Жанр: Боевик
Мороз по коже
...инет и попросил гостя зайти.
Невысокий мужчина лет шестидесяти, седовласый с глубокими залысинами,
неприглядной внешности вошел в просторный кабинет, похожий на профессорскую
библиотеку. Его одежда, сшитая в подпольных цехах вьетнамцами и ими же
проданная на вещевом рынке, лишь подтверждала выводы элегантного адвоката с
утонченным вкусом, костюм которого стоил не дешевле квартиры нового посетителя.
— Присаживайтесь, уважаемый,— он указал на шикарное кожаное кресло в
центре кабинета, где стояли еще два таких же вокруг журнального столика со
стеклянной крышкой.— Как вас зовут?
— Сердюк Роман Семенович.
— Рад познакомиться. Чем вы занимаетесь, Роман Семеныч?
— Майор в отставке, бывший подрывник, другими словами, диверсант. Сейчас в
отставке, занимаюсь мелким ремонтом автомобилей. Не бедствую, во всяком случае.
Гордый мужик, отметил Гельфанд, и во взгляде есть твердость. Теперь, когда
он сидел напротив и всматривался в лицо собеседника, он подумал о том, что
глаза этого человека не соответствовали всему остальному, будто приделаны.
Умные, проницательные и наполнены какой-то необъяснимой решимостью.
— Меня зовут Зиновий Данилович. Не буду вас томить пустыми вопросами.
Скажите мне, что вас привело в нашу фирму?
— Я приезжал вчера в юридическую консультацию и все выложил вашему
коллеге. Он мне вообще ничего не посоветовал, а отвел к вам, но вас вчера я так
и не дождался. Пришел сегодня утром, сидел в приемной полтора часа. Теперь
отвечаю на ваши вопросы, вместо того чтобы
услышать ответ на свой.
— Давайте разберемся с вашей проблемой, я этого и хочу. Забудьте о
формальностях.
— Хорошо. У меня жену украли, среди бела дня. Я пошел в милицию, а мне
заявили, чтобы я приходил по истечении трех суток.
— Вы уверены, что ее похитили, или это ваше предположение?
— А зачем ей врать-то?
— Минуточку, не торопитесь. Давайте все по порядку — когда, где и каким
образом.
— Все это я уже рассказывал вашему сотруднику...
— Вы меня извините, он мне не успел ничего пересказать. Я только сейчас
приехал в офис. Мне кажется, нет смысла вызывать сюда Тимура Сергеевича и
выслушивать его, когда вы сами сидите здесь. Наберитесь немного терпения.
Начнем все сначала.
— Ладно. Позавчера вечером мы с женой пошли по магазинам. На улице
Вяземского, когда мы вышли из овощного, я ей сказал:
Иди к машине, а я сейчас
загляну В винный, куплю маленькую
и вернусь
. Она с сумками пошла к машине, а
я за чекушкой. А там очередь как назло, минут семь стоял. Подхожу к машине,
сумки стоят на капоте, а жены нет. Я туда-сюда, ее нет. Рядом автобусная
остановка. Вижу, женщина какая-то от нее отошла и ко мне подходит.
Вы,—
говорит,— женщину ищите? Она ждала вас у машины, сумки на нее поставила. А
потом подъехала какая-то черная иномарка, из нее выскочили двое кавказцев,
схватили ее под руки, запихнули в машину и увезли
. Ну я сломя голову рванул
следом. Она мне сказала, что они в переулок свернули. Мотался кругом минут
сорок, пока не понял, что ловить уже некого. Вернулся к остановке, ни жены, ни
той женщины. Я поехал домой, думал, она вернулась, спутали что-то черножопые.
Ну кому нужна баба пятидесяти пяти лет? Дома ее не оказалось. Ждал до утра.
Глухо. Утром пошел в милицию. Они меня отшили, требовали свидетельницу, а где
ее взять? Скоро двое суток, как жены нет. Возвращаюсь домой, смотрю телефонный
определитель. Никто не звонил. И что мне теперь делать? Где правду искать?
