Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
...в газету. -
Еще что-нибудь?
- Еще хочу с вами распрощаться.
- Распрощаться?!
- Именно. Достаточно долго работал с вами вместе. Слишком долго. Мы стали
уязвимым звеном. Без меня вам будет спокойнее.
- А кто будет моим новым контактером?
- Вы по-прежнему живете в общежитии? - вопросом на вопрос предпочел
ответить тучный мужчина.
- Да, по-прежнему. Я не собираюсь обзаводиться хорошей квартирой, чтобы по
примеру капитана Превлова привлечь к себе повышенное внимание. Я буду жить, как
и прежде жил, культивируя спартанский образ жизни и рассчитывая исключительно на
свою официальную зарплату.
- Замечательно. На мое место уже назначен сотрудник. Им будет уборщик
вашего общежития.
- Мне будет не хватать вас, дружище, - негромко сказал Марганин.
- Взаимно, старина.
Оба помолчали. Затем тучный мужчина вновь заговорил торопливым шепотом:
- С Богом, Гарри.
Когда Марганин сложил газету и положил её рядом с собой на скамейку, рядом
никого уже не было.
Глава 82
- Вон там, чуть правее, как раз и есть то самое место, - сказал пилот
вертолета. - Я посажу машину на лужайку, через дорогу от церковного кладбища.
Сэндекер скосил глаза в окошко. Было серое неприветливое утро, и в низинах
ещё стоял туман. Зажатая с обеих сторон каменной кладкой дорожка пролегала меж
деревенскими домами. Сэндекер невольно напрягся, когда вертолет вдруг
стремительно сделал круг возле церковного шпиля.
Он глянул на сидевшего рядом Доннера, который смотрел прямо перед собой,
на Сида Коплина, занимавшего кресло второго пилота. Коплина попросили помочь в
этом последнем деле, которое финансировалось по линии Мета Секшн, поскольку его
коллега Херб Ласки был ещё слишком слаб для полетов.
Сердце Сэндекера чуть екнуло в ту минуту, когда вертолет коснулся земли.
Еще минуту спустя пилот выключил мотор, винт перестал вращаться.
В наступившей тишине голос пилота показался слишком громким:
- Вот мы и на месте, сэр.
Сэндекер понимающе кивнул и вышел из кабины через боковую дверь.
Поджидавший их Дирк Питт с протянутой для пожатия рукой пошел навстречу.
- Добро пожаловать в Соутби, адмирал, - с широкой улыбкой сказал он.
Сэндекер в свою очередь также улыбнулся, пожимая Питту руку, однако взгляд
адмирала оставался сосредоточенным.
- В следующий раз, если надумаешь действовать без команды, я тебя уволю,
заруби себе на носу.
Питт изобразил обиду на лице, но тотчас повернулся к Доннеру:
- Мел, приветствую тебя!
- Взаимно, взаимно, - ответил Доннер. - Скажи, ты ведь знаком с Сидом
Коплином, нет?
- Мельком, - ухмыльнулся Питт. - Нас никто не представил друг другу.
Коплин сжал в своих руках протянутую ладонь Питта. В этом человеке Питт
едва ли узнал бы того самого бедолагу, которого нашел умирающим в снегу на Новой
Земле. Рукопожатие у Коплина оказалось сильным, взгляд проницательным.
- Самым сильным желанием было вот так пожать вам руку и сказать, что я
перед вами в неоплатном долгу, вы спасли мне жизнь, - произнес Коплин сдавленным
от волнения голосом.
- Рад, что у вас все в порядке, - только и нашелся Питт, от волнения
опустив глаза.
При виде взволнованного Дирка Питта Сэндекер не знал, верить своим глазам
или не верить. Адмирал даже вообразить не мог, что доживет до такого дня, когда
увидит Питта взволнованным. Он взял Питта под руку и повел его в сторону церкви.
- Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих поступках, - сказал он. -
Англичане не очень-то благорасположены к провинциалам, которые приезжают на
острова и роются в могилах, сам понимаешь...
