Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
...л под именем Калейлы, взволнованная
и неуверенная. Она была без шляпки, темные волосы спадали ей на плечи. На
Адриенне Калейле были белый жакет и зеленые
брюки, на ногах - туфли на низком каблуке. Справа, под мышкой, она сжимала
большую белую сумку. Как только Кендрик ее
увидел, на него нахлынули воспоминания о том вечере в Бахрейне. Вспомнил шок,
который испытал, когда Калейла
появилась в дверях причудливой королевской спальни - ее позабавило, что он
поспешил укрыться под простыней. Вспомнил
и то, как, несмотря на панику, замешательство и боль, а возможно, и в дополнение
к этим чувствам, был поражен холодной
прелестью ее резко очерченного лица европейско-арабского типа, ослепительным
блеском ума, светящимся в глазах.
Все-таки он прав, это - поразительная женщина. Даже сейчас, направляясь к
массивной двери стерильного дома, № ей
предстояло встретиться с неизвестностью, она держалась прямо, почти вызывающе.
Кендрик бесстрастно наблюдал за ней. Он
не ощущал памятной теплоты, только холодное, напряженное любопытство. В тот
вечер в Бахрейне Калейла лгала ему. Ложь
была в том, о чем она говорила, и в том, про что умолчала. Интересно, подумал
Эван, будет ли лгать снова?
Майор ВВС открыл перед Адриенной Рашад дверь огромной гостиной. Она вошла и
застыла, уставившись на Эвана. Ее
глаза не излучали удивления - в них светился только тот же холодный блеск ума.
- Я пойду, - сказал офицер ВВС.
- Благодарю вас, майор. - Дверь закрылась, и Кендрик шагнул вперед. -
Здравствуй, Калейла. Калейла, ведь так?
- Как скажете, - спокойно произнесла она.
- Но ведь тебя зовут не Калейла, верно? Адриенна - Адриенна Рашад.
- Как скажете, - повторила она.
- Немного чересчур, не находишь?
- Все это очень глупо, конгрессмен. Вы вызвали меня сюда, чтобы я дала вам
еще одну хвалебную характеристику? Если да,
то я не сделаю этого.
- Характеристику? Вот уж чего я хотел бы в последнюю очередь.
- Хорошо, рада за вас. Уверена, представитель от Колорадо получит любую
поддержку, которая ему нужна. Значит, здесь
все-таки нет нужды в человеке, жизнь которого, как и жизни очень многих его
коллег, зависит от анонимности? Не нужно
делать шаг вперед и вносить вклад в дело вашего восхваления? Произносить
здравицы в вашу честь?
- Вы так считаете? Думаете, я жажду восхваления и здравиц?
- А что прикажете думать? Что вы увезли меня от моей работы, раскрыли перед
посольством и ВВС, возможно, разрушили
мою "крышу", которую я создавала в течение нескольких лет, только потому, что
были со мной близки? Это произошло
однажды, но, уверяю вас, больше не повторится.
- Эй, погодите, прекрасная дама, - возразил Эван. - Ради Христа, не будем
ворошить прошлое. Тогда я не знал, где
нахожусь, что случилось или что еще произойдет. Я был испуган до смерти и
понимал, что мне предстоит совершить такое, о
чем раньше и подумать не мог.
- А еще вы были измучены, - добавила Адриенна Рашад. - И я тоже. Бывает.
- Свонн так и говорил...
- Подонок.
- Нет, не надо. Фрэнк Свонн - не подонок...
- Употребить другое слово? Например, сводник? Бессовестный сводник.
- Вы ошибаетесь. Не знаю, что у вас с ним было, но дело свое он знает.
- Например, принося вас в жертву?
- Может быть... Признаю, мысль не очень привлекательная, но ему тоже как
следует досталось.
- Оставьте это, конгрессмен. Зачем я здесь?
- Потому что мне надо кое-что узнать, и вы остались одна, кто может мне это
сказать.
- Что же?
