Жанр: Боевик
Охота на Скунса 1-2.
...- Это не за тобой, за мной приходили.
Нужен ты им... Но я разобрался Проболтавшись в поездах, Геннадий даже
успел к нужному часу вернуться на свой пост у "Русского медведя"
Эта встряска помогла ему заново обдумать свою жизнь Новая ничего хорошего
не обещала. Нужно было осваивать другие орбиты или возвращаться домой.
Здешняя халява давала примерно то же, что и брежневский социализм, - жрачку
без напряга, жилье и свободу ездить туда-сюда по Европе. Но не больше. Тогда
же он и прочитал про убийство двух магнатов, которые его подставили с
помощью собственного банка.
Глава 16. Семейные посиделки
- Что ты такой смурной? - спросила Штопка, когда аккуратно завернутые в
газету и три пакета останки собачки были уложены в морозильную камеру.
- С чего веселиться-то?
- Пока вас не было, звонила Агния, они с Глебом обещали зайти.
Собираются в Усть-Нарву, между прочим. Там будет какой-то съезд или
конференция журналистов стран северо-западной Европы. Шведы, эстонцы,
латыши. Вот и ее пригласили.
- Ну, слава Богу. Я рад за нее.
Чак внимательно наблюдал за хозяевами и внезапно совершенно отчетливо
кашлянул. Настоящим собачьим кашлем.
Самарин и Штопка застыли в ужасе. Чак кашлял, и теперь это, увы, не
казалось.
- Завтра же поеду к ветеринару, - сказала Штопка, - Придется лекцию
пропустить, ну ничего, студенты отдохнут.
- Знаешь, за те деньги, которые тебе платят, ты можешь появляться раз в
месяц, не чаще. Я вообще не понимаю, что ты там делаешь...
- Знаю, - перебила Дмитрия Штопка, - могу то же самое сказать и о тебе.
Меня вообще восхищает наша страна. Сколько народу работает бесплатно или
практически бесплатно! Институты, школы, больницы. Как ты думаешь, можно
было бы на Западе набрать целый штат университетских преподавателей, которые
все поголовно будут работать бесплатно? Я что-то сомневаюсь.
- Но лекцию можно пропустить без зазрения совести, - закончил Дмитрий.
- Я правильно понял твой оправдательный монолог?
- Ну, ты и зараза, - покачала головой Штопка и снова посмотрела на
собаку. - Бедный ты мой песик, что это ты вдруг закашлял? Прав был тот тип в
шляпе.
- Что за тип? - насторожился Самарин, совершенно забывший, что он уже
слышал об этом.
- У тебя какое-то избирательное внимание, ты не замечал? - сказала
Штопка. - Ты в курсе, я же говорила, что собака кашляет.
- Говорила, - согласился Дмитрий, - но ни о каком типе в шляпе ты не
упоминала. Кто это?
- Ты ревнив, как турок, - засмеялась Штопка.
- Понятия не имею, насколько ревнив турок, но ему далеко до меня!
- Я и вижу. Ну, хорошо, не буду тебя мучить.
Штопка снова рассказала о странном человеке в шляпе.
- Какой-то он не от мира сего. Колдун...
- Скорее всего, опытный ветеринар, вот и все. Обратил внимание на собаку.
Ничего загадочного.
- Ну, может быть, - согласилась Штопка, оставшись, впрочем, при своем
мнении.
Вскоре пришли сестра Дмитрия Агния с мужем Глебом. Когда они появились,
Штопка не могла уже в который раз не подумать о том, что все-таки они очень
смешная пара - конечно, с художественной точки зрения.
Агнесса - невысокая полноватая розовощекость, а Глеб, напротив, - тощая,
сутулая бледность. Что, впрочем, не мешало им быть совершенно счастливыми
вместе.
- Добрый вечер, - глуховатым голосом сказал Глеб.
- Митенька! Леночка! Чак, собачка моя хорошая! - Агнесса бросилась
целовать всех по очереди, как всегда все преувеличивая.
