Жанр: Боевик
Каратель
...се горожане знали друг друга, а теперь уже
не знают, не ходят в гости на огонек, потому что общение заменил "голубой огонек"
телеэкрана, с которого так и плещет лживая информация и насилие. Потом мужчины незаметно
перешли на производственные проблемы, стали говорить о предстоящем визите
вертолетостроителей, в возможностях финансирования дополнительных цехов завода медного
литья, и Лене стало неинтересно - она ушла в спальню укладывать Димку.
Ранним утром Влад бежал по улицам родного города. Старые, полуразваленные дома,
которые, должно, стояли еще во времена детства его бабушки, кое-где оставшиеся деревянные
тротуары, бесформенная водонапорная башня, в которой не было воды уже в ту пору, когда он
родился, вызывали в нем жалость - и к безвозвратно ушедшей безмятежности детства, и к себе
нынешнему. Постоянная нужда, недоедание, болезнь матери, безотцовщина сделали за него
выбор жизненного пути, но вдруг теперь, когда стало много денег и можно было жить
вольготно, они утратили для него ценность. Угасли мечты о чемпионских медалях - возраст;
уже не было Сани Земцова, и не на кого было опереться. Когда Саня был жив, Влад ни о чем не
думал, работал на того, кто больше платит, кто способен защитить, но запас его душевной
прочности болезненно иссякал. Теперь ему казалось, что, если он отыщет и накажет Саниных
убийц, справедливость восторжествует. Не та, за которую ратуют проповедники, - на ту ему
было наплевать: восстановится равновесие в нем самом и придет долгожданный момент
личного выбора, тогда он непременно уедет к дельфинам или баобабам (забыл вот только
спросить у Сани, что это за звери такие) - все равно, лишь бы подальше отсюда, потому что,
не ровен час, все здесь рассыплется по камушкам, и серые, убогие, перепачканные рудой,
прокалившиеся у домен людишки перестреляют друг друга за право дышать.
В детстве мать рассказывала ему много сказок и поучительных историй. Больше других
запомнилась сказка о мужике, который построил на острове лабиринт, а потом его царь за
что-то выгнал, и он улетел вместе с сыном на крыльях из перьев, скрепленных воском. Как
звали того мужика, он уже не помнил, а сына звали Икаром - почти как автобус. Перед
полетом мужик сказал: "Лети не слишком низко, чтобы перья не отяжелели от морской
сырости, но и не слишком высоко, чтобы солнце не растопило воска". Долго эта история
отлеживалась в лабиринтах памяти Влада, а теперь вот всплыла. Из нее можно было извлечь
как минимум два урока: во-первых, пахана надо слушаться, а во-вторых, средний путь - самый
надежный. Икар оказался олухом, к мнению авторитета не прислушался - полетел к солнцу и
погиб, шлепнулся в море.
Влад добежал до аптеки, свернул в Касьяновский проезд, срезал угол по двору частного
дома и оказался на рыночной площади. Его черные лавсановые брюки с иероглифами,
фирменная футболка уже примелькались в квартале, изредка ему приветливо махали знакомые,
провожали взглядами пацаны, но он не замечал никого вокруг - бег позволял побыть в
одиночестве.
В тихом пешеходном переулке неподалеку от базара Влад догнал женщину.
- Доброе утро, Зоя Александровна, - забрал у нее сумки. - Давайте, я вам помогу.
- Спасибо.
Лет ей было тридцать пять, еще совсем недавно она была красивой и претендовала на
одну из первых леди города. Сейчас же лицо ее осунулось, глаза затуманила скорбь, ранние
морщины придавали лицу выражение обиды.
- Мехов моя фамилия, я друг Сашки Земцова, - торопливо объяснил он. - Разве у вас
нет машины?
- Есть, но я никогда на ней не ездила.
- Не умеете?
- Не хочу. Подрастут сыновья, будут меня возить. А вас я помню. В прошлом году муж
водил меня на соревнования во Дворец спорта. Вы там победили. Вы всегда побеждаете?
Он усмехнулся:
. - Не во всем. Зоя Александровна, можно у вас спросить?.. О том дне, когда Анатолий
Борисович уехал...
