Жанр: Боевик
Мороз по коже
...коротили, а
потом на них сделали нарезку под глушитель. Стружка могла попасть в ствол и,
что называется, прикипеть, отсюда щербинки на пулях. Очень незначительные, но
они есть и совпадают.
— Хорошо, кажется, все высказались. У каждого свой участок работы, я
никого не задерживаю. Следователь прокуратуры добавил:
— Мне хотелось бы побеседовать с майором Куроедовым более подробно, чтобы
лишний раз не вызывать его из Подольска, а потом поговорить с экспертами.
Все стали расходиться, на месте остался только старший лейтенант Горелов.
— У вас есть ко мне какие-то вопросы, Михаил Палыч? — спросил Марецкий.
— Извините, Степан Яковлевич, я, конечно человек не такой опытный, как
вы, но дело в том, что я привык доводить начатое дело до конца. А так
получается, что вы у нас дело забрали, а нас побоку.
Марецкий вздохнул.
— О вашем опыте я уже наслышан, Палыч. И о том, как вас уважают в
райотделе. Никто вас от работы не отстраняет. Я выслушал сейчас ваш доклад, и у
меня не возникло ни одного вопроса. Все четко, грамотно, лаконично и предельно
ясно.
— А что мне теперь делать?
— Хотел я отправить вас к свидетельнице, но боюсь, этот хлеб мне придется
у вас отобрать. Ее зовут Анастасия Викторовна Совальская, частный детектив.
Дело в том, что я знаю эту женщину лично. Мы не раз ударялись лбами на
перекрестках.
— Могу в это поверить. Она человек неординарный. Да и профессию себе
выбрала неженскую. С ее внешними данными на подиум выходить под аплодисменты и
вспышки камер, а она в грязи копается.
— Это ты верно заметил, Палыч,— небрежно переходя на
ты
, улыбнулся
Марецкий.
Затрещал зуммер селектора. Майор нажал кнопку. Голос дежурного по городу
едва не разодрал мембрану динамика.
— Майор Марецкий с группой на выезд! На Чистопрудном бульваре убийство.
— Понял.
Марецкий выдвинул ящик стола и достал пистолет. Горелов продолжал сидеть,
словно каменное изваяние.
— Чего ты ждешь, Палыч? Поехали.
Еще по дороге на Чистопрудный бульвар Марецкий догадался, что могло
произойти в доме, где он был днем раньше. Во дворе у подъезда оперативную
группу поджидал участковый лейтенант Дубинин.
— Не думал, что мы так скоро встретимся, лейтенант,— с грустью в глазах
произнес Марецкий, пожимая руку участковому— Ну, докладывай.
Марецкий кивнул экспертам, и те направились в подъезд.
— Не люблю я в испорченный телефон играть, товарищ майор.
— Это я помню. У тебя, как всегда, свидетель в рукаве припасен?
— Вон он в беседке сидит. Гриша Зацепин.
— Ага, это тот, который разливает водку по часам. Слышал о таком. Идем
пообщаемся.
Майор кивнул Горелову, который стоял чуть в стороне и старался оставаться
незамеченным.
— Смелей, Палыч. Запрягся в телегу, так тащи.
Они прошли сквозь дворовый скверик к обветшавшей беседке, где сидел
неказистый мужичок и курил, делая затяжки одну за одной. Спившийся интеллигент
— дал ему оценку Марецкий, входя в беседку.
— Здравствуйте, Григорий. Я майор Марецкий из уголовного розыска. Это
оперуполномоченный Горелов, а участкового вам представлять не надо. Что
произошло и что вы видели?
Мужчина встал, но майор положил ему руку на плечо, усадил на место и сам
сел рядом. На скамейке стояли три пустые бутылки из-под пива и одна недопитая.
