Жанр: Боевик
Вызов смерти
... Роман Владимирович, без сантиментов. — Окликнул жену: —
Дина! — А когда она появилась в дверях, попросил: — Будь добра, постели
ребятам.
Глава 6
Утром решили, что Таня пока поживет у Рокотовых (на этом, кстати,
настояла Дина Дмитриевна), а Андрей — у меня. Говоров стал напрашиваться
поучаствовать в деле. Но Владимир Дмитриевич категорически этому воспротивился.
Стоило нам лишь появиться в управлении, как Рокотова вызвал к себе
генерал. Владимир Дмитриевич сказал Сидельникову:
— Познакомь пока Романа Владимировича с ребятами.
Вадим Андреевич провел меня по многочисленным кабинетам и представил
оперативным работникам управления. Везде были майоры и подполковники. Я даже
растерялся. Лишь в одном кабинете отыскался капитан. Он чем-то походил на моего
забубенного друга. Ну, не в смысле внешности, но все же... Глазами. Вот. Глаза
у него были такими же насмешливыми, как у Андрея.
— Капитан Беркутов Дмитрий Константинович, — назвал его Сидельников. —
А это, Дима, наш новый товарищ, лейтенант Шилов Роман Владимирович.
Беркутов подошел ко мне, бесцеремонно пощупал мои бицепсы, хлопнул по
плечу.
— Привет, Рома! Как здоровье? Майор не обижает? — кивнул в сторону
Сидельникова. — Если будет придираться, сообщи. Мы на него быстро найдем
управу. За ним водится этот грешок.
— Хватит морочить нам голову, — решительно сказал Сидельников. —
Пойдем, Роман.
Мы направились к двери.
— Постойте, я ведь еще не закончил, — сказал Беркутов.
Сидельников хмыкнул.
— Завтра закончишь. Нашел, блин, дураков. Знаем мы твои опыты на живых
людях. Здесь тебе не обломится. Понял, экспериментатор?
— Грубый вы, товарищ майор, человек. Грубый и невоспитанный. Какой
пример вы подаете подрастающему поколению?! Еще вчера я был о вас лучшего
мнения. Определенно. О вашем безответственном поведении я буду вынужден
сообщить в отдел попечительства подростков. Рома, не слушайте этого грубияна и
невежду.
— Да пошел бы ты! — сказал Сидельников, и мы ушли.
— А чего это он? — спросил я. Вадим Андреевич рассмеялся.
— Раскатал губу. Хотел устроить нам подлянку.
— Чего? — не понял я.
— Ну, не подлянку... Вообще-то он мужик нормальный и специалист
толковый, но только страсть как любит различные розыгрыши. Однажды договорился
с секретаршей генерала, и та отпечатала приказ, где предписывалось всем
оперативным работникам управления на работе быть только в форме и отдавать друг
другу честь, что к нарушителям будут применяться самые строгие дисциплинарные
взыскания, вплоть до несоответствия занимаемой должности. Представляешь?
Беркутов .не поленился зарегистрировать его в канцелярии. Парни все
ознакомились с приказом под роспись. Возмущению не было предела. Ты ведь
знаешь, что мы надеваем форму лишь а особо торжественных случаях. Пошумели,
повозмущались, но кому же охота схлопотать несоответствие или лишиться, к
примеру, премии, верно? Поэтому в обед большинство съездили домой и облачились
в мундиры. Рокотов увидел своих подчиненных при всем параде и страшно удивился.
Что случилось?!
— спрашивает. А ему в ответ:
Нарушаете приказ, товарищ
полковник
. —
Какой еще приказ?!
В конце концов выяснилось, что это очередная
шутка Беркутова. Его парни чуть тогда не помяли.
Я очень удивился этому рассказу. Никак не предполагал, что в столь
серьезном учреждении могут работать такие несерьезные люди. И потом, я не
понимал таких шуток. Выставил всех дураками. Какая же это шутка?
Владимира Дмитриевича нам пришлось ждать не менее двух часов. За это
время я рассказал Сидельникову и Денису Хлебникову все, что узнал вчера от
Говорова, и о том, к каким выводам мы пришли ночью. Успели все подробно
обсудить и наметить план наших действий.
Рокотов пришел хмурым и озабоченным. Сказал, ни на кого не глядя:
— Вчера Москва снимала стружку с генерала за нераскрытые убийства
Шипилина и Струмилина. А сейчас он снимал ее с меня. Дело забрала областная
прокуратура, теперь оно в производстве у нашего общего знакомого Михаила
Дмитриевича Краснова.
