Жанр: Боевик
Джек Райан 1. Без жалости
...рвин, пригласите к нам
сержанта Чалмерса.
- Слушаюсь, сэр.
Риттер и Грир отошли к угловому столику, заметил капитан, и принялись
перелистывать записи русского полковника.
- Да, этот парень сумел узнать очень многое... Рокоссовский? Значит, он
в Ханое? А, вот и краткое резюме.
Штабной сержант Чалмерс, специалист по Вьетнаму, начал читать
документы, изъятые Келли у майора-Вина. Все остальные ждали, пока разведчики
не закончат изучение материалов.
- Где я? - спросил Гришанов по-русски. Он попытался снять повязку с
глаз, но не смог шевельнуть руками.
- Как вы себя чувствуете? - ответили ему на том же языке.
- Машина врезалась во что-то. - Он замолчал, затем повторил:
- Где я?
- Вы находитесь на борту американского военного корабля "Огден",
полковник, - сообщил ему по-английски Риттер.
Тело русского офицера, пристегнутое к койке, тут же вытянулось и словно
окаменело. Гришанов немедленно заявил на русском языке, что не говорит
по-английски.
- Я - советский офицер. Вы не имеете права...
- У нас такое же право допрашивать вас, как и у вас допрашивать
американских военнопленных, зная, что всех их убьют.
- Что вы хотите этим сказать?
- Ваш друг майор Вин мертв, но у нас находятся его донесения. Судя по
всему, вы закончили допрос военнопленных, не так ли? А северо-вьетнамская
армия начала придумывать наиболее удобный способ избавиться от них. Неужели
вы хотите убедить нас, что не подозревали об этом?
Послышалось грубое ругательство, употребляемое обычно в солдатских
казармах, но в голосе русского полковника звучало удивление, что
представляло немалый интерес. Гришанов еще не совсем оправился, так что
заподозрить его в симуляции было трудно. Риттер посмотрел на Грира.
- Мне нужно еще кое-что почитать. Вы не могли бы остаться с ним?
Единственно приятное, что произошло для Келли этой ночью, заключалось в
том, что капитан Фрэнке так и не выбросил за борт авиационный паек
спиртного. После рассказа о причинах провала операции он вернулся в свою
каюту и выпил три больших рюмки. Напряжение оставило его, и Келли
почувствовал, как тело охватывает невероятная усталость. Три рюмки виски
оглушили его, он рухнул на свою койку, даже не приняв душ, и мгновенно
заснул-.
Было решено, что "Огден" будет продолжать выполнение плана и со
скоростью двадцать узлов пойдет к военно-морской базе Су-бик-Бей на
Филиппинах. Огромный десантный корабль охватила необычная тишина. Экипаж
судна, возбужденный перед началом операции, теперь чувствовал себя
подавленным после ее неудачи. Сменялись вахты, корабль жил как обычно,
однако тишину кают-компании рядового состава нарушал только звон
металлических подносов и посуды. Никаких шуток, никаких рассказов. Неудача
операции хуже всех была воспринята медицинским персоналом. Медикам нечем
было заниматься, раненых не было, и они бесцельно бродили по коридорам. До
полудня улетели вертолеты - "Кобры" - в Дананг, а спасательные "птички" -
обратно на авианосец. Персонал разведывательной службы, занимающийся сбором
электронной информации, принялся за выполнение своих прямых обязанностей,
обшаривая эфир в поисках радиодонесений, заменив старую операцию новой.
Келли спал до восемнадцати часов, потом, приняв душ, направился вниз
для встречи с морскими пехотинцами. Он понимал, что они ждут его объяснений.
Кто-то должен был поставить их в известность о причинах провала операции.
Штурмовая группа занимала тот же кубрик, что и раньше. На столе по-прежнему
стояла песчаная модель лагеря.
- Я находился вот на этом месте, - сказал он, обнаружив, что на холме
Змеи расположилось резиновое кольцо с нарисованными на нем глазами.
