Жанр: Боевик
Охота на Скунса 1-2.
... бачки на колесиках, возле которых несколько дней назад
развернулась трагедия Пострадала еще пожилая женщина, с мусорным ведром в
руках направлявшаяся к этим самым бачкам Самарин на минуту остановился,
чтобы как следует оглядеться В этот момент во двор вышел мужчина со светлыми
волосами "ежиком" Самарин заметил его угловым зрением. Человек выглядел
совершенно обычным, но Дмитрию вдруг показалось, что он пронзил его
взглядом, глядя внимательно и цепко Словно чем-то ледяным повеяло на
Самарина.. Но мужчина повернулся и неспешно вышел на Кирочную Дмитрий почти
сразу забыл о нем, хотя смутное беспокойство продолжалось еще некоторое
время Он нашел квартиру Барханова и позвонил - Хто эта? - послышался голос
из-за двери, и Дмитрий сразу понял, почему Барханов и Мамина были вне
подозрений - Апполинария Сидоровна, - сказал он, - откройте, пожалуйста
Валентин Петрович дома?
Имя и отчество названные незнакомым человеком, всегда располагают к нему,
подчас напрасно.
За дверью завозились. Наконец она отворилась, разумеется, удерживаемая
цепочкой. В образовавшейся щели возникло лицо. Тетя Паня оказалась точно
такой, какой Дмитрий себе ее представлял.
- А он вам зачем? - поинтересовалась она.
- Я звонил ему вчера, мы договорились о встрече. Я следователь. - Самарин
помедлил, наблюдая, какую реакцию вызовет это сообщение у тети Пани. Реакции
не было. - Вот мое удостоверение. - Дмитрий вынул книжечку и поднес ее к
глазам бдительной домработницы. - У вас во дворе произошло убийство. Собаки
загрызли человека, - продолжал Самарин, стараясь растопить бдительный
айсберг за дверью.
- Валентина Петровича нету дома, - наконец прозвучал ответ.
- Очень жаль, - покачал головой Самарин. - Я же договаривался с ним.
- Когда это было? - спросила Апполинария Сидоровна.
- Вчера. Часов в восемь вечера.
В ответ тетя Паня только поджала губы.
- Не знаю, - наконец, сказала она, - мне он ничего не говорил, ни о чем
не предупреждал. Вот так.
- Жалко... Тогда могу ли я побеседовать с вами? - неожиданно для самого
себя спросил Самарин.
- Со мной? - удивилась тетя Паня. - О чем нам беседовать-то?
- Об убийстве. Может быть, вы видели или слышали что-либо важное.
- А чего я могла видеть? Я в комнате была, а там окна на улицу. Я сама-то
только из телевизора узнала. А потом и Валентин Петрович сказали.
Говорила я ему, не нужно бы пальто выбрасывать, хорошее еще. Я-то еще
хотела для зятя взять, но ему сильно мало будет.
- Апполинария Сидоровна, может быть, все-таки пустите меня, что, так и
будем разговаривать через цепочку?
В глазах тети Пани промелькнула тень сомнения. Промелькнула, но тут же
исчезла. Она категорически не могла впустить постороннего на вверенную ей
жилплощадь. Даже следователя из прокуратуры. Да будь перед ней сейчас сам
Ельцин, она и его не пустила бы на порог.
- Может быть... - Самарин хотел сказать "посидим в кафе", но осекся,
представив, как это будет выглядеть. Вряд ли пожилая женщина когда-нибудь
бывала в кафе. Может, в ресторане лет тридцать назад...
- Давайте, что ли, на лавочке посидим у метро, - предложила сама
домработница. - Хоть и холодновато сейчас, но я душегрейку поддену.
- Вот-вот, на лавочке у метро, - обрадовался Самарин.
- Так я сейчас.
Дверь бархановской квартиры захлопнулась.
Самарин начал медленно спускаться по лестнице. Все-таки странно: вчера
Барханов назначил ему встречу, а сегодня его нет дома, и судя, по поведению
домработницы, не предвидится.
