Жанр: Боевик
Лев иудеи
...рно, не
знаешь, что эти ребята ходят парами. Они ребята смекалистые, не то что некоторые канадцы,
которые бродят в одиночку. Может, ты поблагодаришь меня за то, что я подоспел к тебе на
помощь?
- А что произошло там, откуда ты пришел?
- Я все время наблюдал за тобой. Один солдат подошел к тебе ты увидел его, только
когда он был уже рядом, а другой прятался в тени стены. Когда он увидел, как ты напал на его
друга, он хотел прострелить тебе башку. И тут я поступил как твой настоящий друг, хотя ты
мне и не доверяешь и не отдаешь все деньги. Я перерезал этому солдату глотку. Он даже не
успел выстрелить. А то бы сюда прибежали его приятели.
- Нам нужно убрать оба тела и смыться отсюда к чертовой матери, прежде чем
подоспеют другие. Ты умеешь плавать?
- Почему ты спрашиваешь? - с заметной опаской спросил Гамиль.
- Мы должны стащить оба тела в воду и утопить их с помощью камней. Затем
как-нибудь доберемся до нашей яхты.
- Я помогу стащить тела, - сказал Гамиль. - Ты плыви к яхте, а я пойду пешком,
почему бы нет.
- Но ведь ты не умеешь плавать, - сказал Натан. - Давай стащим тела в воду.
Натан стоял уже по пояс в воде, когда к нему присоединился Гамиль. Он тащил другого
солдата за шиворот. Разрез на горле был такой аккуратный и глубокий, что сразу было видно:
Гамиль мастак в таких делах. В другой своей руке он держал тяжелую железную трубку.
- Где ты нашел эту штуку? - спросил Натан, заходя поглубже.
- Оторвал от перил. Мы просунем трубу в их рубашки. С таким грузом они не скоро
всплывут. А отлив как будто сюда никогда не доходит.
Обычно мертвое тело в Ливане не привлекало к себе большого внимания. Но так как
убиты солдаты, будет много подозреваемых, а кого-нибудь, может быть, и накажут.
Такого рода убийства не отягощали совесть Натана. Ведь он убил вражеского солдата,
исполняя свой долг. Еще во время своей службы на флоте Натан отправил на тот свет много
таких врагов.
- Говори прямо, - Натан устремил взгляд на Гамиля, - умеешь ты плавать или нет?
Потому что если ты не умеешь, я могу отбуксировать тебя. Но если ты, весь мокрый, пойдешь
по берегу, тебя сразу же схватят.
- Ну и что? Схватят, а через минуту отпустят. Я ведь ливанец.
- Может, и так, но что произойдет завтра, когда они найдут тела и вспомнят, что видели
на пляже насквозь промокшего человека? Покрути мозгами, парень.
Гамиль понял, что Натан прав. Значительную часть пути они проделали с достаточной
легкостью. Затем им пришлось зайти более глубоко, но они все еще доставали ногами дно.
Натан шел впереди, нащупывая глубокие места, где ему приходилось поддерживать Гамиля.
- Я так и не научился плавать, - сказал Гамиль.
- Как и мой отец. Он всегда говорил, что хорошим матросам необязательно уметь
плавать. Он никогда не покидал судно. И вкалывал, не жалея сил, потому что знал, что от этого
зависит его жизнь.
Тем временем за горами стало понемногу светать, и они вынуждены были зайти
поглубже. Гамиль обещал не паниковать, когда Натан схватил его за подбородок и потащил,
как потащил бы раненого. Несколько раз они замечали патрули и, затаившись, ждали, когда те
пройдут.
Дойдя до пристани, они взобрались на нее, сперва Гамиль, затем Натан. Гамиль был
счастлив оказаться на конец на суше, и как раз в тот момент, когда ночь перешла в бледное,
раннее утро, они ступили на палубу своей яхты.
- Что все это означает? - спросил Гамиль, когда через полчаса они сидели, попивая
приготовленный им ароматный горячий кофе. - Ты мне, пожалуйста, не вкручивай мозги
насчет того, что ты турист. По тому, как ты убил солдата, сразу видно, что ты за птица.
