Жанр: Боевик
Круг Матарезе
...му врачу и содержал просьбу предоставить в
Центральное статистическое бюро необходимые снимки по фактам зубного
протезирования. Мол, ведется учет работ, проделанных в области зубного
протезирования для сенаторов и государственных служащих, и через двадцать четыре
часа снимки будут возвращены. Служащие зубопротезного центра пожаловались, что у
них нет времени на такие дела, но тем не менее подчинились, пообещав оставить
нужные снимки на входе у дежурного. Получив данное обещание, Скофилд
направился в библиотеку.
Он поднялся на лифте на второй этаж в зал газетных публикаций. Хранение
осуществлялось в виде микрофильмов. Подойдя к дежурному в дальнем конце зала,
Скофилд объяснил, что он хотел бы просмотреть:
- Март и апрель 1954-го. Лучше, если это будет "Глобус" или "Экзэминер".
В результате он получил восемь кассет с микрофильмами и устройство для их
просмотра. Затем уселся за стол и приступил к просмотру.
Март, 21, 1954.
МОЛОДОЙ ВРАЧ УМИРАЕТ ОТ КРОВОИЗЛИЯНИЯ В МОЗГ
Краткое сообщение он отыскал на шестнадцатой странице. Но не было никаких
упоминаний о том, что скончавшийся хирург некогда принимал участие в лечении
Джошуа Эпплетона.
Март, 26, 1954.
ТРИ МЕДСЕСТРЫ ПОГИБЛИ ПРИ ТРАГЕДИИ НА МОРЕ
Эта информация занимала нижний левый угол первой страницы, и опять не было
никаких упоминаний о Джошуа Эпплетоне. Действительно, странное, но объяснимое
умолчание: если все три медсестры катались вместе на лодке ночью, то кто же
дежурил у постели больного?
Апрель, 10, 1954.
ЖИТЕЛЬ БОСТОНА ПОГРЕБЕН ПОД СНЕЖНОЙ ЛАВИНОЙ
Наконец он нашел это!
Сообщение, естественно, поместили на первой странице. Оно было выдержано в
уважительном и сочувственном тоне. Происшедшая трагедия, а именно гибель
молодого человека, видимо, тронула газетчиков, что было заметно даже по шрифту,
выбранному для заголовка. Скофилд несколько раз перечитал заметку, чтобы
ухватиться за что-то главное. Оно, похоже, заключалось в следующем:
Поскольку погибший молодой человек, ставший жертвой несчастного случая, с
большой любовью относился к Альпам, то среди его родственников и друзей было
принято решение, что покойного похоронят в Швейцарии, в деревне Кол-дю-Пиллон.
Брэю очень хотелось знать, кто похоронен в том гробу в Кол-дю-Пиллон. Не был
ли он пуст?
Он вернулся в отель и собрал вещи. Теперь ему было необходимо кое-что
проверить, и он отправился на арендованной машине по дороге в Бруклин. В голове у
него все звучал мотивчик, который напевала старая дама во время вечерней встречи с
ним в комнате, заставленной стаканами и графинами.
Эпплетон-Холл... на... Эпплетон-Хилл...
Он въехал в ворота усадьбы, внимательно отмечая взглядом каждую мелочь,
стремясь ничего не упустить из виду. Особняк уселся на вершине холма прочно, как
бастион. Внутренние строения находились за высокой каменной стеной. Их массивные
крыши походили на спускавшиеся по склону террасы. Под центральным строением
раскинулся обширный парк. Брэй отметил пять гаражей и множество хозяйственных
помещений. Все сооружения напоминали бункеры, встроенные в тело храма. Сквозь
зарешеченные окна можно было видеть одетых в униформу людей, говоривших по
телефону или беседовавших друг с другом.
Брэй медленно поехал вокруг холма.
Это была штаб-квартира Матарезе, дом пастушка...
Приблизительно в половине десятого он отправился в аэропорт. По
договоренности с Амосом он должен был ждать его в баре напротив большого
газетного киоска. Внутри было довольно слабое освещение и очень дымно, но
благодаря этому помещение идеально подходило для такого рода встреч. Отделанные
пластиком кабины освещались только слабым мерцанием телевизионных экранов,
размещенных вдоль стен.
