Жанр: Боевик
Каратель
Олег Приходько
Каратель
Сканирование - Faiber, май 2006 http://lib.aldebaran.ru
"Каратель. Оборотень": ЭКСМО-Пресс; Москва; 1997
ISBN 5-04-000186-Х
Аннотация
Не позавидуешь тем, кто работает на таежном урановом руднике под надзором
вооруженных головорезов, действующих под "крышей" Службы безопасности. Любое
отступление от порядка карается жестоко и незамедлительно: людей подвешивают на дыбе,
сжигают заживо - нет предела жестокости бандитов. "Штатный" каратель Влад,
обозленный гибелью лучшего друга, вынужден бросить вызов этой страшной системе. Но
одно дело - карать других, и совсем другое - рисковать собственной жизнью.
Олег Приходько
Каратель
Ночь выдалась звездной, словно кто-то изрешетил черный бархатный купол
беспорядочными автоматными очередями, и теперь в образовавшиеся пробоины сочился
загадочный мерцающий свет. Невидимые глазу лучи серебрили хвою, колыхавшуюся на ветру
наподобие морской пучины. Этот природный световой занавес был бы совершенно
непроницаем для оптики самолетов-разведчиков, если кому-нибудь вздумалось проводить
аэрофотосъемку площади, простиравшейся на триста километров с юга на север и на двести -
с запада на восток и означенной во всех картографических реестрах неосвоенной. Территория,
куда не вели автомагистрали, но куда изредка летали вертолеты без опознавательных знаков,
поднимавшиеся с засекреченных взлетных площадок, могла бы вызвать интерес у всех
криминальных полиций мира, и, чтобы получить сведения о ее местонахождении, многие не
постояли бы за ценой.
Поселок с населением в полторы тысячи человек, не подлежавших переписи и не
участвовавших в голосовании, притаился в таежной глухомани. Из секретных документов
Минобороны он исчез в 1983 году, когда на месте бывших карьеров и рудников остались
терриконики из пустой породы, когда отношения с франкфуртской фирмой "Урангезельшафт"
были разорваны, а операции по обогащению руды из рудника Ресслинга в Намибии
переместились в Швейцарию и Люксембург. Ни демпинговые цены, ни дефицит урана в СССР,
возникший в конце восьмидесятых, не могли изменить степени рентабельности Уральска-12,
как назывался этот фантом когда-то. Ныне те немногие, кто был посвящен в его существование,
именовали его "базой", будто речь шла об овощехранилище или товарных складах.
Окутанная матовым ореолом, словно опухшая, луна заливала синевой брошенные корпуса
горно-химического комбината, оружейные мастерские, приземистую лабораторию и больницу,
бывшую когда-то полигоном 3-го Главного управления Минздрава, несколько жилых бараков и
кое-что еще, не подлежавшее ни эксплуатации, ни вывозу в связи с гамма-фоном,
превышавшим предельно допустимый в десять, а в некоторых местах и в пятьдесят раз. Но
жить, как выяснилось, можно и в условиях длительного воздействия радиации. Криминальный
гений собрал под замшелыми сводами мастерских и лабораторий талантливые кадры, не
нашедшие применения в государственных структурах. Запыхтели заводики, засветились
окошки в брошенных бараках, тоненькой струйкой потекла "нерентабельная" руда,
застрекотали над тайгой "стрекозы", доставляя туда продукты и сырье, оттуда - товар.
Нужный, добротно сработанный, ходовой и дорогостоящий товар, а главное - не облагаемый
налогами, неучтенный, ибо производился нигде не числящимися людьми в несуществующем
поселке: "стволы" различных калибров и разной скорострельности, которым могла бы
позавидовать российская армия; золото, которое намывали старатели на речке Ладанке;
редкоземельные материалы, счет которым шел на граммы, но цена им была - как тонне
алмазов. Химики синтезировали порошок, по своим качествам не уступавший героину;
текстильщики изобрели ионообменные ткани, способные отфильтровывать драгметаллы из
растворов. Не было недостатка в неквалифицированных кадрах и для черных работ. Агенты
вербовали отчаявшихся выжить и найти себя. Тем, кто колебался, создавали условия, при
которых они охотно шли на подписание контракта, не интересуясь средней
продолжительностью жизни на "базе".