— Здорово! — воскликнул Сидельников.
— Вадим Андреевич, бери машину и езжайте прямо к нему. Он вас уже ждет.
Потом меня проинформируешь. Я бы сам поехал, но мне предстоят объяснения с
московским начальством. Счастливо!
Первого, кого я увидел, когда Сидельников открыл дверь с табличкой:
Следователь по особо важным делам Краснов М.Д.
и мы прошли в кабинет, — это
моего забубенного друга Говорова, сидящего за приставным столиком и
улыбающегося нам, будто майская роза. Я опешил. Как он здесь оказался?! Вот
гусь! Ну и гусь! Как говорила моя бабушка:
Наш пострел везде поспел
. За самим
столом сидел полный мужчина лет сорока с простоватым добродушным лицом в форме
полковника или как там у них. Китель ему был явно мал. Под напором тучного тела
верхняя пуговица расстегнулась. При нашем появлении он встал из-за стола и
полез с обнимками к Сидельникову.
— Вадим! Как я рад снова тебя видеть! — Обнял майора и стал хлопать его
по спине, приговаривая: — Рад! Очень рад! Эка ты какой ладный! — Затем, с
неохотой отпустив, поздоровался за руку с Хлебниковым. — Здорово, Денис! Как
твое ранение? Не беспокоит?
— Все зажило, как на собаке, Михаил Дмитриевич! — разулыбался тот,
польщенный, что полковник помнит о его ранении.
— Михаил Дмитриевич, разрешите представить нашего нового товарища, —
сказал Сидельников, указывая на меня. — Роман Владимирович Шилов.
Краснов, восхищенно глядя на меня, пожал мне руку, сказал:
— Ай да детинушка! Богатырь! Где вы таких ребят только находите?
— Секрет фирмы, — рассмеялся Вадим. Михаил Дмитриевич повернулся к
Говорову.
— А это мой новый помощник Говоров Андрей Петрович. Прошу любить и
жаловать! — Краснов отчего-то рассмеялся.
Говоров встал, отвесил нам шутовской поклон.
— Можете запросто, без церемоний называть меня просто Андреем.
Поскольку по воле случая, либо так было угодно Провидению, мы обречены какое-то
время на сотрудничество, то я с самого начала предлагаю строить наши отношения
на принципах доверительности и взаимопонимания. Кто с этим не согласен, может
покинуть этот кабинет. Для таких его двери будут закрыты на веки вечные!
— Каков, негодник?! — восхищенно проговори Краснов. — Он мне за полчаса
уже все мозги напрочь заплел.
Денис и Вадим рассмеялись и поочередно пожали руку Говорову.
— Хлебников Денис. Очень приятно!
— Вадим Сидельников. Ты где научился так болтать? Заканчивал
специальные курсы или как?
— Этому нельзя научиться. С этим надо родиться, — ответил Андрей.
— А как насчет скромности? — ехидно усмехнулся Вадим.
Говоров сокрушенно развел руками.
— Вот здесь мои родители промахнулись. Затем и пришел сюда. Хотел было
обратиться в милицию, да добрые люди рассоветовали. Спасибо им!
Сидельников и Хлебников вновь рассмеялись.
— Вы в курсе того, что произошло с Андреем Петровичем? — спросил
Краснов, садясь за стол.
— Да, — ответил за всех Сидельников.
— Тем лучше. У вас есть план оперативно-розыскных мероприятий по этому
делу?
— Пока что вчерне., Михаил Дмитриевич. Он не утвержден начальством.
— Хотелось бы взглянуть.
Вадим раскрыл
дипломат
, вынул из него пару исписанных листков,
протянул их Краснову. Тот долго читал план, шевеля полными губами и тарабаня
карандашом по столешнице.
— Что ж, пока все верно. Определенные коррективы, я думаю, будут в него
внесены после допроса Аникина.
— Кого? — не понял Сидельников.
— Того пацана, которого задержал вчера Говоров, — пояснил Михаил
Дмитриевич. — Надеюсь, что он нам расскажет много интересного.
Краснов достал из стола милицейский телефонный справочник, отыскал в
нем нужный номер, позвонил.
— Это Информационный центр?.. Здравствуйте! Вас беспокоят из
прокуратуры области. Пригласите, пожалуйста, к телефону Наталью Павловну
Забродскую... Что? Она на больничном?.. Спасибо. Денис Никитович, — обратился
он к Хлебникову после недолгого раздумья, — бери ребят, и дуйте к подруге
Трубициной Забродской, и чтобы к вечеру фоторобот этого сукиного сына был у
меня. Говоров адрес ее знает.
