Жанр: Боевик
Битва божьих коровок
...цами. Шлепанец так и не нашелся, но зато Настя
выудила небольшую косметичку. Это был её последний и главный трофей. Если бы не
грязь, облепившая добычу со всех сторон, её смело можно было бы причислить к
произведениям искусства.
Во-первых, бока косметички матово поблескивали - настоящая, хорошо
выделанная кожа, тут сомнений быть не может. Во-вторых, она была черной и
смотрелась очень дорого. Абсолютно, стопроцентно женская вещь, и, кажется, Настя
знает, кому она принадлежит... Присев на корточки, Настя очистила её бока и
щелкнула застежкой.
Вещей в косметичке было немного: два серых карандаша, губная помада и
небольшой флакончик духов. На обоих карандашах было вытиснено "ANGEL"; такая же
надпись сопровождала помаду, к ней прибавился только номер тона - "63".
И, наконец, духи.
Духи назывались "Nahema".
Даже далекая от каких-либо языков, кроме русского и грузинского, Настя
смогла перевести: "Наэма". Тот самый потерянный флакон, по которому так
убивалась Мицуко. Ради которого она была готова на все. Несколько секунд Настя
раздумывала: разбить ли ей флакон о пол или кафельная стена больше подойдет для
этой цели. Так ничего и не решив и все ещё злясь на Мицуко, она осторожно
открыла плотно притертую пробку.
Бр-р!..
Даже под страхом смерти Настя не стала бы пользоваться такими духами.
Проще сорвать лепесток розы и растереть его в руках. Проще влезть в банку с
ванилью и выпачкать в ней нос. А чистка гнилых фруктов, ежегодный летний кошмар!
О, она знает, что это такое...
Она поставила духи на полку, сняла с вешалки халат и снова зацепилась
взглядом за царапину на батарее. Пусть все, что сказала Мицуко, - правда, пусть
он никогда не вспоминал ее... Но Кирюша все-таки позвонил ей, - быть может, в
самый последний момент! Что именно он не успел или не захотел ей сказать?
Этого она не узнает никогда, а стиральная машина называется "Аристон".
У них в доме, на огромной, заполненной связками перцев и чеснока кухне,
тоже стоит машинка. Не такая роскошная, конечно, но стирать в ней - одно
удовольствие...
Настя вышла из ванной и направилась в кладовую, где уже лежали
рассортированные на стопки Кирюшины вещи. Уже поношенные и совсем новые.
Оставлять их здесь не имеет смысла, надо бы перевезти все в Вознесенское. Но
Зазе эти вещи не подойдут, Заза всегда был плотным и кряжистым, а в последнее
время, после сорока пяти, вообще заметно расплылся. Кирилл же был сух и поджар,
он пошел в мать, не то что ширококостная, широкоплечая Настя. Куртки, рубашки и
штаны Кирилла могут подойти разве что Илико, но он ещё мальчик. Надменный
грузинский мальчик. Он никогда не будет носить тряпки с чужого плеча...
Настя отобрала веши для стирки и сунула их в стиральную машину. И под её
тихий ровный гул снова занялась косметичкой. Не то чтобы ей особенно понравились
карандаши и помада... Просто...
Просто она никогда не пользовалась косметикой.
Она даже и вспомнить не могла, почему так повелось. В ящике у зеркала, в
их с Зазой спальне, хранились её нехитрые, ещё девичьи радости - выцветшие
польские тени, мамина тушь "Ленинград", почти бесцветный блеск для губ - в
Вознесенском всегда следили за нравственностью. И боевой раскраской пользовалась
только продавщица одного из двух Вознесенских магазинов Лидуха - бедовая
разведенка.
Вряд ли все эти причиндалы Мицуко подойдут к её выцветшим белым волосам,
узким бровям и смуглой коже... Но они такие маленькие, такие аккуратненькие, такие
замечательные...
И Настя решилась.
Сначала она подвела один глаз, потом другой. Получилось не очень хорошо и
не совсем ровно, но глаза, такие же выцветшие, как и волосы, неожиданно
сверкнули и приобрели глубину. Покончив с глазами, Настя раскрыла помадный
тюбик. Помада "Angel № 63" оказалась серо-пепельной, под стать карандашам.