- Какие подкрепления прибыли?
- Четыре грузовика, они приехали вот по этой дороге и остановились вот
здесь, - объяснил Келли, показывая места на макете. - Вот тут и тут начали
окапываться, устанавливая пулеметные гнезда. Послали патрули к вершине моего
холма. Перед тем как покинуть наблюдательный пост, я заметил, что
вооруженная группа направляется вот сюда.
- Господи, - выдохнул командир отделения, - да ведь это же направление
нашего подхода к цели!
- Да, - кивнул Келли. - Короче говоря, вот почему я отменил операцию.
- Откуда им стало известно, что необходимо выслать подкрепление? -
спросил капрал.
- Это вопрос не ко мне.
- Спасибо, Змея, - произнес командир отделения, поднимая взгляд от
песчаного макета, который скоро полетит за борт. - Вам было нелегко отдать
такой приказ, верно?
Келли кивнул:
- Да. Извини меня, приятель. Господи, как мне жаль...
- Мистер Кларк, через два месяца я ожидаю рождения ребенка. Если бы не
вы... - Морской пехотинец протянул руку над песчаным макетом.
- Спасибо, друг. - Келли пожал протянутую руку.
- Мистер Кларк, сэр? - В дверях кубрика появилась голова матроса. - Вас
ищут адмиралы. Они в офицерской кают-компании, сэр.
- Доктор Розен слушает, - сказал Сэм, поднимая телефонную трубку.
- Привет, доктор. Это сержант Дуглас.
- Чем могу служить?
- Мы пытаемся отыскать вашего друга Келли. Его телефон не отвечает. Вы
не знаете, где он сейчас?
- Я уже давно не видел его, - осторожно ответил хирург.
- А кто-нибудь видел его, вы не знаете?
- Я постараюсь выяснить. А в чем дело? - задал Сэм крайне неприятный
вопрос, стараясь догадаться, какой ответ он получит.
- Этого, сэр, я не могу вам сказать. Надеюсь, вы понимаете.
- Н-да. Ну ладно, хорошо, я поспрашиваю.
- Чувствуете себя лучше? - сразу спросил Риттер.
- Немного, - признался Келли. - Что нового относительно русского?
- Кларк, возможно, вы сделали нечто очень полезное. - Риттер указал на
стол, на котором было разложено не меньше десяти пачек различных документов.
- Они собирались убить всех военнопленных, - заметил Грир.
- Кто? Русские? - спросил Келли.
- Вьетнамцы. А русские хотели сохранить им жизнь. Полковник, которого
вы захватили, пытался отправить их домой, - сказал Риттер, поднимая лист
бумаги. - Вот черновик его письма, оправдывающий это предложение.
- Так это хорошо или плохо?
Шум, доносящийся снаружи, изменился, отметил Закариас. К тому же стал
громче. Раздавались крики, похожие на команды, однако их смысл был ему
непонятен. Впервые за последний месяц к нему в камеру не пришел Гришанов,
даже не заглянул. Чувство одиночества, испытываемое американским офицером,
еще более обострилось, и его не покидало сознание, что он прочел для
Советского Союза курс лекций по континентальной обороне от воздушного
нападения. Закариас не собирался делать этого. Он даже не знал, что
происходит. Впрочем, это мало его утешало. Русский обманул его, как
последнего дурака, и полковник Закариас, офицер американских ВВС, выдал все,
что знал. Этот русский атеист перехитрил его, пользуясь его одиночеством,
прибегнув к доброте и сочувствию.., и алкоголю. Глупость и грех, наиболее
действенная комбинация человеческих слабостей, и Закариас попался на крючок.
У него даже не осталось слез, чтобы оплакивать свой позор. Он знал, что
все это осталось позади, сделанного не вернешь, и Закариас сидел на полу
своей камеры, уставясь на шероховатый грязный бетон. Он нарушил клятву,
данную Богу и Родине, сказал себе американский полковник. В это мгновение
через люк в нижней части двери внутрь камеры просунули миску с ужином.