— Прямо скажем, вопрос ваш не относится к адвокатской практике, но
попробуем разобраться по-человечески. Скажите, Роман Семеныч, у вас в последнее
время были конфликты с лицами так называемой кавказской национальности?
— Я их на дух не перевариваю! В прошлом году мой приятель отказался одному
из таких машину чинить. Так они его гараж спалили. Зверье! Живут здесь как
хозяева, а мы все терпим. Попробуй в Баку или Ереване открыть свою точку!
Быстро пришьют или вышвырнут, а у нас все можно. Русским только места нигде не
хватает.
— С кем вы конфликтовали в последний раз?
— Не помню. С неделю назад возле метро
Щелковская
покупал я клубнику.
Она мне гниль сыплет. Русская баба торговала. Я ей говорю:
Ты что мне кладешь?
С витрины возьми, а не из ящика мятую запихивай
. Она в штыки:
С витрины не
торгую!
Слово за слово, тут черножопый подходит. Двух слов по-русски связать
не может, а лезет, в грудь толкать начал. Ну я ему и высыпал пакет на башку да
еще примял малость для сочности. Тут еще двое подбежали. Ну я хватанул ящик с
бананами и помахал немного. Менты тут как тут. Меня же и забрали. Акт
составили, платить заставили. Они же все куплены там. Думаю, если это их рук
дело, то мой адресок им в ментуре дали.
— Вполне возможно. Только вам самому ничего делать не нужно. У меня есть
друзья, надежные люди, они разведают обстановку. Вы им издали покажите точку,
где произошел конфликт. Остальное за вас сделают.
— Мне бы жену вернуть. Денег-то у меня нет, а вот машина моя дорого стоит,
коллекционный экземпляр. Мне за нее немало предлагали. Двадцать первая
двухцветная
Волга
шестьдесят восьмого года в идеальном состоянии.
— Не думайте о деньгах. Вы обратились в нашу бесплатную консультацию,
значит, денег с вас не возьмут. Это неважно, что я сам буду заниматься вашим
вопросом. Все, что от вас требуется, так это зарегистрироваться у Анны Палны,
моего секретаря, обычная формальность. На вас заведут карточку и оставьте свой
телефон. Мы вам позвоним завтра, а сегодня посидите дома и никуда не ходите.
Дверь не открывайте и лучше пригласите к себе своего приятеля и проведите вечер
в его компании. Если они не требуют выкупа, значит, не все еще сделали. В любом
случае конечная цель вы, а не ваша жена и не деньги. Эти люди очень злопамятны.
Они обиды не прощают.
— Попадись они мне, головы поотрывал бы.
— Еще успеете. Наберитесь терпения. Ящиками размахивать — не лучший способ
борьбы с организованной структурой. Врага надо изучать, понимать, предвидеть
его шаги и действия и только тогда расставлять капканы.
А сейчас вам лучше всего успокоиться и привести нервы в порядок. Сгоряча
только дров наломать можно. Идите, Роман Семеныч, и ждите нашего звонка. А в
милицию обращаться бесполезно. Они ваше заявление потеряют. Лишний висяк никому
не нужен.
Мягкий, вкрадчивый и убедительный тон адвоката действовал успокаивающе.
Клиент немного размяк.
— Договорились. Я буду ждать вашего звонка.
Клиент ушел. Гельфанд подошел к окну и ждал. Он видел, как через десять
минут вышел Сердюк и сел в машину. Старая
Волга
действительно выглядела
шикарно — бежевый верх, вишневый низ, хромированные колпаки и множество
никелированных прибамбасов, начиная от оленя на капоте и кончая бампером.
Гельфанд вышел в приемную.
— Анна Пална, карточку завели?
Она протянула ему картонный бланк.
— По паспорту или со слов?
