Жанр: Боевик
Красный кролик Джек Райан
...дрова будет
жизненно необходима тому, кто метит на эту должность. Подобно тому, как в Средние века
старший сын получал титул и вступал во владения землями, а второй сын становился
епископом местной епархии, Александров, как и до него Суслов, должен был обеспечить
духовную - кажется, так называется это слово? - поддержку поднимающемуся на вершину
власти. Древняя система сдержек и противовесов, но только более изощренная и сложная.
- Разумеется, когда придет время, место Суслова займете вы, - заметил Андропов,
предлагая заключить союз.
Александров, разумеется, начал решительно возражать... по крайней мере, сделал вид:
- В Центральном комитете партии много достойных людей...
Председатель Комитета государственной безопасности махнул рукой, останавливая его.
- Вы самый мудрый и опытный, и вы пользуетесь максимальным доверием.
С чем Александров был полностью согласен.
- Я очень польщен вашими словами, Юрий. И все же, как нам быть с этим глупым
поляком?
Сказано очень грубо. И это будет ценой союза. Для того, чтобы получить поддержку
Александрова в борьбе за пост Генерального секретаря, Андропову самому надо будет
упрочить позиции заместителя секретаря ЦК по идеологии, для чего придется... скажем прямо,
сделать то, о чем Андропов уже и сам думал. То есть, никаких особых усилий не потребуется,
не так ли?
Председатель КГБ придал своему голосу деловитую интонацию врача, описывающего
необходимые методы лечения:
- Миша, осуществить подобную операцию будет очень непросто. Ее нужно тщательно
спланировать, подготовить, соблюдая все меры предосторожности, а затем Политбюро должно
будет одобрить ее с открытыми глазами.
- У вас уже есть какие-то мысли...
- У меня в голове множество мыслей, однако воздушные грезы - это еще не план. Для
того, чтобы двинуться вперед, потребуется напряженная работа - и в результате мы лишь
узнаем, осуществимо ли такое. Идти надо будет осторожно, останавливаясь после каждого
шага, - предостерег Андропов. - И даже в этом случае нельзя давать никаких гарантий и
обещаний. Это не кино. В реальном мире, Миша, все гораздо сложнее.
Он не мог прямо посоветовать Александрову не отходить слишком далеко от своей
песочницы с игрушками и теориями, в реальный мир крови и неотвратимых последствий.
- Что ж, вы настоящий коммунист. Вы понимаете, какие высокие ставки в этой игре.
Этими словами Александров сообщил хозяину кабинета, что от него ждет Центральный
комитет. Для Михаила Евгеньевича коммунистическая партия и ее идеология отождествлялись
с государством - а КГБ был "щитом и мечом" партии.
Странно, поймал себя на мысли Андропов, но и этот папа-поляк, несомненно, так же
относится к своей вере и своему видению мира. Но ведь его вера, строго говоря, не является
идеологией, не так ли? "Что ж, в данном случае ее нужно рассматривать именно как таковую,"
- сказал себе Юрий Владимирович.
- Мои люди внимательно присмотрятся к этой проблеме. Вы должны понимать, Миша,
что мы не сможем сделать невозможное, но...
- Но разве есть что-либо невозможное для Комитета государственной безопасности
Советского Союза?
Риторический вопрос с кровавым ответом. И очень опасным, гораздо более опасным, чем
был способен понять этот теоретик.
Только сейчас до председателя КГБ дошло, как же они похожи. Его гость, неторопливо
потягивающий золотисто-коричневую "Старку", беззаветно верящий в идеологию, которую
невозможно доказать. И этот человек желает смерти другого человека, который также верит в
то, что невозможно доказать. Какая странная ситуация. Поединок идеологий, причем обе
стороны боятся друг друга. Боятся? Но чего боится Кароль Войтыла? Уж конечно, не смерти.
Из его "Варшавского письма" это ясно без всяких слов. Напротив, он громко кричит, призывая
смерть. Жаждет мученической гибели. У председателя КГБ мелькнула мысль: "Зачем человек
может призывать сметь?" Для того, чтобы использовать свою жизнь или смерть в качестве
оружия против врага. Разумеется, папа видит и в России, и в коммунизме своих врагов - в
первом случае, по националистическим причинам, во втором, по своим религиозным
убеждениям... Но боится ли он этих врагов?
"Нет, вероятно, не боится," - вынужден был признаться самому себе Юрий
Владимирович. Что усложняет стоящую перед ним задачу. Ведомство, которым он руководит,
основано на страхе. Страх является источником власти, ибо человеком, не ведающим страха,
невозможно манипулировать...
