Жанр: Боевик
Маккензи Хаук 1-2: (дорога в Гандольфо) (Дорога в Омаху).
...Пентагона имелось
его письмо.
- Я рад снова слышать тебя, парень! - громко и энергично произнес Хаукинз.
Сэм убрал телефонную трубку подальше от уха. Частично этот жест объяснялся
тем, что Хаукинз буквально оглушил его, а частично и тем, что Сэм просто
испугался, снова услышав его.
Дивероу вернулся в Вашингтон около двух недель назад, оставив Ястреба в
Калифорнии сразу же после пресс-конференции в Трэвисе. До отставки Сэма
оставалось всего три дня, и он только тем и занимался, что приводил свои дела в
тот образцовый порядок, который бы соответствовал столь славному часу.
Хаукинз не имел никакого отношения к его настоящим занятиям, но его
постоянное присутствие представляло для Сэма некую абстрактную опасность.
- Привет, Мак! - осторожно ответил Сэм: они прекратили называть друг друга
по званиям еще в начале процесса в Пекине. - Ты в Вашингтоне?
- Где же еще, парень? Завтра я собираюсь в "Джи-2", чтобы выполнить
требование параграфа семь-семь-пять. Ты что, не знаешь об этом?
- Я был очень занят, поскольку мне надо многое тут закончить. Да и кто стал
бы докладывать мне об этом твоем параграфе?
- Как "кто"? - ответил Хаукинз. - Ты же едешь вместе со мной, и я полагал,
что тебе известно об этом.
Сэму показалось, что в его желудке застрял огромный кусок. Он машинально
выдвинул один из ящиков своего стола и, доставая оттуда бутылку "Мэлокси",
сказал:
- Сопровождать тебя? Но зачем? Ты что, сам не знаешь, где находится этот
"Джи-2"? В случае чего я дам тебе адрес, Мак, он у меня здесь. Не клади трубку,
Мак!.. Сержант, разыщите мне адрес архивов "Джи-2"! И побыстрее!
- Постой, Сэм! - прокричал в трубку Хаукинз. - Это обычная армейская
формальность, и только. Ничего из ряда вон выходящего и неудобного. Адрес я
знаю, но тебе все равно придется сопровождать меня! Это решено, Сэм...
- Но я не желаю ехать с тобой! - воскликнул Дивероу. - Какой, к черту, из
меня сопровождающий? И я уже попрощался с тобой в Калифорнии!
- Ты можешь снова поздороваться со мной за сегодняшним обедом, Сэм! Что ты,
кстати, думаешь по этому поводу?
Тяжело вздохнув, Сэм отпил из бутылки и сделал своему секретарю из женской
вспомогательной службы знак рукой, чтобы та вышла.
- Сожалею, Мак, но у меня очень много дел... Возможно, мы увидимся в конце
недели или, если удастся, послезавтра в четыре часа...
- Нам следует выехать в "Джи-2", Сэм, завтра утром... Я хочу сказать, что
ты обязан быть там, парень. Это в порядке вещей. Ведь мы же не хотим, чтобы там
случилось что-нибудь непредвиденное, не так ли? Поскольку в случае чего - Бог ты
мой! - нас с тобой просто не выпустят оттуда.
- Где ты собираешься обедать? - спросил Дивероу. Положив трубку, он
поморщился. Бутылка "Мэлокси" была пуста.
"Ты же едешь вместе со мной, и я полагал, что тебе известно об этом... Это
в порядке вещей. Ведь мы же не хотим, чтобы там случилось что-нибудь
непредвиденное, не так ли?"
Конечно, нет...
Дивероу тряхнул головой. Парочка в соседней кабине уставилась на него. Он
опомнился и с идиотским видом улыбнулся. Нашептавшись между собой, те двое
отвели глаза. Их реакция была понятной.
Под шторами арки прошел высокий человек и двинулся в глубь зала. Сэм впился
в него глазами. Причем со страхом.