Женщина тяжело вздохнула и попыталась забрать сумки у Влада:
- Знаете, меня уже столько раз об этом спрашивали в прокуратуре. Вначале Рутберг,
потом какой-то Кормухин, потом из УБЭП или КГБ...
- Постойте, Зоя Александровна. - Влад остановился, но сумки не отдал. - Я не из
прокуратуры. Мой друг Саня Земцов, вы же его знаете?..
- Знаю. И что же?
- А, действительно. Бог простит его убийц. Он у нас добрый, всех любит одинаково, всех
прощает. За то, что Саню подвесили на дыбе, ломали ему пальцы, избивали ногами и
металлическими прутьями, потом подключили в электросеть - пока у него не лопнуло сердце.
А потом ему выстрелили в голову - на всякий случай, чтобы не воскрес, как Иисус Христос.
Он Христом не был, страдал не за все человечество, а только чтобы не выдать вашего мужа. И
не выдал. Оставил жену и малолетнюю дочь. По-дурацки, получается, погиб - шеф-то его
назавтра все равно застрелился. Да?
- О чем вы хотели меня спросить? - остановившись у скамейки в проходном дворе,
все-таки решилась она на разговор.
- Директор службы безопасности рассказывал, что перед самоубийством он говорил с
вами по телефону.
- Да. Сказал, чтобы я продала дачу и машину и что доверенности на мое имя лежат у
него на столе. И все.
- А... каким числом оформлены эти доверенности?
- Девятым июня.
- Вы просили его об этом?
- Нет, я ничего не знала.
- Зоя Александровна, у него были враги?
- Все спрашивают об этом в первую очередь, - скривила она губы в горькой
усмешке. - В последнее время он старался не выходить из дома без особой необходимости. Но
необходимость такая возникала каждый день, работала московская комиссия - все пытались
доказать, что дела объединения из ряда вон плохи, а избрание Кожухова незаконно.
Подключили местную прокуратуру, все пересчитывали, потом прогорел банк, без конца
звонили по телефону из Прибалтики, из Москвы, все требовали металл или возврата денег, а на
продукцию наложили арест; банк отказывал в перечислениях - председатель уже пошел на
альянс с Минфином... Не очень я понимаю, что там происходило, я окончила музучилище, а в
последние пять лет не работала вообще, - она устало опустилась на скамейку, сцепила руки;
на безымянном пальце правой руки желтело обручальное кольцо. - У меня сложилось такое
впечатление, что в последнее время у него не было друзей. Он все время ссорился с
экономистом Вершковым, избегал встреч и телефонных разговоров с Губарем.
- А в тот последний вечер? - осторожно спросил Влад. - Я был вместе с Земцовым у
него дома, за ним пришла дежурная машина из гаража.
- Ему кто-то позвонил, он сказал, что никуда не поедет и бросил трубку. Потом звонок
повторился, он сказал: "Нет, он останется с семьей!", и ушел с телефоном к себе в кабинет.
- Он имел в виду Крапивина?
- Наверно. Выезжать он предпочитал с Земцовым, Крапивин раньше работал в КГБ,
Анатолий говорил, что его приставили к нему. А Земцова он подобрал сам.
"Девятым... девятым оформлена доверенность, - напряженно думал Влад, понимая, что
все вопросы с Кожуховой нужно выяснять сейчас, на повторную встречу она вряд ли
согласится. - Я тогда был в тайге... ну да, я уехал шестого... это была пятница. Сашки дома не
оказалось, Женька сказала: "Папа поехал в Катеринбурх с дядей Толей". И после поездки - в
ближайший понедельник! - он посылает кого-то в нотариальную контору оформить
доверенности на машину и дачу..."
- Из города он не выезжал?
- По-моему, только один раз. Да, в начале июня ездил в Екатеринбург. Вернулся с
работы, переоделся и поехал, сказал, что ждет машина. С ним был Саша Земцов. Толя сделал
бутерброд с сыром для Савелия, тот никогда не отходит от машины, еду берет с собой, а тогда
он, видимо, не успел заехать домой.
- А зачем он ездил туда, не говорил?