- Кто предал гласности мою оманскую историю? Кто нарушил соглашение? Мне
сказали, у тех, кто знает, что я ездил в
Оман, - а их чертовски мало, как говорится, очень тесный круг, - нет ни одной
причины, чтобы об этом рассказывать, и зато
много, чтобы молчать. Не считая Свонна и того, кто у него заведует компьютерами,
человека, которому он безгранично
доверяет, обо мне знали только семеро. Шестерых проверили - результат абсолютно
отрицательный. Остались вы - седьмая.
Адриенна Рашад не шевельнулась, лицо ее было бесстрастным, глаза излучали
ярость.
- Вы - любитель, невежественный, самонадеянный любитель, - медленно и
язвительно произнесла она.
- Можете ругать меня самыми последними словами, - гневно отозвался Эван, -
но я собираюсь...
- Прогуляемся, конгрессмен? - Женщина из Каира подошла к большому эркеру на
противоположной стороне комнаты,
выходящему на причал у каменистой береговой линии Чесапика.
- Что?
- Здесь такой же гнетущий воздух, как и компания. Пожалуйста, я бы хотела
прогуляться. - Рашад подняла руку и указала
на улицу, затем дважды кивнула, как бы усиливая свою просьбу.
- Ладно, - пробормотал Кендрик, сбитый с толку. - Там, позади вас, есть
запасной выход.
- Вижу. - Адриенна Калейла направилась к двери. Они вышли в вымощенный
плитами внутренний дворик, примыкающий
к ухоженной лужайке и дорожке, которая вела вниз, к причалу. Если там когданибудь
и были лодки, привязанные к сваям
или пришвартованные в пустых доках, подпрыгивавших на волнах, то сейчас их
убрали из-за осенних ветров.
- Теперь разглагольствуйте дальше, конгрессмен, - разрешила сотрудница ЦРУ.
- Не стоит лишать вас этого удовольствия.
- Да прекратите же, мисс Рашад, или как вас там?! - Эван остановился на
белой бетонной дорожке на полпути к берегу. -
Если, по-вашему, я "разглагольствую", то вы ужасно ошибаетесь...
- Бога ради, не останавливайтесь! Поговорим о чем хотите и даже более того,
дурак вы этакий.
Справа от причала берег залива представлял собой смесь темного песка и
камней, обычную для Чесапика, слева стоял
также обычный сарай для лодок. Больше по виду, нежели на самом деле казалось,
что среди них можно укрыться. Видимо, это
и привлекло оперативного агента из Каира. Она резко свернула вправо. По песку и
камням, близко от мягко плещущихся
волн они пошли до того места, где начинались деревья, но продолжили идти дальше,
пока не добрались до большого камня,
выраставшего из земли у самой кромки воды. Огромный дом отсюда уже не был виден.
- Это подойдет, - сказала, остановившись, Адриенна Рашад.
- Подойдет? - воскликнул Кендрик. - Для чего вообще понадобился этот
моцион? Но, раз уж мы здесь, давайте кое-что
проясним. Я признателен вам за то, что вы, вероятно, спасли мне жизнь -
повторяю, вероятно, это невозможно доказать, но я
вам не подчиняюсь, и, по здравом размышлении, я все-таки не дурак, невзирая на
мой статус любителя. Однако сейчас это вы
отвечаете на мои вопросы, а не наоборот.
- Вы закончили?
- Даже не начинал.
- Тогда, прежде чем начнете, позвольте затронуть поднятые вами
специфические проблемы. Моцион понадобился для того,
чтобы мы убрались оттуда. Полагаю, вы в курсе, что это - надежный дом.
- Конечно.
- И что любые разговоры во всех комнатах, включая туалет и ванную,
записываются?
- Нет, я знал, что телефон...
- Спасибо, мистер Любитель.
- Мне, черт подери, скрывать нечего...
- Потише. Говорите в сторону воды, как я.
- Что? Почему?
- Электронный уловитель голоса. Деревья исказят звук, потому что здесь нет
прямого визуального радиуса действия...
- Что?
- Лазеры усовершенствовали технологию...
- Что-что?
- Заткнитесь! Говорите шепотом.
- Повторяю: мне совершенно нечего скрывать. Вам-то, может, и есть, а вот
мне - нет!
- Правда? - Рашад прислонилась к огромному камню, глядя вниз, на мелкие,
медленно набегающие волны, спросила:
- Хотите вовлечь Ахмата?
