Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
...уюсь, но вы голосовать за меня не будете. Правильно?
- Господин президент, позвольте заметить, что у нас в стране - тайное
голосование.
- Как говорится, ответ со всей прямотой, - растянул президент губы в
улыбке.
- Не стану я голосовать за вас. - Пейтон вернул улыбку. - Не подхожу по
интеллекту?
- О чем вы? История показывает, что зачастую ум хозяина Овального кабинета
способен раствориться в море
несущественных подробностей. Да и вообще на определенном уровне мощь интеллекта
порою опасна. Тот, у кого голова
разрывается от фактов и аргументов, теорий и идей, склонен бесконечно
дебатировать сам с собой в то время, когда надо
принимать решения. Нет, сэр, у меня никаких сомнений насчет вашего интеллекта.
Он намного превосходит уровень,
необходимый на сегодняшний день.
- В таком случае, вероятно, дело в моей философии?
- Со всей откровенностью?
- Разумеется! Мы же договорились. Видите ли, мне необходимо знать прямо
сейчас, голосовать ли за вас, а не складывать
потом, черт побери, все "за" и "против".
- По-моему, я вас понимаю, - сказал Пейтон, кивнув. - Ну ладно, признаюсь,
ваша риторика порой действительно меня
раздражает. Иногда вы поразительно сводите некоторые очень сложные вопросы к...
- Упрощенчеству? - подсказал Дженнингс.
- Сегодня мир настолько сложен и беспорядочен, как было при его сотворении,
которое, однако, свершилось. Одно
неверное движение, и мы опять можем оказаться в самом начале развития. Огненный
шар помчится по Галактике... Время
упрощенчества миновало, господин президент.
- Позвольте и мне кое-что сказать, доктор Пейтон. Попытайтесь хоть раз
усложнить какие-либо проблемы во время
предвыборной кампании - и вы останетесь за бортом. В вашу сторону никто и не
взглянет!
- Я бы предпочел думать иначе, сэр.
- Я тоже, но не могу. Мне довелось встречать на своем веку немало
блестящих, эрудированных деятелей, которые пошли ко
дну, потому что описывали мир перед своими избирателями так, как его понимали,
чего те не хотели слышать.
- Они пошли ко дну, потому что не годились для той роли, на которую
претендовали. Эрудиция и политическая
привлекательность не исключают друг друга. Когда-нибудь новое поколение
политических деятелей столкнется с другим
электоратом, который будет воспринимать реальность такой, какая она есть.
- Браво! - воскликнул Дженнингс и откинулся на спинку дивана. - Вы только
что объяснили причину, по которой я
предпочитаю оставаться самим собой и делать то, что делаю... Видите ли, мистер
Пейтон, все правления, начиная с первых
советов племени, которые лишь учились говорить, сидя у костров в своих пещерах,
являются переходными периодами. С
этим соглашаются даже марксисты. Утопии не существует. В глубине сознания Томас
Мор, наверное, это понимал, потому
что ничего не сохраняется в первозданном виде, как было на прошлой неделе, в
прошлом году или в прошлом веке. Вот
почему он употребил слово "утопия" - место, которого не существует. И я прав для
своего времени, момент для перемен
наступил, и, надеюсь, к лучшему. Если я тот самый мост, который позволит нам
перешагнуть через нынешний "переходный
период", то я пойду в могилу чертовски счастливым человеком, а мои критики пусть
катятся ко всем чертям.
Наступила тишина. Профессор Митчелл Джарвис Пейтон смотрел на самого
влиятельного в мире человека, и глаза его
выдавали легкое замешательство пополам с изумлением.
- Но ведь это утверждение нестоящего эрудита! - заметил он.
- Не надо давать волю словам. Забудем это. Вы прошли, Эм-Джей. Я голосую за
вас.
- Эм-Джей?
- Я же вам говорил - мне постоянно приходится набираться ума-разума и
читать прорву всяческих бумаг.
- А почему я прошел? Это и личный, и профессиональный вопрос, если у меня
есть право его задать.
- Потому что вы не отступили.
- В смысле?