Как приятно встречаться с сестрой, когда она живет отдельно! Даже когда
она начала рассуждать о голубых кровях и степени благородства происхождения
Самариных и Пуришкевичей (Пуришкевичем был Глеб), Дмитрий больше не ощущал
того дикого раздражения, какое испытывал от этой тематики раньше, когда они
с сестрой жили под одной крышей.
- Теперь, - вдохновенно продолжала Агнесса, - "Самарина" - это мой
литературный псевдоним. Я же не могу подписывать статьи "Агния Пуришкевич",
читатели меня знают как Самарину. И вообще такое имя годится разве что для
газеты "Завтра". А в жизни я, разумеется, взяла фамилию мужа. Не понимаю
женщин, которые держатся за свою. По-моему, это просто поза: мол, я хоть и
замужем, но сама по себе. И вообще, это означает, что они выходят замуж без
серьезных намерений.
Глеб, улыбаясь, смотрел на супругу.
"Интересно, - подумал Дмитрий, - а если бы фамилия Глеба была Пронькин?
Она бы с такой же готовностью взяла фамилию мужа? Или вообще бы за Пронькина
замуж не пошла? Трудновато было бы доказать, что это благородная фамилия. А
впрочем, кто ее знает..." После событий прошлого года Дмитрий пересмотрел
свое отношение к сестре. Он уж думал, что она никогда не выйдет замуж.
Удивляло и еще одно: интересно, как она умудряется уживаться со свекровью.
Сам Дмитрий был убежден, что с его сестричкой ужиться не мог бы и ангел.
- А мы с Глебом уезжаем на неделю в Усть-Нарву!
- Теперь это место называется Нарва-Йисуу, - заметил Дмитрий. - Нужно
уважать права эстонского народа.
- Традиционно по-русски этот город называется Усть-Нарва! - с вызовом
заметила Агнесса. - Мы же не называем Пекин Бейджином, хотя по-китайски
правильно будет именно так.
- Видишь ли... - начал кипятиться Дмитрий.
Штопка и Глеб переглянулись. Обычная встреча брата с сестрой. Всякий раз
все тот же сценарий. Пять минут - и они уже сцепились. Просто непонятно, как
они жили вместе все эти годы.
- Как Гера? - спросила Штопка Глеба, оставив брата и сестру спорить о
загадках топонимики.
- Прекрасно. Мы, кстати, хотим ее взять с собой. Мы узнавали, можно
приехать с собакой, если маленькая.
- Надо же, до чего дошла демократия! Раньше мне бы и в голову не пришло
даже узнавать, можно ли приехать с собакой. Хоть с большой, хоть с
маленькой!
- Тлетворное влияние Запада. В Москве теперь даже в метро можно с собакой
ездить.
- Поразительно! А у нас Чак покашливает. Говорят, плохой признак, завтра
поведу его к ветеринару.
- Может, лучше на дом вызвать...
- А я тебе говорю совершенно о другом! - донеслось до них. Дмитрий явно
превышал тон, допустимый для светской беседы. - Тогда зови Стокгольм
Стекольной, а Осло Христианией!
- Не пойму, - отвечала Агния с ядовитой иронией, - ты же в Рим
собираешься, а не в Рому и в Париж, а не в Пари. Вот что удивительно!
Топонимика явно не требовала человеческих жертв, и Штопка поспешила
вмешаться:
- А что, мы в Париж собираемся? Митька, это было бы здорово!
Остановимся у Анны Бошан!
- Да, только нужно до отпуска дожить, - сразу же пришел в себя Самарин.
- Обещали же в январе.
- Теперь неизвестно, после убийства Савченко. Наша верховная власть взяла
дело под личный контроль.
- Серьезно? - спросил Глеб. - И что это значит? Я имею в виду, в чем это
выражается?
- Да ни в чем. Будут по телефону названивать, нервы трепать. Бумажек
вагон писать придется. А так... Отпуск могут задержать. Только и всего. Да
ты что, нашей системы не знаешь?