Жидкий тыквенный суп и рис с червями. Закариас не притронулся к ужину.
Гришанов знал, что его ждет неминуемая смерть. Они не захотят вернуть
его в Россию. Они не смогут даже признаться, что захватили его. Он исчезнет,
как исчезли во Вьетнаме многие другие русские - и те, что обслуживали
зенитные ракетные установки, и те, что занимались еще чем-то для этих
неблагодарных желтых ублюдков. Но почему американцы так хорошо его кормят?
Должно быть, это большой корабль. Гришанов впервые находился в море. Здесь
трудно было проглотить даже такую приличную пищу, однако он поклялся себе,
что не опозорится, поддавшись морской болезни, мешавшейся с чувством страха.
Он был летчиком-истребителем, отличным пилотом, не раз смотревшим в глаза
смерти, главным образом за штурвалом потерявшего управления самолета. Он
вспомнил, как его мучила мысль, что скажут Марине в случае его гибели. И
теперь ему пришла в голову та же мысль. Пришлют письмо? О чем? Будут ли его
сослуживцы по ПВО страны заботиться о жене и детях? Достаточной ли будет
пенсия?
- Вы что шутите?
- Мистер Кларк, мы живем в очень запутанном мире. Почему вы считаете,
что они питают к вьетнамцам теплые чувства?
- Но русские снабжают их вооружением, готовят кадры. Риттер погасил
окурок своего "Уинстона".
- Мы тоже снабжаем людей во многих странах мира. Эти люди - совсем не
такие, как мы, они жестоки и вероломны, но нам приходится работать с ними.
То же самое относится и к русским, может быть, в меньшей степени, но это не
меняет ситуацию. Как бы то ни было, этот Гришанов рисковал очень многим,
пытаясь спасти наших военнопленных. - Риттер поднял еще один лист бумаги. -
Вот запрос об улучшении их питания - даже о присылке врача.
- Тогда как же мы с ним поступим? - спросил адмирал Подулски.
- А вот это, джентльмены, забота нашего управления. - Риттер посмотрел
на Грира, и тот кивнул.
- Минуту, - возразил Келли, - он же выкачивал у них информацию.
- Ну и что? - пожал плечами Риттер. - Такова его работа.
- Мы отвлекаемся от главного вопроса, - заметил Максуэлл. Джеймс Грир
налил себе чашку кофе.
- Знаю. Нужно действовать как можно быстрее.
- И наконец... - Риттер постучал пальцем по переводу приказа,
присланного майору Вину. - Нам известно, что кто-то нас предал, сообщив
русским о готовящейся операции. Мы найдем этого подонка.
Келли все еще не оправился ото сна, чтобы понять, о чем идет речь, не
говоря уже о том, чтобы заглянуть в далекое будущее и увидеть, что ему будет
принадлежать в нем главная роль.
- Где сейчас Джон?
Сэнди О'Тул подняла голову от журнала, в котором вела записи. Смена
подходила к концу, и вопрос профессора Розена снова пробудил в ней тревогу,
которую ей удавалось скрывать в течение целой недели.
- Он покинул страну. А в чем дело?
- Сегодня мне звонили из полиции. Его разыскивают. Боже милосердный!
- Почему?
- Они не сказали. - Розен огляделся по сторонам. Они были одни у
столика медсестры. - Сэнди, я знаю, чем он занимался, то есть я хочу
сказать, что мне кажется, что я знаю, но я...
- Я тоже не получала от него никаких вестей. Так как же нам поступить?
Розен поморщился и отвернулся, прежде чем ответить.
- Как добропорядочные граждане мы должны помогать полиции, но.., мы не
делаем этого, правда? Ты не знаешь, где он может находиться?
- Он сказал мне, но я не должна - он занимается чем-то для
правительства.., там, далеко... - Она не могла закончить, не могла заставить
себя произнести это слово. - Он дал мне номер телефона, по которому я могу
позвонить. Я им не пользовалась.