Довольно странно, если учесть, что перед ней Мицуко предстала в демоническичерном
макияже. Похоже, что Мицуко постоянно экспериментирует, и все её
косметические эксперименты зависят только от какой-нибудь мужской визитки.
Тонкий слой помады веригами повис на губах. Нет, волочить на себе такую
тяжесть она не способна! Но перед тем как избавиться от нее, Настя все-таки
заглянула в зеркало. И... осталась там на добрых десять минут. Пожалуй, она
ошиблась, определив цвет как серый. Влажный, слегка подрагивающий мутноватожемчужный,
блеск - так будет вернее. И так блестеть мог только восковой бок
груши сорта "Любимица Клаппа".
Нет, конечно же, в самой Насте ничего не изменилось, и все же...
Теперь самоуверенный прыщ из конторы "Валмет" никогда бы не сунул ей в
руки ведро и тряпку!
Настя вздохнула и подобрала с пола свою одежду: черная широкая юбка с
подкладкой (подарок зугдидской родни Зазы), черная, расшитая люрексом кофта
(подарок цхалтубской родни Зазы) и черный батистовый платок на голову - подарок
самого Зазы. Вещи удобные и практичные. Но все дело в том, что в этом городе
совсем другое представление о вещах: униформа для техперсонала, вот как
называются все эти Настины сокровища!
И надевать их теперь ей вовсе не хотелось.
Настя вернулась на кухню и посмотрела на часы.
Семь утра. Три часа прошли незаметно, кто бы мог подумать. Она присела на
табуретку, вытащила из сумки блокнот для заметок "Российский садовод" и
принялась писать. Перечень дел получился довольно большим, и нужно очень
постараться, чтобы до отъезда успеть их переделать.
1. Купить билет домой.
2. Купить обои.
3. Купить хорошие семена помидоров (импортные), если найду магазины.
4. Поклеить обои в комнате.
5. Навести в квартире окончательный порядок.
6. Поставить свечку за упокой Кирюши.
7. Поставить свечку за здравие Илико и Зазы, черт с ним.
8. Поехать на кладбище на девять дней.
9. Отправить Кирюшины вещи посылкой в Вознесенское.
10. Купить подарок для Илико.
11. Купить подарок для Зазы, черт с ним.
12. Купить что-нибудь Нине и Тамаре.
13. Позвонить Нине и Тамаре и узнать, сняли ли Мцване. Сказать, чтобы
Рислинг до моего приезда не трогали.
14. Выбросить шлюхину косметику.
Последний пункт всплыл так неожиданно, что Настя даже удивилась: неужели
это её рука вывела на бумаге столь категоричную строчку? Но отпираться
бессмысленно: она.
До открытия всех мыслимых магазинов оставалось по меньшей мере два часа, и
Настя решила всерьез заняться квартирой. И отправилась в кладовку, подыскать
себе кое-что из старых Кирюшиных вещей. Не будешь же корячиться в подарочном
люрексе, честное слово!.. Какой-нибудь - спортивный костюм её вполне устроит.
Но спортивного костюма Настя так и не нашла.
Зато совершенно неожиданно обнаружила кожаные джинсы. Такого Настя ещё не
видела! Черная кожа была мягкой, ни дать ни взять настоящий, тонко выделанный
сафьян. И заклепки! Вот Заза - он никогда не позволил бы себе надеть такую
женственную безделицу. А Кирюше, наверное, они очень шли, недаром в детстве он
был похож на девчонку. Настя подумала секунду и решительно облачилась в штаны
брата. С некоторой натяжкой можно сказать, что они сидят как влитые. Только
немного жмут в бедрах. Насте пришлось до невозможности втянуть и без того впалый
живот, чтобы застегнуть "молнию". И постараться по максимуму увеличить
промежуток между вдохом и выдохом.
А дальше...
Как на ней оказались ремень и черная (почти новая) рубашка Кирилла, она не
помнила. И объяснить появление на своих плечах куртки (той самой, в которой было
найдено письмо) - тоже не могла. Все остальное было делом техники.