—Хорошо, Михаил Дмитриевич. — Хлебников встал, и обращаясь к нам с
Андреем, сказал: — Пошли, ребята. Вадим, мы возьмем машину?
— Конечно берите.
Мы вышли. По дороге я спросил у Андрея:
— Как ты здесь оказался?
— Когда получил отлуп от твоего шефа, решил воспользоваться его
советом. В силу моего общительного характера кое-какие зацепки у меня здесь
были, к тому же я хорошо знаком с Красновым — как-то пару месяцев с ним
работал. Пал на колени, разыграл мелодраму:
Возьмите обратно! Без прокуратуры
нет мне жизни ни на этом, ни на том свете!
Взяли.
— Ну ты даешь! А как же с редакцией?
— И с редакцией все в порядке. Главный исчез в неизвестном направлении.
А зам едва до потолка от радости не подпрыгнул, когда узнал, что я решил
уволиться. Все путем, дружище. Будем вместе бороться с мафией. Намедни слышал
из достоверных источников, что это где-то самое мужское занятие.
— А как же трудности, на которые ты прежде жаловался?
— Почему у тебя, Рома, такой паскудный характер? Почему пытаешься все
испортить, а? Прежде! Признаюсь, прежде меня трудности пугали. А теперь они
меня вдохновляют. Да. Надоело, Рома, сидеть в засаде, когда вокруг творятся
великие мерзости.
— Как красиво, — рассмеялся я.
— Чем скалиться, лучше бы записывал за мной, запоминал, учился, пока я
жив. А то ведь как только рот откроешь, я готов провалиться сквозь землю от
стыда, что у меня такой друг.
— Трепач! — ответил я добродушно.
Не скрываю, я был счастлив, что мы снова вместе. И вообще, Андрюша в
последнее время доказал, что он настоящий мужик и все такое... А настоящих
мужиков сейчас еще очень поискать надо. А то, что болтун... Ну и что из того?
Он таким уродился. Не это ведь главное, верно? Главное то, что у тебя в мозгах
да за душой.
В Ботаническом жилмассиве мы подъехали к старой обшарпанной пятиэтажке,
поднялись на пятый этаж.
— Номер квартиры? — спросил Хлебников Андрея.
— Пятьдесят восьмая.
— Оставайтесь на лестнице. И запомните на будущее — никогда не
вставайте напротив двери. Однажды это стоило жизни одному хорошему моему
товарищу.
— Вводный инструктаж, — прошептал мне на ухо Андрей.
Хлебников нажал на кнопку звонка. За дверью бодро прозвучала какая-то
знакомая мелодия. Прошло не менее минуты, и тут отозвался настороженный мужской
голос:
— Кто там?
— Это Коля Дебил! — прошептал Андрей, узнавший по голосу бандита, и
хотел было выступить вперед, но Хлебников удержал его рукой.
— Ты его знаешь? — спросил шепотом.
— Еще бы мне его не знать, когда он вырвал клок моих волос вместе со
шкурой.
— Он вооружен?
— Естественно. Кто-то рождается в рубашке, а этот с пушкой под мышкой.
— А у вас оружие есть? — спросил Хлебников, доставая пистолет и
передергивая затвор.
— Нет, — ответил я.
— Плохо. Извините, ребята, но это наша промашка. Что будем делать?
— Попытаюсь поимпровизировать, — ответил Андрей и бодрым голосом
сказал: — Открывай, Коля! Свои.
Но видно, бандит тоже узнал его по голосу. В ответ прозвучали кряду три
выстрела. Пули, пробив дверь, застряли в стене.
— А я что говорил?! — возбужденно проговорил Хлебников. — Вводный
инструктаж тоже порой необходим, юморист.
— Ну и слух у тебя, начальник! — удивился Говоров.
В это время за дверью раздался грохот и звон разбитого стекла.
Хлебников ударил в дверь плечом, но она не поддалась.
— Разрешите-ка мне, — сказал я и, отстранив майора, саданул в дверь
ногой, но, видно, не совсем рассчитал силу удара. Дверь плашмя рухнула на пол.
Мы ворвались в квартиру.
В комнате на диване лежала девушка. .Мертвая. В кресле сидел мужчина
лет сорока и спокойно с любопытством на нас взирал. Рама окна была разбита
вдребезги.
