Жанр: Боевик
Душа в рассрочку
...зуродованный
труп Валеры. Квартиру закрыли, и, когда процессия отъехала, во дворе не
осталось и следа пребывания таинственных посетителей, кроме ментовозки.
Ехали спокойно, стараясь не привлекать внимания гаишников, и Егор решил
использовать это время, чтобы узнать хоть что-то полезное для себя.
- Может, расскажете, как вам удалось-таки меня захомутать? - спросил он.
Семен Карлович широко улыбнулся, не отрывая глаз от дороги, и сказал:
- Вы умнеете на глазах, молодой человек. Вас уже не интересует, зачем мы
это сделали, и вы уже спрашиваете, как. Это хороший признак. А заполучить
вас было не так уж и сложно. При полном отсутствии шансов с самого начала вы
еще наделали кучу ошибок и глупостей.
- Например?
- Например, зачем вы подставили несчастных людей в той деревушке? Что они
вам сделали плохого? Вы же не рассчитывали, что мы просто так ехали за вами,
чтобы понаблюдать из праздного любопытства, как вы проводите время? - он
хихикнул. - Сейчас небось половина деревни проклинает вас на чем свет стоит.
Надо же вам было думать, прежде чем вовлекать посторонних в свои проблемы.
Теперь, правда, уже поздно об этом жалеть, но все равно, чтобы вы знали и
вас вдобавок помучила совесть, я с удовольствием расскажу о том забавном
приключении, сам я буду вспоминать о нем в минуты хорошего настроения.
- Вы, случаем, не садист?
- Нет, я универсал. Для меня любые чувства в радость, если они сильны и
искренни. Будь то страх, веселье или наслаждение чужим горем - нет никакой
разницы. Когда-нибудь, даст бог, вы это поймете, хотя я лично в этом
сомневаюсь.
- Думаете, ума не хватит?
- Времени, - усмехнулся тот, - времени, боюсь, у вас не будет на это. Вы
же не думаете, что мы везем вас на пикник?
- Дождешься от вас, - буркнул Егор.
- Вот и я об этом же. Так вот, Егор Тимофеевич, когда вы покинули деревню
на мотоцикле, о чем мы, естественно, знали, так как двойник Закревского
повсюду следовал за вами, мы решили проучить немного тех наглецов, что
возомнили себя всесильными, - он опять хихикнул. - Первым делом, когда мы
разбудили мальчиков, которых так наивно усыпила бабка Наталья, мы
организовали в деревне мор. Помните гусей, которых кормила Любаша во дворе?
Так вот, они издохли прямо на глазах, а с ними и вся остальная живность, я
имею в виду кур, уток, свиней и коров тех, кто вам помогал. Поверьте, это
было нетрудно. После этого они забыли про вашу машину, потому что, может, вы
еще плохо знаете сельское население, но пара куриц и свиней им гора-аздо
дороже какого-то там "БМВ". Бабка тут же раскусила причину падежа и не
замедлила объявить об этом. Вместо того чтобы наброситься на нас, как на
источник своих бед, эти бедные женщины, хи-хи, накинулись на своих мужей -
Николая и Петра. Что там было! Жаль, что вы уехали, а то бы посмеялись
вместе с нами от души. До сих пор бальзам проливается Ниагарским водопадом
на мою душеньку, как только вспомню! Они гоняли их по всей деревне мимо нас
и грозились употребить их яйца на яичницу. Бабка бегала следом и
втолковывала, что лучше продать машину и на вырученные деньги купить птицу и
скотину. Но те почему-то посчитали, что машина проклята, и заставили Николая
с Петром отогнать ее вместе с пассажиром, который к тому времени уже очнулся
и никак не мог сообразить, кто же его катает по незнакомому селению (бедный
наш менеджер!), куда-нибудь подальше. Вот так, Егор Тимофеевич, и
получилось, что ваши сердобольные помощники остались и без машины, и без
мотоцикла, и без всей живности, а мы получили то, что хотели. Мальчики тут
же повезли менеджера в милицию, где он, к вашему, я надеюсь, большому
удовольствию, сдался властям, взяв на себя убийство. Не удивляйтесь, но
некоторые пенсионеры ныне вполне резонно полагают, что в тюрьме им будет
гораздо спокойнее и вольготнее, а главное, сытнее, чем на воле. Ну и потом,
мы, конечно, помогли ему малость, применив свои скромные способности, -
Семен Карлович притворно вздохнул и встретился с Егором глазами в зеркале
заднего вида. Этот напыщенный индюк явно издевался над ним, но Егор и ухом
не повел, а только спросил:
- А зачем мотоцикл угнали?