Сидя в полутемной кабине, Брэй вспомнил о другом похожем месте и другом
человеке - Роджере Сеймондсе. Эти мысли мешали ему сейчас, волновали его, и он
постарался не думать о неприятном.
Завидев, как студент-негр вошел в бар, Брэй быстро поднялся. Тут и Амос заметил
его. В руках он держал конверт, и Брэй сдержал дыхание, чтобы унять волнение в
груди.
- Полагаю, все прошло удачно, без сучка без задоринки, да? - с надеждой
спросил Брэй.
- Мне пришлось расписаться в получении снимков. У Брэя похолодело внутри.
Неужели парень оставил след? Такая мелочь могла испортить все дело. Как он мог не
предвидеть этого?
- Ну и что за имя ты использовал?
- Ричард Никсон. Служащая была очень мила и даже поблагодарила меня.
- Ты далеко пойдешь! - Брэй вздохнул с облегчением.
- Я и намереваюсь, - парировал Амос.
- А вот это, надеюсь, поможет тебе. - И Брэй протянул ему конверт, что был
намного толще привезенного Амосом из Вашингтона. - И запомни, пожалуйста, -
добавил он, пряча конверт со снимками в кейс, - что ты никогда не был в Вашингтоне
и никогда не слышал моего имени. Если же когда-нибудь зайдет разговор о моем
посещении госпиталя... то ты должен отвечать, что отыскал в компьютере несколько
фамилий по просьбе неизвестного человека. Пожалуйста, запомни это!
- Это создает мне дополнительные трудности, - заметил тот.
- Почему? - забеспокоился Скофилд.
- А как я смогу посвятить вам свою первую книгу по программированию? Брэй
улыбнулся.
- Ты что-нибудь придумаешь. До свидания, - сказал он, поднимаясь, чтобы
покинуть кабинку. - Мне еще предстоит проехать несколько часов, прежде чем
удастся немного поспать.
- Желаю успеха, сэр.
- Благодарю тебя, профессор.
Скофилд стоял в приемной дантиста в домике на Мейн-стрит в Андовере, штат
Массачусетс. Врач, разумеется, был предупрежден заранее и помнил о том, что
статистическое управление занимается сбором сведений о состоянии зубных дел у
американских конгрессменов. Конечно, это был уже не тот врач, что лечил Эпплетона
в его юношеские годы, но он был племянником прежнего дантиста и не отказался от
навязанного сотрудничества. Ведь он получил официальный запрос.
Брэй применил точный психологический расчет, старый и надежный, как сверло
дантиста. Он рассудил так: предположим, двое молодых людей являются близкими
друзьями, представители старшего поколения их семей связаны между собой, значит,
скорее всего у них должен быть один и тот же зубной врач.
Именно так и оказалось. Оба мальчика, обучаясь в одном и том же колледже,
ходили к одному зубному врачу в Андовере.
Врач вышел из-за стеклянной перегородки с двумя небольшими рентгеновскими
снимками в руках. Это были снимки ротовой полости двух юношей, сделанные более
тридцати лет назад. Очки у врача съехали на нос.
- Вот то, что вам нужно, мистер Викери, - сказал он, протягивая Скофилду
снимки. - Черт возьми! Видите, какие примитивные способы лечения применяли в те
годы! При такой технологии характерные следы лечения остаются на всю жизнь!
- Благодарю вас, - ответил Скофилд, забирая снимки. - Между прочим... я
знаю, что вы невероятно заняты, но я был бы тем более благодарен вам, если бы вы
оказали мне еще одну любезность. У меня с собой имеются снимки обоих молодых
людей, но сделанные уже гораздо позже. Мне хотелось бы сравнить их с теми, которые
вы только что дали мне. Конечно, я могу обратиться еще к кому-нибудь, но если у вас
есть хоть одна минутка лишняя, то не попробуете ли взглянуть на них?