- Я упоминал о нем. Президенту. Ему следует знать, как помог этот парень...
- О, Ахмат это оценит! А его личный врач? А двое его двоюродных братьев,
которые помогали вам и охраняли вас? А эльБаз
и пилот, доставивший вас в Бахрейн?.. Их всех могут убить!
- Не считая Ахмата, я никогда никого не упоминал...
- Имена несущественны. Важны занимаемые людьми должности.
- Бога ради, это же президент Соединенных Штатов!
- И он, вопреки слухам, действительно общается без микрофонов?
- Конечно.
- А вам известно, с кем он говорит и насколько его собеседники надежны в
вопросах соблюдения максимальной
безопасности? А сам он это знает? Вы знакомы с людьми, которые занимаются
прослушкой в этом доме?
- Разумеется, нет.
- А как же я? Я - оперативный сотрудник разведки с прочной "крышей" в
Каире. Вы, может, и обо мне рассказывали?
- Да, но только Свонну.
- Я не имею в виду, что вы говорили с человеком, облеченным властью,
который все знал, потому что руководил
операцией, я имею в виду кого-то там, именно там. Начни вы допрашивать меня
прямо в том доме наверху, разве вы не
могли бы выдать кого-то или всех этих людей, которых я только что назвала? И
чтобы сорвать банк, мистер Любитель, разве
не упомянули бы Моссад?
Эван закрыл глаза.
- Мог бы, - признал он негромко, кивнув. - Если бы мы начали спорить.
- Спор был неизбежен, вот почему я вытащила вас оттуда и привела сюда.
- Там, наверху, все на нашей стороне! - запротестовал Кендрик.
- Уверена, что это так, - согласилась Адриенна, - но нельзя представить
силу и слабости людей, с которыми мы незнакомы
и которых не можем видеть, правда?
- Вы параноик.
- Это особенности моей работы, конгрессмен. Более того, вы действительно
дурак несчастный. Полагаю, я достаточно это
продемонстрировала, показав, что вы ничего не знаете о "надежных" домах. Опуская
вопрос о том, кто кому подчиняется,
потому что это несущественно, вернусь к пункту первому. По всей вероятности, я
все-таки не спасла вам жизнь в Бахрейне, а,
наоборот, из-за этого подонка Свонна поставила вас в невыгодное для защиты
положение, которое у нас и у опытных пилотов
называется точкой, откуда возврат невозможен. На то, что вы останетесь в живых,
не рассчитывали, мистер Кендрик, и я
действительно возражала против этого.
- Почему?
- Потому что мне было не все равно.
- Из-за того, что мы...
- Это тоже несущественно. Вы были порядочным человеком, пытавшимся
совершить порядочный поступок, к которому не
были подготовлены. Как выяснилось, были и другие, кто помог вам куда больше
меня. Я сидела у Джимми Грэйсона в
кабинете, и мы оба испытали облегчение, получив сообщение, что самолет с вами на
борту взлетел из Бахрейна.
- Грэйсон? Он - один из тех семерых, знавших, что я там был.
- Нет, до последнего часа не знал, - возразила Рашад. - Даже я не сказала
ему этого. Должно быть, сообщили из
Вашингтона.
- Выражаясь языком Белого дома, вчера утром его насадили на вертел.
- За что?
- Чтобы проверить, не он ли проболтался обо мне.
- Кто, Джимми? Это даже еще глупее, чем предполагать, будто язык распустила
я. Грэйсон просто жаждет стать
начальником. И не больше меня хочет, чтобы ему перерезали горло.
- Как вы просто все объясняете!
- О Джимми?
- Нет. О себе.
- Понятно. - Женщина, называвшая себя Калейлой, отодвинулась от камня. -
Думаете, я все это отрепетировала?
Разумеется, сама с собой, потому что черта с два могла бы к кому-нибудь
обратиться? И конечно, я наполовину арабка...
- Там, наверху, вы вошли так, словно ожидали увидеть именно меня. Я ни в
коей мере не оказался для вас сюрпризом.
- Да, ожидала. И нет, не были.
- Почему да и почему нет?
