Жанр: Боевик
Офицер. сильные впечатления
...акая-то жизнь.
За одним из них сосредоточенно ели черную икру и пили дорогое
шампанское четверо восточных людей. Вряд ли это были литераторы.
Разве что палестинские товарищи. А скорее всего, какие-нибудь
шейхи. В дальнем углу зала вблизи обшарпанного черного рояля Бог
знает на какие деньги гудела странная троица: тонкий очкарик,
толстый очкарик, а также большеголовый коротышка с роскошной
курчавой шевелюрой. Эти трое вполне могли бы сойти за писателей,
если бы время от времени курчавый коротышка не вскакивал из-за
стола и не бежал к обшарпанному роялю, чтобы с чувством ударить
по клавишам джаз. При этом толстый и тонкий, прихватив бутылки и
рюмки, пристраивались справа и слева от него и тоже принимались
брать разнообразные аккорды и диссонансы. Возможно, это были
какие-нибудь композиторы. И, наконец, за соседним от Маши
столиком угнездился почтенно-поседелый дядюшка, вроде
геморроидального Свидригайлова. Это был точно литератор. И,
вдобавок, популярный телеведущий, чрезвычайно осведомленный в
телевизионных перипетиях человек. Он осторожно кушал телячью
вырезку, запивая ее полезным "Боржоми", и посматривал не то на
Машу, не то на маленький графинчик с коньяком.
Остановив на нем взгляд, Маша вежливо кивнула - хотя и не
была с ним лично знакома - и геморроидальный Свидригайлов с
неожиданным проворством поднялся и поцеловал ей руку.
- Прелестная! - скрипуче воскликнул он и тут же уточнил: -
Прелестная амазонка!
Маша расплылась в улыбке и даже позволила чмокнуть себя в
щеку, всем своим видом показывая, что похвала из его уст - высшая
для нее награда.
- Давеча, - значительно начал он, - я слышал, как наши
патроны обсуждали слухи о присуждении вам журналистского
"Оскара".
- Что-что? - проговорила Маша, густо покраснев.
- Ну да, - закивал он. - Из конфиденциальных источников я
узнал, что завтра международная репортерская ассоциация объявит
об этом официально. Недаром ваши кавказские репортажи
транслировались по всему миру. А последний кровавый сюжет о
гибели вашего звукооператора обеспечил единодушное решение жюри в
вашу пользу... Ни господин Зорин, ни кто другой еще точно этого
не знают, но я-то знаю!
Положа руку на сердце, Маша никак не могла предполагать, что
та сумбурная, смазанная трансляция из пригорода Грозного, когда
она, забрызганная кровью Ромы Иванова, что-то прорыдала в
телекамеру, произведет такой эффект. Однако это лишь подтверждало
ее творческое кредо, которое ей стоило иногда большого труда
отстоять перед начальством. В ее авторских репортажах важным и
решающим было не только то, что она показывала зрителю, но и то,
как она это переживала.
- Сегодня решается вопрос о вашем новом шоу? - продолжал ее
неожиданный доброжелатель.
- Как - вам и это известно? - поразилась она.
- Мне еще и не то известно, деточка, - заверил он. - Не
беспокойтесь, они у вас теперь вот где. В общем, держите хвост
пистолетом. Желаю удачи! - прохрипел он и уселся доедать свою
вырезку, поскольку в зале одновременно с трех сторон появились
господин Зорин, Артемушка Назаров, а также сам генеральный
спонсор.
Рита, к сожалению, запаздывала.
- А вот наша несравненная Маша Семенова! - воскликнул
господин Зорин. - Наша трепетная лань только что вернулась из
города-героя Грозного.
Ну теперь-то Машу не так легко было пронять подобной
болтовней. Она знала себе цену, у нее была полная рука козырей, а
главное, было время, когда господин с остужено-стальными глазками
раз и навсегда сложил к ее ногам свои звездно-полосатые трусы.