Она вернулась в ванную, машинально изменила режим работы стиральной машины
и как безумная (неужели безумие заразно?) набросилась на "шлюхину" косметику.
Теперь подкрашивать глаза стало легче - у неё появился маленький опыт.
"Angel № 63" довершил картину её морального падения.
Холодея от предчувствия, она заглянула в зеркало. Да. Светлые глаза,
вызывающе светлый рот, разбавивший загар; черное-белое, черное-белое - витрина
непристойности, лярва-продавщица Лидуха может отправляться на заслуженный отдых!
Настя запустила пальцы в воланы на макушке, прошлась по затылку и
подергала себя за косу.
Чего-то явно не хватает, голова кажется совсем незащищенной, как какойнибудь
только что привитый черенок яблони. Скорее назад, к любимому и такому
вечному платку: эта крепость надежно укроет её от всех напастей!..
Но в Настю как бес вселился. Хитрый грузинский ква-джи.
Плохо соображая, что делает, она взяла с полки ножницы и отрезала половину
косы. Безропотной, всегда услужливой и верной мужу косы. А потом распустила
волосы и опрокинула на голову полбанки геля.
Теперь она не нуждалась в зеркалах.
Теперь она наверняка обманула бы Большой Город. Теперь ни один сопляк не
всучил бы ей стиральный порошок. И все было бы совсем по-другому, если бы она
пришла в "Валмет" именно в таком виде. Настя вышла на кухню и присела перед
фотографией маленького Кирилла.
- Значит, я никто и звать меня никак? - спросила она у фотографии. -
Сельская родственница, которую нужно стесняться? Ну ладно...
Ей все ещё было не по себе, но цепь безрассудств продолжалась. И чтобы
ухватиться за кончик этой цепи, она открыла холодильник, достала оттуда водку и
сделала большой глоток прямо из горлышка. В другой ситуации она обязательно
поперхнулась бы и кашляла по меньшей мере минут пятнадцать, но сейчас все прошло
гладко.
Самое время отправляться за обоями. Наверняка они продаются где-нибудь на
рынке. А рынок здесь недалеко, она даже видела его из окон троллейбуса, когда
проезжала мимо.
. Но стоило ей выйти в прихожую, как флер Кирюшиных вещей моментально
улетучился: и всему виной были её старенькие резиновые сапоги. Именно в них
Настя приехала в Питер. А все Тамара! Напела ей в уши, что в Петербурге не
прекращаются дожди и часто бывают наводнения. Теперь сапоги, стоящие у входа,
служили ей немым укором. Совместить их и кожаные джинсы с курткой было так же
невозможно, как лакать молоко после селедки!
Но во сто крат более невозможным представлялось ей возвращение на кухню, к
её собственной, разложенной на табуретке одежде. Настя намотала на палец прядь
волос и задумалась. Есть два варианта дальнейшего развития событий. Она
переодевается, пристраивает свои же сапоги к своей же юбке и идет на рынок за
обоями. Это первый вариант. И второй - она не переодевается, а вынимает из
кладовки Кирюшины ботинки - и идет на рынок за обоями.
Она видела эти ботинки в кладовой. Огромные, с высокими голенищами и
толстой подошвой. Илико это чудо обувной промышленности обязательно бы
понравилось.
Вот только у Кирюши нога сорок второго размера. А у неё всего лишь
тридцать восьмой... Через пять минут Настя устранила и это препятствие, забив
носки ботинок туалетной бумагой. Не очень-то удобно, но привыкнуть можно. Она
быстро ко всему привыкает. И никогда ни на что не жалуется.
Несколько раз подпрыгнув, она сунула руку в карман куртки и вытащила
Кирюшины очки. Совсем неплохо, только не хватает какого-то одного-единственного
штриха. Она задержала дыхание и спустя секунду поняла - какого именно.
Духи.
Дрянные, пошлые, сомнительного аромата духи "Наэма".
