Жанр: Боевик
Эксклюзивный грех
...а Запесоцкого.
А все, что вчера случилось перед их внезапным отлетом из Петербурга,
сегодня с утра уже казалось Наде далеким и
происшедшим как бы не с ней. Их стремительный проезд от Московского вокзала в
аэропорт Пулково в тряской "шестерке" -
когда Надя временами в ужасе оглядывалась: не за ними ли едет эта подозрительная
машина?.. А перед этим: чудовищное
бегство сквозь кишащий темной толпой Московский вокзал... И - побег сквозь
питерские проходные дворы: под
аккомпанемент стрельбы, свист настоящих пуль... И совсем уже нереальной - как из
другой жизни! - казалась сегодня утром
Наде и неспешная прогулка с Димой по питерским переулкам, и ретро-кафе, где так
вкусно кормили и ласково принимали... И
совершенно далекой, как из другой жизни, представлялась ей поездка в К., и
разговор с родителями Коноваловой, и
возвращение из пригорода в Питер... А было все это тоже всего лишь вчера!
Надя глянула на наручные часы: уже половина двенадцатого!.. Из кухни
доносились соблазнительные звуки и запахи:
кажется, там варили кофе и жарили яичницу. Может, Дима сообразит, как ей будет
приятно, если он принесет ей завтрак в
постель?.. Ну да, дождешься от него!.. Надо вставать. А то с него станется: он в
одиночку и кофе весь выдует, наркоман
кофейный, ей не оставит.
Надя поднялась с постели, одернула пижамную курточку. Вчера хозяин Саша
любезно предложил ей мужскую пижаму - ту
же, что и в прошлый ее ночлег в его квартире. Пижамные штаны пятьдесят
четвертого размера с нее благополучно свалились -
а вот курточка оказалась вполне целомудренной: кончалась как раз чуть ниже
колен.
Надя пошлепала босиком в сторону кухни. Линолеум холодил ступни. Будем
надеяться, что хозяин уже ушел на службу, а
Дима увлечен варкой кофе и не заметит, как она скроется в ванной - слегка
привести себя в порядок. Но едва она вышла из
спальни - навстречу вылетел, звонко лая, Родион. Бросился ей в ноги, стал
подпрыгивать, пытался лизнуть в лицо - словом,
являл собой столь бурное олицетворение радости, будто вчера и не было такой же
точно бешено восхищенной встречи. Словно
пес напрочь забыл, что долгожданная хозяйка наконец вернулась, и она теперь
здесь, рядом, за дверью!..
Пришлось присесть, погладить Родиона, поцеловать его в холодный кожаный
нос. На гавканье и прыжки выглянул из
кухни-маломерки Дима, увидел Надю, просиял:
- С добрым утром! А я варю третью порцию кофе. Присоединяйся!.. С Родионом
мы уже погуляли.
- А где Саша? - пробормотала она глухим со сна голосом, отворачивая
неприбранное лицо от солнечного света.
- Как где? - удивился Дима. - Там же, где и весь советский народ, - на
службе.
Чуть позже, когда она привела, как смогла, себя в порядок (даже зубы почистила,
выдавив "Бленд-а-мед" на указательный
палец!), Дима за ней таки поухаживал.
Налил чашку свежесваренного кофе, намазал хлеб маслом и положил на тарелку
яичницу как минимум из трех яиц.
Выглядел Дима свежо, румяно и жизнерадостно. Ничто его не брало.
- Я уже начал поиски, - немедленно доложил он, едва она взялась за кофе.
- Какие поиски? - удивилась она.
- Во всемирной компьютерной сети Интернет, - ухмыльнулся Дима. - Наш добрый
самаритянин Саша оставил нам свой
ноутбук. "Пентиум-четыре", модем скоростной, сто "кило", линия выделенная... Так
что ройся в сети не хочу...
Она ничего не поняла в линиях, модемах и "пентиумах" и потому спросила:
- Ну и что ты нашел?
- Я?.. Да, признаться, ничего.
- А что искал?