Это был Хаукинз. Сэм не сомневался в этом, несмотря на то, что осторожно
пробиравшийся сквозь забитый людьми зал рослый мужчина имел лишь отдаленное
сходство с растрепанным, жевавшим сигару Маккензи Хаукинзом, искоса
рассматривавшим его через окошечко в двери пекинской камеры. И еще меньше
направлявшийся к Сэму человек напоминал того коротко остриженного Хаукинза,
который некогда гордо шествовал с выпрямленной спиной, печатая шаг, словно
маршировал на параде под оркестром. Прежде всего в глаза бросалась бородка в
стиле Ван Лейка. И хотя Хаукинз только что отпустил ее, она уже успела отрасти и
выглядела довольно ухоженной. Изменилась и прическа. Его волосы не только стали
длиннее, но и были подстрижены таким образом, что седоватыми волнами спадали ему
на уши. В целом он выглядел весьма презентабельно. Что же касается его глаз, то
увидеть их было нельзя - из-за темных очков в светлой оправе из черепахового
панциря, придававших ему вид ученого или даже дипломата без всякого намека на
таинственность.
А его походка? Боже милосердный! Армейскую деревянность Хаукинза сменила,
черт побери, элегантность обладающего вкусом человека. И вообще во всей его
фигуре и манере держаться появились расслабленность и мягкость, некая
естественная пластичность, характерная больше для Палм-Бича, нежели для ФортБеннинга.
- Я заметил, как ты наблюдаешь за мной, - сказал Хаукинз, входя в кабину. -
Не так уж и плохо, а, парень? Никто из этих дерьмоносцев не остановил меня. Что
ты думаешь по этому поводу?
- Я удивлен, - ответил Сэм.
- Ну и зря, парень... Первое, чему необходимо учиться при переходе границы,
так это способности адаптироваться в новых условиях. Не только к природной
среде, но и, главным образом, к местным привычкам и поведению. Это своеобразная
форма психической войны.
- Что ты городишь?
- Мы за линией фронта, Сэм, на вражеской территории. Неужели до тебя не
доходит это?
- Хаукинз элегантным движением помешал лед в коктейле. И затем перешел к
тому главному, ради чего он и затеял этот обед с Дивероу. Это же главное
заключалось всего в одном, но весьма взрывоопасном имени.
Генерал-майор Хизелтайн Броукмайкл... Совсем еще недавно служил в штабе
американских войск в Бангкоке, а ныне пребывал в Вашингтоне в полном забвении.
- Да, Сэм, старина Броуки был вместе со мной в Корее... Зарекомендовал себя
с самой лучшей стороны, хотя и был немного горяч. К тому же ему постоянно
приходилось бороться со своим тупицей кузеном... У того еще было это идиотское
имя - Этелред. Можешь себе такое представить? Подумать только, два Броукмайкла в
одной чертовой армии, и оба с дурацкими именами!
- Я уже наелся, - произнес спокойно Дивероу. Хаукинз между тем продолжал:
- И вот ты, сэр, долбанул из тяжелой мортиры по карьере Броуки. Он не
получит больше ни одной звездочки на воротник, если даже соберет для этого всех
астрологов в Пентагоне. Сам знаешь, они никогда не бывают уверены в чем бы то ни
было. Согласен, один из этих чертовых Броукмайклов мошенник, но ты ведь так и не
доказал этого.
- Мне бы не позволили! - прошептал Сэм так громко, что его услышал не
только Хаукинз.
Парочка в соседней кабине снова посмотрела на него, и Сэму пришлось
состроить им гримасу.
- У меня имелись доказательства, я подготовил все необходимые материалы, но
меня заставили закрыть дело!
- И все же хороший парень был сражен в тот самый момент, когда начальники
штабов с благосклонностью посматривали на него... Жалко, скажу я тебе!
- Хватит об этом, Мак! - не выдержал Сэм. - Я сыт по горло этим идиотом...
- Не такой уж он идиот... Что же касается тебя, то ты тогда пошел даже на
серьезные правонарушения, чтобы только добыть эти твои так называемые
доказательства.
- Я сознательно шел на риск, поскольку был чертовски зол. И заплатил за это
двумя голами жизни в этой петушиной форме! Но теперь все, я хочу уйти!
- Все это очень плохо. И мне очень неприятно слышать, как ты говоришь об
этом, потому что тебе, возможно, придется еще какое-то время поработать в
генеральной инспекции, если я...
