Жанр: Боевик
Джек Райан 1. Без жалости
...и-перехватчики, как
он оттянул их назад, патрулируя воздушное пространство позади горных
хребтов, наглядно свидетельствует, что он постиг всю глубину оборонной
концепции. А эти ловушки из ракетных зенитных батарей. Коля мыслил теперь не
просто как летчик-истребитель, нет, он поставил себя на место пилота,
ведущего стратегический бомбардировщик. Это - первый шаг в понимании того,
как все произойдет. Если каждый русский командир ПВО начнет понимать, как
осуществить это, американской стратегический авиации придется нелегко...
Боже мой.
Руки Робина перестали двигаться.
Полковник Гришанов имел в виду совсем не китайские бомбардировщики.
Закариас поднял голову, и пришедшая мысль отразилась на его лице еще до
того, как он нашел в себе силы заговорить:
- Сколько бомбардировщиков "Бэджер" у китайцев?
- Сейчас? Двадцать пять. Они стараются увеличить их число.
- Но теперь ты в состоянии перенести все, что тебе известно, и на
другие направления.
- Да, нам придется сделать это, по мере того как они увеличивают свою
бомбардировочную авиацию, Робин, я ведь говорил тебе об этом, - быстро и
спокойно ответил Гришанов, но было уже поздно, увидел он.
- Я рассказал тебе все, что мне было известно... - растерянно произнес
американский полковник, глядя на карту. Затем его глаза закрылись и плечи
задрожали. Гришанов обнял его, чтобы разделить боль, охватившую друга.
- Робин, ты научил меня, как защитить детей моей страны. Я не лгал
тебе. Мой отец действительно ушел из университета, чтобы воевать против
немцев. Мне действительно пришлось эвакуироваться из Москвы, когда я был еще
ребенком. У меня действительно погибли друзья той суровой зимой, замерзли в
снегу - маленькие девочки и мальчики. Все это действительно случилось. Я
видел это собственными глазами.
- А вот я предал свою страну, - прошептал Робин. Озарение охватило его
со скоростью и силой падающей авиабомбы. Как он мог вести себя так глупо,
проявить такую слепоту? Робин откинулся назад, почувствовал внезапную боль в
груди, в это мгновение ему хотелось, чтобы у него произошел сердечный
приступ. Впервые в жизни он мечтал о смерти. Но это не было сердечным
приступом. Просто сжался желудок, страдающий от повышенной кислотности.
Этого следовало ожидать - кислота разъедала ему желудок, подобно тому как
сознание разъедало оборонительные рубежи его души. Он предал свою страну и
предал своего Бога. Его проклянут.
- Друг мой...
- Ты воспользовался моей слабостью! - прошипел Закариас, пытаясь
отстраниться от русского.
- Робин, выслушай меня. - Гришанов не отпускал его. - Я люблю свою
страну точно так же, как ты любишь свою. Я дал клятву защищать ее. Я не лгал
тебе относительно этого, и теперь наступило время, когда ты должен узнать и
о другом. - Американский полковник должен понять его. Он должен убедить
Закариаса, подобно тому как сам Закариас во многом убедил его самого.
- Узнать - о чем?
- Робин, ты - мертвец. Вьетнамцы сообщили тебе домой, что ты погиб в
бою. Тебе никогда не разрешат вернуться обратно. Вот почему ты не в тюрьме
Хоа Ло, "Хилтон", как вы ее называете, - Гришанов почувствовал, как его душу
пронизала резкая боль, когда Закариас посмотрел на него горьким взглядом.
Русский полковник заговорил снова, и теперь в его голосе звучала мольба.
