Жанр: Боевик
Гибель дракона
...С родственниками он виделся за это время всего один раз - когда умер отец.
Ровно через семьдесят пять дней старший брат выслал ему его долю
наследства - сто тысяч иен. Эти деньги Онодэра сейчас же отослал обратно,
матери, написав, что он работает и ему ничего не нужно. Он действительно
работал. Изо дня в день погружался в пучину моря, поднимался в небо,
вступал в единоборство с двигателями и заполнял графы бесконечных диаграмм
по программе исследований. Он имел дело с гигантским куском скалы площадью
в триста семьдесят тысяч квадратных километров, с беспредельным океаном, с
чудовищно огромной огненной змеей под его дном. Во время работы он забывал
не только о родственниках, но и о себе...
Однако сейчас, поговорив с братом, Онодэра ощутил, что в нем продолжают
жить сильные родственные чувства. Онодэра никогда не вспоминал о детских
ссорах и драках, а вот как брат ему помогал, как защищал его - это он
помнил. Брат был старше на десять лет. Сестра, средний ребенок в семье,
умерла очень рано... Память, она хранит многое... Первое воспоминание -
брат вытаскивает его из канавы... А потом поздний вечер после храмового
праздника, брат несет его домой на спине, а он засыпает... Брат идет
босиком - у него на гэта порвались тесемки... Позже брат ловил для него
жуков, учил удить рыбу, плавать, делать модели самолетов... Когда брат был
уже студентом, Онодэра помнил, с каким благоговением он взирал на его
книги на японском и иностранных языках... Теперь эти воспоминания разом
нахлынули на Онодэру.
Мучительно трудно было молчать. Как это ужасно - не иметь права сказать
ни единого слова родному брату, брату, тепло которого он помнит всем своим
существом.
А может быть, произнести роковое слово?.. Сказать: "Беги, брат, с
Японией конец"... Брат будет потрясен и начнет торопливо собираться в
путь. Жена потребует объяснений. В запале брат обязательно проговорится. А
перед отъездом он скажет самому близкому другу или самому надежному из
тех, кто будет на прощальном вечере... А потом он наверняка захочет
захватить кого-то из подчиненных, с кем проработал не один год. "Тайна"
станет передаваться из уст в уста... Может, это не так и плохо?! Ведь
тогда люди сами будут уезжать, хоть кто-то спасется... Почему этого нельзя
делать?
Но ведь это не его тайна. Ее разглашение может расстроить осуществление
большого плана... Это служило каким-то оправданием...
Онодэре и в голову не приходило, что он следует древнему закону:
хранить верность долгу, даже принося в жертву близких.
Вертолет снижался в восточной части аэропорта, вдалеке от трассы
регулярных рейсов. Онодэра, избегая смотреть брату в лицо, разглядывал
землю. Красные, зеленые, серые крыши. Улицу переходит группа
младшеклассников в желтых шапочках. Их ведет женщина. Дом... В окнах,
выходящих на юг, развешено белоснежное белье, сушатся одеяла. Светит
солнце. Какая-то женщина пальцем показывает малышу на их вертолет. Вон
домохозяйки в фартуках, с платками на головах, идут за покупками... Заныло
сердце. Наверное, он по-настоящему еще не понимает, что такое "груз"
семьи, жизни. Семья брата... Какое место занимают жена и двое детей в его
жизни... Жена у брата упрямая, с характером, сейчас начинает полнеть и до
исступления занимается косметической гимнастикой... Старший сын, ученик
первого класса средней школы. Дочь, в четвертом классе начальной школы.
Чадолюбивый брат любит ее без ума... Только и говорит о ней: "...девочка
заняла первое место на школьном конкурсе по классу рояля, а на
префектуральных соревнованиях - второе... Надо купить ей концертный
рояль..." А вообще он в семье играет роль матери... И все это давит на
плечи брата как счастливый груз.
И таких семей, которые находятся на грани гибели, больше двадцати
миллионов... Онодэра приподнялся на сидении, чтобы в последний раз, перед
посадкой, окинуть взглядом простиравшуюся внизу панораму. Тесные ряды
маленьких домиков, кооперативных массивов, дешевых доходных домов, кое-где
разорванные зелеными пятнами холмов и лесов, тянулись до самого горизонта,
переходя в затянутую коричневой завесой дыма Осаку. И в каждой из этих
коробок творилась жизнь человеческая, чуть расцвеченная скромными
надеждами и удовольствиями... Узы родства, совершенно неприметные в
повседневной жизни, обретают вдруг свинцовую тяжесть при малейшем
отклонении от нормы - таком, как супружеская ссора, болезнь ребенка или
смерть близких...