- Должен признать, что здесь мы немножечко не подрасчитали. Мы ведь как
думали: поговорите вы с колдуном, а на выходе мы вас и возьмем, тепленького.
И отогнали "Яву" в соседний двор, чтобы глаза не мозолила. А этот маг возьми
да начни травить вам про графиню Раевскую. Где это он только тот фолиант
достал! - он покачал головой. - Это ведь редчайшая книжица, должен вам
сказать, в нее вписаны все, кто когда-либо имел отношение к магии в России.
До сих пор неизвестно, кто собирал эти данные, но факт остается фактом -
такая энциклопедия существует. Теперь она, кхе-кхе, и у нас есть...
- Так вы что, грохнули колдуна? - возмущенно воскликнул Егор. - И только
за то, что он рассказал мне про какую-то графиню, до которой мне никакого
дела нет?! Вы - психи, вы в курсе?
- В курсе, в курсе, милейший, не переживайте так. Кстати, лично я горжусь
этим. Нет, обидели мы его не за это. Напротив, когда он вам книжицу почитал,
мы обрадовались, что вы сейчас сразу к Светлане побежите и нам и делать
ничего не придется. Мы даже пошли, чтобы вам мотоцикл обратно подогнать, и в
этом тоже немного просчитались. Пока мы ходили, Закревский, который с нами
все время телефонную связь держал и рассказывал, где вы и что с вами
происходит, вдруг положил трубку, и мы остались, считай, в потемках. Он ведь
свою репутацию бережет, боится, что про него коллеги узнают и не одобрят его
темные делишки. Как только колдун услышал от вас про тьму и свет, а это,
кстати, отличительная черта Закревского и кому надо, тот ее знает, так вот
колдун тоже его узнал и собирался сказать вам об этом. Что не положено
говорить простым смертным. Естественно, что Закревский не мог этого
допустить и, плюнув на вас, стал спасать свое доброе имя...
- Так вот почему его двойник от меня отцепился?
- Ну да, - вздохнул печально Семен Карлович, - поэтому-то мы вас и
потеряли ненадолго. Они сцепились своими астралами и давай силами мериться.
Ваш колдун, наверное, был словно мертвый тогда?
- Да нет, просто окаменел весь - и все.
- Вот-вот, Закревский так и рассказывал, он же у нас самый сильный, и
какому-то там вшивому колдунишке с ним ни за что не справится! - похвастался
он. - А потом мы прибежали, но вас уже и след простыл. Секретарша нас
почему-то за "Скорую помощь" приняла и сразу же впустила, вы в это время с
хозяином по телефону беседовать изволили, - он опять тяжко вздохнул. -
Пришлось довершить то, что Закревский не смог - помочь, так сказать. Теперь
они уже скорее всего в морге. После нас сразу почти и "Скорая" подоспела,
как раз кстати, нужно сказать.
- Это хорошо, что вы мне все рассказываете. - похвалил его Егор. -
Теперь, когда я стану вас убивать, то совесть моя будет абсолютно спокойна.
- У вас тонкое чувство юмора, - смеясь, заметил коммерческий директор, -
я это очень ценю в людях. Но на вашем месте я бы лучше молился.
- Ха! Все так говорят, когда думают, что пленник от них никуда не
денется, и рассказывают ему о своих грехах. Уверяю вас, что это не тот
случай, со мной вы ошиблись!
