Жанр: Боевик
Танго один
...а, - вы думаете, что за мной кто-то будет
следить?
- Если вы приблизитесь к Доновану или его компаньонам, самые разные службы могут
заинтересоваться вами, Тина. Управление по борьбе с наркотиками, таможня, налоговая
полиция, Интерпол - все агентства, обеспечивающие поддержание законности по всему миру,
возьмут вас под наблюдение. Каждая из этих структур имеет возможность открыть вашу почту,
прослушать телефон и взломать ваш электронный ящик. Если кто-то из них обнаружит, что вы
агент под прикрытием, ваша жизнь окажется под угрозой.
- Даже если это хорошие парни?
- Донован и ему подобные не смогли бы проворачивать свои делишки, не будь у них
поддержки.
- Продажных полицейских?
- Продажных полицейских, продажных агентов Управления по борьбе с наркотиками,
продажных политиков, - сказал Хэтуэй. - В наркобизнесе вращаются такие деньги, что на
них можно купить почти любого. Все имеет свою цену, Тина. И у Донована хватит денег
заплатить ее.
Тина склонила голову набок:
- А что вы скажете о себе, Грег? Какова ваша цена?
Хэтуэй улыбнулся, не разжимая губ.
- Я предпочитаю быть на стороне закона и порядка.
- Белая шляпа и жетон шерифа?
- Я делаю это не ради денег, Тина.
- Вы вроде крестоносца?
- Мы здесь обсуждаем не мои принципы. - Он повернул к ней экран: - Когда выйдете
на безопасный сайт, введете этот адрес.
Его пальцы забегали по клавишам. Открылась новая страница.
Тина всмотрелась в изображение на экране. Сайт какого-то интернет-магазина,
торгующего туалетными принадлежностями. Здесь имелась секция обратной связи, откуда
можно было отправить письмо в компанию.
- Значит, отсюда мне придется посылать рапорты? - спросила Тина.
- Да. Но сначала вы введете пароль. Придумайте что-нибудь такое, что вы никогда не
забудете и что вам не пришлось бы записывать. Можно цифру или слово. Из восьми знаков.
Тина назвала пароль и наблюдала, как Хэтуэй вводит его. Он печатал быстро, на
указательном и среднем пальцах правой руки желтели никотиновые пятна. Значит, он
курильщик и тем не менее отказался от сигарет, когда в первый раз пришел к ней. Тина
подумала: как много всего можно узнать по никотиновым пятнам и сбитым ногтям.
- Уверены, что не хотите сигарету? - спросила она, протягивая пачку.
Хэтуэй покачал головой, не отводя глаз от экрана:
- Бросил, шесть недель назад.
- Если б я тоже могла...
- Любой может. Все зависит от силы воли.
Тина аккуратно выпустила дым в сторону от Хэтуэя.
- Вы после этого стали грызть ногти?
Хэтуэй искоса взглянул на нее.
- От вас ничего не скроешь. - Он показал на экран: - Итак, вы ввели пароль. Если для
вас есть сообщение, появится значок "конверт". Если вы хотите отправить мне письмо,
нажмите здесь. - Хэтуэй щелкнул на значок "письмо". - Потом вводите любые слова или
запускаете программу электронной почты. Когда закончите, нажмите "отправить", и все. Если
хотите послать фотографию или документы, воспользуйтесь этой иконкой.
- Какого рода фотографии?
- Все, что может нам пригодиться.
- Я должна связываться с вами каждый день?
Хэтуэй провел рукой по лицу и сжал подбородок.
- Не советую. Раз в неделю достаточно, но если хотите, можете сделать это ежедневной
обязанностью. Если будете садиться за компьютер утром каждую субботу, на это обратят
внимание. Выходите на связь в разные дни.
- А если у вас появится необходимость связаться со мной? Например, сообщить, что
возникла проблема, предупредить меня...
- Не потребуется. Мы не собираемся следить за вами, Тина. Вы на сто процентов
должны полагаться только на себя. Время от времени я могу включать вас в какие-либо
операции, возможно, буду подсказывать нужный ход, но я не жду немедленных результатов.
Еженедельного рапорта достаточно.
Тина вытащила сигарету.