И нужно спасти, переместить, переселить более двадцати миллионов семей,
обремененных тяжестью многотрудной жизни. Заставить их бросить дом, за
который наконец-то выплатили половину ссуды, пианино, купленное для дочери
ценой огромных жертв... Все бросить и отправиться в чужие края, в
неизвестное завтра?..
- Задумался? Давай выходить, - отстегнув ремень, брат хлопнул Онодэру
по плечу. - Рановато немножко, но не пообедать ли нам? Как ты насчет
рыбки, кузовка, а?
- А что, можно кончить пост? - рассеянно спросил Онодэра.
- А почему нет? Я вчера весь день и сегодня до двенадцати постился.
Похороны фактически уже кончились... - брат легко спрыгнул на землю. -
Только жене не говори. В последнее время она вдруг стала проявлять
строгость в таких вопросах. Возраст, наверное, сказывается.
Пообедали в районе Хокусинти, в японском ресторане, где хорошо готовили
рыбу и который славился своим сакэ. Онодэра выпил много, - давно он уже
так не пил, но почему-то почти не опьянел. Они вышли на улицу и окунулись
в море света, хотя его здесь было чуть меньше обычного - экономили
энергию. Ведь приходилось снабжать пострадавший от землетрясения район
Токио, да и в самой Осаке станции снизили выработку электроэнергии из-за
опускания почвы. Тем но менее у баров, как всегда, весело звучали звонкие
голоса женщин, которые провожали и встречали клиентов.
Брат предложил походить по барам, а потом заночевать у него, но Онодэра
отказался - необходимо было рано утром вылететь в Токио. Номер у Онодэры
был заказан в отеле при аэропорте, да и билет на самолет забронирован.
- Обойдись уж без меня на завтрашней церемонии... - сказал он брату. -
Мне, правда, тяжело уезжать... Опять же родственники ворчать будут...
- Не беспокойся, положись на меня, - успокоил брат, оплачивая счет. - А
сюда будешь наведываться? Или опять надолго исчезнешь?
- А-а... - издал неопределенный возглас Онодэра, думая о бесконечной и
странной работе, которая вновь начнется с завтрашнего дня. - Не знаю
еще... Я тебе сообщу, что и как...
Выходя из маленького кабинета, брат вытащил из внутреннего кармана
пиджака узкий длинный конверт.
- В таком случае возьми вот это, - сказал он. - Память о матери.
Онодэра взял конверт. В горле что-то застряло, готовое вырваться, но
сказал он совсем не то, о чем думал.
- Брат, отправляйся в Канаду, так будет лучше! Так будет лучше... -
повторил он горячо и взволнованно. - Обязательно надо ехать!
- Чудной ты! - рассмеялся брат и двинулся вперед. - А ты сам-то как,
какие у тебя планы? Не пора ли тебе обзавестись семьей? Холостяк после
тридцати, это как-то уже нечистоплотно...
Они расстались у ресторана - брат пошел в одну сторону, он в другую...
На каком-то здании бежали буквы светящихся новостей: "Извержение кратера
Хоэй вулкана Фудзи".
Город тонул в леденящем февральском холоде, с неба начинал сыпать
колючий редкий снежок, но на центральной улице царило обычное вечернее
оживление. Все тот же поток машин. Все те же банкеты в ресторанах.
Служащие фирм - дельцы и деляги - на отдыхе. Продефилировала подвыпившая
компания, распевая военную песенку. Молоденькие хостэс с обнаженными
плечами, дрожа от холода, отвечали визгливым смехом на фривольные шутки
клиентов. Размеренной походкой прошагал господин в роскошном тяжелом
пальто. Перебежала улицу официантка, старательно и зябко придерживая подол
кимоно. Девочка-цветочница, закутанная в платок, предлагала прохожим
букеты. Прошел бродячий певец с аккордеоном и гитарой. С передвижных
лотков продавали - в расчете на хостэс - горячие шашлыки из каракатицы.
Дверь общественной столовой - единственной на всю улицу - широко открыта,
видно, как валит пар от только что вынутой из котла лапши.
