Жанр: Боевик
Джек Райан 7.)Долг чести
...к часто,
что он понимал смысл сказанного. Келти мог защищаться по двум направлениям:
во-первых, представленные доказательства не были столь убедительными, как
это казалось следствию, и могли быть истолкованы по-разному, и во-вторых,
случившееся не зависело от него. Президент не мог прийти к выводу, какое из
объяснений является правдой. Первое? Второе? Или оба?
- Так что же ты намерен предпринять? - спросил он вице-президента таким
же голосом, каким несколько часов назад разговаривал с послом Японии.
Дарлинг чувствовал, что, несмотря ни на что, все больше симпатизирует
сидящему напротив мужчине. Что, если Келти действительно говорит правду?
Откуда он мог знать - и в конце концов, именно об этом будут говорить
присяжные, если дело зайдет так далеко; а если они признают его виновным,
каким будет заключение сенатского комитета по расследованию? У Келти все еще
оставалось много друзей на Капитолийском холме.
- Знаешь, мне кажется, что этим летом на бамперах автомобилей не будет
наклеек со словами "Голосуйте за Дарлинга и Келти", верно? - По лицу
вице-президента промелькнуло что-то похожее на улыбку.
- Если это зависит от меня - НЕ будет, - холодно согласился президент.
Сейчас не время для шуток.
- Мне не хочется вредить тебе, Роджер. Пару дней назад у меня была
такая мысль, но я передумал. Если бы ты предупредил меня заранее, я бы мог
объяснить тебе это и избавить всех от многих неприятностей. Включая Барбару.
Она как-то выпала из моего поля зрения. Барбара отлично проявила себя в
сфере гражданских прав, у нее умная голова и доброе сердце. Такое случилось
с нами лишь однажды, понимаешь. И после этого она продолжала работать со
мной, - напомнил Келти.
- Мы уже говорили об этом, Эд. Скажи, чего ты хочешь.
- Я уйду. Подам в отставку. Взамен меня не станут привлекать к
ответственности.
- Этого недостаточно, - бесстрастно заметил Дарлинг.
- Ну хорошо, я признаюсь в своих слабостях. Принесу публичное извинение
тебе, слуге и защитнику нации, за тот вред, который причинил твоей
администрации. Мои адвокаты встретятся с их адвокатами и договорятся о
компенсации. Я уйду с политической арены.
- А если и этого недостаточно?
- Достаточно, - уверенно заявил Келти. - Дело обо мне нельзя передать в
суд, пока не будут решены конституционные проблемы. На это уйдут месяцы,
Роджер. Это продлится до лета, может быть, до начала съезда. Ты не можешь
позволить себе такое. Худшей для тебя будет ситуация, если комитет примет
решение о моем импичменте и передаст дело в палату представителей, но палата
отвергнет рекомендацию комитета или согласится незначительным большинством,
а тогда рассмотрение дела в Сенате закончится безрезультатно, решение не
будет принято. Ты имеешь представление о том, сколько членов Конгресса у
меня в долгу, получали от меня поддержку? - Келти покачал головой. - Это
слишком большой риск для твоей политической карьеры и отвлечет внимание как
Конгресса, так и тебя самого от действительно важных проблем управления
страной. У тебя не хватит времени на все это. Черт возьми, да у тебя и без
того времени слишком мало. - Келти встал и пошел к двери, той, что
находилась справа от президента, идеально сливающейся с белой, цвета яичной
скорлупы, стеной, отделанной золотом. Последние слова он произнес не
поворачиваясь. - Короче говоря, тебе решать.
Дарлинг почувствовал раздражение из-за того, что в конечном счете самый
простой выход из создавшейся ситуации будет одновременно и единственно
правильным - но об этом никто не узнает. Станет известно лишь то, что его
окончательное решение было политически целесообразным в тот исторический
момент, когда требовалась политическая целесообразность. Экономика, которая
находится на грани краха, только что начавшаяся война - у него просто нет
времени заниматься еще и делом Келти. Погибла молодая женщина. Несколько
других утверждают, что стали жертвой изнасилования. А вдруг смерть этой
молодой женщины вызвана иными причинами, и что, если другие... Проклятие,
молча выругался он. Этим должен заниматься суд присяжных. Но прежде чем
оказаться перед судом присяжных, дело должно пройти еще через три
юридические инстанции, и любой адвокат, даже самый тупой, сможет заявить,
что беспристрастный суд невозможен, после того как по телевидению были
переданы миру все подробности, рассмотрены все доказательства, предъявленные
обвинением, и теперь Келти лишен своего права на справедливый суд перед
непредвзятыми присяжными, гарантированный конституцией. Такое решение
возможно уже в федеральном окружном суде и еще более вероятно после
обжалования в апелляционный суд. Пострадавшие, таким образом, ничего не
добьются. А вдруг этот недоумок действительно невиновен в преступлении - с
юридической точки зрения? Расстегнутая ширинка, как бы отвратительно это ни
казалось, - еще не состав преступления.