- Я бы на твоем месте позвонил, - сказал ей Сэм и ушел. Здесь что-то не
так. Джона отправили на другой конец света, там он занимается чем-то важным
и пугающим, и, когда вернется, его ждет здесь полицейское расследование.
Медсестре О'Тул казалось, что несправедливость жизни достигла своего
предела. Она ошибалась.
- Питтсбург?
- Да, так он сказал мне, - подтвердил Генри.
- Между прочим, ты поступил очень разумно, имея там своего человека.
Очень профессионально, - в голосе Пиаджи звучало уважение.
- Он сказал, что с этим нужно покончить как можно скорее. Пока она
рассказала еще очень мало.
- Она в самом деле все видела? - Пиаджи не понадобилось добавлять, что
такое поведение он считает далеко не профессиональным. - Генри, соблюдать
строгую дисциплину - это одно. Превращать своих людей в свидетелей -
совершенно другое.
- Тони, я займусь этим, но нам необходимо как можно быстрее решить
возникшую проблему, понимаешь? - Генри Таккеру казалось, что он на финишной
прямой и за линией финиша его ждет безопасность и процветание. То, что
должны умереть еще пять человек, чтобы он смог пересечь эту линию, было
слишком незначительным после изнурительного марафона.
- Продолжай.
- Ее фамилия - Браун. Зовут - Дорис. Имя ее отца - Реймонд.
- Ты в этом уверен?
- Девушки любят разговаривать друг с другом. У меня есть название улицы
и номер дома. У тебя есть необходимые связи. Мне нужно воспользоваться ими.
Пиаджи обдумал полученную информацию.
- О'кей. Наши друзья в Филли займутся этим. Но это обойдется тебе
недешево. Генри.
- Я и не рассчитывал на это.
Полетная палуба выглядела такой пустой. Все четыре вертолета, на
короткое время приписанные к "Огдену", уже улетели, и палуба вернулась к
своему неофициальному назначению городской площади. Звезды на небе были
такими же, как и раньше, теперь, когда небо очистилось от облаков, в эти
ранние часы на нем виднелась луна в своей последней четверти. Впрочем, на
палубе не было матросов. Те, кто сейчас не спали, находились на вахте,
однако для Келли и морских пехотинцев цикл дня и ночи как-то сдвинулся, и
серые стальные стены их кубрика словно сжимали их, не давая дышать, особенно
при тех мыслях, которые роились у них в головах. Кильватерная струя позади
корабля светилась зеленью параллельно к поверхности моря корабельными
винтами, и оставляла длинный след, показывая путь "Огдена". Полдюжины
морских пехотинцев стояли на корме, глядя на светящуюся струю и не произнося
ни слова.
- Знаешь, все могло обернуться гораздо хуже, - услышал Келли и
обернулся. Там стоял Ирвин. Кто же еще?
- Могло быть и куда лучше, сардж.
- Это не было случайностью - появление подкреплений, как ты считаешь?
- Мне кажется, что я не имею права говорить об этом. Я достаточно ясно
ответил на твой вопрос?
- Да. Еще Иисус Христос сказал: Отец, прости их, ибо они не ведают, что
творят.
- А что, если ведают? Ирвин фыркнул:
- Ты ведь знаешь мое мнение. Кем бы ни был этот человек, он мог
погубить всех нас.
- Так хотелось бы, сардж, хоть раз, один-единственный раз завершить
что-то именно так, как надо, - вздохнул Келли.
- Верно. - Ирвин подумал, прежде чем продолжить, и все же снова
вернулся к прежней теме:
- Ну почему, черт побери, людям хочется так поступать?
Поблизости показались темные очертания корабля. Это был "Ньюпорт-Ньюз".