— Если б я сам знал, что произошло! Вчера днем я выспался, а в пятом часу
пришел ко мне один знакомый, попросил починить телевизор. Я пошел повозился с
его машиной и сделал. Он мне две сотни отвалил. В общем-то я не люблю пить в
одиночку без общения. Ну я зашел к Лехе. Кобра его вчера работала. Мы выпили
бутылочку, но, как это обычно бывает, одной не хватило. Я пошел за второй.
Возвращаюсь, а Лидка уже дома. Ну Леха сказал мне через окно, мол, что она
устала и скоро спать ляжет. Дал знак, мол, подожди в беседке. Ну я и ждал, а он
так и не вышел. Бутылку я допил один и пошел спать. А сегодня утром купил пиво,
посидел дома, а к часу пошел к Лехе. В это время Лидка обычно уходит на
барахолку. Прихожу, звоню. Не открывают. Я вышел во двор и постучал в окно.
Тихо. Еще стучу, знаю, что Леха из дому не выходит, кроме как во двор. Ну я
приподнялся на приступочек и заглянул в окно, а там такой кошмар. Леха на полу
лежит весь в кровище, а Лидка в постели. Вся кровать кровью залита.
Марецкий глянул на участкового.
— Сделай милость, лейтенант, сходи в квартиру художника. Врача зовут
Виктор Николаевич. Уточни у него ориентировочно время смерти.
Участковый кивнул и ретировался.
— Скажите, Григорий, в какое время вы сидели вчера в беседке и ждали
Алексея Кудрина?
— За второй бутылкой я ушел часов в восемь. До метро идти минут пять.
Купил сигарет, бутылец в ларьке и вернулся. Меня не было минут пятнадцать. За
это время Лидка пришла. Сидел до двенадцати, но он так и не вышел.
— У вас часов на руке нет, как вы определили время? — подал голос Горелов.
— Так ведь лето. Все окна открыты, а двор, как колодец, здесь каждый шорох
слышен. Новости по НТВ кончились, и я ушел около полуночи. Я понял так, что он
уже не выйдет. Свет в окне не зажигали. У меня мысль мелькнула, может, Лидка
сама ему пузырь купила, вот он и завалился спать с ней вместе, а про меня
забыл. Правда, такого никогда не случалось раньше. Алексей человек слова:
сказал — сделал.
— А теперь о главном. Вы с Алексеем видели
джип
и чужаков в коже
позапрошлой ночью. Вчера вы ждали его. Как я думаю, частенько поглядывали на
подъезд. За то время, что вы его ждали, вам ничего подозрительного не
показалось?
— Мне очень трудно судить. Я ведь в соседнем дворе живу и местных жильцов
не знаю. Чужой он или свой, кто его знает.
Тут опять голос подал Горелов.
- Знать не обязательно. Тут есть определенный ход событий. Если человек
зашел в подъезд и не вышел, то он здесь живет. Убийцы, как правило, на месте
преступления не задерживаются. Приехал, сделал свое дело и уноси ноги.
— Да-да, вы правы. Вчера такое было. Приехали
Жигули
, модель не знаю, но
не
восьмерка
и не
девятка
, не новая машина.. Светлая, либо белая, либо
кремовая. Из нее вышли двое мужчин в спортивных костюмах, кроссовках,
бейсболках. Они заходили в подъезд. Минут семь-восемь их не было, потом вышли и
уехали. Часов в десять это происходило. И еще один случай, и тоже двое, но
только они были без машины, со спортивными сумками на плечах. Одеты нормально,
джинсы, футболки. И в том, и в другом случае люди молодые, не больше тридцати.
Те, что пешком пришли, минут на пятнадцать пораньше появились. И тоже не больше
десяти минут в доме находились. Вообще-то ничего подозрительного не
происходило. Стрельба доносилась с верхних этажей. Какой-то боевик по ящику
показывали. Надо сказать, что по вечерам во дворе шумно, но весь гвалт слышен
из окон, а здесь тихо.
— Никто из них не похож на тех из
джипа
?
