Жанр: Боевик
Изменник
...уга,
вспоминая, как вчера подпоили и трахнули Светку, возьмутся за пластмассовые
ручки на концах струны... Пила Джигли перерезает ногу за десять секунд.
АМ-ПУ-ТА-ЦИЯ.
— Вера, таз! И пятьдесят капель доктору — у него после вчерашнего
ручки чего-то не того.
— Да ладно тебе... давай пили, дохтур.
До изобретения мистера Джигли дело, слава Богу, не дошло. Ногу
Мукусееву спасли. Председатель ВС России чеченец Хасбулатов нашел деньги на
лечение Владимира в Германии.
Но девяносто первый год для Владимира Мукусеева
вылетел
начисто... И девяносто второй тоже. В марте 93-го они собрались дома у Виктора
Ножкина на Аргуновской — на его день рождения. Был солнечный день. На стене
висела фотография Виктора. И гитара Виктора. И казалось, что Витька сейчас
позвонит и скажет:
Чуть-чуть задержусь, мужики. Начинайте без меня. Тока все
не выжрите
.
Был солнечный день. Летел, натянутый на колки марта, ветер. А
чуда, конечно, не произошло — Виктор не позвонил.
Выпили по первой. Как водится, за здоровье... По второй. Холодный
мартовский ветер в солнечном беспределе гнал по улицам троллейбусы... Булат
Окуджава в сером пиджаке пил пиво на Арбате. Генерал Роберт Вуоп — четыре
звезды по натовскому погону, аккуратный седой ежик и белая улыбка в сорок
восемь зубов — сказал: а Вуковар?
— А Вуковар? Вуковар! Вуковар!
И в Вуковар вошли волки. На чистых белых клыках блестела слюна.
Они шли резать...
Выпили по третьей — за скорейшее возвращение домой. И Костя
Тарасов взял в руки гитару. И запел:
На поле танки грохотали...
Он запел это
без всякого умысла. Конечно, без умысла. А Галина переменилась в лице. Она
переменилась в лице, сделалась белой — ни кровинки.
— Что же вы их хороните? — тихо, почти шепотом, сказала она. — Что
же вы хороните-то их?!
Гитара смолкла. Тихо стало в комнате. Так тихо, что слышно стало
капель за окном. Костя замер и даже забыл закрыть рот.
— Галя! — начал было он, но Галина перебила:
— Они живы! Они живы, понял? Я верю в то, что они живы. А вы? Вот
вы, такие крутые, умные, значительные — журналисты и даже депутаты... Что вы
сделали, чтобы их найти?
И Мукусеева обожгло — а ведь она права! Она полностью права: когда
случилась беда с Витькой и Геннадием, ты заболел и год с лишним провалялся по
госпиталям... Но сейчас-то ты в порядке. Сейчас ты о'кей. Так что же ты сидишь
тут и хлещешь водку? Ты пришел на день рождения, пьешь водочку, хрустишь
маринованным огурцом и значительно киваешь головой.
— Извините, — сказала Галина. — Извините меня... — И вышла из
комнаты. Муторно стало у всех на душе.
Заснул Мукусеев под утро. Всю ночь он курил, пил чай в кухне и
смотрел на ночную Москву. Ночью похолодало, на асфальте серебрился иней, в небе
лежала звездная россыпь... интересно, как выглядит небо Югославии? И если
Виктор жив (какое мерзкое словосочетание)... если жив, в какое небо он смотрит?
Мукусеев выкурил не меньше половины пачки сигарет и начал
набрасывать материал для доклада в Верховном Совете. Он еще не представлял, на
какой трудный и опасный путь он встает.
А если бы знал? Даже если бы знал, он поступил бы также.
Спустя два дня он прочитал на Совете справочку об исчезновении
Ножкина и Курнева, и Верховный Совет РФ с редким единодушием проголосовал за
создание специальной комиссии
для расследования факта бесследной пропажи на
территории бывшей Югославии в сентябре 1991 года двух российских журналистов —
Виктора Ножкина и Геннадия Курнева
.
Пока комиссия состояла из одного-единственного человека — самого
инициатора Владимира Мукусеева... И он начал рассылать запросы.