Его красивый силуэт вырисовывался всего в двух тысячах ярдов, заметный
только в спектральном отражении, несмотря на отсутствие огней. Он тоже
направлялся обратно в порт, последний из тяжелых крейсеров с
крупнокалиберными орудиями, создание уже ушедшей эпохи. Он шел домой после
провала той же операции, о которой знали Келли и Ирвин.
- Семь-один-три-один, - произнес женский голос.
- Алло, мне нужно поговорить с адмиралом Джеймсом Гриром, - сказала
Сэнди секретарше.
- Его нет.
- Вы не можете сказать мне, когда он вернется?
- Извините, не могу. Я не знаю.
- Но это очень важно.
- Вы не могли бы назвать свое имя?
- А куда я попала?
- Это кабинет адмирала Грира.
- Нет, я имею в виду, это Пентагон?
- Вы разве не знаете, куда звоните? Сэнди не знала этого, и заданный ей
вопрос подтолкнул ее в направлении, ей непонятном.
- Прошу вас, мне нужна помощь.
- С кем я разговариваю? Назовите свое имя, пожалуйста.
- Мне нужно знать, где вы находитесь! Очень вас прошу!
- Этого я не могу вам сказать, - ответила секретарша, чувствуя себя
одной из крепостных стен, защищающих национальную безопасность страны.
- Разве это не Пентагон?
Ну что ж, на этот вопрос можно ответить.
- Нет, это не Пентагон.
Тогда что это? - подумала Сэнди и глубоко вздохнула.
- Мой друг дал мне этот телефон, чтобы я могла позвонить в случае
необходимости. Он находится с адмиралом Гриром. Он сказал, что я могу
позвонить по этому телефону и узнать, все ли у него в порядке.
- Я не понимаю.
- Послушайте, но я знаю, что он находится во Вьетнаме!
- Мисс, я не могу обсуждать, где сейчас адмирал Грир. - Кто сумел
нарушить правила безопасности? Теперь ей придется написать донесение об
этом.
- Да это не о нем, это о Джоне! - Успокойся, сказала себе Сэнди. Криком
делу не поможешь.
- Какой Джон? - спросила секретарша. Глубокий вдох, глоток.
- Прошу вас передать адмиралу Гриру. Говорит Сэнди. Речь идет о Джоне.
Он поймет. Хорошо? Он все поймет. Это очень важно. - Она назвала оба своих
телефона - домашний и служебный.
- Спасибо. Я сделаю все, что в моих силах. - Линия разъединилась.
Сэнди хотела кричать, и она едва так и не поступила. Итак, адмирала
нет. Наверно, он находится где-то рядом с Джоном. Секретарша передаст то,
что она ей сказала. Она обязана сделать это. У таких людей, стоит сказать,
что это очень важно, не хватит воображения не сделать этого. Теперь
успокойся. Как бы то ни было, там, где он сейчас находится, полиция не
сможет его достать. Однако до конца этого дня и на протяжении следующего ей
казалось, что секундная стрелка на часах застыла на месте.
"Огден" вошел в гавань американской военно-морской базы Субик-Бей в
середине дня. Во влажной тропической жаре матросам казалось, что швартовка
длится целую вечность. Наконец закрепили концы, опустили трап, и еще до того
как он был должным образом закреплен, по нему первым взбежал какой-то
штатский. Вскоре после этого морские пехотинцы спустились на пирс и
погрузились в ожидавший их автобус, который отвез их на Куби-Пойнт. Палубная
команда выстроилась у трапа, и, когда морские пехотинцы вереницей двинулись
к нему, матросы пожимали им руки, стараясь сохранить после пережитого хотя
бы одно хорошее воспоминание, но фраза "жаль, что не получилось" как-то
казалась недостаточно подходящей для прощания, а пожелание удачи было вообще
богохульством. Их С-141 ждал на взлетной площадке, чтобы доставить солдат
обратно в США. Они заметили, что на этот раз среди них не было мистера
Кларка.
