Жанр: Боевик
Джек Райан 7.)Долг чести
...! Вы на чьей стороне, Кук? Заместитель
помощника государственного секретаря откинулся на спинку кресла,
почувствовав, что заманил оппонента в ловушку и теперь может нанести
решающий удар.
- А мне казалось, что меня пригласили сюда, чтобы помочь понять чувства
японской стороны. Разве не для этого мы собрались? Японцам кажется, что мы
унизили их, разорили, нанесли удар в спину и вообще сделали все возможное,
чтобы показать им, какие они ничтожества и что мы всего лишь терпим их,
совсем не считая равными себе. Все это, думают они, длится весь послевоенный
период и началось еще до того времени, когда я родился. Согласитесь, им не
может нравиться такое обращение.
И должен вам сказать, - продолжил Кук, - что я их в этом не виню.
Ладно, они выступили против нас. Это было их ошибкой, и я сожалею об этом.
Однако нужно принять во внимание, что они постарались смягчить свой удар,
насколько это возможно, принимая во внимание поставленные стратегические
цели. Разве не с таких позиций следует рассматривать возникшую ситуацию?
- Посол Японии заявил, что его страна готова удовлетвориться
достигнутым и не стремится к большему, - сказал Райан, заметив интерес во
взгляде Кука. По-видимому, он неравнодушен к урегулированию разногласий, и
это хорошо. - Как вы считаете, насколько серьезны эти намерения?
Райан снова задал трудный вопрос, понимая, что присутствующие не
проявят желания отвечать на него. Трудные вопросы требуют четких ответов, а
такие ответы часто могут оказаться неправильными. И самым трудным это было
для офицеров национальной безопасности. Обычно эти должности занимают
высокопоставленные сотрудники ЦРУ, РУМО и АНБ. Один из них постоянно
находится рядом с президентом и готов выразить свою точку зрения в момент
быстро нарастающего кризиса. Они являются экспертами в своей области, каким
раньше был сам Райан, тоже занимавший в прошлом такую должность. Эти
специалисты, однако, постоянно сталкиваются с вечной проблемой. Офицеры
национальной безопасности - мужчины или женщины - это, как правило,
серьезные и неуступчивые люди. Они не боятся смерти, но опасаются ошибиться
в сложной ситуации. По этой причине от любого из них трудно дождаться
недвусмысленного ответа, даже если приставить к его виску заряженный
пистолет. Райан перевел взгляд с одного офицера национальной безопасности на
другого и заметил презрение в глазах Кука, тоже смотревшего на них.
- Да, сэр, я считаю их намерения серьезными. Кроме того, нельзя
исключить и вероятность того, что они пойдут на некоторые уступки. Они
понимают, что должны предоставить нам возможность спасти свой престиж. Это
обстоятельство обратится в нашу пользу, и мы можем рассчитывать на него,
если согласимся на переговоры.
- Вы советуете пойти на переговоры? Кук улыбнулся и кивнул.
- Переговоры никогда не повредят, вне зависимости от ситуации, разве не
так? Являясь сотрудником Государственного департамента, я обязан дать такой
совет. Я незнаком с военной стороной ситуации, не знаю, сможем ли мы
победить силовыми методами, но склонен думать, что сможем. Полагаю, японцы
тоже понимают это и, отдают себе отчет в том, что рискуют многим. Мне
кажется, что они даже больше перепуганы случившимся, чем мы считаем, и это
можно использовать при переговорах.
- Чего нам следует добиваться? - спросил Райан.
- Восстановления прежнего положения, - тут же прозвучал ответ Кука. -
Полный вывод войск с Марианских островов, возврат их под юрисдикцию США,
восстановление гражданских прав жителей, компенсация семьям погибших и
наказание виновных в смерти американских граждан. - Райан заметил, что при
этих словах Кука согласно кивнули даже офицеры национальной безопасности.
Решительность и прямота представителя Государственного департамента начали
нравиться Райану. Дипломат говорил то, что думал, и ему нельзя было отказать
в логике.
- А что мы получим?
И снова ответ был прямым и откровенным.
- Меньше чем нам хотелось бы. - Где, черт побери. Скотт Адлер скрывал
до сих пор этого парня? - подумал Райан. Мы говорим с ним на одном языке. -
Им придется пойти на уступки, но все они не отдадут.