- Когда ты думаешь, что я обманул тебя, ты ошибаешься. Я умолял своих
начальников позволить мне спасти тебя. Клянусь жизнью своих детей: я не
допущу, чтобы ты умер. Ты не сможешь вернуться обратно в Америку. Я
позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо в России. Ты снова сможешь летать,
Робин! У тебя будет новая жизнь. Не в моих силах вернуть тебя домой к твоей
Эллен и детям. Если бы я мог, я сделал бы это. Я не чудовище, Робин, а всего
лишь человек, как и ты. У меня есть своя страна, как и у тебя. У меня есть
семья, как и у тебя. Ради Бога, дружище, поставь себя на мое место. Что
сделал бы ты, оказавшись в таком положении? Как бы чувствовал себя?
Ответа не последовало, послышался стон, разрывающий душу - стон стыда и
отчаяния.
- Неужели ты допустил бы, чтобы они подвергли меня пыткам? Согласись,
ведь я добился своего. Шесть военнопленных умерли в этом лагере, понимаешь?
Шесть американцев погибли, перед тем как я приехал сюда. Я сразу положил
этому конец! Только один офицер умер после моего приезда - только один, и я
плакал, вспоминая его, Робин, да, плакал! Я бы с радостью убил этого майора
Вина, этого маленького фашиста. Я спас тебя и всех остальных! Я сделал все,
что в моих силах, и умолял своих начальников сделать как можно больше для
вас. Я делился с тобой пищей, Робин, тем, что присылала мне Марина!
- А я научил тебя убивать американских летчиков...
- Только в том случае, если они нападут на мою страну, Робин. Только
тогда мы воспользуемся тем, чему ты меня научил. Неужели ты хочешь, чтобы
они убили мою семью?
- Но ведь дело обстоит совсем не так!
- Нет, именно так. Разве ты не видишь этого? Это не игра, Робин. Мы -
ты и я - занимаемся смертью, и, чтобы спасти жизни одних, нужно убивать
других.
Может быть, надеялся Гришанов, когда-нибудь полковник Закариас поймет
все это. Он - умный человек, у него рациональный взгляд на жизнь. Когда у
него появится время посмотреть в лицо фактам, он поймет, что жизнь лучше
смерти, и тогда, пожалуй, они снова станут друзьями. Ну а пока, подумал
русский полковник, я спас ему жизнь. Пусть американец проклинает меня за
это, для своих проклятий ему нужно вдохнуть воздух, эликсир жизни. Он,
полковник Гришанов, будет с гордостью носить это бремя. Он получил нужную
ему информацию и при том сумел спасти человеческую жизнь, а это в точности
соответствует предназначению летчика ПВО страны, который когда-то поклялся
сделать спасение жизней своей целью, еще будучи маленьким испуганным
мальчиком, направлявшимся из Москвы в Горький.
Келли увидел, что русский офицер вышел из тюремного блока незадолго до
ужина. В руке он держал блокнот, полный, несомненно, информации, полученной
им от военнопленных.
Мы поджарим твой жалкий красный зад, прошептал про себя Келли. Парни
бросят пару зажигательных гранат тебе в окно, приятель, и поджарят тебя на
ужин вместе с твоими записями. Это уж точно.
Теперь он чувствовал это. Опять Келли охватило редкое ощущение, что ты
один знаешь, что произойдет, - божественное чувство видения будущего. Он
отпил воды из фляжки. Нужно принять меры, чтобы не допустить обезвоживания
организма. Теперь приходилось сдерживать нетерпение. Перед его глазами
находилось здание с заключенными в нем двадцатью одинокими, испуганными и
страдающими американцами, и, хотя Келли не встречался ни с одним из них, да
и по имени знал только одного, поставленная цель заслуживала любых усилий.
Что касается остального, он попытался вспомнить латинскую фразу, которую
вынес из средней школы: пожалуй, morituri поп cognant - обреченные на смерть
о том не ведают. Для Келли этого было достаточно.
- Отдел по расследованию убийств.
- Здравствуйте, мне нужен лейтенант Фрэнк Аллен.
- Это я, - ответил Аллен. В это утро понедельника он сел за свой стол
всего пять минут назад. - С кем я разговариваю?