...Выйдя на улицу, Настя остановила первого попавшегося прохожего (им
оказался старик с крошечным шпицем на поводке) и кротким голосом спросила у
него:
- Вы не подскажете, есть ли здесь где-нибудь поблизости магазин "Товары
для дома"? Или "Стройматериалы"?..
...Метелица остановил свой выбор на журнале "ДАМЫ И АВТОМОБИЛИ" после
многолетней мучительной селекции. И вовсе не потому, что являлся обладателем
роскошной тачки (тачек у него отродясь не было). И не потому, что являлся
обладателем роскошной телки (телки сбегали от него на следующее утро, забыв даже
принять душ). И не из-за качества полиграфии, и не из-за количества пикантных
снимков, вовсе нет.
Все дело было в гороскопах.
Гороскопы были фишкой "ДАМ И АВТОМОБИЛЕЙ", а в гороскопы Метелица верил
свято. Он и шагу не мог ступить, не проконсультировавшись с колонкой
"Астропрогноз" на последней странице. И ещё ни разу благословенный "ДиА" и
ведущий (-ая) рубрики Д. Корзун не подводил(-а) Метелицу. Все его (ее)
предсказания сбывались, во всяком случае - для Метелицы.
Метелица был Овном, и все его неприятности произрастали именно из
принадлежности к этому знаку. Он был упрям, прямолинеен, несдержан в гневе и
гнусен в быту. Чертов знак толкал его на самые необдуманные поступки, из всех
возможных путей решения проблемы он выбирал самый тернистый. И никогда не
доходил по нему до конца.
И все же некоторая последовательность в судьбе Валентина Метелицы
просматривалась. Его с завидной методичностью выпихивали отовсюду: сначала из
института киноинженеров, потом - с должности второго оператора на киностудии
"Ленфильм", затем - с должности помощника звукорежиссера на студии
документальных фильмов, позже - с должности ассистента на кабельном телевидении
района Ржевка-Пороховые. И, наконец, - с должности осветителя в Театре
музыкальной комедии.
После унизительного увольнения из гребаного опереточного сераля терпению
Метелицы пришел конец.
Он на время забросил свой любимый портвейн "Три семерки", сбрил бороду и
поклялся себе, что больше никогда не будет слепо доверять судьбе. Наоборот, сам
её взнуздает. Но для того, чтобы взнуздать судьбу, нужно было по крайней мере
просчитывать её выбрыки. И тогда Валентин обратился к гороскопам. Он скупил всю
литературу по теме, он даже пытался сам составлять "карты судьбы", но все было
напрасно. Звезды словно сговорились обманывать Метелицу и обводить его вокруг
пальца. Если гороскоп с утра утверждал, что "говорить правду в лицо иногда
бывает очень даже приятно...", то вечером Валентин обязательно приползал домой с
расквашенной у пивного ларька физиономией. Если гороскоп с вечера обещал ему,
что "все ваши финансовые проблемы будут решены", то утром у него обязательно
вытаскивали кошелек в абсолютно пустом общественном транспорте. С последней
сотенной. Но чем больше астрологические календари били Валю мордой об стол, тем
крепче становилась его уверенность в том, что он на правильном пути. И что
подсказка обязательно будет. Нужно только немного подождать.
Журнал "Дамы и Автомобили" попался ему в руки случайно. Вернее, даже не в
руки, а в ноги: Метелица поднял несколько аляповатое издание с пола в
троллейбусе. И сразу же сунул нос на задворки, где каждый уважающий себя журнал
печатал гороскоп.
"Крепитесь, потеря близкого человека необратима", - предостерегла его
рубрика "Астропрогноз" в лице её ведущей (-его) Д. Корзун. И действительно,
бабка Метелицы, врач-гинеколог на пенсии, никогда не болевшая даже простудой и
собиравшаяся дожить до столетней годовщины Октябрьской революции, отдала богу
душу, угодив под инкассаторскую машину.
Самого Метелицу поразила не столько скоропостижная кончина старой
перечницы, сколько пророчество скромной журнальной рубрики.
"Дамы и Автомобили" выходили с периодичностью раз в две недели, и
следующий номер журнала Метелица купил уже совершенно осмысленно.