Черной звездной ночью с "базы" ушли три уркагана. За каждым из них числился
"вышак", терять им было нечего. Прошив заточкой сердце охранника возле барака,
замаскировали его под спящего; проползли по самому невыгодному - и потому
плохо-охраняемому - маршруту за отвалом, отрыли заранее упакованные мешки с наркотой,
провиантом и бесшумными скорострельными "стволами", изготовленными тут же, на "базе", и
двинулись к ограждению. Судя по найденному впоследствии прорезу в нижней сигнальной
ветке из сверхпрочной проволоки, дело свое урки знали железно: прежде чем щелкнуть
кусачками, бросили на сигнал два конца, и сирены не нарушили тишины, и прожектора не
пронзили густой ночи. Через полчаса охранник из наемных головорезов увидел силуэт
последнего из беглецов - уже там, далеко на залитом мертвым лунным светом терриконике, на
полпути к вершине; поддавшись охотничьему чутью, устремился к ограде за складским
пакгаузом, выхватил фонарь из подсумка, но включить его не успел: с быстротой молнии из
темноты вылетел нож, и лезвие в три пальца шириной вошло ему под лопатку.
Мягкий шлепок мертвого тела заглушил крик ночной птицы, и снова воцарилась тишина.
Сообщник беглецов, подойдя к убитому, выдернул клинок и, хладнокровно вытерев его о траву,
сунул в ножны.
Сирены взвыли только на рассвете.
Двумя днями раньше в шведском Худиксвалле арестовали несколько килограммов
"снега". Дело было не в деньгах; если бы эта партия утонула в заливе, Дмитрий
Константинович Панич пожалел бы о ней не больше, чем о партии коммунистов, но от нее
зависел контракт с Консорциумом - организацией, контролировавшей бизнес в Скандинавии,
основанной русско-еврейскими эмигрантскими "углами". С ними Панич встречался в
Стокгольме. Если бы "снег" удовлетворил экспертов Консорциума, был бы подписан контракт
на целую тонну, и Панич рассчитывал, что через полгода наркобизнес на европейском Севере
будет подконтролен ему.
Краснодольск, где он обосновался, шерстила правительственная комиссия. Каждая тонна
подлежала строгому учету, и "база" простаивала без сырья. Нужные бумаги на вывоз цветмета
можно было раздобыть через Миноборонпром - некоторые высокопоставленные чиновники из
этой конторы поддерживали наместника в регионе, а взамен пользовались услугами его рабов.
Их интересовали редкоземельные металлы, которые водились вблизи урановых отвалов,
главным образом - скандий. Лучшие умы "базы" разработали уникальную технологию
добычи чистого осмия-187; если бы не темная сторона бизнеса, она стала бы открытием
мирового значения. Дельцов "оборонки" скандий интересовал как способ накопления денежной
массы в зарубежных банках, их партнеров - как нейтронный фильтр в ядерной технике. От
секретных разработок перепадало кое-что и Паничу: его люди припасли десять кило по цене
сто пятьдесят баксов за грамм и доставили "вертушкой" в Краснодольск. Отсюда он собирался
переправить чемоданчик в Германию, а деньги из банка "Гамбург трэйдинг" перевести на счет
посреднической фирмы "Перигей"-, созданной им в Москве специально для операций по
закупке сырья. В случае разоблачения фирма должна была немедленно самоликвидироваться.
Доставку скандия в Клайпедский порт взялся обеспечить Анатолий Кожухов -
председатель Совета директоров АО "Краснодольскцветмет", которого Панич "выбрал" на эту
должность из зачуханных инженеров-технологов. Но скандий не дошел даже до Ошмян.
Четвертого мая его тормознули неподалеку от Минска банальные белорусские рэкетиры,
обезоружили хваленую охрану Володи Губаря и были таковы: медь и никель в фургоне их не
заинтересовали.