- По-моему, должен был с кем-то встретиться. Сказал: "Там нас покормят". С кем - не
знаю, у него много друзей, он там учился и практиковался на "Уралмаше".
- То есть это была частная поездка?
- Я была занята сыновьями. Старший сдавал экзамены, Вовка собирался в "Артек".
Влад почувствовал, что его вопросы начинают раздражать Кожухову.
- Спасибо, Зоя Александровна, - он встал, подхватил сумки и резко переменил тему
разговора: - Хотите, я научу вас водить машину?
- Спасибо, Владислав, - оттаяла она. - Мне некуда ездить.
Вернувшись домой, Влад позвонил Кроту:
- Привет, Крот. Ребята не очень на меня обижаются?
- Привет, - буркнул Крот. - Рудику ты ребро сломал, а Кондратенке жопу отбил, он
теперь сесть не может, Колян на работу не вышел - глаз заплыл. А так ничего. Я видел,
красиво получилось.
- Ничего, за такие бабки потерпят. Слышь, Крот, ты сегодня со своей диспетчершей
виделся?
- Зачем тебе? - недоуменно спросил приятель.
- Будешь у нее, полистай путевки: куда Савел ездил с Кожухом в последнее время.
- Когда?
Влад хотел сказать "шестого", но передумал:
- В мае и июне. За пределы города, понял? Только втихаря.
- Ты че, сам не можешь у Савела спросить, куда он ездил?
- Савел мне не кум, а я не следователь, - ответил Влад. - Убудет от тебя?
Он положил трубку и отправился под душ, зная, что добрый малый Крот хоть и ворчлив,
но отзывчив, к тому же по натуре аферист и непременно сделает все, о чем его просят.
20
Ботов знал: участие в белорусской акции добром для него не кончится - "КамАЗ" не
иголка, в стог сена не спрячешь. Да и Шваченко фраер ненадежный, надо было его прижучить
сразу после того, как поставили машину в бокс. Но главным виновником провала Ботов считал
Бригадира. Никуда бы эти рэкетиры не делись, молчали бы в тряпочку, зализывая раны, а
Бригадир, наркоман чахоточный, решил замести следы. Он и раньше был психопатом, еще пять
лет тому, когда они мотали срок в Петушках - поджег барак, полоснул заточенным черенком
пахана. Теперь упрятал семерых в Березину и отвалил, не сказав прости-прощай.
Блатхату в Черемушках вторую неделю держали под контролем опера, у Соньки Багрус
устроили засаду, со Шваченки не сводят глаз; почитай, всех "мурок" задействовали -
общественный порядок охранять некому. Пришлось поиздержаться на ксиву, отпустить бороду
и нацепить очки; хотел еще тросточку прибарахлить, совсем бы стал похож на профессора
кислых щей, да кент из "Измайловских", спец по конспирации, сказал, что тросточки теперь не
в моде.
Бригадир дал натырку на всякий пожарный: ехать к Пану в Краснодольск, тот вроде мог
спрятать где-то в тайге, да еще и забашлять из общака. Но легко сказать - ехать, когда все
вокзалы напичканы мусорами, и у каждого ориентировка с его портретом в фас и профиль!
Билет на фамилию Конягина Павла Давыдовича, выписанный по новой ксиве, лежал в
нагрудном кармане твидового пиджака, купленного Ботовым через знакомого карманника в
Лужниках; в притороченной к поясу на спине кирзовой кобуре висел блестящий "таурус", в
деле не бывавший, но в принципе такой же бесполезный, как подковы на каблуках
покойницких туфель.
От самого Казанского вокзала Ботову мерещился "хвост"; какие-то подозрительные
личности садились в вагон на каждой станции, и все тридцать два часа пути он просчитывал
варианты на случай, если слежка перейдет из воображения в реальность. Даже во сне он видел
себя выпрыгивающим из пробитого головой вагонного окна.
В Свердловске удалось снять хату и отоспаться. Ботов был готов продать дьяволу душу за
возможность надраться до поросячьего визга, но слишком хорошо помнил, как загремел в
девяностом по "сто третьей" - подвела тогда "белая", сболтнул лишнее и попался.
