Жанр: Боевик
Джек Райан 1. Без жалости
...лько костей в
человеческой кисти, сэр? - спросил Келли.
- Двадцать восемь, - машинально ответил врач.
- Хотите, чтобы у вас их стало пятьдесят шесть? - и Келли сильнее сжал
руку.
Врач посмотрел в глаза Келли и не увидел там ни гнева, ни Удовольствия.
Келли глядел на него совершенно равнодушно, словно перед ним был
неодушевленный предмет, и его вежливый голос звучал подобно насмешке над
кем-то, стоящим неизмеримо ниже. Но самое главное, вдруг осознал врач, этот
человек раздавит его руку без малейших колебаний.
- Попросите у дамы извинения, - посоветовал Келли.
- Я не стану унижаться перед женщиной! - прошипел врач. Давление на
руку увеличилось, и выражение его лица сразу изменилось. Стоит этому мужчине
сжать руку еще сильнее, понял врач, и его кисть уже никогда не сможет
держать скальпель.
- Вы плохо воспитаны, сэр. Попробуйте исправить этот недостаток и
побыстрее, - улыбнулся Келли. - Ну! - резко скомандовал он. - Пожалуйста.
- Извините, сестра О'Тул, - пробормотал хирург явно против своей воли,
так что унижение оставило кровоточащую рану на его самолюбии. Келли отпустил
руку, затем взглянул на жетон с именем на груди врача и лишь после этого
посмотрел ему в глаза.
- Ну разве вы не чувствуете себя лучше, доктор Хофан? И впредь не
вздумайте никогда кричать на нее, по крайней мере не в тех случаях, когда
она права, а вы допустили ошибку. И чтобы не было никаких угроз физического
насилия, ясно? - Келли не понадобилось объяснять почему. Врач с трудом
шевелил пальцами, стараясь восстановить кровообращение в онемевшей руке. -
Нам здесь это не нравится. Вы согласны?
- Согласен, - еле слышно произнес врач, думая о бегстве. Келли снова
взял его руку и с дружеской улыбкой пожал ее, чуть сильнее обычного - так,
всего лишь напоминание.
- Я весьма рад, что вы все поняли, сэр. Думаю, теперь вы можете идти.
И доктор Хофан ушел, даже не подняв глаза на охранника. Охранник
все-таки внимательно посмотрел на Келли, но и только.
- Ты считаешь, это было необходимо? - спросила Сэнди.
- Что ты имеешь в виду? - повернулся к ней Келли.
- Я бы сама справилась, - заметила она, направляясь к двери.
- Не сомневаюсь. А что вообще-то произошло? - спокойно поинтересовался
он.
- Хофан назначил пациенту не то лекарство. Пациент - мужчина
преклонного возраста с заболеванием шейных позвонков, у него аллергия к
этому препарату, и в истории болезни об этом сказано. - Поток слов,
вырвавшихся у Сэнди, свидетельствовал, что стресс у нее начал ослабевать. -
Мистер Джонстон мог серьезно пострадать. Хофан уже не первый раз допускает
подобную ошибку. Доктор Розен может теперь уволить его, а он хочет остаться.
Я уж не говорю о том, что он любит командовать медсестрами и нам это не
нравится. Но ситуация была у меня под контролем!
- В следующий раз я не стану ему мешать, пусть сломает тебе нос, если
уж ты так настаиваешь. - Келли махнул рукой в сторону двери. Он знал, что
следующего раза не будет; он увидел это в глазах низкорослого ублюдка.
- И что последует за этим? - спросила Сэнди.
- Он перестанет быть хирургом - на некоторое время. Понимаешь, Сэнди,
мне не нравятся люди, которые так ведут себя. Мне не нравятся те, кто
распускает руки, особенно по отношению к женщинам.
- И ты действительно можешь причинить им такую боль?
Келли открыл перед ней дверь.
- Это случается не слишком часто. Они почти всегда прислушиваются к
моим советам. Ну, подумай сама - если бы он ударил тебя, тебе было бы
больно, а потом стало бы больно ему. А я предотвратил это, и никто не
пострадал, разве что задето самолюбие доктора Хофана, а от этого еще никто
не умирал.
Сэнди решила не настаивать, хотя и испытывала некоторое раздражение. Ей
казалось, что она отразила нападки доктора достаточно твердо. Вообще-то он и
хирург-то был никакой и слишком небрежен при операциях. Правда, ему поручали
только тех пациентов, что поступали из благотворительных учреждений, и то
если операции не были сложными. Это, знала Сэнди, не имело отношения к делу.
