Жанр: Боевик
Красный кролик Джек Райан
...тельно оборвал себя Зайцев. Такое бывает только в
сказках и старинных преданиях, о которых судачат на кухне женщины.
"В таком случае, почему я сунул руку в карман этому американцу?" - настойчиво
требовал мозг, однако ответа не было.
"Хочешь ли ты стать соучастником убийства? - вдруг произнес тихий голос. - Хочешь
ли ты содействовать расправе над невинным человеком?"
"Но разве папа ни в чем не виновен?" - спросил себя Зайцев, делая еще один глоток
водки. Ни одно сообщение, прошедшее через него, не свидетельствовало об обратном. Больше
того, Олег Иванович не помнил, чтобы отец Кароль вообще упоминался в донесениях КГБ в
течение последних двух лет. Да, прошло краткое сообщение о том, что Кароль Войтыла вскоре
после избрания на папский престол совершил поездку в Польшу, но какой человек, занявший
новое место в жизни, не отправится домой, чтобы заручиться поддержкой своих друзей?
Коммунистическая партия также состоит из людей. А людям свойственно совершать
ошибки. Олег Иванович сталкивался с этим ежедневно; ошибались даже самые опытные, самые
подготовленные сотрудники КГБ, получавшие за это от начальства наказание, выговор или
замечание. Ошибался Леонид Ильич. Над престарелым Брежневым частенько посмеивались за
обедом в кругу близких друзей - а еще чаще перешептывались о фортелях, которые
выкидывали его неуемно алчные дети, особенно дочь. Однако это все были мелочи, но даже и о
них говорили только вполголоса. А сейчас Зайцеву пришлось столкнуться с чем-то
многократно более серьезным и опасным.
На чем основывается легитимность государства? Теоретически на воле народа, однако к
мнению народа никто не прислушивается. Решающий голос принадлежит коммунистической
партии, но в ней состоит лишь небольшая доля населения Советского Союза, из которой, в
свою очередь, незначительное меньшинство добилось чего-то, хоть отдаленно напоминающего
власть. Следовательно, легитимность государства основывается, если мыслить логически, на...
на фикции...
И это был очень серьезный вывод. В других странах заправляют диктаторы, как правило,
крайне правого толка, фашисты. Гораздо меньше государств, в которых власть принадлежит
левым. Гитлер олицетворял собой самую могущественную и опасную диктатуру правых, но его
власть свергли Советский Союз во главе со Сталиным с одной стороны и Западные страны с
другой. Два самых непримиримых противника, примирившись, объединились, чтобы
уничтожить германский фашизм. Но кто они, бывшие союзники? Они называют себя
демократиями, и хотя это утверждение постоянно оспаривается советской пропагандой, выборы
в этих странах настоящие - об этом неоспоримо свидетельствует то, сколько времени и сил
тратит КГБ, пытаясь повлиять на них. Следовательно, там воля народа все-таки является хотя
бы отчасти реальностью, иначе зачем КГБ старался бы оказать на нее хоть какое-то влияние?
Насколько демократическими являются западные страны в действительности, Зайцев не знал.
Определить это по информации, доступной в Советском Союзе, было невозможно. А слушать
"Голос Америки" и другие западные радиостанции, которые вели откровенно антисоветскую
пропаганду, Олег Иванович не хотел.
Итак, смерти польского священника желает не народ. Определенно, этого хочет Андропов
и, возможно, Политбюро. Даже коллеги Зайцева по работе в центральном управлении не держат
зла на Кароля Войтылу. Никто и никогда не говорил о том, что папа римский плохо относится к
Советскому Союзу. Государственные радио и телевидение, упоминая о нем, не призывали к
классовой ненависти, как это бывало, когда речь заходила о других зарубежных врагах. Зайцеву
ни разу не попадались в "Правде" уничижительные статьи, посвященные отцу Каролю. Да, в
последнее время появились короткие заметки о проблемах рабочего движения в Польше, но и
они напоминали скорее замечания, которые высказываются по поводу расшалившихся
соседских детей.
