Жанр: Боевик
Год людоеда
...я машинально коснулась рукой чайника, проверяя его
теплоту на случай повторного чаепития. - Художники на афишах прямо дьявола
изобразили.
- Стоимость одного билета, я слышала, от десяти долларов. - Подопечная
привычно округлила глаза и вытянула трубочкой губы. - Представляете себе полный зал
"Экстаз-холла" и забитую народом Дворцовую площадь? Сообщали программу: там
какие-то конкурсы, призы. Гарик, а по телефону можно участвовать? Вдруг я правильно
отвечу и что-нибудь выиграю?
- Господи, ребята, да о чем вы рассуждаете? - Весовой не дал ответить Игорю. -
Если вы всерьез, то, я думаю, у вас с головой не все в порядке. Страна на глазах тает,
люди от голода и эпидемий мрут, а вы о "Людоед-шоу" да еще о каких-то призах
мечтаете! Соня, ты оружие хранишь дома? Давай их пристрелим? Да нет, давай я у тебя
твое оружие как будто отниму и сам грех на душу возьму.
- Оставим их лучше Людоеду. - Соня улыбнулась. - Стасик, а твоя Даша не
будет участвовать в шоу? Мне кажется, у нее очень талантливые репортажи. Во всяком
случае, на меня они производят довольно сильное впечатление. Особенно ее последняя
передача "Детская тема".
- Не знаю, Сонь, дочурка моя стала очень самостоятельной, - отозвался
Весовой. - Как видишь, один ее псевдоним чего стоит. Я уверен в том, что это, конечно,
пройдет. Да и какая она Лолита в двадцать два года? А детишками бездомными или, как
их можно точнее назвать, - странствующими что ли, она занялась вплотную. Сейчас,
насколько я знаю, Даша готовит цикл передач о детской проституции. Вообще-то,
Морошка, ты, наверное, могла бы ей многое рассказать - перед тобой, поди, не одна
сотня детских судеб прошла, да и те, кто в силу обстоятельств на панели очутился, тоже
бывали. Так?
- Попадались, Стасик, - подхватила Соня. - Есть у меня такой мальчик, Коля
Махлаткин. Когда ему было шесть лет, он лишился отца - Филимон Махлаткин утонул
во время подледного лова. Тогда якобы оторвало льдину и понесло. Я полагаю, лед просто
взрывали, а о рыбаках почему-то не подумали. Когда случилась беда, среди мужиков
началась паника. Все заметались кто куда, а большинство - в воду. В итоге из двадцати
семи человек спаслось всего трое. Об этом тогда все газеты трубили, может, вы помните.
Коля остался с матерью. Она - человек приезжий, живет до сих пор в общежитии,
причем непонятно, имеет она право на занимаемую площадь или нет. Знаете, как у нас все
перепуталось за последние годы Колина мать - женщина странная, раньше выпивала, я
подозреваю - погуливала, а после смерти мужа буквально как с цепи сорвалась. Ей бы
сыном заниматься, чтобы не пропал парень, мальчишка-то - умница, приветливый,
юморной, а она все эти годы устраивает личную жизнь и в итоге докатилась до уличной
проституции.
- Да их сейчас столько развелось! - не выдержал Весовой. - Причем одна
страшнее другой. Кстати, меня одна такая образина просто словно призрак преследует.
Она, главное дело, постоянно в разной экипировке предстает, а наряжается под девочку:
юбочка коротенькая, бант в полголовы, в руках - шар воздушный. Когда по трассе
едешь, и в голову не придет, что ей уже давно за полвека перевалило. Если она голосует,
останавливаешься и только тут соображаешь, что перед тобой привидение. А она еще
детским голоском лепечет: "Молодой человек, тебе в кайф сделать?"
- Ты, Вес, издеваешься над пенсионеркой, - встрепенулась Зина. - А я вам,
ребятки, честно сознаюсь - меня саму иной раз искушение одолевает на панель
отправиться. Одно останавливает - стара уже для таких дел, кто на меня нынче
позарится?