- С сержантом Питом Майером, сэр, из Питтсбурга, - послышался голос в
телефонной трубке. - Капитан Дули посоветовал мне связаться с вами.
- Давно не видел Майка, сержант. Он все еще болеет за "Пиратов"?
- Каждый вечер, лейтенант. Я тоже стараюсь не пропустить ни одного
матча.
- Вы позвонили, чтобы узнать о результатах матча, сардж? - с усмешкой
спросил Аллен. Полицейское братство.
- "Пираты" в отличной форме. В этом году Роберто не имеет себе равных.
- Действительно, у Клементе год был выдающимся.
- Вы так считаете? А как же Брукс и Фрэнк? - Братья Робинсон тоже
играли великолепно. - Итак, сардж, чем могу служить?
- Лейтенант, у меня есть для вас кое-какие сведения. Это о двух
убийствах, обе жертвы - женщины, лет примерно двадцати.
- Одну минуту. - Аллен взял чистый лист бумаги. - Кто источник вашей
информации?
- Раскрыть это я пока не могу, сэр. Тайна исповеди, понимаете. Я
стараюсь получить разрешение, но для этого может потребоваться некоторое
время. Можно продолжать?
- Хорошо. Имена жертв?
- Последней была убита Памела Мэдден - совсем недавно, всего несколько
недель назад.
- Господи, да это же труп у фонтана! - У лейтенанта Аллена широко
открылись глаза от изумления. - А кто вторая?
- Ее звали Элен, убили где-то прошлой осенью. Оба убийства были
совершены с исключительной жестокостью - пытки и сексуальные извращения,
лейтенант.
Аллен наклонился вперед, прижимая к уху телефонную трубку.
- Вы хотите сказать, сержант, что у вас находится свидетель обоих
убийств?
- Совершенно верно, сэр. Дело обстоит именно так. Кроме того, у меня
есть имена двух возможных участников этих преступлений. Это двое белых
мужчин, одного зовут Билли, другого Рик. Больше сведений о них нет, но я
могу заняться и этим.
- Спасибо, но расследованием этих убийств занимается центральное
полицейское управление, лейтенант Райан и сержант Дуглас. Мне известны оба
имени - я имею в виду имена жертв. Это преступления, которые привлекли к
себе большое внимание и являются очень важными, сардж. Насколько надежна
ваша информация?
- Я считаю ее очень достоверной, лейтенант. У меня есть для вас одно
доказательство. Жертве номер два, Памеле Мэдден, после смерти расчесали
волосы.
В каждом важном полицейском расследовании несколько ключевых моментов
всегда держатся в тайне, о них не сообщается прессе, чтобы отсеять немалое
количество чокнутых, постоянно звонящих в полицию с признаниями о
совершенных преступлениях или о чем-нибудь другом, что может потрясти их
больную фантазию. Информация о расчесанных волосах была настолько секретной,
что даже лейтенант Аллен ничего не знал об этом.
- Что-нибудь еще?
- Оба убийства связаны с торговлей наркотиками. Убитые девушки
развозили товар дилерам.
- Точно! - взволнованно воскликнул Аллен. - Ваш источник находится в
тюрьме или как?
- Я боюсь нарушить данное мной слово, но - хорошо, признаюсь. Мой отец
- священник. Он беседует с девушкой, успокаивает ее, проповедует
христианскую добродетель. Только прошу вас, лейтенант, никто не должен об
этом знать, ладно?
- Понимаю. Что, по-вашему, мне следует предпринять?
- Вы не могли бы передать полученную информацию детективам, ведущим
расследование? В случае необходимости они могут связаться со мной через
полицию Питтсбурга. - Сержант Майер назвал свой служебный номер телефона. -
Я руковожу у себя в отделении сменой полицейских патрулей, а сейчас мне
нужно ехать, чтобы прочитать лекцию в академии. Вернусь обратно в четыре.