Но тех, кем нельзя манипулировать, можно всегда убить. Кто, в конце концов, сейчас
вспоминает Льва Троцкого?
- Действительно невозможных вещей очень мало, - запоздало согласился председатель
КГБ. - Остальные лишь являются очень трудными.
- Итак, вы изучите все возможности?
Андропов ответил осторожным кивком.
- Да, начиная с завтрашнего утра.
И колеса завращались.
Глава третья
Исследования
- Что ж, Джек Райан получил в Лондоне отдельный письменный стол, - сообщил
адмирал Грир своим коллегам, собравшимся на седьмом этаже.
- Рад это слышать, - заметил Боб Риттер. - Вы полагаете, он знает, что делать с этим
столом?
- Боб, почему вы так не любите Райана? - спросил зам по РА-работе.
- Ваш светловолосый мальчик слишком быстро поднимается по служебной лестнице.
Когда-нибудь он с нее свалится, и будет много шума.
- Вы бы предпочли, чтобы я сделал из него обычную кабинетную крысу? - Джеймсу
Гриру приходилось постоянно отражать нападки Риттера по поводу размеров и влияния
разведывательно-аналитического отдела. - В вашей лавочке также есть несколько
стремительно поднимающихся звезд. У этого малыша есть способности, и я намереваюсь дать
ему возможность бежать вперед до тех пор, пока он не врежется в стену.
- Да, я уже слышу грохот, - проворчал зам по опер-работе. - Ну да ладно, какую из
жемчужин короны ваш Райан собирается передать нашим английским кузенам?
- Ничего особенного. Оценку Михаила Суслова, которую составили наши врачи из
университета Джонса Гопкинса, когда летали в Москву лечить ему зрение.
- У англичан до сих пор нет этих материалов? - удивился судья Мур.
Документ о состоянии здоровья престарелого советского лидера едва ли можно было
отнести к категории совершенно секретных.
- По-моему, они их просто не запрашивали. Черт побери, судя по тому, что мы
наблюдаем, Суслов все равно долго не протянет.
ЦРУ пользовалось самыми различными способами для определения состояния здоровья
высокопоставленных советских деятелей. Самым распространенным было изучение
фотографий или, что еще лучше, видеокадров с изображением тех, о ком шла речь. Управление
привлекало к работе видных врачей - как правило, профессоров ведущих медицинских
учреждений. И те на основании фотографий ставили диагноз пациентам, находящимся на
удалении четырех тысяч миль. Подобный метод был далеко не идеальным, и все же это было
лучше, чем ничего. Кроме того, американский посол после каждого посещения Кремля,
возвращаясь в посольство, подробно излагал свои впечатления обо всем увиденном, каким бы
незначительными они не казались. Директор ЦРУ постоянно пытался протолкнуть на пост
посла в Советском Союзе профессионального врача, но это ему так и не удавалось. Зато
оперативный отдел работал над тем, чтобы добывать образцы мочи видных зарубежных
политических деятелей, поскольку анализ мочи является хорошим источником
диагностической информации. Для этого пришлось установить необычное сантехническое
оборудование в гостевой резиденции Блэр-Хауз, расположенной напротив Белого дома, где
размещались приезжающие в Штаты иностранные лидеры. Кроме того, время от времени
предпринимались попытки проникнуть в архивы врачей, лечащих сильных мира сего. Ну и,
конечно, слухи: слухи имели огромное значение, особенно в этих стенах. Все объяснялось тем,
что здоровье политического деятеля оказывало существенное влияние на то, какие решения он
принимает. Трое мужчин, сидящих в этом кабинете, шутили между собой, что им неплохо бы
взять на работу гадалку-цыганку, а то и двух. При этом они сходились во мнении, что
результаты в этом случае были бы ничуть не менее точными, чем те, которые получали
высокооплачиваемые профессиональные разведчики. В Форт-Миде , штат Мериленд,
проводилась еще одна операция под кодовым названием "Звездные ворота", для которой
Управление задействовало людей, стоящих еще левее цыган; началось это в первую очередь
потому, что Советский Союз также прибегал к услугам экстрасенсов.
- Насколько плох Суслов? - спросил Мур.
- Если судить по тому, что я видел три дня назад, он не дотянет до Рождества. Наши
врачи говорят - острая сердечная недостаточность. Нам удалось раздобыть снимок, на
котором Суслов глотает что-то похожее на таблетку нитроглицерина, что для Красного Майка
очень плохой знак, - заключил Джеймс Грир, употребив прозвище, которое дали Суслову в
ЦРУ.