Глеб систему знал даже слишком хорошо.
- Значит, тебе и Савченко поручили? - Агния уже забыла и Стокгольм, и
Стекольну. - Сегодня я была на пресс-конференции Новосельской и спросила ее
об убийстве Савченко. Он был настоящий бандит, вы же знаете! Таких убирать
нужно. Сначала нажился на пенсионерах, которые несли ему последние крохи.
И, заметьте, о нем все как-то сразу забыли. Ему удалось все свалить на
Бориса Бельды, а начинали-то они вместе! Теперь угодил в скандал вокруг
Вашингтонского банка. Я слышала от очень знающих людей, что вот этот его
фонд, как он там называется... "Отечество в опасности"... Нет, это
политический блок, который его выдвинул. Тоже неплохо бы с ним разобраться.
А фонд называется "Мое отечество". Так вот, компетентные люди говорят,
что этот фонд - просто прачечная.
- Как это? - не поняла Штопка. Дмитрий и Глеб расхохотались.
- Ничего смешного, - недовольно заметила Агнесса. - Отмывал он денежки
через него, вот и весь смех. Большие деньги через него проходили, между
прочим. Так что мое мнение: угробил этого Савченко кто-то, и слава Богу,
одной мразью меньше. Жалко, что не всех их перебили, а то дышать бы легче
стало.
- Это твое мнение, - перебил сестру Дмитрий. - Ты мнение Новосельской
изложи. Твое мы знаем.
- При чем здесь ее мнение? - Агния пожала плечами. - Что она может на
пресс-конференции сказать? Она же умный человек. Сказала то, что обычно
говорят в таких случаях. Что, мол, Савченко был нехороший человек, но и
убивать нехорошо. Нужно все решать правовыми методами.
- Но это в принципе верно, - сказала Штопка, - ведь если мы можем убивать
тех, кто нам не нравится, значит, и они тоже имеют полное право убивать нас.
Мне не нравится, когда меня убивают.
Дмитрий взглянул на нее так, будто умолял: "Не продолжай!" Все слишком
хорошо знали, что скрывается за этими словами.
- Все это очень красиво на словах, - заметила Агнесса. - Цивилизованное
общество, правовое сознание, достойное существование. Да нет его, этого
правового сознания. И такие, как Савченко, будут править бал!
- Да что там Савченко, - мрачно вставил Глеб. - Его хозяева.
- Именно! - продолжала Агния. - Он в данном случае пешка, подставное
лицо. Получается, они могут поступать с нами, как угодно, потому что ИМ
закон не писан, а мы должны все делать в рамках законности. Вот они и будут
давить нас, как тараканов.
- С волками жить - по-волчьи выть?
- Именно!
- Но есть опасность самому превратиться в того волка. Штопка решила
перевести разговор на другую тему:
- А Новосельская вообще как, понравилась? Я давно заметила, если человека
видишь в реальной жизни, от него другое впечатление остается. Даже с
артистами. Казалось бы, сто раз видел на экране телевизора, а потом увидел
на сцене - совершенно другое дело.
- Ничего удивительного, - пожала плечами Агния. - Энергетика.
Телевизор ее передать не может, а настоящий актер, когда он выходит на
сцену, наполняет своей энергией зал. Большой актер - тот, у кого это
получается. Шаляпин, например, был почти гипнотизер. Сейчас мы слушаем его
пластинки и понять не можем - почему от него с ума сходили?
- Так ты про Новосельскую.
- Она очень мне понравилась. Умная, толковая. И главное: умеет
формулировать свои мысли четко и определенно. Смотришь на нее и понимаешь:
она действительно честный человек. Вот таких только и следовало бы пускать в
политику. Людей с честными лицами. Кстати, я тебе не сказала самого
главного. В Усть-Нарву, или как там ты ее называешь, из всего Петербурга
пригласили только меня и Бориса. С семьями. Вот так. Ты и не знал, какая у
тебя сестра знаменитая.
