Жанр: Боевик
Приключения неугомонной компании 1-5.
...е навсегда осталась травма,
вызванная смертью отца в тюрьме, а во-вторых, она решила, что мир, столько
у нее отнявший, перед ней в неоплатном долгу.
Евгений, как мог, старался утолить ее амбиции. Когда начались экономические
реформы, он начал спекулировать недвижимостью, первым делом продав
роскошную родительскую квартиру. Ему повезло. Он сколотил на жилищном буме
состояние, купил в Подмосковье особнячок и решил устроить там элитный
оздоровительный клуб. Видимо, унаследовал от отца коммерческую жилку,
потому что все у него получалось - до тех пор, пока не грянул кризис. В
черный август он потерял все, кроме самого клуба. Пришлось даже
распродавать личное имущество: загородный дом, иномарку, гараж,
драгоценности, которые он дарил сестре...
У Елены опять начинается депрессия. Полгода брат ее вытаскивает, обещая,
что выкарабкается, расплатится с долгами и вернет все потерянное. И тут
Людмила, его девушка, рассказывает ему о Веронике. Увидев возможность
поправить свои финансовые дела при помощи денег американки, Евгений дает
Цыганкову указание поступить на курсы и приударить за Вероникой.
Ну, а потом до его сестры доходит известие и о швейцарских миллионах. Она
придумывает свой безумный сценарий и, конечно, ей удается воздействовать на
трясущегося над ней Евгения, который берет на себя роль исполнителя. А
когда все пошло вразнос, Елена, сознавая, что вся ответственность лежит на
ней, приняла решение за них обоих. Для нее была невыносима мысль о тюрьме,
куда по ее вине отправят брата, как когда-то отца - по вине матери.
- А между прочим, мне ее жалко, - сказала я, удивленно прислушавшись к
своим чувствам. - Она действительно была талантлива. Представляете, вдруг
мир утратил нового Шоу или Брехта и даже не узнает об этом?
- Прежде всего мир утратил опасную интриганку, - сказала Лида, звучно
высосав рачью клешню. - Откуда ты только выкапываешь таких знакомых,
Варвара? И еще после этого удивляешься, что на тебя постоянно валятся
всякие напасти!
- Лида, тебе не совестно?! - возмутилась я. - Сколько можно тебе повторять:
я здесь ни при чем! Я не виновата, что Виктора обуяла ненависть к Америке и
он утаил от американских мытарей свои миллионы. Не виновата, что его
осенила светлая идея доверить дочь моей опеке. Не виновата, что Вероника
завела дружбу с любовницей человека, завернутого на душевнобольной сестре.
Не виновата, что эта самая сестра жаждала неправедного богатства. Я -
жертва, понимаешь? Вечная жертва дурацкого стечения обстоятельств.
- У меня есть тост, - объявил Селезнев, поднимая пивную кружку. Давайте
выпьем за то, чтобы на этом череда криминальных приключений Варвары
закончилась. Пусть судьба больше никогда не сталкивает ее с людьми,
алчущими чужого богатства, безграничной власти или страшной мести. А если
такие неприятные встречи неизбежны, то пусть эта жажда хотя бы не толкает
их на убийства. Давайте пожелаем Варьке, чтобы ей больше никогда не
пришлось отменять поездки и откладывать отпуска. Чтобы стечения
обстоятельств или удивительные совпадения отныне приносили ей только
радость.
- Виват! - воскликнула я, и мы с грохотом сдвинули кружки.
В этот миг мой глаз боковым зрением зацепился за что-то знакомое. Еще не
веря себе, я резко повернула голову и замерла.
На тротуаре, в трех метрах от нашего столика неподвижно стоял следователь
Петровский и смотрел на нас, словно на компанию привидений.
2000
--------------------------------
Варвара Клюева.
О мертвых - ни слова.
© Варвара Клюева
Упакованная в ватное одеяло, связанная по рукам и ногам, я лежала на
верхней полке парилки и боролась за свою жизнь. Впрочем, "боролась" -
сильно сказано. Я не могла даже позвать на помощь, поскольку рот мой был
залеплен какой-то гадостью. Посему мне оставалось лишь отчаянно извиваться,
чтобы подползти к краю полки и упасть пониже, туда, где жар был не таким
нестерпимым. Сантиметр, еще сантиметр... вот край уже совсем рядом.
