Жанр: Боевик
Кровавая клятва
... я почему-то сомневаюсь. Или же дела идут настолько дерьмово, что он
помирает с голода. Это местечко предназначено не для ведения дел.
- Для чего же?
- Пока не знаю. Может быть, это передаточный пункт: скинул посылку -
забрал...
- Посылку или послание?
- Может быть и то и другое. Но посмотрите: марки проштемпелеваны несколько
дней назад. Если же начинка действительно ценна, тогда почему никто не пришел и
не забрал их? - Хьюстон потряс вторую посылку. - Вполне возможно содержание
героина или же денег. Или - черт побери меня совсем - просто книги. - Он сложил
губы трубочкой. - А может быть ничего противозаконного.
- А ведь офис не был закрыт, - пробормотала Симона.
- Давайте-ка лучше предположим, что эти посылки не имеют никакой ценности.
Черт побери! - рявкнул Хьюстон, - мы не узнали ничего нового. Можно было
остаться внизу...
- Есть мысль. - Пит упорно смотрел ей в лицо. - Вы все так же полны
решимости?
Хьюстон кивнул.
- Мы можем подождать в пустом офисе дальше по коридору. Если кто-нибудь
придет за посылками, мы за ним проследим. Это может быть Сен-Лоран. Или же тот,
кто пойдет к Сен-Лорану.
Пит ухмыльнулся.
- Симона, это просто... - Он оборвал самого себя на половине фразы. Ухмылка
исчезла. Он решительно повернулся к двери. В коридоре послышались скрипучие
шаги.
Они не закрыли дверь. Симона отступила за спину Питу. Хьюстон моментально
зашел за стол. Из коридора на них смотрел сторож.
- Са ва бьен? - глаза его были пусты, в них сквозил страх.
Хьюстон выдохнул воздух: он все понял. Ну, разумеется, этот мужик должен
наблюдать за зданием. Теперь же он наблюдает за ними, - боится работу потерять.
- Скажите ему, что мы импортеры, - сказал Пит Симоне. - И что вернемся
сюда, как только здесь кто-нибудь появится.
Женщина перевела, и они стали выбираться. Сторож смотрел не на них, а в офис.
- Мерси, - проговорил Хьюстон. Они двинулись по коридору.
- Позже, - сказал Хьюстон мужчине. - Плю тард. - Они дошли до лестницы.
- Значит, теперь нам не удастся засесть в пустом офисе, - сказал Пит, обращаясь
к Симоне. - Придется искать иной путь. - Они начали спускаться.
Сторож зашел в офис, проверяя, все ли на месте. И тут в комнате за их спинами
зазвонил телефон. Хьюстон остановился и повернулся.
- Подождите, Симона. Слушайте и переводите все, что он скажет.
- Он может и не ответить.
Звонки прекратились. Тишина. Хьюстон напряженно ждал.
Вне поля его зрения сторож произнес:
- Уи.
Взрывом снесло стены. Крыша рухнула вниз. Коридор исчез. Взрывной волной
Хьюстона понесло назад, вбило в стену.
Он рухнул вбок и застонал, когда стукнулся о ступени лестницы. Симона
закричала. В воздухе запахло дымом и еще чем-то едким, острым и вонючим. Пит
почувствовал жар на лице. Кусок стены рухнул рядом с его головой.
Что-то, извиваясь и визжа, упало на него. Хьюстон в панике повернул голову и
увидел, что это Симона. В резком свете пламени, он увидел, что она вся в крови. Он
сам тоже.
Пит закричал. Опаляющее пламя было совсем близко. Он покатился по лестнице
на третий этаж. Взглянув наверх, он увидел, что пламя закрыло все, находящееся над
ним.
Кашляя от дыма, Хьюстон почувствовал, как жар вонзился в него. Одежда стала
горячей. Зрение сбилось.
- Нужно... - но он вдохнул порцию дыма и так закашлялся, что закончить
предложение не смог.