- Кажется, вы не знакомы? - обратился он к генеральному
спонсору, подводя его под ручку к Маше.
- В жизни вы еще очаровательней, чем на экране, - солидно
заметил генеральный спонсор и протянул ей мучнисто-белую ладонь,
которую она решительно пожала.
Ничего другого она и не ожидала. Кроме того, она была
абсолютно уверена в том, что отныне ей никогда в жизни не
придется заниматься профессиональными вопросами в постели. Хотя
бы и со всеми генеральными спонсорами вместе взятыми.
Куда с большей теплотой она обняла и расцеловала Артемушку
Назарова, с которым за эти последние месяцы виделась считанные
разы.
- Все кругом только и обсуждают твои кавказские репортажи! -
с искренним восхищением сказал он.
- Артемушка, - ревниво прервал его господин Зорин, - может
быть, сначала напоим даму шампанским?
- Один бокал, - строго предупредила Маша. - Только за нашу
встречу.
- За это безусловно стоит выпить, - заметил генеральный
спонсор. - Как и за наше общее дело.
"Ладно, ладно, - подумала Маша, - посмотрим, как ты запоешь,
когда разговор дойдет до этого самого общего дела!"
Между тем у них на столе постепенно являлись закуски. В
основном, славные в своей гениальной простоте - черная и красная
икра, севрюга, осетрина, белорыбица, копченые угри и, как
говорится, прочая и прочая.
- Материал о смерти Ромы - такой, что просто мороз по коже!
- сказал Артем. - Уверен, то же почувствовали миллионы
телезрителей.
- Работа блеск, - согласился господин Зорин. - Твои слезы
были просто неподражаемы. И как это ты ухитрилась так разреветься
перед камерой? Это был фантастический кадр: слезы и брызги крови!
Как бы невзначай он прижался локтем к ее руке. Она тут же
отодвинулась к Артему, который возмущенно проворчал, обращаясь к
господину Зорину:
- Что ты несешь? Ведь она действительно была в шоке!
- Ну да, ну да! - нервно откликнулся тот. - Я это и имел в
виду.
Этому человеку пришлось заплатить слишком большую цену за
свою власть на телевидении. В конце концов, в этом его несчастье.
Бедняга был не способен ощущать ни радость, ни боль. Не говоря
уже о томлении плоти. Впрочем, без такой инфернальной
охлажденности он не добился бы того, что его считали одним из
самых прозорливых и авторитетных специалистов на телевидении. Тут
уж с ним никто не мог сравниться.
- Твоя бесценная Рита, кажется, немного опаздывает? -
сочувственно проговорил господин Зорин и на этот раз слегка
тронул коленом Машино бедро. - Не беспокойся, наверное, вот-вот
придет.
Маша снова отодвинулась. Больше он не делал попыток.
- Вот было бы здорово, если бы мы с тобой снова поработали в
одной упряжке, а Маша? - проговорил Артем, с нежностью глядя на
нее.
- Ты забегаешь вперед, - заметил ему господин Зорин.
- Здесь же все свои, - заявил Артем. - Меня назначили
директором нового шоу, Маша, - продолжал он. - Я готов в лепешку
расшибиться ради этого дела.
- Ты, кажется, иначе не можешь, - улыбнулась она.
- Между прочим, идея шоу пришла мне в голову совершенно
случайно. Идеи всегда приходят случайно...
- Ну да, - снова перебил его господин Зорин, - мы об этом
уже не раз слышали.
- Твоя жена меня не убьет, Артемушка? - с шутливой тревогой
шепнула Маша на ухо Артему Назарову. - Ведь если я возьмусь за
это шоу, тебе снова придется проводить со мной больше времени,
чем с ней?
Сделав вид, что его совершенно не интересует их интимное
воркование, господин Зорин переключился на генерального спонсора,
и оба пустились в пространные и занудные разглагольствования об
ужасных финансовых проблемах, в которых погрязло телевидение.
