Жанр: Боевик
Осколки великой мечты
... "Здравствуй, папа".
Ника не узнавала в этом пришибленном пареньке обычного заводилу и
крикуна.
- Мальчики уже поели и роют в саду подземный ход, - сообщила Ника Евгению
Петровичу. - Ваших.., м-м.., подчиненных ждет ужин в малой гостиной.
Пойдемте в дом?
Кислов проследил, что ворота надежно заперты. Явно оценил, что дом
оснащен видеокамерами.
Махнул охране: "Не нужны, идите".
Братков тут же увела горничная. А Евгений Петрович по-хозяйски взял Нику
под руку:
- Куда мне вас отвести?
"Наверно, ждет, что я скажу - в спальню!"
- весело подумала Ника и произнесла:
- Пойдемте в каминную. Там накрыт ужин. Пусть мальчишки свой подземный
ход достраивают.
За ужином Ника и Евгений Петрович вели светскую беседу.
Первую скрипку, конечно, играл Кислов.
Он угощал Нику свежими анекдотами, баловал последними сплетнями,
рассказывал злободневные байки.
Цепкие глаза внимательно наблюдали из-под кустистых бровей. "Следит за
реакцией", - поняла Ника.
И изо всех сил старалась своего отношения к телеисториям не высказывать.
А когда смешно - смеяться. Смеяться от всей души.
Евгений Петрович отдал должное суши-бару, удовольствием откушал острый
куриный шашлычок под сакэ и склонился над чашкой кофе:
- Ну-с, Ника Александровна, теперь признавайтесь, в чем дело.
Лавры Митковой покоя не дают?
"Хоть бы спасибо за ужин сказал!" - промелькнуло у Ники.
- Да упаси боже!
- сказала она вслух.
- Танечка Миткова ко мне в салон ходит, я ее так жалею... Работает,
бедняжка, сутками, никакой личной жизни... У меня - другая проблема.
Во-первых, давно хотела вас попросить: будьте добрее к Диме...
Кислов вскинул голову, глаза метнули молнию:
- Спасибо за совет. Только он... Ника не очень вежливо перебила:
- Я знаю, он хулиганит, историю про лягушку в учительской уже слышала. Но
мне кажется, Дима просто очень закомплексован.
Он все время смотрит на вас, уважает, преклоняется, боится...
Ему хочется быть таким же сильным, влиятельным...
В общем, таким, как отец.
Вот он и старается - по мере сил.
Привлекает к себе внимание.
- Ну и что - прикажете мне этим гордиться? - ехидно спросил Кислов.
"Телевизионщик ты, может, и классный.
А вот отец - никакой", - быстро подумала Ника.
- Зачем - гордиться?
- спокойно сказала она. - Просто уделяйте ему больше внимания.
Сделайте вид, что вам хочется с ним посоветоваться. Скажите, что вам
интересно его мнение...
- Ладно, Ника Александровна, - я понял, - с каменным лицом ответил
Кислов.
Ника сообразила, что ему уже говорили нечто подобное учителя из гимназии.
- Давайте второй вопрос!
Ника слегка опешила.
Честно говоря, она думала, что педагогическая дискуссия продлится
несколько дольше.
- Что, вам действительно нужна своя передача?
- усмехнулся он, продолжая бесцеремонно ее разглядывать.
- Нет, - твердо ответила она. - Мне нужно другое.
Она протянула ему папку с копиями документов, изъятых из сейфа
Соломатина.
Кислов быстро просмотрел бумаги.
Пару раз метнул на Нику заинтересованные взгляды. Один раз не удержался,
прищелкнул языком.
- Откуда это у вас?
- требовательно спросил он.
Она неопределенно пожала плечами.
- Хорошо, спрошу иначе.
Это - ваш интерес? Или чье-то поручение? Тут она не колебалась:
- Интерес - лично мой. С этим можно что-нибудь сделать?
- С этим - нет, - твердо сказал Кислов, показав на папку. И пояснил:
- При нынешнем развитии печатного дела таких фальшивок можно наклепать
тысячи.
- У меня будут подлинники, - заверила Ника.
- Мне просто хотелось знать ваше мнение... Имеет ли это какую-то
ценность?