— Если только возрастом, а так люди разные. Я бы даже сказал, что из
разных прослоек общества. Иногда человека можно охарактеризовать по походке.
Нет, я не думаю, что их что-то могло связывать.
Марецкий нахмурился.
— А вас никто из них не видел?
— Нет, конечно. Я сидел тихо. И когда мы за
джипом
с Лешей наблюдали,
нас видеть не могли.
— В том-то все и дело,— задумчиво произнес Марецкий.
Вернулся участковый.
— По мнению врача, они погибли вчера между девятью и десятью вечера.
— Все совпадает.
— Вот что я вам еще хотел сказать, товарищ майор,— продолжил участковый.—
Вы мне дали вчера задание найти соседа убитой Веры Максимовны Коптевой и ее
брата священника. Я говорю о Никите Говоркове. Его видели около полуночи в
квартире.
— Да-да, я помню.
— Я нашел женщину, с которой он живет. Звонил ей. Она сказала, что Никита
ушел позавчера днем и домой до сих пор не возвращался. Сказал, что у него дела.
У нее сегодня день рождения, а он даже не позвонил. У него бывают заскоки, но
не до такой степени. Я разговаривал с ней вчера вечером и звонил сегодня в час
дня. Говорков так и не появлялся.
— Я тебя понял, лейтенант. Информация важная, требующая осмысления. Ладно,
пойдем посмотрим, что в доме творится. Идите, я вас догоню.
Горелов и участковый направились к подъезду.
— Скажите, Григорий, у вас есть такое местечко, куда бы вы могли уехать на
месячишко?
— Нет. Приятель зовет на рыбалку, но это не больше чем дня на три. А зачем
мне уезжать?
— Алексей Кудрин был свидетелем, причем с хорошей памятью. Он никому
ничего плохого не сделал, а его убили. Всех, кто видел парней в коже,
устраняют. Но противник очень хорошо информирован о том, как ведется следствие.
О вас все равно узнают, найдут и уничтожат. Уезжайте, тихо, быстро и незаметно.
Даже мне не надо знать, где вы будете находиться. Я вас не буду оформлять как
свидетеля и протоколировать ваши показания. Мы не виделись и не разговаривали.—
Марецкий подал собеседнику свою визитную карточку— Позвоните мне недели через
две, не раньше. И прошу вас, не теряйте времени. Тут все оперативно происходит.
Алексей описал преступников, а на следующий день поплатился за это жизнью.
— Я вас понял.
Григорий взял визитную карточку и ушел. Марецкий смотрел ему вслед, будто
отправлял его на верную смерть. Сообразит, мужик неглупый. Вся его жизнь и
пьянка на лице отражались, а так он человек с достоинством. Брюки глаженые,
ботинки чищеные.
Марецкий вздохнул и направился в дом.
— По моему мнению,— отчитывался майор Кораблев,— Алексей сам открыл дверь
убийцам. Мало того, он провел их в комнату. Жена, очевидно, спала. Хозяин шел
впереди, убийца за его спиной. Как только они вошли в комнату, убийца схватил
его за волосы, откинул ему голову назад и полоснул опасной бритвой по горлу.
Рана очень глубокая, чуть ли голову парню не срезали. А потом занялись женой.
Она, как спала лицом к стене, так и осталась. Даже не дернулась. Удар нанесли
очень острым колющим предметом прямо в висок, почти насквозь. Вот почему было
тихо и никто ничего не слышал.
Марецкий глянул на врача. Тот пожал плечами.
— Все правильно.
— Время, Алик?
— Я уже сказал. От девяти до десяти.
— В десять уже темно,— пробормотал Горелов, стоявший у порога,— а свет в
комнате не зажигали. Значит, еще светло было. Темнеть начинает в половине
десятого, в это время люди и свет зажигают.
— Ты прав, Палыч,— кивнул Марецкий.