Запросы на солидных бланках Верховного Совета ушли в солидные же
организации: Генеральную прокуратуру, Министерство внутренних дел, Министерство
иностранных дел и Службу внешней разведки. Оперативно, без напоминаний
откликнулась только СВР. Остальные не спешили.
— А что вы хотите? — сказал ему человек в прокурорском мундире,
когда он все-таки добился личной встречи. — А что вы хотите? Это же другая
страна. Мы даже дело возбудить не можем, не то что вести какие-то следственные
мероприятия... Вы же понимаете, Владимир Викторович. Мы со своей стороны
направили, конечно, запрос югославским коллегам. Но там же — война.
— Ответ они дали?
— Да, было что-то такое...
— Было что-то такое, — повторил Мукусеев. — А взглянуть на это
что-то такое
можно?
— Я распоряжусь, — сказал человек в прокурорском мундире.
Распоряжался
он довольно долго —
что-то такое
Владимиру переслали только
через неделю. Когда он ознакомился с несколькими листочками бумаги, то
согласился с чиновником: да, действительно —
что-то такое
. На чисто
формальный запрос Российской прокуратуры югославская военная прокуратура дала
чисто формальный ответ... Понять югославов было можно: в сентябре 91-го страна
уже пылала, количество убитых и пропавших исчислялось тысячами.
Одве рат — это
война
.
Сложнее было понять своих. Чиновник из МИДа сказал Мукусееву:
— Зачем вам это нужно, Владимир Викторович?
— Простите?..
— Ну посудите сами: дело довольно щекотливое... О нем уже как бы
подзабыли. А вы опять хотите разбередить рану. Балканы в границах бывшей
Югославии... э-э... весьма проблемный регион. Обсуждение этой темы весьма
болезненно как для сербской стороны, так и для хорватской. Вы меня понимаете?
— Понимаю. Скажите, пожалуйста: а жены? А дети пропавших ребят?
Они имеют право знать правду о своих мужьях и отцах? Пропавших в
проблемном
регионе
.
— Кхм, — сказал чиновник-мидовец. — Конечно.
Существенной помощи в прокуратуре, милиции и МИДе он не получил. А
вот в СВР... уже через три дня после отправки запроса курьер принес письмо:
Секретно. Экз. № 1.
СЛУЖБА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Члену ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РФ
Руководителю депутатской комиссии ВС РФ,
Народному депутату Мукусееву В.В.
г, Москва, Краснопресненская набережная, дом 2 -Дом Советов. На
№716/27-880.
Уважаемый Владимир Викторович!
Сообщаем, что СВР РФ принимает активное участие в поиске
российских журналистов Виктора Ножкина и Геннадия Курнева с момента их
исчезновения в Югославии. В этих целях мы использовали как имеющиеся
оперативные возможности, так и официальные каналы, в частности, обращения к
руководству Хорватии и Республики Сербская Краина (копии обращений
прилагаются). Все наши действия по поиску пропавших российских журналистов
тесно координировались с МИД РФ, посольством РФ в Белграде, МБ РФ и
Прокуратурой РФ.
Получаемые нами материалы направлялись в Прокуратуру РФ для
использования в проведении официального расследования по этому делу.
СВР РФ и далее готова оказывать всемерное содействие работе
соответствующих органов РФ в расследовании обстоятельств исчезновения Виктора
Ножкина и Геннадия Курнева.
В связи с Вашей просьбой в качестве консультанта возглавляемой
Вами комиссии ВС РФ выделяется ответственный сотрудник нашей Службы,
специализирующийся по югославской проблематике и осведомленный в вопросах,
касающихся поиска российских корреспондентов Широков Игорь Георгиевич
(р.тел.429-...-...). Организацией работы по поиску В. Ножкина и Г. Курнева в
СВР занимается управление, возглавляемое Нечаевым Николаем Анатольевичем
(р.тел. АТС-2 71-..., 429-...).
Приложение: копии документов:
1. 153/2-1431 от 25.03.92 на 2 листах, секретно.
2. 160/1427 от 19.05.92. на 2 листах, секретно.
3. 160/1840 от 05.06.92 на 2 листах, секретно.
4. 160/2479 от 07.10.92, ДПС.
5. Без номера, на 1 листе, несекретно.