Никакой ты не торговый агент. Агент, да, торговый нет.
Прежде чем Натан успел ответить, он продолжал:
- Прими меня в свою компанию. У меня в таких делах уже есть опыт. И не надо мне
никаких денег, их у меня и так хватает.
- Чего же ты хочешь? - спросил Натан.
- Паспорт. Настоящий паспорт. Чтобы я мог выехать из Ливана.
Натан не хотел вовлекать в предпринятую им операцию новых людей, но ему нужна была
помощь Гамиля. Прежде всего, он не может быть сразу в нескольких местах одновременно, к
тому же ему нужен человек со знанием арабского языка. Однако Гамиль не должен знать, кто
он. Натан знал, что тот может работать на кого угодно и что ему нельзя доверять полностью.
С другой стороны, кому он может доверять в своем вши вом положении? Но сперва
настоятельно необходимо кое-что выяснить.
- Объясни, пожалуйста, что тебе мешает уехать отсюда. Деньги у тебя есть, стало быть,
ты можешь купить паспорт.
Гамиль кивнул.
- Мне не нужен плохой паспорт, с которым я все время буду оглядываться. Ты
понимаешь, что я хочу сказать?
- Да. Я знаю, что ты многое от меня утаиваешь, но я тебя, так и быть, возьму, - сказал
Натан, - но с одним простым условием.
- С каким условием? - нетерпеливо спросил Гамиль.
- Ты не будешь спрашивать меня, на кого я работаю, до тех пор, пока я не получу
разрешения завербовать тебя официально. А пока я буду оплачивать лишь твои расходы. Мне
необходимо связаться с соответствующими инстанциями, и, как ты понимаешь, не все зависит
от меня лично. - Натан решил, что доиграет эту игру до конца. - Я хочу сказать, что я только
могу тебя рекомендовать, но окончательное решение должен принять кто-то другой.
- Я же тебе сказал, что у меня много денег. Если надо, могу тебе дать. Но какой паспорт
у меня будет?
- Посмотрим. Я думаю, у тебя будет норвежский паспорт.
Натан был не прочь, чтобы Гамиль работал на него, но надо подумать, как его
завербовать. В конце концов, он активно действующий разведчик, хотя и занимается сейчас
неофициальным делом.
- А свои деньги можешь оставить при себе, - продолжал Натан. - Мне они не нужны.
Они договорились о том, как Натан свяжется с Гамилем, который с 27 сентября будет
проживать в маленькой парижской гостиничке. Натан объяснил, что Гамилю не придется
сидеть все время в номере, ожидая его звонка.
- Проверяй только каждые несколько часов у администратора, нет ли для тебя
чего-нибудь. Тогда я успею предупредить тебя о своем прибытии.
- Натан был доволен тем, что у него начинает образовываться чтото вроде своей группы,
хотя, конечно, она ни в малейшей степени не могла противостоять Моссад и даже террористам.
Но он был уверен, что сделал все от него зависящее в невообразимо трудном положении.
Глава 20
БЕЙРУТСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ
24 сентября. 9.10
Хотя Бейрутский международный аэропорт находился всего в нескольких милях от центра
города, Натан добирался туда на такси почти целый час. "Мерседес", на котором он ехал, был в
превосходном состоянии, если не считать нескольких пулевых дыр в задней двери, но на
Рамлет-аль-Байда дорога была перегорожена военными патрулями, и очередь машин
протянулась на целую милю. Водитель, который не отличался большим терпением, свернул на
улицу Венесуэлы, где в свою бытность морским офицером Натан совершал рейд со своей
небольшой группой. Затем таксист сделал правый поворот на авеню Камиль Шамун и на
бешеной скорости помчался на юг.
На пересечении авеню с шоссе, ведущим к аэропорту, тоже стояли патрули. На этот раз
это была ливанская полиция. Все машины обыскали, хотя и не очень тщательно, и через десять
минут они уже домчались до аэропорта. Здесь Натан заметил Надин, сидящую на одной из
боковых скамей. Она помахала ему, неотразимо элегантная в своем нарядном сером дорожном
костюме. "Она одета слишком изысканно, - подумал он. Племянница Назира должна
выглядеть иначе. Халим будет ожидать типичную студентку и выпучит глаза, увидев такую
сногсшибательную красотку".