- И его сменит Александров? Тоже тот еще фрукт, - лаконично заметил Риттер. -
По-моему, их в младенчестве подменили цыгане - еще один Истовый жрец Великого бога
Маркса.
- Роберт, не можем же мы все быть баптистами, - возразил Артур Мур.
- Вот это поступило два часа назад из Лондона по закрытой факсимильной связи, -
сказал Грир, протягивая листы бумаги. Он приберег их напоследок. - Это может быть очень
важным, - добавил зам по РА-работе.
Боб Риттер читал быстро на всех языках, которыми владел:
- Господи Иисусе!
Судья Мур ответил не сразу. "Как и подобает хорошему судье," - подумал он. Секунд на
двадцать позже зама по опер-работе:
- О боже... - Пауза. - Наши источники об этом пока ничего не сообщают?
Риттер неуютно заерзал.
- Артур, на это требуется время, а Фоули еще только устраивается на новом месте.
- Не сомневаюсь, мы услышим об этом от Кардинала.
Кодовое имя этого агента произносили вслух нечасто. В сокровищнице ЦРУ он был
"Куллинаном" .
- Обязательно услышим, если об этом заговорит Устинов, а он, не сомневаюсь, об этом
заговорит. Если русские вздумают как-то отреагировать на это...
- А они вздумают, джентльмены? - спросил директор ЦРУ.
- Черт побери, такие мысли у них непременно появятся, - тотчас же высказал свое
мнение Риттер.
- Это будет очень серьезный шаг, - более осторожно высказался Грир. - Вы полагаете,
его святейшество полностью отдает себе отчет в том, что делает? Мало у кого хватит смелости
подойти к клетке с тигром, открыть дверцу, а затем еще корчить хищнику рожи.
- Завтра я непременно покажу это президенту. - Мур на мгновение задумался.
Еженедельная встреча в Белом доме была намечена на завтра, на десять часов утра. - Папский
нунций покинул Вашингтон, не так ли?
Как выяснилось, заместители директора об этом не знали. Надо будет проверить.
- В любом случае, что бы вы ему сказали? - заговорил Риттер. - Можно не
сомневаться, в Риме папу пытались отговорить от этого.
- Джеймс, а вы что скажете?
- В каком-то смысле это возвращает нас во времена императора Нерона, вы не находите?
Можно сказать, папа угрожает русским своей собственной жизнью... Черт побери, неужели на
свете действительно еще остались подобные храбрецы?
- Джеймс, сорок лет назад вы сами рисковали жизнью.
Во время Второй мировой войны Грир служил на подводных лодках, и сейчас он в
торжественных случаях прикалывал на лацкан пиджака маленьких позолоченных дельфинов,
эмблему подводного флота.
- Артур, мы на подводной лодке шли на разумный риск, а не предупреждали заказным
письмом Тодзио о своем местонахождении.
- Ребята, у этого человека очень крепкая жизненная позиция, - выдохнул Риттер. -
Впрочем, нам уже доводилось видеть нечто подобное. Доктор Кинг тоже никогда и ни перед
кем не преклонялся, вы не согласны?
- И, думаю, Ку-клукс-клан представлял для него не меньшую опасность, чем КГБ для
папы, - закончил его мысль Мур. - У духовенства другой взгляд на мир. Наверное, это
именно то, что именуется "добродетелью". - Он подался вперед. - Ну хорошо, когда
президент спросит, что я думаю по этому поводу - а он, черт возьми, обязательно спросит об
этом - что я ему отвечу?
- Возможно, наши русские друзья решили, что его святейшество достаточно пожил на
этом свете, - предложил Риттер.
- Это очень серьезный и опасный шаг, - возразил Грир. - Ни одно государственное
ведомство не пойдет на такое.
- То, с которым мы имеем дело, пойдет, - заверил его зам по опер-работе.
- Боб, расплата будет страшной. И русские это понимают. Они все же шахматисты, а не
игроки в рулетку.
- Это письмо загоняет их в угол. - Риттер повернулся к Муру. - Судья, полагаю, жизнь
папы может оказаться под угрозой.
- Пока что слишком рано говорить об этом, - возразил Грир.