Последний отчаянный рывок, и... получив сокрушительный удар по затылку, я
проснулась.
Мой нос упирался в полотнище раскладушки, изголовье которой покоилось у
меня на загривке. Я лежала в перекрученном спальном мешке в полуметре от
батареи парового отопления. Во рту было сухо, как в Сахаре, губы запеклись,
пить хотелось неимоверно. "Интересно, где я и что со мной приключилось? -
гадала я, кося глазом на незнакомые обои. - Насколько я помню, эти ромбики
и розовые цветочки не украшают стены ни у одного из моих знакомых. С другой
стороны, спальник как будто мой... Да, точно мой! - вон заплата, вырезанная
из старого плаща. Я собственноручно ставила ее на дыру, прожженную в
позапрошлом году искрой от костра. И что же, интересно, я делаю в чужом
доме со своим спальником?"
Несмотря на тяжесть в голове, ответ пришел почти сразу: лежу на
раскладушке. Порадовавшись собственной сообразительности, я задала себе
следующий вопрос: зачем? Ответить на него оказалось посложнее. И в самом
деле, зачем я сплю в чужом доме на раскладушке, если с гораздо большим
комфортом могла бы валяться у себя в уютной постели? Не сомневаюсь, рано
или поздно мне удалось бы разгадать и эту хитрую загадку, если бы не
мучившая меня жажда. Решив отложить интеллектуальные упражнения на потом, я
начала выползать из тугого кокона. И хотя действовала я с максимальной
осторожностью, подлая раскладушка снова взбрыкнула. Теперь у нее
подогнулась задняя ножка. Скользкий спальник съехал как с горки, и ваша
покорная слуга очутилась на полу. Здесь осторожность можно было не
соблюдать, поэтому уже через каких-нибудь пять минут я стояла на ногах и
разглядывала абсолютно пустую комнату. Рухнувшая раскладушка оказалась
единственным предметом обстановки. Я повернулась к окну и увидела
многочисленные подъемные краны и недостроенные дома. Тут в мозгу у меня
щелкнуло, и все встало на свои места.
Комната в розовый цветочек была частью квартиры, которую мы обмывали со
вчерашнего вечера по сегодняшнее утро. Сухость во рту и тяжесть в голове
объяснялись потреблением напитков, предназначенных для обмывания.
Раскладушку вкупе с тремя матрасами я лично притащила сюда на горбу старого
заслуженного "Запорожца". Ну, если честно, лично я доставила "Запорожец", а
барахло на одиннадцатый этаж без лифта затаскивали Леша и Прошка, причем
последний всю дорогу пыхтел, брюзжал и клялся, что ни в жизнь не оторвал бы
от сердца украденные еще из студенческого общежития матрасы, если бы знал,
что лифты у Генриха будут отключены.
Да, обмытая нами квартира принадлежала Генриху и его семейству.
Принадлежала совсем с недавних пор; еще две недели назад они не подозревали
о ее существовании и не надеялись когда-либо покинуть свое нынешнее жилье -
зимнюю дачу в Опалихе. "Они" - это сам Генрих (мой старинный и горячо
любимый друг), его жена Машенька (в высшей степени восхитительное существо
с золотым характером), пятеро их детей (о характерах которых лучше
промолчу), две собаки (симпатичные дворняги), два кота (мерзкие животные),
черепаха, три крысы и волнистый попугайчик.
Вспомнив о Генриховом семействе, я вздрогнула и посмотрела на часы, после
чего подпрыгнула и с криком: "Полундра! Свистать всех наверх!" - выскочила
из комнаты. Толкнув соседнюю дверь, я включилась на полную громкость.
- Эй, вы! Поднимайтесь немедленно! Через час здесь будет Машенька с детьми!
Посреди комнаты поперек двух положенных рядом матрасов лежали четыре
фигуры, завернутые в спальные мешки. С ближней ко мне стороны из мешков
торчали босые пятки, выглядевшие на голом полу довольно трогательно (для
ног матрасов не хватило). С другой стороны на трех горках одежды лежали
головы - одна почти черная и две темно-русые. Четвертая горка, равно как и
недостающая светлая голова, были накрыты целиком.