- Извините, сказал он. Но вам придется надеть чтонибудь поскромнее. Вряд ли
племянница Назира одевается так шикарно.
- Я не подумала об этом. Сейчас пойду посмотрю, что можно сделать.
И, взяв чемодан, она направилась в туалет.
Пока ее не было, Натан прошел регистрацию. Он должен был вылететь в Вену через сорок
минут после отлета Надин.
Когда он вернулся, она уже ожидала его. Теперь она была в простом хлопковом платьице,
свой пояс она использовала, чтобы завязать волосы узлом на затылке. Свободное платье
скрадывало стройность ее фигуры, хотя оно, конечно, не могло скрыть ее красоты.
- Так сойдет, - сказал Натан. - Но я должен признать, что вы необыкновенно красивы.
- Вы уж простите меня, - улыбнулась она.
- Вы позвонили?
- Да. Как раз перед вашим приходом. Он сказал, что будет ждать меня в аэропорту. И
еще сказал, что у него есть кое-какие новости для меня. Я пыталась выяснить, какие именно, но
он сказал, что это не телефонный разговор.
- Прекрасно. Это значит, что он не хочет, чтобы вы переменили свои планы, узнав, что
ваш дядя мертв. Запомните, что известие о его смерти должно потрясти вас, но все же не
переиграйте. Ведь вы были не так уж близки.
- Не беспокойтесь. Я знаю, что делать.
- Вы знаете, похитил ли Бассам девушку?
- Да, и он здесь. Пошел за моим билетом.
- Что? - Натан почувствовал, что кровь хлынула ему в голову. - Почему он здесь? А
если он здесь, кто с девушкой?
- Он сказал мне, что она надежно спрятана. Посмотрите, вот он.
Обернувшись, Натан увидел подходящего Бассама, одетого в грязную белую галабию. Он
был небрит и выглядел очень усталым. Вручив Надин ее билет и посадочный талон, он слегка
кивнул Натану.
- Ахалан ва сахалан, йа афенди, произнес он обычное арабское приветствие.
Натан, сурово глядя на Бассама, сказал:
- Спросите его о девушке. Кто с ней?
- Она что-то быстро сказала. В ожидании ответа Натан не отрывал глаз от его лица.
Отвечая Надин, Бассам улыбнулся. А затем вручил ключ Натану.
- Зачем этот ключ?
- Это ключ от ящика. - Она показала на багажное отделение. - Он говорит, что на
этом ключе есть номер, а в ящике есть коечто для вас. Чтото вроде амулета, приносящего
удачу.
- Бассам кивнул им обоим, чтото сказал Надин и повернулся, чтобы идти.
- Остановите его на минутку и спросите, куда он идет.
- Он сказал, что должен выполнить чье-то поручение. Он надеется еще встретиться с
вами.
- Что это за история с амулетом?
Натан встревожился. У него не было никакого желания открывать багажный ящик
ключом, полученным от человека, которому Абу Набиль доверил воспитание своих детей.
- Я ничего об этом не знаю, но уверена, что он не причинит вам никакого вреда.
Когда объявили посадку на ее рейс, он внезапно вспомнил об одной важной, упущенной
им детали.
- Принес ли он вам документы девушки?
- Конечно, принес. И вклеил в них мое фото вместо ее. Не забывайте, этот человек имеет
многочисленные связи.
- Надеюсь, что никто не поднимет никакого шума.
Натан испытывал отчаянное желание закурить, но у него не осталось ни одной сигареты.
- Расслабьтесь. Все будет в порядке. Ну, я пойду, а то еще опоздаю на свой рейс.
- Помните все, что я вам сказал, Надин. И, ради Бога, не пытайтесь быть героиней. Не
подвергайте себя излишнему риску. Если вы почуете, что дело пахнет табаком так оно,
возможно, и есть, в этом случае сразу же сматывайтесь.
- Хватит, - сказала она, передразнивая его.