А тем временем такие политические распри пойдут лишь во вред и ему и
его стране. Роджер Дарлинг вызвал секретаря.
- Слушаю, господин президент.
- Соедините меня с министром юстиции.
Да, он ошибался, подумал Дарлинг. Можно, разумеется, помешать
уголовному расследованию. У него нет другого выхода. И это так просто.
Проклятие.
26. Наравне
- Он действительно так и сказал? - Эд Фоули наклонился вперед. Мэри-Пэт
поняла это быстрее мужа.
- Да, конечно, и поклялся честным словом шпиона, - ответил Джек,
цитируя слова Головко.
- Мне всегда нравилось его чувство юмора, - сказала заместитель
директора ЦРУ по оперативной работе, засмеявшись впервые за день и...
наверно, в последний раз. - Он занимался нами с таким усердием, что больше
походит на американца, чем на русского.
Ну конечно, подумал Джек, вот тебе и, объяснение поведения Эда. С ним
ситуация противоположная. Посвятив почти всю свою жизнь изучению России, он
стал думать больше как русский, чем как американец. Эта мысль вызвала у него
улыбку.
- Какие будут предложения? - спросил советник по национальной
безопасности.
- Джек, но тогда русские смогут опознать всех трех оперативников,
находящихся у нас в Японии. Невыгодная сделка, дружище, - заметил Эдвард
Фоули.
- Действительно, это немаловажно, - согласилась Мэри-Пэт Фоули. - Но
существуют и другие соображения. Эти три оперативника отрезаны от нас, у них
нет связи. Если мы не сможем восстановить контакт с ними, их ценность равна
нулю. Джек, насколько серьезна создавшаяся ситуация?
- Фактически мы находимся в состоянии войны, МП. - Джек уже вкратце
сообщил им содержание беседы с послом, включая его заключительную фразу.
- О'кей, - кивнул она. - Нас втягивают в войну. А мы на нее согласны?
- Не знаю, - признался Райан. - У нас погибли люди. Над частью
американской территории прямо сейчас развевается флаг другой страны. Однако
наши возможности дать решительный отпор ограничены, и к тому же нужно
принять во внимание внутренние трудности. Финансовые рынки и банковская
система столкнутся завтра утром с крайне неприятной ситуацией.
- Интересное совпадение, - задумчиво произнес Эд. Он слишком долго
занимался разведывательной деятельностью, чтобы верить в случайные
совпадения. - А как будет решаться эта проблема, Джек? Ты ведь неплохо
разбираешься в этом.
- Не могу даже себе представить. Ситуация трудная, но вот насколько...
никто не знает. Такого никогда раньше не случалось. Думаю, единственная
хорошая новость заключается в том, что хуже быть не может. А вот плохая
напоминает мысли человека, оказавшегося в горящем доме, - до поры до времени
ты в безопасности, но спастись тоже невозможно.
- Какие службы занимаются расследованием случившегося? -
поинтересовался Эд Фоули.
- Практически все. Руководит операцией ФБР, в его распоряжении больше
всего агентов. Вообще-то такое расследование - дело Комиссии по биржевым
операциям и ценным бумагам, но у нее не достаточно специалистов для столь
крупномасштабной работы.
- Джек, меньше чем за двадцать четыре часа кто-то передал прессе
информацию о вице-президенте, - сейчас Келти находился в Овальном кабинете,
они знали об этом, - рухнул финансовый рынок, совершено нападение на наш
Тихоокеанский флот, и ты говоришь, что самым опасным для нас является
экономический кризис. Будь я на вашем месте, сэр...