6. Без номера, на 1 листе, несекретно.
И. О. Директора Службы .внешней разведки Российской Федерации
В. Трунов
.
Значит, вот оно что! Значит, работа все-таки велась. И велась
силами такой серьезной организации, как СВР. Так-так-так... а что там за
приложения?
Секретно. Экз. № 3. 25.03.92. 153/2-1431. Генеральному прокурору
Российской Федерации Государственному советнику 2 класса т. Степанову В. Г. На
№ 15-729-92/2114 с От 10.03.92 г.
О поиске пропавших без вести В. Ножкина и Г. Курнева.
Уважаемый Валентин Георгиевич!
По существу поднятых в Вашем письме вопросов, связанных с
исчезновением 1 сентября 1991 года российских тележурналистов В. Ножкина и Г.
Курнева и предпринимаемых по их поиску мерами, сообщаю следующее:
Как вам известно, совместный поиск тележурналистов силами
российского посольства в г. Белграде и генерального консульства РФ в г. Загребе
был начат 4 сентября прошлого года после обращения жены В. Ножкина по поводу
исчезновения ее мужа и оператора ЦТ Г. Курнева. С этого момента в мероприятиях
активно участвуют наши сотрудники, работающие в Югославии под прикрытием
российских загранучреждений. Так, офицер безопасности в этих целях использует
свои официальные контакты в югославских спецслужбах и правоохранительных
органах. Одновременно Служба внешней разведки России задействовала в розыске
журналистов другие свои оперативные возможности.
В октябре 1991 года по каналам разведки руководителям спецслужб
Австрии, Германии, Италии и Югославии было передано письмо бывшего Председателя
КГБ СССР Бочкарева В. В. с обращением об оказании нам помощи в выяснении судьбы
пропавших без вести В. Ножкина и Г. Курнева.
Наши усилия в этой работе согласовываются и координируются с
поисковым штабом, созданным в посольстве в г. Белграде. Вся информация,
добываемая через наши возможности, реализуется в заинтересованные ведомства в
Москве по линии посольства.
Отсутствие результатов в продолжительных по времени поисках В.
Ножкина и Г. Курнева, противоречивая и порой взаимоисключающая информация
относительно их местонахождения в момент исчезновения, наличие в тот период в
районах конфликта большого числа неконтролируемых военизированных сербских и
хорватских формирований и отдельных малочисленных групп дают, к сожалению,
основания с большой долей вероятности предполагать, что наших тележурналистов
на сегодняшний день нет в живых. Подобная версия высказывалась также министром
внутренних дел Австрии Ф. Лешнаком и специальным представителем
председательствующего в Европейском Сообществе X. Вейнантсом (оба ссылались на
определенные источники, назвать которые нам отказались). Эту же точку зрения в
ходе бесед с нашими сотрудниками доводили и представители спецслужб Югославии и
Болгарии.
При этом не исключается, что произошедшее не было преднамеренным
убийством, а явилось результатом стечения случайных обстоятельств, что
предопределило в последующем к стремлению тщательно скрыть следы преступления.
В настоящее время работа по выяснению судьбы В. Ножкина и Г.
Курнева по-прежнему затруднена из-за одолжающегося политического и военного
кризиса в Югославии, фактического развала страны и создания на ее территории
новых независимых государств, обострения отношений между ними. Не
благоприятствуют прояснению ситуации и взаимные попытки сербов и хорватов
обвинить друг друга в преступлении, совершенном против российских журналистов,
в ущерб выяснению истинных причин их исчезновения.
Несмотря на эти трудности СВР России продолжает работу по поиску
пропавших без вести В. Ножкина и Г. Курнева и будет вести ее до окончательного
выяснения их судьбы.
На наш взгляд, этому может способствовать и прибытие в Югославию,
в том числе в район предполагаемого исчезновения тележурналистов, войск
Организации Объединенных Наций, включающих в себя и отдельный пехотный батальон
из России.
В случае получения новых сведений, проливающих свет на судьбу В.
Ножкина и Г. Курнева, Прокуратура Российской Федерации будет нами
информирована.
Директор Службы внешней разведки Российской Федерации Е.
Прямиков.