Он нагнулся и поцеловал ее в лоб. Покраснев, она отодвинула голову.
- Это не входит в нашу договоренность, Натан. Мы должны сделать то, что нам
предписывает долг, вот и все.
- Извините. - Он был смущен. - Я только хотел...
- Ну да ладно, забудьте об этом. Отправляйтесь, и, прошу вас, берегите себя.
Она направилась к посту безопасности, но в последний миг, повинуясь внезапному
импульсу, вернулась и, поднявшись на цыпочки, поцеловала Натана в щеку.
Через несколько минут она затерялась в толпе пассажиров, оставив его в полной
растерянности. Увидев, как странно поглядывают на него проходящие пассажиры, он понял,
что, сам того не замечая, все еще улыбается.
"Ну что ж, - подумал он, возвращаясь на грешную землю, - надо взглянуть, что там
оставил мне Бассам в ящике. Надеюсь, что эта штука не взорвется". Допустим, его разнесет на
куски, но они все же смогут идентифицировать останки. В своем воображении он увидел эту
картину. Но ведь он в отпуске. Тем более непонятно, что он делает в Бейруте.
Ящик номер сто восемьдесят девять был последним напротив стены. "Ничего не скажешь,
удачно выбрали. Если он взорвется, меня просто приплюснет к стене и никаких других
повреждений не будет". Поколебавшись минуту, Натан вставил ключ и медленно его повернул,
стараясь держаться подальше от дверки. Увидев, что ничего не произошло, он перешел по
другую сторону ящика, чуточку приоткрыл дверцу, аккуратно прощупал пальцами, нет ли
какой-нибудь проволоки или других признаков нечистой игры. Ничего подобного не было, но
он весь вспотел. Хотя ему и приходилось орудовать бомбами, когда он служил на флоте, он их
никогда не любил. И был убежден, что когда-нибудь подорвется на такой бомбе.
Ящик находился на высоте поясницы, и Натану пришлось наклониться, чтобы заглянуть в
него. Некоторое время он не мог поверить своим глазам. Это было как будто во сне. Его едва не
вытошнило. Из глубины ящика на него смотрело лицо девушки. Ее глаза были широко
открыты, в них застыло выражение изумления. Тут была только голова, в небольшой
деревянной коробке, аккуратно поставленной в самой глубине ящика. Тесно стягивавшая шею
проволока объясняла, почему в ящике почти нет крови. К деревянному ящичку была
прикреплена записка: "Закрой крышку, но не запирай на ключ".
Бассам был, очевидно, из тех людей, которые застраховываются от всех неожиданностей.
Любопытно, знает ли Надин, подумал Натан, вероятно, нет. Если бы она знала, Бассам не стал
бы прилагать столько трудов только для того, чтобы доказать ему, что проблема решена.
Несколько минут он не мог оторвать глаз от мертвого лица. Наконец захлопнул дверцу.
Его покачивало и подташнивало. Перед тем как выйти на свежий воздух, он прошел через зал в
туалет, намочил волосы и вытер их бумажным полотенцем. После этого ему стало немного
легче. Едва он вышел на свежий воздух, объявили его рейс. Когда он платил за пачку сигарет,
руки у него дрожали.
Зрелище мертвого лица преследовало его до самой Вены, и он знал, что еще не скоро
отделается от этого наваждения. Он видел изувеченные тела на поле сражения, но такое
окружение делает жестокости войны как бы более приемлемыми. Но то, что он увидел сегодня,
жестоко его потрясло, тем более что он чувствовал свою ответственность за происшедшее.
И все же надо было вернуться к предстоящей операции. Когда самолет приблизился к
пункту своего назначения, он начал обдумывать, как ему поступить с Нечистой Игрой.
ВИЛЛА ОКОЛО ДАМАСКА
24 сентября. 11.00
Держа в руке высокий бокал с прохладительным, Карл Рейнхарт сидел на большом,
застланном парчовым покрывалом диване. Он молча ждал, пока слуга уберет все, что
оставалось после приема. На большом серебряном подносе стояло около дюжины пустых
кофейных чашек и лежало два сладких печенья. Когда слуга забрал последнее, Карл показал
ему жестом, что он свободен.