- Адвоката искал. Адвоката нашего палестинского товарища Абу Хамада. Нету
ни фига. Где я только не рыскал!.. И в
Индексе, и в Рэмблере, и в Паблик-ру... Задавал в качестве ключевых слов и
"адвокат; Абу Хамад", и "завещание; Абу Хамад", и
даже "душеприказчик; Абу Хамад"...
Димин рассказ звучал для Нади как китайская грамота - однако она,
прихлебывая кофе, старательно кивала: стыдно в наши
дни столичной девушке не знать Интернета.
Дима, глотая кофий, продолжал, поощренный ее старательным вниманием:
- ..Потом я прошелся по английским поисковым серверам: Альта-Виста, Яху...
Задавал бог знает что: и "advocate; abu
Hamad" , и "testament; abu Hamad", и "will; abu Hamad", и "lower; abu Hamad"...
Все без толку.
- Как твой Бакс? - прервала его неожиданным вопросом Надя.
- Бакс? - переспросил сбитый с толку Дима. - Зашугал его твой Родя! Родяуродя!..
- ("Но-но, - сказала Надя, - не обижай
собачку".) - Бакс забился за диван, щерится, щетинится и шипит. Но кушает попрежнему
хорошо.
- А как ты думаешь, Дима, - мягко спросила (опять совсем на другую тему)
Надя, - кто охотился за нами вчера?
Димино лицо на мгновение застыло.
- Тот, кто не хочет, чтобы мы занимались этим делом, - ответил он. - Тот,
кто боится этого.
- А кто это?
- Откуда ж я знаю!.. Я думаю - убийца. Или его люди.
- А кто они? - настойчиво продолжала расспросы Надя.
- Я полагаю: бандиты. Хорошо информированные и неплохо подготовленные. Во
всяком случае, на спецслужбы, на
государство они не похожи.
- Почему не похожи? - продолжала с пристрастием допрашивать она.
- Потому что если б нас преследовали спецслужбы: милиция, комитет
безопасности, охрана президента, Моссад, ЦРУ... - они
не дали бы нам улететь из Питера. Как ты помнишь, когда мы брали билеты (а также
перед посадкой в самолет), мы
предъявляли свои паспорта. Когда б мы находились в розыске, нас взяли бы уже в
Пулкове. Или - в крайнем случае! - когда мы
прилетели в Шереметьево... А вот частные лица - то есть бандиты - могут,
конечно, получить информацию (из баз данных
авиакомпании), что мы летели на самолете. Но, я полагаю, они, скорее всего,
получают эту информацию с временной
задержкой. Этого времени нам хватило, чтобы успеть долететь до Москвы.
- Значит, в принципе, на нас могли напасть еще в Пулкове? Или потом в
Шереметьеве?
- Могли бы. Но бандиты, скорей всего, не успели. Именно поэтому, кстати, я
решил вчера не возвращаться в столицу на
поезде. Там ведь тоже теперь надо предъявлять паспорт... Или опять
договариваться с проводником... А за те восемь часов,
пока б мы ехали, они вполне могли узнать: куда мы едем. И успели б нас
перехватить... Но это все, повторяю, мои
предположения.
- А как эти "они" нашли нас в Петербурге?
- Может, они вели меня от холодильного завода. Может, это сам маньяк
Ефремов в нас стрелял, собственной персоной.
- Думаешь?
- Не знаю я теперь, Надька. Ничего не знаю. Может, нехорошие люди устроили
засаду у дома Коноваловой. И вели не меня,
а тебя.
- Звучит как фантастика. Или - плохой детектив.
- Сам знаю. Но, по-моему, в этой истории все может быть. Не исключено,
например, что они вычислили меня по
компьютеру.
- Это как?
- Я из Интернет-кафе в университете Запесоцкого открывал свой электронный
почтовый ящик. Если мой ящик "под
колпаком", грамотному программисту ничего не стоит узнать: с какого конкретно
компьютера его открывали. Вот они и
вышли - сперва на университет Запесоцкого, а потом - на нас.
- Уж больно быстро, - усомнилась Надя. - Ты ведь лазил в свой почтовый ящик
вчера утром?
- Да.
- А вечером они на нас уже напали.