— Ну и Коля! Ну и дебил! — удивился Андрей. — Он, вероятно, забыл, что
это не первый, а пятый этаж.
— Руки! — закричал Хлебников, направляя пистолет на мужчину в кресле.
Тот поднял руки.
Мы подскочили к окну и глянули вниз. На газоне корчился и взвизгивал от
боли бандит. Он попытался было вскочить, но с громким стоном, перемежаемым
матом, вновь упал на землю.
Хлебников подошел к мужчине.
— Оружие есть? .
— Нет и никогда не было.
— Встать!
Мужчина послушно поднялся, продолжая держать руки над головой и
снисходительно усмехаясь. Майор обхлопал его и сказал:
— Ребята, держите здесь этого субчика, а я вниз. — Уже с порога бросил:
— Роман, позвони Рокотову и Краснову, сообщи, что здесь случилось, и вызов
скорую помощь
.
Я позвонил Рокотову.
— Владимир Дмитриевич, нас следователь послал к Забродской,
свидетельнице.... А здесь бандиты. Один в окно выпрыгнул. А второй здесь
остался.
— Тот, кто выпрыгнул, скрылся?
— Да нет. Здесь пятый этаж. Наверное, йоги сломал. Кричит там внизу и
матерится.
— А что со свидетельницей?
— Убили.
— Сволочи!
Скорую помощь
вызвали?
— Нет, собираюсь только.
— Скажи, чтобы привезли бланк протокола осмотра места происшествия, —
сказал мне Андрей.
— Товарищ полковник, здесь Говоров просит, чтобы привезли бланк
протокола осмотра места происшествия.
— Говоров?! — поразился Рокотов. — Как он там оказался? Что это еще за
самодеятельность?
— Да нет, все нормально, товарищ полковник. Он теперь у них работает.
— Где это
у них
?
— В прокуратуре у Краснова. Он это... Он говорит, что воспользовался
вашим советом и восстановился на прежней работе. Его сюда Михаил Дмитриевич
послал.
— С твоим другом не соскучишься. Это уж точно. А вообще-то я одобряю
его решение. Поздравь его от меня.
Андрей сидел в кресле напротив мужчины и о чем-то с ним
переговаривался.
— Значит, вы теперь в органах, Андрей Петрович? — спросил мужчина. —
Поздравляю!
— Спасибо, Константин Прокопьевич! Вот решил, так сказать, помочь
государству покончить с вами еще при жизни нынешнего поколения. Одобряете?
Мужчина весело рассмеялся.
— Шутник вы, Андрей Петрович! Большой шутник. Бороться с нами — сизифов
труд. Государство — это мы. Если вы это не поймете, то плохо кончите.
— Нэ сутор супра крэпидам! — многозначительно сказал Андрей, воздев
палец.
- Что, простите?
— Это сказал не я, а древнегреческий художник Апеллес:
Пусть сапожник
судит не выше сапога
.
— Ах, как вы меня! — добродушно рассмеялся Константин Прокопьевич. — Но
только я прав, и вы, дорогуша, сами в этом скоро убедитесь.
С улицы раздался свист. Я подошел к окну, глянул вниз. Там, на газоне,
лежал бандит. Руки у него были заведены назад и стянуты наручниками. Над ним
стоял Хлебников, начала, как обычно, собираться толпа зевак.
— Вызвали
скорую
? А то как бы он здесь не загнулся! — прокричал
майор.
— Вызвали. А что с ним?
— Открытый перелом голени. Большая кровопотеря.
— Так наложите жгут.
— И то верно. Найди мне там что-нибудь.
Я сходил на кухню, разыскал пару вафельных полотенец, деревянную
лопатку. Привязал полотенца к лопатке и выбросил Хлебникову.
— Порядок! — сказал он весело. — Теперь не умрет.
В ответ раздался отборный мат бандита.
Я сел на подоконник и стал слушать, о чем говорят Андрей и странный
задержанный.
— Кто вам приказал убить Забродскую? Олег?
Спокойное лицо бандита дрогнуло, но он быстро справился с нервами и с
иронией спросил:
— О чем это вы, голубчик? О каком еще Олеге идет речь? Задание дал наш
общий знакомый Бобров.
— Ну да, ну да. Я вам вот так взял и поверил.
— Это ваше дело, — пожал плечами Константин Прокопьевич.
— За что ее убили?
— Понятия не имею. Об этом вам лучше спросить самого Боброва. Мы же
всего-навсего скромные исполнители.
