Жанр: Боевик
Год людоеда
...ешься - сожрет, - спокойно объяснил мужчина.
Они помчались по набережной. Справа была Нева, заваленная льдом и засыпанная
снегом. Колька предпочел бы сейчас барахтаться на острых пиках льдин, только бы не
было рядом этой зубастой твари, повелительно дышащей на него прелыми кишками из
своей огромной пасти. Он скосил глаза на дорогу в надежде увидеть гаишников. Как
здоровски бы вышло, если бы менты остановили сейчас этого козла и увидели, в какую
засаду попал Махлаткин.
Если не попадутся менты, тогда пусть случится какая-нибудь авария: столкновение с
другой машиной или неполадки с двигателем, да пусть хоть шина лопнет! Лишь бы
выпутаться из этой передряги! И что этому черту от него надо?
Кольке вдруг показалось, что на переднем сиденье, рядом с этим бугаем, кто-то
сидит, и он вроде бы даже заметил плечо, которое высовывалось из-за спинки сиденья во
время крутых маневров безбашенного водилы. К своей досаде, мальчик не решался
пошевелиться, чтобы постараться заглянуть вперед и проверить свои догадки.
- Старуху в парке ты грохнул? - как бы между прочим спросил качок. - Бич,
место!
Ротвейлер безразлично вернулся под сиденье. Мальчик с усилием сглотнул слюну,
глубоко вздохнул и стал быстро соображать, как ему лучше отвертеться: может быть,
заложить пацанов и тогда с него все спишется?
- Отвечай, а то у меня собака не ужинала. - Мужчина сказал это без улыбки, и тут
Колька вспомнил: да это же тот самый Трейлер из клоповцев, который со своими
корифанами Олежку с родителями на хату кинул. Ревень как-то показывал ему компанию
этих бандюков, часто балдевших в баре на пиратском корабле. Вот так попал за бесплатно
и, главное, в хорошие руки!
- Да я там один что ли был?! - начал пленник жалобно и просительно. - Я им
говорил: не надо, не грабьте бабку - она свою пенсию и медаль заслужила!
- Ладно, глохни! Надо было раньше мозгами шевелить. - Трейлер достал из
кармана рацию и нажал на кнопку. Из прибора раздался бессвязный шум. Когда эфир
прочистился, мужчина сказал: - Болт - Гайке. Мясо взял, встречайте.
- Болт принял, - пробился из динамика, словно вода из дуршлага, гнусавый голос.
- За все в жизни нужно отвечать, согласен? - больше утвердил, чем спросил,
Трейлер и лихо, с колесным визгом, свернул в неосвещенный переулок, отходящий от
широкого шоссе, названия которого мальчик не знал, да и не бывал здесь ни разу.
Если его обзывают "мясом", то дела, видать, совсем поганые. Богу хоть помолиться,
да только он ни одной молитвы не знает, только помнит, как в церкви начинают "Отче
наш", да этого для такого дела, наверное, маловато будет. А если просто попросить: Бог,
спаси меня из этой передряги, чтобы я хоть сегодня жив и здоров остался, - такое
поможет?
Машина остановилась, осветив фарами черные металлические ворота. Сверху, из
прожектора, укрепленного на сторожевой башне, на машину изливался яркий свет. Там, в
застекленной будке, мутнела плечистая, как и у всех клоповцев, фигура. Ворота,
подергиваясь, уехали за бетонные плиты ограды. Трейлер газанул и влетел на территорию.
В это время с соседнего сиденья на него действительно что-то рухнуло: это было
человеческое тело, обмотанное тряпками и скотчем.
"Вот тварь, ничего не боится! - подумал Махлаткин. - Жмурика на переднем
сиденье таскает и думает, что все ему нипочем!"
Трейлер отпихнул упакованное тело, и оно вновь исчезло с поля зрения мальчика.
Отовсюду слышался лай, а из окна были видны забранные сеткой загоны, в которых
бесновались собаки. Во дворе бандюган подрулил к ангару. Тут тоже высилась
сторожевая будка, а за стеклами виднелся очередной охранник. Он показался Кольке
знакомым, и, вглядевшись, он опознал в нем придурка Парамона Синевола.
Ворота ангара, за которыми присматривал Парамошка и под которые вели
железнодорожные рельсы, послушно разошлись в разные стороны, но как только
бандюган закатил внутрь, они со зловещим грохотом сомкнулись.