— По паспорту. Вот только права он забыл в машине, но я ему сказала, что
они не нужны.
— Вызовите ко мне Халашевского.
— Сию минуту.
Гельфанд вернулся в кабинет и сел за рабочий стол. Разглядывая карточку,
он думал о том, что этот клиент имеет несколько плюсов. Первое — он ненавидит
кавказцев. Второе — у него одержимый и сильный характер. Третье — он подрывник,
майор, дисциплинирован, а подрывник-профессионал, разбирающийся в автомобилях,
на каждом углу не встречается. Вывод? Пользы для треста мужичок может принести
немало, а в случае его гибели через какой-то срок особо никто жалеть не станет.
Был и нет.
В кабинет вошел мужчина без пиджака, в брюках на подтяжках, маленький,
кругленький, в очках.
— Возьми карточку, Леонид Михалыч, и выясни мне все об этом человеке.
Отчета жду до обеда. Тот глянул в карточку.
— Эх, Зиновий Данилыч, не жалеешь ты свои лучшие кадры! — возмутился
Халашевский.— Клиенту пятьдесят девять лет, а у меня поток данных идет как в
старом компьютере. Пятнадцать минут на год биографии. С такой технологией я вам
к обеду соберу досье за сорок один год его жизни. А ему пятьдесят девять.
— А все данные когда?
— К пяти-шести часам, если не отвлекаться на другие дела.
— Хорошо, но только детально и без общих фраз.
— Договорились.
Разумеется, Гельфанд и не думал тратить усилия на поиски чьей-то жены. Она
не должна вернуться домой, он злее будет. А спектакль с кавказцами можно
устроить у него на глазах. Убрать лишний десяток черных не повредит, зато
мужика в дело втянуть удастся. На том он и порешил, если, конечно, биография
подойдет.
Над Егорьевском стояла глубокая ночь. Подполковник Мягков не спал, он и
двое его помощников сидели в прокуренном кабинете и слушали магнитофонную
запись разговора Метелкина и следователя, записанную в номере Мухотина.
Закончив прослушивание, Мягков нажал на кнопку
стоп
.
— Что скажете, Мирон Денисыч?
— Особых опасений со стороны Мухотина я не вижу. В крайнем случае, на него
и в Туле надавить смогут или вовсе от дела отстранят. Нет, Мухотин не опасен.
Он на рожон не полезет. На него тявкнут один раз, где надо, и он станет
шелковым. А этого репортера надо убрать. Баламут. Такой много крови попить
может, как комар наглый, настырный и увертливый. Только не обосритесь, как с
Ереминым.
— Это вы точно заметили, Мирон Денисыч,— вздохнул один из сидевших на
диване.
Мягков глянул на молодых крепких царней, похожих друг на друга своей
безликостью и опрятностью.
— Так, и что ты этим сказать хочешь, Трубачев?
— Ушел он, Мирон Денисыч. На вокзале его уже поджидали люди Раджи. Они
должны были перехватить его с рук на руки и вести дальше в поезде до удобного
момента. Мы вели Метелкина от гостиницы до вокзала. Все шло нормально. Репортер
собрал свои вещи, выписался из гостиницы, сел на трамвай, идущий к станции, и
исчез. Мы ехали за трамваем по пятам. Видели всех пассажиров. Пришел он на
конечную, а журналиста в нем нет. Как сквозь землю провалился.
— Что дальше?
— Подняли людей, перекрыли выезды из города. На , Тульском, Калужском и
Серпуховском шоссе усилили наряды.
— Почему сразу мне ничего не сказали, козлы?
— Думали, до вечера успеем перехватить. А потом мы и так всех ребят на
ноги подняли, то же самое, что и вы бы сделали. Чего зря панику поднимать!
— А если он лесами ушел?
— Смысл?
— Вы же слышали запись! Этот писака не дурак, он уже чуял, что на него
охоту начали, и Мухотин ему подмахнул. Нужно своих предупредить по
серпуховскому направлению, чтобы перекрыли ему кислород. Он в столицу
намылился.