Что касалось Артемушки Назарова, то Маша относилась к нему с
неподдельной нежностью. Несмотря на то, что и в их дружеские
отношения все-таки затесалась постель.
Это случилось в те недели глухого отчаяния и одиночества,
когда Маша развелась с Эдиком и рассталась с Борисом Петровым, а
полковника Волка еще не встретила.
Как часто подобные мрачные периоды растягиваются в судьбе
женщины на всю оставшуюся жизнь! Это что-то вроде бега по кругу,
когда в биографии разведенной женщины вдруг начинают
материализовываться и один за другим мелькать мужчины. Начинается
бесконечная череда всяческих "культурных мероприятий" -
вечеринки, ужины, обеды, презентации, банкеты, фестивали, во
время которых около женщины выстраивается целая очередь
кандидатов в любовники, причем все они словно на одно лицо - как
бы лишенные индивидуальности и новый кандидат еще безымяннее и
скучнее своего предшественника.
Маше, можно сказать, относительно повезло. Ей суждено было
ограничиться одним Артемом. К тому же единомышленником и
настоящим товарищем по работе. Причем их эпизодический романчик,
по крайней мере для нее, запечатлелся в памяти как случайная
перебежка за грань дружеских отношений. Во-первых, они уже успели
прекрасно узнать друг друга, третий год работая бок о бок над
одной программой, а во-вторых, уж перед ним-то не требовалось
оправдываться в том сумбуре, который накладывала на личную жизнь
ее профессия. Он был для нее старшим другом. Они виделись каждый
божий день, мило сплетничали, обсуждали общих знакомых и делились
интимными новостями.
Случилось так, что именно в тот период у Артема расстроились
отношения с женой - какой-то внезапный обвал. Непонимание, ссоры,
взаимное охлаждение и обиды. Они даже перестали спать друг с
другом. Он ужасно страдал. Ему казалось, что это навсегда. Однако
у него и в мыслях не было разводиться. Как, впрочем, наверное, и
у его жены. При любых обстоятельствах он не оставил бы ни ее, ни
двух своих детей.
Маша, которая сама задыхалась от тоски, внимательно и
сочувственно его выслушивала. Чисто по-дружески. А ему в какой-то
момент почудилось, что он в нее влюбился. На самом же деле просто
бессознательно переносил укоренившуюся в душе любовь к жене на
другой объект. Неделю или больше он заметно боролся со своими
чувствами - даже старался избегать доверительных бесед. Но ничего
не мог с собой поделать.
Маше тоже были нужны эти беседы. Она его искренне жалела, и
ей самой становилось легче. Она даже пришла к выводу, что, может
быть, он даже несчастнее, чем она сама. Все произошло как нельзя
естественнее. Душевное сочувствие переросло в ней в стремление
утешить его не только словесно, но успокоить и пригреть самым
непосредственным образом.
Словом, когда однажды им, как обычно, пришлось засидеться в
студии над монтажом очередного репортажа, Маша с благосклонной
готовностью восприняла его робкую просьбу вместе поужинать.
- Я не против... Вот только где? - деловым тоном продолжала
она. - А может, у меня? Я как раз накупила вчера куриных
окорочков.
- А это удобно? - застенчиво спросил он и слегка коснулся ее
руки.
- О чем ты говоришь? - удивилась Маша и дружески погладила
его по плечу. - Я же теперь самостоятельная женщина.
С тех пор как Эдик недвусмысленно дал понять, что выставил
ее за дверь, она решила не возвращаться к родителям и стала
снимать квартиру.
Таким образом, взяв в буфете бутылочку красного вина, они
приехали к ней, и дальше все развивалось без затей. Насытившись
жареными куриными окорочками и выпив по стакану подогретого вина,
они как бы оказались перед проблемой нехитрого выбора: либо
продолжать обмениваться осколками своих разбитых сердец (то есть,
по сути, переливать из пустого в порожнее), то ли утешиться более
действенным способом.