— Что же вы так прибедняетесь, Константин Прокопьевич, — укоризненно
покачал головой Говоров. — То говорили, что представляете собой целое
государство, а то опускаетесь до положения какой-то, простите, шестерки.
Нехорошо! Несолидно!
— Что поделаешь, — развел руками Константин Прокопьевич, рассмеялся: —
Видно, рылом не вышел.
— Кто убил Шипилина?
— Не имею ни малейшего представления.
— Врете, Киндинов!
— Обижаете, Андрей Петрович! Слышал, что это сделал кто-то приезжий.
— Кто его нанимал?
— Вопрос также не по адресу.
— Кто и за что убил Вениамина Струмилина?
— Это сделал Николай Кочубеев, или, как вы его совершенно верно
называете, Коля Дебил, по заданию все того же Боброва. За что? Он пострадал
из-за своей жадности — служил сразу нескольким боссам. Такие люди всегда плохо
кончают.
— Кто из вас ездил на Урал?
— Куда, простите?
— В город Челябинск. А конкретно — в женскую колонию усиленного режима.
— А что, любопытно знать, мы там потеряли?
— То есть и об этом вам ничего не известно?
— Ничегошеньки. Вы ведь видите, Андрей Петрович, я стараюсь быть
предельно искренним.
В это время с улицы послышался звук мотора и скрип тормозов подъехавшей
машины. Я обернулся. Это была
скорая помощь
. Вслед за ней к подъезду
подкатили и две черные
Волги
.
Вместе со специалистами попробовал составить фоторобот Олега. Лицо
смотрелось каким-то неживым, а потому мало похожим на реального человека. Но
сколько ни бился, ничего ни прибавить, ни убавить не удалось. В конце концов
отступился.
Вместе с Хлебниковым сходил в оружейку, получил
Макаров
и наплечную
кобуру. Был радостно взволнован, что и понятно: когда дело касается оружия,
мужики все или почти все ведут себя как дети. Успел пострелять в тире, заметно
удивил инструктора, выбив 29 из 30.
— Спортсмен? — спросил он меня.
— Нет. Охотник.
— Тогда понятно.
Вечером вновь собрались у Михаила Дмитриевича Краснова. Был здесь и наш
шеф Рокотов. Увидев Владимира Дмитриевича, Краснов выскочил из-за стола и полез
обниматься, приговаривая:
— Володя! Друг! Сколько лет, сколько зим! Рад! Очень рад! Что-то ты
совсем стал забывать старых друзей, а?
— Работы, Михаил Дмитриевич, невпроворот. Зашиваюсь! — оправдывался
тот.
— А помнишь, как мы с Ивановым мафию шерстили, а?! Шум на всю
Россию-матушку стоял. Помнишь?
— Ну как не помнить. Ведь он, можно сказать, мой
крестный
. Если бы не
Сергей Иванович, еще неизвестно, как бы у меня все сложилось.
— А кто такой Иванов? — спросил я шепотом сидящего рядом Хлебникова.
— Был здесь следователь такой, — прошептал он в ответ. — От Бога! Вот
такой мужик! Сейчас в Москве работает.
Наконец Краснов сел за стол, застегнул верхнюю пуговицу на кителе,
обвел присутствующих взглядом и хмуро сказал:
— Похвастать нам особенно нечем. Мы имеем еще один труп и показания
Аникина и Киндинова, которые мало что знают.
— Я бы, Михаил Дмитриевич, не был столь категоричен, — возразил
Говоров.
— Ты это о чем? — не понял Краснов.
— Я про Киндинова. Уверен, что этот тертый калач знает руководство
мафии, в том числе и Олега, но вряд ли расколется, так как понимает, чем ему
все это может грозить.
— Вы, Андрей Петрович, вероятно, имели в виду, что он вряд ли
признается? — несколько раздраженно спросил Михаил Дмитриевич.
Андрей усмехнулся и счел за лучшее промолчать,.
— А что говорит Кочубеев? — спросил Хлебников.
— Он, кроме матерков, еще не сказал ни одного нормального слова, —
проворчал Краснов. Повернулся к Сидельникову: — Вадим Андреевич, что у нас с
Бобровым?
— Он на даче. За ней установлено наблюдение. В три часа туда приехал
главный редактор газеты
Сибирские вести
Поливанов и пока ее не покидал.
— Ясно, — кивнул Краснов. Обратился к Рокотову: — Владимир Дмитриевич,
ты обещал проверить коммерсантов города?