- Джон, похоже, о тебе беспокоится твоя подруга, - сказал Грир,
передавая ему депешу. Это была самая дружеская и приятная депеша среди всех,
доставленных младшим сотрудником ЦРУ из Манилы. Келли прочитал ее, пока
остальные три адмирала читали депеши, адресованные им.
- У меня есть еще время позвонить ей, сэр? Она беспокоится обо мне.
- Ты оставил ей мой служебный телефон? - спросил Грир с долей
раздражения.
- Ее муж погиб во Вьетнаме. Он был офицером в Первой воздушно-десантной
дивизии, сэр. Она имеет основания для беспокойства, - объяснил Келли.
- О'кей. - На мгновение Грир забыл собственные неприятности. - Я
передам Барбаре - она сообщит ей, что с тобой все в порядке.
Остальные депеши были менее приятными. Адмиралов Максуэлла и Подулски
немедленно вызывали обратно в Вашингтон, требуя отчета о причинах неудачи с
операцией "Зеленый самшит". Аналогичные распоряжения получили Риттер и Грир,
хотя у них еще оставалась спрятанная от всех козырная карта. На базе ВВС
Кларк их ждал самолет КС-135, который должен был доставить всех обратно в
Соединенные Штаты. Самолет местного сообщения был готов перебросить всю
группу через вершины прямо на эту базу. Единственное, что радовало, - скоро,
стоит им только приземлиться на восточном побережье Америки, восстановится
нарушенный цикл дня и ночи, ведь здесь им приходилось спать, когда организм
восставал против этого.
Полковник Гришанов вышел на поле аэродрома под палящие лучи солнца
вместе с адмиралами. На нем была одежда из гардероба капитана первого ранга
Фрэнкса - они оказались одного роста и размеров. Гришанова сопровождали
Максуэлл и Подулски. Русский офицер не питал никаких иллюзий насчет
возможности скрыться - американская военно-морская база располагалась на
территории Филиппин, союзника Соединенных Штатов. Шедший рядом Риттер тихо
разговаривал с ним по-русски. Все шестеро уселись в автомобиль и десять
минут спустя уже поднимались на борт "Бичкрафта" С-12 - двухмоторного
самолета ВВС. Еще через полчаса самолет совершил посадку рядом с большим
реактивным "Боингом".
Прошло меньше часа с того момента, как они сошли с борта "Огдена".
Келли нашел для себя кресло поукромнее, пристегнулся и заснул еще до того,
как военный транспортный самолет начал разбег. Следующая посадка, сказали
ему, произойдет на базе ВВС Хикэм на Гавайях, и Келли не собирался вставать
из кресла ради того, чтобы полюбоваться тамошними красотами природы.
Глава 31
Возвращение охотника
Остальным пассажирам перелет не принес такого отдыха, как Келли. Грир
успел отправить пару шифрограмм еще до взлета, и все-таки они с Риттером
были более всех заняты все время полета. Самолет, на котором они летели, -
ВВС США предоставили его в их распоряжение на время операции, не задавая
никаких вопросов, - принадлежал базе ВВС Эндрюз, был оборудован для
транспортировки важных пассажиров и часто использовался членами конгресса.
Это означало, что в его буфете имелся солидный запас спиртного, и хотя сами
они пили обычный кофе, в чашки, подаваемые русскому, щедро добавляли виски -
сначала понемногу, затем во все увеличивающихся дозах, так что полковник
Гришанов не сумел заметить этого.
Гришанова допрашивал главным образом Риттер. Он начал с того, что
объяснил русскому офицеру, что его совсем не собираются убивать. Да, они из
ЦРУ. Да, Риттер принадлежит к числу оперативников - если хотите, шпионов, -
причем у него огромный опыт работы за железным занавесом. Точнее говоря, он
занимался тем, что подрывал строй в миролюбивых социалистических странах
Восточного блока, но ведь у него такая работа, так же как и у Гришанова. Вы
не будете возражать, если я стану звать вас просто Колей? А теперь,
полковник, вы не могли бы назвать имена американских офицеров, содержавшихся
в лагере (все данные о них Риттер уже нашел в подробных записках русского
полковника)? А, так это ваши друзья? Ну конечно, мы очень благодарны вам за
то, что вы приложили столько усилий, чтобы сохранить им жизнь. Понимаешь,
Коля, у них у всех есть семьи, так же как и у, тебя. Еще кофе, полковник?