- Вы курируете еще каких-нибудь агентов, Грег?
Лицо Хэтуэя напряглось.
- Почему вы спрашиваете?
- Потому что вы бы не стали так беспокоиться только из-за меня. - Она с улыбкой
кивнула на экран: - Веб-сайт, ваша персона, Лэтэм... Не могу поверить, что все это ради меня
одной.
Хэтуэй медленно кивнул. Ее предположение заставило его нахмуриться.
- Кажется, я уже обсуждал нечто подобное с кем-то еще. Вы же не хотите, чтобы я
рассказал им о вас?
- Это не ответ на мой вопрос.
Хэтуэй улыбнулся и развел руками:
- Я ничего не могу сказать. Не хочу лгать вам, поэтому лучше промолчу.
- И все они работают против Танго Один?
- Я не могу сказать вам этого, Тина.
- Но представьте себе: один из ваших людей подобрался к Доновану, а я столкнулась с
ним. Если доложу вам о нем, это не скомпрометирует его?
- Все ваши рапорты будут проходить через меня, и я не пропущу ничего такого, что
подвергнет других оперативников опасности.
Тина присела на подлокотник дивана.
- Допустим, я отправила рапорты. Что вы дальше сделаете с ними?
- Просмотрю и передам в те службы, которых касается полученная информация.
- А нет опасности, что это выведет их на меня?
- Я сделаю так, чтобы этого не произошло, - ответил Хэтуэй. - Буду просматривать
все ваши доклады. Но меня больше интересуют крупные игроки. Такие, как Донован. Я не
собираюсь рисковать вашим прикрытием ради кого-то менее ценного.
- Моим прикрытием!
Хэтуэй закрыл глаза и поднес руку к виску, словно у него заболела голова.
- Извините, - сказал он, открывая глаза. - Я имел в виду, более важными вещами, ради
которых вам следует остаться в деле. Самое главное для меня - сделать так, чтобы вы
продержались под прикрытием как можно дольше. Единственная причина, по которой я могу
вывести вас из игры, - арест Донована.
Тина пристально посмотрела на Хэтуэя. Она ничего не знала о мужчине, который
собирался стать ее Хозяином и держать ее жизнь в своих руках.
- Вы понимаете, что никому не сможете рассказать о том, чем занимаетесь? - спросил
Хэтуэй. - Не важно, как сильно вам этого захочется. Не важно, насколько вы уверены, что
можете доверять этому человеку. Будут ситуации, когда вам непременно захочется поговорить
с кем-то. Поделиться.
- Вряд ли.
- Как насчет вашей семьи?
- Я не видела их шесть лет. И не хочу видеть. Никогда.
- Друзья?
- Не те, с кем бы я делилась.
- Эта работа подразумевает одиночество, Тина.
- Я привыкла рассчитывать только на себя.
- А что вы думаете по поводу предательства людей, которые могут стать вашими
друзьями? Вашими настоящими друзьями.
Клифф Уоррен отхлебнул из бутылки, обдумывая вопрос Хэтуэя. Вытер рот тыльной
стороной ладони.
- Они ведь не будут настоящими друзьями? Они преступники, я полицейский.
- Сейчас легко говорить, Клифф, но через три года вы, возможно, будете думать
по-другому.
- Если они преступники, то заслуживают наказания. Вы играете в адвоката дьявола, да?
- Просто хочу, чтобы вы реально взглянули на ситуацию.
Уоррен скривил рот и поставил бутылку на колени.
- Я знаю, во что влип. - Он облокотился на спинку стула, глядя в потолок и печально
вздыхая. - Интересно, как такие вещи срабатывают?
- В каком смысле?
- По всему, я должен был учиться в Хендоне. Влево, вправо, назад, руки вверх. Вместо
этого выйду на улицу наркодилером. - Он опустил подбородок и исподлобья посмотрел на
Хэтуэя. - Я буду получать наличные?
- Я дам вам деньги. По крайней мере для начала. И наркотики.
Сначала Уоррен решил, что ослышался, потом до него дошел смысл сказанного, и он
приподнялся на стуле:
- Что? Вы будете давать мне наркотики?
- Вы работаете как дилер. Вы же не можете продавать сахар.