Мой отчаянный призыв никакого действия не возымел. Я набрала в легкие
побольше воздуху и предприняла вторую попытку:
- Рота, подъем!!! Боевая тревога!
На этот раз мне повезло больше. Нельзя сказать, чтобы успех был полным, но
каких-то сдвигов я все же добилась. Темная голова приподнялась на пару
сантиметров над импровизированной подушкой и изрекла:
- Чего орешь, будто тебе таракана за шиворот посадили, - после чего снова
опустилась на место. Зато обе русые головы оторвались от матраса вместе с
плечами.
- Что случилось, Варька? - хлопая глазами, спросил Генрих.
Леша повернулся на бок и стал шарить левой рукой по полу, нащупывая очки.
- Через час приедет Машенька с детьми, - повторила я. - Вы помните, какой
бардак оставили вчера в гостиной?
Генрих резким движением откинул спальник и еще более стремительно запахнул
его.
- Ладно, встаем, дай только одеться, - пробормотал он смущенно.
Темная голова поднялась снова, на сей раз гораздо выше.
- А который час?
- Половина двенадцатого.
- Черт! - Марк повернулся к укутанной фигуре и принялся энергично ее
трясти. - Прошка, вставай немедленно! Хватит дрыхнуть!
Я удовлетворенно хмыкнула, закрыла за собой дверь и помчалась в ванную,
пока меня не опередили. Напившись вволю воды из-под крана, я встала под душ
и постаралась расслабиться. Времени у нас было мало, работы - страшно
подумать сколько, но если браться за нее взвинченными, скандала не
избежать. А уж если начнется скандал, об уборке можно забыть навеки.
Не прошло и пяти минут, как стук в дверь положил конец моей попытке
настроить себя надлежащим образом.
- Имей совесть, Варвара! Тут очередь.
Когда бы не скорый приезд Машеньки, я непременно вступила бы в дискуссию и
отвоевала бы право пользоваться душем, сколько мне будет угодно, но одна
мысль о том, какое лицо будет у хозяйки новой квартиры, когда она увидит
свою НОВУЮ гостиную, отбила у меня всякую охоту вступать в пререкания с
очередью. Я быстро натянула одежду на мокрое тело и освободила помещение.
Прошка юркой мышью ринулся в ванную, а я побрела на кухню. Прежде чем
выгребать авгиевы конюшни, следовало хотя бы хлебнуть чаю.
Чайник уже стоял на плите. На порожке у балконной двери сидели хмурый Марк
и сонный Генрих, а Леша стоял напротив, подпирая стену.
- А принести стулья, естественно, не додумались? - едко поинтересовалась я.
- На пустой желудок любоваться на тамошний хлев... - буркнул Марк.
- Откуда вдруг эта нежная забота о желудке? От Прошки, что ли, заразился? И
чем ты его, интересно, наполнишь, свой желудок? Кипяточком? И как его
прихлебывать? Из пригоршни?
- Черт! - Марк поморщился. - Леша, у тебя нервы что канаты, ты выдюжишь.
Сгоняй в гостиную за заваркой, стаканами и стульями.
Долговязый Генрих неохотно поднялся со своего места.
- Я с тобой, - сказал он Леше. - Одному все не донести.
Я посторонилась, пропуская их в коридор, а потом устроилась на порожке
рядом с Марком. Хотя на нервы я никогда не жаловалась, заглядывать лишний
раз в гостиную мне решительно не улыбалось.
Мы молча сидели на порожке балкона в ожидании стаканов и стульев. Через
минуту-другую на плите зашумел чайник, и до нас наконец дошло, что ждем мы
что-то больно уж долго. Хотя новое жилье Генриха отличалось простором, но
все же не настолько, чтобы дорога от кухни до любой из комнат занимала
больше минуты.
- Заблудились они, что ли? - начал ворчать Марк.