- Алю сегодня по телевизору покажут, - вставил Глеб, - в материале о
пресс-конференции.
Дмитрий посмотрел на него с удивлением. Да уж, точно муж и жена - одна
сатана.
- Давайте посмотрим, - сказала Штопка, чтобы погасить разногласия.
Чак не принимал участия в споре о правовом государстве. Он чувствовал
себя неважно и тихо лежал на своем коврике.
Даже после нескольких гостей остается куча грязной посуды.
- Ненавижу, когда мужики заняты бабским делом, - отклонила Римма
предложение Саввы помочь ей с уборкой и мытьем посуды. - Тебе дали письма с
фотографиями, вот и изучай.
Она собрала часть грязной посуды и унесла на кухню. А когда вернулась за
новой партией, спросила:
- Ну что, нет там твоей женушки?
- Пока нет, - отозвался Савва.
- А вообще-то жена у тебя была? Ты все-таки напрягись, вспомни? Может,
искать и не нужно. Будешь ты у нас молодым и неженатым.
- Я не помню, Римма Семеновна.
Рассказывать про сны, которые преследуют его время от времени, не
хотелось.
- Нет, у такого красивого мужика, не может быть, чтобы не было. Ну что ты
смущаешься-то! Мне бы такого Бог послал вместо этого кошкореза!
- Олег Глебович - очень хороший человек. И вы тоже - замечательная
женщина, Римма Семеновна. Просто вы не подходите друг к другу.
- Да? А медики уверяют, что любой мужчина может подойти любой женщине.
Она унесла на кухню следующую партию посуды, оставив недопитую бутылку
шампанского и несколько фужеров. Но через несколько минут появилась вновь.
- Слушай, а что это ты меня на "вы". Даже неприлично как-то. Я - тыкаю, а
ты - все "вы" да "вы". Тебе сколько лет? - Она спросила и тут же, увидев
растерянность на лице Саввы, засмеялась. - Никак не могу усвоить, что ты все
забыл.
Она подошла к нему ближе и положила теплые, мягкие ладони ему на плечи.
- Ну-ка повернись. Так. Еще повернись. Савва послушно повернулся.
- Нет, ну тридцать-то лет тебе точно. Или больше. По крайней мере, не
меньше. Слушай, а давай мы с тобой на брудершафт выпьем, и уж тогда точно
можно не "выкать". - Она налила шампанское в фужеры.
- Я же не пью вина, Римма Семеновна! - взмолился Савва.
- Один-то раз можно?! Если женщина просит.
- Я лучше воды...
- Ну, один только раз.
- Римма Семеновна, я не могу!
- Ой, Савва, с тобой один смех! Такой мужик, и чтоб не пил! Ладно, вот я
тебе воду наливаю, смотри. Но только, чтобы после брудершафта честно
поцеловаться!
По ее команде они сплели руки, потом выпили: он - воду, она - шампанское.
- Теперь говори, мне "ты". Просто произнеси: "ты".
- Ты, - выговорил не сразу Савва.
- Ну, видишь, получилось! Получилось же! Все вас учить нужно. - И она
захлопала в ладоши. - Чур, я тебя целую! Ладно? А ты меня обнимаешь - вот
так и вот так, понял? - И она взяла его руки, одну положила на свое
полуобнаженное плечо, вторую на спину. - Господи, ты что, женщин никогда не
обнимал, что ли? Давай, делай это по-мужски. А я тебя буду целовать. Я жутко
целоваться люблю! - Она звонко, игриво рассмеялась, потом добавила:
- Целоваться положено в губы И. обхватив Савву за шею. она крепко, как
мощный пылесос, впилась в него губами.
- Ой, ну тебя, у меня даже голова закружилась, - произнесла она,
оторвавшись. - У тебя кроме жены женщины были? В смысле сексуального опыта?
Савва растерянно пожал плечами.
- Ну мужик! - восхищенно проговорила Римма. - Даже этого не знает. -
Слушай, Савенок, мы же взрослые люди, ну что мы, правда, как дети! На фиг
эту посуду, я иду в душ и сразу ляжем, ладно? Остаться вдвоем с мужиком и не
переспать с ним - это просто аморально!