- Ты права, Зинуля, - поддержала подругу Соня. - Нам эта сфера уже
недоступна. У меня почти все подучетницы этим делом промышляют. Самый ранний
случай сифилиса в восемь лет.
- А чего тут удивительного? - Стас как бы ущипнул свою оранжевую рубашку и
подергал ее взад-вперед, вентилируя разгоряченное бурной беседой тело. - Меня сколько
раз девчушки останавливали. Что, спрашиваю, куда поедем? Да недалеко, говорят. А они
по двое, по трое кучкуются. Только мы это, как его, - мы вам сексуальное удовольствие
обеспечим. Так мало того, они не одни работают. Я смотрю в зеркало заднего вида - у
обочины иномарка поношенная припаркована, а за лобовым стеклом два бритоголовых
бойца восседают. Значит, эти детишки-то под контролем взрослых проституируют.
- Причем иногда под контролем собственных родителей. Я вам про Колю начала
рассказывать, - продолжила Соня. - Так вот, когда мальчику было шесть лет, мать его к
своему профилю приобщила: стала "сдавать" родного сына на ночь мужикам. Я-то всю
эту хронику уже позже раскопала, когда мне пришлось с этим мальчиком заниматься. Что
для таких случаев характерно - дети о своих похождениях ничего и никогда не скажут
впрямую. Представляете, какая конспирация, какая родительская выучка? Хорошему бы
чему так учили! Одним словом, я этот ребус Махлаткина разгадала только благодаря
своему опыту. А с семи лет Коля начал путешествовать. Знакомился с взрослыми
мужчинами, редко - с женщинами, сочинял про себя разные легенды, просился на
усыновление. Некоторые откликались на жалобы смазливого мальчугана, забирали его с
собой. У очередных знакомых Махлаткин жил неделю-две, разведывал обстановку, потом
забирал наиболее ценные вещи и исчезал. Имущество продавал или менял на вино,
сигареты, игрушки и пускался на поиск новых "приемных родителей".
Когда Коля устраивался у жителей Петербурга, то возвращался на день-два домой,
встречался с матерью и снова отправлялся на гастроли. Так Махлаткин путешествовал до
одиннадцати лет. А в прошлом году его присмотрел на вокзале один мужчина и очень с
ним подружился. Я про этого нового друга узнала от Колиной матери. Прибегает как-то
ко мне наша знаменитая Жанна Махлаткина по кличке, пардон, Лоханка и спрашивает,
как ей посадить в тюрьму мужчину, который якобы сожительствует с ее сыном? По
словам Махлаткиной, Коля проводит у своего нового друга, дяди Гриши, целые недели, в
школу не ходит, матери не звонит. Я говорю: пишите заявление, на его основании я могу
начать работу. Нет, отвечает, я пока ничего подавать не стану, я лучше дальше
понаблюдаю, что у них образуется. Да зачем же выжидать, объясняю ей, если этот Гриша
вашего сына, как вы мне заявляете, растлевает? А я пока не заявляю, - улыбается, как
полудурок, - я подозреваю. Да, думаю, других ты подозреваешь, а кто ж твоего сына на
панель вывел? А дальше все еще невероятней сложилось. Я навела справки на этого
Гришу: он успел поработать проводником, санитаром в детской психушке и даже
помощником депутата. Ну, это уже у нас как закон: если придурок, значит, недалеко от
власти. Я через неделю Жанну вызвала, говорю: давайте я вашего сына в
психоневрологическую клинику направлю на обследование - пусть мальчика
специалисты протестируют и сделают выводы, что же с ним происходит. К моему
немалому удивлению, Махлаткина на мое предложение тотчас соглашается.