- Полиция собирается дать мне героин?
Хэтуэй сморщился.
- Скорее, коноплю, - ответил он. - Для начала. Вы когда-нибудь употребляли
наркотики, Клифф?
Уоррен покачал головой:
- Никогда. Видел, что они сделали с моими родными. - Мать Уоррена умерла от
передозировки героина, когда ему было двенадцать. Его отец тоже был наркоманом и закончил
жизнь в тюрьме, куда попал за убийство дилера в Северном Лондоне. Уоррен кочевал от одних
родственников к другим, пока не стал достаточно взрослым, чтобы самому о себе позаботиться.
Казалось, наркотики коснулись каждого дома, где он жил. Он поклялся не притрагиваться к
ним. - Не вижу проблемы. Многие дилеры сами не употребляют.
- Верно, но вам придется определять, хорош товар или нет.
- У меня есть люди, которые могут показать, как это делается. Товар, который вы дадите
мне, откуда он?
- Наркотики были изъяты в ходе предыдущих операций, - объяснил Хэтуэй. - Обычно
их уничтожают, если только они не используются в качестве улик. Мы просто дадим вам часть.
Уоррен сделал еще глоток пива. Сердце его бешено колотилось, он почувствовал легкое
головокружение. Не от алкоголя - он выпил лишь полбутылки, - а от выброса в кровь
адреналина. Его тело жаждало борьбы, однако в душе поселились страх и предчувствие
неизведанного. Руки Уоррена задрожали, и он зажал бутылку между колен, чтобы скрыть
волнение. Дрожь сейчас не ко времени.
- Я не услышал от вас одного слова.
Хэтуэй поднял бровь:
- Какого?
- Провокация.
- В английском законодательстве нет запрета на провокацию, - ответил Хэтуэй. -
Бывает, что дела доходят до палаты лордов, и конечный результат всегда один и тот же - факт
совершенной провокации не принимается во внимание в ходе судебного разбирательства,
потому что отсутствует статья, защищающая от провокации.
- А случались дела, когда агенты под прикрытием добивались признания, но оно не
принималось как доказательство, потому что у этих ребят не было официальных полномочий?
Хэтуэй улыбнулся.
- Тема для серьезного разговора, - ответил он. - Вы правы, признания без
предупреждения, что вы представитель полиции, в соответствии с Актом доказательства
преступлений от 1984 года не являются законными. Но данный документ не действует, если вы
допрашивали не как офицер полиции. Все, что эти ребята вам скажут, может быть использовано
против них, если это разговор на равных. Или по крайней мере они считают, что говорят с
равным.
- Но если я потворствую совершению преступления, не помогаю ли в таком случае им
выйти из дела? - спросил Уоррен. - Они могут дать показания, что я заставил их, размахивая
деньгами, продать наркотики. Могут заявить, что, если бы не я, они бы не ввязались в
преступление. Как вы тогда добьетесь приговора?
- Никак. Мы заполним протоколы, запишем имена людей, но не станем возбуждать
уголовное дело. Пара негодяев такого уровня сделают ваше прикрытие добротным и
правдивым. Нам нужна информация, Клифф. Другие службы помогут нам провернуть
эффективные операции. Последнее, что мы собираемся сделать, - доставить вас в суд, где вы,
положа руку на Библию, поклянетесь говорить правду. - Хэтуэй отхлебнул пива, откинулся на
спинку и внимательно посмотрел на Уоррена. - Вообще вероятность того, что провокацию
можно доказать по английским законам, ничтожно мала. В Министерстве внутренних дел,
правда, были руководители, которые в 1986 году упоминали о провокации. В основном они
говорили, что ни один информатор не должен действовать как провокатор, то есть подстрекать
кого-либо сделать что-то незаконное.
- Значит... - начал Уоррен.
Хэтуэй поднял руку:
- Так говорили сотрудники Министерства внутренних дел; у нас подобные проблемы
отходят на второй план. Если такие, как Деннис Донован, не соблюдают законов, почему мы
должны это делать?
- Выходит, законы настолько несправедливы, что их можно нарушать? - переспросил
Уоррен.