Мальчик огляделся и различил продолжение искрящихся в свете прожекторов и фар
рельсов и расставленные с двух сторон автомобили различных марок. Здесь были целые и
частично разобранные машины, некоторые - мятые, видать после крутой аварии,
другие - закопченные, значит, побывавшие в пожаре. Впереди он увидел ярко
освещенное пространство и фигуры людей. Не доехав до них нескольких шагов, "мерс"
замер.
"Если я сегодня выживу, - поклялся Махлаткин, - то никогда больше сниматься
не стану. В школу вернусь - Данилыч сколько раз говорил: учись, а то из тебя ничего
путного не получится".
- Выходи! - Колька услышал голос своего похитителя и постарался оценить его
интонацию: ненависть или жалость, усмешка или безразличие. Нет, у него ничего не
получалось. Голос был никакой.
Лохматка нехотя покинул салон и замер рядом с автомобилем. Стараясь не выдать
своего тревожного любопытства, он испуганно косился на мускулистых бандюков,
стоявших с сигаретами и баночным пивом в свете ламп, закрепленных над их головами.
- Иди сюда! - скомандовал сквозь общий мат и хохот один из качков, и
Махлаткин тотчас вспомнил - это был Весло, лепший кореш Трейлера, который тоже
участвовал в афере с квартирой Олега.
Колька без всякой надежды, но все же оглянулся на Трейлера. Тот выволок из
кабины закованного в наручники и чем-то знакомого Махлаткину человека, пристегнул на
массивную серебристую цепь своего пса и при этом, кажется, совершенно не замечал
отчаянного взгляда перепуганного мальчика. Впрочем, Трейлер сам и завез его сюда,
поэтому нечего ждать от него защиты - надо искать другой выход.
Мальчик двинулся к толпе, где заметил паренька, с которым где-то уже явно
встречался, - да это же Петька Бросов по кличке "Желтый", полученной за темный цвет
кожи и узкие черные глаза. Желтый - младший брат Любки Проводницы, который уже
года три как ушел из дому и пропал. А он, чмо, вон где закумарился: с клоповцами
работает. Петруха был почти на год моложе Кольки, но всегда выглядел наравне, а
внешность такую имел, потому что его отец, очередной "муж" Зойки, как говорили, был
не русский, а какой-то азиат.
Коля еще раз оглянулся на Трейлера и увидел, что тот разлепил лицо своей жертвы,
и это - Никита Мертвец! Лицо Бросова было так избито, что походило на загнившее
яблоко-падалицу. Отморозок потащил Никиту куда-то к стене ангара, где уже бесились в
охотничьем азарте два чертообразных ризеншнауцера.
"Так вот откуда Трейлер все знает про эту чертову старуху! Ну да, этот мудила
двухметровый хотел медаль продать: вот и продал! - Махлаткин почувствовал, что ему
нечем дышать. - А еще паспорт! Вот почему Дениска-то обгорел! Да это же я его и
подставил!"
- Распрягайтесь догола! - с улыбкой приказал Весло Лохматке и Желтому.
Только тут Колька понял, что Петруха по виду тоже крепко бздит и, видать, также
привезен сюда кем-то из клоповцев. Махлаткин увидел, что Бросов начал было
капризничать, но тотчас получил от Весла такую оплеуху, что отлетел метра на три и
грохнулся на пол. После этого он, плача, стал быстро стягивать с себя одежду. Теперь
Колька уже и не думал вставать в позу, а тут же начал освобождаться от своей одежонки.
Стоя в одних трусах и дрожа всем телом, Лохматка постарался представить себе, какое же
наказание уготовили им эти гады? В этот момент из перламутровой "ауди", стоящей
среди других машин, вылезла молодая баба с саблезубой барбосиной на плетеном
кожаном поводке в левой руке и с видеокамерой - в правой. Колька узнал в ней
знаменитую певицу Лялю Фенькину и подумал: не попросить ли у нее защиты от этих
людоедов?
- Фас! - шепнула певица своему псу, и тот с хрипом дернулся в сторону
Лохматки. Мальчик тотчас понял, что на эту суку ему тоже не приходится рассчитывать, и
стал снимать свою последнюю одежду. Желтый к этому времени был уже голый.