Однако ключ ко всему находится именно здесь. Кароль Войтыла поляк, им гордится вся
Польша, а в настоящее время страну сотрясают профсоюзные волнения. И Кароль захотел
воспользоваться своей политической или духовной силой, чтобы защитить свой народ. Это ведь
понятно, не так ли?
Но как можно понять желание расправиться с ним?
Кто встанет и скажет во весь голос: "Нет, нельзя убивать этого человека только потому,
что кому-то не нравятся его политические взгляды"? Политбюро? Нет, его члены поддержат
Андропова. Он очевидный преемник. После смерти Леонида Ильича именно Андропов займет
место во главе стола. Юрий Владимирович - человек партии. Ну а разве может быть иначе?
Как говорится, коммунистическая партия является душой народа. Наверное, это единственное
упоминание про "душу", дозволенное в Советском Союзе.
Остается ли какая-то частица человека жить после его смерти? Именно этим и должна
была бы быть душа, однако в этой стране душой является коммунистическая партия, а партия
состоит из людей, и не больше того. К тому же, людей порочных.
И вот сейчас эти люди хотят убить священника.
Он пересылает сообщения, посвященные этому готовящемуся преступлению. То есть, тем
самым он, Олег Иванович Зайцев помогает убийцам. И эта мысль затронуло что-то у него
внутри. Совесть? Но есть ли у него совесть? Совесть - это некое мерило, которое сопоставляет
один набор фактов и идей с другим и остается удовлетворенным. Или нет. В этом случае,
обнаружив какой-то изъян, совесть начинает жаловаться. Она вынуждает человека искать и
искать до тех пор, пока проблема не будет решена, пока несправедливое деяние не будет
остановлено или исправлено... или за него не будет принесено покаяние.
Но как остановить Политбюро или КГБ? Как не дать им совершить преступление?
Зайцев сознавал, что для этого надо было по меньшей мере показать, что предполагаемое
действие противоречит политической теории или может привести к нежелательным
политическим последствиям, потому что политика является мерилом добра и зла. Но не
слишком ли ненадежный этот инструмент? Не должны ли понятия "добро" и "зло"
определяться чем-то более прочным, чем политика? Нет ли какой-либо высшей системы
ценностей? В конце концов, политика является всего лишь тактикой, разве не так? И хотя
тактика, разумеется, важна, гораздо важнее стратегия, потому что именно стратегией
измеряется то, для чего используется тактика, а стратегия в данном случае заключается в том,
чтобы определить, что же является добром - причем в транцендентальном смысле. Не
определенном сиюминутными интересами, а непреходящим, вечным - чем-то таким, что
назовут правильным через сто, через тысячу лет.
Мыслит ли партия подобными понятиями? И вообще как именно принимает решения
Коммунистическая партия Советского Союза? Исходя из того, что принесет благо людям? Но
кто это определяет? Отдельные личности - Брежнев, Андропов, Суслов, другие члены
Политбюро, имеющие право голоса, которые советуются с кандидатами в члены, не имеющими
право голоса, которые, в свою очередь, советуются с Советом министров и с членами
Центрального комитета коммунистической партии, сплошь высокопоставленными
представителями номенклатуры, - теми, кому парижский резидент переправляет
дипломатической почтой парфюмерию и нижнее белье. Зайцев достаточно насмотрелся на
подобные сообщения. И наслушался рассказов. Решения принимали те, кто засыпал дорогими
подарками своих детей, протаскивая их следом за собой на вершину власти, кто носился в
черных лимузинах по широким московским магистралям, - порочные князьки от марксизма,
держащие страну железной рукой.
Заботит ли этих людей то, что будет хорошо для народа - для бесчисленных рабочих и
крестьян, которыми они распоряжаются по своему усмотрению, о благе которых они вроде бы
должны заботиться?