— Скорее всего, он где-то в городе, товарищ подполковник, хочет выждать
момент. С вокзала мы наблюдение снимать не стали. Он же не знает наших
возможностей и думает, что обведет нас вокруг пальца. Слишком самоуверенный
тип.
— Никуда он от нас не уйдет, Мирон Денисыч,— в такт напарнику продолжил
второй помощник Мягкова.— Мы все щели прикрыли. А если он до Серпухова подался,
то шестьдесят пять километров путь неблизкий. Раджа уже послал своих людей в те
края. Он больше нашего заинтересован в парне.
Мягков стукнул по столу кулаком.
— Больше-меньше! Мы одно дело делаем. Оболтусы! Марш на поиски репортера.
Чтобы к завтрашнему дню он был найден! Из-под земли достаньте, куда он
провалился. Разжирели на казенных харчах! Не найдете, я вас раздавлю, как вшей!
Вон отсюда, засранцы!
Помощников как ветром сдуло. Несколько минут подполковник расхаживал по
кабинету, потом подошел к телефону и снял трубку. Через пять минут его
соединили с Москвой.
— Алексей Илларионович, Егорьевск беспокоит. Прости за поздний звонок.
Буду краток. Ты наверняка знаешь о ЧП в наших местах: погиб журналист Еремин.
Сейчас выяснилось, что он сдал в свою редакцию какую-то взрывную статью. Ее
держат за семью замками, но не печатают. Очевидно, не хватает фактов. Боюсь,
эта писанина касается наших дел, и все мы сидим на пороховой бочке.
— Хорошо, я разберусь.
— Будь так любезен и передай дальше по эстафете. Где-то кран подтекает.
На другом конце провода повесили трубку. В эту ночь подполковник домой не
пошел, он знал, что не заснет. Нервишки стали сдавать.
Метелкин тоже не спал, хотя ему больше повезло. Он проводил ночь в более
приятной обстановке. Рядом лежала хорошенькая женщина лет сорока. Не красавица,
но и не уродина. Да и сам-то он себя подарком не считал. Просто они
приглянулись друг другу. После долгой беготни по городу Евгений забрел в
небольшой ресторанчик. На голодный желудок думалось плохо, а ему было над чем
помозговать. В местных ресторанах кухня замечательная, продукты свежайшие и
цены умеренные.
Официантку звали Марусей, так она привыкла. Маша, Мария слишком громко для
деревенской девчонки, а Маруська привычней. Они сразу приглянулись друг другу.
Метелкин выпил, поел, а деваться некуда. Вот он и предложил подавальщице
проводить ее после работы до дому. Она не отказалась.
По ходу дела выяснилось, что детей у нее нет, а муж сидит за изнасилование
малолетней. Как только в деревне его арестовали, она едва со стыда не сгорела и
сбежала в город к тетке. Полгода назад тетка умерла, а Маша так и осталась жить
в ее квартире. Чего тут рассуждать, женщина одинокая, миленькая, сороковник еще
не стукнул, а вокруг мужики все женатые либо алкаши. Ни те ни другие ей и
задаром не нужны. Вот и привела к себе в дом заезжего парня. На вид
симпатичный, неизбалованный и матом почем зря не кроет. Все отдушина. Уедет,
так будет о чем вспомнить, а то работа да четыре стены, холодные и пустые, даже
в жару,
Маруся спала и улыбалась во сне. Метелкину не спалось. Он все думал о том
странном типе, который сегодня его шкуру спас. Всё как-то неожиданно произошло.
Сел он днем в трамвай и поехал на вокзал. А что ему еще оставалось делать?!
Правда, на электричку он садиться не собирался, хотел на товарняк вскочить, да
только все вдруг круто изменилось. Подсел к нему паренек в трамвае, рыжий
такой, с веснушками, худенький, словом, каких полно вокруг и глаз на них не
задерживается.
