Жанр: Боевик
Вызов смерти
...натории, дома
отдыха, пансионаты исключены.
— Почему?
Иванов вздохнул.
— Ах, гражданин начальник, гражданин начальник! Зачем вы задали этот
вопрос? Что могут подумать о вас подчиненные? — И, обращаясь к Светлане,
казенным голосом проговорил: — Господа! Перед вами наглядный пример, — он
указал рукой на Рокотова, — того, насколько труден для усвоения один из
основополагающих методов логического мышления — метод дедукции.
— Пошел ты к черту! — добродушно рассмеялся Рокотов. — Чем
скоморошничать, говорил бы лучше дело.
— А я — дело. Я — дело, — запротестовал Сергей Иванович. — А то как же.
Итак, начинаем размышлять. Что из себя представляют вышеперечисленные
учреждения? Думайте, господа, думайте! Что вы сказали, девушка? Совершенно
верно. Здесь отдыхают от трудов праведных не очень определенные социумы,
временные, так сказать, человеческие коллективы. Идем дальше. А что большинство
членов этих так называемых коллективов любят делать по вечерам? Думайте,
господа, думайте. Это опять вы! Послушайте, а кроме этой девушки, в зале кто-то
еще есть, кто может пусть не логично, но хоть как-то мыслить? Мне правильно
дали адрес? Мне сказали, что здесь борются с преступностью? Это так? Вы это
серьезно?! Представляю, какое удовольствие получают преступники от общения с
вами! А вы что возмущаетесь? Да, да. Мужчина в первом ряду, я вас имею в виду.
Что? Я вас обидел? Да ни боже ж мой! Вас невозможно обидеть. Разве можно
обидеть телеграфный столб?
Рокотов со Светланой, не выдержав, улыбнулись.
— Ну ты даешь! — восхищенно сказал Владимир Дмитриевич, любовно глядя
на друга. — Что пацан, честное слово! На эстраде не хочешь попробовать?
— Успокойтесь, мужчина, я никого не имел в виду. Во всяком случае, не
вас. Успокойтесь. Предоставим лучше слово девушке. Что? Вы потом, красавица,
расскажете этому мужчине, как вы это делаете. Хорошо? А то он, кажется, так
ничего и не понял. Все правильно, народонаселение этих учреждений
преимущественно любит по вечерам смотреть телевизор. Верно. А теперь только на
минуту представьте, что я живу среди вас, меня показали по телевизору и
сказали, что я — страшный преступник. Что вы сделаете? Правильно, девушка, тут
же броситесь к телефону и приметесь названивать в милицию. А теперь от общих
рассуждений перейдем к частному выводу. Мог в таких учреждениях появиться
преступник, зная, что его разыскивают? А? Есть желающие ответить?.. Боже! Что
за глаза? Оператор, покажите все эти глаза крупным планом. Девушка,
отвернитесь, не смазывайте общую картину. Не надо, девушка, я знаю, что вы
знаете. Я сам отвечу на этот вопрос. Нет, в таких учреждениях преступник
никогда бы не поселился. Вот это и есть метод дедукции, о котором вы так любите
говорить. Но говорить одно, а знать и уметь применять на практике — нечто
совсем другое. Или я не прав, гражданин начальник?
— Прав, прав. Сдаюсь! — Рокотов поднял руки вверх. — Ты меня убедил. Но
не ответил на главный вопрос: где его искать?
— Лет пятнадцать назад у меня было одно дело, — проговорил Иванов,
становясь серьезным. — Некто Вадим Казанцев совершил ряд дерзких разбойных
нападений, но на последнем деле сильно засветился и, понимая, что у милиции уже
есть его портрет, знаешь что сделал?
— Что?
— Стал нищим. Сыщики бегали, искали его по родственникам, по знакомым,
устраивали засады, а он спокойненько в грязных лохмотьях стоял на паперти
кафедрального собора, открытый всему свету. И если бы через три месяца, считая,
что милиция о нем уже забыла, на радостях не напился и не подрался с одним из
нищих, да так, что свернул тому челюсть, мы бы до сих пор его искали.
— Слушай, а это идея. Действительно, мы совсем упустили из виду нищих и
бомжей, — проговорил озадаченно Рокотов. — Похоже, ты, Сережа, был недалек от
истины, когда разыгрывал здесь перед нами спектакль. Очень похоже.
—
Очень похоже
, — передразнил его Иванов.— Не похоже, а один к
одному.