- Очень хорошо, сержант. Я передам все, что вы мне сказали. Спасибо за
информацию. Том и Эм позвонят вам, не сомневайтесь. - Боже мой, да мы готовы
отдать Питтсбургу победу только , ради того, чтобы арестовать этих ублюдков.
Аллен переключил клавиши на своем телефонном аппарате.
- Привет, Фрэнк, - сказал лейтенант Райан. Когда он ставил на стол свою
чашку кофе, казалось, что это движение происходит при замедленной
фотосъемке. Такое впечатление тотчас же исчезло, стоило ему взять ручку. -
Продолжай, я записываю.
Этим утром сержант Дуглас опоздал с приходом в отдел из-за несчастного
случая на шоссе 1-83. Он вошел, держа в руке свою утреннюю чашку кофе и
булочку, и увидел, как его босс что-то поспешно записывает.
- Расчесала ей волосы? Он что, сказал это тебе? - спросил Райан. Дуглас
наклонился через стол и увидел, что взгляд лейтенанта напоминает взгляд
охотника, только что услышавшего первый шорох в кустах. - О'кей, какие имена
он назвал... - Рука детектива сжалась в кулак. Он медленно выдохнул. - Ну
хорошо, Фрэнк, где находится этот парень? Спасибо. До свидания.
- Хорошие новости?
- Питтсбург, - произнес Райан.
- Что?
- Позвонил полицейский сержант из Питтсбурга. Он знает о том, где
находится возможный свидетель убийств Памелы Мэдден и Элен Уотерс.
- У него надежная информация?
- Девушка, которая расчесала волосы Памелы Мэдден, Том. А теперь
попробуй догадаться, чьи еще имена вспыли вместе с именами убитых девушек?
- Ричард Фармер и Уильям Грейсон?
- Да, Рик и Билли. Прямо в цель, а? Девушки были, по-видимому,
курьерами в наркобизнесе. Одну минуту... - Райан откинулся на спинку кресла
и уставился в пожелтевший потолок. - Когда убили Фармера, там была девушка -
мы думаем, что была, - поправился он. - Прямая связь. Том. Памела Мэдден,
Элен Уотерс, Фармер, Грейсон - все они связаны.., это означает...
- И уличные торговцы. Все каким-то образом связаны между собой. Что
связывает их, Эм? Нам известно, что все они принадлежали - наверно все - к
наркобизнесу.
- Два различных modus operand! . Том. Девушек убили как.., нет, так
не поступают даже со скотом. А
вот все остальные. Том, все остальные убиты Невидимкой, который мстил за
что-то! Именно это сказал мне Фарбер - человек, сделавший мщение целью своей
жизни.
- Месть, - согласился Дуглас, поддерживая анализ Райана собственными
размышлениями. - Боже, Эм, да разве можно винить его?
Только один человек, имеющий отношение к убийствам, был близок с одной
из девушек, и его имя известно департаменту полиции, верно? Райан поднял
телефонную трубку и снова позвонил лейтенанту Аллену.
- Фрэнк, как зовут того парня, который занимался с тобой делом Гудинга?
Ну тот, из флота?
- Келли, Джон Келли, он нашел пистолет недалеко от Форт-Макгенри. Затем
центральное управление заключило с ним договор о подготовке полицейских
ныряльщиков, помнишь? Ах да! Ну конечно! Памела Мэдден. Боже мой!
- Расскажи мне о нем, Фрэнк.
- Отличный парень. Тихий, какой-то грустный - у него погибла жена в
автомобильной катастрофе.
- Ветеран Вьетнама, верно?
- Подводный пловец, занимался взрывами под водой. Так он зарабатывает
на жизнь - взрывает под водой различные препятствия.
- Продолжай.
- Очень силен физически, все время поддерживает себя в форме. - Аллен
задумался. - Я видел, когда он нырял, - его тело покрыто шрамами. Принимал
участие в боевых действиях и был ранен. У меня есть его адрес и все, что
может тебе понадобиться.