Да, это действительно хороший кофе. Ну конечно, ты вернешься домой, к своей
семье. Ты, что же, принимаешь нас за варваров? У Гришанова хватило здравого
смысла, чтобы воздержаться от ответа.
Черт побери, подумал Грир, а ведь у Боба действительно здорово
получается. Он умеет вести допрос, вызвать у человека доверие к себе. И дело
тут не в мужестве или патриотизме. Боб сумел проявить человечность. Гришанов
- храбрый и упрямый мужчина и, надо думать, блестящий летчик. Как жаль, что
они не могут посвятить во все это Максуэлла и Подулски! Но, в конце концов,
он тоже был человеком, и это качество характера явилось его слабостью.
Русский не хотел смерти американских офицеров. Это вместе со стрессом,
вызванным захватом в плен, вместе с неожиданно мягким обращением, к которому
добавилось изрядное количество хорошего виски, привело к тому, что у
Гришанова развязался язык. Немаловажным явилось и то, что Риттер ни разу не
коснулся вопросов, затрагивающих интересы безопасности советского
государства. Черт побери, полковник, я ведь знаю, что вы не раскроете
государственные тайны, - тогда зачем же тратить на это силы, задавая
ненужные вопросы?
- Это ваш человек убил майора Вина? - спросил русский, когда самолет
находился на полпути через Тихий океан.
- Да. Это произошло случайно, он... - Гришанов прервал Рит-тера взмахом
руки:
- Правильно сделал. Вин был дремучим человеком, мерзким маленьким
фашистским ублюдком. Он хотел смерти ваших офицеров. - Откровенность
полковника росла пропорционально количеству выпитого им виски.
- Ничего, Коля, мы постараемся не допустить этого.
- Нейрохирургическое отделение, западное крыло, - произнесла медсестра.
- Мне нужно поговорить с Сандрой О'Тул.
- Подождите минутку. Сэнди? - Медсестра, сидевшая у столика, протянула
телефонную трубку. Старшая смены взяла ее:
- О'Тул слушает.
- Мисс О'Тул, это Барбара - мы недавно говорили с вами по телефону.
Помните, вы звонили адмиралу Гриру?
- Да, конечно!
- Адмирал Грир просил передать вам, что с Джоном все в порядке. Сейчас
он летит домой.
Сэнди быстро оглянулась по сторонам, стараясь повернуться в ту сторону,
где никто не заметит внезапных слез облегчения, выступивших у нее на глазах.
Нет худа без добра, пожалуй, но все-таки это радостная новость.
- Вы не могли бы сказать, когда он вернется?
- Мне известно только одно - завтра.
- Спасибо.
- Не стоит. - Связь сразу прервалась.
Ну что ж, это уже что-то. А может быть, даже нечто очень важное. Так
что же случится, когда он прилетит сюда? - с тревогой подумала она. По
крайней мере он возвращается домой живым. Ему повезло куда больше, чем Тиму.
Посадка на базе ВВС Хикэм оказалась далеко не мягкой - пилот изрядно
устал - Келли проснулся от толчка. Сержант ВВС дружески похлопал его по
плечу, чтобы убедиться, что он не спит. Самолет направился в дальнюю сторону
аэродрома для заправки и технического обслуживания. Келли воспользовался
предоставившейся возможностью, чтобы выйти наружу и размять ноги. Погода
здесь была теплой, но ничто не напоминало жаркой духоты Вьетнама. Теперь он
на американской территории, здесь все по-другому...
Это у
...Закладка в соц.сетях