- Вас вычислила, полагаю, методом исключения. А по второму пункту у меня
договоренность с одним знакомым, который
охраняет меня от подлинно-подлинных сюрпризов. Последние полтора дня вы,
конгрессмен, - "горячая" новость по всему
Средиземноморью. Многие, включая меня, потрясены. Я боюсь не только за себя, но
и за других людей, помощью которых
пользовалась где только можно и нельзя, чтобы держать вас в поле зрения.
Поверьте, это очень непросто - создать сеть,
основанную на доверии, а теперь это доверие подвергается сомнению. Так что, как
видите, мистер Кендрик, вы зря потратили
немалые деньги налогоплательщиков на то, чтобы доставить меня сюда и задать
вопрос, на который вам мог бы ответить
любой опытный разведчик.
- Может, вы меня продали? Продали мое имя за деньги?
- Чего ради? Спасения собственной жизни, что ли? Или жизней тех, кого я
использовала, чтобы следить за вами, людей,
важных для меня и выполняемой мною работы, которая, по-моему, представляет
реальную ценность, что я пыталась
объяснить вам еще в Бахрейне? Вы что, действительно в это верите?
- О Боже, я уже не знаю, чему верить! - признался Эван, шумно вздохнув. -
Все, что я хотел сделать, все, что планировал,
пошло прахом. Ахмат больше не хочет меня видеть, я не могу вернуться - ни туда,
ни в какой-либо другой эмират в районе
заливов. Уж он об этом позаботится.
- Так вы что, правда хотели вернуться?
- Больше, чем что-либо другое. Мне хотелось вернуться к той жизни, когда я
проделал мою лучшую работу. Но сначала
мне надо было найти и уничтожить сукина сына, который все изуродовал, убивая
ради убийства...
- Махди. - Рашад кивнула. - Ахмат мне говорил. Вы сделали это. Ахмат молод,
и он еще изменит свое отношение к вам. Со
временем поймет, что вы там для всех совершили, и почувствует благодарность... -
Она вдруг улыбнулась и уже иным,
мягким голосом проговорила:
- Понимаешь, я решила, что ты, возможно, сам раздул эту историю. Но ведь ты
этого не делал, правда?
- Кто, я? Да ты с ума сошла! Через шесть месяцев я уберусь отсюда!
- Так все это случилось не из-за твоего политического тщеславия?
- Да нет же, Господи! Я бросаю всю эту политику, ухожу! Только теперь мне
некуда идти. Кто-то пытается меня
остановить, сделать кем-то, кем я на самом деле не являюсь. Да что же, черт
побери, со мной происходит?
- Сразу, навскидку, я сказала бы, что тебя эксгумируют.
- Что-что со мной делают? И кто?
- Кто-то, считающий, что тобой пренебрегают. Полагающий, что ты
заслуживаешь публичного признания.
- Я его совершенно не хочу! Но президент думает иначе. Решил в следующий
вторник наградить меня медалью Свободы в
этой чертовой Голубой комнате под оркестр морской пехоты! Я противился этому,
как мог, а этот сукин сын заявил. что мне
необходимо объявиться, потому что он, видите ли. отказывается выглядеть "жалким
ублюдком". Хорошенькая аргументация!
- Очень по-президентски... - Рашад внезапно оборвала себя. - Давай
прогуляемся, - быстро предложила она, заметив, что у
причала появились двое мужчин в белых костюмах обслуги "стерильного" дома. - Не
оглядывайся! Держись беззаботно.
Давай спустимся к берегу.
- Говорить можно? - спросил Кендрик, шагая за ней.
- Ничего важного. Подожди, пока повернем.
- Почему? Думаешь, они могут нас услышать?
- Возможно, хотя я не уверена.
Они шли вдоль извилистой береговой линии до тех пор, пока деревья не скрыли
их от двоих мужчин на причале.
- Японцы разработали ретрансляторы направленного действия, хотя я никогда
таких не видела, - продолжила Рашад. Потом
остановилась и взглянула на Эвана. Ее умные глаза смотрели вопрошающе. - Ты
говорил с Ахматом?
- Вчера. Он велел мне убираться к черту, но не возвращаться в Оман.
Никогда.