- Мне нравится в Ахмеде, - сказал он своему компаньону, - то, что он сразу же
понимает мои сигналы.
- Знает ли он немецкий или английский? - с заметным испанским акцентом спросил
крепко сбитый человек, сидевший с другого края дивана. Он нагнулся вперед, чтобы взять свой
бокал.
- Насколько я знаю, нет. Но я все же предпочитаю, чтоб он не присутствовал ни при
каких разговорах.
- Откуда ты знаешь, что все это проклятое место не нашпиговано "жучками" и твои
гостеприимные хозяева не подслушивают нас в этот самый момент?
- Один из моих людей каждое утро проверяет это место, и уверяю тебя. что. если ты не
принес с собой диктофон, никто не сможет нас услышать. В сущности, мне наплевать, слушают
они или нет. Мне нечего скрывать. Я хочу сказать, что они были для меня идеальными
хозяевами, с самого первого дня.
- Приятно слышать.
- Но меня беспокоят не сирийцы, я знаю, что среди них есть агенты, работающие на
Моссад. да и на другие организации. Эти агенты представляют собой серьезную проблему.
- Но чего ты хочешь от нас? Ты набрал здесь довольно внушительную группу. Кое с кем
из них я имел удовольствие работать в семидесятые годы. О других только слышал. Это все
очень опытный народ, мой друг. Итак, что же ты затеваешь?
- Все в свое время, мой друг. Пока я хочу от тебя, чтобы ты помог мне захватить одного
офицера Моссад.
- Ты шутишь?
- Нет. Почему ты так спрашиваешь?
- Потому что эти ребята скользки, как угри. Всякий раз, когда мы пытались захватить
одного из них, дело кончалось нашим бегством, а то и гибелью.
- На этот раз все будет иначе. Прежде всего этот человек нужен мне живым. Это не
должно выглядеть как попытка его убийства. Наша операция будет проходить в два этапа.
- Это становится любопытным.
- Это вполне заслуживает твоего внимания, но тут в подвале у меня есть человек,
который должен ответить на некоторые вопросы, прежде чем я смогу сделать далеко идущие
выводы. Я подумал, что ты мог бы его расколоть.
- Пошли, - сказал гость, поправляя свою серебрянную оправу с толстыми линзами.
Он встал, потянулся и последовал за Карлом, который вышел в холл и стал открывать
дверь, похожую на дверь небольшого чулана. Войдя внутрь, он стал спускаться по лестнице,
негромко позвав:
- Карлос, закрой эту дверь за собой,
- Хорошо, амиго. Есть ли свет в этой крысиной норе?
- Да, но только надо закрыть дверь.
Гость и хозяин прошли через низкий проход и оказались перед прочной металлической
дверью. Когда Карл отпер замок ключом, она медленно открылась внутрь. Они вошли в
небольшую комнатку величиной с обычный лифт.
- Вот, сказал Карл, вручая Карлосу пару очков ночного видения.
- Для чего они?
- В следующей комнате нет света. Это новый технический прием, которым мы
пользуемся на допросах вот уже несколько лет. Допрашиваемый теряет всякую ориентировку, и
его воображение, соответственно, разыгрывается. Если, например, ты поскребешь
металлической пластинкой по стене, он тут же вообразит невесть что. Этот прием действует
быстрее и эффективнее, чем все, что мы применяли до сих пор, и позволяет обходиться без
многих инструментов.
- А почему бы не употребить химикалии?
- У химикалиев есть один недостаток. Чтобы получить желаемый ответ, ты должен
задать точный вопрос. А это, как ты наверняка знаешь, не всегда легко. Запугав
допрашиваемого, я заставляю его говорить о том, что может нас интересовать. А это самое
лучшее. Хочу только тебя предупредить: когда будешь там, не говори ни слова, пока я не
попрошу. И все время отвечай мне "да". Ясно?
- Я сделаю все, как ты хочешь.
Надев очки ночного видения, они вошли в камеру. Сквозь очки все представлялось им в
зеленом свете. Величина комнаты удивила Карлоса. Длиной и шириной она была футов
семьдесят, а высотой около пятнадцати.