- Разумеется, это можно проделать. Для этого не потребуется и минуты. Давайте
их мне.
Брэй достал оба конверта. Снимок в одном из них был украден из массачусетской
больницы, а другой доставили из Вашингтона. Имена пациентов он заклеил белой
непрозрачной лентой. Врач поднес снимки к лампе и некоторое время пристально
разглядывал их.
- Пожалуйста, - сказал он, повернувшись к Скофилду и держа теперь в каждой
руке по снимку. Скофилд разложил их в разные конверты.
- Благодарю вас, доктор.
- Всегда к вашим услугам.
И он быстро удалился из кабинета. Он всегда спешил.
Брэй сидел в машине и пытался унять болезненный шум в висках. Он открыл
конверты, вынул снимки и удалил белые кусочки ленты, скрывавшей подписи. И
оказался прав! Недостающие фрагменты мозаичной картины теперь окончательно
встали на места, а в руках у Брэя были доказательства.
Человек, заседавший в конгрессе и вне всяких сомнений способный стать
очередным президентом Соединенных Штатов, не являлся Джошуа Эпплетоном IV.
Это был Джулиан Гвидероне - сын пастушка.
Глава 35
Скофилд взял направление на Салем. Он гнал машину, ибо теперь не должно быть
никаких задержек в пути; все, что ему предстояло сделать, не терпело отлагательств.
Он держал на сей раз в руках "ядерную бомбу", поскольку стал обладателем
обвинительного акта с подробным описанием сложившейся ситуации и доказательств
в виде рентгеновских снимков. Его волновало сейчас лишь одно: как лучше
употребить это оружие, чтобы с его помощью не только уничтожить Матарезе, но
прежде всего разыскать Антонию и освободить ее. И Талейникова, конечно... если тот
еще жив.
Итак, он сделает вид, что загнан в угол, полностью раздавлен и уничтожен, а затем
нанесет удар, которого противник не ожидает, усыпленный проявлением его,
Скофилда, слабости.
Однако здесь стратегия использования заложника была уже неприменима. Ему не
удалось бы хоть как-то приблизиться к Эпплетону, так как этого не допустили бы, по
разным, конечно, причинам, и официальный Вашингтон, и пастушок. Следовательно,
самое мощное средство - это рентгеновские снимки. Естественно, оригиналы
существуют в единственном экземпляре, и различные способы простого копирования
могут быть обнаружены с помощью спектрального анализа негатива копий. Беовулф
прекрасно понимал это - ведь он был не новичок в подобных делах. Итак, он хотел
получить девушку в обмен на снимки.
Матарезе вынуждены будут согласиться на этот обмен: вернут девушкукорсиканку
и в придачу офицера советских спецслужб, лишь бы заполучить
рентгеновские снимки, которые неопровержимо доказывают, что человек, заседающий
в конгрессе и находящийся на полпути к президентскому креслу, не является Джошуа
Эпплетоном IV, легендарным героем корейской войны и выдающимся политиком. На
самом деле он - тот, кого предположительно похоронили в 1954 году на деревенском
кладбище в Кол-дю-Пиллон в Швейцарии.
Он съехал вниз, к берегу залива, не задумываясь о том, что хотел увидеть, пока не
нашел то, что инстинктивно искал: небольшой удаленный отель. Здесь он вряд ли
встретится с незнакомыми людьми, тем более что туристский сезон еще не начался.
Брей зарегистрировался под первым попавшимся именем и попросил номер.
- Оплата по кредитной карточке, сэр? - спросила дежурная.
- Прошу прощения, мадам, я не совсем понял.
- Вы не указали вид оплаты в карточке регистрации. Если это кредитная карточка,
то наша полиция должна проверить ее состоятельность на компьютере.
- О, теперь я понял. Нет-нет, я плачу наличными. - Он протянул деньги. - Я
думаю, здесь поблизости есть продуктовый магазинчик?
- Да, сэр, вверх по улице.
- А еще здесь есть какие-нибудь магазины? Мне нужно купить кое-что
поосновательнее.