- Вот и я думаю: дело не в этом. Скорей они вычислили меня по кредитной
карточке: когда я в первый день в Питере снимал
"капусту" в Гостином дворе. Для твоих, между прочим, трусов и кофточек.
Правильно французы говорят: шерше ля женщина...
Надя не обиделась, но отпарировала, дернув плечиком:
- Воинствующий сексизм. Ты, между прочим, на эту свою "капусту", снятую в
банкомате в Гостином, пил водку и кофе.
Дима сделал вид, что не заметил реплики:
- Наверное, после того как они узнали, что я в Питере, они вышли на
Технический университет. Вероятно, у них там есть
свои люди - ведь добрались же они каким-то образом до университетских архивов...
Нас там, в Техническом университете,
видимо, и засекли. Позавчера. А потом вели. Вели, наверное, весь вчерашний день.
А когда мы вечером встретились и
оказались в тихом месте, в Кузнечном переулке, - они на нас напали... - Дима
помолчал и неожиданно добавил:
- Но все это очень обнадеживает.
- Чего это вдруг?
- Это значит одно. Мы с тобой - на правильном пути.
- А эти враги - разве они не могут вычислить нас здесь, у Сани?
Дима нахмурился.
- Я думал над этим... Знаешь, в моей записной книжке - триста семнадцать
телефонных номеров. И Сашка, по частоте моих
звонков к нему, находится где-то во второй сотне. Мы с ним не виделись пять лет.
Прежде чем отыщут Сашку, они должны
будут перешерстить сотню моих главных знакомых. А это, согласись, дело долгое.
- А если Саня проболтается?
- Сашка не из болтливых.
- Ты ему рассказал все?
- Я сказал, что дело серьезное. Этого достаточно.
- Значит, мы будем прятаться здесь, у Сани... До каких пор?
- Пока не найдем убийцу.
- Или он не найдет нас.
- Да, или так, - кивнул Дима.
Дима
"Все нормально, все прекрасно, - думал Дима, слыша шум льющейся на кухне
воды. - Здоровая, крепкая семья. Муж
развлекается за компьютером, жена моет посуду. Вот только мы с Надькой - совсем
не семья. Да и не хочу я, чтоб она была
моей семьей!.. А кто тогда мы? - спросил он себя. И сам же ответил:
- Мы с ней - случайные попутчики. В общем-то, симпатичные друг другу, но -
случайные. Мы - товарищи по несчастью.
Несчастье кончится, мы разбежимся. Если, конечно, раньше нас не замочат...
Кстати, я совсем не похож на типичного мужа. И
сейчас я не в игрушки играю за компьютером. Я, типа, работаю..."
Дима потерял надежду отыскать в Интернете дополнительную информацию,
имеющую отношение к палестинцу
миллионеру Абу Эль-Хамаду. Три часа псу под хвост... Может, сменить направление
поисков?.. Во всемирной сети чего только
нет. Может, пока, для отдохновения, узнать что-то по другим версиям? Запастись
информацией? Все равно пока нет никаких
идей: куда сейчас бежать, с кем встречаться, что вызнавать... А на всемирной
свалке информации наверняка отыщутся данные
о другом подозрительном народце из дневников мамы. О других ребятишках из
Ленинградского технического университета.
Ну, например, о члене Государственной думы Котове. Не может ведь не быть в
Интернете упоминаний о депутате?
Полуянов впечатал в окошко поискового сервера фамилию "Котов", кликнул
"мышью" по клавише "Я ищу". Компьютер
объявил, что искомое слово встречается в сети 217 645 раз. Затем развернул
ссылки на интернетовские странички - заданное
слово заботливо выделил жирным:
"...на выставке представлены десятки великолепных кошечек и не менее
прекрасных, породистых котов..."
"...дома у писательницы живут четыре собаки, двое котов, хомячок, морская
свинка..."
- Тьфу ты, безмозглая железяка!.. - выругался Дима. Да, компьютер - редкая
зануда. Все, зараза, понимает буквально.
Дима впечатал в поисковое окошко не только фамилию, но и имя с отчеством:
"Константин Семенович Котов", ударил в
сердцах на "Enter".
