Жанр: Боевик
Изменник
...астяжка?
— Растяжку я поставил на этого Гойко.
— ...твою мать! В этот раз не было никаких гарантий, полковник,
что первым войдет именно Гойко.
Широков ничего на это не ответил... Нечего ему было ответить.
Джинн закурил, сделал глоток виски и устало сказал:
— Ладно, с тобой будем в Москве разбираться. А сейчас давай сюда
кассету.
Широков сидел неподвижно... В глазах стояла тоска.
— Давай, давай, полковник, — поторопил Джинн. Широков усмехнулся,
встал и пошел к шкафу. Он распахнул створку и запустил руку в глубь дорожной
сумки.
— В Москве, значит, будем разбираться, майор? — спросил он не
оборачиваясь.
— Да уж не здесь, — буркнул Джинн. Игорь Широков повернулся. В
левой руке он держал гранату! Указательный палец правой был продет в кольцо.
— Ты что — дурак? — произнес Джинн.
— Нет, майор, не дурак. Разбираться в Москве мы не будем. В
Москве нас похоронят. Рядышком. Как героев, погибших от гранаты неизвестного
террориста.
— Полковник, — сказал Джинн, — не дури.
— Тут дурости нет, Олег. Тут, брат, другое.
Джинн встал и протянул в сторону Широкова руку:
— Дай сюда гранату, Игорь.
— Извини, не могу. Эта гранатка мой единственный шанс избежать
позора, — ответил Широков и руки его напряглись... Джинн понял, что сейчас он
вырвет чеку. Он схватил со стола бутылку виски. А палец полковника в стальном
кольце уже согнулся крючком и... Джинн метнул бутылку. Расплескивая коричневую
струю,
снаряд
пересек комнату и врезался в голову полковника СВР. Джинн даже
помнил звук, с которым
Джони Уокер
проломил висок Игорю Широкову. Глухо
стукнулась об пол граната. Рядом с ней упала бутылка. Из ее горлышка еще
выливалось виски, и граната лежала в маленькой лужице.
Не отрывая взгляда от гранаты. Джинн опустился на стул. Полковник
лежал на полу, из разбитой головы сочилась кровь. Было очевидно, что он мертв.
— Вот так, Володя, — закончил свой рассказ Джинн. — Так я стал
убийцей полковника СВР.
— Но ведь это самооборона, Олег, — сказал Мукусеев. — Именно так
все и надо объяснить.
— Именно так я все и объясню... Весь вопрос в том, захотят ли мне
поверить?
— Почему? Почему тебе не поверят?
— Долго объяснять. Во взаимоотношениях конкурирующих спецслужб
есть некоторые нюансы... И моя вина или наоборот — невиновность будет зависеть
не от фактов, а от того, каковы в данный момент взаимоотношения между ГРУ и
СВР. А еще от того, насколько мое начальство готово разделить со мной
ответственность... А я не уверен, что у них есть желание принять эту
ответственность. Ты готов пройти испытание на полиграфе?
— Если нужно, то пройду.
— Скорее всего, будет нужно, — сказал Джинн.
Антон Зайцев-Волкофф примчался на такси. Его встретил Большаков,
пригласил в свою машину.
— Ну? — процедил Антон, усаживаясь в салоне
восьмерки
.
— Порядок, — невозмутимо отозвался Павел. — Видите красную
пятерку
впереди? Оба — наш журналист - депутат и объект — находятся в ней.
— Точно, что это наш объект?
— Точнее некуда. Я проверил.
Антон снял очки и стал протирать стекла концом дорогого шарфа.
— Кажется, все обговорили, — сказал Джинн. — Через три дня я
позвоню твоему замечательному соседу. А сейчас подброшу тебя назад к
Павелецкой
.
Он включил фары и указатель поворота, отъехал от тротуара.
Одновременно с ним начали движение еще четыре автомобиля... Механизм,
запущенный с помощью американских долларов, исправно крутился и Джинн уже
находился между его шестеренок, но еще ничего об этом не знал.
Пятерка
двинулась обратно в сторону
Павелецкой
, спереди и
сзади ее вели четыре радиофицированных автомобиля с профессионалами,
поднаторевшими на такого рода делах.
В салоне большаковской
восьмерки
похожий на долговязого
подростка Антон сказал:
— Павел, вы сможете взять этого гуся?