Но, возможно, при Николае Романове дворянство рассуждало и говорило так же. Однако
Ленин приказал расстрелять всю знать как врагов народа. Точно так же, как современные
фильмы изображают Великую Отечественную войну, старое кино представляло
невзыскательным зрителям этих людей как злокозненных клоунов, которых едва ли можно
было считать достойными противниками. Вызывающие ненависть и презрение карикатуры на
настоящих людей, они, разумеется, были совсем не похожи на тех, кто пришел им на смену...
В старину царедворцы мчались на санях, запряженных тройками, прямо по телам
крестьян; точно так же сейчас московские милиционеры перекрывали центральные магистрали,
чтобы новая знать из номенклатуры не теряла времени, стоя в пробках.
По большому счету, ничего не изменилось...
Вот только в прошлом цари по крайней мере делали вид, что прислушиваются к гласу
высшей власти. Именно на их деньги был построен собор Василия Блаженного в Москве, а
знать рангом помельче строила бесчисленные церкви в маленьких городах и селах, потому что
даже Романовы признавали существование верховной истины. Но коммунистическая партия не
собирается отвечать ни перед кем.
Поэтому она безжалостно расправляется со своими противниками, потому что убийство
частенько является политической целесообразностью, тактическим ходом, к которому без
стеснения прибегают в случае необходимости.
"И все сводится именно к этому? - спрашивал себя Зайцев. - Андропов собирается
убить папу римского просто потому, что тот ему неугоден?"
Снова наполнив рюмку водкой, Олег Иванович задумчиво отпил глоток.
В его жизни есть свои неудобства. Так, от рабочего места очень далеко ходить до
курилки. А среди коллег есть люди, которых он терпеть не может, - например, подполковник
Степан Евгеньевич Иванов, старший офицер центра связи. Как Иванову удалось четыре года
назад получить повышение, оставалось загадкой для всех сотрудников центра. Начальство
считало его тупицей, не способным выполнить никакую полезную работу. Зайцев полагал, в
каждом учреждении обязательно найдется по крайней мере один такой совершенно никчемный
человек, от которого, однако, избавиться совсем непросто, потому что... просто потому, что он
есть и ничего с этим не поделаешь. Если бы не было Иванова, Зайцев давно пошел бы на
повышение - если и не в звании, то обязательно в должности. Каждым своим вдохом Иванов
причиняет неудобства Олегу Ивановичу, однако это же не дает Зайцеву право его убить, ведь
так?
Нет, его арестуют и предадут суду, и, может быть, даже казнят за умышленное убийство.
Потому что это запрещено законом. Потому что так поступать нельзя. Это говорит закон, это
говорит партия, это говорит собственная его совесть.
Но Андропов собирается убить отца Кароля, и его совесть молчит. А что если заговорит
чья-то другая совесть? Еще один глоток водки. Еще одна презрительная усмешка. Чья совесть?
Совесть Политбюро?
Даже внутри КГБ никаких открытых дискуссий нет. Никаких споров.
Никаких обсуждений. Только приказы на выполнение задания и уведомления о
выполнении или невыполнении. Разумеется, даются оценки иностранцам, обсуждаются мысли,
высказанные иностранцами, настоящими агентами или просто агентами влияния - на жаргоне
КГБ "полезными дураками". Однако ни один сотрудник не прислал в ответ на полученный
приказ: "Нет, товарищи, так поступать нельзя, потому что это неправильно с нравственной
точки зрения." Римский резидент Годеренко был близок к этому, указав на то, что убийство
папы римского неблагоприятно скажется на деятельности агентурной сети. Означало ли это,
что Руслана Борисовича также замучила совесть? Нет. У Годеренко трое сыновей: один служит
в военно-морском флоте, другой, насколько известно Зайцеву, учится в Высшей школе КГБ на
Мичуринском проспекте, а третий поступил в Московский государственный университет. Если
Руслан Борисович пойдет против руководства КГБ, это будет означать, что у его сыновей как
минимум возникнут серьезные неприятности, а может быть, дело обернется и чем-нибудь
похуже; мало кто решится пойти на такое.