- Кто еще об этом знает? - требовательно спросил он.
- Больше никто.
- твердо ответила Ника.
Перетрусившего Полонского упоминать вовсе не обязательно. Инну - тем
более.
- Мы много не заплатим, - вдруг сказал Кислов. Ника в первое мгновение не
поняла, опешила. Но тут же сообразила:
- А мне много и не надо.
"Отлично, я и не думала, что на этом можно заработать!"
Он строго посмотрел на нее:
- Десять штук "зеленых". При условии полного, эксклюзива.
Ника решила не торговаться и кивнула головой.
- Оригиналы я получу через пару дней. И немедленно свяжусь с вами...
Она устало откинулась в кресле.
Кислов внимательно посмотрел на нее и впервые за вечер заговорил
нормальным, человеческим тоном:
- Ника Александрована... вы уверены?
Уверены, что вам стоит затевать эту кашу?
Ей показалось, что он спрашивает ее искренне. Оказывается, его голос
умеет быть бархатным и встревоженным. Если бы он с сыном так разговаривал!
Ника вздохнула:
- Мне совсем не хочется затевать эту кашу. Но другого выхода у меня -
нет.
Она поднялась:
- Пойдемте покажу вам подземный ход. Мальчишки, наверно, уже заждались...
Пятница, 20 октября, утро
Баргузинов
- Принести вам кофе? - Официантка ласково прикоснулась к его плечу.
Он вздрогнул, взглянул на нее.
Нависает над ним - высокая, тощая, в бархатном блестящем костюмчике.
Не будет он кофе. Иван буркнул:
- Принеси водки.
- Что-нибудь закусить?
- Не надо. Только водки.
В глазах у девушки блеснуло сожаление.
Молодая еще, не привыкла. Пытается его отрезвить. Жалеет. Официантка
склонилась к нему, сказала настойчиво:
- Давайте принесу тарталеток. С семгой. Пока они беседовали, дилер
объявил новые ставки. Баргузинов поставить не успел. Супервайзер,
наблюдавший за игрой, звякнул в колокольчик.
Официантка обернулась на звук.
Старший менеджер сделал ей страшные глаза.
Это означало: "Вали отсюда.
Не приставай к клиенту. Из-за твоих тарталеток он проиграет на сто
долларов меньше". Девушка поспешно отошла.
Баргузинов вновь повернулся к игровому столу.
Господи, что он делает! Сколько он уже здесь?
И сколько - здесь оставил? Квадраты рулетки сливались в сплошное зеленое
полотно. Стрекочущий шарик звучал словно адская музыка. Иван уже ничего не
понимал.
Не понимал, куда он ставит, зачем, как, по какой системе.
Баргузинов знал только одно: сегодня ему не везет. И знал, что раньше, в
такие невезучие дни, он просто пожимал плечами - подумаешь, потерял сто
баксов! - и перебирался из казино куда-нибудь в ночной клуб.
Но сегодня...
Точнее - вчера...
А может - позавчера...
На него что-то нашло.
Он никак не мог отсюда уйти.
Фортуна издевалась.
Изредка показывала ему остренькие зубки, давала чуть-чуть выиграть.
Ивану придвигали столбики фишек, на душе теплело, хотя разум подсказывал:
"Ты просадил уже в сто раз больше!" И он опять играл, ему снова казалось:
все, везение вернулось, он знает, чувствует, какой сектор сейчас выпадет.
И ставил по пятьсот баксов на последнюю треть, на числа от 24 до 36.
И даже угадывал. Почти угадывал - выпадало совсем рядышком: 23 или
"зеро".
А он собирался с силами и вновь испытывал свою судьбу, и она вновь над
ним издевалась.
Издевалась так, что даже прожженные циники, соседи по игровому столу,
смотрели на Баргузинова с сочувствием.
Внутренний голос посылал его за покерный стол, внутренний голос шелестел
в ухо: ставь больше, ты сейчас выиграешь.
И он ставил, и получал со сдачи четыре десятки, и швырял карты на стол к
восторгу игроков, и кричал дилеру: "Ну-ка, открывай свою пару шестерок.
Или что там у тебя?
