Жанр: Боевик
Жертва мистификации
... состоялась!
Поняв из сказанного лишь первую фразу, барменша по-свойски добродушно
толкнула Дмитрия кулачищем в бок, рассмеялась.
- А как же! С ними иначе нельзя. - И прошла за стойку.
В это время за столиком в дальнем углу Беркутов увидел Карабанова в
компании какого-то тщедушного юнца. Перед каждым на столе стояло по кружке пива.
Дмитрий подошел к стойке, приветливо улыбнулся барменше,
- Привет, красавица! Лихо ты управляешься с этими "мушкетерами", - кивнул
он в сторону зала.
Толстуха громко хмыкнула. По всему, относительно своей внешности она уже
давно не заблуждалась.
- А с ними иначе нельзя.
- Это точно, - согласился Беркутов. - Налей мне две кружки и дай вон того
леща, - он указал на огромного копченого леща на витрине.
- Ты откуда ж такой будешь? - спросила она, наливая пива и с любопытством
его рассматривая. - Что-то раньше я тебя здесь не видела.
- Очарованный странник, - лаконично ответил Дмитрий и, взяв кружки и рыбу,
отправился к столику Карабанова.
- Здорово, мужики! Не прогоните? - спросил он, ставя кружки на стол.
Карабанов и юнец встретили его появление хмуро и настороженно, ничего не
ответив. Дмитрий постелил на стол газету, достал складной нож и принялся резать
леща.
- А что такие смурные? - Не дождавшись ответа, бодро сказал: - Только вы
это зря. С такими постными физиономиями вы вряд ли доживете до светлого
будущего. Определенно.
Но и на этот раз Карабанов с приятелем не удосужили его ответом, но в их
угрюмых глазах при взгляде на леща появился интерес. Нарезав рыбу, Беркутов
спрятал нож, достал из внутреннего кармана куртки заранее приготовленную бутылку
"Экстры", отвинтил пробку, плеснул в свои кружки.
- Не желаешь? - предложил он Карабанову. В ответе он был уверен. Жадный
шофер не сможет отказаться выпить на халяву и станет собутыльником Дмитрия. А
собутыльник зачастую - это даже больше чем родня.
- Да, можно, - хрипло проговорил тот. завороженно глядя на бутылку. Острый
кадык на его жилистой шее несколько раз дернулся вверх-вниз.
Беркутов налил ему в пиво грамм сто водки. Насмешливо взглянул на юнца.
- Молодежи не предлагаю. Это может пагубно отразиться на будущих
наследниках.
- Перебьется, - заверил его Карабанов, пренебрежительно махнув рукой на
приятеля.
- Зря я тебе купил пива, - обиделся тот.
- А ну вали отсюда, паскуда! - взъярился Карабанов. Очень не хотелось ему
прослыть перед новым знакомым круглым халявщиком.
- Ну, что ты на него покатил, - успокоил его Дмитрий. - Пусть себе. -
Обратился к парню: - Угощайся рыбкой, земеля.
- Ага. Спасибо! - поблагодарил тот, моментально завладев хвостом леща.
Беркутов протянул руку Карабанову.
- Дима.
- Боря, - ответил тот, скрепляя знакомство крепким рукопожатием.
- Ну, вздрогнули за знакомство, Боря, - сказал Беркутов, поднимая кружку.
Выпили.
- А ты вроде как нездешний? - спросил Карабанов.
- К приятелю приезжал. Нам послезавтра в рейс, а он, как сквозь землю.
Загулял, наверное, по черному. Ни его, ни его шалавы. Валька Шумских. Не знаешь
его?
- Нет. А ты кем работаешь? - заинтересовался Карабанов.
- "Дальнобойщиком".
- Водилой?
- Ну. Шоферю на "Татре". Езжу в Среднюю Азию за фруктами.
- Здорово! - очень обрадовался Карабанов. - Я ж тоже шофер. Работал на
КАМАЗе, а теперь калымлю на своей.
Дмитрий нарисовал на лице удивление.
- Вот как! Может быть ты со мной съездишь? А то боюсь, как бы Валька меня
не подвел. Если он ушел в запой, то это надолго. Ну, как?
- А как у вас платят?
- Да нормально платят. По две штуки за ходку.