- Понимаю тебя, - произнес Райан, прерывая Эда, до того как тот успел
обрисовать полную картину катастрофы, угрожающей стране. Он сделал несколько
пометок в блокноте, пытаясь понять, каким образом можно доказать что-то при
такой сложной ситуации на финансовом рынке. - Неужели есть столь хитрые и
дальновидные люди?
- В мире множество умных и хитрых людей, Джек. Не все похожи на нас. -
Разговор очень напоминал недавнюю беседу с Головко, подумал Райан, и Эд,
подобно Сергею Николаевичу, был опытным профессионалом, для него мания
преследования превратилась в образ жизни и часто становилась ощутимой
реальностью. - Однако у нас есть более срочные проблемы, не терпящие
отлагательства.
- Там три хороших оперативника, - начала Мэри-Пэт, развивая мысль мужа.
- Номури отлично провел первую часть порученной ему операции, внедрился в
японскую среду и создал сеть полезных контактов. Кларк и Чавез - наши лучшие
агенты. У них надежное прикрытие, так что опасность, им не угрожает.
- Если не считать одного, - заметил Джек.
- Что ты имеешь в виду? - вмешался в разговор Эд Фоули.
- Следственное управление общественной безопасности знает о них.
- Головко? - спросила Мэри-Пэт. Джек мрачно кивнул.
- Вот сукин сын, - покачала головой миссис Фоули. - Знаешь, Джек,
русская разведка по-прежнему лучшая в мире. - Это признание, прозвучавшее из
уст заместителя директора Центрального разведывательного управления, не
показалось Райану таким уж радостным.
- Неужели ты хочешь сказать, что им удалось завербовать главу японской
контрразведки? - недоуменно спросил ее муж.
- А почему бы и нет, милый? В других странах такое им удавалось. - Это
было правдой. - Знаешь, иногда мне приходит в голову мысль, что было бы
неплохо пригласить на работу нескольких сотрудников русской разведки, чтобы
они читали нам лекции. - Она сделала паузу. - У нас нет выбора.
- Вообще-то Сергей не сказал этого, но я не вижу, как он мог узнать о
наших парнях из другого источника. Да, - согласился Райан с заместителем
директора ЦРУ, - у нас выбора не осталось.
Теперь даже Эд понял это, хотя и с неохотой.
- Что им нужно взамен?
- Русские хотят получить от нас всю информацию, собираемую
"Чертополохом". Их тоже беспокоит создавшаяся ситуация. Сергей сказал, что
случившееся застало его врасплох.
- Но там у них действует еще одна агентурная сеть - и хорошая, судя по
всему. Он ведь рассказал тебе об этом, - заметила МП.
- Значит, они требуют информацию от "Чертополоха" и взамен обещают, что
всего лишь не будут нас беспокоить. Мы идем на слишком большие уступки,
Джек. Ты все обдумал? По сути дела они будут руководить действиями наших
людей. - Эду совсем не нравилась такая ситуация, однако, немного подумав, он
понял, что альтернативы этому нет.
- Обстоятельства действительно интересные, но Сергей сказал что его
застали со спущенными штанами. Есть о чем задуматься. - Райан пожал плечами,
пытаясь понять, каким Образом три самых осведомленных профессиональных
разведчика Америки не сумели разобраться в происходящем.
- Он не обманывает? - спросил Эд. - То, что он говорит, не производит
на меня особого впечатления.
- Но ведь и лгать бессмысленно в такой ситуации, -заметила Мэри-Пэт. -
А мне нравятся загадки, когда внутри одной матрешки находится другая и так
далее. Ладно, по крайней мере теперь мы знаем то, о чем не подозревали
раньше. Это значит, что нам нужно многое выяснить - и как можно быстрее.
Если мы позволим русской службе внешней разведки контролировать наших
людей... Да, это рискованно, Джек, но, черт возьми, не вижу иного выхода.
- Значит, я даю ему утвердительный ответ? - спросил Райан. Он знал, что
придется заручиться согласием президента, но получить одобрение у него будет
легче, чем у этих двоих.
Муж и жена Фоули переглянулись и кивнули.
По случайному стечению обстоятельств с вертолета обнаружили в
пятидесяти милях океанский буксир с баржей. Фрегат "Гэри" взял баржу на
буксир, а мощное судно отправил к авианосцу, где оно сменило крейсер
"Иджис", причем, между прочим, скорость авианосца сразу увеличилась до
девяти узлов. Шкипер буксира с ликованием думал о размерах вознаграждения,
которое он получит в соответствии с правилами спасательной службы Ллойда -
документы были подписаны капитаном авианосца и возвращены ему вертолетом.