- Вы беседовали не с фермером из Айовы Лэнгом Дженнингсом, чья семья
сколотила капитал благодаря тому, что его отец
купил по случаю сорок восемь тысяч акров в горах, за которые разработчики потом
были готовы продать свои души. Вы
говорили с человеком, который способен превратить эту планету в огненный шар. На
вашем месте я бы опасался столкнуться
с таким типом. И поостерегся бы говорить многое из того, что вы сказали.
- Я старался не делать ни того, ни другого и, кстати, ничего не знал о
сорока восьми тысячах акров.
- А вы думаете, бедняк может когда-либо стать президентом?
- Скорее всего, нет.
- Скорее всего, никогда. Власть берут богатые либо всякие авантюристы. Но
вернемся к вам, доктор Пейтон. Вы пришли
сюда, как говорится, с черного хода, предложили мне совершить возмутительный
поступок, санкционировать вмешательство
секретных служб в личную жизнь граждан, затем в процессе разговора потребовали,
чтобы я разрешил вам утаить
информацию о национальной трагедии - резне, которую учинили террористы, ставящие
своей задачей убийство человека,
которому наша страна многим обязана. В сущности, вы попросили меня нарушить
целый ряд законов, следовать которым я
давал клятву. Разве не так?
- Я привел вам свои доводы, господин президент. Существует цепь
обстоятельств, которая тянется от Омана до
Калифорнии. Фанатики-террористы убивают ради цели, которая превосходит все
другие их мотивы. Они хотят
сконцентрировать внимание на себе, жаждут, чтобы заголовки газет кричали о них.
А наша задача - не только их поймать, но
и найти людей, стоящих за ними. Вот почему я прошу не предавать огласке факт
нападения на дома Кендрика в Фэрфаксе и
Меса-Верде. Если удастся посеять в рядах террористов смятение и неверие в свои
силы, то в припадке ярости кто-то может
совершить ошибку, скажем, пойти на контакт с кем не следует, то есть нарушит
цепочку секретности. А такая цепочка
наверняка существует, потому как вооруженные террористы без помех перемещаются
из одного конца страны в другой, с
легкостью преодолевают заслон иммиграционного контроля. Словом, мой агент
отправляется с особым заданием в СанДиего,
а лучший разведчик, работающий в Бейруте, получил от меня указание
прозондировать положение дел в долине Бекаа.
- С ума можно сойти! - Дженнингс вскочил и стал мерять шагами комнату. - В
голове не укладывается, что Орсон
принимает во всем этом деятельное участие. Я никогда не водил с ним компанию, но
ведь не сумасшедший же он! Да и к
самоубийству, похоже, не склонен, - усмехнулся президент.
- Может, Боллингер в этом и не участвует, но кого-то другого наверняка
привлекает власть, пусть даже власть вицепрезидента,
и этот кто-то, возможно, лелеет надежду стать еще более
могущественным.
- Пропади она пропадом, эта власть! - Лэнгфорд Дженнингс подошел к
письменному столу, на котором были разбросаны
бумаги. - У меня есть сведения, что некоторые лица, облеченные властью, не
брезгуют ничем, но я непременно до них
доберусь "В 1978 - 1980 годах ФБР провело тайную операцию по борьбе с
коррупцией. Ряд высокопоставленных лиц, включая
семь человек конгресса, были уличены во взяточничестве и осуждены. Агенты ФБР
под видом арабского шейха и его
помощников вручали им крупные суммы. Суды постановили, что ФБР действовало в
рамках закона".
- Можете рассчитывать на мою помощь, - заметил Пейтон.
- Спасибо, но сначала давайте разберемся с одним весьма любопытным
обстоятельством. Вы сказали, что двое - он и она -
когда-то познакомились на Ближнем Востоке, а затем, спустя несколько лет, она
оказалась там, где вы никак не ожидали ее
обнаружить.
- Совершенно верно! За этой женщиной тянется шлейф недобросовестной
финансовой игры по-крупному. И не произойди
в ее жизни кардинальные перемены, она вряд ли прельстилась бы весьма скромной
ролью в политической игре, весьма
отдалившей ее от получения баснословных доходов.