Отвела я Колю в больницу, оставила, лежит он там неделю, две, а мамаша что в это
время учинила? Она его старшего друга-наставника в свою койку затащила и так его
собой увлекла, что он даже про ее сына забыл. Разница у них невелика. Жанне чуть за
тридцать, Грише недавно двадцать исполнилось. Тем временем врачи мне докладывают:
да, мальчик скорее всего имел с Гришей интимную связь. Ну а чтобы доказать факт
сожительства, надобно и Колю, и Гришу на экспертизу направить, но это совершается
только с их добровольного согласия. А они его разве дадут? Все, говорю врачам, отбой,
забираю мальчика, пусть живет как знает - милиция здесь бессильна. Колю выписали. Я
привезла его домой, сдала матери, а сама думаю: как ее земля-то еще носит? Да и этот
Гриша, как посмотрела на него, - просто какой-то Мефистофель. Чем он так мальчишку
привлек, к чему этого несчастного Кольку приучили, - об этом, наверное, никто из них
никогда не скажет.
Когда Коля вернулся домой, то думал, возможно, что по-прежнему останется
фаворитом дяди Гриши, и никак не подозревал, что его очередной наставник "поменял
ориентацию". Махлаткина крайне расстроила измена вокзального друга, и первое время
он устраивал истерики. Тут, однако, в тройственном союзе произошла трагедия: пропал
дядя Гриша. Через неделю его труп нашли на берегу пруда в одном из лесопарков города,
знаменитом своими "голубыми" тусовками. Экспертиза показала, что дядя Гриша по
кличке Мона Лиза стал жертвой маньяка-людоеда. Кстати, Жанна предоставила
следствию чемодан, рвущийся по швам от обилия порнографических и садомазохистских
рисунков и рассказов, сделанных ее покойным любовником. Коля после гибели дяди
Гриши окончательно пошел по рукам и стал, если можно так выразиться, штатной
проституткой Московского вокзала...
- Ты, Морошка, вечно что-нибудь такое выдашь из своей милицейской практики,
что лично мне потом неделю-другую даже жить не хочется! - Зина захлопала глазами с
крупными накладными ресницами, похожими на двух бабочек с черными крыльями, и
ударила в ладоши. Отчаяние Подопечной хоть и выглядело намеренно театральным, но,
как не раз убеждались одноклассники, могло быть чрезвычайно глубоким. - Не помню,
Сонь, спрашивала я тебя или нет, да, наверное, спрашивала, но забыла: слушай, а как ты,
если это, конечно, не секрет, обо всем этом узнаешь? Ведь такие вещи, я всегда думала,
особая людская тайна. Мне-то, признаться, про этого Махлаткина кое-что Федя
рассказывал. Тот вроде сейчас опять в психбольнице. Вообще, я думаю, Данилычу как
мужику беспризорники больше доверяются, а так подойди к ним да спроси о жизни -
они тебя ох как далеко отправят!
- Про детей часто говорят, что они способны запросто предать самого близкого и
безмерно любящего их человека, так что уж там говорить про объявление ими своих
порочных связей. Откуда, вы думаете, у меня взялись столь глубокие познания о детской
проституции - кто с кем, где, куда да сколько? В основном от них - сами грешат, потом
сами признаются. - Соня все больше увлекалась неожиданной для их встречи темой. На
глазах одноклассников радушная хозяйка преображалась в куратора детских судеб. - Я
никогда не понуждаю их к откровениям, а лишь тонко провоцирую. Такая уж у меня,
простите, работа. Я обычно делаю вид, что, во-первых, все уже знаю - а детям ох как
хочется меня удивить, а то и шокировать, предстать эдакими самыми павшими людьми на
планете; во-вторых, изображаю, что для меня все их тайны не представляют никакой
ценности и, соответственно, никакого интереса; в-третьих, рассказываю им небылицы о
куда более крутых ребятах. В итоге только единицы не раскалываются. Впрочем, и это
самое важное, наш процесс - обоюдный: детям действительно физически необходимо
поделиться с кем-то тем, что с ними происходит, они любым путем пытаются удалить из
корзины своего, простите за сравнение, процессора весь тот мусор, с которым
сталкивается их ангельская душа.