Борис подвел глаза к потолку, что-то подсчитал в уме. Вероятно, подсчеты
его вполне удовлетворили.
- Можно попробовать. Сейчас сильно разбойничают на дорогах? - спросил
опасливо.
"А кореш-то трус, - подумал Дмитрий. - Где-то это - минус, а в нашем деле
ба-а-альшой плюс. Определенно."
- Об этом не волнуся. У нас все схвачено. За все заплачено. Зеленый нам
обеспечен по всей трассе. Понял?
- Тогда другое дело, - приободрился Карабанов.
И в это время Беркутов увидел, как в зал вошли двое качков. Их загорелые
дебильные и невозмутимые рожи жаждали развлекаловки, а натренированные тела
совсем непрочь были поразмяться. Они огляделись и, увидев Дмитрия, направились
прямиком к их столику. Один из них задержался у стойки, а второй - более рослый
и массивный, подошел, оттер плечем юнца, проговорил угрожающе:
- А ну линяй отсюда, огрызок!
Тому долго не нужно было объяснять. Сразу сообразил что к чему, забрал так
полюбившейся ему хвост леща, кружку и отошел вглубь зала. Качек нахально
сграбастал кружку Дмитрия, сделал добрый глоток, поморщился.
- Фу, гадость! Вы что, "с прицепом" что ли пьете, алкаши несчастные?! -
спросил возмущенно.
Начало было многообещающим. Чем оно должно закончиться - не надо было и к
бабке ходить. Беркутов по опыту знал, что все подобные встречи заканчивались
одним и тем же - мордобитием. На этот раз этим дело может не ограничиться. А
потому решил сам подтолкнуть развитие событий и попытаться перехватить
инициативу. Нарочито ласково проговорил:
- Поставь на место кружку, дорогой. Это поило не для маменькиных сынков,
да? А то описаешь трусики и получишь от мамки а-та-та по голой попе.
Тупое лицо боевика выразило удивление и недоумение одновременно. Он даже
не нашелся, что ответить, и лишь нехорошо усмехнулся.
- Это твои кореша, что ли? - дрожащим голосом спросил Борис Беркутова,
прядя, будто заяц, ушами.
- А ты что, Боря, меня не узнаешь? - с наглой ухмылкой спросил боевик, в
упор, не мигая глядя на Карабанова.
Тот совсем сник под этим взглядом, руки заходили ходуном.
- Но я, извини... Я не того... В первый раз и все такое.
В это время подошел второй качек с четырьмя кружками в руках, со стуком
поставил их на стол, спросил:
- О чем базар, мужики?
- Хамят, - ответил его приятель.
- Да ну! - страшно удивился боевик и, наклонившись к Карабанову, елейным
голосом проговорил: - Ты пошто, Боря, такой невежливый, а? Почему нам хамишь?
И Дмитрий понял, что боевики здесь оказались совсем не из-за него. Умные
хозяева этих волкодавов сразу догадались по какой причине Дмитрий оказался в
Первомайской ментовке и точно рассчитали его дальнейший шаг. Их подручные
получили задание - настолько напугать Карабанова, чтобы он не только напрочь
вычеркнул из анналов своей памяти событие полугодовой давности, но и имя свое
забыл. А это совсем не входило в планы Беркутова. Надо было срочно что-то
предпринять.
Он выхватил питолет из наплечной кобуры, передернул затвор и заорал на
стоящего рядом нахала, совсем недавно нагло завладевшего его кружкой:
- А ну брось нож, сука! Брось нож!! - и выстрелил в потолок.
- Да ты что?! Ты что?! - оторопело пробормотал тот, отступая. События
развивались явно не по их сценарию.
- Ах, ты, сука! - Дмитрий со всей силы добанул боевика рукояткой пистолета
по голове. Он тихо охнув свалися на пол. Беркутов направил пистолет на его
приятеля. Тот помертвел лицом и, завороженно глядя в черный пистолетный глазок,
будто кролик на удава, залопотал:
- Все нормально, м-мужики! Все путем, м-мужики!
- Если ты, сученок, пойдешь за нами, пристрелю, как собаку! - угрожающе
проговорил Дмитрий.