Еще три документа из приложения секретными не являлись — это были
письма, направленные Евгением Прямиковым президенту Хорватии Туджману и
министру Внутренних дел Сербской Крайны Мартичу. Во многом тексты были схожи,
выверены и упирали на общечеловеческие ценности:
...Учитывая гуманитарный аспект этой проблемы и исходя из наших
общих моральных обязательств перед родственниками исчезнувших корреспондентов,
обращаюсь к Вам с личной просьбой взять под свой контроль выяснение судьбы
российских журналистов и, по возможности, информировать нас о ходе
расследования
.
Значит, все-таки искали? Или занимались обычным политесом? Ответа
на этот вопрос Мукусеев не знал и решил позвонить по представленным телефонам.
Он набрал номер сотрудника
специализирующегося по югославской проблематике и
осведомленного в вопросах...
Он ожидал услышать профессионально-внимательный
голос, характерный для представителей некоторых организаций. И не ошибся —
голос незнакомого сотрудника оказался именно таким — внимательным, официальным
и как бы располагающим к себе одновременно:
— Слушаю вас.
— Мне нужен Широков Игорь Георгиевич, — сказал Мукусеев, мысленно
усмехаясь оттого, что верно угадал голос и интонации.
— Да, я слушаю вас, — ответил голос. Владимир представился,
пытался объяснить причину звонка, но Широков быстро произнес: — Я в курсе,
Владимир Викторович. Рад, что вы так оперативно отзвонились. Думаю, что есть
потребность встретиться лично.
Спустя два часа Мукусеев приехал в подмосковное Ясенево, где
находится комплекс СВР. Сюда нечасто попадали журналисты. Впрочем, Мукусеев
попал сюда в качестве депутата ВС... В вестибюле его встретил Широков — никто
из посетителей штаб-квартиры СВР не мог перемещаться внутри без сопровождения.
По давней традиции, сопровождающим должен быть инициатор приглашения, Мукусеев
предъявил свой паспорт дежурному прапорщику, Широков получил из рук прапорщика
пропуск и паспорт посетителя. Вдвоем — офицер СВР и депутат — вошли внутрь, в
святая святых самой закрытой организации Советского Союза и — теперь — России.
Кабинет Широкова оказался невелик и неказист — стол с настольной
лампой, перекидным календарем и одной-единственной папкой для бумаг...
несколько стульев, сейф и шкаф. На стене — портрет Дзержинского. Увидев
портрет, журналист слегка усмехнулся. Чекист заметил усмешку журналиста и тоже,
в свою очередь, усмехнулся. Слегка.
Так состоялось знакомство.
— Присаживайтесь, Владимир Викторович, — произнес хозяин.
— Благодарю, Игорь Георгиевич, — произнес гость. — Феликс
Дзержинский смотрел на него строго и мудро... До чего же, подумал Мукусеев,
взгляд у всех этих борцов за великую идею строгий и мудрый. Наверно, на
портретах Ягоды, Берия, Кагановича такой же взгляд. И только
всесоюзному
старосте
Калинину разрешалось некоторое выражение лукавства.
— В этой папке... — сказал Широков и положил руку папку. Рука была
сильной, с обручальным кольцом и аккуратно подстриженными ногтями. — В этой
папке собраны документы по интересующей нас проблеме.
Мукусеев отметил про себя слово
нас
... Меня, подумал он,
проблема, безусловно, интересует. А интересует ли она вас с Феликсом — не знаю.
— Мы, — продолжил Широков, — постарались вкратце изложить всю
добытую информацию по теме.
— Вкратце?
— Да, Владимир Викторович, вкратце... В полном объме отчеты
агентуры, оперативных сотрудников и опросы свидетелей составили несколько
томов. Читать их утомительно, ни к чему, а иногда попросту невозмо.
— Почему же невозможно?
— В разведке действует принцип: каждый должен знать только то, что
необходимо... Его никто не отменял. Итак, начнем? — Мукусеев кивнул. — Первая
информация об исчезновении наших ребят поступила четвертого сентября от жены
Виктора Ножкина. В силу целлого ряда обстоятельств наша Служба смогла
приступить к активным действиям только пятого числа. Впрочем, уже четвертого
наши сотрудники отработали гостинницы Загреба и убедились, что в загребских
гостиниицах ребята не останавливались... Удалось обзвонить всех известных нам
знакомых Виктора и Геннадия по Загребу. Положительного результата мы не
получили. Пятого сентября советским консульством в Загребе были разосланы
официальные запросы во все структуры, которые так или иначе могли бы помочь в
решении вопроса. Аналогичные запросы сделалы в советское посольство в Белграде.