- Через два квартала на запад есть большой торговый центр. Я надеюсь, вы
найдете там все, что вам требуется.
И Брэй надеялся на это.
Его номер состоял из большой комнаты и маленького огороженного пространства,
где размещались плита и холодильник. Окна комнаты выходили на залив. Он открыл
кейс, достал фотографию, снятую со стены в доме миссис Эпплетон, и внимательно
вгляделся в нее. Двое молодых людей - высокие, сильные, жизнерадостные,
совершенно не похожие друг на друга (разве что комплекцией и уверенностью в себе)
- оказались все же достаточно похожи для неизвестного хирурга из Швейцарии,
который превратил одного из них в другого. А молодой американский врач был
попросту убит как неудобный свидетель. Мать одного из юношей превратили в
хроническую алкоголичку. Но кто может знать человека лучше, чем его мать? Поэтому
миссис Эпплетон и держали на значительном расстоянии от конгрессмена.
Скофилд вынул свои записи и добавил еще одну страницу к обвинительному акту:
"Врачи: Натаниэл Крауфорд и Томас Белфорд. Имя швейцарского хирурга в
компьютере не значится. Молодой бостонский хирург по пластическим операциям
умирает от кровоизлияния в мозг. Три медсестры погибают во время морской
прогулки на лодке. Гроб на кладбище в деревне Кол-дю-Пиллон. Рентгеновские
снимки: из Бостона - один, из Вашингтона - один и два снимка из Андовера, штат
Массачусетс. Два разных человека слиты в одном лице, и обманщик пытается теперь
стать президентом Соединенных Штатов".
Брэй закончил писать и подошел к окну, откуда открывался вид на пока еще
неприветливую гладь залива. Он и Талейников проследили путь Матарезе от холмов
Корсики до современных транснациональных корпораций, опутавших весь мир,
финансирующих терроризм и насилие во многих странах. Они нашли истоки, но не
смогли ответить, зачем это нужно.
Действительно: зачем?
Однако решение загадки, проливающее свет на причины, побуждавшие Матарезе
идти именно таким путем, могло и подождать. Сейчас куда важнее другое.
Если сын пастушка из окрестностей Порто-Веккьо станет президентом, то Белый
дом будет принадлежать Матарезе.
Скофилд вернулся к столу и убрал бумаги в портфель. Он вспомнил, что рядом с
торговым центром видел вывеску, которая привлекла его внимание.
КОПИИ С ДЕЛОВЫХ БУМАГ МОГУТ БЫТЬ СДЕЛАНЫ БЫСТРО И
КАЧЕСТВЕННО В ВАШЕМ ПРИСУТСТВИИ
Ему необходимо было посетить это место, а затем в течение нескольких часов
провести серию телефонных переговоров, которые станут предпоследним этапом его
стратегии.
Когда копии с восемнадцати страниц меморандума были сделаны, он оплатил счет
и задал управляющему бюро еще один вопрос:
- Скажите, а у вас, случаем, нет установки "Альфа-12", вы никогда не делали
копий с ее помощью?
- "Альфа-12"? Эта машина стоит почти сто тысяч долларов. У нас очень хорошо
идут дела, но эта игрушка не для контор нашего класса.
- Я надеюсь, что смогу найти таковую в Бостоне.
- Вы можете обратиться там в нотариально-страховую контору на Лафайет-стрит,
где занимаются вопросами о наследстве. Я думаю, это единственное место в нашем
районе, где может быть такая машина.
Брэй облокотился о прилавок и заговорил с видом клиента, озабоченного своими
делами.
- Послушайте. Я путешествую уже почти пять дней, и мне необходимо сегодня к
вечеру отправить отчет в центральную контору нашей фирмы. Но для вящего успеха
мне предстоит воспользоваться установкой "Альфа-12". Если я доберусь до Бостона
сегодня и все же найду эту контору, будет уже около четырех часов, и я не уверен, что
они согласятся оказать мне услуги по копированию в такое время. Не могли бы вы както
помочь мне? - Он выложил на прилавок стодолларовую купюру. - Вы работаете в
таких непростых условиях...