Итак, получается, во всем Комитете государственной безопасности совесть есть только у
него одного? Отпив глоток, Зайцев задумался. Вероятно, нет. Только в центральном управлении
работает несколько тысяч сотрудников, и еще многие тысячи на местах, и просто в силу закона
больших чисел среди них должно найтись достаточное количество людей "хороших" (что бы
ни понимать под этим). Вот только как их найти? Разумеется, если начать в открытую их
искать, это будет означать неминуемую смерть - в лучшем случае, продолжительный
тюремный срок. И это основополагающая проблема, которая стояла перед Зайцевым. Он не
имеет возможности ни с кем поделиться своими сомнениями. Обсудить тревоги - ни с врачом,
ни со священником... ни даже с женой Ириной...
Нет, ему остается уповать лишь на помощь бутылки водки, и хотя в определенном смысле
алкоголь помогал ему думать, настоящим другом считать его было нельзя. Русские мужчины
способны пролить скупую слезу, однако в данном случае и это не поможет. Ирина наверняка
начнет задавать вопросы, на которые он не сможет ответить. Остается только лечь спать. Олег
Иванович не сомневался, что сон тоже не поможет, и в этом он оказался прав.
Еще час размышлений и две рюмки водки наконец нагнали на Зайцева сонливость. Его
жена мирно дремала перед экраном телевизора - Красная Армия снова одержала победу на
Курской дуге, и фильм завершился началом долгого марша вперед, на Берлин, к рейхстагу,
полного надежд и восторженного рвения идти в кровавый бой. Зайцев грустно усмехнулся.
Сейчас ему только этого не хватало. Он отнес пустую рюмку на кухню, затем разбудил жену и
проводил ее в спальню. Оставалось надеяться, что сон придет достаточно быстро. Этому
должна была поспособствовать четверть литра водки в желудке.
Так оно и произошло.
- Знаете, Артур, а нам ведь очень многое неизвестно об этом сукином сыне, - заметил
Джим Грир.
- Вы имеете в виду Андропова?
- Нам даже неизвестно, женат ли он, - продолжал зам по РА-работе, взглянув на Боба
Риттера.
- Мы полагаем, что женат, однако Андропов, если у него и есть жена, никогда не
появлялся с ней на официальных мероприятиях. Обычно мы узнаём об этих вещах именно
так, - вынужден был признать зам по опер-работе. - Советское руководство подобно донам
мафиозных кланов частенько прячет свои семьи. У них все просто помешаны на скрытности.
Да, признаю, у нас не не слишком хорошо поставлена добыча информации такого рода, однако
необходимо сделать одну оговорку: она не представляет никакой ценности.
- Ну, это не совсем так, - возразил Грир. - То, как человек относится к жене и детям,
если они у него есть, помогает составить его психологический портрет.
- То есть, вы хотите, чтобы я поручил Кардиналу собрать информацию о личной жизни
Андропова? Не сомневаюсь, он справится с этой задачей, но не станет ли это стрельбой из
пушки по воробьям?
- Вы так думаете? Если Андропов регулярно бьет свою жену - это одно. Если он
заботливый муж и любящий отец - это совсем другое, - продолжал настаивать зам по
РА-работе.