— Слушай меня внимательно, Женя,— заговорил парень, глядя вперед, словно
сам с собой разговаривал.— За трамваем белая
Волга
едет. Держит дистанцию
метров в двести. На остановках притормаживает. Так что незамеченным тебе не
выйти. Будешь сматываться на ходу через заднюю дверь. Они здесь легко
открываются, только резко рвани ручки на себя, и порядок. На следующей
остановке я выйду. Обрати внимание, у обочины будет стоять ЗИЛ с открытым
бортом. Я сяду за руль и догоню тебя. Через две остановки трамвай свернет
вправо. Секунд на сорок он останется вне поля зрения хвоста. Я пойду на поворот
вместе с трамваем. Как только мы свернем за угол, борт ЗИЛа поравняется с
задней дверью. Расстояние в метр. Я постараюсь. Твоя задача — распахнуть двери,
уцепиться за борт. На все про все тебе дается не больше полминуты. Ну об
остальном мы потом потолкуем.
Парень встал и вышел на остановке. Метелкин ничего не понял, что в
общем-то было и не обязательно. Тут важен психологический фактор. Подойди к
нему черт и скажи:
Давай, Женя, прыгнем в преисподнюю, там очень интересно
—
и он прыгнул бы.
Метелкин взял свой рюкзак и подошел к задней двери. Он видел, как от
обочины отъехал ЗИЛ-130, а метрах в двухстах плелась белая
Волга
. Все
совпадало.
На следующей остановке
Волга
приблизилась метров на тридцать и встала.
Следят за пассажирами, все верно, а он даже и не подумал о том, что за ним
хвост прицепили. Ничего удивительного, скорее закономерно. Жаль ребят, ни с чем
останутся.
Трамвай начал поворот. Грузовик сравнялся с ним и пошел на опасный маневр.
Расстояние сокращалось. Казалось, он вот-вот долбанет кузовом по окнам трамвая.
Метелкин закинул рюкзак за плечи, схватился за ручки и рванул двери на себя.
Они тут же сложились в гармошку. Дальше думать не приходилось. Метелкин прыгнул
и уцепился за борт грузовика, стукнувшись коленями о железный край. Рывок
вверх, и он перевалился в кузов, где был расстелен брезент. Трамвайные двери
автоматически встали на свое место. ЗИЛ отъехал от трамвая. Скорость
увеличилась, и он ушел вперед, потом поворот, и трамвайная линия осталась в
стороне. Минут десять его катали по городу, а он лежал на дне кузова, подложив
рюкзак под голову, и любовался багровыми облаками, разукрашенными солнечным
закатом. Впечатления портили толчки на ухабах, когда его подбрасывало вверх и
он стукался отощавшей задницей о жесткое днище кузова.
Где-то в тихом местечке они остановились. Разговор продолжился.
— Это ты мне записку через трубу оставил? — спросил Метелкин.
— Да, нас не должны видеть вместе. Дело у нас общее, детали обсудим потом.
Для верности скажу тебе, что Настю я знаю и еще кое-кого. Заройся где-нибудь до
завтрашнего вечера. Встретимся в десять, когда стемнеет, на западной окраине
города. По шоссе не передвигайся. Буду ждать тебя у оврага на Красной горке,
где живет Пелагея. А теперь нам надо раствориться в воздухе.
Они разошлись в разные стороны, ЗИЛ остался стоять с ключами в замке
зажигания. Этот странный эпизод не давал Метелкину покоя и отгонял сон. Так
незаметно и наступил рассвет, а в восемь проснулась Маруся. Жаль, но к кофе
здесь не привыкли, пришлось довольствоваться чаем.
— Ты сегодня не работаешь, Маша?
— Через день. Сегодня выходной. Если ты никуда не спешишь, мы могли бы
пойти искупаться на Оку.
— Пойти? Река рядом?
— Пять километров от города, пешочком через лес.