- А кто ж спорит? - хихикнул директор. - Думайте себе что
заблагорассудится - это ваше право - Ну ладно, - примирительно сказал Егор,
- а что вы Валере напели? Зачем его-то подставили?
- Насчет "зачем" - вы уже знаете: чтобы своих не подставлять. А что
пели... Так, что в голову взбрело, но в основном про деньги. Кстати, советую
вам впредь, когда будете жить в своем следующем воплощении, лет, может,
через сто-двести, не выбирать друзей там, где пахнет деньгами. Уверяю вас -
там друзей нет. Друг - это как раз наоборот, когда последнюю копейку отдаст.
Вообще, должен сказать, с друзьями в последнее время на Земле большая
проблема, днем с огнем настоящего не сыщешь, чтобы не обманул и не предал в
самый ответственный момент.
- Да-а, не повезло вам в жизни, - посочувствовал Егор. - Одни сволочи
вокруг вас вьются. Жить не страшно?
- А чего, привык уже, приспособился да и сам уже порядочной, как вы
заметили, сволочью стал. Но ничего, по ночам в холодном поту не просыпаюсь,
сплю крепко, на зависть врагам. Тут ведь как: или колдовство, или совесть -
выбирай что хочешь, но только одно, ибо вместе невозможно.
- Так, значит, вы тоже колдун?
- А почему вы интересуетесь?
- Да так, я тут одному такому сегодня физию уже начистил, а вы, я смотрю,
ничем не лучше, так что готовьтесь.
- Удивляюсь я вам, Егор Тимофеевич, откуда у вас столько ненависти к
нашему брату? Вам мы ничегошеньки плохого не сделали, наоборот, старались
помягче, по-отечески, можно сказать. Подумаешь, один разок по кумполу
ударили, - он хмыкнул, - так ведь не убили же.
- Может, я еще и в ножки поклониться должен? - усмехнулся Егор. -
Покланяюсь, непременно, когда горсть земли на ваши могилы бросать буду.
Значит, вы все-таки колдуны. А кто такой этот Закревский, почему такая
таинственность?
- Этого я вам не имею права говорить, уж не обессудьте. Да скоро сами все
узнаете, не беспокойтесь. Вон уже и переулочек наш, узнаете?
Он промолчал. Впереди опять ждала неизвестность, а ее он боялся больше
всего. Ему было стыдно перед Светланой да и перед самим собой, что не может
завалить каких-то четверых мужиков и спасти ее от чего-то ужасного. Он
понятия не имел, что с ней происходит и что еще произойдет, когда этот
Закревский все же добьется своего и получит свой долг, но был уверен, что
приятного будет мало. А он не хотел, чтобы женщине, перед которой он так
хорохорился, доставляли неприятности в его присутствии, он чувствовал себя
обязанным защитить ее. Он был уязвлен, сражен в самое сердце, и мозг его
сейчас напряженно работал в поисках выхода. О последствиях он уже не думал,
он мог и убить их всех со спокойной душой, появись такая возможность. И Егор
решил не медлить, если подвернется случай, а сразу же действовать, не
рассуждая и не тратя время на выяснение для него непостижимого, ибо
чертовщина - она и в Африке чертовщина. Он похерит всю их магию парочкой
хороших ударов и докажет превосходство материи над черным духом.
Самое удивительное, что в те минуты он совсем не думал о себе, только о
Светлане. Наверное, он действительно влюбился в нее, хотя еще не понял этого
до конца. Даже после того, что видел недавно в ее квартире. Но что-то
подсказывало ему, что она лишь жертва, игрушка в руках негодяев, почти
совершенство, загнанное в угол этим чудовищем Закревским и его ублюдками.
Когда они въезжали во двор, он спросил:
- А к чему вдруг такая спешка? Светлана ведь говорила что-то о месяце?