Зазвонил телефон. Полковник взял трубку.
— Слушаю!.. Где?!. Когда?!. Ясно. Осмотр уже произведен?.. А кто
осматривал?.. Материалы у них?.. Хорошо. Спасибо. До свидания!
Рокотов озадаченно посмотрел на Козицину, затем на Иванова.
— Звонил начальник отдела уголовного розыска Центрального района. Убили
Добрецова.
- Час от часу не легче! — изумился Иванов. — Когда это случилось?
— В половине десятого. Осмотр производил следователь прокуратуры
Центрального района Литвинов. Ты его знаешь, Сережа?
— Нет. Наверное, из молодых.
— Все материалы в прокуратуре.
— Ясно. Затребую. А не мог это сделать Кацобаев или как там его?
— Гарюнов — подсказала Светлана. —Нет, в это время мы еще находились у
бандитов.
— Может; Кудрявцев, — высказал предположение Рокотов.
— Скорее всего. Он прежде нас вычислил Добрецова и разгадал его планы.
Вот гады! Как крысы в бочке — чтобы выжить, жрут друг друга.
— Очень похоже.
— Где твои парни?
— Поехали на стадион брать
спортсменов
, у которых гостила Светлана
Анатольевна.
— Истомин с ними?
— Да. Осматривает место происшествия.
— Кому он подчиняется? — вспылил Иванов. — Тебе или мне?
— Он хотел тебе позвонить, но я сказал, что сам объясню.
Иванов встал.
— Ладно, я пошел. Если что, буду у себя. Да, чуть не забыл. Скажи всем,
что завтра в девять ноль-ноль собираемся у меня. Пора начинать масштабное
наступление на мафию. Будем брать всех! А то они перестреляют друг друга, и нам
ничего не достанется.
Через два часа после этого разговора на вокзале Новосибирск-Главный был
задержан безобидный на вид бомж со смешной кличкой Пупсик. Кто он такой,
читатель уже знает.
Глава 2
К девяти часам в кабинете у Сергея Иванова собралась вся
оперативно-следственная бригада. Был здесь и Рокотов, лично возглавивший
проведение оперативных мероприятий. Не было, как всегда, лишь Беркутова. Сергей
Иванович посмотрел на часы, обронил несколько раздраженно, ни к кому не
обращаясь:
— Две минуты десятого. Ну у вас, братцы, и дисциплина!
И в это время в дверь деликатно постучали.
— Да, входите! — крикнул Иванов. Появился Беркутов. Чуть запинаясь, он
смущенно спросил:
— Извините, здесь состоится собрание членов клуба любителей
гамбургеров?
— Нет, молодой человек, вы ошиблись адресом, — сразу среагировал
Иванов. — Здесь все исключительно вегетарианцы. А вам надо обратиться по
адресу: улица Владимировская, 2а. Там вы найдете тех, в ком в настоящий момент
больше всего нуждаетесь.
Слова Сергея Ивановича были встречены хохотом собравшихся. По
названному руководителем бригады адресу в Новосибирске находится известная
психиатрическая больница. Вместе со всеми рассмеялся и Беркутов. Он поднял руки
вверх и, обращаясь к Иванову, проговорил:
— Сдаюсь, командир! Я подозреваю, что опять что-то напутали
при
взвешивании
и определили меня не в ту категорию.
— Скорее всего, — согласился тот. — Дмитрий Константинович, ваш
подопечный сказал вчера что-то новенькое?
— Это вы ко мне?!— деланно удивился Беркутов. — Странно, что после всей
этой публичной экзекуции я еще кому-то понадобился. Я думал, что объявлен уже
персоной нон грата.
— Владимир Дмитриевич! —
возмутился
Иванов, обращаясь к Рокотову. —
Ты когда-нибудь наведешь в своем департаменте порядок? Задаешь вопрос, а тебе,
вместо конкретного на него ответа, пудрят мозги мудреными словечками.
— Отвечайте, капитан, на вопрос товарища генерала, — построжал Рокотов.
— А я не знаю, товарищ полковник, кого они имеют в виду, о каком
подопечном речь. Если о Роме Шилове, то он вчера за весь вечер не проронил ни
слова, был при мне как устрашающий фактор в разговоре с майором Попсуевым. А
вот Попсуев назвал убийцу Шипилина и слуги мафии капитана Камышева.