- Нет проблем, м-мужики! - с готовностью закивал боевик, пытаясь
изобразить улыбку. Но из этого ничего не получилось. Это не улыбка, а черт знает
что. Плачут и то с более оптимистичным выражением лица.
- Бежим! - сказал Дмитрий, хватая Карабанова за руку.
Они выбежали из бара. "Жигули" боевиков стояли рядом с его "Мутантом".
Беркутов достал перочинный нож и для верности проколол шину у "Жигулей".
Порядок!
- Кто они такие? - спросил Борис.
- А ты их не знаешь? - с сомнением в голосе спросил Дмитрий.
- Никогда раньше не видел. Честно! А кто они?
- Киллеры. Неужели неясно?
- Кто? - прохрипел еле слышно Карабанов. Его голос от страха окончательно
сел. - Ты хочешь сказать, что они хотели?!...
- Да, они пришли тебя убить, - завершил Дмитрий начатое, но так и не
произнесенное Борисом. - Где-то ты, Боря, здорово прокололся.
- Что же теперь делать?! - спросил тот, чуть не плача.
То, что он не стал отрицать прокола, было хорошим признаком.
- Шут его знает. Одно знаю, что домой тебе сейчас нельзя ни в коем случае.
Они там тебя обязательно найдут и определенно прикончат.
- Вот, елки! - захлюпал носом Карабанов. - Что же делать?!
Смотреть на него было неприятно. Несчастный. Сопливый. Карикатура, а не
мужик. Тьфу!
- Что-нибудь придумаем, - пообещал Беркутов открывая дверцу "Мутанта". -
Садись.
Карабанов послушно сел. Дмитрий завел мотор и вырулил на Первомайскую. Как
бы не был затюкан Борис, свалившимися на его голову несчастьями, автомобилист в
нем все же взял верх, он оглядел салон, заинтересованно спросил:
- Что это за машина?
- Это не машина - зверь. Мутант называется.
- Никогда не слышал о такой марке.
- И не услышишь. Она единственная в своем роде.
- А ты когда едешь в Среднюю Азию? - спросил с надеждой в голосе
Карабанов.
- Послезавтра.
- Жаль! - с сожалением вздохнул Борис.
- Почему?
- Хорошо было бы слинять на время отсюда.
- Это, Боря, не выход. Они тебя и после поездки достанут. Проблему надо
решать в корне. Понял?
- Это конечно, - согласился тот. - А у тебя есть где заточки?
- Что-нибудь придумаем, - вновь пообещал Дмитрий.
- А сейчас куда мы едем?
- Ко мне в гараж. Поживешь пока там.
- Спасибо тебе, Дима! - заметно приободрился Карабанов. - Если бы не ты,
мне бы был уже каюк.
В гараже Беркутов включил спрятанный в кармане диктофон и напрямую спросил
Бориса:
- А теперь рассказывай - за что они хотели тебя убрать?
- Я точно сказать не могу, но наверное из-за автоаварии. Больше не за что.
- Что за автоавария?
- Полгода назад мой КАМАЗ около свертка на Плющиху налетел на "Тойоту".
Погибли женщина с сыном.
- Ты считаешь, что это мстят их родственники?
- Да нет. Не в этом дело. Честно признаться, я здесь вообще не при чем.
- Как это - "не при чем"?
- За рулем был ни я.
- А кто же?
- Один мой корефан, Толян Каспийский.
- А каким образом он оказался за рулем твоего автомобиля?
- Он попросил у меня КАМАЗ привезти на дачу стройматериал. Ну, я и дал.
- А он что, слинял с места аварии?
- Ну почему. Вызвал ГАИ. Все чин-чинарем.
- Постой-постой, никак не могу врубиться. Ты-то к этому делу каким боком?
За что тебя хотели убить?
- Мы с Толяном похожи. Понял?
- Ну и что?
- А то, что он ездил по моим правам и назвался моим именем. Неужели
неясно.
- Его что, посадили?
- Да нет, отмазался. Ментовка посчитала, что во всем была виновата сама
женщина.
- А это не так? Он кому-то дал взятку, чтобы дело прикрыли?
- Да нет, ничего он никому не давал. Та машина долго стояла на стенде ГАИ.
Ну я из любопытства и решил на нее, дурак, посмотреть. Заглянул в салон, а у неё
рычаг скорости в нейтральном положении.