В Краснодольск он отправился в субботу первой же электричкой. Несколько сонных
рыбаков, бабулька с чемоданом, перевязанным бельевой веревкой, солдат и студент,
дремавший на деревянном диванчике, опасений не вызывали. Тревога пришла в Монетном,
когда сел плотного сложения парень в нейлоновой куртке поверх тельника; потом усилилась: в
Лосином второй выход заблокировал мужик, чересчур усердно канавший под рыбака. Ботову
показалось, что они перемигнулись с тем, в куртке, у противоположной двери, и на подъезде к
Озерному он решил проверить - перейти в другой вагон. Никто на его переход не
отреагировал, но там, в соседнем вагоне, сидела точно такая же компания картежников с
удочками, а у дверей - ряженые под "крутых".
"В Реже будут брать!" - подумал Ботов.
Брать, однако, не спешили - не иначе, собирались пасти до пункта назначения. Он стал
перелистывать дни, часы и минуты, стараясь понять, откуда его ведут: по всему получалось -
от самой Москвы, и раз до сих пор не повязали, значит, сам по себе он интересовал их
постольку-поскольку. Семь трупов, конечно, стоили того, чтобы поднять легавых всей России и
братской Беларуси в придачу, однако за здорово живешь сдаваться Ботову не хотелось.
Лбом стекла он пробивать не стал, вышел в Артемовском и взял такси до гостиницы.
Менты подобрались позорные, в карты играли много лучше: слежку удалось засечь сразу - две
машины крутили за дряхлой "волжанкой", сменяя друг друга.
"Если вы такие умные, что ж вы тогда такие бедные!" - усмехнулся Ботов.
Артемовский оказался городишком русским - никчемным и невеликим, забирать у
таксиста тачку - только срок наматывать; да и в гостиницу ехать было незачем, а тайги
здешней Ботов не знал.
- Тормозни-ка, - попросил он таксиста, когда въехали на торговую площадь.
Походкой обремененного познаниями профессора Ботов побрел в универмаг, где брать
его, полагал, не станут из-за обилия потенциальных заложников. Легавые были из Москвы и
Свердловска, не артемовские лохи - выходы, конечно, перекрыть сообразят. Оставался
вариант аэропорта, но в самолет с "таурусом" не пустят, на понт оперов не взять: уже изучили
его, поди, знали, что угоны - не его специальность.
Он покрутился на каждом из трех этажей универмага, без труда вычислил недавних
попутчиков в толпе. Походило, они понимали, что он их вычислил, и он знал, что не ошибся и
что пасут его на все сто, навязывая какую-то психологическую игру.
Полчаса он провел в игрушечном отделе, выбирая игрушки "для племянницы". При этом
его больше интересовали пистолеты и автоматы, а не куклы, что немало забавляло продавцов.
Еще час проторчал в ювелирном, потом заглянул в кафетерий. Выход должен был быть, да не
один, а как минимум два, но арсенал конспиративных приемов Ботова оказался ограниченным,
а чтобы приставить "таурус" вон к той хорошенькой продавщице, нужно было знать, что делать
дальше.
Покончив с третьим бутербродом, он допил сок и решительно направился к выходу.
Частника, который согласился довезти его до станции, зажали с двух сторон и повели с
демонстративным эскортом.
"Я свободный человек, - мысленно отвечал Ботов на вопрос следователя. - Могу я
съездить в артемовский универмаг попить сока?"
Нужно было выбросить "таурус", избавиться от лишних "бабок", но не в урну же! А для
абонирования сейфа в банке понадобится паспорт; если положить деньги на имя Конягина, то
забрать их уже не придется - ксиву изымут и не вернут как пить дать. Тогда уж лучше - в
урну!
Ботов стал в очередь у окошка кассы, развернул купленную в киоске газеты, но строчки
сливались в пунктирные полосы. "Им нужно знать, куда я направляюсь. Как только я возьму
билет обратно, меня сцапают, - догадался он. - Ну, ребята, покатаемся! Денег у меня - на
круиз хватит!"
- Два спальных в одном купе до Перми, - быстро пробежав глазами по расписанию,
сказал Ботов похожей на сову кассирше.
- Спальных нет, могу предложить купейные до Екатеринбурга, а там сядете на
фирменный.