Три шестерки? Четыре?! Может, у тебя вообще игры нет? Ну и черте тобой, у
меня - бонус !
Официантка уже бежала к столу с запотевшей бутылкой шампанского, а дилер
под ненавидящим взглядом супервайзера в страхе открывал свои карты.
И объявлял дрожащим от удивления голосом: "Че-четыре валета... Каре
десяток проиграло!"
"Что ты делаешь, Баргузинов?
- говорил он сам себе.
- Уходи, идиот, остановись!"
Иван вставал, шел к кассе, обменивал оставшиеся фишки на деньги.
Но у него, как назло, все время оказывались некруглые суммы: четыре
тысячи сто тридцать долларов... потом две тысячи пятьдесят... потом тысяча
сорок.
И он возвращался в игровой зал - разделаться с некруглым остатком.
И опять зависал, опять начинал верить, что фортуна наконец ему улыбнется.
Ведь карта - не лошадь, должно наконец повезти!
Но лошадь везти отказывалась.
Иван уже давно не замечал, во что он играет и на что ставит.
Мысли ускакали далеко прочь от прокуренного и провонявшего потом казино.
Мысли вернулись туда, откуда он их отчаянно гнал. Куда жестоко не пускал все
госледние дни.
Он опять думал о Нике. И в голове тульсировали ясные и четкие мысли: "Я -
идиот, играл не правильно. Я ставил - не на то..."
Он мучительно вспоминал их с Никой жизнь.
Разве плохо им было?
Да, оба заняты на работе, встречаются лишь на пару часов по вечерам, но
что это были за вечера!
Иван всегда считал, что Нике с ним - хорошо.
Что ей его резкость даже нравится.
Казалось, она любила, когда Иван встречал ее грозным: "Нашлялась по
мужикам?"
И, не дав раздеться, набрасывался на нее, мял и рвал дорогие костюмы,
портил стодолларовые укладки.
Ей явно был в кайф жесткий, брутальный секс.
Глаза у нее горели так, что их блеск не мог обмануть никого.
Потом, довольные и запыхавшиеся, они вместе ужинали. Ника рассказывала о
своих успехах - крошка пыталась построить свой косметический салон, и
Баргузинов ей не препятствовал.
Он усмехался в ответ на ее щебет.
В детали своей работы не вдавался: женщине незачем это знать.
Туманно отвечал, что "и у него все в порядке".
Охотно давал ей советы - кто ж посоветует лучше?
Подсказывал, как лучше составлять контракты с сотрудниками. Рекомендовал
ориентировать салон не только на женщин, но и на мужчин: "Вон у меня шофер
завтра женится, не знает, где бы ему прыщи выдавить, чтобы невеста не
сбежала".
"Ты у меня - идеальный муж", - говорила ему Ника. И Баргузинову казалось,
что она - не врет.
Ника продолжала восхищаться: "Ты - чудо!
Работать не запрещаешь, в кухне не запираешь, и в сексе - просто чума!"
...А когда Никин салон стал приносить прибыль, Иван сначала не поверил.
Даже съехидничал в конце первого месяца ее работы:
- Ну и как, большие убытки? Он ожидал услышать в ответ смущенное: "Да
так, не особо..."
Но Ника радостно отвечала:
- Плюс девять! Но, кажется, это только начало...
- Девять деревянных штук? - скривился Баргузинов.
- Девять тысяч долларов!
Мы, правда, налоги еще не платили, но я уже придумала, как часть прибыли
скрыть!
Ничего себе, девочка разыгралась! Просто невозможно поверить!
Баргузинов недоверчиво смотрел на ее сияющее лицо:
- Не брешешь, женщина?
Она уже давно не обижалась на его грубости:
- Я тебе не собачка, чтоб брехать. Давай раздевайся, отметим победу.
...В этот вечер он любил ее особенно яростно. И она опять была довольна,
и устало откинулась на его плечо, и прошептала восхищенно: "Ты - просто
супер!"
Баргузинову стоило больших трудов признаться самому себе: он гордится
своей женой.
Гордится своей хрупкой девочкой, которая тащит на худеньких плечиках
преуспевающее, прибыльное дело.
Но он никогда, ни за что на свете не признается в этом.