- Информация о Келли находится в материалах расследования, Фрэнк.
Спасибо, дружище. - Райан положил трубку. - Вот он и есть наш Невидимка,
Том.
- Келли?
- Сегодня утром мне нужно быть в суде - черт побери! - недовольно
выругался Райан.
- Как приятно увидеться снова, - произнес доктор Фарбер. Для него
понедельник всегда был легким днем. Он только что проводил своего последнего
пациента и собирался после ленча поиграть в теннис с сыновьями. Полицейские
едва успели захватить его, когда доктор выходил из кабинета.
- Что вам известно относительно ныряльщиков, занимающихся подводными
взрывными работами? - спросил Райан врача, идя рядом с ним по коридору.
- Вы имеете в виду подводных пловцов? Военно-морской флот?
- Совершенно верно. Это крепкие парни? Фарбер усмехнулся, не вынимая
трубки изо рта:
- Они первыми высаживаются на берег - прокладывают путь морской пехоте.
Как вы сами полагаете? - Он задумался, припоминая что-то. - Знаете, ведь
есть теперь кое-что даже лучше.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил лейтенант Райан.
- Дело в том, что я все еще иногда работаю на Пентагон. Университет
Хопкинса занимается массой правительственных подрядов. Прикладная физика,
много других специальных работ. Вы ведь знакомы с моим прошлым. - Он сделал
паузу. - Иногда я провожу психологическое тестирование, консультации -
например, как люди переносят участие в боевых действиях. Это относится к
разряду секретных работ, понимаете? Так вот, у них есть новая группа
специального назначения, отделившаяся от подразделения подводных пловцов. Их
называют тюленями - расхожее название, но официальное наименование группы -
SEAL (Sea Air Land) - это морские коммандос, по-настоящему отборные парни.
Об их существовании мало кому известно. Это не просто крутые люди, нет, их
готовят не только действовать, но и думать, планировать заранее. Я хочу
сказать, это не какие-то накаченные сверхсолдаты. Они умны и расчетливы.
- Татуировка, - вдруг вспомнил Дуглас. - У него вытатуирован на руке
тюлень.
- Док, если у Одного из таких "тюленей" будет зверски убита девушка,
каким станет его поведение? - Ответ на такой вопрос был очевиден, но
лейтенант не мог не задать его.
- В этом случае у парня появится цель, которую вы пытаетесь обнаружить,
- ответил Фарбер, направляясь к выходу, не желая раскрывать что-нибудь еще,
хотя бы и ради расследования серии убийств.
- Да, это он и есть. За исключением одного, - пробормотал Райан в
сторону закрывшейся двери.
- Точно. Никаких доказательств. Зато чертовски сильная мотивация.
Начало темнеть. Это был безотрадный день в "Сендер грин" - для всех, за
исключением Келли. Плац лагеря превратился в мешанину грязи, с вонючими
лужами, большими и маленькими. Охранники провели почти весь день, пытаясь
осушить его и навести хоть какой-то порядок. Дежурившие на караульных вышках
повернулись спиной к сменившемуся ветру. Такая погода плохо влияет на людей.
Большинство человеческих существ не переносят влагу и стоит им промокнуть,
как их самочувствие ухудшается. Они становятся раздраженными и подавленными,
тем более когда их обязанности скучные и однообразные. В Северном Вьетнаме
наступление такой погоды означало сокращение воздушных бомбардировок, и в
результате солдаты становились еще менее внимательными. Жаркий день привел к
накоплению электричества в облаках, росло там и количество влаги, и облака
тут же выплескивали лишнюю влагу на землю.
- Что за дерьмовый день, наверняка говорят" охранники за ужином. И все
согласно кивают, глядя на еду, вниз, но не вверх, внутрь, но не наружу.