- Душа-то у них ангельская, но в кого они с годами превращаются? - Лицо
Кумирова передернулось из-за подавленной зевоты, плечи вздрогнули. - Я вам доложу,
что эти подзаборные ребятишки, с которыми нынче так модно сюсюкаться, дадут уроки
выживания и коварства любому ниндзя. Взять, к примеру, этого Кольку - он что,
способен кого-нибудь осчастливить? Нет, я гарантирую вам, что он до самой смерти будет
творить только то, что принято называть злом! Его стихия - проституция, наркомания,
разбой и все остальные грехи человечества. Причем с каждым новым преступлением он
будет продвигаться по пути зла все дальше.
- А я не верю в то, что его нельзя исправить! - Зина взвизгнула и мягко ударила
ладонью по своему круглому колену. - Коля - всего лишь ребенок, и я полностью
согласна с Соней в том, что дети всегда готовы избавиться от любой грязи, сколько бы ее
на них ни налипло. И это мы, взрослые, обязаны помочь им спастись. Вот взял бы ты,
Кумир, да помог моему Федору Даниловичу основать приют, а нас с Морошкой взял бы
туда воспитателями. Ты бы спонсировал наш благородный труд, а мы бы спасали детей,
чтобы они, не дай Бог, лет через пять тебе самому горло не перегрызли. А то смотри,
Гарик, окажемся мы на старости лет среди маньяков да людоедов!
- У меня, между прочим, есть и другие проблемные ребятишки. Так что контингент
я вам обеспечу. Дело за спонсорством. - Соня смежила веки, словно о чем-то вспоминая,
резко раскрыла их, расширила глаза и ласково оглядела гостей. - Вы уж извините меня,
ребятки, за грустные разговоры - просто на душе наболело. Я сегодня так вымоталась, да
и пьяненькая немножко, поэтому позволю себе прочитать вам стихотворение одного
юноши, а вот кому оно посвящено - ни за что не скажу! Слушайте!
Мне б только день твоей любви
Иль молчаливого согласья,
Капризным росчерком брови
Подаренного счастья.
Мне б только выплеснуть всю страсть
В твои раскрытые ладони
И после этого украсть
Порыв мгновения бездонный.
Чтобы завершить эту тему, скажу вам, ребята, что мне сегодня уже был один
довольно неожиданный и даже странный звонок. Мужской голос... - Морошкина
отхлебнула остывший чай, давая всем возможность немного пофантазировать.
- Начало многообещающее! - Подопечная призывно оглядела компанию и
жертвенно всплеснула своими изящными руками, в изгибах и изломах которых
чувствовалось, что хозяйка сама является их давнишней поклонницей. - Я тебе, Сонька,
сколько раз говорила, что мы еще отнюдь не старые. Так что мужской голос тебе сказал?
- Он представился, то есть этот вполне солидный голос представил своего
обладателя неким Львом, старым знакомым Киры Лопухиной. Лев сказал, что Кира
рассказывала ему много хорошего о нашем классе и традиционных ежегодных встречах.
Даже звала как-то с собой, но тогда это у него, к сожалению, не получилось. - Соня
невольно посмотрела на фотографию одноклассницы, висевшую в траурной рамке на
стене над диваном. - Лев объяснил мне, что совсем недавно вернулся в Петербург и
очень интересуется нашим классом, потому что видит в нем некоторую связь с Кирой.
Кстати, Лев мне сообщил, что Стаська сейчас вместе с Жуковым за границей. Что и
почему, я не стала уточнять. Девочка вроде бы выиграла какой-то гуманитарный грант на
учебу в тамошнем заведении. А я так думаю, что родители просто заплатили за Стаську, а
сами решили тоже какое-то время пожить за границей. Ну, если есть такая возможность,
чего не пожить, правда? Кстати, я Льва даже пригласила на нашу встречу, хотя потом
подумала, что, наверное, зря - мы же о нем ничего не знаем. Впрочем, мои опасения
оказались напрасными, поскольку он тотчас сказал, что вряд ли сумеет попасть ко мне
сегодня, хотя и очень будет стараться. Да, он уточнил, как поздно можно заявиться в
гости. Я попросила не беспокоить меня после часа ночи.