— У меня была другая идея. Конечно, это наглость с моей стороны, _а
главное, я не могу тебе всего рассказать. Короче говоря, мне необходимо
переслать письмо в Москву и нужно, чтобы его сегодня получили. Скажу тебе
правду: за мной охотится местная милиция и мне до Москвы не добраться. Я
журналист и кое-что выяснил, а подполковник Мягков не хочет выносить сор из
избы. Вчера мне удалось выскользнуть из их лап, второго шанса они мне не дадут.
— Ты хочешь, чтобы это письмо отвезла я?
Ее огромные наивные карие глаза смотрели на него с собачьей преданностью.
Ему даже стало стыдно пользоваться доверчивостью Маши и впутывать ее в свои
дела, отнюдь не безопасные.
— В Москве в моей квартире живут девушка и парень. , За девушкой охотятся
бандиты. Она стала случайным свидетелем убийства. Теперь ее хотят убрать.
— Убрать?
— Убить. У меня есть важная информация для них. Это письмо нужно им
передать, чтобы они успели опередить преступников. Возле Кинского монастыря
убит мой коллега. Он сдал очень важные материалы в редакцию, но их не публикуют
— нужны подтверждения. За ними он сюда и приезжал. Не исключено, что его кто-то
преследовал и в конце концов нагнал. Но возможно, что его убили те, за кем он
следил. В это поверить трудно. По негласному уставу местной мафии, они не гадят
в собственном доме. Убийство могло стать случайностью, ну скажем, во время
драки, если мой приятель заметил убийцу и решил оказать сопротивление. Гадать
бессмысленно. Моя задача — закончить начатую им работу.
— Я поеду в Москву. Если не задерживаться, то вернусь к ночи.
Она подошла к серванту и достала из сахарницы ключи.
— Вот возьми. Если захочешь уйти, то сможешь вернуться. Пиши письмо.
— Я должен тебя предупредить, Маша. Всякое могло случиться за время моего
отсутствия. За моим домом могут следить. Заметишь что-то подозрительное, тут же
уходи. Не рискуй.
— А если сначала позвонить?
— Я тебе дам свой телефон и еще парочку, но его могут прослушивать. Ничего
не говори такого, что может дать возможность посторонним понять, кто ты, откуда
приехала и где находишься.
— Ты думаешь, я сама это буду знать?! Мне удалось только один раз побывать
в Москве, и то на автобусной экскурсии.
— План я тебе начерчу. Есть одна забегаловка на Маросейке. Мы с Вадимом
называли ее
Тухлая креветка
. Там мы частенько пьем пиво. Скажи ему, что ждешь
его в
Тухлой креветке
, и он поймет, где это и от кого звонят.
— Я все поняла,— улыбнулась Маша.
Может быть, на первый взгляд они выбрали безопасное место, но, по мнению
Журавлева, любые связи просчитываются. Теперь, после того как он потерял свой
пиджак, и бандиты и оперативники прекрасно знают, кто участвовал в похищении
ребенка и замешан в убийстве одного из охранников. Сейчас ищут не только Настю,
но и его. Если найдут бандиты, то смерть будет быстрой и не мучительной.
Поймают менты, канитель растянется надолго, а оправданий у него нет. Против
фактов не попрешь.
Журавлеву удалось разыскать старого приятеля, связанного с его
автомобильным бизнесом. Человек ему не близкий, но Журавлев не раз выручал Сашу
Пивоварова, теперь Саше представился случай помочь Вадиму, и он дал ему ключи
от своей дачи. Она представляла собой двухэтажный кирпичный особняк в
двенадцати километрах от Москвы с центральным отоплением и водопроводом,
участок в полгектара и гараж на четыре машины. Место тихое, неприметное, с
хорошей охраной. Тут таких теремков десятка четыре набиралось. Чтобы просчитать
это местечко, жаждущим встретиться с Журавлевым понадобится не меньше
пяти-шести дней, после чего при-; дется менять дислокацию.