- Перестань! - перебил Хаукинза Дивероу похожим на рычание шепотом. - Через
день я снова стану свободным человеком, и ничто, - слышишь, ничто! - не изменит
этого.
- Я тоже надеюсь, что так оно и будет. Но позволь мне закончить. Ты
действительно можешь задержаться в армии, если мне не удастся отговорить старину
Броуки от его сумасбродной идеи. Дело, видишь ли, в том, что обвинения,
выдвинутые против тебя в Бангкоке, вовсе не преданы забвению. В силу целого ряда
довольно сложных обстоятельств и всех этих нападок штатских уродов на армию они
как бы повисли в воздухе. В данный момент Броуки ничего не имеет против тебя, но
ему как-то хочется определиться, и, думаю я, ты прекрасно это понимаешь. Он
воображает, что если снова выдвинет против тебя те обвинения, то ты, откопав
соответствующие документы, сможешь показать лицо настоящего Броукмайкла и
возвратить ему таким образом, благосклонность Объединенного комитета начальников
штабов, которой он пользовался всегда. Не буду скрывать, тебе лучше пойти на
это, поскольку в противном случае ты можешь оказаться в каменоломнях. Это не
займет много времени: всего шесть или семь месяцев. Ну, год или, в крайнем
случае, полтора, если суд затянется. Но в результате вы оба получите то, что
хотите...
- Единственное, что я желаю, так это уйти из армии! - воскликнул Сэм,
скручивая салфетку с такой силой, что она заскрипела. - Я заплатил за свой
аморальный поступок. Теперь все это для меня в прошлом!
- В прошлом - для тебя, но не для старины Броуки.
- Факты таковы. Я приготовил это проклятое извинение. В письменной форме.
Послезавтра, после шестнадцати часов, я продиктую его - и продиктую штатскому
секретарю - за считанные секунды. Но дела этого не открою снова! |
- Нет, откроешь, ибо в противном случае старина Броуки извлечет на свет
Божий некую бангкокскую папку и отдаст приказ о твоем аресте. Не забывай, Сэм,
он - действующий генерал!
Хаукинз замолчал и, сжав губы, покачал головой, невинно глядя на Дивероу
через свои затемненные очки.
- Ладно, Мак, - произнес Сэм, - пора кончать эту игру! Ты сказал: "Если мне
не удастся отговорить старицу Броуки от его сумасбродной идеи..." Но ты сумеешь
это провернуть?
- Я могу либо отговорить Броуки от этой затеи, либо на пару дней убрать его
со сцены. В общем, сделать что-нибудь одно из двух. Как только ты выйдешь в
отставку, парень, Броуки будет чертовски трудно уговорить кого бы то ни было
начать преследовать тебя. А ты знаешь, что у этих бумаг есть срок давности. Хотя
я не должен был говорить тебе об этом.
- Скажи мне прямо, какой гадости ты хочешь от меня? Хаукинз снял очки и
мягкими движениями стал протирать стекла. И делал он это так, будто шлифовал
камень.
- Видишь ли, Сэм, в последнее время я очень много думаю о своем будущем. И
мне кажется, что в нем есть место и для тебя, хотя я в этом не уверен...
- Это не имеет никакого значения! - покачал головой Сэм. - На следующей
неделе я снова займу свое место в конторе Арона Пинкуса, лучшей юридической
фирме штата Бей "Бей - неофициальное название штата Массачусетс".
- Мог бы и потерпеть еще немного. Ну, скажем, с месяц? Боже мой, Сэм, ты же
провел на службе целых четыре года, так что для тебя какие-то несколько недель?
- В один прекрасный день Арон Пинкус займет место в Верховном суде. Каждый
проведенный с ним рядом день является для меня настоящей школой, и я не намерен
отказываться от тридцати лет оплаченного образования. Кстати, Мак, что ты имел в
виду, говоря о месте для меня? Чем я должен был бы заниматься?
- Мне может понадобиться адвокат, Сэм, - пояснил Хаукинз. - И считаю, ты
самый лучший из всех, с которыми я когда-либо имел дело.