О транспортировке знали Кожухов, Губарь, пара охранников, сам Панич и Борис
(последний фамилии не имел: если человека разыскивает военный трибунал, не поверивший в
инсценировку его смерти, ему лучше существовать без фамилии, что он и делал, благополучно
справляясь с должностью заместителя коменданта "базы" по режиму).
Скандий вернули после того, как в Минск наведался Гена Козин по кличке Бригадир со
своими ребятами и пообещал сжечь живьем тамошнего авторитета на главной городской
площади, вырезать семьи могилевской бригады, а если понадобится - ликвидировать
президента и осуществить в республике демократические преобразования. Трудно сказать, чего
"минские" испугались больше, но через три дня Бригадиру в гостиницу позвонил неизвестный
и назвал номер ячейки в камере хранения на желдорвокзале, где и оказался чемодан со
скандием на полтора "лимона" баксов.
Панича акция не удовлетворила. Не то чтобы он жаждал большой крови (кровь была как
раз по части наркомана и психопата Гены и его головорезов), но схема засветки канала так и не
была установлена. Связь с рэкетирами держал кто-то из таможенников, но вот и предстояло
выяснить, от кого он получал информацию.
Очередной караван с медью уходил двадцать первого. - С тобой поедет мой крестник, -
напутствуя Бригадира, сказал Панич. - Хочу посмотреть его в деле. Место Пантеры вакантно,
а дел предстоит невпроворот.
Карательную экспедицию готовил лично Бригадир: подозреваемые в измене получили
ложную информацию о том, что в "КамАЗе-4310", взятом в аренду "Перигеем" в одном из
подмосковных АТП, поедет пресловутый чемоданчик.
В Смоленске Бригадир присоединился к колонне из двух машин, следовавших из
Краснодольска в Литву с лицензированным металлом. О том, что в чемоданчике, кроме дохлого
таракана, никто не живет, знали двое - Бригадир и Панич: скандий давным-давно
отфильтровывал нейтроны в одном из ядерных реакторов Германии.
Он бежал на Запад, к границе. Бежал, в чем был - в камуфляже, в ботинках с высокой
шнуровкой; "вальтер" в новой замшевой кобуре тяжелел с каждым километром, ремни
растирали кожу.
Поток встречных машин становился плотнее. Изредка водители игриво сигналили
одинокому бегуну на шоссе, что-то кричали вслед солдатики из кузовов. Влад на них не
реагировал - у них другая жизнь, другая работа, не зависящая от крепости мыщц и
выносливости.
Километров через тридцать второе дыхание сменилось третьим, дышать стало легче, но
одежда промокла насквозь, а к ногам будто привязали по гире. Мысли улетучились, как после
сеанса медитации. Ритмично отталкивая обочину рифлеными подошвами, он сосредоточился на
облаках. Они плыли домой, на восток - чистые, не подбитые еще газом домен и пылью руды.
Икаром парил аист. Красиво парил, спокойно, с достоинством.
Длинный вонючий хвост транспортной колонны начинался за километр до пункта
таможенного контроля. Здесь Влад перешел на шаг, пошел не спеша, с интересом разглядывая
незнакомые иномарки. Его "девятка" стояла где-то в середине. Узкоглазый напарник Крот
дремал за рулем; шипела включенная рация. Впереди попыхивал сизым дымком суперМАЗ.
- Ну что там, Крот? Увалень пожал плечами:
- Пока по плану, - пробасил. - Таможенник наживку заглотил. Бригада где-то под
Крупками.
Влад взял с заднего сиденья пакет с полотенцем, пошел к колодцу. Ледяная вода
взбадривала, возвращала в реальность.
Реальность была однообразной, изрядно надоевшей за те четыре года, что он сопровождал
караваны с металлом. Раньше было проще: караваны доводили до Савелова или Кубинки,
въезжали на аэродром, сбрасывали груз в брюхо "АН-12". Пара "КамАЗов" - два рейса под
охраной военлетов, по девятьсот баксов за рейс. Кожухов закладывал две "штуки", так что пара
сотен оставалась на карман, а если поторговаться - армия соглашалась за полторы. Никакого
риска - через час металл под Шяуляем. Теперь все по-другому - нужно прикрывать груз до
Ошмян, там его забирают литовцы. Вывели армию на свою голову, а что изменилось-то?