- Ну и что из того?
- Женщина та выезжала на главную дорогу, а потому рычаг у неё должен был
быть либо на первой, либо на второй скорости. Правильно?
- Правильно, - кивнул Дмитрий. - Может быть он переключился от удара?
- Может быть. Но только, вряд ли. Но это неважно. Я как-то по пьяни сказал
об этом Толяну. И знаешь, что он мне ответил?
- Что?
- Ты, говорит, об этом помалкивай, если жить хочешь. Вот тогда-то я и
понял, что с этим автодорожным не все чисто.
- Выходит, что это его дружки тебе только-что привет передали?
- Похоже на то, - согласился Карабанов.
- А кто он такой?
- Толян?
- Да.
- Корефан мой давний. Мы с ним лет шесть назад мантулили вместе в
таксопарке. Он был моим сменщиком. А сейчас он в театре работает рабочим сцены.
- В каком театре?
- Шут его знает. Толян называл, но я, хоть убей, не помню. В каком-то
новом на левом берегу.
- "Рампа"?
- Точно. В нем.
Глава четвертая: Новое дело.
Валерия разбудил тарабанивший в окно дождь. Скосил глаза на будильник,
стоящий на прикроватной тумбочке. Пять часов. Проникавший в комнату рассвет
выгонял из потаенных углов последние сумерки. Рядом, подложив ладонь под щеку,
спала Людмила. Дышала ровно и тихо. Он невольно залюбовался женой. И что это ему
недавно взбрело в голову, что он её не любит? Дурак! Этот вечный самоанализ и
самокопание до добра не доведут. Когда-нибудь он проснется утром и даже имени
своего не вспомнит. Потому и непонятно - за что она его так беззаветно любит?
Вчера вечером она сообщила, что была в женской консультации, где ей сказали о
беременности. Новость эта конечно же обрадовала Валерия, но и озадачила. Неужели
он скоро станет отцом? Странно все это как-то, и весьма. Сможет ли он дать
новому маленькому человечку то, что тому нужно? Не в материальном естественно
смысле, а духовном? Он очень и очень в этом сомневался. Впрочем, сомнения всегда
были его спутниками. Он к ним уже привык.
Истомин был толковым и умным малым, но, на свою беду, родился философом.
Философ - это не специальность и не профессия, нет. Философ - это призвание. Как
раз по специальности такой человек может быть кем угодно. Это не важно. По сути
своей он - философ. Его душу сжигает неуемная страсть к познанию. Такой человек
уже рождается с вопросом: "почему?" Едва открыв на мир глаза, он спрашивает: "А
почему мир такой, а не иной?", "Почему было светло, а стало темно?" Изо дня в
день, из года в год этих вопросов становиться все больше и больше. Иной бы давно
послал все к чертям, махнул рукой, а этому - чем больше вопросов, тем интереснее
жить. В детстве Валерий ими буквально доводил до белого каления старшего брата и
очень беспокоил родителей. Он рано стал читать умные книжки, но и в них зачастую
не находил ответа на мучившие его вопросы. И он научился во всем сомневаться.
Пора вставать. Все равно уснуть больше не удастся. Он встал, взял под
кроватью гантели, вышел на лоджию и принялся делать зарядку. На улице бушевала
стихия. Порывистый сильный ветер гнал по небу низкие черные тучи. Шел дождь. Как
все изменчиво в природе. Впрочем, как и в жизни. Еще совсем недавно он был в
плену своей блестящей (так ему казалось) версии, был уверен, что стоит сделать
ещё лишь шаг, и они выйдут на убийц. А теперь думает, что они все дальше и
больше удаляются от истины. За это время они должны были выйти на связь Заикиной
и Литвиненко с наркомафией. Но, увы. А столько проделано работы, потрачено сил.
Неужели все впустую? Похоже на то. Очень похоже.
Стоило ему появиться на работе, как секретарь прокурора сказала, что его
хочет видеть Сергей Иванович Иванов. Встреча с учителем всегда радовала Валерия.
И он, не мешкая, отправился в облпрокуратуру.