В гимназии, где преподавала биологию Ольга Васильевна, протекла крыша.
Возможно, люди, сбрасывавшие недавно снег, делали это чересчур усердно
или сама она прохудилась от времени, но в нескольких классах на верхнем
этаже потолок покрылся быстро набухающими грязными пятнами, а потом началась
настоящая капель. Так что пришлось подставлять ведра и организовывать
специальное дежурство. Понятно, что учебный процесс сорвали. Их гимназия,
которой гордилась Академия наук, о которой мечтали одаренные школьники всего
города, и так перегружена - занятия шли в две смены, даже пришлось ввести
нулевой урок.
Растерянного директора футболили из одной инстанции в другую. Бюджет на
этот год был исчерпан, а в плане на следующий строительство нового школьного
здания не предусматривалось.
- Ищите спонсора, - давали всюду бесполезный совет.
А то они сами не знали про спонсора.
Эту проблему Ольга Васильевна и обсуждала с Петром Владимировичем по
дороге с уроков. Было скользко, на ее итальянских сапожках были высокие
каблуки, и, чтобы не грохнуться, Ольга взяла собеседника под руку.
Ольга Васильевна педагогического образования не имела, она была биологом,
ведущим специалистом в академическом НИИ. Но однажды в городе образовался
коллектив энтузиастов, мечтавший внедрить в российскую школу с помощью
современных методов обучения самые что ни на есть новейшие
научно-естественные знания. Это был год, когда в стране осуществлялись самые
на первый взгляд безумные проекты. Их проект осуществился тоже - им даже
здание дали. Правда, довольно обветшалое и замызганное. И все лето они
приводили его в более или менее приличный вид. Работали за поломоек,
стекольщиков, электриков, штукатуров и маляров.
Муж Ольги Васильевны тогда очень на нее обиделся, Он как раз ушел из
инженеров в собственный бизнес и настаивал, чтобы она, раз уж оставила свой
высокоученый институт, закончила бы в темпе бухгалтерские курсы. Ему срочно
был нужен бухгалтер, которому он бы мог доверять.
- Во всех частных фирмах муж - генеральный директор, жена - главный
бухгалтер, - убеждал он.
Но она оставила лабораторию ради иного дела. Через год их школу стали
восхвалять, а спустя несколько лет - травить. Им довольно долго удавалось
отбиваться, ведь именно их школа поставляла городу основной контингент
победителей всероссийских и международных олимпиад и вела совместно с
академическими институтами вполне серьезные научные разработки.
Но чем дальше, тем становилось хуже. Получалось, что руководители
районного и городского управления образования менялись один за другим, и
каждый следующий, как будто специально, обладал все меньшим энтузиазмом по
отношению к непростой школе.
- Оля, это нормальная ситуация. Давно известно, что, например, в армии в
мирное время прославленных боевых генералов вытесняют бездари. Их так и
называют "генералы мирного времени". Так же и с нами. Нынешней власти нужны
не талантливые энтузиасты, а послушные исполнители. Это нужно понять и
спокойно делать свое дело.
Они шли, беседуя, к автобусной остановке, как вдруг столкнулись с мужем
Ольги.
Она сначала даже образовалась, не прилив значения его кривой ухмылке -
Гена! Познакомьтесь, это мой муж, Геннадий Алексеевич, а это - мой коллега,
Петр Иванович, - представила она их друг другу.
Петя протянул руку для приветствия, но Геннадий свою демонстративно не
подал. И ухмылка у него была не ироническая, а скорее нервная, даже губы
дрожали.
- Значит, вот как? Значит, мне не зря говорили!.
- Геннадий! - попыталась одернуть его Ольга Васильевна. Но он ее не
услышат - Ну прямо как в анекдоте про мужа в командировке.
Мимо шли дети из их школы, кто-то оглянулся, а Геннадий, неожиданно
подмигнув Петру Ивановичу, спросил:
- Ну, и как она в этом деле - ничего?