Он вышел во двор и стал прохаживаться перед дверью подъезда в ожидании,
когда Апполинария Сидоровна наденет душегрейку.
Наконец тетя Паня вышла - в дубленке, которая совершенно не вязалась с
большим клетчатым платком и суконными ботами "прощай молодость". Ни слова не
говоря, они двинулись к метро.
Погода была действительно неважная, и на скамейках, стоявших на бульваре,
не было никого. Самарин поднял воротник, чтобы хоть немного укрыться от
холодного ветра, и предложил спутнице присесть на скамейку напротив
обменного пункта.
- Так вот, - тетя Паня начала с того места, на котором их разговор
оборвался, - я бы взяла это пальто для зятя, да Бог спас. Представьте, если
бы его вот так собаки разорвали, как того бедолагу. Что бы дочка моя делала
с ребятами-то? Старшая, Аленка, и то на ноги еще не стала - учится. Но
Господь отвел. Зять-то и повыше будет и куда здоровее. А так, конечно, жалко
было выбрасывать.
- А ваш хозяин, Валентин Петрович, разрешил бы вам взять эти вещи? Он как
вообще, человек нежадный?
- Жадный? Да куда там! - махнула рукой тетя Паня. - Наоборот даже, ужасно
неэкономный. Целая семья могла жить на том, что он выбрасывал. Прямо сердце
заходилось всякий раз. Мы-то каждую крошку считать приучены. Сами понимаете,
сколько голода да холода навидались.
- Это понятно, - кивнул Самарин, - я имею в виду - для других. Если
кто-то что-нибудь попросит у него. В долг, например.
- А вот я когда только устроилась к нему, просила. Говорю, дайте вперед
за три месяца, потому как зятю зарплату тогда полгода кряду не платили. И он
сразу дал, без разговору. На следующий месяц снова дал, я говорю, так я же
не отработала еще, а он говорит, ничего, то будет вроде как подарок. Вот
такой он. А вы не думайте, что это потому как зарабатывает хорошо. Я у
богатых убиралась как-то в поселке Александровская. Ну и чего?
Они еще будут думать, как бы дать поменьше. Богатый - он потому и
богатый, что денежки хорошо держит. Но вот Валентин Петрович, они не такие,
нет.
- У такого человека, наверное, друзей полон дом, - осторожно стал
приближаться к интересующей его теме Самарин. - Убирать-то вам, наверное,
немало приходилось. Да и приготовь на всех.
- А вот это нет, - покачала головой Апполинария, - такого не заведено,
чтобы компании ходили. Нет, проходного двора Валентин Петрович не терпел.
Бывало, конечно, заходил кто-то. Бывало, больного привезут посреди ночи.
Чаще всего это и происходило ночью. Больницы-то закрыты, вот они к нему,
- наивно объяснила тетя Паня. - Нынче скорой-то не дождешься. А бывало,
операция срочная.
- Так что, он прямо на кухонном столе операции делал? - изумился Самарин,
переходя на тон провинциального трагика.
- Почему это на кухонном? - возмутилась Апполинария Сидоровна. - У него
комната целая под врачебный кабинет оборудована. Там все, что нужно, да не
во всякой больнице такое сыщешь. - Самарин промолчал, и тетя Паня приняла
это молчание за недоверие. - Да-да, Фома неверующий! Из-за границы получил
все эти машины. Когда зять-то мой руку топором разрубил, халтурил по
субботам-воскресеньям, ставил сруб кому-то, так его в травму отправили, а
мне Аленка позвонила, внучка. Я только заикнулась Валентину Петровичу, он
сразу по трубке своей позвонил куда-то, и через полчаса Гена уже был здесь.
И так ему Валентин Петрович все залатал, что и шрама почти не осталось.
Ну, если только очень приглядеться, видно беленькую полосочку. А после
травмы, может, и вообще Генка бы без руки остался.
- Да... - покачал головой Самарин - Непонятно, как же он один работает.
Серьезную операцию в одиночку сделать трудно, ладно еще - руку зашить Какое
уж тут качество?