- Наверное, потому, что я был единственным, с кем ты встречался...
- Правда, у тебя имеются слабые места, хотя их и не так уж много, - перебил
его генерал, снова надевая очки. - Ты меня извини, но это так. И поэтому я еще
не знаю. найму я тебя или нет. Мне надо как следует подумать.
- А заодно и нейтрализовать Броукмайкла?
- Прежде скажи, ты сможешь представить мне свои соображения относительно
работы в качестве моего адвоката? Только на две недели? Кое-какие деньги у меня
есть...
- Я знаю совершенно точно, чем ты располагаешь, Мак, - сочувственно покачал
головой Дивероу. - Я должен был это знать... Ты хочешь получить от меня совет
относительно инвестиций?
- Что-то вроде этого...
- Тогда я помогу тебе, Мак, даже не имея соответствующей квалификации. Я
говорю серьезно. - Сэму было известно, что за всю свою жизнь, полную приключений
и риска, Хаукинзу удалось скопить всего пятьдесят тысяч долларов. Ни авуаров, ни
недвижимости, ни домов, ни акций у него не было. И на эти деньги плюс пенсия он
должен был прожить все оставшиеся годы. - А если я не сумею дать тебе совет -
тот, в котором ты, на мой взгляд, нуждаешься. Мак, - то я найду еще кого-нибудь,
кто сможет сделать это.
- Весьма признателен тебе, сынок.
Может быть, это только показалось Сэму, а возможно, и на самом деле в
суровых глазах генерала сверкнули слезы. Но сказать об этом с уверенностью было
трудно из-за темных очков.
- Это - то немногое, что я могу сделать для тебя. Может быть, это звучит и
несколько категорично, но мне кажется, что такая несложная работа под силу
каждому. Ты немало совершил славных дел, но был раздавлен мелкими людишками. Я
знаю это.
- Ладно, парень, - глубоко вздохнув, несколько высокопарно произнес
генерал, - каждый делает то, что он должен делать в этом мире. Сейчас же... Ох,
этот чертов пиджак жмет сильнее парадной формы, которую я надевал в День памяти!
Хаукинз вытащил из нагрудного кармана сложенный журнал, некоторые страницы
которого были загнуты и помечены красным карандашом.
- Что это? - поинтересовался Сэм.
- Пропагандистское издание китайских коммунистов. которое косоглазые
оставили у меня в камере. Самая заурядная коммунистическая чепуха, написанная на
отвратительном английском языке. В одной из статей говорится о той
несправедливости, которая буквально царит в церкви как религиозном учреждении. У
римского папы есть двоюродный брат, так что вместе они являют собою некое
подобие братьев Броукмайклов. Правда, у папы и его кузена разные имена, хотя
похожи они друг на друга как две капли воды: их невозможно отличить. Кузен даже
вынужден был отрастить бороду, чтобы отличаться от его преосвященства.
- Я что-то не понимаю. При чем тут несправедливость?
- Этот кузен, третьеразрядный певец в какой-то небольшой оперной труппе,
половину времени сидит без работы. Китайцы без особого труда делают
сопоставление: певец, исполняя арии, рвет, что называется, свою душу во имя
культуры и в то же время влачит полуголодное существование, тогда как его кузен
папа предается чревоугодию и обворовывает бедных.
- И это настолько заинтересовало тебя, что ты решил отметить все это?
- Да нет, парень. Просто я отметил все эти несоответствия, чтобы обратить
твое внимание на этого священника, моего друга. Возможно, это удивит тебя, но я
кое-что почитал о том, о чем прежде никогда особенно не задумывался. Ну, скажем,
о Боге, церкви и тому подобном... И прошу тебя, не смейся сейчас.
- Я никогда не смеюсь над такими вещами, Мак, - мягко улыбнулся Дивероу. -
Не думаю, что в них есть что-нибудь смешное. Мы ведь не только имеем
закрепленное конституцией право на религиозные чувства, но зачастую и черпаем в
них самую настоящую поддержку.
- Это ты здорово сказал. По-настоящему проникновенно, Сэм. Кстати, я хочу
предупредить тебя кое о чем относительно этого дела с Броукмайклом. Завтра утром
в "Джи-2" держи свой поганый рот на замке и делай то, что я велю тебе!