Врач и эксперт оглянулись на лейтенанта. Странное какое-то обращение
начальника к подчиненному. Что еще за
Палыч
? Но лицо Горелова оставалось
непроницаемым.
— Наследили?
— Конечно. Художник потерял очень много крови. Это подтверждает мое
предположение, что убийц было двое. Оба вляпались в кровавую лужу. Отпечатки
кроссовок есть,— продолжал Кораблев,— но на лестничной клетке чисто. Я зашел в
ванную. Аккуратные гады. Обувь
помыли перед тем, как уходить. В остальном сработано чисто. Дверные ручки
и те протерли.
— А как же соседи? Ничего не видели? — с удивлением спросил Марецкий.
Участковый пояснил:
— Первые этажи пустуют. Людей потихоньку выселяют, а новых не прописывают.
Готовят помещения к продаже фирмам для офисов. В этой квартире только Алексей
жил со своей сожительницей.
— Понял.
Горелов указал на дверную ручку.
— Степан Яковлевич, вы сегодня на совещании заинтересовались ключом,
оброненным убийцами в
джипе
. Тогда майор из Подольска сказал, что такие замки
давно не делают. Гляньте на этот ключ. Люди, живущие в коммуналках, редко
меняют старые замки на новые. Дому лет семьдесят, а замок на двери ни разу не
меняли.
— Черт! Как же я сразу не сообразил! — воскликнул майор.— Вот где собака
зарыта! За мной, Палыч!
Марецкий выскочил на лестничную клетку и бегом ринулся наверх. Лейтенант
последовал за ним. Пулей влетев на четвертый этаж, он начал звонить в дверь.
Долго звонил. Ему открыла испуганная старушка.
— Это я, Надежда Митрофановна, майор из МУРа. Не пугайтесь.
Он отстранил старушку, и они с Гореловым вошли в кваржиру.
Старый ключ лежал у Марецкого в кармане. Он подошел к одной из дверей,
достал ключ и сунул его в скважину. Поворот, и раздался щелчок. Дверь
приоткрылась.
Предположения Марецкого подтвердились. Никита Говорков лежал на полу с
черной дыркой во лбу от выстрела в упор.
— Чертова дюжина,— прохрипел Марецкий.
— Что? — переспросил Горелов.
— Тринадцатый за двое суток. Этот парень был дома, когда пришли убийцы, и
он их видел. Вот почему они задержались в доме и на грязную работу у них ушло
пятнадцать минут.
— Выводы делать, конечно, рано, Степан Яковлевич, но здесь, как в плохом
оркестре, все время какой-то инструмент врет и режет слух. По моему мнению,
работают две группировки. И выводы Григория о непохожести вполне обоснованны.
Что вы об этом думаете?
— Причин, по которым убили священника, я не знаю. Сегодня капитан
Сухорукое поехал в епископат. Может быть, там на что-нибудь прольют свет. С
остальными жертвами более или менее понятно — они становились помехами на пути.
Бандиты в кожаных куртках не киллеры, а стопроцентные боевики, вот почему они
не смогли сработать тихо и ушли с фейерверком под фанфары. За это им достанется
от хозяев. Теперь заказчики всполошились. Гастролеры уехали, и в ближайшее
время им в Москву нос совать нельзя. Пришлось доверить уборку более грамотным
людям. Другой формации. Эти знают, как делаются такие дела.
— Это не дела, товарищ майор, а утечка информации. Как бандиты могли
узнать о существовании свидетеля?
— Я уже об этом думал, Палыч. Враг сидит в нашем доме, за одним столом с
нами и знает все детали. А это значит, что девяносто процентов работы уходят
кошке под хвост. Тебя я подозревать не могу. Ты вчера еще ничего не знал о
художнике. Куроедова из Подольска мне тоже обвинить не в чем. Значит, агент
сидит на Петровке, а это самое страшное.
— Может, он и на совещании был сегодня? — с опаской спросил Горелов.
— Может, сейчас я ничего не исключаю.