- Как они поступят, если мы окажем на них нажим? - спросил советник по
национальной безопасности.
- Если мы хотим вернуть себе все, нам придется воевать с ними, -
ответил Кук. - Раз вы интересуетесь моим мнением, то сразу скажу, что считаю
это опасным. - Райан пропустил мимо ушей столь поверхностное суждение. В
конце концов, Кук принадлежит к Госдепартаменту и воспитан в его традициях.
- Вы считаете, что посол обладает достаточным влиянием, чтобы вести
переговоры от имени своего правительства? После секундного размышления Кук
кивнул.
- У него здесь хорошие советники, да и сам он один из ведущих
дипломатов Японии. Он знаком с Вашингтоном и знает правила игры в высшей
лиге. Потому его и прислали сюда.
"Говорить, говорить - это лучше, чем воевать, воевать", вспомнил Райан
высказывание Уинстона Черчилля. И это безусловно верно, особенно если первое
не исключает полностью угрозу последнего.
- О'кей, - произнес Райан. - Пока мне нужно заняться кое-чем другим. Вы
оставайтесь здесь. Мне нужен доклад о текущем положении, варианты выхода из
создавшейся ситуации, вероятные начальные действия обеих сторон и сценарии
возможного завершения событий. Мне также потребуются варианты реакции
японской стороны на военные меры, теоретически предпринятые нами. Но самое
главное, - он посмотрел прямо на офицеров национальной безопасности, - мне
нужно ваше мнение по поводу их ядерной мощи и описание условий, при которых
они могут счесть необходимым прибегнуть к ней.
- Каковы у нас возможности предупреждения ядерного удара? - Как ни
странно, этот вопрос задал Кук. Не менее удивительным было и то, что ответил
на него второй офицер национальной безопасности, который счел необходимым
продемонстрировать, что и ему кое-что известно.
- Радиолокационная станция "Кобра Дэйн" на Шемье продолжает
действовать, равно как и спутники раннего обнаружения и оповещения. Если
возникнет необходимость, мы можем получить предупреждение о запуске и
районах поражения. Доктор Райан, мы предприняли что-нибудь...
- На складах ВВС находятся крылатые ракеты, запускаемые с воздуха. Ими
будут вооружены бомбардировщики В-1. У нас есть также возможность вооружить
крылатые ракеты "Томагавк" боеголовками W-80. Эти ракеты можно запускать как
с надводных кораблей, так и с подводных лодок. Русским известно, что мы
можем прибегнуть к этому, они не будут возражать при условии, что мы будем
действовать быстро и тихо.
- Но это может привести к эскалации, - предостерег Кук. - Нам следует
проявить максимальную осторожность.
- А их ракеты SS-19? - поинтересовался один из офицеров национальной
безопасности.
- Японцы считают, что ракеты с ядерными боеголовками им необходимы.
Будет непросто уговорить их отказаться от ракет. - Кук обвел взглядом
сидящих вокруг стола. - В конце концов, мы подвергли их страну атомной
бомбардировке. Это крайне деликатный вопрос, и мы будем иметь дело с людьми,
испытывающими ужас перед возможностью повторения событий сорок пятого года.
Здесь придется действовать с предельной осторожностью.
- Ясно, - кивнул Райан и встал. - Итак, вам известно, чем заниматься.
Беритесь за дело. - Он испытал определенное удовлетворение от того, что мог
отдать такой приказ, однако, как только отдал его, оно тут же уменьшилось и
почти исчезло, когда он понял, какова будет суть ответов, которые лягут к
нему на стол. И все-таки надо было сделать первый шаг.
- Снова был трудный день? - спросил Номури.
- Мне казалось, что после отъезда Яматы станет легче, - покачал головой
Казуо, опускаясь в горячую воду и прислоняясь к деревянному бортику ванны. -
Я ошибался.
Остальные молча кивнули, соглашаясь с замечанием приятеля. Все скучали
теперь без сексуальных фантазий Таоки, но лишь один Номури знал, почему
иссяк источник откровений.
