Жанр: Боевик
Изменник
...миков
ощущал это очень остро. Он отлично понимал, что его назначение в известной
степени случайность, кадровая ошибка Ельцина. Но ведь сотрудники этого не
знали!
В стане разведчиков образовалась скрытая оппозиция — они не
доверяли своему новому шефу. А он, умный и проницательный человек, не знал, на
кого может положиться стопроцентно. И даже железный постулат разведки:
стопроцентного доверия не бывает никогда, — навряд ли мог служить утешением...
Ему было очень трудно, и он мог бы отказаться от этой работы.
Но тогда на должность Директора поставят какого-нибудь Вадика Б.
или Андрюшку Козырного. И на российской разведке можно будет смело поставить
крест. Допустить этого Прямиков не мог.
Он сидел за столом, вспоминал слова президента, разпушившего
Советский Союз: ты своими проверками можешь только кризис спровоцировать...
Директор снял трубку внутреннего телефона и попросил вызвать
полковника Широкова. Необходимо было провести консультации перед командировкой
полковника в Югославию.
...А с Андрюшкой пусть друг Билл консультируется.
До Белграда ехали поездом. Три дня. Если бы полетели самолетом, то
все могло бы сложиться по-другому. Но Белградский аэропорт был закрыт и трое
суток специальная комиссия Верховного Совета слушала стук колес... Эти-то три
дня и оказались роковыми. Но они ничего не подозревали до того, как приехали в
посольство и встретились с помощником посла.
Помощник — высокий, подтянутый, по-европейски холеный — был
сдержанно-приветлив и энергичен.
— Сейчас, — говорил он, — мы разместим вас в гостевых
апартаментах, вы отдохнете с дороги, примете душ...
— Извините, Сергей Сергеевич, — перебил его Мукусеев, — отдохнуть,
конечно, надо. Но хотелось бы сразу определиться: когда мы сможем встретиться
со Стеваном Бороевичем?
— Мне кажется, Владимир Викторович, что все-таки вам лучше сначала
отдохнуть, — ответил посольский после паузы. — Спешить уже особо некуда.
— Простите?.. — произнес Мукусеев. Он смотрел на Сергея Сергеевича
и не заметил, как напряглись Широков и Зимин, сотрудник Генпрокуратуры. —
Простите, а что значит —
уже особо некуда
?
— Не хотел вас сразу огорчать, но... Позавчера Стевана Бороевича
убили.
Мукусееву показалось, что его очень сильно ударили под ребра.
Ему показалось, что ударили под ребра. Расчетливо и жестоко.
Сначала он даже не поверил тому, что услышал, а слова Сергея Сергеевича падали
как будто из темноты... на пороге дома... выстрелом в голову... нам сообщила
его жена...
— Очень жаль, — сказал Сергей Сергеевич. — Вы опоздали всего на
два дня.
Мукусеев почти с ненавистью посмотрел на прокурорского — именно
из-за него с выездом задержались на двое суток. А вот если бы выехали на два
дня раньше, то...
— Он указал место захоронения тел? — быстро спросил Широков.
— Нет, — ответил Сергей Сергеевич. — Он должен был указать место
после получения денег.
— Каких денег?
— Бороевич помогал нам не совсем бескорыстно. Он хотел получить в
качестве премии пять тысяч дойчмарок. Сразу заплатить мы не могли... И только
три дня назад решение было принято. Я позвонил Бороевичу в Нови Град с
предложением приехать и получить деньги. Позавчера приехала его жена. Деньги
она получила, а когда вернулась домой, нашла мужа мертвым...
— Так в чем же дело? — спросил Мукусеев. — Почему в обмен на эти
дойчмарки вы не потребовали координаты места захоронения?
— Потому что Бороевич мог точно привязаться к местности только на
натуре, — сдержанно ответил помощник посла.
Все явно летело к черту. То, что в России представлялось
относительно простым и понятным (приехали, связались с Бороевичем и местными
властями, выехали в Костайницу и официально произвели вскрытие захоронения),
оказалось ничем... Мукусеев снова неприязненно посмотрел на прокурорского. Но
что это могло изменить?
Они отдохнули... хотя какой, к черту, мог быть отдых после
известия об убийстве главного и, возможно, единственного свидетеля?..
отдохнули, поужинали и около полуночи в сопровождении Сергея Сергеевича вошли в
комнату для ведения секретных переговоров.