В интимной обстановке Артемушка оказался так болезненно
застенчив и так невероятно наивен, что Маше не верилось, что он
действительно был женат не то двенадцать, не то тринадцать лет.
Она молча начала стелить постель, решив проявить инициативу и
обращаться с ним покровительственно и с деликатной нежностью. С
трагическим вздохом он поднялся со стула и принял посильное
участие в процессе, о котором, как выяснилось, у него были свои,
раз и навсегда устоявшиеся представления. Во-первых, на простыню
было постелено чистое полотенце. Во-вторых, был выключен свет.
Обнажение тел происходило исключительно под одеялом. Потом он
долго и осторожно ощупывал Машу в том месте, которое в
соответствии со всеми процессуальными нормами давным-давно должно
было быть использовано по прямому назначению. Это напоминало то,
как ребенок ест манную кашу - до безумия долго объедая ее то с
одной, то с другой стороны. Когда же Маша не выдержала и
попыталась взяться за дело сама, оказалось, что уже слишком
поздно и ему пора уходить. В результате, безропотно проводив
своего нового любовника, Маше пришлось отдраить пол во всей
квартире и перечистить все кастрюли - только тогда она немного
успокоилась и забралась в постель. В постели она обнаружила, что
для Артема, оказывается, объедание манной каши не прошло
бесполезно. По крайней мере, полотенце было весьма увлажнено.
Когда и каким образом это произошло, осталось для Маши загадкой,
над которой она безрезультатно ломала голову до самого рассвета.
Это маленькое завихрение в их дружбе следовало бы тут же
забыть и жить дальше - каждый своей жизнью. Маша так и сделала. К
сожалению, для совестливого Артемушки это оказалось не легко. Он
был слишком привязчив и сентиментален и вбил себе в голову, что
она готова его полюбить, но этому препятствует его брак.
- Я люблю тебя, - сделал он ей на следующий день героическое
признание. - Но не знаю, как мне поступить.
- Что ты имеешь в виду, Артемушка?
- Я никогда не смогу оставить жену и детей.
- Этого и не требуется. Тебе нужно с ней помириться и
спокойно жить дальше.
- А ты?
- Мне тоже придется позаботиться о своей личной жизни, -
пошутила Маша.
Куда подевалось его прежнее чувство юмора? Артемушка
истолковал ее слова совсем иначе и продолжал мучаться, а перед
самым ее отъездом на Кавказ уныло приблизился к ней и, понурив
голову, жалобно прошептал:
- Я понимаю, что поступил с тобой непорядочно. Но, честное
слово, я не могу бросить семью! Наверное, мне еще придется об
этом пожалеть...
У него был такой трогательно-благородный вид, что Маша не
выдержала и нежно поцеловала его в лоб.
XXXIV
- Кстати, о деньгах, - вдруг обратился господин Зорин к
Артему, хотя тот не упоминал о них ни жестом, ни словом. - Тебе,
к примеру, известно, во что обошлись нашему телеканалу похороны
звукооператора?
Маша едва не подавилась севрюгой.
- А что? - недоуменно проговорил Артем, заметив, как
побледнела Маша.
- Да то, что мы обязаны считать каждый рубль, фунт и доллар
из той суммы, которую нам любезно предоставили, - объяснил
господин Зорин, бросив взгляд на генерального спонсора.
Спонсор сделал неопределенное движение, которое могло
означать все что угодно. Как молчаливое согласие, так и
несогласие с циничным заявлением господина Зорина.
- Конечно, мы все работаем в одной команде, - завздыхал
господин Зорин, холодно поглядывая то на Машу, то на Артема, -
однако формально ответственность несет ваша программа. Вы послали
туда этого мальчика. Стало быть, формально бюджет должен быть
урезан у вас.