Металл как шел, так и идет, только охрана срывает вдвойне, на таможне по пятьсот баксов за
транспорт берут, а их, машин, никак не меньше сотни в день.
Участились случаи разбойных нападений на трассе, "люди гибли за металл". Не те, что
выписывали фальшивки на продажу, тем все побоку: двести тонн какого-нибудь никеля через
границу в день - четыреста процентов навара, есть на что охрану нанимать.
Обычно действовали так: в конверт клали "штуку", на конверте писали номера машин,
которые нужно пропустить без досмотра. Срабатывало без сбоев, но в апреле рэкетиры
положили троих под Витебском, в начале мая грабанули фуру с каким-то редкоземом. Чудом
уцелевшие парни из охраны усмотрели наводку: кто-то из таможенников передавал своим
рэкетирам номера недосмотренных машин.
Старик приказал разобраться.
Влад растерся жестким холщовым полотенцем, переоделся в сухое. Вернувшись в
машину, связался по рации с Бригадиром.
- "Девятка" обошла, жмет под сто сорок, - отозвался тот.
- Ну и что?
- В третий раз обходит.
- Проверяют, нет ли сопровождения.
- Так у меня ведь нет, Мех? Я один на дороге - бери меня, кушай! - хрипло
рассмеялся Бригадир.
Влад мельком глянул на себя в зеркальце. За пару суток отросла щетина. Маленькие
черные очки скрывали глаза. Неизменная лыжная шапочка, обветренное лицо с острыми
скулами, шрам поперек лба. Всего шрамов было четыре: два ножевых, два - рассечения на
поединках. Поединкам на татами и в подворотнях не было счета. Десятки раз на Влада ставили
на тотализаторах, он всегда уходил с честью, противников выносили. Иногда ему казалось, вся
жизнь была сплошным поединком, начиная с того первого, классе, кажется, в седьмом. Не
помнил уж, как звали ту девчонку, все дразнили ее Рыжей, дергали за косички, доводили до
слез. Из-за нее он подрался со старшеклассником. Избил того в кровь, с недетской
жестокостью, и угодил в комнату милиции. А потом пошло-поехало. Вспомнить нечего -
сплошной поединок!
Крот продернул за большегрузом метров на пятьдесят, заглушил мотор. Если все будет
благополучно и Бригадир пройдет Беларусь вчистую, можно будет пускать груженый
транспорт.
Влад достал из сумки копченое сало, балык, колу, но связь неожиданно возобновилась.
- Влад! - послышался встревоженный голос Бригадира. - Кажется, началось. На
тридцатом километре за Крупками две "девятки" углом... шестеро...
Бригадир не договорил. Шестеро, облокотившись на капоты "Жигулей", пялились в
лобовое стекло "КамАЗа-4310" с прицепом, затянутым синим пластиковым тентом.
- Давануть бы их, - сцепив зубы, проговорил Ботов, сидевший за рулем.
Бригадир спрятал рацию под сиденье, усмехнулся и вышел налетчикам навстречу.
Понимающе оценил оттопыренные кожанки и цепи в руках.
- Что везем? - спросил щербатый "качок", облокотившись на капот.
- Дипломатическую почту, - с напускной таинственностью ответил Бригадир,
остановившись в двух метрах. - Так что давай лыжню, хозяин, не путайся.
Шестеро загоготали, звякнули цепями.
- Крутой! - констатировал коротышка. - Сколько тонн, дядя?
- Че?
- Платить собираешься? - рассердился бугай с карикатурными баками.
Бригадир заметил: двое заходили со спины.
- За что платить-то? - удивился притворно. - Порожняком еду. Могу ваши "девятки"
прихватить. По пять "штук" дадут, как считаете?
Цепь со звоном вылетела из руки стоявшего сзади, дзинькнула об асфальт. Бригадир на
испуг не поддался - двенадцать годов отсидки по "домам" сделали его привычным к
подобным выходкам.