- Я говорю, что, следуя официальным путем, нам не поймать Денниса Донована. Мы
должны быть более... - Хэтуэй подыскивал слово, - изобретательными.
- Но если дело пойдет не так, я что, должен действовать как агент-провокатор? Тогда все
кончено, - возразил Уоррен. - Донован подаст на вас в Европейский суд по правам человека,
и там любые обвинения с него снимут, а вам придется заплатить миллионы.
- Он никогда не узнает, - успокоил его Хэтуэй. - И никто не узнает. Вы будете под
таким глубоким прикрытием, что понадобится подводная лодка, чтобы найти вас. Вот почему
мы так беспокоимся, Клифф. Только несколько человек будут знать, чем вы занимаетесь, но
они никому не расскажут. С сегодняшнего дня ваша единственная связь с полицией - я. И
общаться мы будем через секретный веб-сайт.
- Значит, на самом деле я могу рассчитывать только на себя?
- Иного выхода нет, Клифф. Вы готовы к этому?
- Пожалуй. - По лицу Хэтуэя он понял, что ответ прозвучал не очень убедительно. -
Да, - более уверенно повторил Уоррен. - Да.
- Хорошо, парень, - ответил Хэтуэй.
Его пальцы забегали по клавишам. Уоррен не спускал с них глаз.
Тина повернулась на бок, поправила подушку. Она провела в постели уже три часа, но сна
не было и в помине. Мысли путались. Встреча с Лэтэмом. Разговор с Хэтуэем. Шок. Совсем
недавно она мечтала поступить в столичную полицию, носить форму и патрулировать улицы.
Теперь готовилась стать стриптизершей, которая, что бы там ни говорил Хэтуэй, по
представлениям Тины не многим отличалась от уличной проститутки.
Она так тяжело работала. Чертовски тяжело. Хотела посвятить себя карьере, настоящей
карьере. И этого ее лишили.
Мужчины.
На глаза выступили слезы, Тина изо всех сил зажмурилась, стараясь не расплакаться. Ее
жизнь всегда портят мужчины. Отчим, забиравшийся ночью к ней в кровать, пьяно шепча
скабрезности и облизывая ей ухо. Клиенты, которые вечно пытались заставить ее не
пользоваться презервативами. Мужики-соседи, с ухмылкой смотревшие Тине вслед, когда она
шла по улице в короткой юбке, топике и сапогах до колен. Снисходительно посмеивающиеся
полицейские. А теперь Лэтэм и Хэтуэй. Они хуже, чем сутенеры. Хуже, чем клиенты.
Тина открыла глаза и села, все еще теребя подушку. Внезапно накатила волна тошноты,
заставившая броситься в ванную. Она едва успела наклониться над унитазом, как ее вырвало.
Выпрямившись, девушка выпила холодной воды из-под крана, вытерла полотенцем рот и
взглянула на себя в зеркало.
- Подонки, - прошептала она. - Подонки, подонки, подонки!
Тина прошла в гостиную, опустилась на диван. Можно ли им верить? И по силам ли ей то,
чего от нее хотят? Тина снова почувствовала тошноту и сделала глубокий вдох. А если что-то
пойдет не так? Что, если она не получит работу, провалится или кто-то выяснит, что она агент
под прикрытием? Хэтуэй дал ей номер телефона. Ее выход. Единственный в жизни пропуск на
волю. Два года на грани, три года... а если до конца жизни?
Она взглянула на визитку, лежащую на кофейном столике. Голос на другом конце провода
и веб-сайт - единственные нити, сказал Хэтуэй. Тина поджала ноги и положила голову на
подушку. Одной из причин, по которым Тина так хотела поступить в столичную полицию,
было ее желание стать членом команды. Ей хотелось чувствовать себя окруженной коллегами,
которые поддержат в беде, разделят радости. Когда она работала на улице, полиция была для
нее врагом, и тем не менее она завидовала их товариществу. Тина была знакома с девушками,
работающими с ней на улице, но это были конкурентки. Они могли выручить сигаретой,
деньгами и даже советом, однако ни о каком единстве или доверии не шло и речи. Тина
сомневалась, сможет ли полагаться только на себя. Хотя ей обещали прикрытие. И жизнь во
лжи.