- Сонь, а я даже до полуночи у тебя не смогу задержаться, - жалобно протянула
Зина и смерила взглядом мужчин. - Данилыч обещал сегодня домой пораньше
вернуться. А я еще раньше дала себе слово привести кухню в порядок и ужин
приготовить. Пока наша Вероничка в Финляндии, хлопот по дому, конечно, меньше, но
они все равно есть. Ты же сама знаешь! Ну а вы-то, кавалеры, останьтесь - вдруг этот
Лев действительно какой-нибудь озабоченный и нашей Морошки домогается из самых
низменных побуждений?
- Соня, мне не составит никакого труда у тебя подежурить до ноля часов. Меня
нынче, правда, просили выйти на дежурство для усиления, но это где-то к часу, причем
рядом с тобой, так что я вполне успею. Ну а позже-то какой нормальный человек, тем
более совершенно незнакомый, способен заявиться в гости? - Весовой перевел взгляд на
Подопечную, чтобы убедиться в серьезности ее обращения. - Если этот царь зверей
взаправду знал Киру, так мы его на сей предмет хорошенько проэкзаменуем. Как
говорится, один ум хорошо, а два лучше! Ну а в том случае, ежели этот мужик с
тараканами, то со мной ты можешь его не бояться.
- Ой, правда! Вес, ты же у нас боксер! - Зина сжала пальцы в кулаки и потрясла
ими над головой. - Правда, говорят, сейчас все бандиты такие приемы знают, которыми
раньше даже кэгэбэшники не владели.
- Да я и в борьбе тоже кое-что разумею, и с оружием за двадцать пять лет службы
приходилось не раз обращаться. А что касается бокса, то в его силе тоже не надо
сомневаться. Я же, веришь, Игорек, у самого Юрия Лупцова в строю стоял. - Стас вдруг
выбрал своим поверенным Кумирова, очевидно, как второго мужчину в их компании, и
уставился на него широко раскрытыми, требующими поддержки глазами. - А это,
знаешь, высший уровень!
- Прости, Стас, но для меня спортивные звезды, особенно драчуны, - пустой
звук. - Кумиров ответил Весовому понимающим, но безучастным взглядом. - Ну, то
есть я, может быть, когда-то и слышал такую фамилию, но она так смешалась с другими,
что давно уже неразличима.
- Спасибо тебе, Стасик, но я, думаю, отобьюсь: нас в школе милиции тоже коечему
учили. - Соня вдруг несколько мечтательно посмотрела в направлении окна и даже
указала туда пальцем. Там, на подоконнике, на фоне ночного города, мерцающего
разномастными огоньками, в белой фарфоровой вазе, расписанной неожиданно
лиричными репейниками и с детства знакомой одноклассникам, высился букет кремовых
роз. - Принес молодой индус: работает в фирме по доставке цветов. Дал мне конверт. В
нем написано: "Друг вашего класса". Думаю, от него.
- Ну, это уже куда серьезнее! - Зина развела руками и окинула всех игривобеспомощным
взглядом. - Мы здесь действительно ничем не поможем. Мне такой
роскоши отродясь не дарили. Да их там не меньше двух десятков! Морошка, это твой
шанс!
Глава 7. Первая жертва Людоеда Питерского
Первое сообщение о появлении Людоеда Питерского появилось в исключительно
популярной телевизионной программе "Детская тема". В тот теплый майский вечер
пятиминутный сюжет под названием "Легко ли съесть ребенка?" шокировал даже самых
привычных к видеоужасам зрителей. Автор и ведущая Лолита Руссо поделилась в нем
первыми следственными догадками о привлекшем журналистку событии. Лолита уже не в
первый раз обращалась к теме насилия над несовершеннолетними. Многим запомнилась
шумиха в городских СМИ после материала Лолиты о воровстве и подмене детей в
родильных домах.