Когда Дивероу подъехал к отелю, Хаукинз, с кейсом в руке, судя по виду,
весьма дорогим, стоял под большим навесом, ожидая его. Открыв дверцу машины
свободной рукой, он сел в нее. Его лицо расплылось в широкой улыбке.
- Черт побери, какое чудесное утро!
На самом деле утро в тот день вовсе не было чудесным. Более того, оно было
холодным и промозглым, а небо грозило в любую минуту разразиться проливным
дождем.
- Твой барометр немного барахлит.
- Ерунда! Восприятие погоды, как и возраста, зависит исключительно от того,
как ты себя чувствуешь. Я же чувствую себя сегодня превосходно!
Хаукинз провел руками по лацканам твидового пиджака и, поправив красный
галстук, повязанный поверх модной полосатой рубашки, осторожно коснулся пальцами
волос над ушами.
- Рад видеть тебя в таком прекрасном настроении, - проговорил Сэм, трогая
машину с места и направляя ее в поток уличного движения. - Но я не хотел бы
раздражать зря охрану и поэтому не советую тебе брать с собой этот твой кейс.
Тем более что все равно ты не сможешь утащить ни одной бумаги: из"Джи-2" ничего
не исчезает.
Хаукинз только засмеялся в ответ. Вытащил из кармана рубашки сигару и
отрезал серебряными ножницами ее конец.
- Не забивай свою законопослушную голову мелочами! Я уже обо всем этом
позаботился.
- Тебе не о чем заботиться Я отвечаю за тебя и сделаю все возможное, чтобы
не вляпаться в какую-нибудь историю в остающиеся двадцать четыре часа!
Дивероу выплеснул все свое раздражение через автомобильный сигнал,
многократно усиленный загудевшими вокруг другими машинами.
- Боже мой, ты в плохом настроении! Следи-ка лучше за дорогой и не думай о
флангах.
- Черт возьми, неужели не осталось никого, кто бы говорил на английском?
Что это еще за "фланги"? Что это значит?
- Это значит то, что я сказал тебе при последней встрече, - ответил
Хаукинз, прикуривая сигару. - Делай то, что я велю тебе, и не суетись. Кстати,
ты хочешь узнать, как зовут того человека, который заправляет в архивах "Джи-2"?
Впрочем, тебе это ни к чему. Только имей в виду, что это настоящий сукин сын и
настоящий гений. Я и подумать не мог, что делаю для службы, когда вытаскивал его
из находившегося к западу от Ханоя лагеря несколько лет тому назад. Он тоже
окончил вест-пойнтскую академию. Представляешь себе? В тысяча девятьсот сорок
седьмом году. Вместе со мной, черт побери! Бывают же совпадения!
- Нет!.. Нет, Мак!.. Нет!.. Нет, нет, и нет! Ты не сможешь делать это! Я не
позволю тебе!
Сэм снова набросился на сигнал, резко подав его хромой старой леди, которая
выбрала для перехода через перекресток не самое подходящее время. Бедняга
втянула и испуге голову в свои подрагивающие плечи.
- Параграфом семь-семь-пять вполне определенно предусмотрено присутствие
сопровождающего военного юриста. Сопровождающего, Сэм, а не наблюдающего. Он
обязан привести офицера, имеющего допуск к секретной работе, и затем увести его
из "Джи-2", но входить в специальную комнату, где происходит вся процедура, ему
запрещается.
Маккензи, смакуя сигарный дым, глубоко затянулся.
- Но есть и кое-что еще, что запрещается! Слышишь ты, сукин сын? - Дивероу
снова в ярости ударил рукой по краю сигнального устройства: хромая старая леди
проковыляла к тому времени до середины улицы. - Например, туда нельзя входить с
чемоданом!
- Это так, если только офицер не вносит в чемодане свои последние
замечания, которых никто, кроме начальника архива, не должен видеть: это
секретные документы.
- Но у тебя же в кейсе ничего нет! - воскликнул Сэм, указывая на чемодан.
- Откуда тебе это известно? Ведь он закрыт.