Такие пациенты тоже оставались людьми, а люди заслуживали максимально
добросовестного отношения со стороны представителей медицинской профессии.
Он напугал ее. Сэнди была рада вмешательству Келли, хотя и осталась
недовольной тем, что не сумела сама справиться с Хофаном. Ее отчет приведет,
наверно, к увольнению доктора, и медицинские сестры, работающие с Сэнди,
будут удовлетворенно посмеиваться. Медсестры в больницах, подобно сержантам
во всех военных подразделениях, являлись главной движущей силой, в конце
концов, только совсем уж глупые врачи осмеливались ссориться с ними.
Зато Келли предстал перед нею в новом свете. Взгляд, который она
увидела раньше на его лице и так и не смогла забыть, не был иллюзией. Когда
Джон сжимал руку Хофана, выражение его лица - впрочем, на лице его не было
никакого выражения, всего лишь маска - было равнодушным и бесстрастным. Она
не увидела на нем даже удовлетворения от унижения этого ничтожества, и все
это пробудило в ней какой-то смутный страх.
- А что случилось с твоей машиной? - спросил Келли, выезжая на Бродвей
и направляясь на север.
- Если бы я знала, то она была бы на ходу.
- Это верно, - засмеялся Келли.
Он напоминает оборотня, подумала Сэнди. Он способен принимать обличья,
не похожие одно на другое. С Хофаном Джон вел себя подобно гангстеру,
жестокому и безжалостному. Сначала он попытался уладить ссору по-хорошему,
но потом готов был сделать из хирурга инвалида. Просто так, за пару секунд.
И никаких эмоций. Словно наступил на таракана. Но если это так, то кто же
он? Неужели он настолько несдержан? Нет, тут же сказала она себе, он умеет
контролировать свои поступки. А может, у него что-то с психикой? Пугающая
мысль - впрочем, и это невозможно. У Сэма и Сары не может быть такого друга
- они умные и проницательные люди.
Тогда кто же он?
- Ну что ж, у меня в багажнике набор инструментов. И вообще я прилично
разбираюсь в дизельных двигателях. Посмотрим. Скажи, Сэнди, а как дела на
работе - если не принимать во внимание нашего маленького приятеля?
- Все было хорошо, даже здорово, - отозвалась Сэнди, довольная тем, что
Келли отвлек ее от мыслей, на которые она не могла найти ответа. - Мы
выписали маленькую чернокожую девочку, которая вызывала у нас немалое
беспокойство. Ей три года, и она упала с кроватки. Доктору Розену пришлось
немало потрудиться, и он с честью вышел из тяжелого положения. Через
месяц-другой даже не будет заметно, что она перенесла сложную операцию.
- Да, на Сэма можно положиться, - заметил Келли. - Он не просто хороший
врач, но и человек отменный.
- И Сара такая же. - На них можно положиться - так сказал бы Тим.
- Верно, она - редкая женщина, - кивнул Келли, сворачивая налево, на
Норт-авеню. - Она столько сделала для Пэм, - сказал он, на этот раз он
просто констатировал факт. И тут же Сэнди увидела, как снова изменилось его
лицо, - оно окаменело, будто не он, кто-то другой произнес эти слова, а он
всего лишь прислушивался к ним.
Неужели боль утраты никогда не оставит нас? - спросил себя Келли. Он
снова вспомнил ее и на короткое жестокое мгновение вообразил - хотя и знал,
что обманывает себя, - что это она сидит рядом, справа от него. Но это была
не Пэм, она больше никогда не будет сидеть рядом с ним. Его руки стиснули
руль, и костяшки пальцев побелели от напряжения, когда он заставил себя
выбросить из головы эту мысль. Подобные мысли не менее опасны, чем минные
поля. Ты ступаешь по нему, ничего не подозревая, и замечаешь опасность,
когда уже слишком поздно. Лучше всего не вспоминать, подумал Келли, тогда
будет намного легче. Но во что превратится жизнь без воспоминаний - плохих и
хороших? А если ты забудешь тех, кто занимал важное место в твоей жизни, кем
ты станешь? Наконец, отказавшись от действий, основанных на этих
воспоминаниях, не лишит ли он жизнь ее смысла?
Сэнди прочитала все это у него на лице. Пожалуй, он действительно
оборотень, но не всегда умеющий скрывать свои мысли. С психикой у тебя все в
порядке, Джон. Ты чувствуешь боль, а они - нет, по крайней мере они не
испытывают боли при смерти друга. Тогда кто же ты?