- Андропов настоящий бандит с большой дороги. Для того, чтобы понять это,
достаточно лишь взглянуть на его фотографию. Только посмотрите, как ведет себя его
ближайшее окружение. Все настороженные, запуганные - то же самое можно было сказать
про окружение Гитлера, - ответил Риттер. - Несколько месяцев назад группа американских
губернаторов и конгрессменов летала в Москву посланниками sub rosa дипломатии. По
возвращении домой губернатор штата Мериленд, либеральный демократ, сказал, что когда в
приемный зал вошли советские лидеры, он сразу же выделил одного из них, решив, что по виду
это настоящий бандит. И лишь затем губернатор Мериленда узнал, что это Юрий
Владимирович Андропов, председатель Комитета государственной безопасности. Этот
губернатор славился своим умением разбираться в людях, и его оценка была внесена в досье на
Андропова, заведенное в Лэнгли.
- Ну, из этого мерилендца судья получился бы неважный, - заметил Артур Мур,
который, разумеется, тоже ознакомился с оценкой Андропова. - По крайней мере, разбирать
кассационные жалобы я бы ему точно не доверил. Он будет настаивать на том, чтобы повесить
беднягу-преступника лишь за тем, чтобы проверить, порвется ли веревка.
Конечно, и в Техасе встречались время от времени подобные судьи, однако сейчас штат
стал значительно более цивилизованным. В конце концов, лошадей, которых надо украсть,
теперь меньше чем людей, которых надо убить.
- Ну хорошо, Роберт, что все же мы можем предпринять, чтобы слегка прощупать
Андропова? - продолжал судья Мур. - Как-никак, судя по всему, именно он станет
следующим генеральным секретарем. Я нахожу предложение Джеймса весьма интересным.
- Я посмотрю, что можно будет сделать. А почему бы не спросить сэра Бейзила, нет ли у
него чего-нибудь на эту тему? У англичан такие дела получаются гораздо лучше, и, кроме того,
мы при этом побережем своих людей.
- Я отношусь к Бейзилу с большой симпатией, но мне бы не хотелось быть перед ним в
долгу, - ответил судья Мур.
- Джеймс, а ведь в Лондоне находится ваш протеже. Пусть этот вопрос задаст сэру
Бейзилу Райан. Вы уже установили у него дома шифратор?
- Да, наши связисты должны были сделать это сегодня.
- Так позвоните своему мальчику и попросите его выяснить интересующий нас вопрос
- как бы мимоходом, невзначай.
Грир перевел взгляд на директора ЦРУ.
- Артур, вы что скажете?
- Одобряю. Но только чтобы все было без лишнего шума. Предупредите Райана, что это
в его собственных интересах.
Адмирал взглянул на часы.
- Хорошо, я займусь этим перед тем, как отправиться домой.
- Ну а теперь, Боб, скажите, каковы успехи в "Маске красной смерти"? - насмешливо
поинтересовался судья Мур, просто чтобы закончить совещание на веселой ноте.
- Артур, давайте не будем слишком поспешно сбрасывать это со счетов, хорошо?
Русские действительно окажутся смертельно уязвимы перед пулей определенного типа. Нам
нужно лишь зарядить ее.
- Только не говорите об этом нашим конгрессменам. Они от страха наложат в штаны, -
со смехом предостерег его Грир. - Мы ведь должны наслаждаться мирным сосуществованием
с Советским Союзом.
- С Гитлером подобный номер не прошел. Сталин и Чемберлен пытались дружить с этим
ублюдком, и куда это их привело? Джентльмены, русские являются нашими врагами, и, как это
ни печально, истина состоит в том, что настоящий мир с ними невозможен, нравится это или
нет. Наши мировоззрения настроены в совершенно разных тональностях. - Риттер поднял
руки. - Да-да, знаю, мы не должны мыслить подобными категориями, но, хвала господу, наш
президент разделяет эти взгляды, а мы по-прежнему подчиняемся ему.
Это замечание не требовало комментариев. На прошедших выборах все трое голосовали
за нынешнего президента, несмотря на расхожую шутку о том, что двумя категориями людей,
которых днем с огнем не сыскать в Лэнгли, являются коммунисты и... республиканцы. Да, у
Рональда Рейгана железный характер и лисье чутье. Особенно это импонировало Риттеру, из
всех троих самому нетерпеливому и задиристому.