У входа в помещение военной разведки Хаукинза встретили два представителя
военной полиции и без лишних слов и со знанием дела препроводили его в
специальную комнату, в которой ему надлежало выполнить предписанные параграфом
инструкции. Сэм шел сзади. Все происходящее казалось Дивероу соблюдением обычных
формальностей, как при исполнении смертного приговора, разве что только вот Мак
выглядел каким-то безвольным и даже слегка сутулился в своем модном твидовом
пиджаке. Но как только они вчетвером оказались в комнате, Хаукинз выпрямился и
сменил обходительную речь штатского человека на резкий лай строевого генерала.
Он сразу же приказал полицейским отвести Сэма в смежную комнату и потребовал
вызвать их начальника. Капитан из военной полиции отдал Хаукинзу честь, молча
взял Дивероу под локоть, вывел его в соседнюю комнату и, хлопнув дверью, закрыл
ее. Потом, проверив коридор, он, щеголяя выправкой офицера вермахта, направился
в холл. Конечно, они заперли и ту дверь.
У Сэма было такое ощущение, что он это когда-то уже все видел. Затем
Дивероу вспомнил, что как-то поздним вечером, несколько недель назад, наблюдал
нечто подобное по телевизору в фильме под названием "Семь дней в мае".
Он подошел к единственному в комнате окну и сквозь решетку посмотрел вниз с
высоты четвертого этажа. И подумал о том, что "Джи-2" не оставляло ни единого
шанса приходившим сюда юристам из генеральной инспекции.
Из соседней комнаты слышались чьи-то голоса. Затем до Сэма донесся
громоподобный смех, сопровождаемый крепкими ругательствами. Старые волки
вспоминали добрые, давно прошедшие времена, когда каждый из них, исключая,
конечно, генералов, получал по заднице.
Сэм сел в кресло, взял в руки затертую копию "Правил поведения в "Джи-2" с
загнувшимися страницами и уткнулся в нее. Но чтение этого документа,
оказавшегося на самом деле довольно интересным, было прервано вскоре Каким-то
повторяющимся звуком из комнаты, где вершилось секретное действо: там-чам...
там-чам... там-ча.м...
Дивероу несколько раз сглотнул слюну, раздраженный тем, что оставил
желудочные таблетки в машине. Доносившийся до него шум Сэм не спутал бы ни с
чем, как бы ни старался. Ясно, там работал ксерокс.
Непонятно, откуда в комнате для оформления секретных досье взялся
множительный аппарат?
Но, с другой стороны, почему бы ему там и не быть?
Первый вопрос казался немного логичнее, поскольку нахождение копировальной
машины в этой комнате и по букве и по духу вступало в явное противоречие со всем
тем, что содержал в себе параграф.
Сэм снова попытался читать, но ему так и не удалось задерживать внимание
даже на картинках.
Через час с четвертью ксерокс закончил свою работу. А еще через несколько
минут послышался металлический лязг открываемого замка и дверь лаборатории
открылась. Сэм увидел, как из комнаты вышел Хаукинз со своим дорогим и теперь
уже раздувшимся кейсом, обтянутым блестящими обручами со штампом "Джи-2" и со
свисавшей от места их соединения железной цепью длиною приблизительно в фут.
- Это что еще за чертовщина? - довольно холодно осведомился Сэм, не вставая
с кресла и отчетливо выговаривая слова.
- Так, ничего, - бросил небрежно Хаукинз. - Просто кое-какие копии подборок
"Флит-Пэк-Ком-Сэт".
- А это что за дьявольщина?
- Майор, - продолжал Хаукинз, повышая голос и выпрямляясь, - я представляю
вам бригадного генерала Беризфиккуша! Смирно!
Дивероу вылетел из кресла и вскинул руку, приветствуя быстро вошедшего в
комнату генерала с выгнутой, словно бочка, грудью, на которой в двенадцать рядов
висели планки наград, с закрытым повязкой глазом и какой-то дикой шевелюрой.
Церемонно ответив на приветствие Сэма, Беризфиккуш протянул ему огромную,
мускулистую руку.
- Вы собираетесь уйти в отставку, майор? - хрипло спросил генерал.