Тина взяла телефон, поставила его на подушку и провела пальцами по гладкому белому
пластику.
Два - четыре - семь, сказал Хэтуэй. Двадцать четыре часа в сутках, семь дней в неделе
гарантировали голос на другом конце провода. Один звонок - и ее вытащат.
Она подняла трубку, послушала гудки, дала отбой. Провела рукой по волосам, потерла
шею. Снова взглянула на телефон. Что, если Хэтуэй соврал? Что, если спасательной веревочки
не окажется? Тина схватила трубку, набрала номер так быстро, как смогла, не давая себе
времени передумать. Послышались гудки. Тина закрыла глаза. После третьего гудка ответили:
- Алло?
Мужской голос. Это мог быть Хэтуэй, но Тина словно онемела.
Слышался какой-то шум.
- Что вы хотите? - после долгой паузы спросил голос. Холодный и безразличный,
почти механический. Но теперь Тина была уверена, что это Хэтуэй.
- Ничего. Не туда попала, - ответила она и положила трубку.
Тина поставила телефон на кофейный столик и отнесла подушку на кровать. Легла,
свернулась клубком и через пять минут заснула.
Три года спустя
Марти Клэр глубоко затянулся, наблюдая за двумя девицами на кровати. Блондинка
сверху, рыжая снизу, их руки и ноги переплелись, они целовались. Клэр затянулся косяком,
потом медленно выдохнул, выпуская дым в девиц.
- Давайте, девочки, пусть собачка увидит кролика, - проговорил Клэр с ирландским
акцентом.
Девицы подвинулись. Рыжая приподнялась, и Клэр, перебравшись через нее, подкатился к
блондинке. Ее звали Сильвия. Или Сандра. Клэр не запоминал их имен. Его интересовало одно:
сколько они запросят за секс втроем. И все. Цена его устроила, учитывая их силиконовые груди
и лица моделей. Обе славянки, блондинке двадцать один, а рыжей едва исполнилось
восемнадцать. По тому, как девушки вели себя в постели, Клэр решил, что они бисексуалки. Но
он не давал им увлечься друг другом: сегодняшний вечер должен удовлетворить его, а не их.
Клэр поцеловал блондинку, она ответила, впуская его язык глубоко внутрь. Девушка
опустила руку и погладила его член. Одновременно Клэр чувствовал на своей спине язык
рыжей подруги, которая вскоре присоединилась к блондинке и припала губами ко рту Клэра,
практически лишив его возможности дышать. Потом легла на него и начала медленно сползать
вниз, целуя и нежно покусывая его тело. Клэр запустил пальцы в ее волосы и застонал в
предвкушении удовольствия. Блондинка, облокотившись на спинку кровати, выпускала дым в
потолок. Клэр высвободил руку, поманил ее. И в тот момент, когда она прижалась к нему, из
соседней комнаты раздались крики и грохот, потом шаги и ругань. Дверь спальни с треском
распахнулась, и в комнату ввалилось полдюжины полицейских. Несколько ярких вспышек на
миг ослепили Клэра.
Он случайно задел рыжую горящей сигаретой, и она вскрикнула. Блондинка же
вознамерилась бежать, что вызвало усмешку Клэра: совершенно голая, квартира на верхнем
этаже шестнадцатиэтажного дома. Единственный выход перекрыт двумя огромными
мужчинами в черных плащах. Они тоже ухмылялись, наблюдая за тем, как рыжая кричит и
ругается, пытаясь встать с кровати. Рука Клэра скользнула вниз, и снова пепел от косяка обжег
девице бедро. Она скатилась на пол и поползла в ванную. Блондинка тоже решила укрыться
там, но столкнулась с рыжей, и вместе они рухнули на пол. Сверкнуло еще несколько вспышек
- мужчина в серой куртке и джинсах фотографировал женщин.
Клэр захохотал, к нему присоединились полицейские. Они подняли девушек, а офицер
собрал их одежду. Двое мужчин отступили в сторону, и девиц вывели в коридор. Рыжая снова
начала кричать, однако блондинка оказалась более голосистой. Она орала, что хочет позвонить
своему адвокату.