В самом центре комнаты, крепко привязанный к креслу, похожему на зубоврачебное,
находился допрашиваемый. Даже делая скидку на искажения, вносимые одноцветными очками,
по выражению его лица было видно, что он вне себя от страха. Глаза у него были выпучены, и
он водил ими во все стороны, пытаясь обнаружить источник шума, который они производили.
Однако самой головой, туго прикрученной к креслу специальной системой ремней, он не мог
пошевелить.
- Видишь ли, - сказал Карл, - наш друг очень неплохо питается. - И он показал на
мешочек для испражнений. - И он был очень словоохотлив, но я все же не уверен, что он
сказал все, что ему известно.
- Пожалуйста! Пожалуйста! Выпустите меня отсюда, - скрипучим голосом заговорил
привязанный к креслу человек.
- Не надо пере возбуждаться. - Карл подошел к стене и снял с нее большой, похожий на
кухонный, нож.
Итак, мистер Шаби, - сказал он, поднеся тупую сторону лезвия к его щеке, - хотя мне и
очень хочется полоснуть тебя разок-другой, я человек честный и всегда держу слово. Как ты
помнишь, я обещал, что, если ты мне все расскажешь, я не разрежу тебя по частям, начиная с
пальцев ног. Но у меня такое чувство, будто ты не веришь мне. Может, ты думаешь, что я
только хочу напугать тебя. Видимо, я должен продемонстрировать тебе, что я отнюдь не шучу.
Карл повернулся к Карлосу.
- Когда его привели сюда, я и в самом деле откусил один его палец кусачками. Видимо,
это оказалось менее больно, чем он думал.
Он говорил спокойным деловым голосом, не обращая никакого внимания на мольбы
Шаби и его бормотание, как будто он был неодушевленным предметом, а не человеком.
- Сейчас я держу в руках, - продолжал он, - и я думаю, что ты чувствуешь это щекой,
большой хлебный нож. Как ты знаешь, у таких ножей зазубренные края, и поэтому я не отрежу,
а отпилю твой палец. Это займет побольше времени, чем в прошлый раз, но это доставит мне и
моему другу большее удовольствие, а тебе причи нит гораздо большую боль.
Пока Карл раскладывал кресло так, чтобы ему удобнее было пилить, Шаби вопил во всю
глотку. Пытаясь вырваться, он вертелся всем своим нагим телом, налегал на ремни. Если бы
ремни не были обшиты изнутри каким-то мягким материалом, он ободрал бы себе всю кожу.
- Пожалуйста! Пожалуйста! - умолял он. - Что вы хотите еще знать? Я рассказал вам
все, все. Чего вы хотите еще? Я сделаю все, что вы скажете. Пожалуйста, пожалуйста,
пожалуйста!
Карл обошел вокруг.кресла, прислонил заточенное лезвие к животу Шаби, а затем к его
пенису и сказал:
- Я хочу, чтобы ты еще раз описал этого Брэда, и смотри не упусти ни одной
подробности.
Шаби говорил в течение нескольких минут. Он уже описывал Брэда один раз. И теперь
опять описал его одежду и походку, даже упомянул, что его излюбленное выражение: "никаких
проблем".
- Я уже говорил, - сказал Карл, - что я человек честный. Я должен обо всем подумать,
прежде чем мы решим, что с тобой делать... Пошли, обратился он к Карлосу.
- Потрясающе, - воскликнул Карлос, когда они поднялись наверх. - Сколько времени
он здесь?
- Около двадцати часов, но он думает, что гораздо дольше. У нас есть там небольшой
фонарь, который то светит ярче, то гаснет. Он создает иллюзию дневного света, поэтому
допрашиваемый думает, что может сосчитать дни. На самом же деле мы ускоряем смену "дня и
ночи", сейчас "день" тянется четыре часа. Сегодня я хочу вывести его оттуда, чтоб он мог
создать фоторобот этого Брэда.
- А кто он?
- Разведчик Моссад, куратор нашего друга Шаби. Тот, о котором я тебе говорил. Шаби,
повидимому, передал этому человеку какую-то информацию, которая может поставить под
угрозу меня самого, мою работу и моего осведомителя в Моссад.