- Ты ведь понимаешь, что я тебя проверю, да? В первую секунду Кендрик
удивился, потом пришел в ярость. Эта женщина
допрашивала его, обвиняла, а теперь еще намерена и проверить.
- Мне наплевать на то, что ты сделаешь, меня беспокоит только то, что ты,
возможно, уже сделала. Ты убедительна,
Калейла, то есть, извините, мисс Рашад, и, возможно, сама веришь в то, о чем
говоришь, но тем шестерым, которые знают обо
мне, есть что терять, и они ничего не приобрели бы, рассказав о том, что я был в
Маскате в прошлом году.
- А уж мне, конечно, нечего терять, кроме собственной жизни и жизней тех,
кого я собирала на моем участке? Кстати,
некоторые из этих людей мне очень дороги. Прекрати этот надоевший спор,
конгрессмен, смешно. Ты не просто любитель, ты
невыносим.
- Знаешь, но ты ведь могла и ошибиться! - Кендрик был раздражен. - Я был
почти готов поделиться с тобой своими
сомнениями, даже намекнул на это Деннисону, сказав ему, что не позволю тебя
повесить за это.
- О, вы слишком добры, сэр!
- Нет, я на самом деле так думал. Ты ведь и правда спасла мне жизнь, и если
ты по ошибке, случайно вымолвила мое имя...
- Не упорствуй в своей глупости, - перебила его Рашад. - Вероятнее, гораздо
вероятнее, что подобную ошибку совершил
кто-то из остальных пятерых, но не Грэйсон и не я. Мы работаем в полевых
условиях и не допускаем ошибок такого рода.
- Давай пройдемся, - предложил Эван.
Никаких охранников на сей раз поблизости не было, его побуждали двигаться
сомнения и замешательство. Трудность
заключалась в том, что он ей верил, как верил и тому, что сказал о Калейле Мэнни
Вайнграсс: "Она не имеет никакого
отношения к твоему разоблачению. Это только усилит ее стыд и еще сильнее
воспламенит тот безумный мир, в котором она
живет". А когда Кендрик возразил, что другие не могли этого сделать, Мэнни
добавил: "Тогда за другими есть еще другие".
Они дошли до ухабистой проселочной дороги, которая пролегала среди деревьев
и вела, очевидно, к каменной ограде
имения.
- Обследуем? - предложил Эван.
- Почему бы и нет? - отозвалась Адриенна.
- Слушай, - продолжил он, когда бок о бок они начали взбираться по
лесистому склону, - скажем, я тебе верю...
- Спасибо большое.
- Да ладно, я правда тебе верю! И поэтому сейчас скажу то, что знают только
Свонн и Деннисон. Другие не знают, по
крайней мере я так думаю.
- А ты уверен, что стоит говорить?
- Мне нужна помощь, а они не могут мне помочь. Может, ты сможешь. Ты ведь
была там со мной и знаешь столько всего
из того, что мне неизвестно: как сохранять события в тайне, как передавать
секретную информацию тем, для кого она
предназначена, в общем, процедуры такого рода.
- Да, я что-то знаю, но никоим образом не все. Моя база - в Каире, а не
здесь. Но продолжай.
- Недавно Свонна навестил какой-то человек, блондин с европейским акцентом,
который располагал подробнейшей
информацией обо мне. Фрэнк назвал это "ПД".
- Предшествующие данные, - перевела на нормальный язык Рашад. - Еще так
называются привилегированные детали.
Обычно их добывают из подвалов.
- Подвалы? Что еще за подвалы?
- По-нашему - засекреченные разведывательные материны. Продолжай.
- Этот блондин заявил Франку, поразив его - на самом деле поразив! - что,
по его мнению, во время того кризиса с
заложниками меня послал в Маскат Госдеп.
- Что-о? - Адриенна схватила Кендрика за руку. - Кто он?
- Никто не знает. Его никто не может найти. А сведения, которые он сообщил
о себе, чтобы попасть к Фрэнку, оказались
фальшивыми.
- Боже всемогущий! - прошептала Рашад, глядя на поднимающуюся вверх тропу.
Сквозь стену деревьев, растущих
наверху, пробивался солнечный свет. - Задержимся здесь ненадолго, - спокойно
попросила она. - Сядь. - А когда они
опустились на тропу, окруженную толстыми стволами деревьев и густой листвой,
спросила:
- И что же дальше?