- Короче говоря, появляется Эндрю Ванвландерен, рубаха-парень, бодрячок и
весельчак, прибирает Ардис к рукам и
устраивает ее на работу в аппарат Орсона. У меня вопрос. Зачем ему это
понадобилось?
- Насколько я могу судить, ему надо, чтобы она была звеном той цепочки, о
которой я упоминал. А я хотел бы от вас
услышать ответ на свой вопрос, господин президент!
- Господин президент, господин президент... - повторил Дженнингс с
раздражением и покачал головой. - Не застревает ли
эта пара слов, как кость, у вас в горле?
- Не понял... - вскинул брови Пейтон.
- Чего тут не понять? Явились ко мне в час ночи с немыслимым сценарием,
стали давить на меня, подбивая на совершение
подсудного преступления. Когда я задал пару вопросов, вы заявили, что, вопервых,
не станете за меня голосовать, во-вторых,
что я все упрощаю, в-третьих, что порядочные люди среди моих предков
встречались, но вот я...
- Я никогда не говорил этого, господин президент.
- Не говорили, но подразумевали.
- Откуда вы это взяли? Вы просили меня быть откровенным. Если бы я
считал...
- Не оправдывайтесь, доктор Пейтон, не надо! Между прочим, моя жена и дочь
обожают делать мне замечания, но они
гораздо сдержаннее вас.
- Если я вас обидел, прошу прощения...
- Не просите, не надо...
- Хорошо, не буду, только подпишите вот этот документ, - Пейтон достал из
кармана листок бумаги, - где говорится о
неразглашении в средствах массовой информации событий, имевших место в связи с
терактами.
- Ладно, подпишу. Но, по-моему, это противозаконно.
- Ничего подобного, господин президент! Когда в 1947 году создавалось
Центральное разведывательное управление, по
Закону о национальной безопасности, принятому конгрессом, оговаривалось, что в
случае национального кризиса ЦРУ имеет
право на чрезвычайные меры.
- Правильно, но не навеки же... Должен быть указан срок, - сказал
президент, перебирая на столе бумаги.
- Разумеется, не навеки! Я прошу всего пять дней, - сказал Пейтон,
протягивая документ на подпись президенту.
- Я подпишу, - сказал Дженнингс. Взяв бумагу, он протянул Пейтону листок,
который нашел у себя на столе. - Пока буду
подписывать, прочтите вот это. Правда, на прочтение требуется немало времени,
как на большинство компьютерных
распечаток из пресс-бюро. Эта поступила ко мне сегодня днем.
- Что это?
- Анализ будущей кампании по выдвижению конгрессмена Эвана Кендрика на
выборную должность вице-президента. В
июне состоится съезд партии в Чикаго, где его внесут в списки для голосования.
- Интересно! Позвольте ознакомиться. - Пейтон протянул руку.
- Я так и думал, что вас это заинтересует, - произнес Дженнингс, вручая
распечатку директору Отдела спецопераций. - Мне
было любопытно, воспримете ли вы это так же серьезно, как Самуил Уинтерс
воспринял вас?
- Воспринимаю весьма серьезно, - ответил Пейтон, пробегая глазами
распечатку.
- Между прочим, мои люди из пресс-бюро говорят, что он может пройти... -
заметил президент, не сводя взгляда со своего
гостя. - Кендрик взлетит высоко и быстро. Уже на следующей неделе семь серьезных
газет Среднего Запада начнут
раскручивать его имя. Три из них имеют собственные радио и телестанции в
густонаселенных штатах Северного и Северовосточного
центров. Уже подготовлены аудио - и видеокассеты с прошлогодними
выступлениями конгрессмена.
- Но чья это инициатива? Я в распечатке не нахожу отсыла.
- И не найдете! Все идет из Чикаго, из штаб-квартиры республиканцев.
- Невероятно.
- Почему же? Конгрессмен приобрел популярность. Вокруг него образовалось
своеобразное электрическое поле - он как бы
излучает уверенность и силу. Поэтому он в состоянии быстро и высоко взлететь,
как говорят мои люди. Окружение Орсона
Боллингера, которое я считал своим, пожалуй, получит коллективную отставку.