Комнатушка, расположенная в недрах здания посольства, была
площадью метров двенадцать. В ней стоял стол, шесть стульев и тумбочка с
видеодвойкой
самсунг
. Монотонно гудели
глушилки
, и было прохладно.
Выпускник института Бонч-Бруевича определил на слух, что аппаратура глушения
работает на частоте триста — триста сорок герц. К звуку
глушилок
примешивалось гудение кондиционера.
Сергей Сергеевич плотно закрыл дверь, сказал: прошу садиться, и
положил на стол две объемные папки и видеокассету
BASF E-195
. На этикетке
было написано:
Стеван Бороевич. 11.08.93
.
— С чего начнем? — спросил Сергей Сергеевич. — По порядку или
сразу с кассеты?
Черному не терпелось увидеть интервью с покойником, но он
пересилил себя и сказал:
— По порядку.
— 0'кей... Будем плясать от печки, — согласился помощник посла. В
течение двух часов он рассказывал о розыске. Часть фактов была Мукусееву
известна, часть нет... Сергей Сергеевич говорил подробно, подтверждая свои
слова справками, актами, протоколами опросов и схемами. Картина розыскных
мероприятий предстала во всей своей масштабности. Стало очевидно, что в деле
были задействованы десятки людей, которые использовали как легальные, так и не
совсем легальные методы добычи информации. Не менее очевидным было и то, что
Сергей Сергеевич наряду со своей дипломатической миссией выполняет и некую
другую... И что все-то о методах розыска на чужой территории он все равно не
расскажет.
Среди проведенных мероприятий были проверки больниц, моргов, тюрем
и лагерей. Выезды на место для осмотра местности и опросов населения.
Официальные запросы властям и неофициальные контакты с криминальным миром. Были
обращения через прессу и телевидение, ко всем, кто может дать хоть какую-то
информацию о Ножкине и Курневе. После этих обращений
свидетели
пошли косяком.
Многие из них даже приблизительно не знали, где находится Костайница. В лучшем
случае это были алкоголики, жаждущие получить обещанное вознаграждение... а то
и обычные сумасшедшие...
— Восьмого августа на адрес посольства пришло письмо от Стевана
Бороевича... Вот его копия... Информация показалась нам интересной и
правдоподобной. Мы созвонились с господином Бороевичем и одиннадцатого числа
выехали в Нови Град. Для того, чтобы зафиксировать рассказ Бороевича
документально, наш офицер попросил о помощи оператора российского телевидения.
Встреча состоялась и результатом ее стала вот эта кассета. Будем смотреть?
Никто на этот вопрос не ответил, да и сам Сергей Сергеевич не ждал
ответа, а вставил кассету в видик. Несколько секунд экран
самсунга
оставался
серым, и у Мукусеева даже мелькнула мысль, что кто-то подменил кассету или стер
запись. Он понимал, что это глупо, что это невозможно, но после неожиданного
убийства Бороевича он был готов ко всему... так ему казалось.
На экране появилось изображение: комната с зашторенным окном и
бежевыми обоями с золотистой полоской. Остальные детали интерьера проскочили
мимо сознания, потому что самым главным в кадре был человек — Стеван Бороевич.
Мукусеев впился в него взглядом. Согласно документам, Бороевич родился в
шестьдесят третьем году... значит, сейчас ему тридцать. Однако с экрана смотрел
мужчина лет сорока на вид. Возможно, старше. У него были черные с сединой
волосы и неуверенный, как будто затравленный взгляд. Таймер в углу экрана
показывал дату: 11.08.93 и время 16:43.
Мукусеев все еще решал про себя: чего больше во взгляде Стевана
Бороевича — неуверенности или страха? — а голос невидимого человека произнес
по-сербски:
— Назовите, пожалуйста, себя.
Сергей Сергеевич перевел, хотя все и так поняли, что сказал
Бороевичу невидимый собеседник. Бороевич кашлянул в кулак и ответил:
— Меня зовут Стеван Бороевич.
— Назовите, пожалуйста, сегодняшнее число, месяц, год. Укажите
место, в котором мы сейчас находимся.
— Сегодня одиннадцатое августа одна тысяча девятьсот девяносто
третьего года... среда... Мы находимся в моем доме в городе Нови Град... Что
еще?