Шагая в этом столпотворении под ледяным боковым ветром, Онодэра
почему-то вспомнил, что скоро праздник Взятия воды Февральской башни храма
в Пара. Эта мысль заставила его содрогнуться.
Жизнь идет, как обычно. Все живое ждет прихода весны... В этой
круговерти каждый человек думает о своем завтра. После суровой зимы
наступает весна, расцветает сакура, подрастают дети, наступает новый
учебный год, рядовой служащий становится столоначальником, хостэс находит
покровителя и открывает свое дело или выходит замуж. В неотвратимом ходе
времени люди вынашивают свои скромные надежды, ждут смены времен года,
размышляют о жизни, расцвеченной небольшими радостями, замутненной
горестями. Онодэре опять сделалось нехорошо, как тогда в кабине вертолета.
Теперь от всей этой жизни он отделен прозрачной стеной. Это не просто
стена, это экран смерти. Если смотреть на жизнь с его стороны, любая самая
веселая сцена обретает черты смерти. По залитой светом улице шагают
бесчисленные пары туфель, каждая пара несет жизнь... И опять горячий комок
подкатил к горлу Онодэры.
"Бегите! Все бегите! Спасайтесь!" - захотелось крикнуть ому.
Скоро наступит весна. А вот наступит ли лето? Или осень?.. Будет ли
будущий год?.. Эта земля, по которой вы сейчас шагаете, наверно, его не
увидит. Вы уверены, что для того, чтобы попасть в завтра, нужно просто
идти вперед... Но завтра, наше завтра, будет не таким, каким вы его себе
представляете. Гигантская катастрофа опрокинет это завтра. А что последует
за ним? Пока никто этого не знает. Бегите, спасайтесь немедленно! Бросайте
все, бегите, в чем есть, спасайте свою жизнь!..
Онодэра внезапно почувствовал опьянение. Его охватил страх, что он на
самом деле сейчас встанет посреди толпы и начнет кричать. Начнет спьяна
кидать всем подряд безумные слова, хватать всех за грудки и орать:
"Бегите! Спасайтесь!"
Мучимый страхом и пьяным желанием заорать, Онодэра схватился за голову.
Пробираясь сквозь толпу неверным шагом, он налетел на кого-то, выбил из
рук сумку, из которой посыпалась всякая мелочь.
- Извините... - Онодэра поспешно наклонился, чтобы собрать содержимое
сумки. - Простите, пожалуйста.
Потянувшись за палочкой губной помады, он потерял равновесие, чуть было
не врезался лицом в асфальт. Каким-то чудом ему удалось удержаться, но,
чтобы не растянуться, он присел на корточки.
- Онодэра-сан! - услышал он над головой.
Что?!
Он увидел прямо перед собой на асфальте черные дамские лакированные
туфли, а над ними черные бархатные брюки. Он переводил взгляд все выше и
выше, как вдруг на его плечо мягко легла рука.
- Сколько я вас искала, Онодэра-сан! Мне с вами нужно, просто
необходимо поговорить...
Чувствуя тяжелое, раздвигающее черепную коробку опьянение, Онодэра с
трудом поднял голову. Перехваченные обручем волосы, смуглое серьезное
лицо. Улыбка.
Это была Рэйко Абэ.
7
Штаб Д-плана занимал одиннадцать комнат, расположенных на трех этажах в
здании Управления обороны. В самой большой из них недавно установили
дисплей ДЗ. Он был гораздо больше, чем на "Есино". На экранном устройстве
наглядно отражались все энергетические изменения, происходившие в
основании Японского архипелага. Дисплей был сконструирован лет пять назад
фирмой, выпускавшей приборы электронной оптики. Однако крайняя сложность
подключения к компьютеру и чрезвычайно высокая стоимость ограничивали,
если не исключали, его применение.
Как только приступили к осуществлению Д-плана, Наката счел необходимым
заказать дисплей ДЗ. Первый опытный образец был установлен на "Есино". А
второй, уже более совершенный, сейчас установили в штабе.