- Вы будете драться насмерть! - объявил Весло с поганой улыбкой. - Тот, кто
победит, - останется жить. Если не будете драться как следует - мы вас отдадим
собакам, сожжем или заморозим.
Трейлер продолжал возиться с Никитой, и тот вдруг повис на тросе вниз головой над
двумя разъяренными псами, которые, ограниченные массивными цепями, с лютым рыком
стали кидаться на свою беспомощную жертву, и когда доставали до Бросова, то его крик
перекрывал даже орущую на весь ангар музыку.
Мальчики встали друг против друга. Колька заметил, что Петруха примерно такого
же сложения, разве что пожилистее и гораздо смуглее. Расстояние между ними было в
три-четыре шага. Махлаткин соображал, как же ему завалить Бросова и сможет ли он на
это решиться. А вдруг, когда бандюки заметят, что дело зашло чересчур далеко, они
прекратят бой и отпустят пацанов на все четыре стороны? Нет, на это лучше не
рассчитывать. Колька вдруг ощутил жгучую боль в правой ягодице, схватился за больное
место рукой, обернулся и увидел в руке Фенькиной сигарету.
- Сука, я тебе в оба глаза по бенгальскому огню вставлю! - Мальчик посмотрел на
людей, способных так мучить себе подобных. Неожиданно для себя самого он вдруг во
всю мочь заорал: - Гады, чтоб вы сдохли!
После слов Махлаткина смех и ругательства клоповцев только усилились. Внезапно
обоих мальчиков пнули сзади в спину, и невольные бойцы, не удержавшись на худых
ногах, повалились друг на друга. Они не успели закрыться и с силой сшиблись. Ужас и
отчаяние заглушили в них боль от столкновения. Противники даже не успели схватить
друг друга, а просто упали и уже на цементном полу, не обращая внимания на полученные
ссадины, пустили в ход все свои самые жестокие навыки, обретенные в уличных боях.
Несмотря на то что Колька не переставая тузил своего невольного врага, ему
казалось, что он никак не может выйти в этом бою на следующий уровень - вымотать
Петруху или как-то иначе заработать свои очки. Поэтому, когда перед ним вдруг
образовалось блестящее от пота, ужасное от собственного страха лицо, больше похожее
сейчас на разорванный футбольный мяч, он со всей силы ударил в него кулаком, тотчас
закричал, почувствовав, что костяшки кулака словно загорелись, но не прекратил атаку, а,
пользуясь тем, что уже окровавленное лицо не исчезает, стал наносить один удар за
другим.
Однако тут Бросов изловчился, схватил Махлаткина двумя руками за горло, а лбом
стал бить в лицо. Колька попытался разжать крепкие костлявые пальцы, но они от этого,
кажется, еще усилили хватку. Он постарался ударить Петруху в лицо, но руки били только
по остриженной голове, и это не могло заставить Бросова разжать смертельное кольцо.
Вдруг Желтый склонил к нему голову и впился зубами в Колькину шею. Махлаткин
почувствовал, что управляет своими движениями откуда-то со стороны и они, будто в
кошмарном сне, становятся все слабее и никак не могут достигнуть цели...
Вроде бы должно быть холодно, но Кольке почему-то не было холодно. Он
догадался, что у него ничего нет, что могло бы мерзнуть, что он оказался там, где нет ни
начала, ни конца и где о нем никто никогда не вспомнит.
Коля хотел закричать, но не расслышал своего крика. Он понял, что его теперешнее
состояние есть почти ничто. Это "ничто" не имеет никакого облика, но такое с ним уже
когда-то было... Неужели ему суждено торчать здесь вечно?
Неожиданный мягкий свет и очень приятное тепло вырвали Махлаткина из
безысходной мглы и повлекли туда, где мальчика уже ждали очень хорошие и добрые
создания. Он никак не мог вспомнить, бывал ли здесь раньше, но надеялся, что когданибудь
об этом все-таки вспомнит. Ему как никогда хорошо. Он - спокоен!
Глава 52. Атака в стиле Скунса
- Зачем же ты его убил? Разве мы так договаривались? - Петя различил перед
собой лицо Трейлера, подумал, что ему нужно убегать, пока он еще жив, но не мог
справиться с охватившим его безразличием. Бросов продолжал смотреть на страшное и
смешное лицо Махлаткина и понимал, что, наверное, уже никогда не сможет разжать свои
до боли напряженные руки.