Вместе с женщиной, они, оступаясь, принялись спускаться по лестнице вниз,
вернее по тому, что от нее осталось. Один раз они потеряли равновесие. Потом им
пришлось отшатнуться назад, когда перед ними грохнулся здоровенный пылающий
кусок деревянной балки. Вцепившись в поручни, они смогли перебраться на другой
этаж. Или постарались, по крайней мере. Потому что и так расшатанные перила
оторвались, и Пит с Симоной упали на площадку. Хьюстон замычал от боли,
пронзившей тело. Но пламя теперь взмывалось над их головами.
- Вы в порядке? - спросил Пит у Симоны. Белолицая Симона тряслась от ужаса.
Она встала, но с большим трудом. Они продолжали спускаться. Через минуту им
удалось выскользнуть из здания, отчаянно кашляя. На дороге они скорчились возле
бампера машины. Начала собираться толпа. Люди бежали со всех сторон, горя
желанием помочь. И сквозь рев языков вырывающегося пламени Хьюстон услыхал
далекий, но приближающийся вой пожарных сирен.
17
Утром начнем сортировать все это барахло, - сказал инспектор. - Но судя по
силе разрушения, обнаружить что-нибудь стоящее вряд ли удастся.
Они сидели в узенькой комнатушке с семью столами. Возле Хьюстона двое
полицейских торопливо кому-то названивали. Смотря на них, Пит потер плечо.
- Получше вам? - спросил инспектор.
- Ноет, гадина.
- Ничего удивительного.
Санитары, прибывшие с каретой "скорой помощи", привезли Симону с
Хьюстоном в приемный покой. Легкие ожоги. Контузии. Шок. Симона потянула кисть
руки. У Хьюстона оказалось выбито плечо. Бинты, накрученные вокруг его раненых
ребер, смягчили удар. И все-таки Хьюстон чувствовал, что все тело - с макушки до
пяток - страшно ноет.
Да еще и сонный от лекарства, которым его напичкали. Пит не помнил, как день
превратился в вечер и не мог восстановить поездку из больницы в полицейский
участок. Он был в таком состоянии, что даже не удивился, когда инспектор полиции,
назвавшийся Альфредом Беллэем, заговорил по-английски.
Но удивленный взгляд, мелькнувший на лице Симоны, заставил его
встревожиться. Придя мгновенно в себя, Пит стал рассматривать этого высокого,
стройного, приятного и хорошо одетого мужчину.
- Вы говорите по-английски? - спросил он.
- Именно поэтому мне и поручили ваше дело. Как только пожарники поняли, что
вы американец, они моментально послали за мной. Много лет тому назад, еще в
Париже, мне приходилось иметь дело с англичанами. Там и выучился языку.
У Хьюстона несколько прояснилась голова. Похоже, что этому человеку лет
тридцать пять-шесть. Судя по всему, карьеру он начинал совсем юнцом и сильно
отдавил кому-то... ноги. Тогда-то его и перевели в Ронсево. Иначе, как еще объяснить
то, что он живет здесь?
Альфред Беллэй спросил:
- Так, значит, вы считаете, что это была бомба?
- Не могу себе представить ничего другого.
- Утечка газа, например.
- Ничего подобного не почувствовал.
- Мадмуазель?
Симона покачала головой.
- Значит, вы подозреваете, что в посылках содержались взрывчатые вещества?
- В комнате мы проверили все... кроме посылок. Где же еще могла быть спрятана
бомба?
- Зазвонил телефон...
- Верно.
- Сторож прошел в офис, собираясь ответить на звонок...
- Точно так.
- Он взял трубку, проговорил "да", и... - Беллэй поднял и развел руками,
изображая взрыв.
- Именно.
- Значит, существуют две возможности. Бомба взорвалась сама по себе, случайно,
без привязок ко времени вашего посещения. Это первая. А вторая - бомба взорвалась
именно тогда, когда и следовало, запущенная в действие дистанционным
управлением. Сам по себе телефон не мог бы запустить устройство. Потому что если
бы это было так, то первый же звонок оказался бы фатальным. А я помню, что вы
сказали о том, что телефон прозвонил дважды.
Пит кивнул.
- Значит, тот, кто звонил, хотел прежде всего удостовериться, что в офисе кто-то
присутствует. Услышав голос, он нажал на кнопку, и сигнал на коротких волнах
задействовал механизм взрывателя.
Хьюстон и сам об этом подумывал, но не хотел говорить об этом раньше времени,
подозревая, что Беллэй поднимет его на смех.