- Ты что, очумел?! - возмутился Артем, кивая на Машу.
- А сколько, кстати, это стоило? - тихо поинтересовалась
она.
- Ладно, не беспокойся ты так, - сказал господин Зорин. -
Мы, конечно, как-нибудь справимся с этой проблемой. Единственное,
на что я хотел обратить ваше внимание, что все непредвиденные
расходы будут напрямую отражаться на зарплате наших сотрудников.
А нынче, как вы знаете, народ очень недоволен подобными
вычетами...
Итак, похороны теперь - это "непредвиденные расходы". Между
тем, представитель генерального спонсора продолжал все так же
неопределенно ерзать, словно решив предоставить этим
телевизионщикам самим разбираться со своими внутренними делами.
- Побойся Бога, - ахнул Артем, - это уже слишком!
- А если программу вообще закроют, что ты запоешь?
- Погоди, Артемушка, - вмешалась Маша. - Пусть он скажет,
сколько это стоило.
Господин Зорин пожал плечами и, полистав записную книжку,
назвал сумму.
- Конечно, это не Бог весть какие деньги, но теперь время
сами знаете какое...
Маша едва сдержалась, чтобы не выложить этому говенному
деятелю, что она о нем думает. Во-первых, она не сомневалась, что
ему и самому это прекрасно известно, а во-вторых, у нее лично да
и у всей программы могли выйти большие неприятности. Личных
выпадов на телевидении не прощали. Даже при всей ее популярности,
ее потом не то что попрут со всех телешоу и на Кавказ не пустят,
но и не дадут вести в эфире самые заурядные кулинарные новости.
- У меня есть предложение, - спокойно сказала Маша, не сводя
глаз с господина Зорина.
- Интересно? - ухмыльнулся тот. - Может, через Красный Крест
и ОБСЕ направить счет полевым командирам бандформирований, чей
стрелок снес голову звукооператору? А может, прямо Дудаеву?
Маша знала, что этого бездушного человека ничем не проймешь,
когда речь шла о деньгах. Он готов был резать по живому.
- Почему бы, - продолжала она, - нашим уважаемым спонсорам
просто не взять и не оплатить все похоронные расходы? А может
быть, даже учредить на факультете журналистики стипендию имени
Ромы Иванова? Это был бы благородный жест. Конечно, этот жест
можно было бы широко разрекламировать, и они бы внакладе не
остались...
Господина Зорина передернуло, словно она напомнила ему о его
звездно-полосатых трусах. Он даже опрокинул на скатерть бокал с
шампанским.
- ...Если же нет, - жестко продолжала Маша, хотя на глазах у
нее уже блестели слезы, - то я буду настаивать, чтобы деньги
вычли из моих гонораров. В конце концов, и моему рейтингу не
помешает этот широкий жест!
- Ну что вы, милая Маша! - наконец подал голос генеральный
спонсор. - Мы сочтем за честь рассмотреть ваше предложение...
Еще секунда, и Маша бы, наверное, зарыдала. Но в этот момент
возле столика появилась Рита Макарова. Она бросилась к Маше, как
встревоженная мать-волчица, готовая разорвать каждого, кто тронет
ее детеныша.
- Что происходит? - грозно спросила она.
- Ничего не происходит, - мило улыбаясь, сказал господин
Зорин. - Маша уже начала раскручивать наших уважаемых спонсоров.
- Все нормально, Рита, - заверила Маша, отводя глаза.
- Мы решим все вопросы, - пообещал спонсор. - Никаких
проблем.
- Что, мне больше всех надо! - проворчал господин Зорин. - Я
тут за всех за вас корячусь. Только и думаю, что о вашем
материальном благополучии, а на меня же еще и дуются. Я только
хотел сказать, что этот звукооператор вообще был у нас без году
неделя. Пожаловал к нам из Воен-ТВ, сорвиголова, прости
Господи!..