- Тогда... тогда четыре в одном купе. Сова потыкала пальцем в компьютер:
- Нет... не получается... одно верхнее и одно нижнее в тринадцатом. Будете брать?
- Одно в общем! - избрал Ботов другую крайность, полагая, что в общем вагоне народу
будет, как зубов в пасти акулы, и это обстоятельство отложит задержание еще на пару часов.
- Купи себе вагон, Ботов, - неожиданно пророкотал чей-то насмешливый бас рядом.
- Лучше "столыпинский", - хохотнул стоявший за спиной, и, прежде чем Ботов успел
возмутиться, чья-то рука выхватила из-за его ремня "таурус".
- Веди себя прилично, - тихо посоветовал высокий человек из "рыбаков" в штормовке.
- В чем дело, господа? - поправил Ботов очки на переносице.
- В шляпе, - подтолкнул его квадратный малый, опустив "таурус" в карман пиджака. -
К такой внешности нужна шляпа и тросточка, Ботов. Шагай!
Ботов увидел, что в маленьком кассовом зале, не иначе, собирались проводить
торжественное заседание, посвященное Дню милиции.
- Вы билет будете брать, гражданин? - крикнула сова в дупле.
- Спасибо, у меня проездной, - ответил Ботов и понуро поплелся к выходу.
Никаких отметок о выезде "Ауди" Кожухова за пределы Краснодольска в диспетчерской
не оказалось. Сам Савелий напросился в отпуск, пока ему подыскали место и ремонтировали
разбитую машину, нового директора возил водитель Акимушкин, работавший с ним еще в пору
его секретарства.
- Куда он в отпуск уехал? - спросил Влад, выслушав Крота.
- Да никуда он не уезжал, баню строит.
Влад уточнил адрес и, не долго думая, отправился к Савелию домой.
...Безлошадный извозчик, перемазанный глиной, рыл приямок для водосбора. Пахли
смолистые лаги, втопленные в глину. Влад невольно вспомнил, как они складировали вот так
же пахнувшие доски с Саней.
- Бог в помощь, - перекричал Влад лай мохнатой овчарки на цепи.
Савелий был нелюдим, знакомств чурался; вечно насупленный, с недовольным взглядом
из-под нависших кустистых бровей, к общению не располагал. Увидев непрошеного гостя,
воткнул лопату в землю и вылез из ямы.
- Марш в будку, Байкал! - рявкнул на пса, и тот покорно замолчал, хотя в будку не
полез - улегся на скошенную траву и, рыча, злобно посмотрел на Влада. - Привет, - отерев
руку о штанину, поздоровался Савелий. - В дом пойдем?
- Спасибо, здесь покурим.
Они сели на свежеотесанный брус, Влад протянул Савелию пачку "Мальборо".
- Хорошая баня будет, - оценил.
- Будет хорошая - приглашу париться, - пообещал хозяин и, откусив от сигареты
фильтр, сплюнул в сторону.
- Обшивать будешь?
- А то как же, из бруса ведь. Ты по делу заехал или так, мимо проезжал?
Влад по его тону уже представлял, что разговор легким не получится.
- По делу. Спросить тебя кое о чем хочу.
- Спрашивай, у меня работы полно.
- Может, помочь?
- Сам справлюсь.
Курил Савелий по-мужицки, зажав сигарету в кулаке, и дым почти не выдыхал - глотал,
словно питался им.
- Ты шестого июня вместе с Кожуховым и Саней в Екатеринбург ездил. Не скажешь,
куда именно?
Савелий покосился на него, пожал плечами.
- Не помню.
- Зачем ты жлобом прикидываешься, Савел? - дружелюбно сказал Влад. - Цену
набиваешь?
- А ты что, платить собираешься?
Влад достал кожаный бумажник, извлек пятидесятидолларовую бумажку:
- На! Купишь пергамину на баню - с нахлестом хватит. Савелий задохнулся.
- А ну, убери! - приказал грозно.
Но Влад вместо этого достал еще одну такую же бумажку:
- На печку-каменку?..