- Но вы пока что не сказали, что там вдвоем делали, - продолжил инспектор.
- Мы пришли повидаться с одним человеком.
- Пожалуйста, мистер Хьюстон, - проговорил Беллэй, - как-то это у вас скучно
получается: я задаю вопрос, и вы отвечаете ровно столько, сколько нужно. Ведь
человек, вовлеченный в это дело, должен проявить абсолютную готовность к
сотрудничеству. А вы знаете больше, чем говорите.
- Давайте, расскажите ему все, - сказала Симона. Беллэй взглянул на женщину,
и его брови поползли вверх.
- Так, значит, вы тоже говорите по-английски.
Симона кивнула.
- Ну, раз больше нет ничего, то хотя бы это в нас троих общее имеется. Так
рассказать мне что именно? Давайте, заканчивайте.
- Нас кто-то хотел убить, - проговорил Хьюстон.
- Похоже на очевидность. А дальше? Почему?
- Мы разыскиваем одного человека. Пьера де Сен-Лорана. Который исчез в сорок
четвертом году. Один человек предположил, что мы сможем отыскать его в том доме.
- Какой человек? Кто предположил?
- Мы не в курсе. Он не назвался. Оставил послание и смылся.
- И вот вы пришли в контору.
- Первый раз, когда я ехал сюда, со мной была жена. Случился инцидент.
Дорожная авария. Жена умерла.
Беллэй поражение смотрел на Пита.
- Это было убийство, я так понимаю? Принимая во внимание то, что здесь
произошло?
- В этом нет никаких сомнений.
- Мне-то поначалу казалось, что все это выдумки, - встряла в разговор Симона.
- Но теперь я полностью согласна с Питером. Его кто-то пытается убить. Чтобы он не
отыскал Пьера де Сен-Лорана.
- А почему Сен-Лоран для вас так важен? - спросил Беллэй. Он внимательно
всматривался в Хьюстона.
- Это довольно странно, - ответил Пит. - Отец мой был солдатом. Его убили в
сорок четвертом. А этот Сен-Лоран ухаживал за его могилой. Я хотел было просто
поблагодарить его.
Говоря все это, Хьюстон смотрел на рифленый пол. Он не знал, зачем врет, почему
не признается в том, что ищет могилу отца. "Это слишком личное, слишком
запутанно, - думал он. - Нет, тут замешано что-то еще. И этого чего-то ты страшно
боишься. Не можешь встать с ним лицом к лицу".
- Принимается, - сказал Беллэй сухо. - Но ведь этот человек вовсе не
нуждается в вашей благодарности. И вы сказали, что Сен-Лоран исчез в сорок
четвертом.
- Правильно. И главное, чем больше тупиков встречается на моем пути, тем
сильнее мне его хочется отыскать. Тут еще этот незнакомец отослал нас сюда, и...
Беллэй нахмурился.
- Здесь замешано что-то еще.
- Я вам правду говорю.
- Но всю ли правду? Взгляните на это дело с моей точки зрения. Этот случай
бессмысленен. Зачем Сен-Лорану вас убивать?
- Это-то и сводит меня с ума! Я не знаю!
- Альфред?
Беллэй развернулся к полицейским, которые на протяжении всего разговора
звонили по телефонам. Теперь один из них, обращался к инспектору.
- Уи? - сказал тот.
Разговор велся на французском. Казалось, что Симона чем дальше, тем становится
все возбужденнее. Беллэй повернулся к Хьюстону.
- Весь этот район принадлежит одному менеджеру, агенту по найму. Он
проверил свои записи. Здание, в котором вы побывали, принадлежит "Верлен
Энтерпрайзис", но они никогда не слыхали о Пьере де Сен-Лоране. Но агент
настаивает на том, что Сен-Лоран снял этот офис.
- Так значит агент может описать этого человека!
- Хотелось бы, чтобы все было так легко. Сен-Лоран проводил переговоры о
найме по телефону и по почте. Оплату присылал в письме, в котором лежали
наличные.
Хьюстон застонал: частично из-за того, что действие успокаивающих закончилось,
и спина невероятно заболела, но еще и от того, что получил очередное "туше". Снова
Пьер де Сен-Лоран ускользнул сквозь пальцы.