- На месте Господа Бога я бы тебе припомнила это жлобство! -
храбро заявила Рита. - Впрочем, он тебя уже наказал, лишив
сердца!
- Зато в отличие от вас он не обидел меня мозгами! -
огрызнулся господин Зорин.
- Поэтому ты бы с радостью похоронил нас всех за наш счет, -
вздохнул Артем.
- Я бы и себя с удовольствием похоронил за ваш счет! -
усмехнулся господин Зорин. - А вообще, давайте оставим, наконец,
эту похоронную тему, - продолжал он. - Сейчас принесут горячее.
Все-таки у нас праздничный ужин...
- Праздничный ужин? - тут же переспросила Маша.
- По случаю твоего благополучного возвращения и начала
работы над нашим новым шоу, - поспешно уточнил господин Зорин.
- А еще по случаю присуждения Маше международной
репортерской премии, - сказала Рита. - Нечего притворяться, что
тебе об этом неизвестно.
- А ты откуда знаешь? - уязвленно спросил господин Зорин.
- Завтра об этом все будут знать, - уклончиво ответила Рита.
- Ну это еще вилами на воде писано.
- Отнюдь нет. Это уже высекается золотыми буквами на камне,
и нам самое время обсудить с нашими спонсорами условия контракта
на новое шоу!
Рита подмигнула Маше.
- Время, увы, не самое удачное, - подал голос спонсор. - Нас
душат налогами и все такое. Очень трудно будет с долговременными
вложениями.
- Зато с присуждением Маше премии ее участие в проекте
позволит развернуть шоу с партнерами из Штатов и Европы.
- Это когда еще будет, - сказал господин Зорин, - а пока что
мы будем вынуждены сокращать число наших сотрудников.
- Однако будет обидно, - многозначительно проговорила Рита,
- если такое грандиозное информационно-развлекательное шоу у нас
перехватит другой канал.
- Я, конечно, патриот своего канала, - поддержал ее Артем, -
но если...
- Не беспокойтесь, - снова вмешался спонсор. - Мы не
позволим, чтобы такую великолепную творческую команду притесняли.
Все вопросы можно спокойно решить.
- В самом деле, - с энтузиазмом воскликнул господин Зорин, -
разве Маша будет чувствовать себя где-нибудь так комфортно, как
на нашем канале? Здесь ее дом родной!
- Хорош дом, где попрекают куском хлеба, - заметила Рита,
целиком переключая на себя энергию генерального спонсора и
господина Зорина, которые в один голос начинают доказывать, что
никто никого не собирается ничем попрекать.
Короче говоря, между ними начался заурядный торг, и Маша
начала заметно скучать.
- Как твои дела? - шепнул ей Артем. - Я все время думал о
тебе. Мне кажется, я поступил непорядочно. Наверное, из-за меня
ты бросилась на этот чертов Кавказ. Я исковеркал тебе жизнь...
- Не пори чепуху, Артемушка, - спокойно ответила она. -
Кажется, ты немножко переоцениваешь то, что между нами было.
- Ты так считаешь?
- Як тебе прекрасно отношусь, Артемушка, но не более того.
Если уж кто и виноват перед тобой, так это я. У тебя прекрасная
жена. Я рада, что у вас снова все наладилось.
- Я думал, тебя это угнетает...
- Что ты, я просто счастлива, - заверила его Маша. - К тому
же я недавно встретила человека, который занял все мои мысли. Я
влюбилась, Артем!
- Поздравляю, - пробурчал он, еще не зная, верить ей или
нет. - Ты меня не обманываешь?
- А разве по мне не видно? - задорно спросила Маша.
- Эй, что вы там шепчетесь? - окликнул их господин Зорин. -
По-моему, самое время высказаться вам! Вот тут Рита доказывает
нам, что кто-то попрекает вас куском хлеба.
- Не ты ли только что крохоборничал из-за копеек на похороны
твоего же товарища? - сказал Артем.