- Ты до Калининграда живым хочешь дойти, дядя? Или как? - приблизился вплотную
щербатый.
- А с чего ты, сынок, взял, что я на Калининград иду? - удивился Бригадир. - Вроде
документов не проверял?
Мимо прошла колонна из пяти грузовиков. Рэкетиры разбрелись по обочине, старательно
делая вид, что их вынудила остановиться аварийная ситуация. Один даже по скатам постучал
ногой - для вящей убедительности.
Когда шоссе опустело, Бригадиру заломили руки и втолкнули в одну из машин. В ту же
секунду бугай рванул дверцу "КамАЗа"; оказавшись в кабине рядом с Ботовым, ткнул ему в
бок "парабеллум":
- Заводи!
Ботов поспешно завел мотор.
- Вон тот лесок видишь?
- Конечно, - залепетал Ботов притворно, поворачивая в указанном направлении. - Я
че?.. Я - ниче, всегда пожалста!..
Легковые зажали "КамАЗ" в "клещи" - одна впереди, другая сзади. В салоне ведущей
причитал Бригадир:
- Да что надо-то?.. Нет у меня ни хрена, говорю же!..
- Заткнись! - не выпуская его заведенной за спину руки, приказал бугай. - Сейчас
проверим, есть или нет.
- Найдем редкозем - отстегнешь по двойному тарифу, несговорчивый! - грозно
пообещал коротышка, направляя машину в чащу.
По слегка примятой колее проехали метров двести, остановились на полянке. Здесь
налетчиков поджидал старый "Урал", крытый брезентом. Двое курили, сидя на мощном
бампере.
Бригадира и Ботова вытолкнули из машин, пинками подогнали к кузову:
- Открывай! Быстро!
- Да вы что, пацаны? - упирался Бригадир. - Там же пломба! У нас бумаги на опасный
груз, менты и те права на досмотр не имеют!
Щербатый оказался доморощенным каратистом с расшатанными нервами - круто
развернувшись, приложил подошву промеж лопаток Бригадира:
- Подотрись своими бумагами!..
Бригадир успел подставить руки, но грудью все же впечатался в борт, издав короткий
крик. Ботов подбежал к прицепу, сорвал пломбу, проворно расшнуровал тент. Налетчики
открыли замки, борт с лязгом упал, и в ту же секунду Ботов с Бригадиром, как по команде,
нырнули под кузов.
- На землю всем!!! - раздалась душераздирающая команда из фургона.
- Ле-е-ечь!!.
- Мордами вниз!!.
Несколько длинных автоматных очередей разорвали лесную тишину; из фургона, крича и
матерясь, высыпало восемь человек в масках:
- Бросай оружие!!.
- Стволы на землю, суки!!!
Средств не выбирали - кого-то достали пули, на головы, плечи, спины посыпался град
ударов прикладами и ногами, месили до конца, без пощады, тут и там слышались голоса: "Кто
навел, сволочь?!", "Говори, кто у вас на таможне?!." Глаза Бригадира налились кровью, хрипя
туберкулезными легкими, он осатанело избивал бугая, уже не сопротивлявшегося, лежавшего
без движения, но так ничего и не сказавшего.
Двое подхватили живучего коротышку, поволокли к "девятке", бросили под горловину
бака. Бригадир отвинтил пробку, швырнул в кусты; Ботов заученно сунул в бак шланг,
прозрачная желтоватая струя полилась на одежду, лицо, волосы коротышки. Он пробовал
кричать, но пробегавший мимо каратель ударил его каблуком в челюсть.
Семерых окровавленных, бездыханных, раскачав за руки, за ноги, на счет "три"
побросали в кузов "Урала", тела с грохотом падали на деревянный пол.
Бригадир присел на корточки, щелкнул зажигалкой:
- Считаю до одного. Кто навел?
Коротышка, булькая кровью из раздробленного рта. рванулся, залепетал, таращась на
Бригадира готовыми вылезти из орбит глазами:
- Н-не на-до!.. все... с-скажу!.. \ - Ну?!