- Когда? - спросил он.
- Прошу прощения? - не понял Беллэй.
- Офис. Когда он его снял?
- В этом месяце. Одиннадцатого числа.
- Так это же всего три дня назад.
- А почему это так важно?
Хьюстона аж затрясло. От ярости.
- К тому времени Джен уже была мертва. Сволочи!
- Питер, вот тебе и доказательство, - Симона сидела, вертикально
выпрямившись на своем стуле.
- Доказательство чего? - спросил Беллэй. Голос Хьюстона горел злобой.
- Когда незнакомец послал нас сюда, он не мог знать, что Сен-Лоран находится в
этой конторе. Офис даже не был снят. Когда же выяснилось, что я выжил, то они
понадеялись на то, что я поеду сюда, чтобы проверить то, с чего все началось. Итак,
они подождали, пока копы проверили все здание, а затем наняли офис, как и
предполагалось с самого начала. Сучьи гады! Они наблюдали, как я вхожу в здание.
Позвонили, уверенные в том, что я отвечу на звонок. Потому что хотели убедиться,
что я нахожусь в комнате.
Хьюстон ехал по дороге, изредка проверяя в зеркальце, что творится сзади. Без
всякой на то причины свернул вначале влево, затем направо. Потом объехал просто
так целый квартал. Прибавил скорость. Снизил ее. И когда, наконец, удостоверился,
что за машиной вроде как никто не следует, выскочил на шоссе, ведущее из Ронсево и
нажал ногой на акселератор.
- Эта дорога ведет прочь от города, - произнесла удивленная Симона.
- Знаю.
- Но отель, в который нас отослал Беллэй, находится вовсе в другой стороне!
- Вот поэтому я еду в эту!
- Так, значит, вы не теряли направления? Все те улицы, в которые вы
"тыкались"... Боже мой...
- Вам, наконец, стало понятно. Они ведь не подумают, что мы выедем так рано из
города. Мы ранены. Естественно для нас провести ночь в городе... А как быстро нас
смогут засечь здесь?
- Мы могли бы зарегистрироваться под другими именами.
- Это лишь затруднит им задачу, но не сделает ее невозможной. Останься мы в
Ронсево, как они моментально нас отыщут.
- Мы могли бы попросить у Беллэя охрану.
- И вы бы доверились охране? Мы бы не знали человека, которого бы поставили
нас охранять, кто он такой, это мог бы быть любой из них, переодетый в униформу.
Даже если бы охранник оказался надежным, все равно тот, кто хочет нас уничтожить,
изыскал бы способ это сделать. Так что выбора у нас нет. Нам придется бежать. Пока
мы охотимся за Сен-Лораном, кто-то в свою очередь охотится на нас. В следующий
раз он окажется умнее и осторожнее. Подготовится более тщательно, и... Сделает так,
что нас больше никто никогда не отыщет.
Симону перетряхнуло.
-Не надо так...
- Просто я хочу, чтобы до вас дошло. Мы бьемся за собственные жизни.
Дальний свет фар открывал перед ними темную пустую дорогу. Пит,
прищурившись, всмотрелся в дорожный знак.
- Вам знаком этот город?
- Никогда о таком не слыхала.
- Так может быть, и остальные о нем не знают. Десяток километров. Давайте
попытаемся. Больше вести я не в состоянии. Плечо сейчас отвалится.
- А у меня распухла кисть. Я вообще не смогу вести, - сказала Симона.
Пит перевел на вторую скорость. Стараясь не застонать, он повернул руль. От
пульсирующей боли рука отказывалась подчиняться. "Рено" с трудом проскочил мимо
канавы и выехал на грунтовую, покрытую гравием дорогу, пробивая фарами тьму.
- Простите меня, Симона.
- За что?
- За то, что втянул вас в эту историю.
- Сама напросилась. Вы сказали, что Джен убили, а я решила, что это все ваши
фантазии. Думала, что шутите.
- Ничего себе шуточки. Какие уж тут фантазии. Я-то превосходно знал, на какой
риск иду. Так разозлился, что едва соображал, что делаю. Вот вас и втянул... Не стоило
просить вас о помощи.