- Не понимаю, что происходит? Теперь Гото заявляет, будто нам не
обойтись без Америки. На прошлой неделе они были нашими врагами, а теперь мы
опять друзья? Простого человека вроде меня это сбивает с толку, - сказал
Чет, потирая закрытые глаза и думая о том, что же принесет закинутая им
приманка. Потребовалось немало усилий, чтобы установить дружеские отношения
с этими людьми, столь отличными от него. С самого начала было ясно, что он
будет завидовать им, а они - ему. Он был предпринимателем, считали они,
руководил собственным делом, тогда как они были служащими крупных компаний и
занимали в них достаточно высокие должности. У них - обеспеченное будущее,
тогда как у него - независимость. От них ожидалось, что они будут отдавать
своим компаниям все силы и все время, тогда как он мог распоряжаться собой.
У них больше денег, зато у него не такая нагрузка и меньше стрессов. А
теперь в их распоряжении имелась информация, которой он не располагал.
- Мы бросили вызов Америке, - послышался чей-то голос.
- Понимаю. Но разве это не опасно?
- В ближайшее время - да, - заметил Таока, чувствуя, как горячая вода
расслабляет мышцы его тела, напряженные от длительного стресса. - Впрочем,
мне кажется, что мы уже победили.
- Победили - но в чем, мой друг? У меня создалось впечатление, будто я
вошел в зал, когда спектакль уже начался, и увидел таинственную прелестную
девушку на поезде, направляющемся в Осаку. - Чет имел в виду японский
обычай, странным образом основанный на четком соблюдении расписания поездов.
- Видишь ли, как говорит мой босс, - решил объяснить другой служащий, -
наша страна станет теперь по-настоящему независимой.
- Разве сейчас мы не являемся независимыми? - озадаченно спросил
Номури. - В Японии практически не осталось американских солдат, и они больше
нас не беспокоят.
- А оставшиеся находятся сейчас под стражей, - заметил Таока. - Ты
просто не понимаешь. Подлинная независимость - это нечто большее, чем
простая политика. Она означает также независимость экономическую. Отсюда
следует, что нам больше не понадобится обращаться к другим, чтобы получить
то, что необходимо для процветания страны.
- В нашем распоряжении окажется Район северных ресурсов, Казуо, -
произнес еще один и тут же почувствовал, что зашел в своих откровениях
слишком далеко - глаза двоих присутствующих широко открылись в знак
предостережения.
- Я предпочел бы меньше работать и вовремя возвращаться домой и не
проводить каждую неделю две-три ночи, как в гробу, в проклятом гостиничном
номере, - заметил кто-то, желая изменить тему разговора.
Таока фыркнул.
- Действительно, туда и девушку-то не втиснешь. - Последовавший хохот,
показалось Номури, прозвучал как-то натянуто.
- Ну вас с вашими компаниями и их секретами! К черту! - огрызнулся
агент ЦРУ. - Надеюсь, вы лучше справляетесь со своими женщинами! - Он сделал
паузу, а потом обеспокоенно спросил: - А это не может повлиять на мой
бизнес? - Отличная мысль - задать им такой вопрос, подумал он.
- Если и повлияет, то в лучшую сторону, - ответил Казуо. Все согласно
закивали.
- Только всем нам нужно проявить терпение. Сначала наступят трудные
времена, а потом станет легче.
- Но зато обязательно станет, - послышался чей-то уверенный голос. -
Самое трудное уже позади.
Приложу все силы, чтобы не допустить этого, молча поклялся Номури. Но
что за чертовщина этот "Район северных ресурсов"? Как это характерно для
службы разведчика - знаешь, что услышал нечто важное, но не понимаешь, что
именно. Затем ему пришлось пуститься в подробное описание своих воображаемых
отношений с новой любовницей, чтобы убедиться, что они запомнят именно это,
а не его вопросы.
Жаль, что они прибыли сюда в темное время суток, но с этим ничего уж не
поделаешь. Половину эскадры направили в Гуам, где естественная гавань
намного лучше, потому что все жители островов должны увидеть корабли
Военно-морского флота Японии - адмирал Сато испытывал отвращение от прежнего
названия "Силы самообороны". Он командовал боевыми кораблями с офицерами и
матросами на них, уже испытавшими вкус битвы - в некотором смысле, - и если
в будущем историки захотят написать, что это сражение не было настоящим и
велось не по правилам, то ответ прост: в каком учебнике военного искусства
не говорится о решающем значении элемента неожиданности при проведении
наступательных операций? Мне не известны такие учебники, думал адмирал,
глядя в бинокль на очертания горы Тапотчау. Там был уже установлен и
действовал мощный радиолокатор, сообщили ему час назад специалисты. Еще один
важный фактор, способствующий защите того, что было когда-то японской
территорией и принадлежало теперь по праву его стране.