- Сомневаюсь, господин президент, - заметил Пейтон. - Окружение Боллингера
насквозь коррумпировано, а потому
опасно.
- Вы меня обескуражили, доктор Пейтон. Я-то думал, вы скажете нечто вроде:
"Элементарно, Ватсон".
- Этого я не скажу, господин президент.
- Раз уж я собираюсь подписать ваш документ, то, наверное, имею право
знать, чем все-таки вызвана его необходимость?
- Имеете полное право, господин президент! Люди Боллингера узнали, что Эван
Кендрик не сегодня-завтра потеснит их
вице-президента, поэтому они довольно успешно подначивают палестинских
террористов, чтобы те его убили. Но мы их
выследим и обезвредим.
- Вы уверены?
- Да. Пять дней моратория на публикацию в прессе материалов о терактах,
думаю, вполне достаточно.
- Почему-то у меня такое чувство, будто я стою перед гильотиной.
- Это неверное предчувствие, господин президент. Американский народ никогда
не допустит, чтобы ваша голова слетела с
плеч.
- Народу свойственно ошибаться, - заметил президент. - К тому же история
изобилует примерами, когда вину за свои
ошибки народ перекладывает на плечи руководителей.
- Ваша подпись на этом документе - тоже часть истории. К слову сказать,
бывают случаи, когда руководитель страны не
обязан советоваться с народом. Тем более, что предвидение и здравый смысл - два
основных краеугольных камня в
фундаменте политической ориентации любого руководителя, - сказал Митчелл Пейтон
с расстановкой.
Снег валил хлопьями, и поэтому свет от уличных фонарей вдоль дороги,
бегущей по берегу озера, отражался крошечными
бликами на потолке комнаты в отеле "Дрейк".
Было начало третьего. Светловолосый мужчина спал крепким сном. Дыхание у
него было ровным и глубоким. Когда
раздался телефонный звонок, он вскочил, опустил ноги на пол и схватил трубку.
- Да? - сказал Милош Варак таким голосом, словно вовсе не спал.
- У нас проблема, - сказал Самуил Уинтерс.
- Хотите обсудить?
- Да. Но только предельно лаконично.
- Согласен. Итак, в чем проблема? Когда и где?
- Примерно семь часов назад. Нечто ужасное. Штат Вирджиния...
- Нападение?
- Да. Массированное. Огромные потери.
- Икар? - вскрикнул Варак.
- Его там не было. Не было его и в горах, где тоже была предпринята
попытка. Не удалась.
- Эммануил Вайнграсс? - спросил Варак. - Стал мишенью? Я знал, что это
случится.
- Если знали, почему не предупредили?
- Позже, сэр... Я вернулся из пригорода Чикаго в половине первого...
- Там все идет по плану?
- Даже опережает его. Почему нет сообщений?
- Это нецелесообразно.
- Тогда как вы об этом узнали?
- Человек, которому я доверяю, по моей протекции поехал прямо в
шестнадцатую сотню "Белый дом, официальная
резиденция президента США в Вашингтоне на Пенсильвания-авеню, номер 1600".
Поняли?
- Понял.
Милош Варак с облегчением вздохнул. Самуил Уинтерс точно не предатель дела
"Инвер Брасс". Но кто тогда?
- Сэр, необходимо, повторяю, необходимо завтра всем встретиться. Как можно
раньше. В течение светового дня.
- Хорошо, но почему?
- Есть некто, кого не должно быть. Вообще...
- Вы уверены?
- Уверен.
В Калифорнии было половина пятого утра, на востоке Соединенных Штатов -
ровно половина восьмого.
Эндрю Ванвландерен сидел в своем бархатном кресле, устремив неподвижный
взгляд в пространство прямо перед собой.
Время от времени он покачивался. Внезапно в припадке ярости Эндрю Ванвландерен
схватил стакан с тяжелым дном и
швырнул его туда, где стоял телевизор. Затем он обвел взглядом свой отделанный
красным деревом кабинет и свалился на
пушистый белый ковер. Но бешенство не отступило. Приподнявшись на локте,
Ванвландерен дотянулся до мраморной
пепельницы на журнальном столике, схватил ее и с силой запустил в экран
работающего телевизора.