Трейлер захохотал. Остальные тоже смеялись. Ляля уперла видеокамеру Желтому в
лицо. Грохотала музыка. Рычали и лаяли псы. Перед Петей ощерилась мерзкая пасть
ротвейлера. Весло держал кобеля на цепи и не давал тому дотянуться до мальчика. Сейчас
ему предложат бежать: он уже видел эти фокусы, пока находился у клоповцев в плену.
- Убежишь, спрячешься - больше не тронем. Денег дадим и отпустим. - Весло
говорил тихим голосом и даже как будто дружески смотрел на окровавленное лицо
ребенка. - Ну, давай беги!
- Сволочи! - внезапно заорал Бросов. - Убью, гады!
Мальчик с криком вскочил на ноги и бросился в сторону Веслу, который
обескуражено отпрянул вместе с захлебнувшимся собственным лаем псом. В этот момент
ворота, через которые Трейлер ввез Кольку, громыхнули, сорвались с петель и рухнули
внутрь ангара. Следом вломился локомотив и, разрывая и расшвыривая стоящие на
рельсах автомобили, пополз, словно фантастическое чудище, на опешивших клоповцев.
Ляля, которая продолжала снимать видеокамерой терзающих тело Махлаткина
собак, казалось, ничего не слышала и не замечала.
- Падла! Скунс! - заорал Терентий и, схватив в охапку Фенькину, бросился к
стене. - Стреляйте, бестолочи! В стороны! Валите с рельсов! На стены!
Булат мгновенно понял брата, с места запрыгнул на алюминиевую конструкцию,
ухватился руками за поперечное крепление и, повиснув, приготовился к скачку на
следующий ярус. Особую опасность для клоповцев представляли машины, которые
локомотив со скрежетом волочил перед собой.
Мгновенно всеми забытый, Бросов юркнул в одну из пустующих машин и, когда в
ангаре наступил полнейший хаос, вылез с противоположной стороны. Мальчик, наплевав
на боль и бессилие, помчался к уборной, в которой было небольшое (для толстожопых
клоповцев), обтянутое проволочной сеткой окно, давно прислоненное Петей для
возможного побега.
Те, кто не успевал взобраться наверх, рванули к воротам в другом конце ангара.
Терентий, забравшийся с Лялей, обхватившей, словно обезьяний детеныш, его
необъятную спину, на безопасную высоту, достал свой девятикалиберный шпалер и,
различив за лобовым стеклом локомотива фигуру в черной маске с прорезью для глаз,
ухмыльнулся.
Волтузин-старший уже слышал, что в стане суматохинцев был только что наведен
кровавый хипеж, в результате чего группировка лишилась своих лучших бригадиров, а
также легендарного пахана и его, в общем-то, тестя Лазаря Вершкова. Столь крутую
разборку, по слухам, учинил беспредельщик Скунс, которого даже бить было западло. А
он, видишь, набрался наглости и ворвался на суверенную территорию клоповцев, громит
их доходное дело - ликеро-водочное производство и собачий питомник. Да сюда, чтоб
ты знал, ни один мент не захаживает! Понял ты, дуботряс березовый?! А не понял, так мы
тебе сейчас все популярным образом разъясним!
- Бастилия, говорит Тауэр. Палач нас опять опередил! Он - здесь! - разнеслось в
этот момент в эфире, недоступном клоповцам, но контролируемом их неожиданным
врагом Скунсом. В голосе Станислава Весового звучала нескрываемая досада на то, что
он вновь не успел первым атаковать неприятеля. - Что делать?
- Тауэр, ты же знаешь - у Палача свои методы, не всегда приемлемые для нас, -
доброжелательно, возможно даже с улыбкой, сказал Плещеев. - Что же делать, если мы
узнали о ситуации сегодня, а он, как всегда, вчера. Проникайте на территорию в своей
точке и идите на встречу с нами.
- Бастилия, говорят Кресты. - Подростковый голос Бориса Следова звучал в
эфире немного пародийно. - Там же мальчики!
В этот момент серьезно не повезло Трейлеру. Один из автомобилей, поднятый на
дыбы локомотивом, зацепил своим корпусом крепление, на котором сидел бригадир, и
оторвал железяку от стены. Трейлер полетел вниз, упал на тепловоз, соскользнул с него и
исчез в автомобильных обломках.