Губы его затряслись.
- Если бы вы не были мужем Ольги Васильевны, я бы влепил вам сейчас
звучную пощечину, - проговорил медленно и четко Петр Иванович. - Я советую
вам немедленно уйти с дороги, тем более, здесь наши ученики, а вечером как
следует извиниться перед женой.
Странно, но Геннадий неожиданно послушался. Он повернулся и побрел,
пошатываясь, между домами.
- Боже мой, какая гадость! - негромко проговорила Ольга, закрыв лицо
руками и отвернувшись к стене дома, у которого они остановились, - Идите,
Петя, я приду в себя и потом поеду.
Галина Николаевна вышла из машины. Ноги были как свинцовые, хотя с чего
бы? Вроде сидела весь день, а ноги как у продавщицы после рабочего дня. Ну
да ладно, назвался груздем... Раз пошла в политику, теперь поздно
жаловаться, в том числе и на усталость.
Запись на телевидении для утренних новостей прошла успешно. Измучил ее
разговор в типографии. Человек, отвечающий за соблюдение графика выпуска
печатной продукции, крутился, как уж на сковородке, пытаясь объяснить,
почему именно ее материалы задерживаются. Было достаточно очевидно, что ему
заплатили, да и в конце концов, ей было безразлична честность этого
человека, ей только нужно было, чтобы завтра все было сделано. Обещание она
получила, но вот сдержат ли его - неизвестно.
Тимур решил проводить ее до дверей.
- Поезжайте домой, Тимур, кому я нужна! Я в войне мафиозных структур не
участвую, - смеялась Новосельская. - Я для киллеров интереса не представляю.
- Алена Ветлугина тоже не представляла, - заметил Тимур.
- У меня другие сведения, - подняла брови Галина Николаевна, - Насколько
я знаю, ее убили за деньги, причем немалые. Делили доход от рекламы на
телевидении. А я и к телевидению отношения не имею. Наши политические
противники и так знают, что мы получим свои пять процентов.
Так что я могу ходить спокойно. Мне охрана не нужна.
- Но я просто обязан вас довести до дверей.
- Хорошо, Тимур, давайте найдем паллиатив, как говорится. Вы провожаете
меня до арки, а там уже я сама. Если хотите, можете постоять и посмотреть,
как я пересеку двор. Ну что, договорились?
- Вообще-то я бы довел вас до дверей...
- Тимур, этот спор продолжается уже не первый день. Если уж очень
хочется, можете мне позвонить и узнать, что я благополучно пью чай.
Тимур пожал плечами.
- Сегодня очень поздно, обычно мы раньше возвращались.
- И поэтому было опаснее.
- Наоборот...
- Жить вообще вредно. Жизнь всегда кончается смертью. Кстати, знаете ли
вы, какая профессия самая опасная в мире? Глава государства. Их по
статистике убивают чаще всего. Ну ладно, долгие проводы - лишние слезы.
Это были последние слова, которые произнесла в своей жизни Галина
Николаевна Новосельская. Она быстро перешла темный двор с черными руинами
фонтана, украшавшего его когда-то, а теперь, напротив, придававшего двору
совершенно запущенный вид. Галина Николаевна думала о Кирилле, которому
приходится почти каждый вечер сидеть дома в одиночестве. Вспомнилось
почему-то: "Опасайтесь выходить на болота после наступления темноты, когда
силы зла властвуют безраздельно".
Сильный порыв ветра закачал деревца у руин, срывая с ветвей последние
мертвые листья, и Галина Николаевна испугалась. Не так, как политик боится
за будущность России, не как бомж боится замерзнуть холодной ночью. Тот
страх рационален. Ее же внезапно охватил безотчетный первобытный ужас, не
имеющий ничего общего ни с разумом, ни с рассудком. Наваливалась жуть.