— Скажите, господин Бороевич, добровольно ли проводится запись
нашего разговора?
— Добровольно.
— Каковы мотивы, по которым вы обратились в посольство Российской
Федерации в Белграде?
— Я хочу рассказать правду о преступлении, свидетелем которого я
стал.
— Очень хорошо. Теперь следует представиться нам. — Камера
переместилась, и в кадре появился мужчина в пиджаке и при галстуке. У него была
бородка и очки в металлической оправе.
— Можно? — спросил мужчина.
— Можно, — ответил чей-то голос. Видимо, оператора.
— Я сотрудник российского посольства в Республике Сербска Краина
Медведев Юрий Васильевич. Выполняя поручение посла Российской Федерации,
провожу опрос жителя города Нови Град Стевана Бороевича по его инициативе. Все
данные, сообщенные о месте и времени господином Бороевичем, подтверждаю.
Медведев поднялся со стула, исчез. Его место занял оператор.
Представился, почти дословно воспроизвел слова Медведева. Затем камера снова
уехала в сторону и показала женщину, сидящую слева от Бороевича. Было видно,
что женщина волнуется.
— Меня, — сказала она, — зовут Милене Гороне... Я подтверждаю все
то, что сказал мой муж Стеван Бороевич.
Камера снова показала Бороевича. Он курил сигарету и смотрел в
стол... Голос Медведева произнес:
— Расскажите нам о том преступлении, Стеван. — Бороевич вздрогнул
и поднял глаза. Затянулся сигаретой и начал говорить:
— В конце августа 1991 года я был на войне... Да, я был на войне.
В Костайнице. Тогда она называлась еще Хорватской Костайницей. Но уже шла
война. Я пошел на фронт добровольцем. Я резервист, ПОТПОРУЧНИК... Я пошел
добровольцем. Мы стояли на высотке, а напротив — в полях — были хорваты... Я
командовал взводом. Теперь никого нет в живых из того взвода. Никого... никого!
Всех погубили. Мы ждали наступления. Несколько раз нас перебрасывали с позиции
на позицию. Наконец заняли эту — на высотке, напротив развилки дорог. —
Бороевич закурил, закашлялся. — Стреляли каждый день и каждую ночь. И все ждали
наступления. Но приказа все не было. Мы уже устали ждать, а в начале сентября к
нам вдруг приехали эти...
— Кто — эти? — спросил Медведев, потому что Бороевич вдруг умолк.
Но Бороевич молчал. Быстро бежали секунды на таймере экрана.
— Уточните, кто — эти, — повторил Медведев.
— Стево, — позвала Милене за кадром, и Бороевич очнулся.
— Эти, — сказал он, — эти сволочи во главе с Ранко.
— Милиционеры? — спросил Медведев.
— Да. По крайней мере, так они представились. А документы у них
никто и не спрашивал. Да и то — Ранко земляк мой. Тоже Бороевич... у меня треть
взвода — Бороевичи. Я Ранко с детства знал — сволочь он. Кошек мучил, собак
мучил, слабых бил. Брат его, Радован, сидел за убийство.
— Уточните, пожалуйста, обстоятельства появления на вашем участке
группы Ранко Бороевича.
— Они приехали в начале сентября — первого или второго числа,
может, третьего... На микроавтобусе
форд
... в полдень примерно.
— Точнее дату не можете вспомнить?
— Нет, не могу.
— А номер микроавтобуса, его модель, цвет?
— Нет, не могу... Старый
форд
... желтый... облупившийся.
— Сколько их было?
— Человек десять-двенадцать, не больше.
— Они были в форме милиции?
— Какая форма? Кто в чем. Кто в камуфляже, кто в джинсах... Но
бронежилеты были у всех... и оружие. У Ранко был
Калашников
и
кольт
,
огромный как пушка.
— Как они представились?
— А никак. Выскочил Ранко, помахал какой-то бумажкой с печатью и
заорал, что он командир спецгруппы милиции: кто у вас главный? Вышел я. Он
меня, конечно, узнал, хотя я уже пять лет не жил в Бороевичах, а он сам аж лет
десять... Узнал он меня, закричал: Стево, это ты, баран старый? А я говорю: я.