Выпуклое стекло раскололось, телевизор взорвался. Повалил дым...
Ванвландерен бессильно замычал, пытаясь дрожащими
губами произнести какие-то слова.
Через секунду из спальни примчалась его жена.
- Что с тобой? - закричала она.
- Новости... Круглосуточный канал... Нет! Ничего! - рычал он хриплым
голосом. Лицо и шея у него налились кровью,
жилы на лбу и на висках вздулись. - Что? Что случилось? Я заплатил им ровно два
миллиона! - Неожиданно Ванвландерен
вскочил. Глаза у него расширились. Руки дрожали... Он сделал пару судорожных
пассов ладонями, словно пытался раздвинуть
завесу из воздуха, и вдруг грузно повалился на пол. Короткий вскрик - и он затих
навеки.
Ардис Воджак-Монро-Фразье-Пайк-Ванвландерен шагнула к мужу. Остановилась...
Лицо у нее побледнело и покрылось
испариной.
- Ах ты, сукин сын! - прошептала она. - Как ты мог так поступить со мной?
Что же ты со мной не посоветовался?
Глава 32
В пять сорок пять по местному времени Абиад собрал "священников" у себя в
номере мотеля, который он делил с
молодым террористом, бегло говорившим по-английски и никогда не бывавшим в
Омане.
Больше ждать было нечего, стало ясно, что встреча не состоится. А это
означало только одно: группа Иосифа разгромлена.
Других объяснений быть не могло. Ожесточившийся террорист, наполовину еврей, с
ненавистью относившийся ко всему
западному и израильскому, Иосиф ни за что не допустил бы, чтобы у него в группе
кто-то остался в живых. Арест и допросы -
это бесчестье. Именно поэтому он настаивал на том, чтобы юнец с заячьей губой, в
мужестве которого он слегка сомневался,
постоянно находился рядом с ним.
- Парень, хочу, чтоб ты знал вот что! Как только пойму, что наши силы на
исходе и плена не избежать, пущу тебе пулю в
лоб.
- ~ А я хочу, чтобы ты, Иосиф, знал, я это сделаю сам и прежде, чем ты
соберешься пристрелить меня, потому как смерть
со славой лучше позора бесславных дней. На этом наша вера держится.
- Это так, но не забывай, что ты еще молод и жизни не знаешь, а Азрак, если
помнишь, всегда говорил, что жизнь - это
борьба, тогда как смерть - полное бездействие.
Сейчас, вспомнив этот разговор, Абиад подумал, что Азрак был прав, хотя,
если правоверный предстанет перед Аллахом,
обагренный кровью поверженного врага, его ждет бессмертие, то есть жизнь
бесконечная.
- Братья мои, - сказал Абиад. - Пришло наше время. Перед нами открыт путь в
лучший мир, где мы обретем свободу,
избежав участи невольников, прикованных к галере жизни. Я говорю о тех, кто
будет жить после нас на этой грешной земле.
Если мы останемся живы, мир узнает, что Аллах сподобил нас уничтожить всех, кто
хотел помешать нашей борьбе за святое
дело. А теперь мы должны укрепиться сначала молитвами, а потом размышлениями о
том, все ли сделано для того, чтобы
сокрушить нашего основного врага, ибо мы ударим по его логову в момент, когда
там меньше всего будут ожидать
нападения. И не под прикрытием ночи, а средь белого дня. Уже на закате мы либо
встретим священный час "салата"
победителями, либо завершим свое земное странствие и вернемся домой, к Аллаху.
Сразу же после полудня Калейла, сойдя с самолета, направилась в зал
ожидания международного аэропорта в Сан-Диего и
тут же поняла, что за нею наблюдают. Следивший даже не пытался этого скрыть.
Грузный мужчина в габардиновом костюме
не первой свежести стоял у окна и жевал картофельные чипсы. Он кивнул Калейле,
повернулся и зашагал по проходу в
сторону терминала. Через минуту она догнала его и, замедлив шаг, пошла рядом.