Клэр поднял упавший косяк, глубоко затянулся и предложил сделать то же двум
детективам. Те отрицательно покачали головами.
- Ну, и в чем меня обвиняют, ребята? - небрежно спросил Клэр. - Секс, наркотики и
рок-н-ролл?
Детектив повыше взял пепельницу и поставил на кровать.
Клэр был голый, но не делал никаких попыток прикрыть наготу. Его тренированный торс
блестел от пота.
- Мартин Клэр, вы арестованы за попытку вывоза четырех тонн конопляной смолы, -
заявил детектив.
Лицо Клэра напряглось, однако он продолжал бодро улыбаться.
- Конопли, которую мы изъяли из доков в Роттердаме, - продолжал детектив. - Вас
надули, так, кажется, говорят в вашей стране?
- Все так говорят, - ответил Клэр. - Что за черт! Дайте хотя бы брюки надеть.
Робби схватил спортивную сумку, как только из нее раздался звонок мобильника. Но
сразу же бросил, поймав на себе мрачный взгляд мистера Инвердейла. Учитель закончил писать
тему сочинения, которое намеревался задать на дом, и повернулся спиной к классу. Это был
сигнал об окончании урока. Мгновенно у двери образовалась куча мала. Робби в схватке не
участвовал. Он достал из спортивной сумки телефон "Нокиа" и включил его. Перед началом
занятий Робби отправил сообщение Элейн Мид, и ему не терпелось узнать, ответила ли она.
- Донован, с телефоном за дверь, - не поворачиваясь, произнес мистер Инвердейл. -
Вы знаете правила.
Робби выбежал в коридор. Ему пришло одно сообщение. Сердце мальчика забилось.
Элейн была самой красивой девочкой в их потоке: блондинка с голубыми глазами, она
необычайно хорошела, когда смеялась. Робби нажал кнопку, чтобы прочитать сообщение,
пытаясь не замечать, как сжался от напряжения желудок. Высветилось сообщение: "Я вернулся.
Беги сейчас же домой. Папа".
Робби вскрикнул и вскинул вверх кулак.
- Клево! - выкрикнул он.
Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Робби видел отца. Он засунул телефон в
сумку и направился к школьным воротам. Взволнованно огляделся по сторонам, но учителей на
площадке не наблюдалось. Был перерыв на ленч, и все ушли в столовую. Робби вышел за
ворота и рванул изо всех сил, спортивная сумка била по ногам. К дому он подбежал весь
потный и запыхавшийся. Рядом с серебристо-серым "рейнджровером" матери он увидел
темно-зеленый "ягуар" с еще урчащим под капотом мотором. Робби провел рукой по крылу.
Отец не любил британские машины. Он говорил, что они очень ненадежны, а немецкие - не
разбить, там особая сборка. Робби обошел дом с торца и вошел через кухонную дверь. На
столике у раковины стояли две тарелки, возле электрочайника - две кружки.
- Папа! - крикнул он.
Ответа не последовало. Робби бросил сумку на кухонный стол и вбежал в гостиную.
Пусто. Вернулся в коридор.
- Папа?
Гулкое эхо отозвалось в холле.
Робби поднялся по лестнице, держась одной рукой за перила. В спальне родителей ему
послышались голоса. Он подбежал и, радостно улыбаясь, толкнул дверь. Увидев на кровати две
фигуры, мальчик замер. Две обнаженные фигуры. Мама сидела на лежащем мужчине, спина у
нее была изогнута, голова откинута назад. Она обернулась, и на ее лице застыл ужас.
- Робби? - прошептала она.
Время остановилось. Робби видел капли пота на спине матери, белые локоны, упавшие на
лоб, следы помады вокруг рта.
Мужчина попытался встать.
- О черт! - выругался он, вскинув руку. - Какого хрена, вот чертов парень!
Робби узнал мужчину: дядя Стюарт. На самом деле никакой не дядя, а друг отца. Стюарт
Шарки. Отец Робби всегда становился серьезным, когда к ним приходил дядя Стюарт, они
запирались в кабинете и долго разговаривали. Только на Рождество отец веселел в компании
друга, когда тот приходил с подарками, по-настоящему хорошими и дорогими.