Обычно вознаграждение составляет от десяти до пятнадцати процентов стоимости
спасенного судна с находящимся на нем грузом. Значит, авианосец, авиакрыло
палубных самолетов, экипаж из шести тысяч на борту. Сколько будет десять
процентов от трех миллиардов? Может быть, стоит проявить великодушие и
согласиться на пять?
Как всегда, это было сочетанием простого и сложного. Отступающее боевое
соединение охраняли теперь противолодочные самолеты Р-ЗС "Орион", вылетающие
с Мидуэя. Понадобились целые сутки, чтобы снова начать пользоваться базой на
океанском атолле, причем это оказалось возможным лишь потому, что там
находились орнитологи, занимающиеся изучением черноногих альбатросов.
"Орионов" в свою очередь поддерживали С-130-е из состава национальной
гвардии ВВС с Гавайских островов. Как бы то ни было, адмирал, который все
еще держал свой флаг на поврежденном авианосце, видел на экране
радиолокатора четыре противолодочных самолета, охраняющие его эскадру, и
чувствовал себя увереннее. Корабли внешнего охранения пронизывали океанские
глубины импульсами гидролокаторов, работающих в активном режиме, и после
первого приступа паники ничего там не обнаруживали. Адмирал рассчитывал
добраться до Пирл-Харбора к вечеру пятницы, а если подует ветер, даже
поднять свои самолеты и усилить боевое охранение.
Направляясь по коридору, адмирал Сато видел теперь улыбки на лицах
команды. Всего два дня назад они испытывали стыд и смущение из-за
совершенной ими "ошибки". Сейчас все изменилось. Он лично побывал на всех
четырех эсминцах типа "конго", перелетая с одного на другой на вертолете и
проводя инструктаж. В двух сутках хода от Марианских островов моряки узнали
наконец о том, что совершили, - по крайней мере часть этого. Сведения о
гибели американских подлодок все еще держались в секрете. Они поняли, что
отомстили за унижение, нанесенное их стране, причем сделали это очень хитро,
вернув обратно земли, исторически принадлежавшие Японии. К тому же, казалось
морякам, это произошло без всяких потерь с обеих сторон. Первоначальная
реакция напоминала шок. Воевать с Америкой? Однако адмирал объяснил, что
война начнется лишь в том случае, если этого захотят сами американцы. Он
сообщил, что, по его мнению, такое развитие событий маловероятно, но
одновременно предостерег личный состав, что нужно быть готовым и к этому.
Эскадра выстроилась сейчас в развернутый строй с расстоянием между кораблями
в три тысячи метров и мчалась на запад с максимальной крейсерской скоростью.
При этом расходовалось драгоценное топливо, но у Гуама их встретит танкер, и
они пополнят запасы. К тому же Сато хотелось как можно быстрее оказаться под
прикрытием своих противолодочных самолетов. Прибыв к Гуаму, он рассмотрит
дальнейшие этапы операции. Первый оказался успешным. Может быть, второго и
не понадобится, однако на всякий случай адмирал должен изучить все возможные
варианты.
- Обнаруженные контакты? - спросил Сато, входя в боевую рубку.
- Все воздушные контакты - гражданские, - ответил офицер ПВО.
- На военных самолетах устанавливаются транспондеры, - напомнил ему
адмирал. - Они действуют в точности как на гражданских.
- Никто к нам не приближается. - Эскадра намеренно выбрала курс в
стороне от коммерческих воздушных коридоров, и адмирал, глядя на
объединенный радиолокационный дисплей, видел самолеты, летящие по всем этим
коридорам. Правда, военный разведывательный самолет мог обнаружить эсминцы
из такого коридора, но у американцев были к тому же и отличные спутники. До
сих пор его оценка ситуации оказывалась точной. Единственная опасность
исходила от подводных лодок, а против них у японских кораблей была надежная
защита. Экипажи эскадренных миноносцев знали, как бороться с ракетами
"Томагавк" и "Гарпун", запускаемыми с них. На каждом японском корабле
действовал радиолокатор SPY-ID, непрерывно обшаривающий морскую поверхность.