Сергей Иванович был в "генеральском" мундире. Стройный, подтянутый. Серые
глаза смотрели, как всегда, насмешливо. Темно-русые волосы уже основательно
побила седина. Но седина ему шла, придавала больше мужественности и солидности.
Истомин невольно им залюбовался. Мундир Иванов одевал лишь в особо торжественных
случаях. Сегодня, вероятно, один из таких. Истомин поздоровался.
- Привет, Валера! - Сергей Иванович встал, вышел из-за стола, крепко пожал
Валерию руку. - А ты никак подрос? Молодец! Скоро меня догонишь.
- Теперь уже вряд ли. А вы, Сергей Иванович, что-то сегодня при полном
параде? Торжество какое?
- Да, нет. Решил немного самолюбие потешить. А то последнее время оно у
меня совсем зачахло. Как настроение? Как Людмила? Все такая же красавица?
- Все нормально. Мне сказали, что вы хотели меня видеть?
- Ах, да, - спохватился Иванов, будто что-то вспомнив. - Да ты садись,
Валера. Минздрав предупреждает: "Во избижение травм, любую новось надо
выслушивать сидя". Меня намедни прокурор так шарахнул новостью по голове, что я
едва не перепутал окно с дверью. Представляешь?!
Истомин лишь умехнулся вступлению учителя. Он давно привык к особенностям
его характера. Сел. Иванов прошелся по кабинету. Остановился перед ним. Сказал:
- Вчера разговаривал о тебе с прокурором. Решили перевести тебя в
следственное управление старшим следователем. Как ты на это смотришь?
Новость была действительно неожиданной.
- Мне конечно приятно, но не рано ли? - с сомнением ответил Валерий.
- Вот это ты зря. Да я в твои годы... Впрочем, нет, я в твои годы ещё
работал в районной прокуратуре. Но на то и существуют ученики, чтобы идти дальше
учителя. Такова диалектика жизни, поступательность её развития. Кажется так
утверждает ваша наука, мой юный философ?
- В таком случае, я согласен, - улыбнулся Истомин.
- Вот и хорошо. - Сергей Иванович, раскрыл лежавшую на столе папку, достал
из неё какой-то документ и выложил его перед Валерием. - Ознакомься и распишись.
Это был приказ о переводе Валерия в следственное управление.
- Ловко! - удивился он. - Выходит, что вы без меня меня женили? А, вдруг,
я бы не согласился?
- А вот это уж, извини-подвинься. Наша фирма работает с гарантией. Не
будьте столь самонадеяны, молодой человек. При желании я мог бы сосватать на эту
должность и аборигена острова Таити.
- Это точно, - был вынужден согласиться Валерий.
- Что ж, поздравляю! Всегда приятно видеть, как орлята встают, так
сказать, на крыло и уходят в автономный полет.
- Образно. Очень, - одобрил Валерий. - Вам бы, Сергей Иванович, стихи
писать с подобным мышлением.
- Думаешь?
- Уверен.
- Некогда. Вот выйду на пенсию, обязательно этим займусь. Ага. - Иванов
сел за стол, придвинул Валерию тощий том уголовного дела. - А это твое первое
крещение в новой должности. Не подведи.
"Уголовное дело N 7891. По факту убийства гр. Заплечного М.Г." - прочел
Истомин на обложке. Спросил:
- А кто он такой, этот Заплечный?
- Один из ведущих актеров театра "Рампа".
- Как?! Еще один актер этого театра?! - удивился Валерий. - Вы считаете,
что убийство Заикиной и этого Заплечного взаимосвязаны?
- А вот в этом и предстоит тебе разобраться. Пока прямых доказательств
этого у нас нет. Возможно, что случайное совпадение. Поэтому, оснований к
объединению этих дел нет. Но, похоже, не все в порядке в этом театре. Очень
похоже. Будешь держать меня в курсе.
- Хорошо. - Истомин забрал дело, встал. - У меня есть кабинет?
- Да. Сорок четвертый. - Иванов выдвинул ящик стола, достал ключ, протянул
Валерию. - Держи. Да не забудь обмыть новую должность.
- А как же. Я не из тех, кто нарушает вековые традиции.
- И правильно делаешь, - одобрил Сергей Иванович. - В пьющей стране нельзя
выглядеть белой вороной. Засмеют. В путь, коллега. Дорогу осилит идущий.