Это сообщение вызвало всеобщее возбуждение. Новость была действительно
потрясающей..
— Ты это серьезно? — спросил Иванов.
— Разве я похож на шутника, Сергей Иванович?
— Это смотря с какой стороны смотреть. Если сзади, то нисколько. И кто
же этот убийца?
— Калачев Константин Филиппович, зек по кличке Амбал.
— Ты хочешь сказать — бывший зек, — решил уточнить Сергей Иванович.
— В плохом знании стилистики русского языка меня до вас еще никто не
обвинял.
— Объясни.
— А что объяснять-то? По-моему, все предельно ясно. Амбал, он же
Калачев, отбывает заслуженное наказание в колонии строгого режима, что на
Инской, и до звонка ему еще как до Тель-Авива. Малыш может это подтвердить.
Скажи, Рома?
— Ага, — отозвался тот.
— Вот видите. Рома, как всегда, лаконичен, но по существу прав. Этим
коротким, но очень емким словом он хотел сказать, что мы тоже недаром, как бы
тут некоторые и ни хотели это представить, хлеб кушаем. — Беркутов с вызовом
посмотрел на Сергея Ивановича.
Все рассмеялись. Иванов одобрительно сказал:
— Молодец! Я похлопочу, чтобы тебя перевели в полусреднюю весовую
категорию.
— Спасибо! Век буду обязан. А нельзя ли сразу в вашу?
— Нет, — категорически припечатал Иванов. — Рано.
— Роман Владимирович, - обратился Рокотов к Шилову, — расскажите, что
вам удалось выяснить при допросе Попсуева. А то этого говоруна, — он кивнул в
сторону Беркутова, — не переслушаешь.
Роман встал, переминаясь с ноги на ногу.
— Да ты сиди, Рома, — остановил его Иванов. — А то в кабинете и так
мало места.
Действительно, создавалось впечатление, что Шилов занимает слишком
много пространства.
— Спасибо! — поблагодарил Роман, садясь на прежнее место. — Попсуев
сказал, что убийство Шипилина, журналиста Струмилина и капитана Камышева
совершил Калачев, который отбывает наказание в колонии строгого режима. Вот.
Это он сделал по заданию заместителя начальника колонии по оперативной работе
подполковника внутренней службы Ануфриенко. А с Ануфриенко договаривался
капитан Полуэктов. Вот и все.
— Да, но как им это удавалось?
— Подробностей Попсуев не знает, сказал лишь, что Ануфриенко в
назначенный день и час выводил Калачева из колонии, снабжал оружием,
документами, и тот делал свое дело. А люди Полуэктова подстраховывали Калачева,
чтобы он, значит, не попал в руки сотрудникам милиции, ежели что. Попсуев
сказал, что при убийстве Шипилина и Струмилина он сам вместе с Камышевым и
Ануфриенко контролировал действия Калачева, Каким образом тот совершил убийство
Камышева и кто его страховал, Попсуев не знает.
— Вот отчего убийца действовал столь нагло, — сказал Сергей Иванович. —
Алиби у него было стопроцентное.
— То же самое сказал и Дмитрий Константинович, — кивнул Роман.
— Не надо. Рома — тут же возник Беркутов. — Они все равно этому не
поверят. Определенно. Считают, что только они одни такие умные. А кто не
укладывается в их концепцию, сразу голоса лишают.
— Молодец! — вновь похвалил Беркутова Иванов. — Роман Владимирович,
Попсуев называл других сотрудников милиции, продавшихся Добрецову?
— Называл. Но только... он говорил, что сам не знал, на кого работал.
Он подчинялся Полуэктову, и именно тот ему платил.
— И кого же он назвал?
— По его словам, сейчас, после смерти Полуэктова, они подчиняются
полковнику Васильеву из Управления по борьбе с организованной преступностью.
— О нем мы уже знаем, — сказал Рокотов. — Кто еще?
— Он назвал еще подполковника Солдатенко из отдела Васильева,
начальника уголовного розыска Октябрьского управления подполковника Смирнова,
старшего инспектора УБЭП подполковника Щербакова. Все, товарищ полковник.
— Он знает, где скрывается Кудрявцев? — спросил Сергей Иванович.
— Он заверяет, что не знает, — ответил Беркутов. — Но я подозреваю, что
будущий, а теперь можно с уверенностью говорить, так и не состоявшийся
правитель всея Сибири живет на даче у банкира Семилетова и, судя по отзывам,
чувствует себя очень даже неплохо.