Все организации заверили наших дипломатов, что проведут необходимые проверки,
но на это, разумеется, потребуется время... вы понимаете, что в Югославии уже
вовсю шла гражданская война?
— Да, я это понимаю, — кивнул Мукусеев. — А кроме рассылки
запросов какие-либо действия проводились, Игорь Георгиевич?
— Разумеется, — улыбнулся Широков. — Рассылка запросов — рутинная
часть работы, но (замечу сразу) она все же дала результаты.
— Какие же?
— Ответ из МВД Сербии позволил определить район поиска. По
существующим правилам журналисты, работающие в районе боевых действий, заранее
оповещали МВД о том, где собираются проводить съемку. Ножкин накануне
злосчастного выхода в поле обозначил треугольник Костайница-Петринья-Уборовать.
— Широков извлек из стола большую карту, расстелил ее и показал
треугольник
.
— Видите? — Мукусеев всматривался довольно долго. — Так вот, именно там, в
треугольнике, позже и обнаружили сгоревший автомобиль наших ребят... вы в
курсе?
О том, что неподалеку от Костайницы сербы обнаружили
опель
Виктора и Геннадия, Мукусеев, конечно, знал:
— Да, в курсе.
— Но к машине мы вернемся чуть позже, потому что именно
обнаружение
опеля
вызывает много вопросов.
— У меня тоже.
— Попробуем на них ответить... Итак, какие действия мы предприняли
по розыску пропавших? Традиционные, Владимир Викторович, традиционные. Весь
розыск держится на двух китах: сбор информации и ее анализ... Но чтобы
анализировать информацию, нужно ее сначала собрать. А собирать можно разными
методами и, поверьте, мы использовали весь доступный нам арсенал. Открывать вам
все я не вправе. Скажу только, что наши люди прошли тем же маршрутом, что и
Ножкин с Курневым. Опросили десятки местных жителей, ополченцев, сотрудников
полиции и военных. После этого мы могли точно утверждать, что в Загреб
опель
не въезжал — машина приметная, с буквами, под белым флагом и с дипномерами... А
вот в Хорватской Костайнице они точно были, и этому есть свидетели. С высокой
степенью достоверности можно предположить, что Виктор и Геннадий пропали именно
в районе Костайницы. Злосчастный
треугольник
наши сотрудники прочесали от и
до. Ситуация там была весьма сложная, шли бои, линии фронта как таковой не
было, хорватские и сербские отряды, группы и группочки перемешались... Работать
в таких условиях было невероятно сложно, но тем не менее работа велась. Тем
временем сербы и хорваты активно обвиняли друг друга в убийстве русских
журналистов. Как через прессу, так и через официальные заявления... Вы
понимаете?
— Понимаю, — ответил Мукусеев. — Курить у вас можно?
— Да, конечно, курите... пепельница на подоконнике. — Владимир
закурил, предложил сигареты Широкову, но тот улыбнулся, ответил:
— Спасибо, почти год как бросил... Итак, Владимир Викторович,
после отработки района, после получения другой информации, мы пришли к выводу,
что Виктор Ножкин и Геннадий Курнев исчезли в треугольнике
Костайница-Петринья-Уборовать. Несколько позже в десяти километрах от
Костайницы обнаружили автомобиль. Он очень сильно обгорел и был странным
образом изуродован — так, как будто свалился с некоторой высоты и притом на
крышу. По левому борту прошла цепочка пулевых пробоин... Номеров на машине не
было, но сохранились номер кузова и двигателя. В салоне обнаружили кости общим
количеством одиннадцать. По заключению экспертов, они принадлежат трем разным
людям... Причем часть костей — женские.
— Женские? — переспросил Мукусеев.
— Таково мнение экспертов... Акт заключения вы найдете в папке.
— А еще что-то было в салоне?