Компьютер задумался - всего-то на пару секунд. И теперь развернул, кажется,
то, что надо. Длиннющий список ссылок - на
пятнадцать страниц. А под номером первым - официальный сайт группы госдумовцев
по имени "Демократический депутат":
www.demdepu-tat.ru. Из него высветился на экране кусок фразы, искомые слова
выделены полужирным шрифтом:
"...Константин Семенович Котов родился в 1958 году в г. Череповце в семье
инженерно-технических работников..."
Дима немедленно кликнул по названию сайта, и еще через полминуты открылась
"объективка" на депутата Котова. Она была
выдержана в строгом, но восторженном тоне:
"Константин Семенович Котов родился в 1958 г, в г. Череповце в семье
инженерно-технических работников. В 1975 г,
окончил среднюю школу с серебряной медалью. В том же году поступил в
Ленинградский технический университет на
механико-математический факультет. В ходе учебы участвовал в стройотрядном
движении, занимался боксом (имеет второй
разряд), играл в студенческом театре. Закончил университет в 1981 г, с красным
дипломом. С 1981 по 1987 г. Котов К. С,
работает в Ленинградском НИИ точной механики, учится в заочной аспирантуре. В
1986 г, защищает кандидатскую
диссертацию. В том же году он возглавил лабораторию в указанном НИИ. Политикой
Котов К. С, занимается с 1988 г.
В 1989 г, избран делегатом Первого съезда народных депутатов СССР по
Ленинградскому избирательному округу № 206,
выиграв выборы у одиннадцати кандидатов. Котов К. С, вошел в межрегиональную
депутатскую группу, был близко знаком с
Сахаровым А.Д. В августе 1991 г. Котов К. С, участвует в обороне Белого дома. С
ноября того же года он - на работе в органах
государственной власти. В первом демократическом правительстве России занимает
пост заместителя главы Госкомимущества
РФ. Работает в этой должности с ноября 1991 г, по декабрь 1993 г. В декабре 1993
г, избирается депутатом Госдумы России
первого созыва по тому же Санкт-Петербургскому избирательному округу. Свой
высокий мандат Котов К. С, подтверждает
также на выборах в Госдуму в 1995 и 1999 гг. В Государственной думе Котов К. С,
бессменно работает в Комитете по финансам
и бюджету (в 1995 - 1999 г, он является заместителем председателя данного
Комитета), а также в Комиссии Госдумы по
вопросам борьбы с коррупцией. Он лично явился инициатором обсуждения и принятия
Думой множества демократических
Законов и Постановлений, в том числе Земельного и нового Уголовнопроцессуального
кодекса, Закона об обороте
наркотических и психотропных веществ. Один из авторов поправок к Закону о борьбе
с терроризмом.
На своем посту Котов К. С, последовательно отстаивает демократические
ценности, стремится добиться того, чтобы Россия
стала передовой, процветающей державой.
Женат, имеет сына семнадцати лет. Увлекается горнолыжным спортом, теннисом,
борьбой дзюдо".
А тут и фото депутата открылось: важное, официальное лицо со скорбно
поджатыми уголками губ. Строгий галстук,
добротный костюм. Сзади фоном - российский флаг. Лицо одновременно и так
называемое "открытое", и так называемое
"волевое". Твердый подбородок, сурово-отеческий взгляд. Настоящая физия
настоящего современного политика: мать родную
продаст за пригоршню баксов.
"Жуткий человек... - против воли подумалось Диме. - Или это услужливые
дураки из его пресс-службы постарались? Ну и
биография!.. Полный набор хлебных местечек: зампред Госкомимущества - как раз
когда шла сплошная прихватизация.
Потом, в течение восьми лет, - думская Комиссия по бюджету... Ох, много же бабок
этот Котов К.С. должен был нахапать! Но
при этом, если верить "объективке", он - демократ, чуть ли не друг Сахарова,
пламенный антикоррупционер. А также, по
новейшей моде, горнолыжник и дзюдоист. Что за отвратный тип!.."
Дима решил посмотреть ссылки на Константина Котова дальше. Он надеялся, что
наткнется на какой-нибудь скандал,
связанный с этим именем, - очень уж тот ему априорно, по фото и хвалебной
биографии, не понравился.