— Извините? — Большаков сделал вид, что не понимает. Антон
поморщился и произнес:
— Задержать и отвезти по адресу, который я вам укажу.
— О-о-о! А вы знаете, дорогой друг, как это называется на языке
уголовного кодекса? — с иронией сказал Большаков.
— Я хорошо заплачу.
— Нет, — отрезал Большаков. — В такие игры мы не играем. С этим
вопросом вам лучше обратиться к вашему авторитетному другу. У него есть кадры
для таких дел. Впрочем, я об этом не хочу не только говорить, но и знать.
— Хорошо, — сказал Антон и вытащил из кармана сотовый телефон. В
девяносто третьем они были еще довольно редки... Большаков покосился на
аппарат, но ничего не сказал. А Антон связался с
авторитетным другом
и
попросил о помощи в виде
нескольких решительных парней
. Очень нужно. Срочно.
Друг
поинтересовался: несколько — это сколько? Антон ответил: четверо... Нет,
лучше восемь на двух машинах. Друг поинтересовался: а как там наши дела с
получением американского гражданства? Антон ответил: все о'кей, будет в
ближайшие дни. Тогда авторитетный друг сказал: бригада решительных парней
выезжает через две минуты...
Невольно слушая этот разговор, Павел Большаков внутренне кипел — в
нем жили еще остатки ментовского мировоззрения. Он понимал, что вляпался в
очень-очень сомнительное дело. Гораздо более сомнительное, чем обычная
уголовщина. Он оскорбленно думал, что еще три года назад такая ситуация была бы
невозможна в принципе. Ее даже представить себе было невозможно... А теперь
иностранный разведчик раскатывает по Москве и собирается руками бандитов
организовать похищение офицера ГРУ! По идее, нужно было бы взять этого
тщедушного очкарика за тощую шейку, придушить слегка и отвезти на Лубянку.
Но ничего этого директор
Манхэттена
, конечно, не сделал.
Подъехали к
Павелецкой
.
Из
пятерки
Джинна Мукусеев вышел с конвертом в руках. Об этом
бесстрастно сообщил в эфир Соколов — только его машина находилась в
непосредственной близости от объекта, остальные экипажи расположились в
некотором отдалении. Его сообщение приняли равнодушно: объект был уже
установлен и Мукусеев более никакого интереса для детективов
Манхэттена
не
представлял... Хоть с конвертом, хоть без конверта. Их задачей было качественно
отработать по Фролову, установить его адрес и получить гонорар с заказчика.
А вот Зайцев, услышав про конверт, заволновался. Он попросил
уточнить, что за конверт. Большаков запросил Соколова и тот ответил, что
конверт довольно большой, приблизительно размером с лист бумаги формата А4,
толстый... Кажется, коричневого цвета. Но более подробно рассмотреть
невозможно. Мукусеев с конвертом в руках садится в свою
волгу
,
пятерка
начинает движение в сторону центра... Погнали!
Большаков собирался включить передачу, но Антон положил руку на
рычаг и решительно сказал:
— Мне нужен этот конверт.
— Что же вы предлагаете?
— Его нужно изъять у господина журналиста.
— Как вы себе это представляете?
— Неважно. Вы сейчас последуете за ним, Павел... Остальное я
сделаю сам. Я плачу пятьсот долларов только за то, что вы поедете вслед за ним.
Большаков чертыхнулся, сказал в рацию, чтобы работали без него и
зло бросил Антону:
— Таким образом вы на четверть сократили количество экипажей,
работающих по основному объекту. Если мы его упустим, то...
— О деньгах не беспокойтесь, — сухо произнес Антон.
Если бы в тот день Ирина не поехала домой после работы, а поехала
как всегда на дачу к Джинну, то... Впрочем, нам не дано знать, что было бы,
если бы... Так или иначе, Ирина в тот день заехала домой, потому что ей были
нужны два справочника, которые лежали дома. Брала как-то раз работу на дом, а
сегодня еще получила втык от начальника отдела: почему, мол, служебные
справочники хранятся у вас дома, Ирина Васильевна?
Так или иначе, но она заскочила домой и сразу попала в поле зрения
наружки ГРУ и СВР. Как таковая Ирина Кольцман не интересовала ни ту, ни другую
организацию, но на сегодняшний день она была единственной реальной связью
Фролова. Ирина забрала чертовы справочники, приняла душ и около восьми часов
вечера вышла из дома.