Настя еще спала, а Журавлев и Митрофан уединились в гостиной, где полыхал
камин, создававший особую атмосферу уюта и покоя. Как выяснилось, Митрофан не
пьет и не курит, и Вадим в одиночку дегустировал красное вино из хозяйского
подвала.
— Пора нам подвести черту под знаменателем, Митроха,— глядя на ласковые
языки пламени в камине, рассуждал Журавлев.— Ты сделал для меня столько, что
мне придется расплачиваться с тобой всю оставшуюся жизнь. При этом ни я о тебе,
ни ты обо мне ничего не знаем. Поговорить на эту тему не было времени.
— Я ничего не хочу знать, Дик, и тебе знать ничего не надо. Просто люди,
похитившие Настю, имеют прямое отношение к убийству моего отца. Мы имеем дело с
очень мощной организацией, а не с шайкой сопляков. Я сам в ней состоял, вот
поэтому и знаю о них немало. Когда похитили Настю, я выслеживал Дрозда, одного
из тех, кто участвовал в ее похищении. Я не знал, что они делали в твоем дворе
больше суток, но видел, как они подкладывали бомбу под твою машину. У меня была
только одна цель — убить Дрозда, но он так и не вышел из своей машины. Потом
появился ты и Настя. Убрать всех четверых мне не удалось бы. Они тоже ребята не
промах, а сдохнуть ради того, чтобы прибить пару шестерок, не имело смысла. У
меня планы намного шире, и вдруг похищение.
Честно говоря, мне стало тебя жалко. Почему еще один человек должен
страдать от всякой твари?! Вот я и решил тебе помочь. Ведь я знал, как это
сделать, а ты ничего не знал. Просто сел бы в свою машину и взорвался. Глупо!
Ничего особенного я не совершил. Так поступил бы любой на моем месте. Почему не
помочь человеку, если ты можешь это сделать! И забудь о неоплатном долге.
Ерунда! Правда, скрывать не стану, от такого напарника, как ты, я не стал бы
отказываться. На деле убедился, какой талант в тебе зарыт. В плане стратегии
тебе нет равных. Если бы ты командовал нашим батальоном в Чечне, то мы сумели
бы сохранить не одну загубленную душу. А я всего лишь прилежный исполнитель.
Вряд ли мне в одиночку удастся добраться до верхушки. Моя конечная цель —
главари, такие, как Пигмей. У них сила, а у меня внезапность. Я их вижу, они
меня нет. И им ни за что не догадаться, кто против них воюет. Других
преимуществ на моей стороне нет.
— Так, значит, тебя в Чечне научили стрелять без промаха?
— Там меня научили убивать врагов, а стрелять я умел еще до армии —
спортом увлекался, биатлоном. Может быть, поэтому и отправили в Чечню, а там
уже свой отбор вели. В тот батальон, куда я попал, новобранцев не берут. Каждый
боец по второму кругу в горах воюет. Я им подошел из-за того, что винтовку умел
держать в руках и был выносливым как ишак.
— Понимаешь, Митроха, я по сути своей не признаю месть, хотя на деле
мстил, и не раз. Оружие в руки я не беру и стрелять по людям не могу. Этот
принцип никогда не нарушаю. Теперь на тему нашего сотрудничества. Раз я тебе
нужен, значит, я с тобой, и не только из-за благодарности. Твои враги и моими
стали. Они отлично знают, кто я и кто Настя. О тебе, как ты сам говоришь, они
ничего не знают. Нас они будут искать, пока не найдут.
— Конечно, у них принцип железный: свидетель — враг номер один. Раньше я и
сам о них не очень много знал. Обычный винтик в огромной машине. Но тут мне в
руки попал один документ. Даже не документ, а статья, да еще с картинками, и я
понял, с кем имею дело. Отец мой тоже видел эти записи и решил искать правду.
Вот и поплатился жизнью,
...Закладка в соц.сетях