- Теперь уже все равно. Я здесь. Выбор с моей стороны сделан. Давайте скажем
так: оба мы лопухнулись. Так, кажется, у вас говорят?
- Послушайте, я могу теперь попробовать действовать в одиночку, оставить вас в
этом городке. Но стоит вам показаться дома... Я боюсь. Может быть, он будет идти за
вами.
Симона ничего не ответила, но Пит услышал, как она втянула воздух в легкие.
- Понимаете? Вполне возможно, что мы связаны не на один вечер. Этот может
решить, что вы по уши завязли в этом деле. И подумает, что вы представляете собой
опасность его существованию. Так что же - разделимся, или решим действовать
вместе и впредь? - Хьюстон ждал, но ответа не последовало.
Он, не отрываясь, наблюдал за дорогой, несущейся в свете фар. Внезапно перед
ним возникли какие-то дома, кафе, станция техобслуживания, бензоколонка. Фонарей
было мало. Людей не было видно. Одинокая машина ютилась на одной улице. Прежде,
чем Пит сообразил, "рено" промчался сквозь городок, и вновь перед ними раскинулась
темная сельская местность. Он сделал разворот, морщась от страшной боли и двинул
обратно.
- Вы так и не ответили, Симона.
- Я в ярости.
- Я же просил прощения.
- Да не на вас. Я зла, напугана, и мне не нравится, когда меня стращают. В
Штатах этим страшно любил заниматься мой муженек. Ему так хотелось держать
меня в руках. В своих, разумеется. А когда я от него сбежала, он принялся меня
преследовать. Терроризировать. Дважды пытался меня прикончить.
- Господи.
- Приехала я обратно во Францию. И тут пообещала сама себе. Что никогда
больше не буду жить в страхе. Никогда не стану думать о том, что кто-то прячется в
кустах. Никогда никому не позволю покушаться на мою свободу. Никому не позволю
подкрадываться, чтобы пугать меня. Так что с этого момента это и моя схватка. Я хочу
остановить этого подонка.
Если судить по вывеске, то это был отель, но домик больше походил на пансионат
в Штатах. Потрясающе старый дом, находящийся в квартале от основного
перекрестка. В этом месте было абсолютно темно. Пит припарковал автомобиль возле
каких-то довольно густых кустов дальше по дорожке. Сопровождаемые фырчанием
мотора, они с Симоной пошли по улице.
Дом был темен и тих. Хьюстон постучал. Никакого ответа.
Хьюстон постучал еще разок. Его трясло от усталости, вызванной шоковым
состоянием. Симона отошла подальше в тень, когда мимо проехала какая-то машина.
Третий раз и, наконец, появился свет. По вестибюлю прошла тень. Старая
женщина в мешковатом халате и ночном колпаке появилась в небольшом окошке. Она
слегка приоткрыла дверь и с подозрением уставилась на парочку.
Симона очень много говорила, по мнению Хьюстона, пока снимала комнату.
Старушка была раздражена тем, что ее разбудили посреди ночи, а узнав к тому же, что
Хьюстон и Симона - люди разных национальностей, вообще забеспокоилась, ее
волновал вопрос, женаты ли они.
Хьюстон, подтверждая это, кивнул.
"Если же они не муж и жена, - проговорила старая перечница, - то она даст им
раздельные номера".
Пит все понял. Старую не интересовал вопрос греха. Просто сдай она две комнаты,
денег будет вдвое больше.
Они не могли рисковать, ночуя в раздельных номерах. Наконец, Симона решила
проблему, предложив за одноместный номер двойную цену, и старуха удовлетворенно
кивнула.
Они втащили свои сумки. Вошли. Хьюстон заплатил. Женщина махнула рукой
наверх, где виднелась какая-то дверь. Симона и Пит устало поднялись по лестнице.
- Она занимается не тем делом, что ей предназначено судьбой, - сказал
Хьюстон. - Ей бы машины продавать.
- Сказала, что завтрак подают в шесть.
- Это означает лишь то, что она уверена, что мы его обязательно проспим, так
что нет нужды его готовить. Беру назад свои слова. Ей следовало стать политиком.
Они вошли в номер. Комнатка оказалась чистой и опрятной, но маленькой.