Глава 18
Вмешательство
- Еще раз, - попросил он. Послышался щелчок.
- Теперь я знаю, в чем дело, - сказал Келли. Он склонился над
двигателем ее автомобиля - это был "плимут-сэттелайт", - сняв куртку и
галстук, засучив рукава. После получасовой возни с машиной его руки были
черными.
- Так быстро? - Она вышла из машины, захватив с собой ключи. Эти
действия тут же показались ей странными, потому что проклятый автомобиль все
равно не заводился. Тогда почему не оставить ключи в замке зажигания, и
пусть автоворы приходят в отчаяние?
- Я проверил все, и причина может заключаться только в одном. Это
переключатель соленоида.
- А что это такое? - спросила Сзнди, стоя рядом с Келли и глядя на
таинственный механизм грязно-синего цвета, являвший собой мотор автомобиля.
- Видишь ли, маленький переключатель, срабатывающий от поворота твоего
ключа в замке зажигания, недостаточно велик, чтобы пропустить ток,
необходимый для вращения стартера, поэтому он приводит в действие более
мощный переключатель вот здесь. - Келли показал на него гаечным ключом. - Ты
поворачиваешь ключ, ток поступает в электромагнит, замыкающий цепь в мощном
переключателе, и стартер начинает вращаться. Тебе все понятно?
- Да вроде понятно. - Этот ответ даже походил на правду. - Мне сказали,
что нужно поставить новый аккумулятор.
- Разве никто тебе не говорил, что автомеханики любят...
- ., насмехаться над женщинами, потому что мы не разбираемся в машинах?
- На лице Сэнди появилась гримаса неудовольствия.
- Что-то вроде этого. Впрочем, тебе придется и мне заплатить, -
произнес Келли, копаясь в инструментах.
- Заплатить?
- Я буду в непотребном виде, чтобы вести тебя в ресторан, так что нам
останется только одно - поужинать здесь, - сказал он, и его белая рубашка и
шерстяные брюки исчезли под машиной. Через минуту он вылез назад весь в
грязи. - Попробуй теперь.
Сэнди села в машину, вставила ключ в замок зажигания и повернула его.
Аккумулятор немного подсел, но двигатель заработал почти сразу.
- Пусть работает. Надо подзарядить батарею.
- Так в чем же было дело?
- Соскочил провод. Понадобилось всего лишь затянуть гайку. - Келли с
сожалением посмотрел на свою одежду. На лице Сэнди появилась виноватая
улыбка. - Тебе придется заехать в мастерскую, чтобы поставить еще
контргайку. Тогда провод больше не соскочит.
- Тебе было вовсе не обязательно...
- Ведь завтра ты поедешь на работу? - рассудительно спросил Келли. -
Где можно вымыть руки?
Сэнди проводила его в дом и показала на ванную комнату. Келли смыл
грязь и вышел к ней в гостиную.
- Где ты научился ремонтировать машины? - поинтересовалась она,
передавая ему стакан вина.
- Мой отец был механиком-самоучкой. Помнишь, я рассказывал про то, что
он работал пожарным? Ему пришлось многому научиться, но ему нравилось это. А
я научился от него. Спасибо. - Келли поднял стакан в символическом тосте. Он
не привык к вину, но это вино пришлось ему по вкусу.
- Почему ты говоришь - был?
- Он умер, когда я воевал во Вьетнаме. Сердечный приступ, прямо на
работе. Мама тоже умерла - у нее был рак печени. Я тогда учился в начальной
школе. - Келли старался говорить как можно спокойнее. Боль утраты осталась
теперь в далеком прошлом. - Это был тяжелый удар. Мы с отцом любили друг
друга. Он много курил - наверно, курение и сгубило его. В то время я лежал в
госпитале, общее заражение после операции, и я не смог попасть на похороны.
Потому и остался там, пока не выздоровел.
- Так вот почему тебя никто не навещал в больнице. Меня удивило это, но
я решила не спрашивать, - сказала Сэнди, понимая, каким одиноким чувствовал
себя Келли.
- У меня есть дяди и двоюродные братья, но мы редко встречаемся.
Теперь все начало проясняться, подумала Сэнди. Он потерял мать, когда
был еще ребенком, причем эта смерть была мучительной и особенно жестокой.