Джунгли вокруг лагеря промокли. Двигаться, ступая на мокрые листья, намного
тише и безопаснее, чем на сухие. Не осталось ни одной сухой веточки, которая
могла бы хрустнуть. Влажный воздух будет приглушать звуки, не передавать их
дальше. Короче говоря, ситуация создалась идеальная.
Келли воспользовался наступающей темнотой, чтобы пошевелиться. Его тело
онемело от неподвижности. Он сел под своим кустом, стряхнул капли с лица и
съел еще несколько пищевых таблеток и выпил полную фляжку воды, затем
выпрямил руки и ноги. Он видел место предстоящей высадки штурмовой группы и
уже выбрал путь, по которому направится к нему, надеясь, что морские
пехотинцы проявят достаточно разума и не откроют по нему огонь, когда он
побежит к ним вниз по склону холма. В 21.00 он включил радио и передал
последнее донесение.
"Зеленый свет", написал оператор на листе блокнота. Все спокойно,
никаких перемен.
- Все. Это нам и требовалось. - Максуэлл посмотрел на остальных. Все
кивнули.
- Операция "Зеленый самшит", четвертая фаза, начинается в двадцать два
часа. Капитан Фрэнке, передайте сигнал на "Нью-порт-Ньюз".
- Слушаюсь, сэр.
На "Огдене" экипажи вертолетов облачились в огнестойкие комбинезоны,
затем направились к своим машинам, чтобы проверить механизмы и прогреть
двигатели. Они увидели, что матросы протирают плексиглас летных кабин и
иллюминаторов. В отведенном им помещении морские пехотинцы одевали
маскировочные костюмы. Оружие почищено и проверено, магазины и обоймы
полностью заряжены боеприпасами, только что извлеченными из герметически
запечатанных контейнеров. Солдаты разделились на пары и наносили друг другу
на лица маскировочную окраску. Никаких шуток и улыбок. Все были такими
серьезными, как актеры во время первого спектакля, и деликатность, с которой
наносилась краска, казалась какой-то странной при мысли о том, что предстоит
через несколько часов. Впрочем, все, за исключением одного.
- Не увлекайтесь тенями вокруг глаз, сэр, - произнес Ирвин, обращаясь к
явно нервничавшему капитану Элби, который испытывал обычное для командира
группы волнение и нуждался в успокаивающих словах сержанта.
В готовой каюте авианосца "Констелейшн" невысокий, худощавый молодой
командир эскадрильи Джошуа Пейнтер проводил инструктаж. Его восемь
"фантомов" F-4 были до предела загружены боезапасом.
- Сегодня мы осуществляем прикрытие специальной операции. Нашей целью
являются батареи зенитных ракет к югу от Хайфона, - говорил он, не имея
представления о самой операции и надеясь, что она заслуживает той опасности,
которой подвергнутся пятнадцать его офицеров, вылетающих вместе с ним
сегодня вечером. А ведь это была только его эскадрилья. За ним последуют
десять штурмовиков А-6 "Интрудерс", которые нанесут удар по своим целям, а
почти все остальные самолеты авиакрыла, базирующегося на "Конни", будут
прикрывать их, производя максимальное количество электронного шума для
подавления вьетнамских радиолокационных станций. Пейнтер искренне надеялся,
что цель операции является такой важной, как говорил об этом адмирал
Подулски. Игры с батареями, вооруженными зенитными ракетами, не относились к
числу его любимых развлечений.
Крейсер "Ньюпорт-Ньюз" находился сейчас в двадцати пяти милях от
берега, приближаясь к точке, где он окажется точно между "Огденом" и
берегом. Радиолокационные станции крейсера были выключены, так что береговые
радары скорее всего не знали его координат. Последние несколько дней
северо-вьетнамская армия с большей, осторожностью относилась к использованию
своих береговых станций обнаружения. Капитан сидел на мостике в своем
кресле. Он посмотрел на часы, вскрыл запечатанный конверт из плотной бумаги
и быстро прочитал хранившийся там приказ о предстоящих действиях крейсера.