— Тогда он знает и о моей свидетельнице. Об Анастасии Викторовне
Ковальской.
Марецкий вздрогнул.
— Черт!.. Вот что, Палыч, ты останешься здесь за меня, а мне следует
поторопиться. Вечером встретимся в управлении. Действуй.
Степан пробкой выскочил из квартиры.
В дверь позвонили. Журавлев затих. Сумка была набита битком, и он уже
собирался уходить, когда звонок застал его врасплох. Он тихо подошел к двери и
прильнул к глазку. На лестничной площадке стоял Степан Марецкий.
Они знали друг друга еще со школы, вместе учились в юридическом, но на
каком-то этапе их дорожки разошлись. Вадим открыл дверь и сказал:
— Заходи быстро и тихо.
Марецкий растерялся.
Вадим взял его за руку, втащил в квартиру и прикрыл дверь.
— С Настей все в порядке? — придя в себя, спросил майор.
— Пока да, что дальше будет, не знаю. Значит, и тебя втянули в это дело?
Отлично.
— Ты тоже, как я вижу, не остался в стороне.
— А кто, кроме меня и Женьки, ей поможет? Ты что ли? Опоздал, браток.
Всего на сутки.
— Значит, на нее покушались? Как и когда?
— Э нет, Степа, так дело не пойдет. Сначала ты мне все выложишь, по
цепочке, а уж потом я выскажусь. Знаю я тебя, хитреца.
— Тебе рассказать могу. Ты к нашей конторе никакого отношения не имеешь.
— И даже не страдаю на сей счет.
— Короче говоря, за двое суток убито тринадцать человек. Настя должна быть
четырнадцатой.
— А если не короче, а длиннее.
Марецкий подумал и выложил все, что знал. Теперь думал Журавлев.
— Завелся у вас в управлении деятель и очень хорошо стучит. Займись им в
первую очередь, Степа. Бандюков ты уже не догонишь, а работать по секрету всему
свету нет смысла.
Журавлев рассказал о Настиных приключениях.
— Так вот что получается. Свидетелей знали уже с той минуты, как они
появились. А теперь думай. Твоя бригада тут ни при чем. Они ничего о Насте
вчера не знали. Группа Горелова ничего не знала о художнике. А это значит, что
на бандитов работает высокое начальство. Все сводки поступают к дежурному по
городу, а потом начальникам управлений и отделов. Там и корни зла искать надо.
Поскольку я все равно в это дерьмо влез, предлагаю тебе союз. Ты будешь меня
информировать об операции, а я начну собственную разработку дела. Но от меня
информация уже не уйдет к твоему начальству, а значит, я смогу развязывать
самые опасные узлы и информировать тебя одного о результатах.
— Мысль неплохая, но ты не имеешь никаких полномочий и даже оружием
пользоваться не имеешь права.
— Насчет полномочий я не ограничен. Я — народ! А ты связан присягой,
уставом и дисциплиной. Что касается оружия, тебе известно, что я отродясь им не
пользовался. Мое оружие — голова. Так что нет смысла нам останавливать свое
внимание на мелочах. Расскажи-ка мне лучше, из каких мест приехал священник?
— Кинская пустошь Тульской области. Это где-то неподалеку от Егорьевска.
Мелкий городишко на границе с Калужской областью.
— Хорошо. Теперь давай попробуем связать несколько ниточек. Вот какая
любопытная штука получается. Господа бандиты в кожаном рвались на юг, возможно
в Тульскую область, и, очевидно, они не москвичи, а приехали с родины отца
Никодима. Ведь здесь в Москве никто не знал о готовящемся приезде священника. К
тому же есть предположение, будто он не хотел привлекать к себе внимание и ехал
инкогнито, стараясь оставаться незаметным. Направлялся с челобитной к самому
епискому, нарушая субординацию. А почему не предположить, что ему вслед
отправили цепных псов? Ведь там его исчезновение было замечено сразу. Службы в
церкви идут ежедневно, а в субботу и воскресенье тем более. Значит, отец
Никодим знал что-то такое, чего не должны знать другие. А где искать защиты? У
Священного Синода; Там он надеялся найти поддержку. Не в милиции же!