Ознакомившись с материалами дела, Истомин решил, не откладывая, съездить в
театр и побеседовать с актерами о Заплечном, а заоодно и о Заикиной.
Дом культуры "Дорожник", где располагался театр, представлял собой
довольно унылое зрелище. Массивное приземистое здание постройки пятидесятых
годов с лепленными колоннами на фасаде похоже не ремонтировалось со дня
основания, было грязным, обшарпанным, с облупившейся местами до красных кирпичей
штукатуркой.
"Так наверное из космоса выглядит сейчас вся наша страна", - отчего-то
подумал Валерий, взойдя на крыльцо.
По обе стороны от входа в театр висели театральные афиши - одна с месячным
репертуаром, другая объявляла, что сегодня состоится спектакль "Запланированное
самоубийство". Название пьесы было незнакомым. "Шугаев О.Н.", - прочел он
фамилию автора. Очевидно, кто-то из современных.
Открыв массивную дубовую дверь, Истомин оказался в довольно просторном
вестибюле, встретившим его полумраком и тишиной. Ощущался запах украинского
борща. Лишь этот запах напомнил Валерию, что где-то здесь есть люди. Напротив
располагалась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Он поднялся по ней и
увидел дверь с табличкой - "вход". Осторожно открыв её, он оказался в темном
небольшом зале. Лишь сцена была ярко освещена. Там шла репетиция. Двухметрового
роста молодой мужчина с красивым мужественным лицом обнимал плакавшую навзрыд
юную стройную и прелестную девушку с легкомысленными светлыми кудряшками,
делающими её похожей на ангелочка.
- Успокойтесь, Катенька, - говорил артист. - Я объяснюсь с вашим Вадимом
Константиновичем и все будет нормально. Уверяю вас.
В это время на сцену выбежал другой артист и театрально заламывая руки и
задирая голову закричал:
- Вот они где, голубчики! Все воркуете?! Не ожидали?! Теперь вы мне за все
ответите, негодяи!
- Стоп! Стоп! Стоп! - возмущенно вскричал, сидевший в зале пожилой
мужчина, вскакивая и поднимая над головой руки, - Игорь Николаевич, дорогой, что
же вы со мной делаете?! Во-первых, не "голубчики", а "голубки". Уж текст-то
можно было выучить. А, во-вторых, что это за пошлое заламывание рук? Сейчас
подобным образом даже в мыльных операх не играют. А может быть, вы педераст,
милейший? Тогда я вам дам роль жены героя, которую исполняла Алиса Борисовна.
В зале и за кулисами раздался хохот. Валерий понял, что репетицией
руководит сам главный режиссер театра Янсон Илья Ильич.
- Скажите тоже! - смутился артист, названный Игорем Николаевичем.
- Ни только скажу, но и смею утверждать, что в таком виде мы не можем
показаться зрителям. Да-с! Зачем же над ними издеваться?! Все познается в
сравнении. Это очевидно. Только теперь начинаешь понимать - чего лишился театр
со смертью Максима Георгиевича. - Окончательно выйдя из себя, режиссер,
обращаясь к великану, истерично закричал: - Владлен Петрович, перестаньте лапать
Людмилу Николаевну! Это вам театр, а не какой-нибудь, простите, бордель!
- Какая тебя муха укусила, шеф?! - удивленно спросил тот, выпуская из
объятий артистку. Было видно, что великан в театре на привилегированном
положении и мог себе позволить подобное обращение с режиссером.
Но на этот раз тот был слишком рассержен и вопрос актера лишь подлил масла
в огонь.
- Не сметь! - ещё громче и неистовее закричал режиссер, потрясая в воздухе
кулаками. - Я тебе покажу - "муха укусила", щенок! Совсем распоясались! - Он
закрутил головой. - Валентина Борисовна! Где Валентина Борисовна?!
- Я здесь, Илья Ильич, - раздался из глубины зала сочный контральто.
- Вот что, голубушка, - проговорил режиссер, неожиданно успокаиваясь, и
указал рукой в направлении сцены. - Мы это безобразие не можем показывать.
Подыщите пьесу, в которой не был занят Заплечный.
- Но, Илья Ильич, он был занят почти во всех спектаклях, - возразила та.
