Жанр: Боевик
Красный кролик Джек Райан
...бязан был понимать, куда оно попадет в конечном счете. Он человек совсем неглупый. Больше
того, умом он не уступает всем тем политическим деятелям, каких только знал Юрий
Владимирович. И действительно, нельзя было бы быть католическим священником в
коммунистической стране и подняться на высочайшую вершину крупнейшей в мире церкови,
если так можно выразиться, стать ее генеральным секретарем, не разбираясь в том, как
действуют рычаги власти. С другой стороны, история его должности насчитывает уже почти
две тысячи лет, если, разумеется, верить во всю эту чепуху, - впрочем, возможно, это
действительно так. В конце концов, возраст римско-католической церкови является
объективной реальностью, ведь так? Исторические факты есть исторические факты, но это не
делает стоящую за ними религию чем-то большим, чем просто вера в мифические предания, как
об этом выразился еще Карл Маркс. Юрий Владимирович никогда не думал, что в вере в бога
больше смысла, чем в вере в Маркса и Энгельса. Но он понимал, что каждый человек должен во
что-то верить, верить не потому, что это является истинным, а потому, что сама по себе вера
является источником силы. Людям маленьким, слабым, которым нужно указывать, что делать,
требуется верить во что-то большее, чем они сами. Примитивные дикари, живущие в
непроходимых лесах, еще остающихся на планете, слышат в раскатах грома не только
столкновение теплого и холодного воздуха, но и голос какого-то живого существа. Почему?
Потому что они сознают, что в этом грозном мире они являются лишь слабыми, беззащитными
песчинками, поэтому им кажется, что они смогут ублажить божество, повелевающее ими,
принесенными в жертву поросятами или даже детьми, - и теперь уже те, кто отвечает за
общение с богами, приобретают власть и могущество в обществе. Власть сама по себе лучше
любых денег. В прошлом власть помогала сильным мира сего получать роскошь или женщин
- в частности, один из предшественников Андропова на посту главы КГБ использовал ее для
того, чтобы добиваться благосклонности любых женщин, точнее, девушек; однако Юрий
Владимирович не был подвержен этому пороку. Нет, ему было достаточно власти как таковой.
Ей можно упиваться, как наслаждается теплом кошка, греющаяся у огня, получая удовольствие
лишь от того, что она рядом. Что может сравниться с этим - способность повелевать другими,
дарить смерть или милость подданным, которые стремятся порадовать своего господина своей
покорностью и раболепными признаниями его превосходства над ними.
Разумеется, власть - не только это. Власть необходимо как-то использовать. Нужно
оставить свои следы на песке времени.
Неважно, плохие или хорошие, - главное, достаточно заметные, чтобы их нельзя было
оставить без внимания. А в данном случае вся страна ждала, чтобы Андропов взял на себя
бразды правления - потому что из всех членов Политбюро он единственный представлял себе,
что необходимо делать. Он единственный сможет начертать курс, по которому пойдет
Советский Союз. И если этот курс будет верным, его имя останется в истории. Юрий
Владимирович понимал, что жить ему осталось недолго. В его случае всему виной была
почечная недостаточность. Ему следовало бы воздержаться от водки. Однако с властью также
приходит абсолютное право самому определять свою судьбу. Ни один человек не сможет
указывать ему, как он должен себя вести. В глубине души Андропов понимал, что это не всегда
бывает хорошо, однако сильные мира сего не прислушиваются к мелким людишкам, а Юрий
Владимирович считал себя сильнейшим из сильных. Разве у него не хватит силы воли для того,
чтобы изменить мир, в котором он живет? Разумеется, хватит, поэтому Андропов выпивал
вечерами по две, а то и по три рюмки. Еще больше на официальных обедах. Советский Союз
уже давно миновал ту фазу, когда государство управлялось одним человеком, - это
закончилось тридцать лет назад со смертью Кобы, Иосифа Виссарионовича Сталина,
правившего с беспощадной жестокостью, от которой сам Иван Грозный дрожал бы, как
осиновый лист. Нет, подобная власть оказалась слишком опасной и для правителя, и для
подданных. Сталин совершал ошибки чаще, чем принимал здравые решения, и какая бы польза
ни была от последних, первые обрекли Советский Союз на постоянный откат назад - и,
больше того, создав самую сложную и громоздкую бюрократическую машину в мире, Сталин,
по сути дела, перекрыл для своей страны дорогу к прогрессу.