— Очень похоже на правду.
— Я бы сам не догадался. Мысль родилась спонтанно. А знаешь почему? Потому
что Метелкин сегодня рано утром уехал в Егорьевск. Там убит его друг журналист.
А что такое репортер? Человек, сующий нос, куда не следует. Можно было бы и не
думать об этом, но Егорьевск слишком крошечная точка на карте, чтобы считать
это случайным совпадением. В Егорьевске собака зарыта. Ты тут шебурши, а я там
покопаю, но о своих догадках помалкивай. Убили священника случайно. Напутали
что-то. Ведь
уборкой
в столице после гастролеров занимаются здешние, а не
тульские. Значит, связь между ними крепкая и надежная. Никто так просто за
чужими грязь убирать не станет, да еще следить и себя риску подвергать.
— Ты, пожалуй, прав. А где Настя?
— В надежном месте. Я тут за ее барахлишком пришел и на разведку заодно.
Печенкой чувствую, идет за домом слежка. Ее здесь ждут. Крупную рыбу мы,
конечно, не поймаем, а мелочовку взять можно. Вызывай, Степа, людей. Только
никаких ОМОНов, бронежилетов и касок. Человек тридцать в штатском. Со двора две
выездные арки. Их надо блокировать в первую очередь. Во дворе больше трех
десятков машин. В одной из них могут сидеть стрелки. Девять подъездов. По два
человека в каждый. Пешком, чтобы ни одного лестничного пролета не пропустить, и
на чердак. Снайпер — лучший способ убрать клиента возле его дома, особенно если
ты не знаешь, когда клиент вернется. Сработаешь как надо, непременно
чего-нибудь выловишь. На безрыбье и рак рыба.
Марецкий взял телефонную трубку, но Вадим нажал на рычаг.
— Ты чего, Степа? Его уже давно прослушивают.— Он достал из кармана
сотовый телефон и подал майору.— Вот с этого лучше. И не звони на Петровку, а
обратись в свой бывший райотдел. Там тебя знают и тебе не откажут. Я помню, как
ты умеешь организовывать облавы. Действуй.
Команды отдавать Марецкий умел. Разговор по телефону длился не больше
минуты. Потом он спросил Журавлева, какой номер его мобильного телефона, и
сообщил его тому, с кем разговаривал.
— Они будут здесь через полчаса, как ты просил, в штатском. Как только
блокируют арки, перезвонят. Просят уточнить дислокацию.
— Нет ничего проще. Я наблюдал из окна, стоя за занавеской. Подойди сюда.
Они подошли к окну, встали с краю, и Вадим слегка отодвинул штору.
— Первое — это машины. Те, что загорожены другими автомобилями, нас не
интересуют. Киллерам нужен обзор и удобство для быстрого выезда. Значит, их
останется половина из тех, что требуют особого внимания Второе — дом напротив,
шагов сто. Если
кукушка
выбрала себе гнездо, то в подъезде напротив. Скорее
всего, чердак. С учетом расстояния нас интересуют три подъезда. Всего их семь.
По два крайних можно отбросить. Из них нашего окна не видно. Теперь что
касается подъезда, где мы находимся. Я его уже проверил. Чисто. Но те, что
рядом, справа и слева, необходимо профильтровать. Если они отказались от
снайпера, то используют стандартный метод
подъездника
. Других вариантов у них
нет.
— Резонно. Нам нужны номера подъездов.
— В таком случае нам стоит прогуляться по двору.
— Пошли.
Они вышли из дома и, не торопясь, размахивая руками, как подвыпившие
приятели, описали круг по двору.