Жертва людоеда, семилетняя Афродита Рыночная, выла воспитанницей областного
детского психоневрологического интерната, заведения, которое специалисты называют
аббревиатурой - ПНИ. Девочка была найденышем, а обнаружили ее года три назад,
вернее, буквально откопали спящей и вряд ли рассчитывавшей на пробуждение на
периферии Козьего рынка - в зловонном хаосе прелых тряпок и газет.
Найденышу, по заключению врачей, было года четыре. Девочка могла произнести
несколько малопонятных слов, не ведала своего имени, а уж сообщить о своих родителях
или месте обитания и вовсе ничего не умела.
Среди мелких и средних физических изъянов в виде всевозможных шрамов и
кожных недугов у беспризорницы имелось одно, по мнению врачей, приобретенное
уродство - у нее отсутствовала левая кисть.
Афродиту отправили в больницу, а позже - в психоневрологический интернат.
Здесь ее и нарекли по признаку увечья - Афродитой, а по месту обнаружения -
Рыночной.
За три года пребывания в интернате Афродита освоила речь, но сохранила
косноязычие и заикание. Основным указанием на ее умственную ограниченность стало то,
что девочка почти не расширяла свой лексикон, выраженный самыми необходимыми
словами: "Пит!" (вместо "Пить!"), "Ить!" (вместо "Есть!"), "Писа!" (вместо "Писать!").
На первый взгляд Афродита казалась привлекательной, однако при дальнейшем
рассмотрении первое впечатление расплывалось тревожным миражом. Ну а заговорив с
девочкой, каждый (если он не оказывался с Афродитой на равных) понимал, что и разум
Рыночной под стать ее внешности. При этом все знавшие Афродиту свидетельствовали о
ее взрывной подвижности и непредсказуемости: она могла начать вдруг ласкаться или без
видимых причин царапаться и кусаться.
Врачи давали поведению девочки пространные объяснения и записывали их во
всевозможные тетради и журналы, самой же Афродите прописывали лекарства,
способные, по их мнению, удерживать девочку в безопасном для окружающих состоянии.
В детском интернате Афродите предстояло жить до совершеннолетия, когда, в
случае признания ее недееспособной, девочку могли направить в Дом хроников для
взрослых, из которого выписываются единицы, становясь легендой для нескольких
поколений обитателей детского интерната.
Обычный сюжет вызволения из Дома хроников заключался в обретении мужа или
жены. По словам персонала, адресованным доверчивым обитателям ПНИ, раз человек
обзавелся семьей, значит, вполне способен вести самостоятельный образ жизни и нечего
его держать в Доме хроников.
Лолита делилась своими познаниями о детских судьбах, прохаживаясь по
территории интерната в окружении детей несколько необычной для большинства
телезрителей внешности: укрупненные или, напротив, как бы съежившиеся головы,
недоразвитые или гипертрофированные конечности, бессмысленные улыбки и странный,
ехидный смешок.
- Вглядитесь в эти лица! - призывала Лолита. - Чем эти дети хуже других детей?
Послушайте их речь. Да, она косноязычна и бедна, как косноязычна и бедна вся их унылая
жизнь. Но все это из-за того, что детьми никто не занимается с самого их рождения,
точнее сказать, с момента зачатия, зачастую случайного, пьяного, без любви, без желания
произвести на свет нового, полноценного человека. Я вряд ли ошибусь, если предположу,
что даже гениальный от природы ребенок нуждается в определенных условиях для
развития своих данных и только тогда он окажется способен чем-нибудь удивить
человечество. Не ошибусь, наверное, и в том, что даже из самого, казалось бы,
бесперспективного ребенка, чудаковатого и даже, дебильного при старании можно
воспитать добротного ремесленника, результативного спортсмена, трудолюбивого
сельского работника. А эти дети, они, по сути, изначально списаны из активной жизни,
бессовестно занесены в касту недееспособных или, как выражаются специалисты,
"несохранных", то есть не обладающих интеллектом, достаточным для самостоятельной
жизни. И вот эти никому не нужные дети, в каждого из которых заложены килограммы
лекарств вместо родительской любви и ласки, живут в полуразвалившихся бараках на
берегу отравленного химзаводом озера, прозванного местными селянами в честь
интерната Инвалидным, побираются у всех проходящих мимо полуразрушенного забора и
мечтают только о том, как создать семью, а девочки еще грезят тем, как бы забеременеть,
потому что и в этом случае, по словам взрослых, будущую мать выписывают из интерната
и наделяют жильем. Вот и Афродита в свои семь лет жаждала встретить своего сказочного
принца, который разрушит ненавистный лягушачий образ психоневрологического
инвалида и освободит от Кощея Бессмертного, облеченного в белый халат, более похожий
на саван!