"Крепитесь, вас ждет фантастическая удача", - напел в его уши журнал.
И точно - покойная бабка, с которой он расплевался десять лет назад на
почве полной несовместимости идеологических платформ, завещала ему дом в Лисьем
Носу. Дом был не так чтобы очень, но земля в Лисьем Носу стоила дорого.
Курортная зона, залив - пятьсот метров и престижное соседство: напротив
бабкиного двухэтажного скворечника свили себе гнездо (по финской технологии)
какие-то ушлые ребятки из Норильска. Поговаривали, что и сам норильский мэр не
гнушается наведываться в это фешенебельное бунгало.
Последние два года Метелица действовал только по указке Д. Корзун.
Он переехал в Лисий Нос и продал свою скромную квартирку на метро
"Проспект Большевиков" после короткой резолюции Д. Корзун: "Операции с
недвижимостью в четверг будут особенно удачны, а смена жилья принесет вам много
приятных неожиданностей". Приятных неожиданностей оказалось немало, и в их числе
- небольшое наследство, оставленное все той же бабкой.
Но поворотным в своей судьбе Метелица по праву считал выпуск "Дам и
Автомобилей" за декабрь прошлого года. Из небесной канцелярии была спущена новая
директива для Овнов, а её педантичный (-ая) ведущий (-ая), как всегда, донес (-
ла) её до широких народных масс:
"ПОПЫТАЙТЕСЬ ОТКРЫТЬ СОБСТВЕННОЕ ДЕЛО - Я РЕЗУЛЬТАТ НЕ ЗАМЕДЛИТ СКАЗА
ТЬСЯ!"
Следует отметить, что такие мысли и раньше приходили в голову Метелице, но
теперь он решился. Собственное дело было хорошо уже тем, что выгнать его с
работы мог теперь только он сам. Это обстоятельство оказалось едва ли не
главным. И после двухмесячного хождения по инстанциям, инспекциям и комиссиям, а
также с помощью самой обыкновенной мзды "Управлению по лицензионноразрешительной
работе", "собственное дело" торжественно открылось.
Часть квартирных денег Метелица потратил на взятки санэпидстанции и
пожарной инспекции, ещё часть ушла на аренду однокомнатной квартиры в переулке
Бойцова и закупку офисной мебели, компьютера, канцелярских принадлежностей и
сотового телефона. Мобильник был нужен Метелице, как рыбке зонтик, но наличие
номера сотовика на визитках - свидетельство финансовой стабильности фирмы. А это
благотворно влияет на потенциальных клиентов.
Оставался ещё неприкосновенный запас - на зарплату будущим сотрудникам
детективного агентства "Валмет".
"Валмет" расшифровывался просто, по первым буквам его имени: "ВАЛЕНТИН
МЕТЕЛИЦА". Уже потом, от старого приятеля Додика Сойфера, Метелица узнал, что
"валмет" - это ещё и марка винтовки, находящейся на вооружении финской армии.
Что ж, тем лучше, причинно-следственная связь сугубо штатского Метелицы с
хорошо вооруженным миром - налицо.
Собственно, Додик Сойфер и был тем самым человеком, который надоумил
Валентина открыть детективное агентство. Додик начинал свой трудовой путь, как и
положено скромному еврейскому юноше, - зубным техником. Но копаться в чужих
зубах ему быстро надоело, и он укатил в Израиль, где обитал последние восемь
лет. В Израиле он успел послужить в полиции и даже собирался сделать карьеру,
если бы не темная история с двумя палестинцами, после которой арабы оказались в
морге, а Сойфер - в когда-то брошенной им гойской России.
После неудачных попыток пристроиться в какую-нибудь охранную структуру
Додик прибился к Метелице и к денежкам его покойной бабки. Так как полицейский
зуд все ещё одолевал его, а почесаться никак не удавалось, Додик предложил Вале
открыть ни от кого не зависимое детективное агентство.
- И что мы будем делать? - спросил лох Метелица.
- То, что делают все детективы. Выслеживать, вынюхивать, собирать
сведения... Дело верное.