Вслед за ней пошли сотрудники двух спецслужб, поехали
волга
СВР
и
рафик
ГРУ. Сотрудники обеих организаций друг друга засекли, но нисколько не
удивились. Такие
случайные совпадения
в их работе бывали и раньше.
Существовали даже служебные инструкции, как себя в таком случае вести. Старшие
групп доложили каждый в свою контору о присутствии конкурента и продолжали
работу.
Довольно скоро Ирина привела их на дачу... Цель, казалось, была
достигнута, но вот только Фролова на даче не было. Это обеспокоило как Ирину,
так и офицеров. Они засекли, что Кольцман взволнована, растеряна и сделали
вывод, что исчезновение Фролова для нее тоже стало неожиданностью. Она,
закутавшись в старое пальто, сидела на крыльце и смотрела на дорогу — ждала.
Сотрудники обеих спецслужб тоже решили ждать.
Рафик
и
волга
заняли позиции с разных сторон дома. Старший группы ГРУ вызвал подкрепление и
спустя пятьдесят минут прикатила
нива
с четырьмя бойцами. Было почти десять
вечера — темно, моросил мелкий дождь. Десять мужчин и одна женщина ждали
возвращения Джинна.
Зайцеву-Волкоффу повезло — по дороге домой Мукусеев зашел в
магазин. Улочка была пустынной, и Антон быстро принял решение. Он воровато
посмотрел на Большакова и сказал:
— Подожди пять минут. Я мигом.
Он вытащил из кармана и надел на пальцы резиновый кастет.
Большаков только головой покрутил: что ж творится-то, мама ты моя?.. Хотя после
того, как в центре столицы из танков расстреляли высший государственный орган
страны... чему удивляться?. Теперь, кажется, можно все.
...Мукусеев купил в магазине бутылку водки и вышел на улицу.
Конверт он нес под мышкой. Он сделал несколько шагов к своей
волге
и почти
столкнулся с нескладным долговязым мужчиной в очках. Долговязый сказал:
извините, — и сделал шаг в сторону. Из
восьмерки
Большаков отлично видел, как
Антон ловко ударил кастетом в висок Мукусееву, и журналист упал на капот. А
Антон выхватил конверт и быстро,
циркулем
, пошел к
восьмерке
.
Вот так, — подумал Большаков, — теперь ты, Паша, извозчиком у
разбойника работаешь. Растешь, Паша. До Ельцина еще далеко, но рост
несомненный
.
Проверяясь, Джинн крутился по центру. Слежки не засек. Собственно,
проверялся он формально — сам не верил, что может быть хвост. По всем прикидкам
выходило, что он лег на дно как по нотам, и вычислить его нельзя.
Было уже десять вечера, но интенсивность движения в центре
оставалась весьма высокой — за пару последних лет столица резко увеличила свой
автопарк... Хвоста Джинн не засек и поехал на дачу. Намертво вцепившись в
добычу, за ним катили три автомобиля. Вскоре к ним присоединился четвертый —
восьмерка
с Большаковым и Антоном, а у кольцевой еще и два джипа с
решительными парнями
, которых прислал авторитетный друг Антона. На трассе
Джинна держали хорошо, но когда он свернул на грунтовку, ведущую к садоводству,
его потеряли... Правда, ненадолго — уже через пять минут Соколов засек знакомую
красную
пятерку
возле одной из дач.
Мукусеев пришел в себя только в магазине, в котором покупал водку
три минуты назад... Голова болела так, как будто внутри нее раскачивался язык
огромного колокола и молотил в левый висок. Мелькали лица продавщиц. Мукусеева
они узнали в лицо (ведущий из популярнейшей передачи!) и подошли к окну
посмотреть, когда он вышел. Видели, как взмахнул рукой длинновязый парень, и
как Мукусеев упал.
Его под руки привели в магазин, вызвали скорую и милицию, на висок
положили пачку замороженных пельменей... Охали, говорили: вот теперь как! Людей
посреди бела дня (было почти десять вечера) почем зря убивают! Дожили, блин...
Из-за бутылки
гжелки
! Ай-яй-яй, что творится нынче.
Мукусеев сначала соображал туго — фактически он не помнил ни
самого удара, ни тем более того, что последовало за ним... Бутылка
гжелки
?