Галина Николаевна ускорила шаг, осталось пробежать мимо арки, ведущей в
следующий двор-колодец, и нырнуть в спасительную дверь подъезда с кодовым
замком. Вот и черная дыра арки. Где-то там, в следующем дворе тускло светит
лампочка, но пространство под аркой залито глухой тенью. "Господи, нервы
совсем никуда", - подумала Галина. И тут до нее донесся звук. Странный,
совсем не тот, какой ожидаешь услышать в городе темной ночью. Какое-то
большое животное отряхивалось, как будто только что вылезло из реки. Его
скрывала тьма подворотни, но теперь Галина была совершенно уверена: она не
ослышалась. В кромешной мгле ее ждало что-то жуткое. Не реальный киллер,
который тоже страшен, но он понятен, он человек. Здесь же было что-то из
области потустороннего и необъяснимого. Галина прибавила шаг и почти перешла
на бег.
- Галина Николаевна, у вас все в порядке? - раздался сзади голос Тимура.
Оказывается, он все еще стоит и смотрит, как она переходит двор. Он заметил,
что она побежала, и потому окликнул ее.
Страх сразу отпустил. Ну, что она в самом деле? От какого-то шороха в
подворотне готова в обморок упасть. Галина повернулась и помахала Тимуру -
иди, мол, все в порядке и успела заметить, как помощник двинулся к машине,
рассудив, что ей осталось до парадной каких-то метра три. И тут из темноты
подворотни послышалось ворчанье. Он был там, сомнений не оставалось,
огромный и свирепый. И он пришел сюда за ней.
Опасайтесь выходить на болота...
Галина рванулась вперед, но сзади к ней уже неслась огромная черная тень.
Женщина успела обернуться, чтобы встретить опасность лицом к лицу.
Перед ней мелькнуло огромное покрытое шерстью тело, оскаленный рот с
желтыми клыками, налитые кровью глаза. Галина пыталась заслониться от
чудовища рукой, но громадный пес подпрыгнул и всем весом навалился на нее,
сбивая с ног. Несколько секунд человек и зверь боролись в полном молчании,
потом Галина закричала:
- Тимур!
Он ведь еще не успел уехать, даже не дошел до машины.
Собака с рычанием схватила ее за горло, и следующий крик захлебнулся,
превратившись в хрип.
Подбежавший Тимур увидел только, как огромный черный пес продолжает
терзать тело мертвой женщины, а из зияющей раны на горле хлещет алая кровь.
Услышав шаги, пес повернулся к человеку. Тимур почувствовал, что волосы в
буквальном смысле встали дыбом у него на голове. Повернувшись, он бросился
бежать из двора на набережную. Больше всего это было похоже на страшный сон,
когда бежишь, а ноги стоят на месте, пытаешься крикнуть и не можешь. Тимур
не замечал, что давно уже кричит дичайшим голосом.
Пес кинулся на него сзади и повалил. Тимур упал ничком, инстинктивно
понимая, что необходимо защитить шею. К счастью, было холодно, и воротник
его дубленки был обернут шарфом. Собака остервенело рвала одежду, стараясь
добраться до тела. Тимур почувствовал острую боль в плече. Силы были
неравными, и если никто не придет на помощь...
Послышался шум автомобиля, через несколько секунд раздались выстрелы.
Рычание пса перешло в жалобный визг. Еще выстрел. Визг прекратился, и
зверь затих, продолжая лежать на спине Тимура.
- Жив? Вставай! Ну и псина! Прям Баскервилий! А покусал-то как! Во, блин,
дает! Зверюга!
Обычная милицейская речь казалась музыкой. Чьи-то руки помогли Тимуру
подняться.
- Кровища-то как хлещет. Сейчас скорая придет, вызвали уже по рации.
Держись.
- Там, - сказал Тимур, - во дворе...
Говорить было трудно, голос не слушался, пропадал, все вокруг словно
покрылось пеленой.
- Крови много потерял, - услышал он как сквозь вату. - Не перетянешь
никак, после покусов-то.
- Там, - из последних сил ска
...Поділитися у соцмережах