- А чего тянуть? Месяц был указан в завещании как приблизительный срок,
но точного времени оговорено не было. Закревский сам волен выбирать, когда
прийти: в начале месяца или в конце. Он пришел в начале. Да и энергия у него
кончается, подзарядочка требуется, кхе-кхе. Нельзя ждать до следующего
полнолуния. Вот если бы мы вас к завтрему не поймали, тогда другое дело -
пришлось бы уезжать.
- О каком завещании вы говорите?
- Ох, молодой человек, выходите, слишком уж вы любопытны. Вытаскивайте
его, мальчики.
Егор видел, как мимо провели заплаканную Светлану с тоской и
обреченностью в глазах, и его сердце дрогнуло от жалости и негодования.
"Ничего, подумал он, - эти скоты еще пожалеют, что связались со мной".
Дуболомы подхватили его под мышки и тоже потащили в дом. В комнате, где
он выбивал зубы менеджеру, уже сидела печальная девушка, а вокруг суетились
старушки с самоваром и пряниками. Бухгалтера видно не было. Семен Карлович,
отдав какие-то распоряжения подручным, скрылся за дверью в соседнюю комнату.
Егор сел на стул и стал рассматривать помещение, прикидывая его надежность.
Металлические входные двери, на окнах стальные решетки. Выбраться отсюда
практически невозможно.
- Ну что, голубочки, вы теперь наши, - пропищала одна старушка, ставя на
стол поднос с чашками и пряниками, - откушайте на здоровье что бог послал. А
то до ночи уж кормежки не будет.
- Тогда вы бы что-нибудь посолиднее поставили, колбаски или там ветчинки,
- съязвил Егор, беря черствый пряник. - Что это за еда? Смех один.
- Мы - вегатарьянцы, касатик, нам мясное нельзя, оно дух с толку сбивает,
так что насыщайтесь, пока чуток время есть.
Светлана от насыщения отказалась, покачав головой и не отрываясь от своих
шикарных туфель, которые нацепили на нее бабки, а Егор запихал в себя с
десяток ванильных пряников и выпил три стакана чаю. Бабки только умиленно
вздыхали, глядя на это, а когда он закончил, одна из них сказала:
- Зря ты, милок, столько водицы пьешь - в туалет-то теперь не скоро
попадешь.
- Так что ж вы сразу не сказали?! - поперхнулся тот. - Стоят, смотрят,
мымры старые!
- Так ты ж и не спрашивал, - удивилась она. - Ну ладненько, идите,
облегчитесь пока, а потом уже и отведем вас.
- Куда это? На бойню, что ли?
- Экий ты грубиян, - вздохнула она. - Все-то тебе опошлить нужно.
Мальчонки, проводите его в туалет, - повернулась она к дуболомам. - А потом
и девоньку.
В сортире света не было, и ему пришлось ориентироваться по звуку, зато он
догадался, что Закревский, который не переносит света, тоже пользуется этим
туалетом. Это могло пригодиться. Но зачем? Где выход из западни? Эх, сняли
бы с него наручники, он бы показал им кузькину мать! И даже то, что дуболомы
были поздоровее, его не смущало. Он бы справился сейчас и с десятком таких,
только бы выбраться из этой жути, этого кошмара. Он боялся его, хотя и
пытался давить в себе муторный страх.
Застегивая ширинку, в кармане чужих штанов он коснулся чего-то твердого.
Наручники мешали, но он все же исхитрился засунуть руку в карман и вытащил
оттуда маленький металлический китайский фонарик, похожий на ручку. Включив
его, он увидел тонкий, но довольно яркий лучик - батарейки работали. Он так
обрадовался, что едва так и не вышел с ним, но вовремя спохватился и сунул
его обратно. Теперь у него было оружие, правда, не ахти какое, но все же.
Светлана, погруженная в свои тоскливые думы, отказалась и от туалета.
Похоже, ей уже было совершенно все равно. Что же, черт побери, ее так
гнетет? Неужели перспектива встретиться с Закревским так страшна? Господи,
скорее бы все это кончилось...