- Хорошо. А теперь мне нужно подготовиться к слушаниям по бюджету, которые
состоятся в Сенате послезавтра, - объявил Мур, заканчивая совещание.
Райан сидел за компьютером, мысленно повторяя сражение в заливе Лейте , когда
зазвонил телефон закрытой связи. Джек впервые услышал его непривычный, резкий звонок.
Достав из кармана пластиковую карточку с ключом доступа, он вставил его в щель и снял
трубку.
- Ждите, - сообщил механический голос. - Происходит синхронизация аппаратуры...
ждите... происходит синхронизация аппаратуры... ждите... происходит синхронизация
аппаратуры... установлена закрытая связь, - наконец объявил он.
- Алло, слушаю, - сказал Райан, гадая, кто из тех, у кого есть шифратор, может
позвонить ему в столь поздний час.
Ответ оказался очевиден.
- Здравствуй, Джек, - приветствовал Райана знакомый голос.
В закрытой связи был один положительный момент: цифровая аппаратура передавала
голос так отчетливо, словно собеседник находился в соседней комнате.
Райан взглянул на настольные часы.
- У вас уже поздновато, сэр.
- Но не так, как у вас в доброй старой Англии. Как семья?
- В основном, спит. Кэти, вероятно, читает какой-нибудь медицинский журнал. - Чем
она обычно развлекалась на ночь вместо сидения перед телевизором. - Чем могу служить,
господин адмирал?
- У меня есть для тебя одно маленькое дельце.
- Слушаю, - ответил Райан.
- Наведи справки, осторожно, как бы невзначай, относительно Юрия Андропова. Нам
хотелось бы кое-что узнать о нем. Быть может, интересующая нас информация есть у сэра
Бейзила.
- Что именно вы хотите узнать, сэр? - спросил Джек.
- Ну, женат ли он, есть ли у него дети.
- Нам неизвестно, женат ли Андропов?
Только сейчас до Райана дошло, что в досье на председателя КГБ эти данные
отсутствовали, но он в свое время не обратил на это внимание, решив, что они находятся где-то
в другом месте.
- Совершенно верно. Судья Мур хочет выяснить, известно ли что-нибудь на этот счет
сэру Бейзилу.
- Хорошо, я спрошу у Саймона. Насколько это важно?
- Как я уже сказал, сделай вид, будто это интересует тебя лично. Как только что-нибудь
узнаешь, перезвони мне отсюда - я имею в виду, из дома.
- Будет исполнено, сэр. Нам известны его возраст, дата рождения, образование и все
такое, но мы не знаем, женат ли он и есть ли у него дети, так?
- Вот как порой бывает.
- Да, сэр.
Джек задумался. О Брежневе ЦРУ было известно все - кроме разве что размера его
полового члена. Был известен даже размер платья, который носила его дочь Галина, - кто-то
посчитал эту информацию настолько важной, что не поленился через посла в Бельгии выведать
ее в магазине модной одежды, в котором любящий отец купил шелковое подвенечное платье.
Но в Лэнгли не известно, есть ли жена у человека, который, скорее всего, станет следующим
генеральным секретарем Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза.
"Господи, да ему же уже под шестьдесят, и неужели это никому не известно? Что за
чертовщина?"
- Хорошо, сэр, я поспрашиваю. Полагаю, особых сложностей не возникнет.
- Ну а как дела в остальном? Как Лондон?
- Мне здесь нравится, и Кэти тоже, но она не перестает поражаться низкой
эффективности британского государственного здравоохранения.
- Бесплатная медицина? Я не виню твою жену. Правда, сам я по-прежнему в случае чего
обращаюсь в военно-морской госпиталь в Бетесде, однако, должен признаться, помогает то, что
перед моей фамилией ставится маленькое слово "адмирал". Конечно, к вышедшему в отставку
старшине отношение несколько другое.