Он, наверно, всегда казался большим и сильным для своего возраста, но не мог
ничего изменить. Всех женщин в жизни Келли отняла смерть, тем или иным
способом: его мать, его жену и его возлюбленную. Боже мой, сколько же ярости
накопилось у него в душе, сказала себе Сэнди. Это многое объясняло. Когда
Келли увидел, что Хофан угрожает ей, он просто не мог остаться безучастным.
Сэнди по-прежнему считала, что справилась бы сама, но теперь понимала
природу его действий. Это сняло все еще скрывавшиеся в ее душе остатки
раздражения. Келли не подходил к ней слишком близко, не пытался раздеть ее
глазами - Сэнди особенно ненавидела это, хотя, как ни странно, не возражала,
если так поступали пациенты, потому, что, по ее мнению, это помогало им
взбодриться. Она поняла, что Келли ведет себя как друг, так поступили бы и
друзья Тима, такие же офицеры, как он сам, - со смешанным чувством
фамильярности и уважения, видя в ней прежде всего личность, а уж только
потом женщину. Сандра Мэннинг О'Тул почувствовала, что ей нравится это.
Каким бы сильным и крутым парнем он ни был, с его стороны ей ничто не
угрожало. Такое соображение показалось ей странным началом их сближения,
если это сейчас происходило.
Из передней донесся стук упавшей в почтовый ящик вечерней газеты. Келли
достал ее и, прежде чем положить на кофейный столик, взглянул на первую
страницу. Там в этот летний день, когда мало сенсационных новостей,
говорилось про еще одного продавца наркотиков, найденного убитым на улице.
Сэнди заметила, что он быстро пробежал глазами первые строчки статьи.
Поскольку контроль над торговлей наркотиками в центре города теперь
практически принадлежал ему. Генри не сомневался, что убитый уличный дилер
относился к числу его людей. Генри знал убитого только по кличке, и
настоящее имя - Лайонел Халл - стало ему известно лишь после того, как он
прочитал заметку в газете. Они никогда не встречались, но Генри говорили,
что Банданна - хитрый парень с будущим и что к нему стоит присмотреться
поближе. Оказывается, не такой уж хитрый, подумал Генри, а о будущем и
говорить не приходится. Путь к успеху в этом деле опасный, ступени
скользкие, процесс отбора, как у Дарвина, - выживают сильнейшие - и Лайонел
Халл так или иначе не выдержал требований, предъявляемых к нему новой
профессией. Жаль, но смерть даже многообещающего торговца наркотиками не
имела особого значения. Генри встал из кресла и потянулся. Он проснулся
поздно, получив двумя днями раньше целых пятнадцать килограммов "товара" -
так теперь Генри называл героин. Поездка на катере к месту упаковки "товара"
и обратно утомила его и вообще доставляла теперь одни неприятности, подумал
Таккер. Тем не менее он продолжал сохранять эту тщательно разработанную
"крышу". Но все-таки подобные мысли опасны, и Таккер знал это. На этот раз
он всего лишь следил за тем, как его люди выполняют порученную работу.
Теперь еще двое знали больше, чем раньше, но тут уж ничего не поделаешь - он
устал от простого физического труда. Для такой работы и существуют слуги,
маленькие людишки, понимающие свое место в жизни и знающие, что им
гарантировано процветание, если они будут точно исполнять приказы.
Женщины повиновались приказам лучше мужчин. У мужчин есть самолюбие,
которое они ублажают соответственно собственному воображению, и чем меньше
умишко обладателя этого воображения, тем уязвимее его самолюбие. Рано или
поздно кто-то из его людей проявит непокорность, восстанет против него.
Проститутки, которыми он пользовался, намного легче поддаются запугиванию,
не говоря уже о дополнительных услугах, оказываемых ими. Таккер улыбнулся.
Дорис проснулась почти в пять. Ее сердце бешено колотилось в груди от
последствий наркотического похмелья, ставшего еще хуже из-за двойной порции
виски, которую кто-то подсунул ей. Боль не утихала, и Дорис поняла, что
придется прожить еще день, что смесь наркотика и виски не привела к забытью,
на которое она надеялась, осушив одним глотком стакан перед началом
вечеринки. Что было потом, после виски и наркотиков, она помнила очень
смутно, и все воспоминания сливались вместе, в память о таком количестве
ночей, что она не могла отделить недавнее от давно ушедшего.