Но тут шипение чайника заглушили странные звуки. Похоже, в гостиной
поднялся переполох. Я нахмурилась, припоминая, что же такого мы могли там
оставить, чтобы у железного Леши сдали нервы, и через минуту меня осенило:
- Слушай, там же...
Договорить я не успела, потому что в кухню ворвались Генрих и Леша, оба с
вытаращенными глазами.
- Мефодий! - выпалил Леша.
Не успели мы должным образом отреагировать на это пренеприятнейшее
известие, как Генрих дополнил Лешино сообщение:
- Мертвый.
Генрих выдохнул это слово почти беззвучно, но даже если бы он заорал что
есть мочи и от души огрел нас по макушке чем-нибудь тяжелым, то и тогда
едва ли добился бы более сильного эффекта. У меня даже в глазах потемнело.
Весть о внезапной кончине старого знакомого вызывает потрясение всегда -
что же сказать о чувствах людей, еще несколько часов назад пировавших в
обществе ныне покойного, пускай приперся тот незваным?
Мертвый... Мертвый... Нет, это уже ни в какие ворота. Мало мы с ним
намучились! Марка вон последнее время от одного имени Мефодия трясло.
Сплошные неприятности и нервотрепка, и вот - достойный финал. Ведь это надо
умудриться сыграть в ящик в гостях, наутро после вечеринки. Господи! А как
же быть с Машенькой? Ну и свинью же он нам подложил!
"Что же будет? Что же теперь будет?" - назойливо причитал у меня в голове
противный бабий голос, полностью блокируя процесс мышления.
Неизвестно, сколько длилась бы немая сцена на кухне, если бы не Прошка,
который покинул ванную и, бодро мурлыкая, явился завтракать.
- Вы чего это? - спросил он, с интересом разглядывая нашу скульптурную
группу.
Я помотала головой, стряхивая оцепенение, и посмотрела на часы. До приезда
Машеньки оставалось сорок пять минут. Ни она, ни дети не должны увидеть
здесь мертвого - вот единственное, что стало мне совершенно ясно. Похоже,
чаепитие придется отменить. С этой тоскливой мыслью я побежала в гостиную.
Прежде чем принимать какое-либо решение, следовало убедиться в том, что у
нас на руках действительно труп. Стараясь не глядеть по сторонам, я
подскочила к матрасу, брошенному у дальней стены. На матрасе, скрючившись
на боку, лежал Мефодий - человек-недоразумение, ошибка Господа Бога и наше
наказание. Я схватила его за запястье, тщетно пытаясь нащупать пульс, потом
перевернула тело на спину и склонила ухо над открытым ртом.
- Бесполезно, - раздался сзади Лешин голос. - Он уже начал остывать.
И действительно, рука, которую я все еще держала, была неестественно
холодной.
- Что же делать? - беспомощно спросил Генрих.
- По-моему, вызвать "скорую", - неуверенно предложил позеленевший Прошка.
- Нет. - Я встала с колен и обвела присутствующих твердым взглядом. - Пока
вы разыщете автомат, пока она подъедет, Машенька уже будет здесь.
Генрих судорожно вздохнул и прикрыл глаза рукой.
- Машенька никогда не согласится жить в этой квартире, если узнает... -
пробормотал он.
- Значит, она не должна ничего узнать, - решила я.
- Но... как же это? - растерялся Леша.
- Нужно самим отвезти Мефодия в больницу и оставить в приемном покое. Если
повезет и нас не остановят, никто никогда не узнает, где он скончался.
- С ума сошла! - прошипел Прошка. - Такие штучки пахнут тюремной пайкой.
- Почему? Что-то мне никогда не доводилось слышать, чтобы доставка
покойников в больницу считалась уголовно наказуемым деянием. В конце
концов, телефона под рукой у нас нет, и где его искать, мы не имеем ни
малейшего представления. Так почему бы нам самим не отвезти умершего туда,
куда он все равно рано или поздно попадет?
- Бесполезно, - хмуро бросил Марк. - При вскрытии выяснится время смерти, и
любой из наших вчерашних гостей догадается, что Мефодий окочурился здесь.
Рано или поздно слухи дойдут до Машеньки.