Но один человек, если это именно тот, кто нужен, сможет возглавить своих коллег по
Политбюро, повести их правильным путем, а затем, избрав с их помощью новых членов,
добиться поставленных целей, но только теперь уже не за счет всеобщего страха, а убеждением,
авторитетом. И тогда, возможно, этому человеку удастся снова привести страну в движение,
сосредоточив полный контроль в одних руках, как это обстоит во всех остальных государствах,
но при этом добавив некоторой гибкости, необходимой для внедрения нового. Только таким
путем можно будет прийти к "настоящему коммунизму" - увидеть "светлое будущее",
которое, по заверениям Ленина, ждало "верующих".
Андропов не замечал противоречий в собственных рассуждениях. Подобно многим
великим людям, он не видел того, что вступало в противоречие с его необъятным самомнением.
И, в любом случае, все возвращалось к Каролю и той опасности, которую представлял
дерзкий поляк.
Юрий Владимирович сделал мысленную заметку к предстоящему утреннему совещанию.
Надо будет оценить все возможные варианты. Члены Политбюро обязательно захотят узнать,
как решать проблему, поставленную "Варшавским письмом", и все взгляды обратятся на
Андропова. Ему необходимо знать, что ответить. Самым сложным будет не напугать до смерти
стариков-консерваторов. В действительности эти с виду могущественные люди невероятно
пугливы.
Постоянно пытаясь проникнуть в мысли своих противников, Андропов внимательно
знакомился с бесчисленным количеством докладов своих агентов, талантливых сотрудников
Первого главного управления. Странно, как много страха в этом мире, причем очень часто
больше всего боятся те, в чьих руках сосредоточена невероятная власть.
Допив "Старку", Андропов решил, что на сегодняшний вечер водки хватит. Нет, причина
страха заключается в том, что могущественные люди опасаются, а вдруг им не хватит власти?
На самом деле, они не такие уж сильные. Подобно простым рабочим и колхозникам, члены
Политбюро находятся под каблуком у своих жен. Они боятся потерять то, за что так алчно
цепляются, поэтому всю свою власть используют в бесчестных махинациях, направленных на
то, чтобы сокрушить возможных соперников. Даже Сталин, могущественнейший из деспотов,
использовал свою власть в основном для устранения тех, кто мог бы покуситься на его трон.
Поэтому великий Коба тратил энергию и силы на то, чтобы смотреть не вперед и по сторонам, а
вниз. Он был похож на женщину на кухне, которая боится забравшуюся под платье мышь, а не
на человека, обладающего волей и мощью, чтобы сокрушить кровожадного тигра.
Но у Андропова получится иначе? Да! Да, он сможет смотреть вперед, видеть будущее и
прокладывать к нему дорогу. Да, он сможет заразить своей убежденностью слабых и
безвольных людей, заседающих с ним за одним столом, возглавить их, повести за собой силой
своей воли. Да, он подхватит знамя Ленина и других великих мыслителей, создателей учения,
ставшего господствующим в стране. Да, он изменит судьбу Советского Союза и навечно
останется в памяти великим человеком...
Но сначала необходимо, не мешкая, разобраться с Каролем и той угрозой, которую он
представляет.
Глава вторая
Видения и горизонты
Кэти пришла в ужас от мысли, что ей придется вести машину, отвозя мужа на
железнодорожную станцию. Увидев, как Райан подходит к машине слева, она, как и подобает
американке, решила, что за руль сядет он, и заметно удивилась, когда он бросил ей ключи.
Педали, как обнаружила Кэти, были расположены так же, как и в американском
автомобиле, потому что во всем мире у людей ведущая нога правая, даже несмотря на то, что в
Англии левостороннее движение. Рычаг переключения передач находился на центральной
панели, поэтому управляться с ним пришлось левой рукой. В том, чтобы выехать задом по
мощенной кирпичом дорожке, не было ничего такого уж жуткого. Супругам одновременно
пришла в голову мысль, а каково англичанам привыкать ездить по правой стороне, когда они
прилетают в Америку или переправляются на пароме во Францию. Джек решил в самое
ближайшее время спросить об этом за кружкой пива кого-нибудь из своих новых коллег.
- Только помни, что слева право, справа лево, а ехать надо по встречной полосе.
- Ладно, - недовольно пробурчала Кэти.
Она знала, что ей все равно придется учиться, и умом понимала, что начинать все равно
когда-нибудь придется, хотя это сейчас обладало отвратительной способностью внезапно
возникать из-под земли, словно партизан из засады. Дорога от дома проходила мимо
одноэтажного здания, по виду приемной врача, мимо парка с качелями, на которые и купился
Джек, выбирая жилье. Салли обожала качаться на качелях, и она обязательно заведет себе здесь
новых друзей. Ну и малыш Джек получит возможность греться на солнце. По крайней мере,
летом.