- Почти - не считается. Я как раз веду речь о том, в котором он не был
занят.
Валерий решил подойти поближе, но натолкнулся на оставленный кем-то в
проходе стул. Тот упал.
- Какого черта! - закричал режиссер, оборачиваясь на шум. - Свет! Включите
свет!
Тотчас в зале загорелся свет. Истомин подошел.
- Здравствуйте! Я из прокуратуры области. Старший следователь Истомин
Валерий Спартакович. - Он достал удостоверение, протянул Янсону.
Тот взял удостоверение, но тут же вернул.
- Здравствуйте! Вы, вероятно, по поводу убийства Заплечного?
- Да.
- В таком случае пройдемьте в мой кабинет. Не возражаете?
- Нет.
- Вот и хорошо... Валентина Борисовна, продолжите здесь за меня.
Валерий вместе с режиссером спустились на первый этаж, прошли по темному
коридору и оказались в довольно просторном и светлом кабинете Янсона. Запах
борща ощущался и в кабинете.
- У вас здесь есть столовая или буфет? - спросил Истомин.
- Нет. С чего вы взяли?! - удивился режиссер. Но тут же поняв, отчего
возник подобный вопрос, рассмеялся. - Это моя жена готовит обед. Заботиться о
моем здоровье.
Только теперь Валерий смог как следует рассмотреть главного режиссера. На
вид ему было около шестидесяти лет. Высокий, сухощавый, чуть сутулый, с худым
аскетическим лицом, он чем-то напоминал Истомину Дон Кихота в исполнении
Черкасова, только без бородки и усов, Одет он был в старомодный блузон из тонкой
шелковистой ткани цвета электрик и узкие брюки из серого вельвета. Из этого
Валерий сделал вывод, что Янсон очень заботиться о своей внешности.
Режиссер указал на одно из двух роскошных кожаных кресел, стоявших в
ближнем углу, сказал:
- Присаживайтесь, а-а-а... Валерий Спартакович? Я верно запомнил ваше имя и
отчество?
- Да.
- Присаживайтесь, Валерий Спартакович. Так что же вас интересует?
Истомин сел. Достал из дипломата папку с бланками протоколов допроса
свидетеля, ручку, выложил на журнальный столик. Записал в протоколе анкетные
данные Янсона. Оказалось, что ему пятьдесят восемь лет. Возглавляет театр всего
полтора года, то-есть с момента получения тем статуса государственного. До этого
был актером "Красного факела" и за отдельную плату руководил народным театром
Дома культуры "Дорожник". Женат третий раз. От первых двух браков имеет троих
детей: двух сыновей и дочку. Дети уже взрослые. Покончив с формальностями,
Валерий спросил:
- Илья Ильич, вам не кажется странным, что в течении полутора недель убиты
Заикина и Заплечный - ведущие актеры вашего театра?
От этого вопроса будто тень набежала на лицо главного режиссера, оно стало
озабоченным и замкнутым, а в карих глазах появилось беспокойство.
- Да, вы правы, - сокрушенно проговорил он, не глядя на следователя. -
Это, как злой рок. У меня даже нет им более или менее полноценной замены. Вы
видели на сцене это ничтожество Семенова? О-хо-хо! Что делать? Ума не приложу.
- Какие отношения были у Заикиной с Заплечным?
- А? Отношения? Нормальными. Я бы сказал, ровными. Особой приязни они друг
другу не испытывали, но конфликтов между ними я тоже не наблюдал.
- Их что-нибудь связывало?
- Исключительно работа. И только.
- А после работы они не встречались?
- Нет.
- Отчего вы в этом так уверены?
- Да потому, что очень хорошо знал Заплечного. Он был слишком большого о
себе мнения, с сильно развитым комплексом исключительности. А такие считают, что
их недооценивают, им завидуют. Поэтому у него в принципе не могло быть друзей в
среде артистов.
- А Заикина? Что она за человек?
- Алиса - полная противоположность Заплечного. Была душой нашего
коллектива. Поэтому её потерю мы ощущаем особенно остро.
- У неё были близкие друзья?
- Она дружила со всеми. Но самой близкой подругой её была Людмила Паршина.
Вы видели её на сцене.
- За что её могли
...Закладка в соц.сетях