Временем исчезновения Афродиты стали считать тот вечер, когда она, в отличие от
прочих свободно гулявших воспитанников, не явилась в свой корпус и не наличествовала
в палате к моменту отбоя. Поначалу отсутствие Рыночной не вызвало особого
беспокойства. За девочкой уже числились задержки и нарушения в исполнении режима и
даже исчезновения. Несколько раз она пыталась уехать в город на электричке, но, в силу
своего больничного и даже, несмотря на нынешнюю всеобщую раскрепощенность в
одежде, экзотичного для улицы вида, каждый раз оказывалась задержана и водворена в
интернат. Здесь ее сурово наказывали и лишали на месяц-другой права покидать корпус.
Воспитанники воспринимали запрещение прогулок гораздо болезненнее любых
самых жестоких побоев и унижений. Когда они, в большинстве умственно и физически
ущербные, не помнящие в своей жизни ничего, кроме интерната, оказывались на
неухоженной, покрытой загадочными зарослями территории, то ощущали свободу и
независимость, право на бесконтрольное передвижение, дыхание, азарт. Эти немногие
часы, а иногда всего лишь минуты составляли для детей великую усладу.
К ночи большинство детей забылось в тягучем сне от принятых под надзором
санитарок лекарственных доз. В этот момент отсутствие Афродиты вызвало раздражение
и даже гнев санитарок, воспринимавших детей в качестве ненужной обузы для персонала,
а не тех, ради кого и создавался интернат и благодаря кому, по сути, содержатся штатные
единицы заведения.
Первым делом санитарки решили, что Рыночная забрела в другое отделение, а то и в
чужой корпус и где-нибудь гам затаилась. На всякий случай предположения были
проверены, но они оказались ошибочны. Теперь оставалось искать своенравную девчонку
на довольно обширной территории интерната.
Рассерженные санитарки выходили, сменяя друг друга, и аукались по очереди около
часа, но так и вернулись ни с чем - беглянка не отзывалась. Время близилось к середине
ночи, и они отважились сообщить о ЧП дежурному врачу. Получив информацию, врач
довольно оперативно связался с пикетом милиции на железнодорожной станции, но те
девочки не видели и никого с поезда не снимали. Было решено уведомить главного врача,
который привычно ответил, что если к утру "ничего не прояснится, то придется перейти к
активным поискам". Ответ показался весомым и обнадеживающим. Стали ждать рассвета.
Утро забрезжило пепельное и влажное. Туман, восставший над Инвалидным озером,
закамуфлировал территорию интерната и мягко давил на оконные стекла. Обитателей
заведения разбудил громкий, непривычно истеричный лай дворовых собак, которых
развелось здесь не меньше десятка. По агрессивному рыку нападавших и униженному
визгу побежденных можно было догадаться, что животные что-то не поделили. Прильнув
к окнам, люди различали контуры собак, носившихся по территории и устраивавших
отчаянные схватки.
Первая общая мысль была о весенних собачьих свадьбах, но ее опроверг
приехавший по своим делам и заночевавший в интернате Федор Данилович Борона,
который остановил свое внимание на предметах радости и раздора четвероногих
сторожей. Ими оказались свежеобглоданные кости. Борона
...Поділитися у соцмережах