Да, я, кажется, покупал
гжелку
...
И вдруг его как током обожгло: конверт! Где конверт? Оттолкнув
одну из продавщиц, он вскочил со стула, но тут же рухнул обратно. Пакет с
пельменями упал на пол и загрохотал, как погремушка шамана. Боль в голове
пульсировала невыносимо, но еще более невыносимой была мысль о конверте. О
кассете!
— Конверт, — тихо сказал он. — У меня был конверт.
— С деньгами? — ахнула продавщица. Он вяло подумал: дура, —
встал, превозмогая себя, и побрел к выходу.
— Куда вы? Сейчас скорая приедет! — донеслось в спину. Он пересек
магазинчик, распахнул дверь в темень с дождем... Раскалывалась голова. От боли
и от чудовищного осознания того, что произошло. Он дошел до машины, держась за
зеркало, присел. Еще была надежда, что конверт цел, что он валяется на асфальте
под дождем и нападавшего, действительно, интересовала только водка. Но бутылка
гжелки
— целая, неразбившаяся при падении, нашлась под колесом
волги
... А
вот конверт исчез...
Илья Дмитриевич Зимин приехал в районный уголовный розыск и
потолковал с дежурным. Ему повезло — дежурный был старый и опытный опер. Он
важняка выслушал, кивнул и достал из сейфа свой собственный, персональный
фотоальбом. Кинул на стол: смотри. Наша шпана вся здесь.
Уже на четвертой странице Зимин увидел морду бычка, с которым
схлестнулся в пельменной Рашида. Неразборчивым почерком опера под фотографией
было написано: Топорищев Вик. Ник., 70., Кривоколенный, 206-2.
— Он, — сказал Зимин, ткнув пальцем в фото. — Человечка дашь мне?
— Да я сам с тобой съезжу, — ответил опер. — Разомнусь.
С Топорищевым они столкнулись нос к носу у подъезда, где обитал
бычок. Опер сразу упаковал его в браслеты. Отвезли в отдел. В карманах у быка
нашли коробок анаши и (это уж Зимин подстраховался) два патрона к ТТ.
— Хочешь сам с ним потолковать? — спросил опер. Зимин кивнул: да,
мол, хочу. Опер провел его в пустой кабинет, дал ключ от наручников и дубинку.
Спустя сорок минут Топор сдал своих подельников, и Зимин с рук на руки передал
его ментовскому следаку: получай готовенького.
Потом Зимин с опером выпили по полстакана водки и расстались
вполне довольные друг другом. А Топор отправился в камеру.
Группа захвата была готова к задержанию. Офицеры группы захвата
знали, что Джинн вооружен, но все были почти уверены, что до стрельбы дело не
дойдет. Доложили Филиппову, что Фролов появился и можно начинать. Полковник
приказал: без меня ничего не предпринимать. Я уже еду.
Все офицеры ГРУ вздохнули с облегчением: так-то оно и лучше.
Во-первых, Фролов и Филиппов давно и хорошо друг друга знают и этот фактор
сводит на нет хоть и минимальную, но все же имеющуюся вероятность стрельбы.
Во-вторых, ответственность за все возможные осложнения ложится на полковника.
Подождем.
Дачу Ирины держали под наблюдением, когда вдруг появилась серая
замызганная
шестерка
. Машина медленно проехала мимо дачи, затем развернулась,
погасила фары и, вторично проехав мимо дачи, остановилась в сотне метров.
Эти маневры офицерам ГРУ сильно не понравились. Никак, появилась
еще одна конкурирующая фирма? Очень на это похоже... А если так, то кто это —
менты? Контрразведка?
Спустя еще несколько минут к
шестерке
подкатили два джипа и
стало понятно: не менты и не контрразведка — у них просто нет таких машин... А
вот у братвы и у некоторых частных служб безопасности они есть.
В прибор ночного видения капитан Кавказов разглядел, как из темных
туш джипов вылезли несколько человек и, став в круг, стали совещаться. Ситуация
не нравилась офицерам ГРУ и СВР все больше и больше... Спустя еще минуту
шестерка
уехала, а джипы остались и даже подвинулись ближе к даче Кольцман.
— А гости, — сказал Кавказов, — за нашим Джинном приехали.