- Не сомневаюсь.
Самому Райану очень помогало то, что его жена работала в клинике Джонса Гопкинса.
Ему не приходилось иметь дело ни с одним врачом, у кого на халате не было бы нашивки
"профессор", а, как выяснил Джек, в медицине в отличие от остальных областей жизни
преподавательской работой действительно занимаются лучшие из лучших.
Сновидения явились после полуночи, хотя Олег не мог об этом знать. Стоял ясный
солнечный день, и человек в белых одеяниях шел по Красной площади. У него за спиной
оставался собор Василия Блаженного, а человек направлялся к мавзолею Ленина, не обращая
внимания на потоки транспорта. Его окружали дети, и он ласково беседовал с ними, как это
делал бы любящий родственник... или приходской священник. Только тут Олег понял, что это
и есть священник. Но почему он облачен во все белое? Даже с золотым шитьем? Дети, четыре
- пять мальчиков и девочек, держали священника за руки, глядя на него с невинными
улыбками. И тут Олег обернулся. На трибуне гранитной гробницы, там, где они стоят во время
Первомайских парадов, стояли члены Политбюро: Брежнев, Суслов, Устинов и Андропов.
Андропов держал в руках винтовку и целился в маленькую процессию, пересекавшую площадь.
Вокруг было полно других людей - безликих, спешащих по своим делам, не обращающих
внимание на происходящее. Вдруг Олег оказался рядом с Андроповым и услышал его слова.
Председатель КГБ спрашивал, есть ли у него право убить священника. "Осторожнее, Юрий
Владимирович, не попадите случайно в детей," - предостерегал его Суслов. "Да, будьте
осторожнее," - соглашался Брежнев. Устинов, подойдя к Андропову, переставил прицел
винтовки. Никто не обращал внимания на Зайцева, который тщетно пытался привлечь к себе
внимание.
"Но почему? - спросил он. - Почему вы хотите его убить?"
"Кто этот человек?" - спросил Андропова Брежнев.
"Не обращайте на него внимания, - огрызнулся Суслов. - Стреляйте же скорее,
прикончите ублюдка!"
"Хорошо," - сказал Андропов.
Он тщательно прицелился, и Зайцев не смог ничем ему помешать, хотя и находился
совсем рядом. Затем председатель КГБ нажал спусковой крючок.
Зайцев оказался уже на площади. Первая пуля попала в ребенка, в мальчика, шедшего
справа от священника, и тот беззвучно рухнул на брусчатую мостовую.
"Не в него, идиот, - целься в священника!" - словно бешеный пес взвизгнул Михаил
Суслов.
Андропов выстрелил снова, на этот раз попав в маленькую белокурую девчушку,
стоявшую слева от священника. Ее голова словно взорвалась красным облаком. Зайцев
склонился над девочкой, желая ей помочь, но она сказала, что с ней все в порядке. Оставив ее,
Зайцев вернулся к священнику.
"Берегитесь же!"
"Чего я должен беречься, мой юный друг? - ласково спросил священник.
Он повернулся к детям. - Идемте, дети мои, сейчас мы увидимся с господом."
Андропов выстрелил снова. На этот раз пуля попала священнику прямо в грудь. На белой
одежде появилось кровавое пятно, размером и цветом похожее на бутон розы. Священник
поморщился, но продолжал идти вперед, ведя за собой детей.
Еще один выстрел, еще один розовый бутон на груди, слева от первого. Священник
замедлил шаг, но упорно шел дальше.
"Вы ранены?" - спросил Зайцев.
"Ничего страшного, - ответил священник. - Но почему ты его не остановил?"
"Но я же пытался!" - возмутился Зайцев.
Остановившись, священник обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.
"Да?"
В это самое мгновение третья пуля поразила его в самое сердце.
"Да?" - снова спросил священник.
Теперь все дети
...Закладка в соц.сетях