- Наверное, вы забыли, кто в настоящий момент возглавляет КГБ. Андропов истовый
коммунист. Каким бы преданным он ни был делу партии, того, что мы называем моральными
принципами, у него нет и в помине. Если русские испугаются или хотя бы просто встревожатся,
они обязательно предпримут какие-то шаги. Папа швырнул им к ногам перчатку,
джентльмены, - заключил заместитель директора по оперативной работе. - И русские могут
ее поднять.
- Кто-либо из предшественников папы делал что-нибудь подобное? - спросил Мур.
- Отрекался от престола? Лично я не помню, - признался Грир. - Я даже не знаю,
существует ли какой-либо механизм этого. Уверяю вас, это очень дерзкий вызов. Нам надо
исходить из предположения, что папа не блефует.
- Да, - согласился судья Мур. - Об этом не может быть и речи.
- Папа остался верен польскому народу. Иначе и быть не может. Он же много лет был
приходским священником. Крестил младенцев, заключал браки. Он знает этот народ. Для него
это не безликая масса - он долго жил в Польше, исповедовал и отпевал ее людей. Это его
народ. Вероятно, папа считает всю Польшу своим приходом. Разве он не будет хранить
верность ее народу даже под угрозой собственной жизни? По-моему, ответ очевиден. - Риттер
подался вперед. - И тут вопрос стоит не только в личном мужестве. Если папа отступится,
Католическая церковь потеряет свое лицо. Нет, джентльмены, папа говорил совершенно
серьезно. Он не блефует. Весь вопрос в том, черт возьми, что мы можем предпринять?
- Предостеречь русских? - поделился своей мыслью вслух судья Мур.
- Об этом нечего и думать, - ответил Риттер. - И вы сами все прекрасно понимаете,
Артур. Если они задумают какую-то операцию, она будет более кровавой, чем деяния мафии.
Как, на ваш взгляд, обстоят дела с безопасностью папы?
- Понятия не имею, - признался директор ЦРУ. - Мне известно разве что о
существовании швейцарской гвардии, о том, что они носят старинные мундиры и вооружены
алебардами... Интересно, им когда-нибудь приходилось вступать в дело?
- Кажется, приходилось, - подтвердил Грир. - Однажды на папу было совершено
покушение, и швейцарцы сдерживали нападавших до тех пор, пока он не покинул город. Если
не ошибаюсь, они почти все погибли.
- Однако сейчас швейцарцы, наверное, в основном позируют для фотографов и
объясняют, как пройти в туалет, - недовольно пробурчал Риттер. - И все же они должны
заниматься чем-то серьезным. Папа римский - слишком видная фигура, чтобы не привлекать
внимания всяких полоумных. Формально Ватикан является суверенным государством. И он
должен обладать какими-то государственными механизмами. Полагаю, мы можем
предупредить кого надо...
- Это можно будет сделать лишь в том случае, когда у нас появится что-либо
определенное, чего у нас пока что нет, не так ли? - напомнил Грир. - Предпринимая этот
шаг, папа понимал, что тем самым поднимет большой переполох. Все имеющиеся у него
службы безопасности и так предупреждены.
- Это также привлечет внимание президента. Рейган захочет узнать больше, захочет
выслушать наши соображения. Господи, ребята, с тех самых пор, как президент произнес речь
об "империи зла", с противоположной стороны реки в нашу сторону мечутся громы и молнии.
Если русские все же сделают что-то, даже если нам не удастся поймать их за руку, президент
взорвется, словно вулкан на острове Святой Елены. У нас, в Америке, почти сто миллионов
католиков, и многие из них отдали свои голоса за Рейгана.
Джеймс Грир в свою очередь гадал, насколько вероятным является неконтролируемое
развитие событий.
- Джентльмены, пока что у нас есть лишь полученная по факсу фотокопия письма,
доставленного польскому правительству в Варшаву. Мы даже не можем сказать определенно,
известно ли об этом письме в Москве. Москва до сих пор никак не отреагировала. Итак, мы
пока что не можем сказать русским, что знаем про письмо. Следовательно, мы не можем
предупредить их не делать поспешные шаги. Нам нельзя раскрывать свои карты. По той же
причине мы не можем выразить папе римскому свое беспокойство. Если русский Иван решится
на ответные действия, остается только надеяться, что один из людей Боба шепнет нам словечко.
У Ватикана есть своя собственная разведывательная служба, и, как нам известно, довольно
эффективная. Так что в настоящий момент мы имеем лишь весьма любопытную информацию,
которая, вероятно, является истинной, однако даже это пока что не имеет подтверждения.
- То есть, вы предлагаете нам сидеть сложа руки и думать? - спросил Мур.