Теперь они стали более осторожными. Урок Пэм многому их научил. Дорис
села, глядя на наручники, приковывавшие ее лодыжку к цепи, которая
заканчивалась болтом, ввинченным в стену. При желании она могла бы пытаться
вырвать болт. Молодая крепкая женщина сумела бы добиться этого за несколько
часов напряженной работы. Но бегство означало смерть, медленную и
мучительную, и потому, как бы ей ни хотелось спастись от жизни, ставшей
настолько ужасной, что не хватило бы никакого воображения ее описать или
увидеть в кошмарном сне, боль все еще пугала Дорис. Она встала, зазвенев
цепью. И через несколько секунд в комнату вошел Рик.
- Привет, бэби. - Улыбка на лице молодого мужчины выражала скорее
удовлетворение, чем привязанность. Он наклонился, повернул ключ в замке
наручника и сделал жест в сторону ванной. - Иди прими душ. Он тебе просто
необходим.
- Где ты научилась готовить китайские блюда? - спросил Келли.
- От медсестры, с которой работала в прошлом году. Ее звали Нэнси By.
Сейчас она преподает в Виргинском университете. Тебе нравится?
- Ты что, смеешься? - Если кратчайший путь к сердцу мужчины проходит
через желудок, то один из лучших комплиментов, которым можно одарить
женщину, это попросить добавку. Келли ограничился одним стаканом вина, зато
набросился на пищу с аппетитом, какой только дозволяли правила поведения за
столом.
- Неужели действительно так вкусно? - удивилась Сэнди, явно
напрашиваясь на комплимент.
- Это превосходит все то, что могу приготовить я сам, но если тебе
захочется опубликовать поваренную книгу, поищи другого консультанта. - Он
поднял голову. - Однажды я целую неделю пробыл в Тайпее, там готовят лишь
немногим лучше.
- Как ты там оказался?
- Отдыхали после боев. - Этим Келли ограничил объяснения. То, как он со
своими товарищами проводил время на Тайване, трудно рассказать даме. И тут
он понял, что все равно зашел слишком далеко.
- Тим и.., я уже собрались встретиться на Гавайских островах, но... -
Она замолчала.
Келли очень хотелось дотянуться до нее, утешить, взять ее руки в свои,
но он боялся, что это может быть не так истолковано.
- Понимаю, Сэнди. Чему еще научила тебя Нэнси?
- О, я узнала от нее так много. Она жила со мной несколько месяцев, и
все это время я готовила под ее руководством. Нэнси оказалась превосходным
учителем.
- Охотно верю - судя по тому, что ты приготовила сегодня. - Келли съел
все, до последней крошки. - Какого режима ты обычно придерживаешься?
- Встаю в четверть шестого, уезжаю в больницу чуть позже шести. Мне
нужно быть там за полчаса до начала смены, чтобы проверить состояние
пациентов и приготовиться к прибытию новых из операционных. Мы всегда очень
заняты. А чем занимаешься ты?
- Все зависит от характера работы. При взрывах...
- Взрывах?
- Да, это моя профессия - подводные взрывные работы. Приходится тратить
массу времени на подготовку и планирование. Обычно поблизости всегда
несколько инженеров, которые переживают, беспокоятся и дают советы, чего
следует избегать. Они постоянно забывают, что взрывать что-либо чертовски
проще, чем строить. Впрочем, у меня есть одна особенность.
- А именно?
- За несколько минут до начала настоящих взрывных работ я всегда
подрываю несколько динамитных шашек, - усмехнулся Келли. - Чтобы отпугнуть
рыб.
Сэнди озадаченно посмотрела на него.
- А-а, чтобы они не пострадали?
- Совершенно верно. Это моя причуда.
Перед Сэнди открылась еще одна сторона характера Келли. Он мог убивать
людей на войне, на глазах охранника и ее самой едва не сломал руку хирургу и
в то же время прилагал усилия, чтобы спасти рыб?
- Ты - странный человек.
Келли согласно кивнул.
- Я не убиваю ради удовольствия. Раньше любил охоту, но очень скоро
отказался от этого. Иногда ловлю рыбу, - но не с помощью динамита. Как бы то
ни было, я взрываю динамитные шашки далеко от объекта, чтобы избежать
детонации. Пары шашек достаточно, чтобы распугать почти всех. Да и зачем
понапрасну убивать превосходную рыбу?
Это получилось непроизвольно. Дорис была чуть близорука, и под льющейся
водой они походили на пятна грязи, но это была не грязь, и она не смывалась.