— Вот как! — удивился Иванов. — Откуда же тебе это известно, если
Попсуев о нем ничего не знает?
— Но он сказал, что несколько недель тому назад на этой даче поселился
некто Студенков Олег Михайлович, коммерсант из Москвы. Подозреваю, что
Студенков и Кудрявцев — одно и то же лицо.
— Поживем — увидим, — философски заключил Сергей Иванович. Обвел всех
гневным взглядом: — До чего же солидная гвардия — офицерская! — была в.
охранении у мафии... А что у нас со
спортсменами
, Валерий Спартакович? —
обратился он к Истомину. — Они имеют отношение к милицейским членам мафии?
— Нет, Сергей Иванович, — объяснил Истомин. — Эта группа действовала
совершенно автономно и мокрыми делами не занималась. Во всяком случае, так
говорит руководитель этой группы Капустин Максим Валерьевич, известный в
прошлом спортсмен. В их задачу входил сбор компромата на банкиров и милицейских
чинов, которых необходимо было завербовать. Если же этого компромата было
недостаточно, они его организовывали.
— Сколько человек насчитывала группа?
— Двенадцать. Все бывшие спортсмены. Капустин после большого спорта
оказался в затруднительном положении и с рядом таких же неустроенных
неудачников занялся рэкетом. Однажды они заявились
бомбить
магазин Добрецова.
Там и познакомились, а затем и стали на него работать.
— Капустин знает о Кудрявцеве?
— Конечно. Здесь Дмитрий Константинович оказался совершенно прав.
Капустин пояснил — Кудрявцев под фамилией Студенков проживает на даче у
Семилетова. Пять человек из группы постоянно охраняют эту дачу снаружи, а шесть
человек, приехавших вместе с Кудрявцевым из Москвы, находятся внутри при боссе.
— Капустин знает о судьбе своего патрона?
— Нет. Они должны были встретиться сегодня утром в десять в магазине.
Но Добрецов, понятно, не пришел.
— Сказал, зачем они хотели встретиться?
— Сегодня ночью киллер должен был убить москвича. На даче есть потайной
ход, ведущий прямо в спальню Кудрявцева. А потом Добрецов планировал киллера
ликвидировать. Так у них принято.
Иванов обвел взглядом собравшихся. Встал. Одернул полы пиджака, как
если бы на нем был генеральский мундир, и приподнято-торжественно проговорил:
— Господа! От имени высшего командования, от себя лично и от лица моего
друга Владимира Дмитриевича Рокотова разрешите поблагодарить вас за службу!
Особо хочу отметить работу капитана Беркутова, проявленную им инициативу,
смекалку, нестандартное мышление в стандартных ситуациях. Именно эти три
компонента и привели в конечном счете к результату. Да-с! Результату, не
побоюсь этого слова, блестящему! Думаю, что его руководство, — Сергей Иванович
кивнул в сторону Рокотова, — не оставит это без внимания и по достоинству
оценит старание и рвение капитана Беркутова Дмитрия Константиновича.
— Как же, дождешься! — проворчал Беркутов. —-В своей праведной жизни я,
кроме неприятностей, ничего другого от начальства не видел.
— На этот раз, я думаю, мы сможем коренным образом изменить ситуацию.
Как ты думаешь, Владимир Дмитриевич?
— Поживем — увидим, — ответил тот, улыбаясь. Владимиру Дмитриевичу
доставляло удовольствие смотреть на друга, видеть в нем прежнего Иванова —
деятельного, ироничного, всегда заряженного на невероятные идеи, немного
пижонистого, любящего пустить пыль в глаза почтенной публике. Но именно это
создавало вокруг Сергея своеобразную ауру добра и взаимопонимания, атмосферу
товарищества. И мир уже не виделся мрачным и скучным, не казался столь
обреченным. Нет. Верилось, что все еще поправимо и многое им под силу. Все, кто
знал Иванова, любили и тянулись к нему, бесспорно признавая в нем лидера. Да и
в списке особо опасных людей мафии фамилия Иванова стоит на одном из первых
мест.
— Ну вот видишь, — сказал Иванов, обращаясь к Беркутову. — Начальство
обещало не забыть тебя при распределении наград, премий и званий.
— Что-то я этого не слышал. — Дмитрий сделал удивленное лицо. —
Очевидно, вы, Сергей Иванович, обладаете телепатическими способностями и
читаете мысли на расстоянии.