Терентий направил дуло обладателю черной маски в лицо и нажал на спусковой
крючок. Пули резво пронзили лобовое стекло кабины, после чего оно, разметывая
осколки, обрушилось на голову самозванного машиниста, уже, надо полагать, изрядно
изрешеченную.
Локомотив по инерции продолжал движение, и Волтузин-старший отдал команду
Весла, взгромоздившемуся на крышу Лялькиной "ауди" и все еще палящему из своего
"Макарова" в прободенное лобовое стекло, проникнуть в кабину и тормознуть дурную
железку, способную угробить уцелевшую покуда автотехнику клоповцев и перемять, как
головастиков, бойцов и собак.
Весло, словно намагниченный, приник к входной двери, распахнул ее и ворвался
внутрь. Он брезгливо оторвал от пульта управления величественно восседавший на месте
машиниста окровавленный труп и начал стопорить машину. Молниеносно дернув за все
рычаги и нажав на все кнопки, способные, по догадке Весла, остановить локомотив, он
склонился над трупом киллера, содрал пропитанную кровью маску и остолбенело поднес
ко рту рацию.
- Терентий, мокрец-то наш знаешь кто? Парамошка, которого мы с Трейлером на
ночь на охрану поставили. - Весло доложил и приготовился получить дальнейшие
указания авторитета, одновременно пытаясь самостоятельно решить задачу: если это
Синевол, то где же тогда Скунс?
- Сваливай! Сразу сваливай! - надрывно, как в первосортной зековской песне,
прохрипел Волтузин-старший, а сам, до хруста сжав кисть побелевшей Фенькиной, повлек
ее за собой по железному трапу, протянувшемуся по всему периметру верхнего уровня
ангара. Еще он успел оглянуться на брата, который, отслеживая эфир через собственную
рацию, уже добрался до крыши и теперь открывал люк, способный, наверное, спасти его
от надвигающейся на всю команду беды.
Взрывы грянули сразу и в двух точках: в носу и в хвосте локомотива. Терентий,
упавший на трап и подмявший под себя Лялю, совершенно ясно увидел, как Весло, уже
выпрыгивавший из кабины, был мгновенно размазан взрывной волной по стене ангара
Взрывы повредили строение, отчего трап, за который держались Терентий и Ляля,
оторвался от стены и начал скручиваться в неизвестном для них направлении. Волтузинстарший
повернул лежащую под ним девушку к себе лицом и увидел, что у нее из носа и
ушей струится кровь, а сама она улыбается, непривычно кривя рот. Фенькина пыталась
что-то сказать, - он не слышал ее голоса, но угадал по губам: "У тебя - кровь". Тогда он
коснулся унизительно дрожащими пальцами своего лица и ощутил что-то липкое. Отвел
руку, посмотрел - да, это действительно была кровь. Они теперь что, контуженные?
Булата взрывы застали в тот момент, когда он уже выпростал свой мощный торс за
пределы ангара - на крышу, в ночную, звездную прохладу, где можно было слегка
оклематься перед тем, как свести счеты с этим дьявольски изворотливым Скунсом.
Во время взрывов Волтузина-младшего тряхануло так, как, наверное, трясет разве
что на электрическом стуле. Булат испытал острейшую боль в ногах и подумал, что,
наверное, получил серьезные ожоги.
Он навалился животом на край люка и попытался извлечь свои опаленные
конечности из клокочущего под ним пространства.
Вот он, кажется, и весь на крыше. Булат перевернулся на спину и посмотрел на свои
ноги. Да где же они? Ног, в их прежнем виде, больше не было: они обрывались где-то на
середине голеней.
Волтузин-младший закричал и вдруг начал хохотать, зашелся до слез, до судорог...
- Убивать тебе было легко? - услышал Булат спокойный голос и различил
стоящего над ним хлипкого мужичка в брезентовой плащ-палатке. - Умирать будет
тяжко.
Волтузин-младший вспомнил, что в его руке все еще стиснут не раз выручавший его
во время разбоев и разборок "Макаров". Он направил оружие в лицо столь опрометчиво
подошедшего к нему Скунса и нажал на курок.
"В харю нужно всегда целиться, только в харю, и никуда больше! Что они, бараны,
всегда в броники шмаляют?!" - Булат повторял про себя свою давнишнюю формулу и
жал на спуск, но выстрелов не было. Ах ты, едрена вошь! Да то ж патроны кончились!