Гости тем временем разделились на две группы и двинулись к дому,
захватывая его в клещи. Счет пошел на минуты, а может быть, на секунды, и нужно
было принимать решение. Ждать приезда полковника Филиппова не имело смысла. И
Кавказов принял решение. Он связался по рации с коллегами из СВР: ситуевина
понятна, мужики? Мужики ответили: понятна... Что собираетесь предпринять? —
Надрать уродам задницу! Отход им блокировать сможете? — Сделаем.
Шел дождь. Нудный и бесконечный осенний дождь. Что-то свое пели
молдаване в недостроенном замке нового русского. Шевелились тени на занавеске
дома Ирины Кольцман. В кожаном салоне джипа сидел долговязый человек и ждал,
когда ему на блюдечке с голубой каемочкой принесут русского разведчика. А шесть
темных теней уже проникли во двор фазенды Ирины.
Джинн пил пиво и, посмеиваясь, рассказывал Ирине про похождения
Рэмбо. Ирина разогревала остывший ужин и рассеянно кивала. Она совершенно не
понимала, что происходит — за каким чертом Олег поехал вдруг в Москву? Боевик в
салоне пожевать?.. Слабо горел газ (видно, баллон на исходе) под сковородой,
Олег весело говорил:
— И тогда этот фантастический мужчина Р-р-рымба натягивает свой
ф-фантастический лук, и...
И тут за окном кто-то закричал. Задумавшаяся Ирина не разобрала
слов, а только уловила интонацию: повелительную, командную... Кто-то что-то
выкрикнул, вспыхнул яркий фонарь, мазанул по окнам и ударил выстрел.
Ничего не понимающая Ирина еще стояла у плиты, а Джинн уже резко
метнулся к выключателю, ударил по нему кулаком. Через полсекунды он ловко сбил
Ирину с ног, прижал к полу. За окном прогремела короткая очередь.
Студент и Потрох пересекли, пригибаясь, двор и поднялись на
крыльцо. В сухую погоду доски старого крыльца скрипели, но сейчас, разбухшие от
дождя, они приняли незваных гостей молча, не издав ни единого звука.
Стокилограммовый Потрох — бывший офицер ВДВ — бесшумно передернул
затвор ТТ. Он должен был войти первым. Вышибить хлипкую дверь мощным телом и
сразу подавить сопротивление этого Джинна, пусть он хоть трижды крутой...
Вообще, на всяких стрелках-терках Потрох — двухметровый, с чудовищным шрамом в
поллица — даже без оружия производил на оппонентов весьма убедительное
впечатление. Но сегодня клиент был серьезный, вероятно — вооруженный, и Потрох
готовился к сопротивлению... Студент — кандидат в мастера по боксу и просто
рисковый мужик — страховал. Вооружен был обрезом десятизарядной немецкой
мелкашки. Оружие — дрянь, но для подстраховки — вполне.
Потрох передернул затвор, взял пистолет
по-американски
, обеими
руками. В огромных лапах ТТ выглядел детской игрушкой. Потрох подмигнул
Студенту и... вспыхнул свет фонаря, а чей-то голос повелительно выкрикнул:
— Стоять! Оружие на землю!
С необыкновенной для своих габаритов легкостью Потрох сделал
сальто назад, через перила крыльца... А вот Студент... Студент, который был в
розыске за разбой вкупе с изнасилованием, сделал большую глупость. Он направил
ствол обреза на свет фонаря и выстрелил... В ответ трижды громыхнул АПС. Все
три пули попали в тело Студента, швырнули его на дверь. А потом все закрутилось
в стремительном огнестрельном фокстроте.
Удар мертвого тела Студента Джинн сначала истолковал неправильно —
как попытку выломать дверь... На улице гремели выстрелы и он не понимал, что
происходит.
Близко, почти у крыльца, прогремела очередь и кто-то закричал
пронзительно — так кричат раненые. Джинн понял, что это не штурм. Какой, к
маме, штурм? Если бы дом штурмовали спецы, то хлипкая дверь (не дверь, а одно
название!) была бы выбита мгновенно, а он — беглый майор — был бы уже в
наручниках... Но если не штурм, то что? Перестрелка! Непонятно, между кем и
кем, но это и не важно. Это шанс вырваться. Слабый, но шанс.
— Ирина, — прошептал Джинн в ухо. — Ирина, вставай, уходим.