- Не обязательно, - возразила я. - В числе званых гостей Мефодий не
значился, о его присутствии здесь, помимо нас, знают только четверо, причем
все они к Генриху благоволят. Надо объяснить им ситуацию, и, я уверена, они
будут молчать.
- Но... - Генрих запнулся, и на лице его отразилась мучительная борьба. -
По-моему, это как-то нехорошо. Бросить его... мертвого...
- Мы же не на свалку его выбрасываем, а везем в больницу. "Скорая"
отправила бы его туда же. Документы останутся при нем, личность установят
сразу же, родных оповестят, так что никакого святотатства мы не совершаем.
Зато Машенька будет жить спокойно.
- Ну... я не знаю...
- Решайся, Генрих, - поддержал меня Марк. - Вряд ли вам предложат вторую
квартиру. А от этой Машенька точно откажется, мы-то ее знаем.
- И подумай, что с ней будет, когда она привезет детей посмотреть на новое
жилье и увидит Мефодия.
Генрих болезненно поморщился, провел ладонью по лицу и решился:
- Ладно.
Марк повернулся к Прошке:
- С Варькой поедем я и Леша. Ты останешься здесь с Генрихом. У вас полчаса
на уборку гостиной. Не вздумай отлынивать!
- А с какой это стати ты раскомандовался? - возмутился Прошка, физиономия
которого к этому времени уже приняла цвет, близкий к нормальному. - И
почему всегда, когда требуется выгребать всякую гадость, я остаюсь в гордом
одиночестве? С чего вы взяли, что быть золотарем - моя заветная мечта?
Марк пригвоздил Прошку к полу разъяренным взглядом и уже собирался вежливо
объяснить ему, кто он такой, но хорошая реакция помогла мне предотвратить
назревающий скандал.
- Спокойно, Марк! Прошка, ты желаешь поехать со мной? Прекрасно! Леша,
Генрих и Марк пусть принимаются за уборку, а ты, золотко мое чистопробное,
подними Мефодия и отнеси ко мне в машину. Будем надеяться, что по дороге
тебя никто не остановит.
Прошкина неприязнь к грязной работе как-то сразу сошла на нет. Трудно
сказать, что способствовало этому больше: нежелание тесного физического
контакта с покойным, мысль об отключенном лифте или боязнь встретить в
неподходящую минуту новых соседей Генриха. Так или иначе, Прошка, не
удостоив меня ответом, начал демонстративно сгребать с садового столика
грязную посуду. Генрих стоял у стены и смотрел перед собой отсутствующим
взглядом, но, когда Леша с Марком подняли с двух сторон Мефодия и потащили
к двери, встрепенулся и предложил свою помощь.
- Помоги лучше Прошке, - проворчал Марк, остановившись. - И приходи
поскорее в себя. Если ты встретишь свое семейство с такой траурной
физиономией, считай, все наши усилия пошли прахом. Прошка! Машенька не
должна ничего заметить. Делай что хочешь, хоть на голове стой, а отвлеки ее
от Генриха. И помните: о Мефодии - ни слова.
Я осторожно открыла входную дверь и высунула голову в коридор. В гулкой
пустоте незаселенного дома отчетливо слышался каждый звук. Где-то далеко
внизу хлопнула дверь. Под нами кто-то насвистывал и стучал - видимо,
возился с замком. Наверху громко переговаривалась супружеская пара,
приехавшая в выходной день взглянуть на свое будущее жилье.
Скверно. Учитывая неработающие лифты, наши шансы незаметно отнести Мефодия
к машине приближались к нулю. Умоляя Всевышнего о чуде, я сунулась в тамбур
с лифтами и нажала на кнопку. Чуда не произошло. Я тяжело вздохнула и
вернулась к дверям квартиры.
- Не тяни резину, Варвара! - негромко, но сердито сказал Марк. - Думаешь,
он очень легкий?
Я посмотрела на тщедушное тело Мефодия, висевшее между Марком и Лешей.
Тяжелым усопший не выглядел. Ребята закинули его руки себе на плечи и
крепко держали за запястья, а свободными руками обнимали за талию.
Коротенькие, почти детские ножки Мефодия не доставали до пола, несуразно
крупная голова свесилась на грудь.