Только я не баран, Ранко. Я командую взводом, потпоручник... А он засмеялся и
говорит: а я поручник. Потом отвел меня в сторону, говорит: выпить хочешь,
Стево? Нет, говорю, не время сейчас. Ну, говорит он, ладно. Слушай сюда: я —
командир спецгруппы, у нас особое задание. Скоро здесь проедут хорватские
шпионы... Так вот: мы не должны их пропустить. Я говорю: понял. Что нужно от
нас? А от вас, говорит он, ничего не нужно. Мы все сами сделаем. Ваша задача ни
во что не лезть и держать язык за зубами. Понял, брат Стево? Конечно, говорю,
понял. Ну так скажи это своим баранам. Тут, вроде, земляков много. Как там
жизнь, в Бороевичах-то?
Бороевич снова замолчал. Было видно, что вспоминать ему тяжело...
Никто не торопил Стевана. Он закурил новую сигарету, поднял глаза в камеру:
— Ничего, говорю я ему, жизнь. Ничего. А я ведь сам-то в
Бороевичах лет пять не был, сам у земляков спрашивал: как оно там? А там война
прокатилась, половины домов нет. Но этому Ранко я сказал: ничего жизнь,
ничего... И пошел инструктировать людей: спецгруппа, мол. Особое задание. Наше
дело им не мешать. Всю информацию держать в секрете... В общем, сидим на
позиции. Ждем, что будет... А эти шакалы, что приехали с Ранко, кто спит, кто
пьет. Не все, правда, пили. Был у них один — со шрамом. Молчаливый такой,
особняком держался. Все больше в
форде
сидел... Потом часа, наверно, в два
зашевелились они. Этот, со шрамом, вылез из
форда
, говорит Ранко:
приготовились, едут. Минут через пять будут здесь. Задачу помнишь, Ранко?.. А
Ранко был уже совсем дурной — то ли пьяный, то ли под наркотой. Ребята, между
прочим, шприц нашли в траве после этих
милиционеров
... В общем, этот со
шрамом говорит: через пять минут будут здесь. Задачу помнишь? ...Я рядом был,
слышал. Еще подумал про себя, что мужик со шрамом ведет себя как командир.
…Ранко говорит ему в ответ: ты главное их останови, брат. А уж мы свое дело
знаем. Не в первый раз.
Бороевич затушил сигарету в керамической пепельнице. Оператор снял
его руки — они дрожали. Потом снова — лицо.
— А что было дальше, Стево? — спросил Медведев.
— Дальше? Дальше этот со шрамом взял из салона
форда
автомат...
Странный автомат, я таких никогда не видел... Вроде —
Калашников
, но с очень
странным прикладом и оптическим прицелом сверху. Он взял свой странный автомат
и ушел в сторону развилки. А Ранко собрал своих головорезов, и они двинулись к
шоссе. А я... а я ничего не понимал еще. Мне просто было интересно. Я хотел
поглядеть, как они будут разбираться с этими хорватскими шпионами. Понимаете?
Для меня это было как кино. Как книжка в блестящей обложке про суперменов из
CIA*... И я пошел за этим, ну, с чудным автоматом. Я был дурак! Я был
бесконечный дурак!
* CIA - Central Intelligence Agency - Центральное
разведывательное управление США.
— Стево! — сказала Милене. Бороевич повернул голову налево.
— Не надо, — сказала Милене. — Выключите камеру свою. Не надо.
— Надо, — сказал Стеван. — Надо. Принеси выпить, Миленка.
— Не надо, Стево. Тебе опять будет плохо.
— Принеси, я сказал.
— Хорошо, — сказала она тихо. Бороевич вытащил из пачки очередную
сигарету. Было очень тихо, все молчали. Бороевич прикурил, усмехнулся криво и
сказал:
— Предлагаю выпить, господа... Извините, русской водки нет.
Ему ничего не ответили. Скрипнули половицы. В кадре мелькнули руки
и на столе появился графинчик и три стопки с золотым ободком. Мелькнула тарелка
с чем-то... Кажется, с сыром.
— Остановить запись? — тихо спросил оператор.
— Не надо, — так же тихо ответил Медведев. Стеван Бороевич разлил
сливовицу по стопкам:
— Вечна спомен!
Две другие стопки исчезли из кадра. Бороевич выпил и тут же налил
себе снова.
— Стево! — сказала Милене. Бороевич вылил сливовицу в рот.
Дернулся кадык под худо выбритым подбородком.
— Вот так, — сказал Бороевич, — вот так... Вы ничего не понимаете.