Он ничуть не удивился, когда их привели в ту же самую темную комнату, где
на этот раз коптила керосиновая лампа и можно было осмотреться. Тахта
застелена чистым пледом, у стены в один ряд стоят стулья, а два сломанных,
которые, видимо, он в прошлый раз кидал в темноту, кучей свалены в углу.
Только сейчас он вспомнил: в коридоре он пару раз споткнулся о какие-то
палки, но тогда ему было не до них. Странно, что он не слышал звука
разбивающихся стульев. Другой мебели в комнате не было. Светлану усадили на
тахту, а он сел на стул и стал ждать, чем все это закончится. Старушки
шустренько выскочили, оставив их под охраной дуболомов, а через пару минут,
пыхтя и шаркая ногами; уже тащили к проему, через который вышли, носилки с
раствором и кирпичи. На этот раз, как он понял, все было на самом деле. Он
было пробовал встать, чтобы испытать кирпичи на ощупь, но завхоз резко
осадил его, рявкнув:
- Цыть, парень! Не гоношись.
Светлана даже не подняла глаз на все это безумие, от которого у Егора
встали дыбом волосы. Ведь если их на самом деле замуруют, то им уж точно не
выбраться, сколько ни бейся лбом об эти стены. В потолке нет никаких люков,
на полу лежал линолеум и тоже без единого намека на какой-нибудь проход. Вот
разве что под тахтой... Он забыл: отодвигал он в прошлый раз тахту или нет,
когда искал в темноте выход. Надо будет на всякий случай посмотреть еще раз.
Старушки закончили таскать кирпичи и теперь стояли в стороне, глядя, как
мальчики, стоя в коридоре, ловко выкладывают стенку толщиной в один кирпич.
Они орудовали мастерком как заправские каменщики - быстро и точно подгоняя
кирпичи один к другому. Ненависть закипела в Егоре от черной
несправедливости и жестокости врагов. Что это они себе позволяют в конце
двадцатого века в почти демократической стране, при наличии российской
подписи на Декларации о правах и свободах граждан?! Кто им дал право
замуровывать живых людей в столице Российской Федерации в разгар рабочего
дня? Где санкция прокурора, если уж на то пошло? Такими абсурдными мыслями
он распалял сам себя, глядя, как быстро растет преграда на единственном пути
к свободе и независимости. Когда безмолвные и сосредоточенные мальчики
начали укладывать последний, верхний ряд, он встал со стула, отошел к
противоположной стене, разогнался и снес к чертям свежую кладку, пока цемент
еще не схватился. Кирпичи с грохотом полетели по коридору, ударяя по
каменщикам, которые, видать, собрались уже мыть руки, а Егор невозмутимо
проговорил:
- Вы забыли снять наручники, - и потряс ушибленной ногой, которой
разворотил стену.
Старушки осуждающе закачали головами, а дуболомы недоуменно
переглянулись, не зная, как поступить в такой ситуации: то ли бить Егора, то
ли заново укладывать стену. Наконец они принялись собирать кирпичи, что-то
бормоча под нос, видимо матерясь, а старушки резво побежали с носилками за
раствором. Инвалиды, мать их!
- Вы забыли про наручники, - напомнил он им. - Снимите, и я не буду
больше ломать. А то ведь так никогда и не построите, - пригрозил он,
усмехнувшись, и протянул в проем руки. - Давайте, братишки, вы же меня не
боитесь, правда? Что я могу сделать за стеной? Смелее, ну!
И эти тупоголовые мужики клюнули. Завхоз вытащил ключ и нехотя снял
наручники, аккуратно сунув их себе в карман. Егор растер руки и уже спокойно
сел на свой стул, не обращая более внимания на старания добросовестных слуг
Закревского. Но конец несчастьям еще не наступил. Кассир перелез через
остатки стены, подошел к стулу, на котором стояла лампа, и понес ее из
комнаты, буркнув:
- Хорошо, что ты стену сломал, а то бы забыли.