Он специально постарался, чтобы она расслышала обрывок его разговора по
телефону: "Я тут своей косметический салон купил... пусть побалуется..."
Посмеивался над ее "мелким бизнесом". И - начал жестоко ревновать.
У Ники появлялись деловые партнеры - сплошь преуспевающие красавцы в
дорогих костюмах.
Она нанимала на работу молодых смазливых массажистов. Дарила подарки
пройдошистым чиновникам из СЭС и мэрии.
Иван нервничал.
Угрожал.
Опускал ее.
Иногда даже просил своих ребят присмотреть за женой-вертихвосткой.
А Ника... Ника принялась огрызаться.
У нее появилась наконец своя личная жизнь, куда Ивану не было доступа.
Концерты с подругами.
Теннис с деловыми партнерами.
Поздние звонки, мужские голоса по телефону.
Тогда, в воскресенье, Иван не выдержал.
Он ждал ее весь вечер. Он хотел ее, он грезил о ее податливом теле. А
жена, видите ли, отправилась на концерт.
И явилась - ближе к полуночи.
Иван ударил ее.
Он просто ждал в ответ покаянных слов: прости, извини, больше не буду. А
она распрямила плечи: "Уходи!"
Баргузинов вспылил и ушел.
Успокаивал себя: прибежит сама.
Ника - не прибегала.
Он прожил ужасную неделю. Он активно трахал старлеток и стриптизерш и с
ужасом понимал: с Никой никому из этих красоток не сравниться...
Иван сдался.
Он приехал с повинной.
Он решил сказать Нике, что на самом деле он ее любит и не может без нее
жить.
Но эта стерва накинулась на него с обвинениями.
Баргузинов не понял и половины ее претензий. "Ты приставил ко мне
слежку!" Чушь.
"Я рыдаю, не могу отомстить за родителей!"
Еще большая глупость.
Она говорила ему, что родители давно умерли. Именно - умерли, а не
погибли. Кому же она собралась мстить? Богу, что ли?
Баргузинов не выдержал, вспылил, пригрозил ей.
Сгоряча обещал раскрыть тайну, связывающую их крепче любых уз.
А она напустилась на него: "Ты меня подставил!
Я рискую, а ты хочешь остаться чистеньким!"
Стерва. Ника - стерва.
Он ушел от нее - теперь навсегда. И навсегда - потерял покой.
"Делайте ваши ставки!"
- услышал юн в тысячный раз.
Машинально пошвырял сам не зная куда фишки.
В тысячный раз подумал: "Пора уходить. Бежать из этого долбаного казино".
Только куда бежать?
То же самое время Ника Васечка ворвался в кабинет без стука и в самое
неподходящее время.
Ника как раз раскладывала банкноты в стопки по тысяче долларов в каждой,
У сына округлились глаза:
- Это сколько ж сноубордов можно купить!
Ника метнула на него гневный взгляд.
Вздохнула - сама виновата, что дверь не заперла.
Нужно быстро исправлять ситуацию, пока сын не успел почувствовать ее
напряжение и не испугался. Она сказала Васильку:
- Ты очень кстати. Тащи клей, будем опояски делать.
- Мам, а зачем столько денег?
- Василий продолжал во все глаза рассматривать стол, заваленный
долларами.
- Ну е-мазай, - Ника использовала любимое восклицание сына, - ты что, из
налоговой полиции?.. Клей несешь или как?
Вася умчался.
Тут же вернулся с клеем.
Старательно, высунув от усердия язычок, пересчитывал вместе с ней деньги
и заклеивал пачки.
Сказал с уважительным придыханием:
- Интересная у тебя, блин, работа...
- Да как у всех!
- небрежно сказала Ника, забрасывая готовые пачки в спортивную сумку.
Ника сама отвезла сына в школу.
Весь путь Вася не выпускал из рук сумку с деньгами и, выходя из машины,
очень неохотно оставил ее на сиденье. Поцеловал Нику на прощание и
прошептал:
- Мам, ты не можешь мне долларов триста выделить, а?
Очень сноуборд хочется...
- Не могу, - вздохнула Ника.
- Ну хоть скажи, кому эти деньги-то?