Вы думаете — я из-за денег? Насрать мне на эти деньги!
— Мы понимаем, Стево, — сказал Медведев. Бороевич ухмыльнулся:
— Ладно. Ладно, вам не нужны сопли. Вам нужны факты. Я видел, как
подъехали ваши. Конечно, я не знал еще, что это ваши. Они приехали на синей
машине... с флагом белым. А на капоте у них было написано большими буквами TV.
Они подъехали к развилке и притормозили как бы. Как бы они думали: куда им
поехать? Направо или прямо? И поехали прямо. Если бы они поехали направо...
Если бы они поехали направо, все было бы хорошо. Но они поехали прямо. И этот
гад сразу дал очередь.
— Вы хотите сказать, Стево, что человек со шрамом обстрелял
автомобиль?
— Да.
— Он прицельно стрелял по автомобилю с белым флагом и буквами TV
на капоте?
— Да, у него автомат со снайперским прицелом.
— До того, как был открыт прицельный огонь по автомобилю, не
пытались ли его остановить другим способом? Например, жестами или
предупредительным выстрелом?
— Зачем? — пожал плечами Бороевич. — Зачем им это? Они все равно
хотели их убить.
— Откуда вам известно? — быстро спросил Медведев. — Вы слышали
разговор, в котором сотрудники милиции говорили об убийстве?
Бороевич усмехнулся и сказал:
— Я это понял. Это невозможно объяснить, но я это понял... Потом.
— Сколько выстрелов произвел стрелок?
— Не знаю... Пять... или десять... или больше.
— Он попал в автомобиль?
— Попал. Машина сразу вильнула. Я даже подумал, что сейчас она
свалится в кювет. Но она не свалилась, она выправилась и поехала дальше. И
проехала метров сто, пока не остановилась... И флаг белый повис... А потом...
потом...
— Что было потом, Стеван?
— Они все подбежали к машине. Первый — Ранко. Да, первый был
Ранко. И я тоже побежал туда. Я хотел посмотреть на хорватских шпионов... Я был
дурак.
Бороевич замолчал. Спустя несколько секунд Медведев мягко спросил:
— А что было дальше, Стеван? — Бороевич пожал плечами:
— Они их убили.
— Расскажите подробно, Стеван. Это очень важно.
— Ранко подошел к машине и заорал:
Попались, бараны!..
У Ранко
все бараны... Он подошел и заорал:
Попались, бараны! Предъявите документы.
Выходите из машины...
А они уже не могли выйти, они оба были ранены. И Виктор
Ножкин сказал:
Мы журналисты
.
— Минутку, Стеван. Почему вы считаете, что это был Виктор Ножкин?
— Позже я видел в газетах их фотографии — узнал... Ножкин был
ранен в ногу. В левую. Он сказал:
Мы журналисты. Из Москвы. Мы ваши братья...
А Ранко сказал:
Ты хорватский шпион. Документы!
Виктор подал ему документы.
Свои и Геннадия. Ранко взял их и заглянул в паспорта... А потом оскалился и
сказал:
Ну, конечно...
И опустил документы в карман. Потом заорал:
Это
хорватские шпионы. Стреляйте в них!..
И выстрелил. Виктор успел еще крикнуть:
Не стреляйте, мы ваши братья
. А Ранко был совсем как сумасшедший. Он
выстрелил из своего
кольта
в Виктора, потом в Геннадия. Он почти в упор
стрелял. Там... там весь салон забрызгало. Выключите! Выключите камеру! Я НЕ
МОГУ!
Бороевич вскочил, рванулся вперед. Весь экран заслонила его
огромная ладонь.
— Стево! — ударил женский голос, камера качнулась, а по экрану
самсунга
в комнатке для секретных переговоров российского посольства побежали
полосы. Владимир Мукусеев ощутил, что стало очень жарко. Что на лбу выступила
испарина и затекли, онемели напряженные ноги.
Сергей Сергеевич щелкнул пультом, выключил видик.
— Предлагаю сделать перерыв, — сказал он, обводя взглядом хмурые
лица. — Знаю, что смотреть это очень тяжело.
— Это вся запись? — спросил Зимин.
— Нет, Илья Дмитриевич. Осталось еще минут тридцать. Я предлагаю
все-таки сделать перерыв. Попить кофейку.