Савелий встал, сжал кулаки, но в драку не полез, не оттого, что испугался чемпиона, а
просто двор не захотел осквернять. Сплюнув, вернулся к работе.
Влад убрал деньги, несколько минут молча смотрел на широкую спину домохозяина. Тот
наконец не выдержал:
- Мне, по-твоему, что, Саню не жаль? - спросил в упор. - Или я с кого-нибудь деньги
брал? Я шестнадцать лет здесь живу, когда хату покупал, баня уже старая была, а новую
поставить не мог - зарплаты не хватало. Но левых ходок не делал и на базаре со шмотками не
стоял!
- Так чего ж ты тогда?.. Не помнит он!.. Помнишь ведь, Савелий? Зоя говорила, он за
последние два месяца и выезжал-то один раз всего. И то в неурочный час - с пятницы на
субботу, в ночь. По делу или к бабе - мне один черт, просто я хочу знать.
Савелий снова вылез из ямы, отряхнулся.
- Значит, у Зои ты был?
- Был. Она не знает. Рассказала, как Кожух тебе бутерброд с сыром варганил.
Савелий присел на кессон. Отмахнулся от дорогой сигареты, посучив по карманам, достал
"Беломорканал". Привычно откусил кусочек бумажного пистона.
- Вкусный был бутерброд, - сказал, помолчав. - Скажи, зачем тебе надо знать, куда он
ездил?
Влад не ответил. Ветер налетел, гудел где-то высоко в проводах, протянувшихся над
двором.
"Кожух мертвый и Саня мертвый, хуже я им не сделаю, - подумал Савелий. - К тому
же расписки никому не давал".
- Ездил он в отель "Малахит".
- Зачем?
- Этого правда не знаю. В машине не разговаривали ни о чем. По пути-туда Кожух
вышел, на камушек присел - поплохело ему вроде. Приехали около десяти. Подъехать Кожух
велел к задней двери, там его встретили двое. Так себе мужички, неприметные, сейчас бы
увидел - не узнал. Они с Саней пошли, а я остался. У меня в бортовом всю дорогу лампочка
горела, думал, может, с маслопроводом что. Часа через два вышел Саня и сказал: "Петрович,
запирай тачку и иди в гостиницу ночевать. Назад не поедем, тебе в "люксе" место на диване
есть". А я от своей лайбы никуда и днем не отхожу - привык. Можно было, конечно, отогнать
ее на платную стоянку. Саня так и предлагал. Да я в машине спать люблю, газетку почитать,
радио послушать. В общем, отказался я, не пошел. Вот и все. Утром часиков в семь они вышли,
во дворе их какой-то человек провожал. Очень аккуратный, в костюме и при галстуке. Лицо
нерусское - может, удмурт или татарин. Пожал руку Кожуху, кивнул Сане, они сели, да мы
поехали. От Кожуха чуть коньяком пахло, видно, выпивали ночью. - Савелий замолчал и
тяжело вздохнул, словно нес Кожуха и Саню на себе от самого Екатеринбурга.
- На обратном пути тоже ни о чем не говорили?
- На обратном пути Кожух спал. Мы с Саней перекинулись парой словечек, выглядел он,
как всегда, хорошо - молодой, тренированный. Спросил, может, я покемарить хочу,
предложил за руль сесть. Но я отказался, конечно - еще чего! Мне двадцать четыре часа в
сутки за рулем - как два пальца обоссать.
- А в Краснодольске?
- Что?.. Отвез Кожуха домой, Саня с ним вышел.
- Крапивин оставался с семьей Кожухова? Савелий подозрительно посмотрел на него:
- Что ж ты у Зои не спросил?.. Нет, не знаю. Влад подошел к собаке.
- Укусит, - предупредил Савелий.
- Меня не укусит, - погладил Влад Байкала без опаски. - Я для него свой, судьбы у нас
похожие и профессия, считай, одна. Ладно, Савелий, спасибо на добром слове. Извини, если
что не так.
Хозяин протянул ему руку, посмотрел вслед.
- Эй, Влад! - окликнул у самых ворот. - Погоди. - Он медленно, какой-то
шаркающей походкой всадника, не привыкшего ходить пешком, доковылял до калитки, вышел
вместе с Владом со двора. - Ты у Губаря работаешь... сам по себе?