- Малыш, поворачивай налево. В Англии поворачивать налево просто, при этом ты не
пересекаешь встречную полосу.
- Знаю, - ответила доктор Каролина Райан, недоумевая, почему Джек не заказал такси.
У нее еще была уйма работы по дому, а в уроке вождения она не нуждалась. Ладно, по
крайней мере, машина, похоже, шустрая, обнаружила Кэти, надавив на педаль газа, ответом на
что стало быстрое ускорение. Хотя, конечно, до ее старичка "Порше" далеко.
- Спустишься вниз - поворачивай вправо.
- Угу.
Ладно, она уж как-нибудь справится. Потом придется искать дорогу обратно, а Кэти
терпеть не могла спрашивать, как проехать. Эта нелюбовь была следствием ее профессии врача:
Кэти повелевала своим миром, словно летчик в кабине истребителя... И, поскольку она врач, ей
категорически воспрещается поддаваться панике, не так ли?
- Здесь направо, - напомнил Джек. - Помни о встречных машинах.
В настоящий момент таковых не было, однако все это переменится, вероятно, как только
Джек выйдет из машины. Он не завидовал жене, которой придется в одиночку привыкать
водить в местных условиях, но самый надежный способ научиться плавать - прыгнуть в воду.
Разумеется, если не утонешь. Впрочем, англичане - народ гостеприимный, и в случае
необходимости кто-нибудь из здешних водителей, вероятно, просто проводит Кэти до дома.
Железнодорожная станция выглядела не более внушительно, чем надземная остановка
метро в Бронксе: неказистое каменное сооружение с ведущими к путям лестницами и
эскалаторами. Купив билет, Райан расплатился наличными, обратив внимание на объявление, в
котором предлагались абонементы для ежедневных поездок. Затем он купил свежий номер
"Дейли телеграф". Газета в глазах местных сделает его консерватором. Более либерально
настроенные выбирают "Гардиан". Джек решил обойти вниманием бульварные издания с
фотографиями обнаженных красоток. Это не то, чем следует любоваться сразу после завтрака.
Ему пришлось минут десять подождать поезд, подкативший практически бесшумно. Это
было нечто среднее между американской междугородной электричкой и составом метро. У
Райана был билет первого класса, поэтому он вошел в отдельное купе. Окно опускалось и
поднималось с помощью кожаного шнурка, а дверь на петлях открывалась прямо на перрон,
избавляя от необходимости идти через коридор. Сделав эти открытия, Райан сел и пробежал
взглядом первую страницу газеты. Как и в Америке, около половины места было отведено
внутренней политике. Райан прочитал две статьи, решив, что пора начинать знакомиться с
местными обычаями. Если верить расписанию, до вокзала Виктория ехать меньше сорока
минут. Не так уж плохо, и, как заверил его Дэн Мюррей, гораздо лучше, чем ехать на машине.
К тому же, припарковать машину в Лондоне еще сложнее, чем в Нью-Йорке, да и к
левостороннему движению еще надо привыкнуть.
Поезд катил достаточно мягко. Судя по всему, английские железные дороги находились в
монопольном ведении государства, и на них не жалели средств. Кондуктор, проверяя билет,
улыбнулся - несомненно, сразу же распознав в Джеке янки, - и направился дальше,
предоставив Райану читать газету. Однако вскоре вниманием Джека завладел мелькающий за
окном пейзаж. Повсюду обилие зеленой растительности. Англичане действительно любят
ухаживать за своими садиками. Вытянутые в ряд домики, крытые черепицей, были размерами
гораздо меньше, чем в Балтиморе, где прошло детство Райана, и - о господи! - улочки были
очень узкие. Да, за рулем надо будет быть очень внимательным, в противном случае можно
запросто въехать в чью-нибудь спальню. Что, наверное, будет уже чересчур даже для англичан,
привычных к сумасбродствам заокеанских гостей.