- Хорошо, сэр, я сейчас позвоню им, чтобы ваша просьба не была для них
неожиданностью.
Было около шести вечера, когда Брэй вернулся в отель на берегу залива. Установка
"Альфа-12" выполнила его заказ быстро и именно так, как он хотел. Рядом с
нотариальной конторой он обнаружил и магазин, где купил шесть конвертов,
упаковочную ленту и весы фирмы "Парк-Шерман", которые позволяли отмерять
граммы и унции. На почте он приобрел марки на пятнадцать долларов.
Бутылка виски и бифштекс дополнили и завершили список его покупок. Выложив
все привезенное на кровать, он разложил вещи в две кучки в соответствии с их
назначением и уселся в кресле у окна, глядя на залив.
Перед тем как начать звонить по телефону, он, собираясь с мыслями, выпил
короткими глотками виски. Все должно выполняться в строгой последовательности, и
ошибки быть не может, а для этого ему надо освободиться от посторонних мыслей.
Было уже шесть минут седьмого, когда он созрел, чтобы сделать первый звонок.
Он решил не использовать на этот раз специальную линию связи через Лиссабон и
обойтись обычным международным звонком, ибо его абонентом была та самая
француженка, с которой он уже вел телефонные переговоры несколько недель назад.
Он выбрал ее опять, потому что она знала, что разговор можно вести не более двадцати
секунд. Именно она названивала в отель на Небраска-авеню, доводя до безумия
подсадную утку Талейникова.
Он пододвинул кресло поближе к телефону и, прежде чем набрать номер, набросал
на листке бумаги план разговора, чтобы уложиться в заданный интервал. Он, правда,
не был уверен, что от этого разговора может быть хоть какой-то толк. Роберт Уинтроп
исчез более месяца назад, и не было никаких оснований полагать, что ему удалось
выжить. Матарезе, видимо, добрались и до него.
Подняв трубку, он набрал номер. Последовали три звонка, прежде чем
телефонистка сняла трубку и спросила, к какому номеру в отеле Скофилд желает
подключиться. Он сообщил номер, последовала новая серия звонков.
- Да?
- Слушай быстро! Времени у нас в обрез. Ты поняла, кто я?
- Да. Продолжай.
Она всегда моментально узнавала его. Говорил он очень быстро, не сводя глаз с
часов на руке.
- Посол Роберт Уинтроп. Джорджтаун. Возьми с собой двух человек из страховой
компании, ничего не объясняй им в деталях. Если он будет на месте, попроси его
поговорить с тобой без свидетелей. Но говорить тебе на самом деле не придется. Ты
должна лишь передать ему записку со словами: "Беовулф хочет установить контакт.
Связь должна быть стерильна". Я еще раз перезвоню тебе.
Семнадцать секунд!
Он поспешил повесить трубку: главное, чтобы она была в безопасности. Не
хватало еще, чтобы они засекли и ее. Правда, убивать ее они бы не стали.
Теперь подошло время для связи с Лиссабоном. Еще в то время, когда он был в
Риме, ему пришла в голову мысль использовать Лиссабон в случае крайней
необходимости. Но серию звонков через Лиссабон можно было провести только один
раз. Эти звонки окажутся записанными в банки машин и кодировка источника
информации будет отправлена в Лэнгли, где при повторной попытке соединиться
сработают системы тревоги и линия будет блокирована; Линия через Лиссабон
обслуживала тех, кто работал с иностранной агентурой высокого ранга, и обеспечивала
этой агентуре немедленную связь с высшим руководством в Вашингтоне. Среди
офицеров спецслужб не более двенадцати человек имели кодовые номера для выхода
на эту линию. Каждый из них, как правило, был связан с крупным государственным
чиновником, работником КГБ или партийного аппарата, которые были агентами
американских спецслужб.
Брэй еще раз перечел список из пяти имен и соответствующих должностей. Это
были люди, которым он собирался звонить.
Государственный секретарь.
Председатель Совета национальной безопасности.
Директор ЦРУ.
Советник президента по иностранным делам.