— Ты обратил внимание, Степа, что все подъезды закрыты на кодовые замки, а
тот, что находится напротив Настиных окон, открыт настежь и под дверь вбита
колодка, словно кто-то мебель разгружает. Давай-ка проверим эту нору.
— Не возражаю. Но мне почему-то кажется, что мы напрасно заварили эту
кашу. Вечно я иду у тебя на поводу. Ты действуешь на меня, как удав на кролика.
— Все понятно, Степан. Во-первых, ты моложе меня на целых три с половиной
месяца. Во-вторых, это я тебя с курса на курс за уши вытаскивал, писал за тебя
рефераты и курсовые. В школе картина выглядела так же. Ты и до генерала
дослужишься, а тем же Степой и останешься. Тут, брат мой, воспитание с зародыша
сказывается, а погоны и должности ни при чем.
Они зашли в подъезд и начали медленно подниматься. Этаж за этажом, все
выше и выше, пока не добрались до последней площадки. Рядом с лифтовой шахтой
находилась железная лестница, ведущая к чердачному люку.
— Похоже, Дик, ты был прав. Пыли на железе нет, тут не раз поднимались.
Замок на люке тоже отсутствует, и щеколда открыта.
— Учти, Степа, на чердаке темно. Стоит нам откинуть крышку люка вверх, как
мы впустим туда свет, и сами окажемся подсвеченными, как черные мишени в тире
на белой простыне.
— Согласен. Но почему я должен подставлять ребят вместо себя? Они без
касок и бронежилетов. А пистолет у меня такой же, как у них.
— Отвечу тебе следующим возражением. У нас нет уверенности в том, что
только этот люк открыт. Он может выскочить на крышу через слуховое окно,
перебежать к следующему, нырнуть в темноту и выйти через другой люк. А посему
надо дождаться ребят, чтобы они перекрыли все подъезды дома. Не забывай, он
увидит нас первым.
— Снайпер не озирается по сторонам. Стрелять из винтовки с близкого
расстояния не станет, а пистолет он с собой не таскает. У него деликатная
работа, элитная, И он до обрезов не опускается.
— Я тебя предупредил.
— А я вырос из коротких штанишек кролика, господин удав.
— Тогда вперед.
Они начали подниматься по лестнице и у люка задержались.
— Так. Я откидываю крышку и врываюсь первым, — уже приказывал Марецкий.
— Только шума наделаешь. Не отвлекай человека, все надо делать быстро, но
тихо. Пропусти меня вперед, я покажу как.
— Ты без оружия.
— Тем более. Пока он на меня среагирует, я уже буду там, а все шишки на
тебя посыпятся. Вот ты и отстреливайся. Моя задача обойти его и отрезать отход,
а твоя — его отвлекать.
— Если там вообще кто-то есть.
— Сейчас проверим.
Приключения начались с открытия люка. Первым запрыгнул вовнутрь Вадим. Он
тут же откатился в сторону и очутился в темном углу. Следом ворвался Степан и
отскочил в противоположную сторону, захлопывая за собой люк ногой. Вся эта
акробатика походила на детскую забаву, когда ребятня играет в войну. На чердаке
стояла мертвая тишина и никого не было.
Журавлев встал на ноги. Марецкий выхватил пистолет и приподнялся.
— Иди по своему краю, а я по своему,— тихо сказал Журавлев.
— Тут никого нет.
— Глянь на слуховое окно,— прошептал Вадим.
Марецкий лишний раз убедился, что чутье его приятеля никогда не
обманывает. Яркий солнечный свет врывался на чердак сквозь узкое окошко. Прямо
у выхода на крышу стояла тренога, которой обычно пользуются кинооператоры, но
вместо кинокамеры к штативу была прикреплена винтовка с оптическим прицелом.
Однако стрелка они не увидели.
— Он здесь,— пробормотал майор,— иначе мы слышали бы шаги по крыше.
— Идем вперед, он наверняка дв
...Закладка в соц.сетях