- Ну, Свонн попытался отшить его; даже показал ему записку к госсекретарю,
которую мы составляли с ним вместе - в ней
мои услуги отвергались. Но видимо, тот человек не поверил Фрэнку и продолжил
свои раскопки, пока все не узнал. Все
появившееся вчера утром в печати настолько точно, что может исходить только из
оманских материалов - по-вашему, из
подвалов.
- Знаю, знаю. - Ярость в голосе Рашад смешивалась со страхом. - Боже мой,
кого-то ведь достали!
- Одного из семерых, то есть шестерых, - быстро поправился Эван.
- Кто эти люди? Я не имею в виду Свонна и его компьютерщика из "Огайо-4-0".
Кроме Деннисона, Грэйсона и меня?
- Госсекретарь, министр обороны и председатель Объединенного комитета
начальников штабов.
- Ни к одному из них даже близко подойти нельзя.
- Ну а компьютерщик? Его зовут Брюс, Джералд Брюс, и он молод. Фрэнк за
него ручается, но ведь это лишь его суждение.
- Вряд ли. Фрэнк Свонн - подонок, но не думаю, что его можно так провести.
Человек вроде Брюса - первый, на кого в
таком случае падает подозрение, а тот наверняка знает, что рискует провести
тридцать лет в Ливенуорте.
Эван улыбнулся:
- Деннисон грозил и тебе провести там пять лет.
- Я сказала ему, что это мужская тюрьма. - Адриенна тоже усмехнулась.
- И я, - засмеялся Кендрик. - А все-таки, почему ты села в
правительственную машину?
- Из чистого любопытства. Вот единственный ответ, который я могу тебе дать.
- Ответ принимается... Итак, на чем мы остановились? Семеро вне игры, а
европеец-блондин в игре.
- Не знаю. - Неожиданно Рашад снова тронула его за руку. - Мне нужно задать
тебе несколько вопросов, Эван...
- Эван? Спасибо.
- Простите, конгрессмен. Это действительно была ошибка.
- Не извиняйся, пожалуйста. По-моему, мы имеем право называть друг друга по
имени.
- Значит, ты остановился...
- Не возражаешь, если я буду называть тебя Калейлой? Мне так удобнее.
- И мне. Моя арабская половина всегда негодовала на Адриенну за
отступничество.
- Задавай свои вопросы... Калейла.
- По крайней мере, ты не произносишь мое имя как "Койлейла"... Ладно. Когда
ты решил поехать в Маскат? Принимая во
внимание обстоятельства и твои возможности, ты попал туда поздно.
Кендрик перевел дыхание.
- Я был в Аризоне - преодолевал пороги. Только добравшись до базового
лагеря под названием Лава-Фоллз, впервые за
несколько недель услышал радио. Вот тогда понял, что должен попасть в
Вашингтон... - И он подробно рассказал о безумных
восьми часах своего путешествия из примитивного лагеря в горах в кабинеты
Госдепартамента и сложный компьютерный
комплекс под названием "Огайо-4-0", закончив повествование словами:
- Там мы со Свонном заключили наше соглашение, и я отправился в путь.
- Вернемся немного назад, - предложила Калейла, впервые за все время
рассказа Кендрика отводя взгляд от его лица. -
Итак, ты нанял гидроплан, чтобы добраться до Флагстаффа, где попытался
зафрахтовать самолет до округа Колумбия. Верно?
- Да, но регистратор чартерных рейсов сказал, что слишком поздно.
- Ты был встревожен, - предположила разведчица. - Вероятно, зол. Должно
быть, немного использовал свое положение.
Конгрессмен от великого штата Колорадо и так далее.
- Больше чем немного, гораздо больше всяких "и так далее".
- Ты добрался до Феникса и вылетел первым же гражданским коммерческим
рейсом. Как ты платил за билет?
- По кредитной карте.
- Плохо, - отреагировала Калейла. - Но ты не мог этого знать. Откуда тебе
было известно, к кому надо обратиться в
Госдепе?