Однако не тут-то было. Котов, судя по дальнейшим интернетовским ссылкам,
являлся либо кристально-честным человеком
(во что при его биографии верилось с большим трудом), либо до чрезвычайности
осторожным. Он, похоже, был
предусмотрителен настолько, что никому и никогда не переходил дорогу. "А то ведь
у нас с этим просто, - подумалось Диме. -
Чуть прогневал влиятельного человека - и вот тебя уже "заказали". И коллеги мои,
журналеры, облили тебя с головы до ног - не
разбирая, кто прав, кто виноват..."
Однако депутата Котова окружало, если верить Интернету, на редкость
благостное информационное поле. Никаких тебе
скандалов. Никаких разборок. Никаких наездов. Все, что сообщалось о Котове в
бумажной и электронной прессе, выдержано
было в нейтрально-позитивных тонах.
"...Инициатором принятия постановления стала группа депутатов
демократического крыла: Юшенков, Похмелкин, Котов..."
"...Константин Котов (группа "Демократический депутат") предложил в своем
выступлении начать с Масхадовым
незамедлительные переговоры..."
"...Со стороны правительства и президентской администрации во встрече
участвовали Александр Волошин, Иван Кочугин,
Александр Сурков; со стороны депутатского корпуса - Геннадий Селезнев, Артур
Чилингаров, Владимир Чириковский,
Николай Гончар, Константин Котов..."
"...Борис Земцов и Константин Котов выступили с инициативой начать сбор
подписей против военной операции НАТО на
Балканах..."
"Опять-таки: четыре раза подряд Котова в парламент выбирали, - подумал
Дима. - Это дорогого стоит: заморочить людям
голову так, чтоб они за него раз за разом голосовали! И спонсоров, видать, сумел
окрутить - чтоб те на каждые выборы
"капусту" давали... Хитрая, видать, бестия этот Котов".
Надя вымыла посуду и пришла в комнату - убирать постель. "Вот жена хорошая
кому-то будет, - вторым планом подумалось
о ней Диме. - Чистенькая, аккуратная, домовитая... И тело у нее что надо:
плотненькое, но тренированное. А я, однако, уже
скоро две недели без женщины. С самого Амстердама. Свербит". На секунду Дима
представил себя в постели с Надей. Грудь-то
какая роскошная! А попа!.. А что, очень даже просто. Сейчас встать, сделать два
шага, обнять... И она, Дима почему-то
чувствовал, не оттолкнет. Краем глаза он видел ладные движения Надиных рук -
взлетающих, складывающих простыни. Ну,
действуй! Греховные мысли, соблазнительные картинки роем, бешено сменяя друг
друга, пронеслись в голове. Кровь
прихлынула к лицу.
"Но что потом? - остудил он себя. - Надя - девочка серьезная. Ей-то, в
отличие от меня, нужны отношения, а не мимолетная
случка. И как я буду потом из всего этого дерьма выбираться? Я ведь ей когда-то
сказки на ночь рассказывал, в цирк водил. И,
как гласит семейная легенда, на горшочек сажал. И маме ее, полушутяполусерьезно,
обещал быть Надькиным верным
рыцарем... Надька ведь вроде младшей сестры мне. А я ее буду в кровати под себя
подминать?.."
Тут Надя сложила постель и удалилась на кухню. Момент был упущен. Дима
потряс головой, остужаясь. Он рад был, что
избежал греховного наваждения. И горд собой. Чтоб совсем охладиться, достал
сигареты, распахнул створку окна. Зануда
Сашка в своей квартире - хотя бы даже в санузле - курить категорически запретил.
Приходилось высовываться в окно по пояс.
Дима жадно высадил "мальборину" пополам с осенним прозрачным воздухом - и совсем
остыл.
Сел за Сашкин рабочий стол и заставил себя сосредоточиться на
интернетовских страницах про депутата Константина
Котова.
- Ну, как, нашел арабского адвоката? - спросила Надя вроде бы мимоходом.