День был солнечный; высоко в чистом, голубом небе проплывали белые пушистые
облачка. Райану еще ни разу не приходилось бывать в Англии под дождем. Однако здесь они,
судя по всему, нередки. На улице каждый третий прохожий держал сложенный зонтик. И
многие были в головных уборах. Райан обходился без них с тех пор, как отслужил в морской
пехоте. Он пришел к выводу, что между Англией и Америкой достаточно много отличий,
чтобы это уже создавало определенные трудности. Конечно, общего тоже очень много, однако
различия выскакивают из ниоткуда и больно кусаются, когда их меньше всего ждешь. Придется
заново переучивать Салли переходить улицу. В свои четыре с половиной года девочка уже
накрепко усвоила, в каком порядке надо смотреть в какую сторону. Один раз Джеку уже
пришлось навещать свою малышку в больнице, и, видит бог, с него этого хватило на всю
оставшуюся жизнь.
Теперь поезд громыхал по городу, через плотно застроенные кварталы. Железнодорожное
полотно проходило по эстакаде. Райан огляделся по сторонам, ища знакомые ориентиры. Вот
это справа, не собор ли Святого Павла? Если так, скоро уже вокзал Виктория. Джек сложил
газету. Поезд замедлил ход, и - да, действительно, вокзал Виктория. Распахнув дверь купе с
непринужденностью местного жителя, Райан вышел на платформу. Перрон был перекрыт
рядом стальных арок, пространство между которыми было забрано стеклянными панелями,
почерневшими от копоти паровозов, давным-давно канувших в лету... Однако стекла никто
никогда не чистил. Или виной всему загрязнение атмосферы над Лондоном? Определить это
было невозможно. Джек прошел вслед за остальными пассажирами к кирпичной стене, которая,
похоже, обозначала зал ожиданий. И действительно, там его встретили обычные ряды газетных
киосков и магазинчиков. Отыскав выход, Райан вышел на открытый воздух. Порывшись в
карманах, он достал карту Лондона. Так, Вестминстер-Бридж-роуд. Идти пешком слишком
далеко, поэтому Джек подозвал такси.
Сидя в машине, он оглядывался по сторонам, крутя головой словно турист, каковым
больше не являлся. И вот, наконец, такси приехало.
Сенчури-Хауз, прозванный так потому, что здание располагалось по адресу
Вестминстер-Бридж-роуд, дом 100 , представлял собой, на взгляд Джека, типичный образец
архитектуры промежутка между мировыми войнами. Здание довольно высокое, каменная
облицовка фасада... которая осыпалась! Вся стена была обтянута оранжевой пластиковой
сеткой, несомненно, предназначенной для того, чтобы уберечь прохожих от обваливающихся
плит облицовки. Вот те на! А может быть, стены долбят изнутри в поисках подслушивающих
"жучков", установленных русскими? В Лэнгли об этом не сказали ни слова. Чуть дальше по
улице располагался Вестминстерский мост, давший ей свое название, а напротив раскинулось
здание Парламента. Что ж, по крайней мере, соседство приятное. Поднявшись по каменным
ступеням к двустворчатым дверям, Джек вошел в тесную приемную глубиной не больше десяти
футов, где его встретил поднявшийся из-за столика охранник в форме.
- Чем могу вам помочь, сэр? - учтиво поинтересовался он.
Англичане неизменно произносят эту фразу так, будто действительно горят желанием
помочь. У Джека мелькнула мысль, не припрятан ли где-нибудь поблизости пистолет. В конце
концов, меры безопасности здесь должны быть очень строгие.
- Здравствуйте, меня зовут Джек Райан. С сегодняшнего дня я у вас работаю.
На лице охранника мгновенно появилась почтительная улыбка.
- Добрый день, сэр Джон. Добро пожаловать в Сенчури-Хауз. Я сейчас позвоню
наверх. - Повесив трубку, охранник добавил: - Сейчас к вам спустятся, сэр. Пожалуйста,
присаживайтесь.
Не успел Джек прикоснуться к креслу, как во вращающихся дверях появилась знакомая
фигура.
- Здравствуйте, Джек!
- Добрый день, сэр Бейзил!
Джек встал, протягивая руку.
- Не ожидал увидеть вас сегодня.
- Я решил дать Кэти возможность разобрать вещи. К тому же, она все равно меня до
этого не допустит.
- Да, у нас, у мужчин, тоже есть свои ограничения, не так ли?