Медная кровать и провисший посередине матрас. Хьюстон поставил сумки на пол и
потрогал его. Симона заперла дверь.
- Надеюсь, что вы не смущены, - проговорил Пит. - Другого выхода у нас не
было. Придется жить в одной комнате.
- Я видела раньше спящих мужчин. Теперь самое главное, на мой взгляд, - кто
расположится на кровати, а кто на стуле?
- Может, монету кинем?
- Думаю, что попользуюсь своим исключительным правом женщины и предложу
вас кресло.
- Этого-то я и боялся. - Хьюстон осмотрел комнату. - Ванной, как видно, нет.
- Двойная цена, и вы еще надеялись на ванну? Мечтатель.
Хьюстон отворил дверь и выглянул в коридор.
- Так, пусто. Ну, раз уж мне все равно суждено спать в кресле...
- То и в туалет вы отправитесь первым. Этого-то я и боялась.
Они усмехнулись друг другу. А затем им вспомнились обстоятельства, приведшие
их сюда, и лица Пита и Симоны моментально погрустнели.
- Я ненадолго, - сказал Хьюстон.
Схватив свою сумку, он вышел из номера. Возвратясь в пижаме и халате, он
увидел, что Симона тоже переоделась и была уже в халате. Пока ее не было, Пит
разыскал в ящике комода одеяло и пристроился в кресле. Но что-то не давало ему
покоя. Какая-то важная деталь, которую, как ему казалось, он упустил.
Симона вернулась. Поставила свою сумку. Но вместо того, чтобы лечь, она уселась
на краешке постели. И внимательно посмотрела на Хьюстона.
- Беллэй был прав.
- В чем?
- Правды вы не сказали.
- Ошибаетесь.
- Вовсе нет. - Лицо ее напряглось. - Меня с самого начала мучили подозрения.
Уж слишком вам хотелось отыскать Сен-Лорана и отблагодарить его.
- Он ухаживал за могилой отца. Я ему обязан. Что тут такого странного...
- Ни за чем он не ухаживал.
- Что?
- Он же исчез в сорок четвертом. Не мог он сдержать обещание, данное вашей
матери. Ничем вы ему не обязаны.
Пит почувствовал, как вспыхнуло его лицо.
- Но я решила не обращать внимания на неувязки, - продолжила женщина. -
Подумала, что, видимо, у вас есть причина не раскрывать истинного мотива. Я думала,
что это не моя забота. Вы мне понравились. Мне было любопытно. И решила
продолжить притворство.
- Симона, я не хотел...
- Дайте же докончить. Затем умерла ваша жена, и я сочувствовала вашему горю.
В отличие от многих моих сограждан, я симпатизирую американцам. Итак, я отринула
сомнения. Стала помогать вам и дальше. Но теперь и меня хотят убить. Я вас за это не
виню. Как я уже говорила, я свой выбор сделала и даже если сделала это
бессознательно, вслепую, все равно выбор этот - мой, я за себя отвечаю. Но раз уж я
вовлечена в это дело, пожалуйста, будьте со мной откровенны. Всю дорогу сюда я
ждала объяснений, но вы не доверились мне, не удостоили меня правдой. Больше
ждать я не в состоянии. Какого черта здесь происходит?
Пит внимательно смотрел на нее. Он нервничал не только из-за подстерегающей
их опасности, но и из-за какого-то иного страха, - неуловимого, тайного,
угрожавшего душевному миру и спокойствию, даже ясности сознания. Угроза
походила на жестокое и опасное животное, подстерегающее их в ночи. Пит старался
его не замечать, притворяясь, будто его вовсе не существует, что его подозрения не
имеют под собой никакой реальной основы.
Но вот теперь настало время взглянуть правде в глаза. Тварь ощерилась из
темноты.
- У меня есть, - произнес Пит, - немного бренди. - Он откинул одеяло,
которым укрывался, нагнулся и взял в руки сумку. Открыл и вытащил из нее бутылку.
Осмотрелся, но стаканов не увидел.
- Придется, как видно, из горла. - Открутив крышечку, он приложил бутылку к
губам. Затем, заморгав, передал ее Симоне.