- Т-таможенник с-сообщал... там-можжжженник Ш-шепило... инспектор Ш-шепило!..
- Четвертого мая про скандий тоже он сообщил? - Он!..
- А ему об этом откуда известно?!
- Н-не знаю эт-того... чч-честно!..
Коротышку бросили в кузов "Урала" последним. Закрыли борт. Бригадир вскочил в
кабину, вырулил на лесную дорогу и помчал к Березине.
Две толстых доски во всю длину камазовского прицепа пандусом легли на поляну, по ним
из-под тента выкатились джип и "восьмерка".
- Уходим! Быстро! - скомандовал кто-то из карателей. Факелами вспыхнули "девятки"
рэкетиров - им они больше не были нужны.
До узкой горловины пункта таможенного досмотра было метров пятьсот. Засунув руки в
карманы, Влад не спеша направился к шлагбауму. Грузовики стояли в два ряда.
Россию перекачивали на Запад.
Россия Мехова не волновала, для него она давно перестала существовать. Пустое
пространство, на котором выживают сильнейшие. Тонны сырья, люди, березки - все было
давно просчитано и оценено. Все повязаны единым тарифом - те, что не продавались, ходили
под прицелом.
Лично о нем, Мехове, Россия не заботилась: сорок "рэ" материной пенсии на троих,
баланда в колонии, одни штаны на два года в детдоме. Мерз и голодал, покуда не научился
заколачивать на пропитание кулаками.
Минут сорок он покрутился у шлагбаума, наблюдая за суетой таможенников. Инспектор
Шепило выходил из помещения редко - только когда пахло солидным наваром от "алок" с
прицепами или возникали конфликты с иностранцами. Все больше шустрила какая-то
"гестаповка" с каменным лицом - кричала на всех, отбирала документы, сопровождала
выборочно на личный досмотр. Очередь продвигалась медленно. Концентрация выхлопов
вышибала слезу.
Главным было выяснить, кто поставлял Шепиле сведения о грузе. Влад должен был
пригласить таможенника в машину и потолковать с ним с пристрастием или без - это как
получится. Планы изменились, когда Шепило вдруг обошел приземистую контору и углубился
во двор к каменному гальюну. Тучи стянуло, сумерки уплотнились, никого во дворе не
оказалось - такое вот стечение обстоятельств, не воспользоваться которым Влад не мог.
Перемахнув через кусты, он стал под навес курилки.
На ходу застегивая ширинку, Шепило спешил по тропинке КПП.
- Шепило, - негромко окликнул его Влад. Тот остановился. - Покурим? Потолковать
надо.
Таможенник торопливо огляделся, шагнул под навес. Конфиденциальность сулила
наживу. Был, конечно, риск нарваться на проверку, но кто не рискует, тот не работает на
таможне.
- Ты взял деньги за недосмотр транспорта с металлом, а сам навел на нас рэкетиров. Или
ты добровольно сдаешь своего информатора, или выпадаешь из обоймы, как отстрелянный
патрон - по инвалидности тебе никто отстегивать не будет.
Шепило сделал круглые глаза и стал похож на министра, потерявшего портфель:
- Какого... информатора?.. Каких рэкетиров?!
Влад мертвой хваткой вцепился в воротник его кителя, притянул продажного
таможенника к себе:
- Мы "пустышку" прогнали!! Первый раз на лапу берешь? - проговорил, дыша угрозой
в раскрасневшееся лицо. - Кто тебе про скандий нашептал, сволочь?!
Шепило рванулся, попытался обеими руками сверху отбить захват, но Влад опередил его
- встретил нырок ударом колена. Голова инспектора откинулась, каркас под шиферным
навесом гулко вздрогнул. Можно было исправить положение, пригрозив разборкой по месту
жительства, но двуличный инспектор выхватил вдруг длинноствольный пистолет, и теперь уже
ничего, кроме радикальных мер, не оставалось: упредив выстрел, Влад рубанул инспектора
пяткой в грудь, а когда тот упал, провел серию добивающих ударов по печени.