Приближающиеся крылатые ракеты будут сразу обнаружены и обстреляны сначала
ракетами SM-2MR, спроектированными в Америке (и модернизированными в
Японии), а сумевшие прорваться через ракетный заслон натолкнутся на шквал
огня из шестиствольных зенитных установок типа "гэтлинг" уже в
непосредственной близости от кораблей. Это поставит непреодолимую преграду
на пути "вампиров" - так именовались на всех флотах крылатые ракеты.
Разумеется, подводная лодка может попытаться сблизиться и атаковать
торпедами, а взрыва одной из мощных боеголовок достаточно, чтобы потопить
любой корабль японской эскадры. Однако гидроакустики обнаружат приближение
торпеды, противолодочные вертолеты сразу набросятся на подводную лодку,
лишат ее возможности сделать повторный залп и, скорее всего, потопят. У
американцев не так много подводных лодок, и потому их командиры будут
проявлять осторожность, особенно если Сато удастся прибавить третью к двум
уже потопленным.
Что предпримут американцы? А что они могут теперь предпринять? Этот
вопрос он задавал себе снова и снова и неизменно приходил к одному и тому же
ответу. Они слишком сократили свои силы, полагаясь на способность устрашать
противника, забывая при этом, что устрашение зависит от возможности перейти
к активным действиям, если первое потерпит неудачу: широко известная старая
ситуация "не хочу, но вынужден". К сожалению для американцев, они слишком уж
положились на первое и забыли про второе, и теперь по всем известным Сато
правилам, когда они снова захотят прибегнуть к принуждению, противник сможет
активно противостоять им. Общий стратегический план, который ему предстояло
осуществить, не был чем-то новым - всего лишь осуществлен он будет лучше,
чем в первый раз, подумал он. Адмирал стоял у радиолокационного дисплея и
наблюдал за искорками, обозначающими гражданские авиалайнеры, которые
двигались по отведенным им воздушным коридорам, наглядно демонстрируя этим,
что мир вернулся к прежнему спокойствию, даже не обратив внимания на
происшедшее.
Райан знал, что самое трудное наступает после того, как решения
приняты. Мучительным является не сам процесс принятия решений, а то, что с
ними необходимо примириться. Все ли он сделал правильно? Наступают сомнения,
потому что человеку свойственно быть крепким задним умом, когда изменить
что-то уже слишком поздно. Более того, оглядываться назад всегда бесполезно
и опасно, поскольку человек редко задумывается о событиях, прошедших
успешно. На известном уровне предметы утрачивают четкие очертания. Ты
взвешиваешь имеющиеся возможности, факторы, оказывающие на них влияние, но
очень часто замечаешь, что при любом раскладе кто-то пострадает. В этом
случае стараешься причинить как можно меньше вреда людям или событиям, но
даже при этом кто-то страдает, кто при иной ситуации не пострадал бы совсем,
и тебе по сути дела приходится выбирать, чьи жизни будут поставлены на
карту, - как жестокому и бесстрастному богу из мифологии. Ситуация
становится еще хуже, когда ты лично знаешь людей, вовлеченных в это, потому
что на память приходят их лица и слышатся голоса. Те, кому не приходится
принимать подобные решения, называют это моральным мужеством, а те, кто их
принимает, - стрессом.
И все-таки решение придется принять. Райан взялся за предложенную ему
работу, заранее зная, что такие моменты наступят. Он рисковал жизнями Кларка
и Чавеза в восточно-африканской пустыне и теперь смутно припоминал, что и
тогда беспокоился о них, но операция прошла успешно, и сейчас происшедшее
казалось удивительно ловкой игрой, проведенной одной нацией против другой. А
тот факт, что в результате человек по имени Мохаммед Абдул Корп лишился
жизни... Ну что ж, теперь легко говорить, что он заслуживал этого. Райан
заставил себя спрятать это воспоминание в дальний ящик и запереть там. Он
извлечет его оттуда через много лет, если поддастся желанию писать мемуары.
Но вот все ожило снова, поскольку возникла необходимость опять рисковать
жизнями реальных людей. Джек запер в сейф секретные документы и пошел к
Овальному кабинету.
- Иду к боссу, - сказал он агенту Секретной службы в коридоре, ведущем
с севера на юг.
- "Фехтовальщик" к "Десантнику", - произнес агент в микрофон, поскольку
для тех, кто охраняли всех в "Доме", они являлись не столько людьми, сколько
символами, обозначающими функции, которые ими осуществлялись.