— Было. Остатки сгоревшей радиостанции, предположительно
американского производства. И несколько стреляных гильз от Калашникова.
Привязать их к какому-то конкретному стволу не удалось.
— И что же все это означает? — спросил Владимир. Широков
побарабанил по столешнице, ответил: — Сербы выдвинули такую версию: наших ребят
расстреляли хорваты. В качестве доказательства предъявляют протоколы допросов
неких свидетелей. Те якобы видели, что после первого сентября на
опеле
разъезжали хорватские боевики...
— Вы верите в эту версию, Игорь Георгиевич?
— Меня, Владимир Викторович, учили все перепроверять. В этой
версии перепроверить ничего нельзя. Даже тех свидетелей, на которых сослалась
сербская сторона, найти не удалось.
Мукусеев затушил сигарету, разогнал рукой дым и спросил:
— Куда же они делись?
— Война, Владимир Викторович, война... За два прошедших года в
Югославии пропали тысячи людей: убиты, бежали за границу, скрываются,
бродяжничают. Не открою большого секрета, если скажу, что даже в благополучных,
цивилизованных, не воюющих странах ежегодно пропадают сотни, тысячи человек...
Но, возвращаясь к вашему вопросу, скажу так: к следствию, проведенному сербской
военной прокуратурой, я отношусь скептически. Реальных доказательств вины
хорватов нет... Как, впрочем, нет и противоположных. Пресса и политики приводят
такой
железный
аргумент: русских журналистов сербы убить не могли потому, что
сербы и русские — братья... Хорваты на это возражают: именно сербы и убили,
чтобы спровоцировать конфликт между Россией и Хорватией... Почти все они
остались без ответа.
Здание СВР Мукусеев покинул через час. С собой он унес папку. На
белом картоне не было никаких надписей, никаких грифов
секретно
или
совершенно секретно
.
В своем кабинете он раскрыл папку. Сверху лежала ксерокопия карты
с районом
треугольника
. Он долго смотрел на карту. Вот здесь... где-то
здесь... исчезли ребята. Маленьким крестиком было обозначено место обнаружения
сгоревшего
опеля
... Если ребята убиты, то не исключено, что где-то рядом с
этим крестиком зарыты их тела. Грязноватый ксерокс ничего не сообщал о
характере местности. Что здесь? Леса? Поля, засеянные кукурузой? Виноградники?
Поля, засеянные осколками, вспаханные танками?.. Ничего этого грязноватый
ксерокс не передавал.
Он взял в руки фотографии изуродованного автомобиля — крыша
действительно была смята так, будто машина упала с большой высоты
вверх
ногами
. Отдельно, крупно, фотографии пулевых пробоин... Он пересчитал — пять
штук, вытянутых в почти идеальную строчку. Если стрелок работал из АКМ, то,
значит, он весьма-весьма неплохой-стрелок.
Отдельно — номер кузова.
Мукусеев курил, ходил по кабинету и думал: что же все это значит:
кости
общим количеством одиннадцать
? Гильзы от Калашникова? Радиостанция?..
Что все это значит и где все-таки ребята?
В конце мая позвонил Широков. Сказал: есть кое-что новое... можете
заехать ко мне?
Через два часа Мукусеев держал в руках лист бумаги:
Секретно. Экз. №2. . Копия № I.
Генеральному прокурору Российской Федерации Государственному
советнику 2 класса Степанову В. Г.
4 отдел
18.05.93. 160/2121.
О поиске пропавших без вести В. Ножкина и Г. Курнева.
К№ 160/1473 от 16.05.93.
Уважаемый Валентин Георгиевич!
В поисковый штаб российского посольства в Югославии поступило
письмо от местного гражданина М. Шарича из г. Суботица, с которым наши
сотрудники установили контакт в процессе оперативно-розыскные мероприятий.
В своем письме М. Шарич выдвигает версию, не подкрепленную,
однако, доказательствами, что В. Ножкин и Г. Курнев были похищены и длительное
время укрывались в г. Загребе сотрудниками секретариата внутренних дел
Хорватии. Ранее Шарич отвечал на вопросы нашего оперативного сотрудника туманно
и неопределенно. В пис...
Закладка в соц.сетях