Двенадцатизарядный "Майами" он подбирать не стал, рванул через кусты вдоль пакгауза
- туда, в хвост колонны, пригибаясь и стараясь не попадать в перекрестья включенных фар.
Круги улеглись, и серая, как вечер, поверхность Березины словно остекленела. Шалый,
чувствуя, как рвется пористая ткань легких, в последний раз ухватился пятерней за водоросли,
подтянулся к мостовой опоре. "Конец... конец... конец..." - пульсировало в голове. Знал:
один всплеск, один шумный вдох - и тот что с проворством каскадера выскочил из кабины
"Урала" перед самым мостом, пристрелит. Он где-то здесь, на берегу, всматривается в марево
сумерек, вслушивается в каждый шорох. Там, на дне, остались семеро; по расчету палачей
должно было быть восемь и ни человеком меньше - свидетелей они не оставят.
Шалый медленно, придерживаясь за опору, вынырнул. Хватил широко раскрытым ртом
воздух, потом снова и снова, радостно убеждаясь, что на ближнем берегу никого нет, и снова
можно дышать, плыть, жить. Минуты через три он ощутил боль в простреленной икре; рот все
время наполнялся кровью: языком пересчитал зубы - не хватало как минимум двух. Тело
слабело от потери крови. Нужно было выплывать как можно скорее, пока не подъехала
какая-нибудь машина и не обнаружила сломанных перил, пока не иссякли силы.
Шалый отцепился от опоры и поплыл на дальний правый берег - к леску, где можно
было отлежаться. Он дохромал до "железки" и, рухнув в старый партизанский окоп, густо
заросший травой,уснул.
Ночью к разрушенному мосту подогнали десяток машин с фароискателями. Из Минска
вызвали водолазов. На место происшествия выехала следственная группа, подоспел сам
начальник УВД области. "Скорые" освещали окрестности проблесковыми маячками.
К двум часам ночи тяжелую машину вытащили лебедками на берег. В кабине никого не
оказалось; из кузова были извлечены тела семерых погибших. Водолазы продолжали
обследовать дно. Слово оставалось за экспертизой - были ли эти семеро сброшены в реку
мертвыми или захлебнулись в воде, хотя явные следы насилия на телах и даже огнестрельное
ранение в область живота Сергея Пелевина исключали несчастный случай. У троих документов
не оказалось, двое, судя по паспортам и водительским удостоверениям, проживали в Могилеве,
еще двое - в Минске.
Автомобиль "Урал" числился за могилевским "Спецтрансом", согласно путевому листу и
показаниям диспетчера колонны, доставленного на место происшествия, утром двадцать
второго мая на нем выехал водитель Шалов Леонид Савельевич, 1972 года рождения. Среди
погибших его не было, зато был другой Шалов - Василий Дмитриевич. Он, а также уроженец
Бобруйска Турич в прошлом имели судимости, оба - за разбой.
Часом раньше дорожный патруль обнаружил неподалеку от автомагистрали остовы
сгоревших автомобилей "ВАЗ-21099", принадлежавших Туричу и Пелевину. Из кармана
Василия Шалова была извлечена пачка сигарет "Прима" Гродненской табачной фабрики с
записанным на лицевой стороне номером автомобиля. Судя по номеру, автомобиль был
зарегистрирован ГАИ
Свердловской области, а значит, должен был пересечь государственную границу.
Оперативники связались с погранпунктами.
Номер в документах не значился, зато значился на конверте, обнаруженном в кармане
убитого инспектора таможенной службы Шепило Петра Вениаминовича. Тело инспектора
нашли неподалеку от ПТК в Красном, врач констатировал разрывы внутренних органов и
кровоизлияние в мозг.
Следователь Станислав Родимич на свой страх и риск произвел обыск в квартире и на
даче покойного Шепило, но обнаружить удалось "немного": пятьдесят тысяч долларов,
тринадцать ящиков спиртных напитков, четыре пистолета иностранного производства,
боеприпасы, полцентнера икры и других продуктов, золотые украшения -
...Закладка в соц.сетях