Она вернулась из кухни с тряпкой в руке и
принявшись протирать подоконник. Дразнит она его, что ли? Почувствовала, что он
ее хочет - и потому вернулась и
провоцирует? Девочка, эдак ведь можно доиграться!
- Нет, - коротко бросил Полуянов. - Не нашел.
- Я думаю, палестинец здесь ни при чем, - безапелляционно заявила Надежда.
- В смысле?
- В том смысле, что ни он, ни его приспешники к убийству наших матерей
никакого отношения не имеют.
- С чего это ты вдруг решила? - Дима округлил глаза.
- Все очень просто, - небрежно бросила Надя с интонацией Шерлока Холмса. -
Суть - в менталитете араба. В его религии.
Вот представь: Абу Хамад, воин джихада, борец с неверными... И вдруг - он
неверному оставляет завещание? Да не просто
неверному, а женщинам-неверным? Ты можешь себе такое представить?
Я нет... Для мусульман женщины, по-моему, настолько второй сорт, что даже
хуже домашних животных... Ты вот мог бы
завещать свое состояние Баксу?
- Я? Конечно!.. - с жаром заверил журналист. - Все коту оставлю.
- Нет, а кроме шуток?
Дима минуту подумал, отвернулся к окну. За окном первого этажа горел, алел
ковер из последних осенних листьев. Тополя
лениво пошевеливали голыми ветками.
- В твоих словах есть сермяжная правда, - наконец нехотя признал Дима. И
добавил не слишком уверенно:
- Но наши матери арабу все-таки жизнь спасли...
- И ты думаешь, он до конца своих дней лелеял к ним чувство благодарности?
Да он, наверное, и не знал, как звали тех
гяурских женщин!..
- Не буду с тобой спорить. Тем более что сейчас я уже иду по другому следу.
Найди мне, пожалуйста, радость моя, те места в
мамином дневнике, где говорится о драке в общаге и о той троице: Котов, Шепилов
и этот.., нынешний кагэбэшник...
Желатинов, что ли?..
- Желяев, - поправила Надя. - Сейчас. Можно залезть в твою сумку?
- Еще как можно. - И Дима снова погрузился в ноутбук: открывал и быстро
просматривал страницы с упоминанием
фамилии Котова. - Ничего интересного... - наконец пробормотал он. Вернулся к
началу. Переписал биографию депутаталенинградца
в память компьютера. Затем возвратился к поисковой системе. Дал ей
новое задание: напечатал в окошке "Я ищу"
фамилию: "Шепилов".
То же самое время
Константин Семенович Котов стоял у окна. Его кабинет на четвертом этаже
здания Государственной думы выходил на
Охотный Ряд, на серое монументальное здание гостиницы "Москва". Из-за стены
депутатского отеля выглядывала на фоне
ярко-голубого неба рубиновая звезда. Правее виднелись красно-зубчатые стены
Кремля и желтое здание Сената за ними.
Прямо под окном расстилалась восьмирядная, медленно ползущая автомобильная
пробка. Авто не успевали проехать с
Манежа прямо, а слева уже, с Тверской, наползали им в бок новые автомобили.
Стоянка перед Думой в три ряда была
заставлена черными машинами.
Державный пейзаж за окном всегда помогал Константину Семеновичу
сосредоточиться и принять решение. Как правило, он
принимал правильные решения - иначе не продержался бы столько лет в кабинете с
"вертушками" и высокими потолками.
Вот и сейчас депутат Котов держал в руках только что полученную повестку.
Повестку доставили с фельдъегерем ему лично,
минуя обычную депутатскую почту и даже котовскую доверенную секретаршу.
Предусмотрительно, надо отдать прокурорским
должное. Этим жестом они словно давали Котову понять: мы, как и вы, желаем
избежать несанкционированной утечки, а
также как следствие дальнейших, никому не нужных кривотолков.
Повестка, выписанная по обычной форме, на гадком синем бланке, приглашала
"гр-на Котова" на завтра на десять тридцать
утра на допрос в Генеральную прокуратуру в качестве свидетеля.