Сэр Бейзил Чарльстон приближался к пятидесяти; высокий и царственно худой, как
однажды выразился один поэт, он обладал темно-каштановыми волосами, еще не тронутыми
сединой. Его карие глаза ярко светились, а надетый на нем костюм, серая шерсть в белую
"елочку", не отличался дешевизной. В целом глава службы разведки походил на
преуспевающего лондонского банкира. И действительно, семейство Чарльстонов было тесно
связано с финансами, однако Бейзил быстро пришел к выводу, что на этом поле ему не удастся
полностью раскрыть свои способности, поэтому он решил посвятить знания, полученные в
Кембридже, служению родине, сначала в качестве рядового оперативного сотрудника разведки,
а затем уже как руководитель разведывательного ведомства. Джеку было известно, что Джеймс
Грир, как и судья Мур, любили и уважали сэра Бейзила. Сам он познакомился с Чарльстоном в
прошлом году, вскоре после своего ранения, и тогда же узнал о том, как высоко сэр Бейзил
оценил изобретенную им "ловушку для канареек", именно после которой на Райана обратили
внимание в Лэнгли. Судя по всему, сам Бейзил с помощью этого изобретения заткнул
несколько очень неприятных протечек в собственном ведомстве.
- Пойдемте, Джек. Первым делом нужно вас как следует облачить.
Сэр Бейзил имел в виду не костюм Джека. Модель от Сэвайл-Роу , стоимостью он не
уступал костюму самого главы Службы внешней разведки. Нет, под этим приглашением
подразумевался визит в отдел кадров.
Всю процедуру упростило присутствие Си, как неофициально именовалась должность
Бейзила Чарльстона. Отпечатки пальцев Райана уже переправили из Лэнгли, и теперь осталось
только сделать фотографию и наклеить ее на карточку-пропуск, отпирающую все электронные
турникеты, подобные тем, которые установлены в штаб-квартире ЦРУ. Си проверил карточку в
техническом турникете, установленном в лаборатории, и убедился, что она работает. После
этого они с Джеком поднялись на лифте в просторный угловой кабинет главы ведомства.
Он оказался гораздо более вместительным, чем узкая, длинная комната, которой
приходилось довольствоваться судье Муру. Из окон открывался вид на Темзу и
Вестминстерский дворец. Директор Службы внешней разведки жестом предложил Райану
удобное кожаное кресло.
- Итак, каковы первые впечатления? - спросил Чарльстон.
- Пока что ничего особенно болезненного. Кэти до сих пор еще не ездила в клинику, но
Берни, ее руководитель в университете Гопкинса, говорит, что здешний главный врач -
отличный парень.
- Да, у клиники Хаммерсмита неплохая репутация, а доктор Бирд считается лучшим
глазным хирургом Великобритании. Встречаться с ним лично мне не приходилось, но, судя по
отзывам, он замечательный человек. Рыбак, обожает удить форель в речках горной Шотландии.
Женат, трое сыновей, старший - лейтенант в гвардейском Колдстримском полку.
- Вы и его проверили? - недоверчиво спросил Джек.
- Бдительность никогда не бывает чрезмерной, Джек. Не забывайте, кое-кто из наших
кузенов по ту сторону Ирландского моря не слишком вас жалует.
- С этим будут какие-нибудь проблемы?
Чарльстон покачал головой.
- Крайне маловероятно. Помогая справиться с террористами из АОО , вы тем самым,
скорее всего, спасли жизнь кое-кому из Политического крыла Ирландской республиканской
армии. Пока что тут еще не все ясно, но этим делом занимается служба безопасности. Мы с ней
почти не общаемся - по крайней мере, в тех вопросах, которые имеют к вам прямое
отношение.
После этих слов Джек наконец задал вопрос, который его давно мучил:
- Да, сэр Бейзил, а чем именно мне придется здесь заниматься?
- А разве Джеймс вам ничего не говорил? - удивился Чарльстон.
- Ничего определенного. Как я уже успел убедиться, он большой любитель сюрпризов.
- Что ж, деятельность объединенной рабочей группы будет в основном сосредоточена на
наших советских друзьях. У нас есть несколько очень неплохих источников. Как и у вас,
ребята. Идея состоит в том, чтобы поделиться друг с другом информацией и улучшить общую
картину.
- Информацией. Не источниками, - заметил Райан.
Чарльстон понимающе улыбнулся.
- Полагаю, вам не нужно объяснять, что каждая разведка очень бережно относится к
своим источникам.
Джеку это было хорошо известно. Больше того, он сам практически ничего не знал об
источниках ЦРУ. Это были самые строго охраняемые тайны Управления, и, несомненно, здесь,
в Англии все обстояло так же. Источники информации были живыми людьми, и одно
неосторожное слово могло стоить им жизни. Разведывательные службы ценили источники в
основном за ту информацию, которую они поставляли, а человеческая жизнь шла на втором
месте - в конце концов, разведка была в первую очередь работой, - но рано или поздно
руководство все же начинало думать об источниках, об их семьях, гадать, что они представляют
из себя в жизни. "В основном, выпивка," - подумал Райан. Особенно это было верно в
отношении русских. Средний советский человек употреблял столько спиртного, что по
американским меркам он считался бы алкоголиком.