Синяки на ее теле никогда не исчезали, просто перемещались с одних мест на
другие в зависимости от пристрастий мужчин, причинявших ей боль. Дорис
потерла их ладонями и поняла по резкой боли, что это следы недавней
вечеринки. Желание мыться исчезло. Она знала, что уже никогда не станет
чистой. Душ годен лишь на то, чтобы избавиться от неприятного запаха, не
правда ли? Даже Рик не скрывал этого, а он был самым добрым из всех,
напомнила себе Дорис, отыскав исчезающий пожелтевший синяк - дело его рук.
Его синяки никогда не болели так, как следы, оставленные Билли, - возможно,
потому что Билли нравилось причинять ей боль.
Она вышла из-под душа, чтобы вытереться полотенцем. Душ был
единственным относительно чистым уголком ванной. Никому в голову не
приходило вымыть раковину или унитаз или протереть треснувшее зеркало над
умывальником.
- Вот теперь куда лучше, - произнес Рик, наблюдавший за ней. Он
протянул Дорис таблетку.
- Спасибо. - Итак, начался еще один день, когда таблетки барбитурата
воздвигали стену между нею и действительностью, делая жизнь, если не
приятной или даже не сносной, то хотя бы терпимой. Едва терпимой. С помощью
друзей, заботящихся о том, чтобы она вынесла действительность, созданную
ими. Дорис проглотила таблетку, тут же запив ее горстью воды в надежде, что
так она скорее подействует. Таблетки облегчали ее существование, смягчали
острые углы жизни, отдаляли от самой себя. Когда-то расстояние было
настолько велико, что она не могла окинуть его мысленным взглядом, но это
осталось в прошлом. Наркотик начал действовать, и ее охватила волна
облегчения. Она посмотрела на улыбающееся лицо Рика.
- Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, бэби. - Он протянул руку к ее
груди.
На лице Дорис появилась слабая улыбка, когда она почувствовала руки
мужчины на своем теле.
- Да, я знаю.
- Сегодня особая вечеринка. Дор. Приезжает Генри.
Келли почти физически услышал щелчок, как только вышел из
"фольксвагена" в четырех кварталах от углового особняка, переключившись на
совершенно другие мысли. Для него уже стало привычным пересекать "границу
джунглей".
Он устроился на выбранном им уже прежде месте на противоположной
стороне улицы, снова отыскав крыльцо с мраморными ступеньками,
отбрасывавшими тень, и принялся ждать появления красного "плимута". Каждые
несколько минут Келли подносил к губам бутылку с вином - на этот раз с
красным столовым вином вместо желтого, - делая вид, что пьет, и в то же
время обводил взглядом все вокруг, в том числе и окна второго и третьего
этажа.
Теперь он уже знал некоторые автомобили. Он заметил черный
"карманнгиа", сыгравший свою роль в смерти Пэм. За рулем сидел мужчина
примерно одного с ним возраста, с усами, он медленно ездил по улице в
поисках своего дилера. Интересно, подумал Келли, что за проблема заставляет
этого человека приезжать сюда из района, где находится его дом, подвергая
опасности свою жизнь, чтобы все равно укоротить ее наркотиками. В то же
время он оставляет за собой преступный след коррупции и разрушения,
оплачивая незаконную торговлю. Неужели ему на все наплевать? Разве он не
видит, во что превратили этот район деньги, полученные за наркотики?
Однако Келли прилагал все усилия, чтобы и это выбросить из головы.
Здесь по-прежнему жили люди, пытающиеся как-то заработать на пропитание. Они
получали пособие по безработице или занимались черной работой, но это были
живые люди, существование которых подвергалось постоянной опасности, и,
наверно, их не покидала надежда когда-нибудь переехать в такой район, где
еще возможна нормальная жизнь. Они старались, насколько это возможно, не
замечать торговцев наркотиками и из мелочного чувства добродетели не
обращали внимания на уличных бродяг вроде Келли. В таком окружении они, как
и он, были вынуждены в первую очередь заботиться о том, чтобы выжить.
Общественное сознание представляло собой роскошь, которую большинство не
могли себе позволить. Здесь нуждались в элементарной личной безопасности,
прежде чем подумать о тех, кто нуждается в ней больше их самих. К тому же
сколько таких нуждающихся?
Стоя в ванной. Генри думал о том, что бывают моменты, когда ты
испытываешь особое удовольствие, ощущая себя мужчиной. У Дорис есть свое
очарование. А ведь еще Мария, худая и высокая тупая девушка из Флориды;
Ксанта, больше других зависящая от наркотиков, что вызывает некоторое
беспокойство; еще Роберта и Паула. Кроме двух, которым еще не исп
...Закладка в соц.сетях