- А мы больше ничего не можем сделать, Артур. Русский Иван не отреагирует
мгновенно. Такого никогда не бывает - особенно в вопросах, имеющих большое политическое
значение. Боб, а вы что скажете?
- Да, вероятно, вы правы, - согласился зам по опер-работе. - И тем не менее президент
должен обо всем узнать.
- Пока что данных слишком мало, - предупредил Грир. - И все же я с вами
согласен. - На самом деле он понимал, что если не поставить президента в известность, а
затем произойдет что-либо из ряда вон выходящее, им троим придется искать себе новую
работу. - А если события в Москве получат дальнейшее развитие, нам необходимо будет
узнать об этом до того, как произойдет что-то непоправимое.
- Замечательно, я так и скажу президенту, - согласился судья Мур.
"Мистер президент, мы внимательно следим за всем происходящим." Как правило,
подобного заверения оказывается достаточно. Позвонив секретарше, Мур попросил принести
кофе. Завтра в десять часов утра он со своими заместителями встретится в Овальном кабинете с
президентом, а после обеда состоится совещание с главами других специальных служб,
Управления военной разведки и Агентства национальной безопасности, на котором каждый
изложит всю ту интересную информацию, какая у него имеется. Вообще-то, эти встречи
следовало бы устраивать в обратной последовательности, но именно такой распорядок был
установлен.
Первый день на работе затянулся значительно дольше, чем он предполагал. Эд Фоули
смог вырваться домой лишь под самый вечер. Особое впечатление на него произвело
московское метро. Судя по всему, станции оформлял тот самый сумасшедший, который
построил высотное здание Московского государственного университета, похожее на свадебный
торт, - по всей видимости, этот архитектор был любимцем Джо Сталина, чьи эстетические
вкусы тянули лишь на самую низкую оценку. Метро странным образом напоминало царские
дворцы, интерпретированные законченным алкоголиком. После этих предварительных
замечаний надо было признать, что в инженерном отношении метро было превосходным, хотя
и несколько шумным. А с профессиональной точки зрения, столпотворение народа как нельзя
лучше устраивало шпиона. Передать что-нибудь агенту, якобы случайно столкнувшись с ним в
толпе, будет совсем не трудно. Надо только не растерять сноровку, но Эдвард Френсис Фоули
собирался и дальше оттачивать свое мастерство. Он пришел к выводу, что Мери Пат здесь
очень понравится. Для нее метро явится чем-то вроде "Диснейуорлда" для маленького Эдди.
Огромное количество народа, и все говорят по-русски. Сама она владела русским просто
прекрасно. Мери Пат говорила на литературном, образованном языке, который выучила на
коленях у своего деда. Впрочем, ей пришлось поработать над собой, чтобы несколько снизить
свои языковые стандарты. В противном случае ее способность к языкам выглядела бы
достаточно странно для супруги младшего посольского работника.
Метро как нельзя лучше устраивало Фоули. Одна станция находилась всего в двух
кварталах от американского посольства, а другая буквально за порогом дома, в котором он
поселился. Поэтому даже самые бдительные шпики из Второго главного управления КГБ не
сочтут чересчур подозрительным то, что Фоули часто спускается под землю - несмотря на
общеизвестную любовь американцев к автомобилям. Эд озирался по сторонам не больше, чем
обычный турист, и, как ему показалось, заметил лишь одного "хвоста". Вероятно, сейчас за ним
следили несколько человек. Он - новый сотрудник посольства, и русским наверняка захочется
проверить, не будет ли он рыскать и петлять в толпе, как шпион ЦРУ. Фоули решил вести себя
как невинный американец, оказавшийся за границей. Впрочем, возможно, соглядатаи из КГБ не
заметят никакой разницы. Все зависело от того, насколько опытным был приставленный к нему
"хвост", а пока что не было никакой возможности это определить. Одно можно сказать точно:
слежка за ним будет продолжаться минимум две недели. Как и за Мери Пат. Как и, возможно,
за Эдди. Русские страдают манией преследования, но, с другой стороны, он едва ли может на
это жаловаться, не так ли? Определенно, не может. Его работа состоит как раз в том, чтобы
раскрывать самые строжайшие секреты Советского Союза. Он назначен новым резидентом в
Москву, но ему необходимо сохранять полную скрытность. В этом состоял смысл нового плана
Боба Риттера. Как правило, личность главного шпиона не являлась тайной для сотрудников
посольства. Рано или поздно обжигались все, или провалив операцию, или на какой-нибудь
другой ошибке. В чем-то это было сродни потере девственности: вернуть раскрытый секрет
нельзя. Однако Управление очень редко использовало в оперативной работе сразу тандем мужа
и жены, и Фоули усердно трудился на протяжении нескольких лет, создавая это прикрытие.