- А вот и качество! - бросилась на защиту любимого хозяина тетя Паня.
- Не знаешь, так и не говори! Если очень нужно, он Любу вызывал, она
живет дверь в дверь. Я так думаю, - она понизила голос, - что у них любовь.
- Да ну?
- У меня на это глаз наметанный, - заявила Апполинария Сидоровна, - Я это
за версту чую. Они вели себя всегда, как чужие. Ну, доктор и сестра.
Никогда ничего. Он ее даже на чашку чая не звал никогда. Но чувствую -
есть тут чего-то, и все.
- А как это она дверь в дверь жила? - недоуменно спросил Самарин,
скатываясь на роль деревенского дурачка.
- Чего, не понимаешь что ли? Ну, на нашей же площадке.
- Так что же, он ее там поселил?
- А вот этого не скажу, не знаю. Может, познакомились, когда он сюда
переехал. Такое тоже бывает. Я со своим, царство ему небесное, тоже так
познакомилась. На фабрику в Красном селе устроилась, в общежитии поселилась.
Обед стала готовить, а соли-то нет. Пошла в соседнюю комнату, а там он
сидит. Вот и познакомились. Может, Валентин Петрович тоже за солью зашел.
- Может быть, - покорно кивнул Дмитрий.
Соседку Любу, по счастливой случайности оказавшуюся хирургической
медсестрой, следовало проверить. Вот тебе и отсутствие связей.
Апполинария Сидоровна еще долго рассказывала о благородстве Барханова, а
Самарин думал, что это очень умный человек. Действительно, очень умный.
Делал дома операции, оборудовал современный кабинет, поселил рядом
хорошую (в этом Самарин не сомневался) медсестру, которую можно вызвать в
любое время дня и ночи. И вот - нападение во дворе. Ведь очевидно, что
хотели убить именно Барханова, а не того бомжа, который на свое горе надел
чужое пальто. И сам хирург должен был это понимать лучше всех остальных.
Знал ли он, чьих это рук дело? По крайней мере, догадывался. Хотя при его
клиентуре, скорее всего, могли быть варианты. И что же он делает?
Продолжает жить, как жил, не пытаясь защититься? Нелогично. Скорее всего,
его хотели убрать из-за того, что он владел какой-то информацией. Похоже,
так. Значит, он либо договорился с теми, кто пытался его убрать, либо
постарался как-то защититься от них. Ведь ясно, что они не остановятся.
- И завсегда звонил, где бы ни был, куда ни уехал, - прислушался Самарин
к тому, что продолжала рассказывать тетя Паня. - Всегда спрашивал, как там
дома, все ли в порядке. И о здоровье обязательно, "как чувствуете себя,
Апполинария Сидоровна", меня завсегда по имени-отчеству...
- И часто он уезжал? - спросил Дмитрий.
- Ну, бывало, - неопределенно развела руками тетя Паня, - уезжал.
- А куда обычно?
- Да кто ж его знает? Говорил, в командировку ненадолго. Куда у людей
командировки бывают? Но звонил исправно.
- А вы на субботу-воскресенье домой уходите, когда он в отъезде? -
осторожно спросил Самарин.
- Нет, тогда спала тут, - тетя Паня подозрительно покосилась на него, - а
чего это ты так интересуешься? Говорят тебе, Валентин Петрович - честный
человек, кристальный. Таких еще поискать! А что какие-то звери хотели на
него собак напустить, так это небось завистники. Завидуют люди, когда кто-то
живет лучше их самих. Вот и спускают собак! А несчастные, которые вообще ни
причем, гибнут.
- Завистники, значит... - покачал головой Самарин. - А может быть, кто-то
из его бывших клиентов? Вынул из него пулю, а тот поправился и забеспокоился
- доктор-то знает, что пуля была.
- Можа, и они... - нехотя согласилась тетя Паня. - Но им большого
интересу в том нет. А вдруг снова? Что тогда? В травму ехать? А оттуда в
милицию сообщат, это уж как пить дать...