- Ты думаешь?
- Еще бы! Ты знаешь, сколько сейчас "новых русских"...
- Старых евреев, - осторожно поправил Метелица, многолетний подписчик
газеты "Завтра". - Все "новые русские" - это старые евреи! Разграбили страну,
сволочи!..
Подобные разговоры Додик пресекал в зародыше.
- Всему виной ваше русское пьянство. И воровство. Но дело не в этом. А в
том, что "новые русские" слишком заняты бандитскими разборками. Их жены остаются
без присмотра и вполне могут нарваться на какой-нибудь левый фаллос. Мужья,
естественно, легко просчитывают эту ситуацию - сами с фаллосами, - Додик сделал
ударение на предпоследний слог. - И что они делают в таком случае?
- Что''
- Обращаются к детективу. Чтобы он, так сказать, выпас их сокровище.
Метелица надолго задумался.
- А я думал, что у бизнесменов есть своя служба безопасности, - наконец
сказал он.
- Есть, - Додик ничуть не смутился. - Но существует и другой вариант:
крутой папик боится огласки. Не хочет выносить сор из избы. Стыдлив-с... Значит,
нужна третья, незаинтересованная сторона. Или повернем ситуацию подругому: жена
какого-нибудь папика подозревает его в неверности. И слежка устанавливается уже
за ним.
Эта мысль показалась Метелице и вовсе абсурдной.
- Если ты начнешь следить за крутым папиком, то не проживешь и двух дней.
У них ведь профессионалы работают... Это даже хуже, чем с арабами лаяться.
Но и это не смутило Додика.
- Хорошо... Пример с папиками не совсем удачный, признаю... Но есть же масса
других деликатных дел...
- Каких?
- Других, - упрямо повторил Додик. - В жизни все случается. Например,
уголовка отказалась от ведения какого-нибудь заведомо обреченного дела.
Потерпевшие в панике, пишут жалобы в Генеральную прокуратуру, копия - на
оппозиционный правительству телеканал. А тут - мы. Бросаемся на "глухарь", как
гиены на падаль...
Метелица иронически хмыкнул, и Додик сразу же поправился:
- С гиенами перебор, конечно... Скажем так, частному детективу можно
доверить самую неприличную тайну. Частный детектив - это душевный гинеколог.
"Душевный гинеколог" - это было совсем неплохо. Это был привет бабке,
сидящей сейчас где-то под небесными кущами. В конце концов, именно смерть
отставной гинекологини дала ему средства к существованию.
И Метелица сдался.
А Додик побежал заказывать визитки., Через две недели они поместили в
газетах первые объявления. А ещё через три дня объявились и первые кандидаты на
должность сотрудников. Два совсем молодых парня. Кирилл Лангер и Арик
Дергапутский.
Первый забрел в "Валмет" совершенно случайно: он был торговым агентом и
попытался втюхать Метелице автопылесос с пятью насадками, электрогриль и целую
коллекцию вибромассажеров. Вещи, безусловно, первой необходимости.
Но как только Лангер узнал о профиле их конторы, вибромассажеры были
напрочь забыты. Он остался и был принят Метелицей в штат.
Нельзя сказать, что работы у "Валмета" было завались и вся она была
серьезной. Так, мелочи, оскорбленные мужья, униженные жены, свихнувшиеся
экстрасенсы и такие же ненормальные любители экзотических животных... Первым
соскочил Кирилл Лангер, которому было поручено какое-то пустяковое дельце. Суть
этого дельца сейчас, по прошествии полутора месяцев, Метелица не вспомнил бы и
под дулом пистолета. Какой-нибудь очередной клон любовной слежки, не иначе. Но,
судя по всему, в ходе этой слежки Лангер отследил другое место работы. Этим и
объяснялся его скоропалительный уход из конторы, а вернее - бегство. Лангер
смылся в его, Метелицы, отсутствие (вызванное сезонным обострением портвейновой
лихорадки). Бегство было таким скоропалительным, что Лангер даже не освободил
свою половину стола. Стопка журналов, пара блокнотов, ручка, связка каких-то
ключей, фотография какой-то красотки... Не то чтобы уход сотрудника как-то
особенно расстроил Метелицу, нет. Просто Кирилл не посчитал нужным даже
проститься с ним, хотя исправно, на протяжении двух месяцев, получал приличную
зарплату.