Волтузин-младший резко, как мог, рискуя скатиться с крыши, перевернулся на
живот и выбросил вперед руки, желая ухватить своими стальными пальцами залетного
киллера за его худые ножонки. Но Скунс вдруг оторвал от крыши обе ноги и исчез над
головой лежащего. Волтузин потерял равновесие и покатился вниз. Что там, под ним, что
за шум? Булат пытался сообразить, что же его ждет на земле после падения и вдруг, уже
скатываясь с алюминиевой поверхности, отчетливо различил вольер и ощеренные пасти
осатаневших от ночного побоища псов-людоедов.
Терентий и Ляля стояли на крыше остова от автобуса, приникнув спинами к стене
ангара. Корпус автобуса еще не был охвачен огнем, поскольку в нем ничего не осталось,
кроме железа. Метрах в двух от края крыши раскачивался трос, на котором продолжал
висеть обглоданный собаками Никита Мертвец.
Волтузин-старший подумал, что его, а значит, и Лялиным шансом может оказаться
именно этот трос. Он разбежится, прыгнет, схватится за трос, раскачается и куда-нибудь
сиганет, да хоть на крышу того же локомотива, где, наверное, жарко, но, по крайней мере,
нет открытого огня.
Терентий объяснил Фенькиной, что ей надо сделать, и, когда она его цепко оседлала,
приготовился исполнить свой трюк. После двух шагов Волтузин сделал толчок правой и
прыгнул вперед и вверх. Он не очень ловко ухватился за трос и коснулся его лицом: лоб и
щека буквально вспыхнули от боли. Ногами Терентий обвил ноги висевшего, и они
втроем качнулись вперед.
Мертвец первым ударился о горящий локомотив, и это спасло двух других седоков.
После столкновения трос подался в обратную сторону, и на этот раз Никита взял на таран
автобус. Во второй раз Волтузин перенес центр тяжести на правый бок и повалился на
крышу локомотива. Падая, он, наверное, крепко придавил Лялю, потому что она
вскрикнула и разжала руки. Отцепившись от Терентия, Фенькина соскользнула с крыши и
рухнула вниз. Волтузин с трудом удержался на краю крыши и с досадой увидел, как Ляля
искромсала свое тело о куски железа. Одежда на певице тотчас занялась пламенем, а сама
она заорала так дико, как у нее никогда еще не получалось на сцене.
Волтузин прокатился по раскаленной крыше локомотива поближе к середине,
вскочил и побежал в хвост, чтобы спрыгнуть в безопасном месте.
Увлеченный своим спасением, Терентий не заметил, как сбоку, сквозь дымовую
завесу пожара, к нему движется, позванивая талями, увесистый крюк подвесного
подъемного крана. Но он заметил другое: в конце локомотива внезапно возникла
человеческая фигура. В руке у этого странного типа, одетого в брезентовую плащпалатку,
что-то темнело.
"Пистолет? - подумал Волтузин. - Да это Скунс!"
- Давай драться! - выпалил, задыхаясь от непривычной нагрузки, Волтузин и
двинулся на врага. - Чего, бздишь один на один?
- Я пришел не драться, - немного задумчиво, словно подбирая слова, ответил
киллер. - Я пришел тебя убить.
Возможно, Терентий и почувствовал удар пудовым крюком по голове, но наверняка
он не успел сообразить, что же находится в руках у его убийцы, а это был всего лишь
пульт дистанционного управления подъемным краном, столь безобидный в одной
ситуации и столь смертельно опасный - в другой.
Волтузин по инерции сделал еще несколько шагов и с расколотым черепом рухнул у
ног своего убийцы, который поплотнее закутался в брезент и шагнул в непроглядный
дым, желая позаботиться о сохранении собственной жизни.
На территорию, по официальным документам арендованную клоповцами для
разведения и воспитания собак, а также для услуг автосервиса, уже проникли несколько
человек в камуфляже с эмблемой "Эгида-плюс". Проворные сотрудники ловко сковывали
наручниками уцелевших растерянных клоповцев и пристреливали очумелых животных, а
Следов, сопровождая каждый свой шаг астматическим присвистом, нес на руках
неподвижного Петю Бросова.
1 мая 1998 г. - 30 августа 1999 г.
Поділитися у соцмережах