- Да, сэр, - ответил Дивероу, пожимая протянутую ему руку.
И в этот самый момент Хаукинз набросил свисавшую с его кейса цепь на
запястье вытянутой руки Сэма и запер находившийся между ее звеньями трехзначный
шифр-замок.
- С первой передачей покончено, генерал! - пролаял он.
- Отлично, сэр! - выпалил в ответ генерал, все еще сжимая кисть Дивероу
стальным рукопожатием и глядя на него своим единственным глазом. - Теперь "ФлитПэк-Ком-Сэт"
находится под вашей опекой, майор! Готовьтесь ко второй передаче.
- Что вы имеете в виду, генерал?
- Послушай, - отпустил руку Сэма Беризфиккуш. - Так это ты тот самый
паршивый юрист, который долбанул по старине Броукмайклу?
Сэм почувствовал, как у него сжался в комок желудок, а на лбу выступила
испарина. Тяжелый кейс тянул его к полу, заставляя сгибаться чуть ли не пополам.
- Эта история, - заметил он, - имеет две стороны, сэр.
- Чертовски верно! - прокричал генерал. - Броуки и какой-то дерьмоносец, не
нюхавший пороха, которому место в каменоломнях!
- Да подождите минуту, генерал...
- Что такое, солдат? Вы, кажется, забыли о субординации?
- Нет, сэр!.. Совсем нет, сэр... Просто я хотел разъяснить...
- Разъяснить?! Или ты протащишь свою задницу вот в эту дверь и обеспечишь
доставку документов куда следует, или я направлю тебя отсюда прямо в военный
трибунал за несоблюдение субординации и некомпетентность!
- Да, сэр!.. Конечно, сэр.
Сэм попытался было отсалютовать, но цепь и чемодан оказались слишком
тяжелыми, и он, взмахнув рукой перед лицом, направился к двери, которая каким-то
чудесным образом была открыта двумя капитанами из военной полиции.
С формальностями на выходе было покончено весьма быстро: стальные обручи с
клеймом "Джи-2", которыми был обтянут чемодан, являлись здесь своеобразным
символом власти. Дивероу расписался в дежурной книге, затем с помощью
миниатюрной камеры была сделана его фотография.
Как только они очутились на улице, Сэм сказал Хаукинзу:
- Этот парень сумасшедший! Еще десять секунд, и он засадил бы меня в
одиночку! Но за что?
- У старины Броуки очень много друзей, - объяснил Маккензи. - Отсюда поведу
машину я...
- Спасибо. - С трудом достав все еще дрожавшей рукой из кармана ключи, Сэм
протянул их Хаукинзу. Они направились к стоянке и сели в машину. Только четверть
часа спустя, когда они застряли в вашингтонской дорожной пробке, Сэм начал
понемногу успокаиваться. Тревога, охватившая его в те минуты, когда он стоял
лицом к лицу со странным апоплексическим генералом, грозившим отменить его
отставку в самый последний момент, постепенно проходила. Но затем вдруг она
стала неумолимо сменяться еще более сильным страхом, а молчание Хаукинза лишь
усугубило его.
- Мак, - спросил Дивероу наконец, - что я должен делать теперь?
- А ты не знаешь?
- Конечно, нет!
- Генерал полагает, что тебе все известно.
- Да нет же!
- Может, ты хочешь вернуться и спросить его, Сэм? Лично я не советую этого.
Он, видишь ли, не очень хорошего о тебе мнения. Бог мой, он может совершить все,
что ему заблагорассудится! К тому же тебя только что сфотографировали. А одно
всегда ведет к другому... Ты понимаешь, что я имею в виду? Здесь все как в
теории домино. Твой процесс мог бы затянуться на год или два.
- Что за чертовщина находится в чемодане, Хаукинз? Не сажай меня в дерьмо!
Что там?
- Извини, Сэм, - заявил Хаукинз, - но я не могу обсуждать с тобой этот
вопрос. Сам понимаешь: это секретные материалы.
Сэм сидел на кушетке, положив руку на чайный столик. Хаукинз, орудуя
ножовкой, пытался распилить цепь, к которой тот был п
...Закладка в соц.сетях