Карл расхохотался.
-Хотел бы я видеть их лица, когда они получат состряпанную мной информацию...
Карлос широко раскрыл глаза. Его лицо расплылось в улыбке.
- У тебя есть свой осведомитель в Моссад?
- Да. И уже давно. Больше чем десять лет.
- Иисус Христос. Десять лет, и ты только теперь сообщаешь мне об этом!
- Я бы и теперь не сообщил, если бы мог этого избежать, но мне требуется твоя помощь.
Я хочу, чтобы ты вместе со мной участвовал в операции против Моссад. И поверь мне, таких
операций будет еще немало.
- О чем ты говоришь?
- Эта операция только начало, Карлоc, постараемся угодить нашим заказчикам. После
этого у нас будут окончательно развязаны руки. Видишь ли, у меня есть связи от Пентагона до
Бундестага, но мне нужны крупные суммы денег, чтоб поставить работу на широкую ногу. И
еще мне нужна база, откуда мы могли бы действовать.
- Ну что ж, я с тобой. Надеюсь, ты понимаешь, что со временем эта страна перестанет
быть для тебя гостеприимным приютом. Она постепенно начинает сбли жаться с
американцами, да и куда ей еще податься?
- Скоро мы переедем в Ливию. Мы сможем вести нашу работу из Европы и даже
Соединенных Штатов. Но пока займемся неотложными делами. Я хочу устроить так, чтоб они
заподозрили, будто этот Брэд и есть тот самый "крот", за которым они гоняются. В этом случае
они не смогут обнаружить моего человека.
- Каким образом тебе удалось посадить туда своего осведомителя? Я слышал, что
Моссад регулярно проверяет всех своих сотрудников на детекторе лжи.
- И тем не менее, мой друг, у меня есть там свой источник информации.
Карлос хихикнул.
- Принесука я вина, - сказал Карл.
Через несколько мгновений он вернулся с бутылкой охлажденного мозельского. Он
подробно объяснил Карлосу, чего именно от него хочет. В данный момент он не может
оставить Сирию и сам провести операцию. Но Карлос долгое время был вне игры, и поэтому
риск, что его могут узнать, сведен до минимума. К тому же он сделал несколько отличных
пластических операций. Карл знал, что может доверять Карлосу, хотя бы потому, что в их
положении было много схожего. Оба они были изгоями общественных систем, переставших
функционировать.
ШТАБ-КВАРТИРА МОССАД
24 сентября. 17.05
Натан стремительно вошел в здание и направился к лифту, все еще пристегивая свой
значок. Из-за какого-то не очень значительного уличного происшествия он попал в пробку и на
двадцать минут опоздал на свидание с Мусой.
Он еще никогда не чувствовал себя так неспокойно в этом здании. Вероятно, из-за чувства
вины. Заметит ли что-нибудь Муса? Догадается ли, что он чтото скрывает? Почему он надеется,
что ему удастся избежать разоблачения? Теперь ему казалось, что он действовал необдуманно,
даже глупо. Дойдя до кабинета Мусы, он повернул дверную ручку и открыл дверь.
- Опаздываешь?
Муса поднял глаза от газеты, которую читал. Натан стоял на пороге, весь запыхавшийся.
- Уж не гнался ли ктонибудь за тобой? Что с тобой, черт побери?
- Ничего. Ровным счетом ничего. Я попал в пробку и боялся, что ты меня не дождешься.
Вот и все.
Натан вошел в кабинет и уселся.
- Что нового, котик? - сказал Муса с нарочито веселым видом. - Как твое
путешествие? Чуточку отдохнул или только и занимался что сексом?
- Всего понемногу, - сказал Натан как можно более убедительным тоном. Он знал, что
отныне в отношениях с Мусой, особенно с Мусой, ему придется проявлять особую
осторожность. И он чувствовал, что чтото не так.
- Итак, чего ты от меня хочешь? - спросил Натан.
Муса поднял лист бумаги.
- Мы получили сообщение от Нечистой Иг
...Закладка в соц.сетях