- Мафии, Василек, мафии, - округлила глаза Ника.
Сын рассмеялся и помчался к зданию школы.
Когда Ника сама везла его на занятия, они вечно опаздывали...
На выезде со школьного двора Ника, задумавшись, подрезала джип. В машине
красовались двое крупноголовых. "Сейчас начнут хулиганить!" - вздохнула она.
Но джип дважды мигнул фарами - мол, прошу, мадам, проезжайте.
Ника благодарно сделала ручкой, гадая, что за быки такие культурные. И
узнала - это же охрана Кислова!
Те самые, что сопровождали своего шефа во время визита в ее особняк.
"Значит, им ужин понравился. Надо похвалить экономку", - подытожила Ника.
Сумка с деньгами мозолила ей глаза, и она раздо-садованно скинула ее с
сиденья прямо на пол.
Жаль, что за ней больше не следят! А то подстраховали бы ее вместе с
дорогим грузом.
Но наблюдение за ней сняли - в тот самый день, когда она встретилась с
шантажистом.
Вопрос, кто заказывал слежку, вроде бы разрешился. Ника позвонила Павлу
Синичкину, отменила свое задание:
- Проблема снята, я с этим разобралась...
- И кто это был? - живо поинтересовался детектив.
"Да кто-то из того банка, что я ограбила семь лет назад", - чуть было не
ответила Ника.
Все было очевидно.
Сначала шантажист ее проверял - потом, выяснив связи, нанес удар.
Но Ника не могла понять - зачем было приставлять к ней "наружку"?
Дорогую "наружку", по триста долларов в день?
Этот ублюдок ведь вполне мог навести о ней справки по собственным
каналам.
Ника сразу догадалась: он - бывший чекист или мент.
Чувствуется по повадкам и по манере говорить.
И наверняка в органах у него остались друзья и возможности. Почему же он
тогда не навел о ней справки через знакомых?
Зачем прибегать к услугам охранного агентства?
Мог бы сделать несколько телефонных звонков и получить ровно тот же
результат.
Узнал бы и так:
Колесова живет по маршруту салон - дом - салон.
Спит, точнее, спала с Баргузиновым, ни в чем криминальном не замечена.
Но нанимать топтунов!
Платить им дикие деньги!
Безрассудно, бесхозяйственно и, главное, бессмысленно.
Впрочем, что взять с шантажиста - отморо-зок, он отморозок и есть.
...Ника благополучно добралась до "Красотки", прошла в свой кабинет и со
вздохом облегчения поместила сумку с деньгами в сейф. Скинула пальто и, даже
не подкрасив губы, вернулась обратно в холл.
- Что интересненького? - нетерпеливо спросила она у администраторши.
Лерочка, даже не заглядывая в журнал, где велась предварительная запись,
доложила:
- В десять - Миткова.
Ну эта, из телевизора. Ника скривилась. Лера тут же сменила тему:
- Звонили из журнала "Красота энд здоровье". Хотят о нас написать.
- Пусть приходят. И Петю предупреди.
- Петя еще не подошел, - с удовольствием заложила сослуживца Лерочка.
Ника давно заключила со своим рекламистом устное соглашение о том, что
тот волен опаздывать сколько хочет, лишь бы о "Красотке" писали в газетах и
журналах - много и восторженно.
Пока Петюня свои обязательства выполнял, поэтому Ника пропустила донос
Лерочки мимо ушей.
- Это все? - нетерпеливо спросила Колесова.
- Нет. В двенадцать придет Анна Ивановна. Антицеллюлит и обертывания.
Антицеллюлит и обертывания были самыми дорогими процедурами - по сто
баксов за каждую.
А налоговичка, несмотря на предоставляемые Никой скидки, раньше всегда
выбирала, что подешевле, - например, обычный массаж (всего-то за сорок
долларов). У Ники отлегло от сердца. Если она правильно понимает, дорогой
визит означает, что Анна-Ванна - согласна. Значит, Ника все просчитала верно
и не зря притащила на работу пятьдесят тысяч долларов.
Колесова представила дородную Анну-Ванну - в респектабельной длиннополой
шубе, но со спортивной сумкой через плечо - и фыркнула.