- Полагаю, вы не для того меня ждали, чтобы сцапать? - не глядя на него,
сказала Калейла.
- Сдается мне, что вы на коленях будете умолять меня отправить вас домой.
Не исключено, я так и сделаю!
- Скромность украшает человека, а вас - в особенности.
- То же самое говорит и моя жена. Кроме того, она считает, что я "краса и
гордость" нации.
- Как это?
- А вы позвоните в Лэнгли, там вам это подтвердят. Правда, позвоните прямо
сейчас. Жена терпеть не может, когда гости
не успеют порог переступить - сразу бросаются к телефону и пошло-поехало... Если
выяснится, что мы с вами из одного
профсоюза, кивните, но на шею мне не вешайтесь! Скромненько, как принято на
Востоке, следуйте за мной на почтительном
расстоянии... Договорились?
- Договорились! Ну а звать-то вас как?
- Я вообще-то откликаюсь, когда говорят: "Здорово, Щапофф".
- Имбирный Пряник? - Калейла покосилась на оперативного разведчика, который
давным-давно стал легендой ЦРУ. -
Обалдеть! Ведь вы - это Восточный Берлин, Прага, Вена.
- Вообще-то, - оборвал ее Щапофф, - я из Кливленда, специалист по челюстнолицевым
травмам, причем работаю левой...
- Я представляла вас другим.
- А я всего-навсего Имбирный Пряник...
- Имбирный Пряник... Странное прозвище, - сказала Калейла.
- Ничего странного! В краю, откуда я родом, популярен так называемый
выборный кекс. Обыкновенный фруктовый кекс с
добавками специй либо пряничный кекс с имбирем, который в нашей семье всегда
подавался и подается на стол после
возвращения главы семьи с выборного собрания. Ну хорошо, идите звоните!
Калейла подошла к платному телефону. Черт возьми, а как им пользоваться? А,
была не была!.. Она купила жетон,
опустила его в аппарат, набрала нужный номер, нажала кнопку "Говорите".
- Да? - откликнулся Митчелл Пейтон на другом конце провода.
- Эм-Джей, это я. Что случилось?
- Эндрю Ванвландерен скончался сегодня рано утром.
- Убили?
- Нет. Сердечный приступ. Мы проверили. В крови оказалось приличное
количество алкоголя. Внешний вид оставлял
желать лучшего. Оброс, небрит... Словом, инфаркт. Ребята сказали, что труп
вонял, верней, смердил. Как жил, так и умер...
Оказывается, целые сутки сидел перед телевизором. И в конце концов разбил экран
мраморной пепельницей.
- Тронулся... Умом повредился, - прокомментировала Калейла. - А что его
жена?
- Слезы, рыдания... Просит оставить ее в покое. Мол, убита потерями на
финансовом рынке. Правда, утверждает, что ей об
этом ничего не было известно, хотя на самом деле знает все, ибо этот брак
заключен не на небесах, а в банке.
- Проверили ее информацию?
- Естественно. Ванвландерен был способен прокормить пару небольших
государств. На прошлой неделе выиграл кучу
баксов на скачках.
- Значит, она лжет?
- Вне всякого сомнения.
- Тогда почему муженек расколошматил телевизор? Депрессия?
- Нет, тут другое! Его охватили ярость и паника...
- Потому что ждал одно, а получил другое?
- Именно! Сообразил, должно быть, что мероприятие провалилось. А если
предположить, что оставшиеся в живых
террористы поделятся с нами кое-какой информацией, тогда впору стреляться...
- Ты прав, Эм-Джей! Скорее всего, Эндрю Ванвландерен что-то заподозрил. А
тот парень уже начал говорить?
- Пока нет. Он в прострации. Но врачи уверяют, что вытащат. Бился головой о
стену, пытался вырвать из гортани язык. В
итоге пришлось загрузить его транквилизаторами. Назначили сывороточное лечение.
Врачи заверили, что информацию мы
получим через час или около того.
- А что мне делать? Не могу же я явиться ни с того, ни с сего к убитой
горем вдове.