- Не понял?
- Ну... - замялся Савелий и потух, не решился продолжить: ведь если "стучит" - не
признается.
- Я у Губаря не работаю, - сказал Влад. - Я теперь вообще сам по себе.
- Меня об этой поездке уже спрашивали.
- Следователь? Савелий помотал головой.
- Если бы. Гэбэшник один, та еще падла. - Кто?
- Полковник Зарицкий.
На протяжении всего разговора Влад чувствовал, что он чего-то не договаривает, мнется,
будто все время контролирует себя. Мысль о том, что он постукивает, уже побывала в его
голове, но теперь от сердца отлегло.
- Ты, Савелий, не тушуйся, я не стукач, - положив руку на его плечо, сказал Влад. -
Когда он к тебе подходил?
- Когда приехали. Я только машину во дворе помыл, в гараж хотел поставить. Он мне
"волжанку" свою с поломанной коробкой на яму поставил, отремонтировать велел. Ну и
спрашивал, куда я ездил на ночь глядя.
- Ты рассказал? Савелий потупился.
- Ладно. Спасибо, что предупредил. В баню не забудь пригласить! - Влад сел в машину
и поехал в сторону Московского шоссе.
Через четыре часа Рутберг и Кормухин атаковали Ботова в перекрестном допросе. Он
избрал старую, как идея всеобщего счастья, и такую же безнадежную тактику - на все вопросы
отвечать "не помню" или вообще не отвечать. Впрочем, на один вопрос он ответил.
- Знаете, почему вас задержали? - спросил Рутберг.
- Потому что в сраном Артемовске не оказалось билетов. Следователей и оперов,
присутствовавших на допросе, ответ его очень развеселил.
- "Мадам, месье, же не манж па сие жур", - хохотал Кормухин. - Пожалейте жертву
дефицита билетов на железной дороге!..
Потом последовали привычные до тошноты "не знаю" и "не видел".
- Этого человека вы тоже не знаете? - положил перед ним фото Кормухин.
- Не-а.
- Это Виктор Гуляев, которого вы обливали бензином.
- Че? Каким еще...
- Вообще-то здесь вопросы задаем мы, - усмехнулся Кормухин, - но так уж и быть, я
вам скажу: бензином А-92 из бензобака "ВАЗ-21099". Ознакомьтесь с протоколом, -
придвинул к нему Рутберг копию протокола опознания, подписанного Шаловым.
Ботов демонстративно отвернулся.
- "Урал" в Березину сбросили вы?
- Какой еще "Урал"?
- Хотите очную ставку с Шваченко?
- Не знаю никакого Шваченко!
- Ну, как же? Вы встречались с ним в квартире гражданина Баранова по адресу Мытищи,
улица Ласточкина, дом пять, квартира тридцать восемь четырнадцатого мая сего года.
Ботов не отреагировал, смотрел в зеленую стену стеклянными глазами, как Бодхидхарма в
стену Шаолиньского монастыря.
- Дайте отдохнуть человеку, - пробасил опер Московского областного УУР
Никифоров. - Только что с дороги, устал. Ну чего вы привязались к нему, ей-Богу!
Ботов сыщиков не любил и от такого неожиданного участия не расплакался, а только
насторожился: что еще задумали мусора?
- Покормить его надо, - сочувственно сказал начальник СИЗО.
- Вот кормить его не надо, отдайте его пайку другим, - возразил Никифоров. - Он в
артемовском ЦУМе столько бутербродов съел, что мне бы на неделю хватило.
Следователи переглянулись.
- Ладно, - согласился Ругберг, - проводите его в камеру.
- В одиночку?
- В седьмую, - распорядился начальник СИЗО, незаметно подмигнув прапорщику
внутренней службы.
Ботов чувствовал, что они разыгрывают какую-то пьесу, заранее написанную и
отрепетированную, да и весь допрос проводят в облегченной, игривой манере; видел
подмигивание и улыбки на лицах, и от этого занервничал, сжался в комок. Поставив крестики
на страницах протокола, встал и привычно заложил руки за спину.
Самая типичная камер
...Закладка в соц.сетях