- Здесь не возникнет никаких трудностей, сэр. Мне не известны ни фамилии, ни данные
ни одного из источников ЦРУ в Советском Союзе. Ни одного, - подчеркнул Райан.
Это не совсем соответствовало истине. Разумеется, ему никто ничего не говорил, однако
многое можно было определить по характеру передаваемой информации, по тому, как
цитировал чужие слова источник, мужчина или женщина - в основном, это были мужчины,
однако в некоторых случаях у Райана возникали сомнения. Эту захватывающую игру вели все
аналитики, практически всегда только в своих мыслях, хотя иногда Райан высказывал кое-какие
соображения своему непосредственному начальнику адмиралу Джиму Гриру. Как правило, зам
по РА-работе лишь ограничивался предостережениями не рассуждать слишком громко, однако
пару раз адмирал смущенно заморгал, и это открыло Райану значительно больше, чем хотел
сообщить ему его начальник. Впрочем, Джек понимал, что его пригласили работать в
Управление именно за его аналитические способности. Никому не было нужно, чтобы он
отключал их, хотя бы на время. Как только поступаемая от источника информация становилась
странной, это сразу же говорило о том, что с источником не все в порядке: его взяли или у него
что-то случилось с головой.
- Однако, адмирала интересует один вопрос...
- Какой? - спросил глава Службы внешней разведки.
- Польша. Нам кажется, что там заваривается серьезная каша, и мы хотим узнать,
насколько далеко все зайдет - то есть, каковы будут последствия.
- Нас тоже это очень волнует, Джек. - Задумчивый кивок. Об этом говорили многие -
особенно газетчики в пивных на Флит-стрит. А у газетчиков тоже есть свои источники
информации, и в некоторых случаях ничуть не хуже, чем у разведки. - И что думает по этому
поводу Джеймс?
- Нам обоим пришло на память одно событие, случившееся в тридцатые годы. -
Откинувшись на спинку кресла, Райан устроился поудобнее. - Я имею в виду профсоюз
рабочих автомобильной промышленности. Когда отделение профсоюза создавалось на заводах
"Форд", возникли большие неприятности. Очень большие. В итоге руководство "Форд" наняло
громил, чтобы те хорошенько поработали с зачинщиками. Я помню снимки, сделанные - кем
же? - Джек на мгновение задумался. - Кажется, Уолтером Рейтером? В общем, кем-то из
известных фотографов. Они тогда были опубликованы в журнале "Лайф". Вот громилы
разговаривают с организаторами профсоюза. На первых снимках противники улыбаются друг
другу, как всегда бывает перед тем, как засучить рукава; затем начинается потасовка. И тут
нельзя не задуматься о руководстве "Форда" - плохо уже то, что они допустили подобное в
присутствии журналистов, но журналистов с фотоаппаратами? Черт побери, это уже просто
выходит за всякие рамки.
- Да, суд общественного мнения, - согласился Чарльстон. - Это реальность, а
современные технологии подняли все на новую ступень. И наших друзей по ту сторону
колючей проволоки это беспокоит все больше и больше. Как вам известно, по вашу сторону
океана только что начала работать телекомпания Си-эн-эн. Вполне вероятно, это преобразит
весь мир. У информации существуют свои пути распространения. Слухи - это уже само по
себе достаточно плохо. Их нельзя остановить, и они обладают способностью начинать жить
собственной жизнью...
- Но зрительное изображение стоит тысячи слов, не так ли?
- Не знаю, кто первый сказал эти слова, но этот человек явно был не дурак. Особенно
они верны в отношении движущегося изображения.
- Я предполагал, мы это используем...
- Ваше начальство относится к этому очень сдержанно. У меня более смелый подход.
Совсем несложно попросить сотрудника посольства угостить пинтой пива какого-нибудь
журналиста и в разговоре как бы случайно обмолвиться кое о чем. Про журналистов можно
сказать одно: если время от времени подкидывать им приличный рассказ, они ведут себя очень
пристойно.
- Сэр Бейзил, в Лэнгли прессу ненавидят. Я хочу сказать, ненавидят всеми фибрами
души.
- Весьма устарелый подход. Но, с другой стороны, наверное, здесь
...Закладка в соц.сетях