Председатель Комитета начальников штабов.
Возможность того, что один или двое из этого списка были союзниками Матарезе,
он не исключал, поэтому решил послать свой меморандум не только президенту. И он
и Талейников верили, что в один прекрасный день каждый из них сможет получить
доступ к президенту и премьеру своих стран и убедить их, предъявив неопровержимые
доказательства. Но это была неправда. Их уровня для этого было недостаточно.
Лидеров обеих стран охраняли и оберегали от определенной информации, всякая
новость подвергалась фильтровке, выверялась, а затем, пройдя обработку, доводилась
до сведения глав правительства. Предатели, конечно, скроют информацию, но
найдутся же и честные люди. Так решил Брэй, полагая, что кто-нибудь из окружения
президента доложит главе государства о Брэндоне Скофилде и его новости.
Он набрал номер далекого оператора. Спустя двадцать минут ему предоставили
чистую линию с Вашингтоном. У телефона был государственный секретарь.
- Государственная служба номер один. Назовите ваши кодовые номера... Так,
проверено. В чем дело, Лиссабон?
- В течение сорока восьми часов, господин секретарь, вы получите по почте
конверт. В его левом верхнем углу будет имя Агата.
- Беовулф Агата?
- Пожалуйста, выслушайте меня, сэр. Вы должны получить этот конверт
нераспечатанным. Внутри находится подробный доклад о попытках установить
контроль над правительством... о действиях, которые предпринимались и продолжают
предприниматься в этих целях.
- Заговор? Объясните подробней. Коммунисты?
- Я так не думаю, сэр.
- Вы должны высказаться яснее, мистер Скофилд! Вас разыскивают. Вы ведь не
заинтересованы в том, чтобы из-за вас в Лэнгли началась тревога.
- Вы все найдете в моем докладе, сэр. Кроме того, там имеются и факты, я
повторяю - факты, характеризующие деятельность отдельных конгрессменов на
протяжении почти двадцати лет!
- Поясните!
- Пояснения в конверте. Но рекомендаций там нет. Я не могу давать
рекомендации. Это ваше дело и... президента. Вы должны сообщить ему о содержимом
конверта как можно быстрее.
- Я приказываю вам немедленно явиться ко мне с подробным докладом!
- Я прибуду через сорок восемь часов, если останусь в живых. Если я появлюсь,
то мне нужны будут лишь две вещи: защита для меня и убежище для советского
офицера, если он останется жив.
- Скофилд, где вы?
Брэй повесил трубку.
Выждав десять минут, он сделал следующий звонок в Лиссабон, и его соединили
на этот раз с председателем Совета национальной безопасности.
Было половина первого ночи, когда он закончил переговоры через Лиссабон. Он
по-прежнему рассчитывал, что среди тех, с кем он говорил, найдутся честные люди,
способные довести его сообщение до президента.
Теперь пришла пора подвести черту. Его жизнедеятельность ограничивалась
сорока восемью часами.
Однако он мог позволить себе немного расслабиться. Бутылка виски манила его,
когда он делал предыдущие пять звонков. Но он знал, что должен быть оперативен,
холоден и расчетлив, а потому не позволил себе пригубить между звонками. Теперь он
заслужил добрый глоток. Это будет предупредительный салют перед следующим
шагом. Он собирался позвонить конгрессмену Джошуа Эпплетону IV... урожденному
Джулиану Гвидероне, сыну пастушка из окрестностей Порто-Веккьо.
Его замысел преследовал разные цели, но главным было желание вынудить этого
человека сделать первый шаг в игре.
Он снял трубку и через сорок секунд услышал голос с типично бостонским
акцентом, который часто и многим напоминал о молодом президенте, убитом в
Далласе.
- Алло, алло?! - Абонента, видимо, разбудили. - Кто это? - произнес он,
откашлявшись.
- В швейцарской деревне Кол-дю-Пиллон есть одна могила. Если даже в гробу
там и есть чье-то тело, то оно уж никак не принадлежит тому, чье имя выбито на
могильном камне.