Судя по всему, тетя Паня разбиралась в делах своего любимого работодателя
значительно лучше, чем хотела показать. И дальнейшие вопросы Самарина
уводили ее в опасную сторону. Поэтому она решительно поднялась со скамейки.
- Ладно, хватит тут лясы точить. У меня уборка стоит. Я почитай кажинный
день влажную уборку делаю. Потому как хирургия!
- Спасибо вам большое, Апполинария Сидоровна, за то, что уделили мне
время, - Самарин также поднялся.
- Ну ладно, прощевайте, - тетя Паня махнула на прощанье рукой,
повернулась и быстрой, совсем не старушечьей походкой пошла в сторону дома
на Кирочной.
Дмитрий остался стоять Что-то во всем этом разговоре было ужасно не
правильным Нужно было немедленно проанализировать всю беседу и вычислить
причину беспокойства. Ощущение было довольно стойким.
Он медленно двинулся к остановке автобуса, по пути пытаясь сообразить,
что было странного в тети Паниных словах. И, когда раздолбанный Львовский
автобус со скрежетом распахнул пред ним двери, Самарин понял. Она говорила о
Барханове в прошедшем времени.
Глава 45. Странная интонация
- Докладываю, Дмитрий Евгеньевич, - Катя Калачева углубилась в
распечатку. - Любовь Егоровна Борская, 1972 года рождения, по образованию
хирургическая медсестра, закончила медицинское училище номер семь с
отличием, работала в Институте Скорой помощи до 1998 года. Затем уволилась
по собственному желанию, с тех пор числится временно неработающей.
Проживает: улица Кирочная, дом три.
- Катюша, выясните, пожалуйста, когда она переехала по этому адресу и при
каких обстоятельствах. Поменялась, купила квартиру или что. Уточните
параметры и описание квартиры и так далее.
- Вы совсем за дурочку меня принимаете, Дмитрий Евгеньевич, - хмыкнула
Катя. - Конечно, я посмотрела. Она переехала на Кирочную из Веселого поселка
в том же 1998 году, когда оставила работу. Квартиру купила.
Пятьдесят шесть квадратных метров, двухкомнатная. Я сразу обратила
внимание. Медсестры у нас не то чтобы очень богатый народ. А тут квартиру
покупает и с работы увольняется. Не понимаю, почему таких сразу не
проверяют, чем они занимаются.
- А как насчет презумпции невиновности, Катя? А права человека? А
гражданские свободы? То, о чем ты говоришь, может интересовать только одно
ведомство: налоговую инспекцию. А мы в ней пока не служим.
- Ну вот и гуляют такие Борские по свету. Теперь ее ищи-свищи.
- То есть? - не понял Самарин.
- Она же уехала. Пять дней назад улетела в Амстердам самолетом "KLM".
Одна из самых дорогих авиакомпаний в мире, между прочим - Так... B
Нидерланды.
- У нее Шенгенская виза. Она может быть где угодно, хоть в Португалии.
- Катюша, тогда вот что. Проверь, пожалуйста, список пассажиров. Не было
ли там нашего Барханова.
- Вы же с ним по телефону два дня назад разговаривали.
- Разговаривал. Но лично его не видел. Я же не знаю, где он был, у себя в
квартире или, как ты сама предположила, где-то в Португалии?
- Да как же это... - начала Катя, но остановилась. - Ну да, спутниковая
связь...
- Вот почему эта цепная Апполинария просила меня перезвонить.
- Она за это время сообщала ему и соединяла вас.
- Что-то в таком роде.
- Но зачем им это? - задумалась Катя. - Значит, Барханов хочет, чтобы
никто не знал, что его в Питере уже нет.
- Похоже, он всерьез опасается за свою жизнь. Причем его враги настолько
сильны, что могут найти его и за границей. Он решил выгадать время и делает
вид, что по-прежнему сидит дома, хотя и отказывается от личных встреч,
предпочитает общаться по телефону. Это пока не вызывает никаких подозрений.