Минут через двадцать комната погрузилась в непроницаемую темень. Пока еще
был свет, Егор перебрался поближе к Светлане, сев рядом с ней на тахту,
чтобы удобнее было общаться и в случае чего защитить безучастное ко всему
создание. Теперь им предстояло провести здесь как минимум сутки, а может
быть, и всю оставшуюся жизнь, то есть попросту умереть от голода в этом
каменном мешке. Но он знал, что события должны развернуться этой ночью,
потому что Семен Карлович говорил о полнолунии. Значит, нужно ждать и быть
готовым ко всему, в том числе и к чертовщине, от одной мысли о которой его
начинало трясти. Он слышал частое дыхание Светланы, но не решался протянуть
руку и успокоить ее - не знал, как она отреагирует. После увиденного у нее
дома и того, что она сотворила с Валерой, он начал немного побаиваться свою
бывшую любовницу. Он достал из кармана фонарик и включил. Лучик прорезал
темноту и уперся в стену, у которой стояли стулья.
- Что это? - услышал он испуганный голос девушки.
- Фонарик твоего мужа, - весело ответил он, стараясь не подавать вида,
что и сам боится. - Я его случайно обнаружил. Как думаешь, он нам
пригодится?
- Не знаю, я ничего не знаю, - бесконечно усталым голосом произнесла она,
- мне уже на все наплевать, пусть делают что хотят.
- Это ты брось. Мы еще покувыркаемся! - рассмеялся он, чувствуя, как от
ее слов по коже забегали мурашки. - Скажи, что ты о них знаешь? Не могу же я
бороться с ними с завязанными глазами. Чего они от тебя хотят?
Она молчала, но дыхание ее участилось.
- Сволочи они! - зло бросила она наконец. - Ненавижу!
- Ты погоди ругаться, остынь, нам сейчас спокойствие нужно, - мягко
проговорил он. - Ты это.., меня не укусишь, если я до тебя дотронусь?
- Нет, не волнуйся. По крайней мере пока это мне не грозит, до встречи с
этим ублюдком Закревским. И выключи фонарик - батарейки сядут.
В голосе ее мелькнули живые нотки, и он воспрял духом: значит, она не
совсем еще свихнулась и сможет ему помочь! Пересев к ней поближе, он нащупал
в темноте ее плечи и обнял, стараясь не делать резких движений. Она
доверчиво склонила голову ему на плечо, и он почувствовал легкое волнение,
совсем как тогда, когда они целовались на брудершафт. Но он тут же взял себя
в руки - еще не хватало заняться здесь любовью, когда кругом враги и родина
в опасности. Вот победим, а тогда уж можно и... Он тряхнул головой,
отбрасывая глупые мысли, и спросил:
- Ты можешь мне все рассказать? Я ведь из-за тебя пострадал.., как-никак.
Хотелось бы знать, за что. Я понимаю, что не смог выполнить твою просьбу и
не сохранил твою душу, но, заметь, я не претендую на вознаграждение, мне
ничего от тебя не нужно...
- Что ты несешь, Егор? - усмехнулась она с горечью. - Нам с тобой теперь
не об этом нужно думать. Выбраться бы отсюда нормальными, а там уж
посмотрим, кто кому должен.
- Нормальными? - удивился он. - Ты полагаешь, что нам угрожает не смерть,
а всего лишь сумасшествие?
- Свою судьбу я - то уже знаю и смирилась, а вот тебе еще предстоит.
Понятия не имею, зачем ты им понадобился.
- Итак, - начал он раздражаться, - я уже в восьмисотый раз прошу:
расскажи мне обо всем. Или я за себя не отвечаю.
- Увы, Егорушка, теперь я тем более не могу этого сделать. Вот если бы у
нас с тобой все получилось, тогда бы рассказала, а сейчас уже не могу.
Вернее, могла бы, если бы была уверена, что... - она вздохнула, - что ты
отсюда живым или нормальным не выйдешь.
- Что?! - взвился он, оттолкнув ее от себя. - Ты спятила? Что вы меня тут
все за идиота какого-то держите? Тебе-то мой труп зачем понадобился? - Он
схватился за голову и замычал, раскачиваясь в стороны. - Мама родная, куда я
попал?! Бляха муха!..