От многочисленных приборов, размещенных на морском дне вокруг Японского
архипелага, по двум каналам - на ультрадлинных и ультракоротких волнах -
поступали данные о подземных толчках, изменениях в тепловом потоке,
рельефе дна материкового склона, распределении гравитационного поля и его
элементов. Эти данные принимались двадцатью скоростными судами и десятью
самолетами и через наземную станцию вводились в компьютер штаба. Сюда
поступали также данные о крупномасштабных изменениях в распределении
гравитационного поля в пространство, регистрируемые тринадцатью самолетами
и двумя вертолетами; два специализированных самолета передавали информацию
о колебаниях гравитационной постоянной. Кроме того, штаб получал данные от
наземных регистрирующих приборов, размещенных по всей Японии в
соответствии с проектом прогнозирования землетрясений.
Анализировать всю эту информацию, на ее основании составлять трехмерную
модель, а затем преобразовывать в сигналы для дисплея - было не под силу
одному компьютеру Управления обороны. Пришлось привлечь НИИ Корпорации
телеграфной и телефонной связи. Разработанный им компьютер большой емкости
с голографической памятью соединили коаксиальным кабелем, позволяющим
использовать особую систему уплотнения с верхним диапазоном частот до 60
мегагерц, с компьютером Управления обороны. Так что можно было
пользоваться обоими компьютерами одновременно. Все работы проводились в
невиданно короткие сроки.
В ведение штаба полностью перешла пятая лаборатория НИИ в Йокосука. За
ним теперь числились, кроме "Такацуки", еще два сторожевых судна -
"Ямагуто" и "Харукадзе", а также самый крупный новейший корабль сил
морской самообороны "Харуна", водоизмещением в четыре тысячи семьсот тонн.
В течение месяца в распоряжение штаба должны были поступить ледокол
"Фудзи" и подводная лодка "Кайрю", полгода назад спущенные на воду в Кобэ
и сейчас проходившие испытания. Таким образом, штаб теперь располагал
третью всех судов сил морской самообороны.
Дисплеи начал работать, хотя в действие было введено менее половины
цепей. Вместе с увеличением числа контрольных приборов росло и количество
данных. Объем поступающей информации возрастал в геометрической
прогрессии, все больше проясняя происходящее под Японским архипелагом
явление.
Наката, прихватив спальный мешок, теперь поселился в штабе. Последнее
время с ним творилось что-то неладное - временами его мучал странный
озноб, появлялось ощущение отрешенности.
- Значительно увеличилось давление со стороны Японского моря... -
проговорил Наката, разглядывая в экранном блоке светящееся трехмерное
изображение Японских островов в окружении мерцающих разноцветных точек и
линий. - Этого я вовсе не предполагал...
- За последнюю неделю на скале Ямато втрое возрос тепловой поток, -
отозвался молодой сотрудник из Управления метеорологии. - Может произойти
извержение.
- На полуострове Ното в ближайшее время возможно землетрясение, -
заметил приват-доцент Масита из НИИ сейсмологии.
- Меня больше волнует накопление энергии вдоль структурной линии
Итойгава - Сидзуока, - вступил в разговор сотрудник Государственного
института геодезии и картографии. - Расчеты показывают, что величина
накопившейся энергии давно превысила предел эластичности коры. Меж тем
энергия почти не высвобождается, а, напротив, накапливается, превышая
теоретический уровень. Пока происходят лишь незначительные явления -
слабые землетрясения вдоль большого грабена в Мацумото и некоторое
поднятие почвы между Омати и Такада.
- Наката-сан, как вы считаете... - произнес Масита. - Не происходит ли
под Японским архипелагом совершенно неведомое до сих пор явление.
Создается впечатление, что нижний поток вещества мантии прошел под
Японским архипелагом и вырвался в Японское море...
- Нельзя сказать, что такое уж неведомое... - Наката взял мел и
начертил на доске схему. - Подобные процессы мы постоянно наблюдаем.
- Фронт замкнутого циклона! - воскликнул служащий Управления
метеорологии. - Но разве под землей, на глубине семисот километров...
- Возможно, на гораздо меньшей глубине образовалась горизонтальная
дыра, - сказал Наката. - Давайте вечером серьезно займемся моделированием.
В числе пяти сотрудников, разместившихся в комнате с дисплеем, был и
Юкинага. Все сложные расчеты производились ночью, когда компьютер
Управления обороны бывал свободен, так что частенько по спали до утра.
Рядом оборудовали комнату для отдыха. Юкинага пару дней назад, как и
Наката, перебрался на жительство в штаб.
На этот раз к моделированию приступили только и два часа ночи. Каждый
взял на себя управление двумя устройствами ввода данных. Юкинага управлял
еще и видеокамерой, производившей съемку каждой координаты на дисплее.