А к тому времени, когда они сообразят, что к чему, он уже и за границей
сумеет замести следы. Шенген - вещь хорошая. Жить ему наверняка есть на что.
Он мне представляется человеком очень неглупым и дальновидным. Так что,
Катя, с вас список пассажиров того рейса. Скорее всего, фамилии Барханов
среди них не окажется. Нужно посмотреть всех, кто подходит по году рождения.
Хотя на его месте я бы летел другим рейсом и в другую страну.
- И из Москвы.
- Возможно, - согласился Самарин. - Вернемся к Любе Борской. У нее
родственники остались.
- Мама, младшая сестра. Так и живут в Веселом поселке. Мать -
учительница, сестра учится на вечернем отделении и работает в той же школе,
что и мать Вы считаете, нужно их отрабатывать?
- Разве что на предмет взаимоотношений Барханова и Борской. Судя по
всему, хирург держал их в секрете. Борская была для всех обычной медсестрой,
причем, насколько я могу судить, он каждый раз вызывал ее, как будто в
первый раз и случайно. Он не хотел, чтобы их имена как-то связывались. Даже
тетя Паня могла только догадываться, что происходит между ними. Но своим
родным, матери и сестре, она вполне могла проговориться.
Никогда не поверю, что женщина способна хранить секреты. Так что,
пожалуй, съезди к ним, разузнай, что там и как.
Когда Катя ушла, Самарин встал и подошел к окну. Совершенно очевидно, что
по крайней мере один человек наверняка знает, кто заказывал убийства.
Более того, с ним можно связаться по телефону А что, если действительно
позвонить и спросить вот так, в лоб? Ответит Барханов или нет? Скорее всего,
нет.
Дожили мы. Скрываясь от преступников, которые уже всерьез покушались на
твою жизнь, человеку и в голову не приходит обращаться в милицию или в
прокуратуру. Он бежит, запутывает следы, переезжает по чужому паспорту из
страны в страну. А о милиции даже и не думает. И уж тем более не собирается
с ней сотрудничать. И в этом виноваты сами правоохранительные органы. Им не
верят.
Самарина просто подмывало позвонить и попросить к телефону Валентина
Петровича. Апполинария скажет, что он сейчас занят и нужно перезвонить, а
затем соединит со своим работодателем, который будет находиться вовсе не в
своей квартире на Кирочной, а в отеле на берегу Средиземного моря. Но ты об
этом даже не будешь подозревать. Хитро.
Дмитрий протянул руку и снял трубку. Набрал номер квартиры на Кирочной,
три Сначала трубку долго не брали, затем раздался голос:
- Але?
- Апполинария Сидоровна? - спросил Самарин, не узнавший голоса
Бархановской домработницы.
- Она самая, - ответили ему, - а кто спрашивает?
Что-то было явно не так. Судя по всему, это была тетя Паня, но говорила
она как-то странно, словно была простужена.
- Вы меня не знаете, - Самарин вдруг решил не напоминать тете Пане о их
встрече у метро - Я хотел бы поговорить с Валентином Петровичем.
- Его сегодня не будет, - ответила тетя Паня, и ее голос снова показался
Самарину не таким, как обычно.
"Что за чертовщина? - подумал он. - Неужели с бабкой что-то случилось?"
Как бы проверить...
- Жалко, - сказал он, пытаясь протянуть время, - может, я попозже... Я и
в двенадцать могу. Он когда обещал вернуться?
- Сегодня не будет его, - как-то равнодушно сказала Апполинария
Сидоровна. - И вообще...
Больше она ничего не добавила.
- А то ведь я от Гены, Аленкиного отца, - Самарин вспомнил имена тети
Паниных родственников, - помните, ему руку штопали. Вот у нас тут снова
надобность, один парень палец оттяпал, а ваш доктор, говорят, пришить может.
- Пришить-то он может, - в голосе тети Пани зазвучали непонятные нотки. -
Но когда? Занят он сейчас. Уехал на срочную операцию, а когда будет - не
сказывал. Может, оно, и несколько дней не будет его, кто ж знает. Его такие
люди увезли серьезные, все на черных машинах больших. Так что пока он там со
всем не справится, его назад не отпустят. То-то, милок.