- Этого я не знал. Но не забывай, я долгие годы проработал в Омане и
Эмиратах, так что примерно представлял, кто мне
нужен. А поскольку мне в наследство досталась опытная секретарша с инстинктами
уличной кошки, я ей сказал, кого нужно
искать. Четко объяснил, что это, вне сомнения, должен быть человек из
Консульской службы Госдепа, секции Среднего
Востока или Юго-Западной Азии. Большинство американцев, которые там работают,
знакомы с такими людьми - часто до
тошноты.
- Значит, секретарша с инстинктами уличной кошки начала повсюду названивать
и расспрашивать. Должно быть, кое-кого
это удивило. Был ли у нее список людей, которым она звонила?
- Не знаю. Никогда не спрашивал ее об этом. Все происходило в каком-то
безумии. Во время полета из Феникса я
поддерживал с нею связь по телефону. К моменту моего приземления она сократила
круг поиска до четырех-пяти человек, из
которых лишь один считался экспертом по Эмиратам - заместитель директора
Консульской службы Фрэнк Свонн.
- Было бы интересно узнать, сохранила ли твоя секретарша список?
- Я позвоню ей.
- Только не отсюда. Кроме того, я не, закончила... Итак, ты пошел в Госдеп,
чтобы найти Свонна. Значит,
зарегистрировался на входе у охраны.
- Естественно.
- А уходя оттуда, отметился?
- Разумеется, нет. Ведь меня спустили на лифте прямо к стоянке и доставили
домой на машине Госдепа.
- К тебе домой?
- Конечно. Перед отлетом в Оман надо было собрать кое-какие вещи...
- А шофер? - перебила его Калейла. - Он обращался к тебе по имени?
- Нет, ни разу. Хотя сказал фразу, которая меня потрясла. Я спросил, не
зайдет ли он ко мне перекусить или выпить кофе,
пока я буду собираться, а он ответил: "Вы из "Огайо-4-0"! Предельная
бдительность, сэр!"
- Это означает, что сам он не оттуда, - заметила Рашад. - И вы остановились
перед твоим домом?
- Да. Когда я вышел, то увидел у тротуара другую машину примерно в ста
футах от нас. Должно быть, она следовала за
нами - на этой части дороги других домов нет.
- Вооруженный эскорт, - кивнула Калейла. - Свонн прикрывал тебя начиная с
минуты-один, и был прав. У него было ни
времени, ни ресурсов, чтобы проследить за всем, что случилось с тобой минусодин.
Эван, сбитый с толку, попросил:
- Будь добра, объясни, что все это значит?
- Минус-один - это все то, что произошло до того, как ты связался со
Свонном. Богатый злой конгрессмен нанимает
самолет во Флагстафф и производит много шума, потому что желает немедленно
вылететь в Вашингтон. Ему отказывают.
Тогда он летит в Феникс, где, несомненно, тоже требует, чтобы ему дали билет на
первый же рейс до Вашингтона, и платит по
кредитной карточке. А еще названивает своей секретарше с инстинктами уличной
кошки и приказывает ей найти человека,
которого сам не знает, но уверен, что такой должен работать в Госдепартаменте.
Секретарша звонит самым разным людям -
по-моему, ты употребил слово "безумие", - которых должно было заинтересовать,
почему она им звонит. Потом
предоставляет тебе суженный кворум - это значит, что она контактировала со
многими своими знакомыми, которые могли
дать ей нужную информацию и наверняка тоже заинтересовались причиной ее звонков.
Далее, ты возникаешь в Госдепе,
требуя встречи с Фрэнком Свонном. Я права? В том твоем состоянии ты ведь
требовал встречи с ним?
- Да. Меня водили за нос, говорили, что его нет, но я знал, что он на
месте, моя секретарша подтвердила это. Я проявил
настойчивость, и наконец мне разрешили спуститься к нему в кабинет.
- А после того как вы со Свонном поговорили, он решил отправить тебя в
Маскат.
- И что?
- Тот узкий маленький круг, о котором ты говорил, не был ни очень
маленьким, ни очень узким. Ты делал то, что сделал бы
любой человек на твоем месте в таком же стрессовом состоянии. Но во время своего
взбалмошного путешествия от Лавафоллз
до Вашингтона ты изрядно н
...Закладка в соц.сетях