Лерочка растолковала ее смех по-своему. Она сказала вполголоса:
- Вот и я так считаю - обертывания ей уже не помогут!
- Лерочка, будь патриоткой! - улыбаясь, упрекнула администраторшу Ника. -
Ты должна верить, что наши процедуры, как сказано в рекламном проспекте,
"омолаживают, возвращают бодрость духа и жажду жизни"...
Лера только начала было ехидничать по поводу словоблудия "Красоткиного"
рекламиста Петюни, как зазвонил телефон. Лерочка пропела в трубку:
- Салон "Красотка", здравствуйте!
Представьтесь, пожалуйста... Да, одну минуточку! - И протянула трубку
начальнице.
"Кто-то нужный, раз Лера не спросила, буду ли я разговаривать".
Ника взяла трубку радиотелефона:
- Слушаю?
- Ника Александровна, - прошелестел женский голосок, - с вами будет
говорить Евгений Петрович Кислов.
"Ишь ты, важная птица.
Не "хотел бы поговорить", а - "будет говорить".
Послать его, что ли, за такую наглость?"
Но вслух Ника, конечно, сказала:
- Хорошо, соединяйте.
Голос Кислова сегодня звучал вполне по-человечески.
Без "пенопластового" скрипа, а бархатно и даже весело.
- Никочка, привет, мое солнце! "Ой, мы разве так коротко знакомы?" -
удивилась она про себя. Но не растерялась, подыграла:
- Привет, привет, моя рыбочка!
Лера вытаращила глаза и от удивления чуть не упала из-за своей
администраторской стойки. Оказывается, хозяйка - накоротке с самим Кисловым!
Ну и ну!
Ника быстро прошла в кабинет - не хотелось разговаривать в холле, куда
как раз выскочила горстка распаренных после шейпинга девушек.
- Никуша, - продолжал обласкивать ее Кислов, - вы сегодня не очень
заняты?
Пообедаем вместе?
Японскую кухню мы уже дегустировали - может, теперь узбекскую? Или
грузинскую, русскую - все, что хотите. "Три Тэ", "Циркус", "Ноев ковчег"?
Кислов перечислил самые крутые столичные заведения.
Ника их терпеть не могла.
Семь вилок к каждому блюду, официанты - навязчивы до отвращения, а
кухня... Кухня - самая заурядная.
- Пойдемте лучше в "Тифлис", - предложила Ника.
В "Тифлисе" ей нравилось - добротная грузинская еда, да и расположен
неподалеку от "Красотки".
- Никушенька вы моя, - продолжал балагурить Кислов, - да с вами - хоть в
Тифлис, хоть в Тамань, хоть в Тмутаракань!
В семь вечера - подойдет?
Я закажу...
- Не нужно, у меня там свой столик.
Постоянный, - окатила его холодным душем Ника. Надо же и ей
повыпендриваться!
...Она вернула трубку радиотелефона в холл, на стойку администратора.
Лерочка не удержалась, спросила:
- Это - тот самый Кислов?!!
- Он, он... Позвони в "Тифлис", скажи, что я приду в начале восьмого.
Если Кислов появится раньше, пусть его проводят к моему столику.
Провожаемая восхищенным взглядом Леры, Ника вернулась в свой кабинет.
Задумалась: с какой это радости Евгений Петрович так ее обласкал?
Впрочем, догадаться нетрудно.
Раз Кислов снизошел до того, чтобы узнать ее рабочий телефон и позвонить
самому, - значит, ее документы действительно имеют большую ценность. А кто
бы сомневался!
Евгений Петрович, человек явно опытный, о делах по телефону не сказал ни
слова.
А вот если... если ей позвонит Полонский - с какой-нибудь
безотлагательной новостью?!
Влад может забыть об осторожности и начать важный разговор прямо по
телефону.
А слежка, затеянная шантажистом, может быть, прервалась лишь на время...
Не исключено, что он до сих пор слушает ее телефон...
Да, нужно принять дополнительные меры безопасности...
Как это она раньше не подумала... Давно пора!
Ника вызвала в кабинет начальника службы охраны салона:
- Проверь быстренько, нет ли в моем телефоне "жучков"... Нет, не уверена,
но ты все-таки посмотри.