Так и передай. И еще ему скажи, Генке-то, чтобы Пальму, собаку, кормил.
Ну и прощевай.
Разговор оборвался, в трубке раздалось короткие гудки. Самарин застыл
ненадолго, а потом быстро набрал другой номер.
- Осаф Александрович? Дмитрий Самарин беспокоит. Срочно нужно послать
группу захвата на квартиру Барханова. Я только что говорил с его
домработницей. Судя по всему, там засада. Нужно взять их всех. Что? Да,
уверен. Еду туда же. Встретимся там. Сверим часы. Значит, ровно через
полчаса.
Самарин выскочил из кабинета, на ходу надевая куртку. По дороге
встретился Никита Панков, шедший по коридору, нагрузившись папками с делами.
Он не успел увернуться от мчавшегося на всех парах шефа, и папки рассыпались
по коридору.
- Ну, Дмитрий Евгеньевич! - укоризненно промычал Никита.
- Прости, - бросил ему через плечо шеф и выбежал из здания прокуратуры.
"Бабка узнала меня, - метались в голове мысли. - Говорила не для меня, а
для них... Они не знают, что Барханов за границей. Ждут, пока вернется...
Засада... Бабка к худшему приготовилась... Последнее "прости"... Наказ
последний про собаку... Зятю".
Дмитрий вошел в уже знакомый двор на Кирочной. У подъезда, где была
квартира Барханова, стояли две одинаковые машины, черные джипы. Один
принадлежал добрынинской группе захвата, внутри него виднелась массивная
фигура Андрея Кирилловича. Обладатели второго, по-видимому, уже лежали
лицами вниз в просторной бархановской квартире. Интересно бы знать, кто же
они такие и каким ветром их занесло в дом на Кирочной.
Они, конечно, оставили в машине водителя, но сейчас он беспомощно лежал
на полу. Прежде чем войти в подъезд, Дмитрий обернулся, будто почувствовал
на себе взгляд. Но все было спокойно, только по двору не торопясь проходил
какой-то мужик со светлым ежиком. Его лицо показалось Дмитрию знакомым, но
размышлять, где и когда он его видел, времени не было.
Он бросился к бархановской двери, на ходу выхватывая пистолет. В это
время послышались выстрелы, сопровождаемые оглушительным грохотом.
Теоретически считается, что металлические двери, оборудованные сейфовыми
замками, вскрыть невозможно ни при каких обстоятельствах. На это жалуются
спасатели и пожарные, которые не могут попасть в квартиры и спасти запертых
там людей. Для группы захвата "Эгиды", а стало быть "Добрыни" такой проблемы
не существовало. Они справлялись с любой дверью за пять - десять секунд.
Изнутри раздались одиночные выстрелы, затем раздался голос Саши
Привалова:
- Всем лежать! Руки за головы!
Самарин вошел в квартиру. Трое бритоголовых качков лежали на паркетном
полу гостиной. Их держала под прицелом Мила Баркова. Но не они интересовали
Самарина. Он искал глазами тетю Паню. В гостиной ее не было. Дмитрий
бросился по комнатам. Квартира была обставлена с большим вкусом.
Апполинарии Сидоровны не нашлось ни в спальне, ни на кухне, ни в
библиотеке. "Хирургический кабинет! - сообразил Самарин. - Наверняка рядом с
ванной", - почему-то пришло ему в голову. - Рядом с водой".
И действительно, возле двери в ванную комнату имелась еще одна, плотно
обитая снаружи. "Чтобы во время операции ничего не беспокоило", - понял
Самарин. Сейчас это было как раз на руку. Он бесшумно подошел к двери и
толкнул ее. Запертая дверь не поддалась, но его заметили. Дмитрий едва успел
отскочить в сторону, когда из-за двери раздался выстрел. Пуля прошла
насквозь, значит, дверь под обивкой была обычной, деревянной.