Я подавила очередной вздох и скомандовала:
- Вперед. Я спускаюсь первая. Если услышите шаги на лестнице, ныряйте за
ближайшую дверь и ждите. Я останусь на стреме и заговорю с пришельцами,
если они направятся к вам. У вас будет время спрятаться возле лифтов.
Миновав предбанник, куда выходили двери квартир, узкий закуток с
мусоропроводом и балкон, мы прошли на лестницу. Несмотря на свежую краску и
побелку, пахло здесь как в вокзальном туалете. Я осторожно спускалась,
внимательно глядя себе под ноги и прислушиваясь. Марк и Леша, отдуваясь и
топая, тяжело шагали следом. До пятого этажа добрались сравнительно
спокойно. Я уже начала надеяться, что транспортировка Мефодия обойдется без
эксцессов, но тут хлопнула дверь подъезда, затем послышались голоса и
бодрый топот. Леша, Марк и покойник неожиданно прытко преодолели последние
пять ступенек до балконной двери, которую я для них придержала.
- Может, сразу пойдем к лифтам, а, Марк? - пропыхтел Леша.
Марк поудобнее перехватил руку Мефодия и покачал головой:
- Двадцать против одного, что они идут на другой этаж. А если сюда, Варвара
их задержит.
Я закрыла за ними дверь и привалилась к ней спиной. "Девятнадцать против
одного, восемнадцать, семнадцать", - считала я в уме, слушая шаги. Вот над
перилами показалась мужская шапка, еще одна, и на лестничную площадку подо
мной выкатились два мужика. Один постарше, плотный, приземистый, мордастый,
второй помоложе и повыше, но, судя по физиономии, явно родственник первого.
- Пятый, - возвестил тип помоложе.
- Вот и пришли, - облегченно вздохнул второй.
Тут они обратили внимание на меня.
- Девушка, вы, часом, не нас ждете? - игриво поинтересовался младшенький.
- Может, и вас, - изрекла я угрюмо и рявкнула что было мочи: - Ваши
документы, граждане!
Пришельцы на миг остолбенели. Пользуясь их замешательством, я помахала
перед собой красной книжицей, старательно закрывая надпись "Читательский
билет", и представилась:
- Старший лейтенант Петрова.
На балконе у меня за спиной началась возня, потом хлопнула дверь. Я немного
расслабилась.
- А что случилось-то? - растерянно спросил субъект постарше.
- Документы, - повторила я ледяным тоном.
Они синхронно, точно два автомата, сунули правые руки за пазуху, вытащили
паспорта и протянули мне.
- Прокопов Анатолий Иванович, - прочитала я вслух, посмотрела на фотографию
и впилась долгим взглядом в напряженную физиономию мужика помоложе. - И
Прокопов Всеволод Иванович. - Я повторила процедуру, подвергнув
пристальному осмотру старшего Прокопова, потом перелистнула несколько
страниц и уставилась на штампик о прописке. - Ордер на квартиру с собой?
- Да.
- Нет.
Они посмотрели друг на друга, и старший торопливо объяснил:
- Я его в машине оставил. Толик, сбегай вниз, а?
- Ладно, не нужно, - смилостивилась я, решив, что Леша с Марком давно
успели укрыться в тамбуре с лифтами. - Можете идти.
Я отлепилась от двери и приглашающе махнула рукой.
- А что все-таки случилось, товарищ старший лейтенант?
- Да вот... подъезд уже весь загадили и лампочки воруют, - удовлетворила я
любопытство Прокоповых.
Широкая ряха Всеволода Ивановича вдруг налилась кровью.
- Ты... сопля зеленая... я тебе сейчас...
Коленки у меня дрогнули, но это не помешало мне состроить зверскую рожу.
- Та-ак, - зловеще протянула я. - Оскорбление при исполнении. Пятнадцать
суток исправительных работ и штраф... десять минимальных зарплат.
- Сева! Угомонись! - испугался младший Прокопов. - Простите его, товарищ
старлей, это он с перепугу. Мы ж подумали, тут убили кого... А что вы
хулиганов подъездных ловите, так это очень даже правильно. Смотрите, не
успели дом построить, а лестницу уже в сортир превратили. Мерзавцы...