Этот конверт хранился в его сейфе уже две последние недели.
- Гм, - хмыкнул он себе под нос, а затем громко произнес:
- Мистер Шумэн, распорядитесь, чтобы в машинном отделении подняли
давление до максимального в котлах один и четыре. Мне понадобится полная
мощность двигателей, причем как можно быстрее. Сегодня мы снова займемся
серфингом. Передайте помощнику, командиру корабельной артиллерии и главным
старшинам, что я хочу встретиться с ними немедленно в своей походной каюте.
- Слушаюсь, сэр. - Вахтенный офицер сделал необходимые пометки. С
максимальным давлением пара во всех четырех котлах "Ньюпорт-Ньюз" мог
развивать скорость в тридцать четыре узла и, следовательно, стремительно
приближаться " берегу и так же стремительно уходить от него.
- Серф-сити, жди нас! - громким голосом пропел стоящий у руля старшина,
как только капитан спустился с мостика. Это была официальная корабельная
шутка - поскольку она нравилась капитану, - возникшая несколько месяцев
назад, когда старшина первой статьи произнес ее впервые, которая означала
максимальное сближение с берегом, прямо в волны прибоя, откуда проще вести
огонь прямой наводкой. - Отправляемся в Серф-сити, где ставки два к одному!
- Доложите курс, Бейкер, - вмешался вахтенный офицер, чтобы прервать
хоровое пение.
- Один-восемь-пять, мистер Шумэн, - тотчас отозвался рулевой. Его тело
продолжало двигаться в такт ритму песни. Серф-сити, жди нас!
- Джентльмены, если вас интересует, как мы заслужили все эти забавы
последних нескольких дней, выслушайте объяснение, - произнес капитан в своей
походной каюте, расположенной под мостиком. Объяснение продолжалось
несколько минут. На столе лежала карта берегового района, где каждая
зенитная батарея была нанесена на основании информации, полученной после
аэрофотосъемки и спутникового фотографирования. Офицеры и старшины
артиллерийской боевой части, внимательно смотрели на карту. Там было
отмечено немало горных вершин, по которым можно вести радиолокационную
наводку.
- Вот это да! - выдохнул главный старшина, ведущий управление огнем. -
Значит, сэр, можно использовать всю корабельную артиллерию? Даже
пятидюймовки?
Шкипер кивнул.
- Чиф Скелли, вы меня весьма разочаруете, если мы вернемся в Субик-бей
с неиспользованным боезапасом.
- Сэр, я предлагаю вести стрельбу из пятидюймового орудия номер три
осветительными снарядами и по мере возможности пристреливаться визуально.
Вообще-то обстрел береговых зенитных батарей был просто-напросто
геометрическим упражнением. Артиллерийские специалисты - в их число входил и
командир крейсера - склонились над картой и быстро решили, как лучше всего
это осуществить. Они уже все рассчитали заранее, и единственным отличием
было то, что раньше предполагалось вести обстрел в светлое время суток.
- Там не останется никого, кто сможет произвести хотя бы один выстрел
по нашим вертолетам, сэр.
На письменном столе командира заворчал телефон прямой связи с мостиком
крейсера. Командир снял трубку.
- Капитан слушает.
- Все четыре котла приведены в готовность, сэр. Полный ход тридцать,
экстренный тридцать три.
- Приятно слышать, что главный механик не спит. Очень хорошо. Пробить
боевую тревогу. - Он положил трубку в тот момент, когда по всему кораблю
заревели колокола громкого боя. - Джентльмены, мы должны защитить наших
морских пехотинцев, - решительно произнес командир. Артиллерийская боевая
часть его крейсера ничем не уступала линейному кораблю "Миссисипи". Через
две минуты он снова верн
...Закладка в соц.сетях