Можно было бы выстрелить в замок и открыть дверь, но внутри его ждали.
Стоя за косяком с пистолетом наготове, Дмитрий снова дотянулся до дверной
ручки.
В ответ раздались выстрелы, а затем голос:
- Еще сунешься, из бабки мозги выбью.
"Значит, Апполинария жива", - понял Самарин.
Значит, нужно действовать осторожно.
Внезапно дверь распахнулась - и в проеме показалась тетя Паня в съехавшем
набок платке. Высокий носатый мужик прижимал дуло пистолета к ее виску. Он
был совсем не похож на обычных качков с бритыми затылками, которыми сейчас
занималась группа захвата. В его лице читалась не тупая агрессия, а
осмысленная ненависть, ярость и желание жить.
Он резко подтолкнул тетю Паню вперед, и она поддалась, как большая
тряпичная кукла. "Неужто опоздали?" - пронеслось в голове у Самарина, но
словно в ответ его мыслям Апполинария издала слабый стон. По-видимому,
носатый ее оглушил, когда услышал, как крушат дверь квартиры.
- Освободить проход! - приказал носатый. - Или я стреляю.
Саша Привалов, Мила и Петя Сидоров молча смотрели на преступника. Одно
неосторожное движение - и женщина будет убита.
- Бросить оружие! - приказал носатый. - Быстро.
Самарин покосился на бритоголовых шестерок. К счастью, те были закованы в
наручники. Не входя в гостиную, он остался в коридоре вне пределов видимости
для преступника.
Мила Баркова, Петя Сидоров и Саша Привалов опустили оружие. Носатый,
продолжая прикрываться пожилой женщиной, как щитом, не спуская полного
ненависти взгляда с бойцов группы захвата, медленно двигался по направлению
к двери. Резко отбросив тетю Паню в сторону, он прыгнул к двери, успев
захлопнуть ее за собой Через полсекунды Петя Сидоров выпрыгнул на лестницу.
Раздались сухие хлопки. Как и следовало ожидать, бандит бросился не вниз,
в закрытое пространство двора-колодца, где его уже поджидал Андрей
Кириллович, а наверх, в надежде выбраться на чердак.
Саша Привалов и Петя Сидоров бросились за ним, а Самарин склонился над
тетей Паней.
- Апполинария Сидоровна, вы слышите меня? Пожилая женщина открыла глаза.
- Помните, я к вам приходил? Я следователь из прокуратуры, вы меня
узнаете? Тетя Паня кивнула.
- Вы можете говорить?
- Вы же сами видите, может она говорить или нет, - прокомментировала Мила
Баркова. - Дайте ей воды, в кресло посадите.
Самарин перенес тетю Паню в библиотеку и усадил в роскошное широкое
кресло, налил воды. Она сделала несколько глотков, затем тяжело вздохнула.
- Апполинария Сидоровна, вам нет смысла меня обманывать. Я знаю, что
Барханова нет в Петербурге. Молчите, я буду рассказывать, а вы кивайте, прав
я или нет.
Тетя Паня кивнула в знак согласия.
- Валентин Петрович не хотел, чтобы об этом кто-нибудь узнал, а потому
разработал такой план. Когда ему звонили, вы брали трубку и просили
перезвонить через некоторое время. Затем вы звонили Барханову по спутниковой
связи, предупреждали, чтобы он был готов к разговору, а затем соединяли его
с тем, кто звонил. У собеседника создавалось впечатление, что Валентин
Петрович здесь. Так, Апполинария Сидоровна?
Пожилая женщина кивнула и произнесла слабым голосом:
- Тока не знаю про спутник-то. Он про это не сказывал.
- Это неважно. Вы ему звонили по сотовому телефону. Но не по обычному с
проводом, а по трубке, так? Тетя Паня кивнула.
- Он уехал на следующий день после гибели у вас во дворе бомжа, надевшего
его пальто. В тот же день отправил за границу Любу Борскую, медсестру.
- Про
...Поділитися у соцмережах