- Да я!.. Да чтобы меня!... - кипел Всеволод Иванович, но Толик схватил его
в охапку и вытащил на балкон.
Я прислушалась. Вот хлопнула вторая балконная дверь, потом дверь закутка с
мусоропроводом и, наконец, спустя долгую-долгую минуту - квартирная. Уф!
Честно говоря, я здорово перетрусила. Вспышка Прокопова-старшего могла
привести к непредсказуемым последствиям. Еще немного, и разразился бы
скандал, сбежались бы новоселы, и в лучшем случае вояж в больницу пришлось
бы отложить на неопределенный срок, а Леша с Марком перетряслись бы от
страха - ведь в тамбуре с неработающими лифтами покойника не спрячешь. В
худшем же случае кто-нибудь из соседей мог обнаружить Мефодия, и все наши
усилия пошли бы насмарку. Нет, расставание с братьями Прокоповыми не
слишком меня огорчило, хотя я так и не узнала, какой сюрприз планировал для
меня любезный Всеволод Иванович.
Я вышла на балкон и открыла дверь, ведущую к мусоропроводу. Тут меня
посетила весьма и весьма неприятная мысль. Чтобы попасть на лестницу, Леша
и Марк вынуждены были миновать предбанник, куда выходят двери квартир. А
вдруг разгоряченный нашей встречей Прокопов-старший, услышав шум, выскочит
выпустить пар?
С замиранием сердца я слушала, как открылась дверь лифтового тамбура...
захлопнулась... тяжелые, но осторожные шаги замерли...
Не выдержав напряжения, я в два прыжка преодолела закуток с мусоропроводом,
толкнула дверь, ведущую к квартирам, и едва не сбила с ног Марка и Лешу.
Увидев их перекошенные физиономии, я поняла, что в своем рвении помочь
слегка переусердствовала. Мое внезапное появление вполне могло привести
сразу к двум сердечным приступам.
- Ах, простите, - пробормотала я покаянно.
- Бог простит, - процедил Марк сквозь стиснутые зубы и одарил меня
взглядом, который кого-нибудь послабее до сердечного приступа довел бы
наверняка.
Мы вернулись на лестницу. На первом этаже перед дверью на улицу стояла
непроглядная тьма.
- Подождите здесь, - прошептала я. - Надо бы подогнать машину поближе.
- А раньше сообразить не могла? - прошипел в ответ Марк. - Сейчас сюда
непременно кто-нибудь сунется.
- И ничего не увидит, - заверила я и, не дожидаясь продолжения дискуссии,
выбежала за дверь.
Поставив "Запорожец" в двух метрах от крыльца, я подала гудком условный
сигнал, открыла дверцу с пассажирской стороны и наклонила вперед сиденье,
освобождая доступ в заднюю часть салона.
Леша и Марк, потные и красные от натуги, подтащили Мефодия к машине и
начали запихивать его на заднее сиденье. С первой попытки у них ничего не
вышло. Голова покойника уперлась в сиденье, и тело застряло в проходе.
- Нет, Леша, так не пойдет, - сообразил Марк, переведя дух. - Давай вытащим
его, а потом ты полезешь в салон и затащишь оттуда.
Они как раз проделывали упомянутую операцию, когда на крыльцо высыпала
небольшая толпа молодежи в легком подпитии. Поскольку мой "Запорожец" стоял
почти вплотную к крыльцу, не заметить наших манипуляций они просто не
могли.
- Ого! - крикнул долговязый парень в красной лыжной шапочке. - Кто-то успел
упиться на радостях.
- Помощь не нужна? - жизнерадостно предложил другой молодой оболтус,
похожий на годовалого бычка.
- Нет, спасибо, - произнес Марк таким тоном, что вся их веселость куда-то
улетучилась.
- А чего с ним? Сердце? - озабоченно спросил долговязый.
- Бубонная чума.
С Лешиной помощью Марк наконец впихнул покойника в машину, плюхнулся на
переднее сиденье и изо всех сил хлопнул дверцей. Я тут же рванула с ме
...Поділитися у соцмережах