- Если бы я не знала так близко вашу манеру изъясняться и
вас лично, господин Зорин, - добавила Маша, - я бы, пожалуй, не
рискнула иметь с вами дело.
- Нашли козла отпущения! - наверное, впервые в жизни вышел
из себя господин Зорин. - Я, оказывается, виноват в том, что
случилось. Кажется, нам всем стоит немного поостыть. Может быть,
нам перенести этот разговор на другой день?
- По-моему, это очень даже дельное предложение, -
усмехнулась Рита.
- Ни в коем случае! - веско заявил генеральный спонсор. -
Завтра же мы подпишем наш контракт в полном объеме, - пообещал
он.
- Молодцы, - хмыкнул господин Зорин, обращаясь к Маше, Рите
и Артему, - все-таки выкрутили руки нашему уважаемому спонсору.
- Как же без этого, - благодушно усмехнулся спонсор.
- Обиднее другое! - продолжал господин Зорин. - Меня,
который столько сделал для Маши и для ее программы, выставили
здесь каким-то бессердечным монстром.
- Ну-ну, - успокоила его Маша и даже погладила ладонью по
щеке. - Никто так на самом деле не думает.
- Еще бы вы так думали! - все еще кипятился он. - Я забочусь
о вас, как о собственной семье. Я ночи не спал, когда она
геройствовала на своем Кавказе!.. А когда случилась эта ужасная
трагедия и уже ничем нельзя было помочь, я принялся ломать
голову, как извлечь из этого хоть какую-то пользу. Ведь нет же
худа без добра. То есть я хочу сказать, что мы оперативно
разослали тот репортаж по всем главным мировым телекомпаниям, не
думая о презренном металле. Результат, по-моему, налицо.
Международная премия будет и ему, этому мальчику, в зачет. Его
памяти, я хочу сказать... И всем нам будет от этого немного
легче.
- Вот это золотые слова, - кивнула Рита.
- Оказывается, у него тоже есть сердце, - добавил Артем.
- Ну спасибо, - вздохнул господин Зорин.
- А вот насчет мозгов - это еще большой вопрос, - мстительно
ввернул Артем.
Все расхохотались, в том числе и господин Зорин.
- Давайте на этом покончим с разговорами о делах, - солидно
предложил генеральный спонсор, давая понять, что торг закончен и
сделка состоялась.
К концу ужина явился Иван Бурденко. Как раз для того, чтобы
забрать жену и Машу. Все трое заехали к Маше выпить кофе.
- Уф-ф! - вздохнула Рита. - Пришлось потрудиться на благо
родного канала. Кажется, все остались довольны? Я никого не
обидела?
- Ты была проста, как голубь, и мудра, как змий, -
улыбнулась Маша. - Что теперь?
- Остались формальности. Контракт вы подпишете завтра в
офисе спонсоров. Премьера шоу намечена на конец года.
Приблизительно через месяц можно приступать к работе.
- Значит, я еще успею съездить на Кавказ, - вырвалось у
Маши.
- Уж и не знаю, - проворчала Рита. - Может быть, нужно было
выставить более близкий срок пилотной программы.
- Почему ты так говоришь?
- Да потому что ты помешалась на своем полковнике.
- Вовсе нет, Рита. Просто на душе неспокойно. Он такой
необыкновенный человек...
- Необыкновенный? Неужели?
- Я такого, по крайней мере, не встречала. Я так боюсь -
вдруг он меня бросит...
- Что это тебе пришло в голову?
- Я говорила об этом с мамой.
- Она все-таки попыталась подлить яду. Я так и знала. Она
заставила тебя проговориться о нем, а потом..
- Нет, Рита, совсем не то. Она действительно боится, чтобы
со мной не произошло то, что происходит с ней. Она такая жалкая,
нервная. Похоже, отец правда хочет ее бросить. Мне хотелось
убедить ее в том, ч
...Закладка в соц.сетях