— Я подключил к делу ОБЭП. Они утверждают, что ни один коммерсант не
похож на интересующего нас Олега. Это определенно.
— Кто же он такой, этот таинственный Олег? Полковник пожал плечами.
— Одна надежда, что его кто-то опознает по фотороботу. Но у меня такое
ощущение, что не он главный. За ним кто-то стоит еще более хитрый и осторожный.
Мы же тронули лишь первое звено мафии, возглавляет которое Бобров. Вот потому
его так охотно сдают даже его же подчиненные.
— Что же с ним делать?
— Нам, после того что случилось сегодня, ничего не остается, как только
его брать. Но предвижу, толку от этого будет мало. Он не назовет своих боссов.
Уверен.
— Утешил, что называется, — вздохнул Михаил Дмитриевич, отчего верхняя
пуговица его кителя вновь расстегнулась. — Ладно, действуйте, а там видно
будет.
— Я уже договорился с омоновцами на восемь часов вечера, — сказал
Рокотов.
— Вот и хорошо. — Краснов повернулся к Говорову: — Андрей Петрович,
необходимо взять в суде дело по убийству Погожева и тщательнейшим образом
изучить все связи потерпевшего. Может быть, подвернется какая-то зацепка,
которая поможет выйти на Олега.
— Хорошо, Михаил Дмитриевич, — кивнул Андрей. — Только во всей этой
катавасии мне не дает покоя вопрос: зачем нужно было убивать Забродскую?
— А что тут непонятного? Они избавились от свидетельницы, которая могла
опознать Олега. Вот и все.
— Но ведь его знает и мой легендарный друг Рома Шилов. Причем
Забродская видела его лишь мельком, а Шилов не только его прекрасно рассмотрел,
но даже успел помериться с ним силенкой.
— А ведь верно, — сказал Рокотов. — Молодец, Андрей Петрович! Что-то
здесь, действительно, не то.
— Этот Олег мог предполагать, что Трубицина рассказала обо всем своей
лучшей подруге. Потому и убили, — возразил Краснов.
— Наверняка бандиты у нее все выпытали, а также то, что она уже успела
поделиться этим со мной. Но зачем же убивать? — недоумевал Андрей.
— И какой же ты из всего этого сделал вывод? — спросил Михаил
Дмитриевич.
— Я надеялся, что старшие товарищи, как более опытные, мне подскажут, —
сказал Андрей со своей неизменной ехидной улыбкой. — Но теперь вижу, что
надежды напрасно юношей питают.
Я почувствовал, что краснею. Ну что ты будешь делать?! Ну не знает
удержу, и все тут.
Но Краснов и Рокотов неожиданно добродушно рассмеялись.
— А ничего парнишка, да?! — сказал Михаил Дмитриевич, обращаяськ
полковнику: — Но жидковат. До Иванова недотягивает. Нет, недотягивает.
— Молодой, — согласился тот. — У него еще есть время подрасти.
— А я, веришь, поговорю с этим юмористом и будто с Сережей увиделся, —
признался Краснов.
— Скучаешь? — спросил Рокотов.
— А как же. Ведь мы с ним вместе начинали. Вот бы его сейчас к нам, он
бы в два счета это дело раскрутил.
— Не прибедняйся, Михаил Дмитриевич, — возразил полковник.
— Да чего там, — махнул Краснов рукой. — У Иванова талант. А у меня
опыт и маломальские способности. Вот и все. Давай, юморист, выкладывай, что
удумал? — спросил Краснов Андрея, меняя тему.
— Мне кажется, что моему симпатичному другу Роме Шилову показали не
того Олега, а может быть, совсем даже не Олега, а какого-нибудь Семена или
Ивана.
— Серьезно! — удивился Краснов. — Зачем это им было нужно?
— А вот этого я пока не знаю. Чтобы, к примеру, пустить нас по ложному
следу. Иначе убийство Забродской выглядит слишком нелогичным.
— Версия весьма интересная, — оживился Рокотов. — Но в таком случае они
должны были знать, кто такой Шилов?
— Может быть, не знали наверняка, -но догадывались, что в газете
работает ваш агент.
— Это точно, — согласился Краснов. — Судя по всему, против нас играют
классные профессионалы. Я бы даже сказал — высококлассные. А мы даже не знаем,
каковы их планы и конечная цель. А без этого мы не сможем выйти на
организаторов. Ключ к разгадке — убийство Шипилина. Не думаю, что его убрали
только потому, что он организовал через средства массов
...Закладка в соц.сетях