— Если бы вы, молодой человек, знали своего начальника так, как знаю
его я, то не говорили бы подобных глупостей. Лаконичная и, как может
показаться, сухая фраза полковника
Поживем — увидим
гарантирует вам большие
возможности в будущем. Однако пора перейти к делу... Спешу сообщить вам
наиприятнейшее известие — мы начинаем, господа! Начинаем тотальное наступление
на мафию. В этот решающий и, я бы сказал даже, судьбоносный период для нашего
славного города каждый из вас в полной мере должен проникнуться всей
ответственностью момента. В борьбе с этим жестоким, кровожадным и ненасытным
врагом, название коему — мафия, нет и не может быть никаких компромиссов, нет и
не может быть мелочей. Мы начинаем ровно в пятнадцать ноль-ноль. Разбиваемся на
четыре группы. На дачу
в гости
к Кудрявцеву поедем мы с Владимиром
Дмитриевичем. Ты не против?
— Буду только рад, — ответил Рокотов.
— Полностью операцией руководит Рокотов. По всем вопросам обращаться к
нему. Всем все понятно?.. Вот и хорошо. Будем считать, что ваше молчание
красноречивее всяких слов. Все свободны. А мне через сорок минут предстоит
встреча со знаменитым киллером.
Все встали и вышли из кабинета.
После встречи со Светланой Козициной в, казалось бы, навсегда уснувшей
душе Гарюнова поселилась любовь. И принесла эта любовь какое-то непонятное
жжение и томление в груди. А еще — радость, тихую и светлую, как огонь лампады
в церкви. Чувство было таким новым, таким необыкновенным, что Игорь Васильевич
не знал, куда себя деть, с кем им поделиться. Что-то подобное он чувствовал в
детстве к своей приемной матери Ангелине Викторовне Быстровой. Но это было так
давно, в другой жизни. Давным-давно в тело и разум его вошло зло. Оно помогало
ему уверенно шагать по жизни, делало его жестоким, циничным и безжалостным. Оно
научило его презирать и ненавидеть людей, а убийство сильных породистых самцов
даже доставляло ему некоторого рода удовольствие. Любовь все изменила... Зло
первое время испытало самый настоящий шок, спряталось, затаилось, а потом
яростно набросилось на душу и принялось ее терзать. И Гарюнов сразу
почувствовал, насколько он стар и немощен: ныли суставы, прострелило спину,
болела голова. О-хо-хо! А-ха-ха! Физических мук, подобных этим, он еще никогда
прежде не испытывал.
Оказавшись вдвоем со Светланой на площади перед стадионом, Гарюнов
растерялся. В руке у него был такой привычный и такой надежный пистолет. Злые
бесы истошно вопили ему прямо в ухо:
Убей ее! Убей! И ты разом избавишься от
всех страданий: и от физических, и от душевных
. Но в том-то и дело, что Игорь
Васильевич уже не хотел избавляться от того радостного и светлого чувства,
которое теплилось у него в груди. И он отдал ей пистолет и пошел к выходу. И
когда услышал за спиной ее слова:
Эй, стойте! Стрелять буду!
— не остановился
и даже не замедлил шага. Знал ли он, что она не выстрелит? Нет, в этом он
совсем не был уверен. Он был готов принять от нее смерть и даже сказал ей об
этом. И это была истинная правда.
Выйдя за ворота стадиона, он сел на трамвай и поехал к себе на
квартиру. А через сорок минут на вокзале Новосибирск-Главный появился старый
знакомый — бомж по кличке Пупсик, с двумя неизменными бутылками
Агдама
в
руках. Семья вокзальных бомжей приняла его как родного. Тут же пустили бутылки
по кругу. Бригадир бомжей дядя Вася, по кличке Глюк, выпив порцию портвейна и
закуривая, спросил Пупсика:
Где ж ты был на этот раз?
— М-ме-е-енты з-за-а-амели, -ответил тот, страшно заикаясь.
— Вот как! — удивился дядя Вася. -И за что?
— К-к-кра-а-ажу.
— Ты совершил кражу?! — еще больше удивился бригадир. — Никто бы не
подумал. Такой безобидный человек и вдруг — кражу совершил.
— Н-не-ет, — энергично замотал головой Пупсик.
— Тебя замели по ошибке, а потом выпустили? — догадался бомж.