Она удивила его, взяв бутыль. Взглянула на этикетку, подняла бутылку ко рту и
сделала мощный глоток. Хьюстон наблюдал за тем, как заходило адамово яблоко,
когда Симона проглотила напиток. Затем она поставила бутылку между ними на пол.
- Правду, - потребовала она. - Вы все время тянете. Пит изучал лицо
женщины, говорить ему не очень-то хотелось. А затем, словно внезапно порвалась
нервная струна, тянущая его назад, он сказал:
- Все дело в отце. Я не могу найти его могилу. - Слова повисли в воздухе.
Пит порылся в карманах пиджака, отыскал пачку сигарет, закурил.
Симона была совершенно сбита с толка.
- Но при чем же здесь...
- Мать мне всегда говорила, что он похоронен на военном кладбище возле вашего
городка. - Несмотря на тесноту в груди, Пит заставил себя продолжить. - Так как я
все равно приехал во Францию, то решил почтить его память. Но - черт возьми! -
оказалось, нет ни малейшего намека на запись, что он был здесь похоронен. Я ничего
не понимал. Затем я припомнил, что матери писал некий Пьер де Сен-Лоран, что он
ухаживает за могилой отца. Я подумал, что поговорив с Сен-Лораном, я узнаю, где
находится могила.
Женщина совершенно ничего не понимала.
- И это?.. То есть вы верите в то, что ваша жена, сторож здания, вы и я
пострадали только из-за того, что кто-то пытается вам помешать найти могилу отца?
- Нет. Таким образом это звучит полным идиотизмом.
- Тогда в чем же дело? Хьюстон глубоко затянулся.
- Все не так просто. Всякий раз, когда меня посещает эта мысль, я ее стараюсь
отмести. То есть я хочу сказать, что она настолько безумна, что если обнаружится, что
это правда, то...
- Питер. - Ее глаза умоляюще смотрели на него. - Большего безумия, чем то,
что уже произошло, быть не может. Расскажите, - попросила Симона. - Доверьтесь
мне.
Хьюстон кивнул.
- Попробуйте понять. Я никогда не знал отца. Он был убит примерно в то самое
время, когда я родился. Мать его восхваляла на все лады. Какой он был умный,
красивый, как нас любил. Высок, силен, отлично разбирался в автомобилях и пел, как
оперная звезда. Для нас он был святым. Но все то время, пока я подрастал, я видел
отцов своих друзей и по-черному им завидовал. Я знал, что эти люди не так круты, как
мой отец, но они были живыми, и я всем сердцем жаждал, чтобы один из них был
моим. Я спрашивал мать, не собирается ли она снова выйти замуж. Она говорила:
"Никогда не отыскать человека, который мог бы сравниться с твоим отцом". И так и
не вышла. До смерти оставалась одинокой вдовой.
Он выдохнул клуб дыма. Симона подняла с пола бутылку и выпила. Лоб ее
хмурился.
- Дети очень изобретательны, - продолжил Хьюстон. - Можно называть это
фантазиями, ребяческой подозрительностью, основанной на неуверенности. А, может
быть, следует назвать это надежной. - Он покачал головой. - Но мне начал сниться
сон. Я его выдумал. Я его анализировал. Придумывал много-много различных - не
знаю, как бы это получше обозвать - сценариев, что ли? А что, если отец вовсе не
умирал? Вдруг он просто потерял память и вообще не знает о том, что у него есть
жена и сын? Или такой, например. Может быть, его жутко изувечили или он покрыт
кошмарными ранами, и он не хочет возвращаться домой, чтобы не показать своего
уродство - шрамы там, всякие, знаете... Или того хуже, ну, это - поганейшая из
возможностей: предположим, что с ним, наоборот, все в порядке, но он просто не
хочет возвращаться домой? Значит, он нас оставил, повернулся ко мне спиной, пустив
мое детство на самотек.
Внезапно Хьюстон почувствовал, как к глазам подступили слезы. В горле
запершило. Он схватился за тлеющий уголек сигареты, словно хотел уничтожить
печаль, надеясь, что боль в сожженных пальцах отвлечет его от переживаний
прошлого.
- Питер, - проговорила Симона нежно. Она встала и подошла к нему. Положила
р
...Закладка в соц.сетях