Антон первый понял, что напоролись на засаду. Скорее всего, на
засаду русской контрразведки... Операция провалена и нужно убираться отсюда.
Что произошло и почему здесь оказалась засада, разбираться некогда — нужно
уносить ноги. Антон ткнул кулаком водителя в плечо и закричал:
— Давай!
— Что — давай? — испуганно спросил
решительный парень
.
— Жми на газ, мудак! Уходим!
Бандюшонку по кликухе Лом было страшно. Он разрывался между
желаниями срочно бежать или прийти на помощь своим
соратникам
. Желание бежать
было сильнее, чем вступать в перестрелку, но останавливал страх перед
наказанием. Лом отлично помнил, что сделали с Кузей, который сдрейфил на
стрелке с солнцевскими... Но теперь руки у него были развязаны. Команду рвать
когти отдал человек, про которого сам Артур сказал: поступаете в его
распоряжение.
Лом повернул ключ в замке зажигания, и двигатель
лэндкрузера
загудел ровно и мощно. Лом умело развернул огромную машину на узкой дороге.
Всего в каких-то пятидесяти метрах от джипа шла стрельба и это придавало Лому
прыти. Да еще Антон торопил, торопил, несколько раз сунул кулаком в плечо.
Стремительно набирая скорость,
лэндкрузер
рванул по дороге.
Впереди, из бокового проезда высунулась морда
волги
.
— Тарань! — закричал Антон. — Тарань, это КГБ!
Волга
уже наполовину перекрыла улицу.
На нервяке
, от страха,
Лом вдавил педаль газа до упора. Джип швырнуло вперед, как камень из
катапульты, широкие шины выплеснули назад фонтаны грязи. Шикарным хромированным
кенгурятником из труб толщиной в человеческую руку, джип протаранил
волгу
в
переднее левое крыло. Лома и Антона швырнуло вперед...
Лэндкрузер
, масса
которого вдвое больше, чем у тяжелой
волги
, отшвырнул машину с операми СВР в
сторону. Обдирая правый борт о морду
волги
, джип стремительно ушел к трассе.
Антон вытер лоб концом кашне и выругался по-русски. Потом
приспустил боковое стекло и выбросил за окно кастет.
Сопротивление
решительных парней
подавили быстро: Студент,
первый открывший огонь, был убит наповал, Потрох ранен в плечо навылет. Третий
решительный парень
цел, но очень сильно напуган. Так напуган, что оплошал и
пахло от него теперь, как от вокзального сортира. А еще трое
решительных
в
бой вообще не вступали, а предпочли убежать. Двое из них при этом бросили
оружие. Водитель второго джипа тоже попытался скрыться, но ему прострелили
передние колеса, ослепили фарами и он, выбросив в окно ПМ, сдался. При этом он
кричал: не стреляйте, я — свой.
Свой
оказался действующим сотрудником милиции, и Кавказов,
изучив его удостоверение, с удовольствием заехал
своему
в морду... Все были
разгорячены боем и легким ранением старшего лейтенанта Кружилина — Студент
зацепил ему ногу. Рана — тьфу! — пустяковая, и Кружилин сначала даже ее не
заметил. А еще была изувеченная
волга
и легкие травмы сотрудников СВР.
На все это можно было бы махнуть рукой, если бы взяли Фролова. Но
взять Фролова не удалось. После того, как перестрелка закончилась и бандиты
упакованы в наручники, Кавказов громко обратился к темному дому:
— Олег, выходи, здесь свои.
Дом молчал. Его осветили фонарями, и Кавказов дважды повторил, что
свои. Что опасности никакой и скоро приедет Филиппов. Не дури, Олег Иваныч,
выходи.
Дом стоял мрачный, мокрый... Кавказов демонстративно передал свой
пистолет капитану Лисицыну, снял бронежилет и пошел в дом. Он перешагнул через
мертвого Студента и вошел внутрь. Дом был пуст.
Спустя пятнадцать минут приехал на своем
москвиче
полковник
Филиппов. Мрачно выслушал Кавказова и сказал только:
— Спасибо, Витя. Отлично сработал.
— Товарищ полковник!
— Да ладно! Где теперь его искать? И что, вообще, прикажешь
теперь делать?
Искать Джинна ну
...Закладка в соц.сетях