Он позвонил и сказал, что больше не придет. И попросил придержать его
вещи. Он-де зайдет за ними в самое ближайшее время.
Но так и не зашел.
И уже потом всплыло, что Лангер смылся не просто так, а оставив бешеный
счет за переговоры с Испанией. Ни сам Метелица, ни остальные его сотрудники в
Испанию не звонили и потому не стали оплачивать подленький счет из принципа.
Телефон благополучно отрубили, и с тех пор вся команда пользовалась только
одним-единственным на контору сотовым.
А Арик Дергапутский собрал весь хлам предателя Лангера в коробку и
задвинул её в самый дальний угол железного шкафа. Коробка так до сих пор и стоит
в углу, а Арик... Ох уж этот Арик!
Если Кирилл Лангер попал в контору случайно, то "прыщавый Дергапут" (как
называл его за глаза Метелица) оказался в "Валмете" по знакомству. Он был сыном
двоюродного брата первой жены Додика. Арику недавно исполнилось восемнадцать, и
он дневал и ночевал в "Валмете". И все потому, что в офисе стоял компьютер, а
Арик обожал компьютерные игры. И не всякие, а исключительно интеллектуальные
бродилки.
Квесты, так он их называл.
Только раз "дядя Додик" перекинул ему вшивое дельце некоего господина
Таратуты, у которого украли фамильный перстень в городской бане № 17. Арик
отправился туда с целью собрать информацию о возможном круге подозреваемых, но
был нещадно бит банщиками и с позором бежал с поля боя. Больше его никуда не
посылали и никаких дел не поручали, да и дела сходили на нет, их и без того
тоненький ручеек пересыхал и грозил высохнуть окончательно.
Фонд заработной платы стремительно таял, и так же стремительно таял
интерес Метелицы к своему скоропалительному детективному детищу. Спрятавшись за
фанерной перегородкой, он тайком от Додика Сойфера обдумывал" новый, гораздо
более перспективный, если не сказать - грандиозный проект: создание
экспериментальной кинокомпании платного кинодебюта. Он даже подыскал ей название
- "Я и звезды".
Метод платного кинодебюта был прост, как геморроидальные свечи.
И рассчитан на жен, дочерей и любовниц "новых русских", или "крутых
папиков", как называл их Додик Сойфер. Если какой-нибудь сумасшедший папик
согласился бы профинансировать постановку, то его жена, дочь или любовница
автоматически получила бы роль в фильме. Второстепенную или главную - на выбор
новоиспеченной исполнительницы.
Причем роль ей доставалась без всяких проб.
Критерий оценки мастерства потенциальной актрисы был только один: толщина
"папикиного кошелька". Подобную творческую беспринципность Метелица стыдливо
именовал "Новая оригинальная политика в кино". И вот уже две недели работал над
манифестом кинокомпании "Я и звезды". Манифест начинался так:
"КОМПРОМИССНОЕ КИНО И МЕТОД ПЛАТНОГО КИНОДЕБЮТА"
ПРАКТИЧЕСКИЙ МЕТОД МОЛНИЕНОСНОГО ФИНАНСОВОГО
ВЗЛЕТА РОССИЙСКОГО
КИНОПРОИЗВОДСТВА В ПЕРИОД КРИЗИСА
Если бы Додик накрыл Метелицу с этими писульками, детектива-отступника
постигла бы участь двух несчастных палестинцев...
...Утро начиналось из рук вон. Вчера Валентин получил очередной номер "Дам и
Автомобилей" с очередным набором директив Д. Корзун. Директивы выглядели
следующим образом:
- "в ближайшее время вам стоит опасаться представителей противоположного
пола. Их появление в состоянии нарушить хрупкое равновесие вашей жизни";
- "во всем, что касается работы и ведения юридических документов, следует
собл
...Закладка в соц.сетях