- Это моя мама! - закричал Робби. - Это, черт возьми, моя мамочка!
- Робби... - пыталась остановить его мать.
- Черт, черт, черт! - выругался Шарки, ударяя рукой по подушке.
Мать Робби набросила пеньюар и повернулась к сыну:
- Робби, это не...
- То самое! - крикнул он. - Я знаю, что это! Я видел, что ты делала! Я не дурак!
Мать Робби встала, Стюарт прикрылся подушкой.
- Что будем делать? - спросил он.
Женщина не отреагировала. Она шагнула к сыну, но тот отступил, подняв руки, словно
пытаясь защититься.
- Не подходи ко мне! - завопил он.
- Робби, прости.
- Отец убьет тебя. Он убьет вас обоих!
- Робби, это случайность.
Мальчик посмотрел на нее:
- Я не дурак, мама, и знаю, чем вы занимались. Я расскажу папе.
- Вики, ради Бога, сделай что-нибудь! - взвизгнул Шарки.
Вики повернулась к нему:
- Не суйся, Стюарт.
- Ты должна прекратить это!
Робби вылетел из спальни и бросился в холл. Мать с воплем побежала за ним:
- Робби, Робби! Вернись!
Мальчик был уже у края лестницы, когда руки его соскользнули с перил, спортивная
сумка запуталась между ног и он начал падать. Рот Робби беззвучно открылся, на лице застыло
выражение ужаса.
Вики выбежала в коридор как раз в тот момент, когда ее сын головой вниз полетел с
лестницы. Она закричала, пеньюар соскользнул с плеч.
Тело Робби несколько раз глухо ударилось о ступеньки.
- Робби, нет! - выкрикнула Вики и бросилась к лестнице.
Вики побежала по коридору, который вдруг стал очень длинным. Она не видела Робби,
только слышала удары: бум-бум-бум! Ее ужасало молчание сына. Ни стонов, ни криков, ни
плача. Только удары, от которых судорогой сводило внутренности. Потом стало тихо. И это
было в тысячу раз хуже, чем звук падающего тела.
Вики добежала до лестницы. Робби лежал ничком, голова чуть повернута набок. В уголке
рта выступила кровь. Вики почувствовала головокружение и схватилась за стену, чтобы не
упасть.
- Боже, не дай этому случиться, - прошептала она.
Перепрыгивая через ступеньки, Вики сбежала вниз, опустилась на колени рядом с сыном
и положила руку ему на плечо.
- Робби, милый! Робби!
Его грудь поднималась, он дышит! Вики мысленно возблагодарила Бога.
Глаза мальчика открылись.
- Робби, милый, с тобой все в порядке? - спросила Вики.
Его лицо исказила судорога.
- Не трогай меня!
- Робби, малыш...
- Отойди от меня! - крикнул он. - Я все видел! Я видел, чем вы занимались.
- Робби...
Он оттолкнул ее и вскочил на ноги. Вытер рот и посмотрел на кровь, оставшуюся на
ладони.
- Ты выглядишь нелепо, - сказал мальчик.
Вики сообразила, что стоит перед ним голая, и прикрыла грудь руками.
- Ненавижу тебя! - бросил Робби.
На лестничной площадке, застегивая на ходу рубашку, появился Шарки.
- Он успокоился?
Робби ткнул в него пальцем:
- Отец убьет тебя!
- Робби, - прошептала мать, - пожалуйста, не говори так.
Она хотела прикоснуться к сыну, но он оттолкнул ее руку.
- И тебя! - крикнул Робби.
Шарки посмотрел вниз:
- Не глупи, Робби.
Мальчик отшатнулся.
Вики посмотрела через плечо:
- Стюарт, оставь это мне. Пожалуйста.
- Если он что-нибудь скажет Дену...
- Заткнись, черт возьми!
- Я просто говорю...
- Не говори! - завопила Вики. - Ничего не говори. Ты и так достаточно сделал... -
Она не закончила фразу, услышав, что Робби возится с замком на входной двери. - Робби,
Робби, вернись!
Вики рванулась к выходу, но мальчик оказался более проворным. Он выскользнул в
открытую дверь и захлопнул ее п
...Закладка в соц.сетях