Но ведь я не символ, хотел закричать Джек. Я - человек, и мне
свойственны человеческие чувства, включая сомнения. По пути он миновал еще
четырех агентов и заметил, с каким доверием и уважением они смотрят на него,
полагая, что ему известно, что следует предпринять, что нужно сказать боссу,
словно считая его кем-то более значительным, чем они, и один только Райан
знал, что ничем от них не отличается. Он поступил глупо, согласившись
исполнять обязанности, влекущие за собой огромную ответственность, намного
большую, чем у них, чем ему когда-либо хотелось, вот и все.
- Не слишком веселая ситуация, правда? - произнес Дарлинг, когда Райан
вошел в его кабинет.
- Да, не слишком. - Джек опустился в кресло. Президент посмотрел на
лицо своего советника, словно читая его мысли, и улыбнулся.
- Значит, так. Я должен посоветовать тебе успокоиться, а ты должен
посоветовать мне поступить так же, верно?
- Трудно прийти к правильному решению, если испытываешь излишнее
напряжение, - согласился Райан.
- Да, за исключением одного. Если ты не испытываешь напряжения, значит,
решение не такое уж важное и его не обязательно принимать на самом высоком
уровне. А вот трудные решения принимаются здесь. Многие говорили об этом, -
заметил Дарлинг. Райан вдруг понял, насколько великодушно такое замечание,
потому что оно сразу сняло с него часть ответственности, напомнив, что он
всего лишь дает советы президенту, а принимает решения уже не он. В
человеке, сидящем напротив него, за старинным дубовым столом, ощущалось
подлинное величие. Джек подумал о колоссальном бремени ответственности,
лежащем на плечах этого человека, и это изумило его - если не изумило, то
напомнило по крайней мере о том, что необходимо предпринять.
- Итак, что теперь?
- Мне требуется ваше согласие. - Райан объяснил суть предложений
Головко - первого, сделанного, в Москве, и второго, сделанного по телефону
всего несколько часов назад, а также того, что они влекут за собой.
- В результате мы сможем получить более широкую картину происходящего?
- спросил Дарлинг.
- Пожалуй, хотя наши возможности весьма ограничены.
- И что вы хотите от меня?
- Такое решение всегда принимается на вашем уровне, - сообщил ему
Райан.
- А почему я должен...
- Сэр, мы раскрываем как личности наших агентов, так и методы действий.
Пожалуй, если рассуждать формально, вам не обязательно принимать решение по
этому вопросу, но вы все равно должны быть в курсе событий.
- Вы советуете принять предложение русских. - Это был не вопрос, а
скорее констатация факта.
- Да, сэр.
- А мы можем доверять им?
- Речь идет не о доверии, господин президент. В данном случае наши
интересы и возможности совпадают и к тому же возникает потенциальная
возможность шантажа.
- Соглашайтесь, - без колебаний ответил президент. Может быть, это
показывало, насколько он доверяет ему, подумал Райан, но таким образом
президент снова возложил на него бремя ответственности. Дарлинг несколько
секунд помолчал, обдумывая следующий вопрос. - Каковы их намерения, . Джек?
- Вы имеете в виду японцев? На первый взгляд это трудно объяснить. Мне
все время приходит в голову вопрос: зачем им понадобилось топить наши
подлодки? Зачем убивать людей? Чтобы достичь желаемой цели, в этом не было
необходимости.
- И почему они поступают так со своим главным торговым партнером? -
задал очевидный вопрос Дарлинг. - У нас даже не было возможности обдумать
происходящее, правда?
Райан покачал головой.
- События нагромождаются одно на другое. Мы даже не знаем того, чего
еще не знаем.
Президент удивленно наклонил голову.
- Что ты имеешь в виду?
По лицу Джека пробежала легкая улыбка.
- Моя жена любит говорить так о своих медицинских проблемах. Нужно
знать о том, что же все-таки тебе неизвестно. Необходимо сначала правильно
сформулировать вопросы, прежде чем искать ответы.
- И как же мы делаем это?
- Люди Мэри-Пэт начали задавать вопросы. Мы изучаем всю информацию,
имеющуюся в нашем распоряжении, пытаемся делать выводы из того, что нам уже
известно, ищем с
...Закладка в соц.сетях