Наката наблюдал за трехмерным экраном. Не прошло и двух минут, как он
изумленно воскликнул:
- Стоп! Давай все сюда!
Все собрались вокруг Накаты. Юкинага посмотрел на похожий на огромный
прямоугольный водоем экран, и у него перехватило дыхание.
Очерченный фосфоресцирующей линией Японский архипелаг был расколот по
самой середине и накренился. Светящаяся оранжево-красная завеса,
окружавшая острова, то блекла, то становилась ярче, показывая, как
распределяется энергия.
- Что, утонула? - дрожащим голосом спросил Юкинага.
- Утонула и безвозвратно! - жестко сказал Наката. - Да еще прежде, чем
затонуть, раскололась...
- Не слишком ли быстро? - Масита посмотрел на стенные часы. - А это не
ошибка в масштабе времени?
- Нет, откуда же, - сотрудник Управления метеорологии оглянулся на свой
ввод. - Масштаб обычный, как всегда: три и шесть десятых на десять в
четвертой степени... Тридцатишеститысячекратный... Секунда соответствует
ста часам.
- Подсчитайте время, в течение которого это произойдет.
- Сто двенадцать и тридцать две сотых секунды, - ответил сотрудник. - В
пересчете на реальное время - одиннадцать тысяч двести тридцать два часа.
- Одиннадцать тысяч двести часов... - тихо пробормотал Юкинага. - Это
значит...
- Год три месяца и еще немного... - хлопнув ладонью по дисплею,
заключил Наката. - Давайте проделаем все еще раз, более тщательно. С
меньшим масштабом времени - ноль восемь десятых на десять в четвертой.
Секунда будет соответствовать двадцати пяти часам.
Все бросились на свои места. Светящееся изображение на трехмерном
экране погасло. Стрелки на всех приборах вернулись к нулевому показателю.
Все началось сначала.
Задвигалась, холодно отсчитывая секунды, стрелка на часах со светящимся
циферблатом, защелкали клавиши, с шумом включилось электронное печатающее
устройство. Светящееся стереоскопическое изображение на этот раз двигалось
гораздо медленнее. Плавно закружились, пульсируя, красные, оранжевые и
желтые световые точки, между ними появилась радужная, похожая на северное
сияние, колеблющаяся завеса. Струясь и волнуясь, она неторопливо
приближалась к изогнутому, словно лук, изображению архипелага. Казалось,
красивый светящийся, но ядовитый скат готовится напасть на очерченную
голубыми линиями страну...
Изменения в светящемся изображении поначалу были почти неприметны.
Желтые и оранжевые точки, чертя пунктирные линии, постепенно меркли, а
красные, как и светящаяся завеса, постепенно увеличиваясь, становились все
ярче.
- Стоп! - крикнул Наката. - Время?
- Триста две секунды...
- Юкинага-сан, дальше снимайте не только на видеоленту, но и
фотографируйте. Изменим масштаб времени вдвое. Ноль целых четыре десятых
на десять в четвертой...
- А этого будет достаточно? - спросил кто-то. - Может, замедлить в
четыре раза?
- Я думаю, это ничего не даст. Когда смоделируем, подойдите. Старт!
Раздался щелчок, секундная стрелка опять побежала по циферблату. На
этот раз люди подходили к экрану не спеша, как бы с опаской.
Замедлилась пульсация ярких точек, а колебание светящейся завесы стало
ленивым и сонным. Через каждые две секунды сухо щелкали затворы шести
фотокамер. Сияние красных точек усилилось, и они, как стеклянные шарики,
выстроились со стороны берега Японского моря и вокруг островов Идзу и
Бонин. Со стороны Тихого океана вдоль Японского желоба появилось
светящееся облако, окрашенное сверху в зеленый, а снизу в красный цвет. С
каждым мгновением оно становилось все ярче.
- Это? - спросил сотрудник института геодезии и картографии. - Я
прошлый раз не заметил...
- Смотрите! - негромко воскликнул Наката. - Смотрите под архипелаг!
В верхней части мантии под Японским архипелагом, примерно на
двухсоткилометровой глубине, образовав красную полосу, прошла нижняя,
красная часть облака. Под Японским морем эта полоса превратилась в
туманное пятно, краснота сделалась более интенсивной.
- Что значит эта полоса? - пробормотал Масита. - Почему энергия на
глубине двухсот километров с такой скоростью распространяется под Японским
морем?