Сато стоял в одиночестве на правом крыле мостика, окруженный
предрассветным мраком. Мраком? Вовсе нет. Вокруг был удивительно спокойный
мир, особенно приятный, когда ты наслаждаешься им в одиночку и твой ум
отсеивает внешние раздражители. Сверху доносился едва различимый шум
вращающейся радиолокационной антенны, похожий на жужжание роя спящих пчел,
но скоро сознание перестало замечать его, равно как и глухой отдаленный
рокот корабельных механизмов, главным образом машин и вентиляторов. Все это
были механические шумы, легко отсеиваемые сознанием. В остальном царила
полная тишина. Командир "Мутсу" поддерживал на корабле строгую дисциплину.
Матросы соблюдали молчание и говорили только в тех случаях, когда это
вызывалось необходимостью, надлежащим образом выполняя свои обязанности.
Один за другим адмирал Сато отсек посторонние звуки. Теперь он слышал только
шум моря, чудесный шорох воды, рассекаемой стальным форштевнем эсминца.
Адмирал посмотрел вниз и увидел расходящиеся веером волны, пена на их
гребнях казалась одновременно яркой и бледной, а широкая кильватерная струя
за кормой светилась зеленоватой полосой от взбудораженного планктона -
крохотных существ, всплывающих ночью к морской поверхности по причинам,
никогда не интересовавшим Сато. Может быть, просто для того, чтобы
насладиться светом луны и сиянием звезд, улыбнулся он в темноте. Впереди был
Сайпан - всего лишь тень на горизонте, более густая, чем окружающая темнота;
такое впечатление создавалось из-за того, что глыба острова закрывала собой
звезды на западном небосклоне, а моряк, привыкший видеть звезды на небе в
ясную погоду, сразу понимал, что там, где их нет, находится земля.
Впередсмотрящие на вершине передней надстройки наверняка заметили остров
раньше его, но это ничуть не уменьшило восторг от увиденного им самим, ибо,
подобно бесчисленным поколениям моряков, адмирал испытывал ликование при
виде земли, потому что каждое плавание заканчивается каким-то открытием. И
это плавание не было исключением.
Раздался какой-то шум. Сначала прерывистое жужжание электромоторов,
вращающих антенны радиолокаторов, затем что-то еще. Сато знал, что услышал
его слишком поздно, где-то по правому борту. Глухой рев быстро усиливался.
Наконец он понял, что это может быть только шум стремительно приближающегося
самолета, поднес к глазам бинокль и посмотрел направо. В первые несколько
мгновений ничего не увидел и вдруг заметил движение у самого корабля - две
темные стреловидные тени промчались над самой головой. "Мутсу" задрожал от
рева их двигателей, адмирал Сато похолодел, и тут же его охватила вспышка
ярости. Он распахнул дверь рулевой рубки.
- Какого черта!
- Два истребителя F-3 провели тренировочную атаку, - доложил вахтенный
офицер. - В боевой рубке за ними следили уже несколько минут. Мы осветили их
своими радиолокаторами.
- Немедленно передайте этим "диким орлам", что полеты над кораблем в
темноте подвергают его опасности, а их самих - риску глупой смерти!
- Но, адмирал...
- Что значит "но"? Это ценная боевая единица нашего флота, и я не хочу,
чтобы один из моих кораблей провел месяц в доке, ремонтируя поврежденную
мачту только потому, что какой-то дурак-летчик не заметил нас в темноте!
- Хай. Немедленно свяжусь с берегом.
Испортили мне такое прекрасное утро, кипел от ярости Сато, возвращаясь
к своему кожаному креслу на крыле мостика. Вскоре он успокоился и задремал.
Неужели я догадался об этом первым? - задал себе вопрос Уинстон. И тут
же спросил себя, почему это удивляет его. ФБР и все остальные агентства
сейчас пытаются скорее всего восстановить документацию, и их усилия
направлены, по-видимому, на борьбу с мошенничеством. Еще хуже то, что они
занимаются всеми документами, а не только документацией "Коламбус групп".