И вот теперь, застыв у окна, Константин Семенович решал: ехать ли ему
завтра в Генпрокуратуру или нет. Как лицо,
защищенное броней депутатской неприкосновенности, он имел полнейшее право
немедленно сунуть повестку в уничтожитель
бумаг и ни завтра, ни когда-либо позднее не являться ни на какой допрос. Безо
всяких объяснений.
Однако, размышлял Котов, в случае его отказа сотрудничать (демонстративного
отказа или нет, это неважно) прокурорским
ничего не стоит произвести, допустим, утечку в СМИ. И тогда начнется совершенно
ненужная, вредная шумиха, а подозрения
в его адрес будут с каждым днем только расти.
Значит, ему следует идти?.. Прямо вот так, унизительно - по первому зову?
Пожалуй, да, подумал Котов. Подобной
покорностью он отведет от себя часть подозрений. Вот что самое главное.
Да, по всему выходит, что лучше идти. Одному идти, безо всяких там
адвокатов. И даже без машины с шофером. Лучше
прогуляться, словно простому человеку, три квартала вверх по Большой Дмитровке.
И договориться о том, чтобы войти в
Генпрокуратуру с какого-нибудь неприметного подъезда. Какой-либо огласки следует
избежать.
Да, надо идти, окончательно решил Котов. Причем завтра же. Встретить, как
он привык делать, неприятности лицом к лицу,
с открытым забралом.
Идти. Решено. Однако... Однако рассказывать в прокуратуре правду, об этом
не может быть и речи. Значит, надо умело
дозировать ложь. Мешать ее с полуправдой. Вопрос теперь заключается в следующем:
каким должно быть соотношение лжи и
полуправды? Что он может рассказать, чтобы история выглядела подобием правды? И
чего нельзя говорить ни в коем случае?
Вот эту новую историю происшедшего ему следует придумать сегодня же.
Придумать - и поверить в нее. Поверить самому
настолько хорошо, чтобы ни один каверзный, неожиданный или въедливый вопрос
следователя не сбил его с толку. Не застал
врасплох.
В общих чертах та история, которой следовало заместить правду, в голове у
Константина Семеновича была готова. На
окончательную ее доводку и шлифовку у него оставалось еще более двадцати часов.
Вполне достаточный срок.
Дима. То же самое время
Фамилия "Шепилов" также имелась в Интернете, и в немалом количестве. Дима
попросил, чтобы поисковый сервер
рассортировал упоминания о "Шепилове" по релевантности "По значимости.". В итоге
в длинном перечне сайтов оказались
вначале документы, где искомая фамилия упоминалась чаще всего. А первой в списке
оказалась публикация в газете "Деловой
мир" от двадцать второго ноября девяносто четвертого года. Дима открыл
страничку, пробежал глазами. Типичнейшая
"заказуха".
"Скажите, Андрей Ильич (верноподданнически спрашивал Шепилова журналер), с
чего начался ваш бизнес?
Шепилов: Началось все (Диме так и виделось за этими строками, как тот
сидит, вальяжно откинувшись в креслах) в конце
восьмидесятых годов в Петербурге, который тогда еще был Ленинградом. Я
преподавал на кафедре кибернетики
Ленинградского технического университета, защитил диссертацию по методам
математического моделирования. Тогдашняя
моя работа была тесно связана с ЭВМ. По счастью, я имел возможность часто
выезжать за границу - у нашего вуза имелись
тесные связи с университетом во Франкфурте. Я невольно сравнивал развитие
вычислительной техники в СССР и за рубежом.
И хотя наши программисты уже в те годы могли дать сто очков вперед западным
коллегам, однако в оснащенности техникой, в
особенности персональными компьютерами, мы отставали, как в то время мне
казалось, навсегда...
И что вы тогда предприняли? (подобострастно спрашивал журналист).
Шепилов: Детали для первого персонального компьютера я привез из Германии в
Питер в восемьдесят девятом году.
Собрал его в своей квартире, что называется, на коленке. И подумал: а почему бы
не сделать снабжение вычислительной
техникой, в которой Россия тогда отчаянно нуждалась, делом жизни? Вскоре я
зарегистрировал собственный кооператив, а еще
через полгода он уже поставлял заказч
...Закладка в соц.сетях