Они сделали перерыв, попили кофейку... Почти не разговаривали —
давила тяжесть увиденного. Над Белградом висела душная ночь и чудовищно не
хотелось возвращаться в комнатку с глушилками и видеодвойкой
самсунг
... Туда,
где уже мертвый человек рассказывал о мертвых людях. И все же они вернулись и
досмотрели кассету до конца.
...Бороевич успокоился. Возможно, с помощью спиртного.
— Вы готовы продолжить, Стеван? — спросил Медведев.
— Да, я в порядке.
— Что произошло после убийства Ранко Бороевичем людей, которых вы
опознали как Виктора Ножкина и Геннадия Курнева?
— Потом? Потом эти
милиционеры
начали грабить мертвых. Они сняли
часы, вывернули карманы. Даже кроссовки сняли с Геннадия... Даже сигареты
забрали. Они смеялись... Взяли видеокамеру, кассеты, сняли магнитолу. Забрали
домкрат, запаску, инструменты. Все забрали, что смогли. Сволочи! А я стоял и
смотрел. Я не понимал, что происходит, я был в шоке. В ушах у меня звучал голос
Виктора: не стреляйте, мы ваши братья... Я подошел к Ранко и сказал:
Что вы
сделали? Что вы сделали, черт вас всех побрал?!
А он засмеялся и сказал:
Ты
баран, Стево. Ты всегда был бараном. И все в сраных Бороевичах — бараны. Чем ты
недоволен?
Я закричал:
Зачем вы их убили? Это же русские!
А он сказал:
Хочешь составить им компанию? Хочешь стать пассажиром этой машинки? А, брат
Стево? Я тебе — как земляк земляку — могу это устроить...
А я сказал: сегодня
же я подам рапорт. Я потпоручник югославской армии, на убийство и мародерство
глаза закрывать не буду... Дальше я не помню. Видимо, меня ударили по голове.
Очнулся уже в
форде
. На полу. В крови. Мы куда-то ехали, по полу катались
пустые бутылки...
О! — сказал Ранко, — очухался землячок. Ну, что будем с
тобой делать, потпоручник? Расстрелять тебя на хер? Ну-ка, Драган, останови...
Форд
остановился, и меня выбросили вон. Это было на какой-то проселочной
дороге. Лес кругом, камни. И эти сволочи все высыпали, встали вокруг, смеются:
Ну что, расстрелять тебя, потпоручник?
Я думал, что пришел мне конец. Что
сейчас меня убьют. И меня, действительно,
расстреляли
. Меня поставили к сосне
и дали очередь над головой. Я помню! Я все помню... Мне стыдно об этом
говорить, но я должен сказать; от страха я обоссался. Да, я обоссался. Я встал
на колени и умолял их пощадить меня. Я хотел жить. Я очень хотел жить. И просил
их о пощаде. И, как видите, я жив. Но я уже совсем не тот Стеван Бороевич,
какой был до...
— Вы мужественный человек, Стеван, — произнес голос Медведева.
— Это не так. Но я понял, что я должен рассказать. Голос Виктора
Ножкина я слышу каждую ночь.
— Мы высоко ценим ваше желание помочь, Стеван. Скажите, как
сложилась ваша судьба дальше?
— Паскудно. Меня запихнули в тюрьму. Меня запихнули в тюрьму и
держали там. шестнадцать месяцев. Вместе с уголовниками. И никому не было до
меня дела. Я сидел и не знал, выйду ли когда-нибудь оттуда или так и подохну за
решеткой. Миленка искала меня, но везде ей отвечали: без вести пропал. Пропал
без вести при наступлении у Костайницы... А я был жив! Я сидел в тюрьме. Там
мне сломали руку, отбили почки. Я думал, что не выйду оттуда. Но потом мне
удалось переслать Миленке записку с одним уголовником. Она снова пошла по
инстанциям, и перед Новым годом, в конце декабря девяносто второго, меня вдруг
выпустили. Мне не сказали ничего. Даже не извинились. Сказали: Бороевич, иди
отсюда... Вот и все.
— В своем письме вы упомянули, что вам известно, где находятся
тела Виктора Ножкина и Геннадия Курнева. Откуда вам это известно?
— В тюрьме я встретил одного человека из моего взвода. Его имя
Драган Титович. Он-то мне и рассказал.
— А что конкретно рассказа
...Закладка в соц.сетях