Перед ними настоящий океан данных, они не знакомы с методами работы, а
сейчас не то время, чтобы осваиваться в процессе расследования.
Телевидение информировало зрителей о происходящем. Председатель
правления Федеральной резервной системы выступал все утро, переезжая из
одной телевизионной компании в другую, затем последовало обращение к
общественности через журналистов, аккредитованных при Белом доме, и далее
подробное интервью по каналам компании Си-эн-эн. Принятые меры принесли
некоторые плоды, которые тоже демонстрировали по телевидению. Еще до ланча в
банки пришло множество людей, они с удивлением увидели, что перед кассирами
лежат горы наличных, доставленных прошлой ночью. Среди военных это скорее
всего называется "демонстрацией силы". И хотя председателю правления
Федеральной резервной системы пришлось убеждать директоров всех крупных
банков, теперь кассиры встречали вкладчиков у окошек касс словами: "Ах, вам
нужны наличные? Разумеется, можете снять со счета, сколько пожелаете". Во
многих случаях людей, получивших деньги, по возвращении домой охватывала
тревога противоположного плана - разве не опасно держать дома столько денег?
- и после обеда некоторые возвращались обратно и делали новые вклады.
Это работа База Фидлера, подумал Уинстон, а он отличный профессионал -
для ученого-экономиста, разумеется. Министр финансов старался выиграть время
и добился успеха с помощью дополнительных вливаний наличных. Избранная им
тактика дала свои результаты, с ее помощью ему удалось успокоить
общественность, пусть временно, убедить вкладчиков, что ситуация не такая
плохая, как им это кажется.
Крупных инвесторов провести гораздо труднее. Положение тяжелое, и
спектакль, разыгранный в банках, - в лучшем случае временная мера,
призванная приостановить панику. Федеральный резервный сбрасывал в
банковскую систему наличные деньги. Это принесет свои плоды, на день-другой
отдалит наступление кризиса, однако к концу недели доллар ослабнет еще
больше, а ведь даже сейчас в мировом финансовом сообществе от американских
казначейских облигаций шарахались, как от крыс, разносящих чуму. Но худшим
было то, что, хотя Фидлер временно сумел не допустить краха банковской
системы, так долго продолжаться не может, и, если не удастся восстановить
настоящее доверие, кризис будет обостряться и в конечном итоге не помогут
никакие паллиативы. Вот тогда все вкладчики ринутся в банки за своими
деньгами и ситуация станет катастрофической. И Уинстон считал это
неизбежным.
Причина заключалась в том, что гордиев узел, завязанный на горле
инвестиционной системы, быстро развязать - или разрубить - невозможно.
Уинстону казалось, что он сумел определить вероятную причину
случившегося, однако вместе с этим ему стало ясно, что найти решение
проблемы скорее всего не удастся. Саботаж в "Депозитори траст компани" был
делом рук гения. Если говорить коротко, никто не знал, что ему принадлежит,
сколько он заплатил за это, когда получил, а также каковы его оставшиеся
средства. Этого не знали ни отдельные вкладчики, ни инвестиционные компании,
ни торговые дома - никто.
Как начнется настоящая паника? Через несколько дней пенсионные фонды
станут оформлять и рассылать чеки за прошлый месяц - но смогут ли банки
выплатить по ним деньги? Федеральный резервный будет настаивать, чтобы
выплаты шли, но обязательно найдется какой-то один банк, который откажется
от выплат из-за собственных финансовых затруднений, - всего один банк, такие
катастрофы всегда начинаются в каком-то одном месте - и это сообщит толчок
новой волне вкладчиков, требующих свои деньги. В результате Федеральному
резервному придется повторить вливание денежной массы в банковскую систему,
а это неизбежно приведет к началу гиперинфляционного цикла, то есть к
окончательному кошмару для экономики страны. Уинстон хорошо помнил то, как
инфляция повлияла на финансовый рынок и всю Америку в конце семидесятых
годов, болезнь, охватившую всю страну, утрату доверия нации. Ярче всего она
выразилась в появлении множества сумасшедших, которые начали строить убежища
в горах Северо-Запада, и выходе кинофильмов о жизни после апокалипсиса. Но
даже тогда инфляция остановилась. На какой цифре? Да, примерно тринадцать
процентов. Учетные ставки в двадцать процентов. Страна, задыхающаяся всего
лишь от утраты доверия, подорванного очередями на заправочных станциях и
действиями нерешительного президента. Не исключено, что теперь семидесятые
годы будут вспоминать с ностальгией.