Выпускник Фордхэмовского университета в Нью-Йорке, Эд Фоули был завербован еще в
студенческие годы и после тщательной проверки, проведенной ФБР, устроился на работу в
"Нью-Йорк таймс" корреспондентом по общим вопросам. Он написал кое-какие интересные
материалы, но не слишком много, и через какое-то время ему тактично сообщили, что хотя
редакция и не собирается выгонять его с работы, ему самому будет лучше перейти в
какое-нибудь другое издание поменьше, где он сможет расцвести в полную силу. Правильно
поняв намек, Фоули перешел в Государственный департамент на должность пресс-атташе,
которая приносила приличный твердый заработок, но не имела никаких перспектив роста. Его
работа в посольстве будет состоять в том, чтобы трепать языком с лучшими американскими
журналистами-международниками из крупнейших периодических изданий и ведущих
телекомпаний, устраивать им встречи с послом и другими ответственными сотрудниками
посольства, а затем отходить в тень, не мешая им готовить свои важные репортажи.
Самая главная задача Фоули состояла в том, чтобы представлять себя человеком
компетентным, но не больше того. Московский корреспондент "Нью-Йорк таймс" уже вовсю
рассказывал коллегам, что у Фоули не хватило пороха, чтобы работать журналистом в "главной
газете" Америки, а поскольку он еще слишком молод, чтобы заняться преподавательской
деятельностью - еще одно поле деятельности, куда удаляются на покой бездарные
журналисты, - он устроился на второе от конца место, став человеком на побегушках в
правительстве. Задача Фоули заключалась в том, чтобы всячески подпитывать подобное
снисходительное отношение к себе. Он знал, что агенты КГБ постоянно щиплют американскую
журналистскую братию, выпытывая мнения о сотрудниках посольства. Лучшее прикрытие для
шпиона состоит в том, чтобы производить впечатление человека недалекого и тупого,
поскольку у недалеких и тупых не хватит ума, чтобы стать шпионом. За это открытие Фоули
должен был быть благодарен Яну Флеммингу и фильмам, созданным под вдохновением от его
опусов. Джеймс Бонд - очень умный парень. Что никак нельзя сказать про Эда Фоули. Нет, Эд
Фоули - чиновник. Самое смешное заключалось в том, что русские, в чьем государстве на всех
уровнях заправляли недалекие и тупые чиновники, с готовностью покупались на эту "крышу",
словно фермеры из Айовы, только недавно оторвавшиеся от свинарников.
"В шпионском ремесле нет ничего предсказуемого... везде, кроме России," - мысленно
заметил московский резидент. Если на русских и можно было в чем-то положиться, так это в их
полной предсказуемости. Каждый шаг был четко прописан в какой-то огромной книге, и все
вели игру строго по правилам этой книги.
Войдя в вагон метро, Фоули обвел взглядом других пассажиров, обращая внимание на то,
как они смотрят на него. Одежда выдавала в нем иностранца так же отчетливо, как сияющий
нимб обозначал святого на полотне мастера эпохи Возрождения.
- Кто вы такой? - с удивлением услышал Фоули раздавшийся за спиной голос.
- Прошу прощения? - с сильным акцентом спросил по-русски он.
- А, вы американец.
- Да, вы правы. Я работаю в американском посольстве. Сегодня был мой первый день. Я
совсем недавно приехал в Москву.
"Хвост" это или нет, Фоули понимал, что единственным правильным решением будет
говорить правду.
- И как вам у нас нравится? - продолжал допытываться любознательный русский.
Судя по виду, государственный служащий, возможно, сотрудник контрразведывательного
управления КГБ или журналист. А может быть, просто какой-нибудь чиновник из
государственного учреждения, страдающий чрезмерным любопытством. Такие тоже
встречаются. Интересно, решился бы обратиться к нему на улице простой советский
гражданин? Фоули пришел к выводу, что вряд ли. Атмосфера страха и подозрительности,
царящая в Советском Союзе, ограничила любопытство пространством, замкнутым в черепной
коробке... но только на самом деле русским чертовски хочется узнать об Америке всё.
Несмотря на постоянные призывы власти презирать и даже ненавидеть все американское,
русские смотрят на
...Закладка в соц.сетях