- Да не убивайся ты так, - ласково сказала она. - Я же не виновата, что
так случилось. Я ведь тебя предупреждала. Пойми, мне теперь дальше жить
нужно, пусть даже и такой, какой меня сделают, но если ты будешь об этом
знать, то рано или поздно проболтаешься - и мне конец. Зачем же мне самой
себе могилу рыть?
- Значит, если я правильно понял, - обиженно процедил он, - ты
заинтересована в моей смерти, так?
- Ну почему же, - неуверенно произнесла она, - может, тебя просто лишат
памяти или разума - это им решать. Но убивать вовсе не обязательно. Ты
пойми, глупый, я уже почти одна из них, мне некуда деваться отсюда, сам
видел, что нас замуровали. Если бы ты им не попался, то ничего бы не было
сейчас...
- Ну-ка погоди, миленькая! - воскликнул он, пораженный страшной догадкой.
- Объясни-ка мне одну вещь. Допустим, что все прошло бы удачно, я
продержался положенное время и они убрались отсюда - что бы тогда со мной
было? Я бы пришел к тебе, как сегодня Валерка, и ты бы меня... Господи,
спаси и сохрани! Ты ведь сожрала бы меня! Жаль, что было темно и он не мог
видеть ее глаз, а то бы испугался - сколько в них застыло отчаяния и боли.
- Что ж ты молчишь, благодетельница? - с сарказмом спросил он. - То-то, я
смотрю, с такой легкостью рассыпала передо мной золотые горы, знала, видать,
что мне все равно не жить. Ну, скажи что-нибудь!
- А что мне оставалось делать, - поникшим голосом прошептала она. - Лучше
пусть один человек погибнет, чем потом многие...
- Ну, спасибо тебе, родная! Успокоила ты меня перед смертью. Ну-ка,
девочка, выкладывай мне все, иначе я тебя сам сейчас разорву! - грозно
прорычал он, приблизив к ней лицо и тряхнув руками за плечи.
- Пусти, ненормальный! - взвизгнула она, оттолкнув его руки. - Давай мы
еще с тобой поругаемся, и Закревский просто описается от радости. Теперь я
понимаю, зачем он нас вместе посадил - ты должен стать моей первой
сознательной жертвой. Ну, ублюдок, все просчитал! - Она не могла успокоить
свое хриплое дыхание и судорожно втягивала в себя воздух. - Ты лучше не
приближайся ко мне, Егор, я тебя очень прошу. Не обижайся, но так нужно. Я
же не знаю, когда он начнет свое черное дело. Если он выполнит свою миссию,
то ты со мной, боюсь, не справишься... - Она замолчала, а потом он услышал
тихий всхлип - Я же видела, что осталось от твоего друга, хотя и не помню
почти ничего...
Егор ошеломленно молчал. В темноте ее слова звучали особенно зловеще, и
перед ним вдруг встала ее звериная маска, которую он видел в квартире. Он
представил, что это та, дикая и кровожадная фурия сидит во тьме и
разговаривает с ним, протягивая к нему окровавленные когти и скаля острые
зубы с застрявшими между ними кусками человеческого мяса. Он попятился и,
наткнувшись на стулья, упал на них, выставив перед собой руки для защиты на
случай нападения. Сердце его выскакивало из груди, и его всего трясло, как
от холода.
- Н-не подходи ко мне, - с трудом вымолвил он, стуча зубами - Говори,
чтобы я знал, где ты находишься.
- Пока я в своем уме, я ничего тебе не сделаю, - с тоской проговорила
Светлана. - Но, боюсь, это уже ненадолго. Сколько сейчас времени?
- Понятия не имею, у меня нет часов, - он стал успокаиваться, слыша ее
нормальный голос. - А зачем тебе?
- Точно не знаю, но, может быть, это произойдет в полночь.
- Не может быть, а точно. Мне Семен Карлович сказал. Он, кстати,
...Закладка в соц.сетях