Последовала тишина, как будто линию внезапно оборвали, а затем раздался крик
ужаса.
- Кто?.. - Человек, похоже, был на грани обморока и не мог сформулировать
вопрос.
- Нет смысла говорить что-либо, Джулиан...
- Прекратите это! - Крик достиг апогея.
- Ну ладно, обойдемся без имени. Вы знаете, кто я такой, а если нет, значит,
пастух держит вас вдали, на расстоянии от важной информации.
- Я не хочу слушать!
- Но вы будете слушать, сэр. Сейчас, я чувствую, этот телефон прирос к вашей
руке, он - ее продолжение, вы уже не сможете отбросить трубку от себя. Поэтому
слушайте. Одиннадцатого ноября 1943 года вы и ваш ближайший друг ходили к
зубному врачу на Мейн-стрит в городке Андовер, штат Массачусетс. В тот день вам
обоим сделали рентгеновские снимки. - Скофилд помолчал. - Они у меня, эти
снимки, сэр. У меня есть и снимки от вашего постоянного врача в Вашингтоне. И,
наконец, у меня есть снимок ваших челюстей из центральной больницы в Бостоне.
На другом конце линии опять раздался дикий крик.
- Слушайте внимательно, - продолжал Брэй. - У вас тем не менее есть шанс.
Если девушка еще жива, вы можете им воспользоваться. Если же нет, значит, нет. Что
касается русского, то убить его имею право только я. И я думаю, вы знаете почему. То,
что я знаю, я знать не жаждал. То, что вы делаете, чем занимаетесь, меня не касается.
Того, чего вы добивались, вы уже почти достигли. А люди моего типа просто не хотят
работать больше на таких, как вы. Хотя должен признать, что между вами и теми, на
кого я работал, практически нет никакой разницы. - И Скофилд замолчал.
Блестящая наживка раскачивалась в воде. Клюнет ли, думал Скофилд.
- Есть люди... они хотят поговорить с вами, - раздался слабый голос.
- Я согласен выслушать их, но только после того, как девушка будет
освобождена, а русский вернется ко мне.
- А рентгеновские снимки?.. - Фраза оборвалась.
- Это предмет обмена.
- Как это понимать?
- Мы будем вести торги. Вы должны понять, сэр, что единственная персона,
которая интересует меня с некоторых пор, это я сам. Девушка и я... мы должны уехать
вместе.
- Что?.. - Опять ему было трудно полностью сформулировать вопрос.
- "Я хочу"? Это вы собираетесь спросить? - попытался помочь ему Скофилд. -
Доказательств, что она жива, что она все еще способна ходить.
- Я не совсем понимаю.
- Вы можете не знать многое из того, что касается технологии обмена. Мне
нужны гарантии, что мне не предложат кота в мешке. И, кроме того, у меня есть
мощный бинокль, я должен сам понаблюдать...
- Бинокль?
- Просто скажите вашим людям. Они поймут. Мне нужен номер телефона, в
случае если я увижу ваших пленников. В данный момент я нахожусь в Бостоне и
позвоню вам утром по этому же номеру.
- Но завтра я могу быть занят в конгрессе...
- Вы пропустите это заседание! - И Брэй повесил трубку.
Первый шаг был сделан. Теперь телефоны между Вашингтоном и Бостоном будут
раскалены. Торговля началась. Он взглянул на стопку конвертов, лежавших на столе. В
перерывах между звонками он подготовил их к отправке.
За исключением одного. У него пока не было оснований верить в то, что ему
придется его использовать. Трагедия - если таковая произошла - обрывала путь для
использования документов, положенных в этот незаклеенный конверт. Сейчас он
позвонит своей парижской знакомой и узнает, исчез ли из жизни так нужный ему
человек. Он набрал номер и стал ждать.
- Брэй, слава Богу! Мы ждем уже несколько часов!
- Мы?
- Посол Уинтроп.
- Он там, у тебя?
- Да, все в порядке!
- Тогда дай мне поговорить с ним!
Скофилд был приятно удивлен и даже обрадован таким поворотом дел. Ес
...Закладка в соц.сетях