Да, конечно, то, что сейчас угрожает стране, намного страшнее. Такого
еще никогда не случалось в Америке, и предстоящий кризис напомнит о
событиях, происходивших в Веймарской . республике, в не столь далеком
прошлом в Аргентине и в Бразилии при военной диктатуре. Более того, события
охватят не только Америку. Подобно финансовому краху 1929 года, последствия
будут расходиться как круги по воде и потрясут экономические устои всего
мира, а это уже выходило далеко за пределы того, что мог представить себе
сам Уинстон. Джордж знал, что его личное благополучие если и пострадает, то
незначительно. В конце концов, если даже он потеряет девяносто процентов
своего огромного состояния, оставшаяся сумма более чем достаточна для
удовлетворения его потребностей. К тому же при проведении операций со своими
деньгами он всегда принимал меры предосторожности и страховался от потерь,
хеджировал, покупая физически осязаемые предметы вроде нефти и золота.
Вдобавок немалая часть его состояния заключалась в золотых слитках,
хранящихся в банковских сейфах, - тут он вел себя, как средневековый скупец,
- а поскольку крупные депрессии носят по сути дела дефляционный характер, со
временем относительная ценность его различных капиталовложений в конечном
итоге даже увеличится. Уинстон знал, что он и его семья переживут все
потрясения и будут вести безбедную жизнь, однако люди, менее
предусмотрительные, или те, кому меньше повезло, будут ввергнуты в пучину
экономического хаоса. К тому же разве он занимался инвестиционным бизнесом
только для себя? Он думал по ночам о маленьких людях, видевших его
телевизионную рекламу и доверивших ему свои скромные сбережения. Вот уж
поистине волшебное слово - доверие. Оно означало, что ты принял на себя
обязательство защищать финансовые интересы тех, кто доверил тебе деньги. Оно
означало, что они поверили тому, что ты говорил, и теперь ты обязан
оправдать это доверие не только перед ними, но и перед самим собой. Потому
что, если ты потерпишь неудачу, не будут покупаться дома, дети не смогут
получить образование и погибнут мечты людей, ничем не отличающихся от него
самого. Даже для Америки это плохо, подумал Уинстон, но эти события охватят
- могут охватить - весь мир.
Он не сомневался, что все это отнюдь не было случайностью. Нет, это был
отлично задуманный и блестяще осуществленный план. Ямата. Хитрый сукин сын,
подумал Уинстон. Наверно, первый японский финансист, к которому он испытывал
уважение. Первый из японцев, сумевший до тонкостей понять стратегию и
тактику биржевой игры. Да, конечно, теперь в этом нет сомнений. Выражение
его лица, взгляд темных глаз над бокалом шампанского... Ну почему Уинстон не
догадался об этом раньше? Значит, игра началась уже тогда, не так ли?
Нет, этого не может быть. Это не вся игра. Часть ее, скорее,
тактический маневр, нацеленный на что-то еще. Что именно? Что может
оказаться столь важным, что Райзо Ямата согласился расстаться со своим
личным состоянием и одновременно уничтожить тот самый мировой рынок, от
которого зависели его собственные корпорации и национальная экономика его
страны?
Такие мысли не могут прийти в голову бизнесмену и, уж конечно, не
придутся по душе завсегдатаю Уолл-стрита.
Как странно, что понимаешь все и тем не менее не видишь смысла. Уинстон
посмотрел в окно на закат солнца над нью-йоркской гаванью. Нужно
посоветоваться с кем-то, сообщить о том, что ему известно, причем поговорить
с человеком, понимающим происходящее. Фидлер? Может быть. И все-таки лучше с
кем-то еще, знакомым по Уолл-стриту... а также разбирающимся и в других
вещах. Но с кем?...
- Это наши? - Все четыре эсминца стояли под ветром в заливе Лаолао.
Один из них пришвартовался к танкеру, несомненно принимая на борт горючее.
Ореза отрицательно покачал головой.
- Цвет иной. Корабли американского военно-морского флота темнее, более
синие.
- Вот эти кажутся мне серьез
...Закладка в соц.сетях