- Почему? - покачал головой Наката. - Кто может точно сказать, что
происходит глубоко под землей. По данным мониторов компьютер вычислил
неизвестный нам процесс и создал соответствующую модель.
- Но почему все-таки так глубоко под землей накапливается энергия? -
раздраженно повторил Масита. - Это теоретически невозможно. Энергия
превышает предел упругости коры...
- Начинается... - сказал служащий Управления метеорологии. - Японский
архипелаг разламывается...
По центру Японского архипелага, возникнув в восточной части залива
Томияма и распространяясь к югу и северу, зигзагом побежала зловещая
красная линия. Одновременно бесчисленные более мелкие линии возникли во
всех частях островов, изображение архипелага исказилось. Зеленое
светящееся облако на обращенной к Тихому океану стороне уходило все
глубже, перемещаясь к востоку. Красное пятно под Японским морем, все
больше увеличиваясь, запульсировало, словно живое. Голубое изображение
архипелага, медленно скосившись, накренилось: восточная половина на
восток, западная - на запад. Часы отчетливо отсчитывали секунды, щелкали
затворы, а на экране тонул голубой Японский архипелаг; тонул, чуть
накренившись, словно задыхаясь, скользя все ниже и ниже... И вот он замер.
Зеленое свечение под Тихим океаном поблекло так же, как и красное под
Японским морем. Редели цепочки красных точек, приобретая постепенно
оранжевый, а потом и желтый цвет. Еще немного и они почти погасли.
- Время?
- После вторичного пуска шестьдесят две секунды... - ответил кто-то. -
В пересчете на дни - тридцать два дня с небольшим.
- И такой катаклизм произойдет всего за какой-то месяц... - раздался
голос Маситы.
- А на какое расстояние переместятся острова? - спросил Юкинага.
- Максимально тридцать пять километров по горизонтали и минус два
километра по вертикали. Восточная часть Японии к юго-востоку, западная - к
югу, а Кюсю опишет полный круг и южной частью обратится к востоку.
- Перемещение по вертикали составит два километра... Тогда вершины гор
останутся над водой.
- Останутся. Но вы думаете, на них можно будет жить? - усмехнулся
Наката. - Там произойдут обвалы, извержения. И перемены на этом не
прекратятся. Архипелаг будет опускаться и дальше...
- Да, - подтвердил сотрудник Управления метеорологии, глядя на
приборную панель. - Перемещение продолжится со скоростью несколько
сантиметров в день как по горизонтали, так и по вертикали.
- А может быть, модель не верна? - резко спросил Масита. - Я не могу
вот так сразу этому поверить! Да что же это за энергия, которая
перемещается из-под Тихого океана под Японское море? Трудно допустить,
чтобы такая масса энергии с такой скоростью переместилась сквозь скальные
породы на глубине сотен километров... Да и, я повторяю, накопление такой
массы энергии, далеко превосходящей пределы упругости коры...
- Да не волнуйтесь... постойте, - перебил Наката. - Вполне возможно,
что модель несовершенна. Мы ведь совсем не знаем, что творится на глубине
ста километров... Но такое перемещение энергии допустимо. Вам известен
туннельный эффект?
- Ну, знаете, Наката-кун, я, конечно, признаю вашу гениальность, но
нельзя же все валить в одну кучу! - возбужденно заговорил приват-доцент. -
Туннельный эффект используется в моделировании атомного ядра. И эту модель
вы считаете возможным использовать для объяснения таких грандиозных
явлений, как процессы в земной коре...
- Постойте, я и не думаю прямо ссылаться на туннельный эффект! И никто
не считает, что перемещение энергии в твердом теле, таком, как скальные
породы, происходит только за счет переноса теплоты колебаниями
кристаллической решетки. Но существует интересное явление, напоминающее
туннельный эффект, которое происходит в плотных твердых телах.
- Какое?
- Перемещение энергии в пограничных участках твердой и жидкой -
двухфазной - материи.
- Лед, что ли?
- Глетчер, - сказал Наката. - Говорят, внутри огромных щитов глетчера
возникают водяные дыры и трубчатые образования, по которым течет вода.
Разумеется, в этой воде содержится ледяное крошево, так что достаточно
малейших колебаний температуры или давления, чтобы вода опять превратилась
в твердое тело и трубка исчезла. И тем не мене
...Поділитися у соцмережах