- Как раз наоборот! - возразил Пейтон. - Именно это тебе и надо сделать.
Зависимость от обстоятельств обратим в
преимущество. Миссис Ванвландерен ни на секунду не забывает о своей работе в
аппарате вице-президента, иными словами,
личные неприятности становятся второстепенными... Сначала попросишь прощения за
неуместное вторжение, но потом
станешь действовать четко по сценарию, который мы разработали, разумеется, с
поправкой на обстоятельства.
- Думаю, меня она никак не ждет! Мое появление встряхнет ее основательно.
- Рад, что ты согласилась. Запомни, имеешь право выражать сколько угодно
сочувствия, однако не увлекайся -
национальная безопасность должна быть на первом месте.
- А что делать с Пряником? Мы с ним в связке?
- Действуй на свое усмотрение. Хорошо, что он рядом с тобой. Но, думаю,
одиночество тебе не повредит.
- Похоже, он не проинструктирован.
- Да, это так! Его просили оказать тебе содействие, если возникнут
сложности. Ясно?
- Да.
- Адриенна... - Директор Отдела спецопераций помедлил. - Есть еще кое-что.
Где-то рядом с тобой действует блондин. Ну,
тот европеец, с акцентом...
- А кто он? Что-либо удалось узнать?
- Пока нет. Известно, что он работает на тех, кто хотел бы видеть Эвана
Кендрика в Белом доме.
- Ничего себе! У Эвана и мысли такой нет! А кто хочет видеть его в Белом
доме?
- Весьма состоятельные и содержательные люди. Да и президент поведал мне,
что вот-вот начнется общенациональная
кампания по выдвижению Кендрика на пост вице-президента. Сказал, его люди
убеждены, что это получится. Кендрик
взлетит "быстро и высоко". Вот его слова. И по моему мнению, у президента нет
никаких возражений против этого
намерения.
- Любопытно, - произнесла Калейла. - Все обсудили, все решили, кроме
одного...
- Что ты имеешь в виду?
- Не спросили Эвана. Эм-Джей, он на это не пойдет!
- Ты уверена?
- Абсолютно! Посуди сам. Есть две группы, одна из которых проталкивает
героя-конгрессмена в список кандидатов по
выборам, а другая делает все, чтобы помешать этому.
- Я пришел к такому же выводу и то же самое сказал президенту. Словом,
принимайся за работу! Позвони, как только
устроишься в отеле. К тому времени, возможно, появятся новости от врачей.
- У меня тут неподалеку живут бабушка с дедушкой. Ты знаешь об этом.
Хочется их навестить.
- Тебе что, десять лет?
- Поняла.
К трем часам дня по поясному времени Восточного побережья США у парадного
подъезда особняка на берегу
Чесапикского залива стояли четыре лимузина. Водители прохаживались,
разговаривали, курили. А в доме проходило
совещание.
- У нас будет встреча накоротке, - объявил Милош Варак, обращаясь к членам
группы. - Но информация, которую я хочу
до вас донести, настолько важна, что мне пришлось обратиться к доктору Уинтерсу
с просьбой организовать эту встречу.
- Да уж! - отозвался Эрик Сандстрем. - Такая срочность, что я вынужден был
оставить лабораторию и теперь понятия не
имею, что там творится.
- У меня в суде слушалось дело, - сказала Маргрет Лоуэлл. - Но я все
бросила и явилась по первому зову. Полагаю, вы
правы, как всегда.
- А я прямо из Нассау, - хохотнул Гидеон Логан. - Но я там ничего не делал.
Я лишь удил рыбу. Вдруг рация как заверещит
на всю яхту! Я, конечно, ничего не поймал, но сюда примчался.
- А я решил в кои веки приобщиться к спорту. Сижу на стадионе, наслаждаюсь
классной игрой любимой баскетбольной
команды. Все свистят, кричат, топают... И здрасьте вам, запиликала рация! Я,
конечно, ничего не понял, но сразу сюда. -
Иаков Мандель обвел всех присутствующих Внимательным взг
...Закладка в соц.сетях