Разговаривать с несчастным заикой было слишком утомительно, и вскоре от
него отстали. Забившись в дальний угол, Гарюнов стал внимательно наблюдать за
своими новыми товарищами. Среди бомжей, впрочем, как и везде, личности были
самые разные. Были и озлобленные, ненавидящие весь род человеческий. Разумом и
телом их уже всецело владело зло, управляло их помыслами и поступками. Темными
ночами эти несчастные смакуют подробности страшных зло- деяний, которые хотели
бы совершить. И лишь приходная трусость, боязнь наказания удерживает их от
этого. Но были среди бомжей и другие, добрые и покладистые, с робкой и
стеснительной улыбкой на губах. Они не роптали, никогда никого не обвиняли в
своих несчастьях.
Значит, так было угодно Богу
, — говорили смиренно. Гарюнов,
сам себе удивляясь, всецело был на стороне последних.
Неужто это возможно? Неужели после стольких лет мракобесия и
бесстыдства моя душа еще способна к возрождению?
— спрашивал он себя и не
находил ответа на этот нелегкий вопрос.
Двух спортивного вида парней, направлявшихся к ним, он заметил сразу и
понял, что это за ним. Шедший чуть впереди среднего роста молодой человек с
симпатичным интеллигентным лицом остановился перед ним и, улыбаясь, сказал:
— Старший оперуполномоченный по особо важным делам управления
уголовного розыска майор Сидельников Вадим Андреевич. С кем имею честь?
Документы имеются?
Поначалу Гарюнову показалось, что майор над ним насмехается. Но потом
понял, что нет, говорит совершенно серьезно. Игорь Васильевич встал из своего
угла и, решив не ударить лицом в грязь, на улыбку ответил улыбкой. Он был
спокоен, как никогда.
— Очень приятно, Вадим Андреевич, познакомиться. А я, с вашего
позволения, Гарюнов Игорь Васильевич. Как раз тот, кто вам в данную минуту
нужен. Или я не прав?
Наблюдавшие эту сцену бомжи онемели от удивления. Вот тебе и заика!
Чешет прям как этот... Как диктор в ящике гребаном.
— Правы, Игорь Васильевич, — рассмеялся Сидельников. — Еще как правы. —
Майор достал из кармана наручники. — Вы позволите?
— Конечно, конечно, — продолжал улыбаться Гарюнов, протягивая руки. —
Мне даже где-то приятно оказать столь малую услугу такому достойному во всех
отношениях молодому человеку.
На запястьях Пупсика щелкнули замки.
— Вот и порядок! — констатировал Сидельников. — Формальности соблюдены.
Пойдемте, Игорь Васильевич.
Но тут оперативники обнаружили, что окружены плотным и довольно
внушительным кольцом бомжей, которые просто так, без объяснений, не желали
отпускать своего товарища и готовы были за него драться. Вперед выступил дядя
Вася.
— За что ты его, начальник? — спросил он Сидельникова.
— За дело, мужик, — вместо Сидельникова ответил Хлебников. — Дай
команду, чтобы нас пропустили. А не то по ушам получишь! Понял?!
С угрожающим видом он двинулся на Глюка. Но это лишь ухудшило ситуацию.
Кольцо грязных оборванцев стало еще плотнее, они возбужденно загудели.
Положение становилось критическим. И если бы Гарюнов захотел, смог бы им
воспользоваться. Но он лишь со спокойным любопытством наблюдал за развитием
событий.
— Что же вы, мужики, так обмишулились? — насмешливо спросил
Сидельников, конкретно ни к кому не обращаясь. — Даже не догадывались, что
делили хлеб и кров с особо опасным преступником?
— Гонишь?! — не поверил дядя Вася. — На понт берешь? Какой с него, к
хренам, преступник! Ты на него посмотри.
— А тут и смотреть нечего. Его портрет я уже полгода ношу под сердцем.
Вадим достал из внутреннего кармана пиджака ксерокопию фоторобота
Гарюнова, показал толпе.
— Ой, правда, похож!
— Вылитый!
— А за что вы его разыскиваете? — спросил недоверчивый Глюк. — Что он
такое совершил?
— Он — профессиональный убийца. На его совести десятки жизней.
— Врешь! — возмутился дядя Вася, и кольцо стало уверенно сужаться.
— Если не верите, спросите его самого, — сказал Вадим.
Он отчего-то был уверен, что Гарюнов не станет запираться. Все его
поведени
...Закладка в соц.сетях