И вот еще что - если найдешь, не снимай их. Не снимай ни в коем случае.
...Не успела Ника выпить в кабинете у маникюрши чашечку кофе, как туда
заглянул начальник охраны. Вместе вернулись в ее кабинет. Он растерянно
показал на раскуроченный телефонный аппарат:
- Ника Александровна, вы абсолютно правы... Вы уверены, что э-э.., м-м...
устройство нужно оставить?!
- Да, уверена.
Спасибо, свободен. Только - никому ни слова, хорошо? Даже своим...
Начальник охраны быстро привел телефон в порядок и удалился.
Ника задумчиво разглядывала аппарат.
Предчувствие опять не обмануло ее.
Очередное дело рук шантажиста.
Кажется, Ника даже начала догадываться, кто он, этот ублюдок...
Но сейчас некогда искать подтверждения своим догадкам.
Пока у нее есть отсрочка платежа по долгу семилетней давности - и другие,
более важные дела.
Так что отложим этот вопрос и просто подыграем подлецу.
Ника набрала номер агентства по продаже элитарной недвижимости:
- Я хочу продать особняк.
Четыреста квадратных метров. Участок - двадцать пять соток.
Шесть километров от Кольцевой дороги по Осташковскому шоссе.
Все коммуникации, охранная видеосигнализация, сауна в доме, джакузи,
одиннадцать комнат...
Ника положила трубку.
Накинула пальто, сказала Лере, что скоро будет, и, будто совершая дневной
моцион, прогулялась до расположенного поблизости салона мобильной связи.
Приобрела крошечный "Эрикссон" и заплатила дополнительно пятьдесят баксов
- за то, чтобы ей продали аппарат с уже заряженной батарейкой и немедленно
его подключили.
Она вышла на улицу и прямо на ходу выбрала соответствующую ее настроению
мелодию звонка.
Почему-то захотелось, чтобы телефон звонил под "Взвейтесь кострами,
си-и-ини-е ночи!"
Ника взглянула на часы и прибавила шагу: у Анны-Ванны, по ее расчетам,
как раз заканчивались процедуры.
Налоговая дама уже ждала ее в холле.
Как и в прошлый раз, она выглядела распаренной и довольной.
Круглое лицо раскраснелось, и казалось, что каждая клеточка ее тела
выражает умиротворение и благодушие.
Но глаза ее сегодня смотрели жестко. Она не предложила - приказала:
"Прогуляемся до метро?"
Ника неохотно достала из сейфа спортивную сумку с долларами: опять ей
нервничать - не нападет ли на них случайный уличный грабитель. Хорошо хоть,
она сегодня одета в спортивном стиле: брючки в обтяжку и короткий пиджак,
так что объемная сумка не бросается в глаза.
Налоговичка метнула острый взгляд на ее поклажу.
Ника решила до поры до времени ничего не говорить.
Они с Анной-Ванной направились по уже знакомому маршруту к метро
"Кропоткинская".
Сегодня налоговая дама не сюсюкала и "деточкой" Нику не называла.
Она говорила кратко, сухо и по делу:
- Я оказалась права.
У вашего недруга - сильные покровители.
Он в наших планах не значится.
Ника набрала в легкие побольше воздуха и сказала:
- Покровители от него отказались.
Точнее, откажутся.
Когда узнают, что Соломатин осмелился обнародовать некие документы.
- Эти документы - у вас? - остро взглянула на нее Анна-Ванна.
- У меня, - не моргнув глазом соврала Ника. Черт, только бы застать
сейчас Полонского!
Только бы успеть сказать ему, что ей срочно - дьявольски срочно! - нужны
оригиналы тех документов!
- Тогда ждите, - приказала Анна-Ванна.
- Как долго?
- требовательно спросила Ника.
Она сняла с плеча спортивную сумку и теперь держала ее в руках.
- Долго - не будет, - отрезала налоговая дома. - Не в наших интересах.
Анна-Ванна залезла в недра своей необъятной шубы и вынула из внутреннего
кармана сотовый телефон. Протянула его Нике:
- Позвоню вам по этому аппара
...Закладка в соц.сетях