- Знаешь, - вставил Доннер, - все бюрократические формальности были решены
и разрешение на эксгумацию получено лишь после того, как Президент лично
переговорил с английским премьером.
- Надеюсь, результат оправдает все эти хлопоты, - заметил Питт.
Перейдя через дорогу, они прошли в ворота из сварных металлических прутьев
и оказались на сельском кладбище. Несколько минут они шли молча, прочитывая
имена на изрядно пострадавших от времени и погоды надгробьях.
Сэндекер кивнул в сторону деревни.
- Как тебе удалось? Тут такая глушь, никаких дорог поблизости...
- Что называется, не было бы счастья, да несчастье помогло, - ответил
Питт. - Когда я начал анализировать маршрут колорадов от самого Абердина, я
понятия не имел, как во все это может вписаться Соутби. Если помните, самая
последняя запись в дневнике Брюстера была такая: "Как бы я желал вернуться в
Соутби..." А по словам коммодора Бигалоу, прежде чем запереться в трюме
"Титаника", Брюстер произнес: "Благодарю Господа моего за Соутби..." Вот. Ничего
ровным счетом я не знал, мне лишь представлялось, что Соутби - название вполне
английское, и значит, искать, решил я, нужно в Англии. И вот я изъездил всю
округу Саутгемптона...
- От одной шахтерской могилы к другой, - уточнил Доннер.
- Да, это помогло, - признался Питт. - А так же и то, что в дневнике
Брюстера были отмечены время и место того, кто, когда и где умер. Были указаны
все, кроме Элвина Кутлера и Верноиа Холла. Где Кутлер, я так и не выяснил. А вот
Холл лежит здесь, на этом самом кладбище.
- И ты нашел деревню по карте?
- Нет, деревушка такая маленькая, что её нет даже в туристическом гиде
"Мишлена". Я еду - и вдруг вижу рукописную старую надпись у обочины одной
дороги. Вероятно, это какой-то фермер, торгующий молоком, сделал этот указатель,
сообщающий, что деревня расположена в трех километрах на запад от проселочной
дороги на Соутби. И вот тогда последние фрагменты мозаики, заняв свои места,
начали складываться в картину.
Они в молчании направились в ту часть кладбища, где возле одной из могил
уже стояли трое мужчин. Двое, судя по одежде, были местными фермерами, третий
был констеблем. Питт представил всех друг другу, после чего Доннер с
почтительной скорбью во взгляде протянул полицейскому разрешение на эксгумацию.
Все повернулись в сторону могилы. Надгробье представляло собой огромную
каменную глыбу неправильной формы, поставленную в изголовье. Надпись гласила:
ВЕРНОН ХОЛЛ
Умер 8 апреля 1912
Покойся с миром
Ниже было сделано небольшое аккуратное изображение трехмачтового корабля.
- "Та самая руда, которую мы добывали в стужу на горном склоне, и за
которую пришлось всем нам заплатить столь высокую цену, теперь находится наконец
в безопасности, в трюме. Один только Вернон сумеет рассказать все перипетии
нашей экспедиции. Через час я отправляюсь в Нью-Йорк на корабле "Белой звезды"..."
- процитировал Питт фрагмент из дневника Джошуа Хейза Брюстера.
- Мы все подумали, что речь идет о трюме корабля, - таким голосом, словно
только что очнулся, произнес Доннер. - А ведь тут трюм следует понимать
иносказательно: могила. Могила Вернона Холла. Именно это и хотел сказать
Брюстер.
- Невероятно... - прошептал Сэндекер. - Неужели вот сейчас откроют могилу, и
мы найдем бизаний?!
- Узнаем буквально через пару минут, - сказал на это Питт. Сначала свалили
надгробье, а затем начали рыть землю лопатами.
- Но какой был смысл зарывать бизаний именно здесь? - спросил Сэндекер. -
Почему было Брюстеру не поехать в Саутгемптон и собственноручно не погрузить все
это в "Титаник".
- Причин множество, - ответил Питт. Его голос прозвучал неестественно
громко в тишине кладбища. - Он чувствовал себя загнанным, он смертельно устал, у
него на глазах один за другим погибли все. друзья. Не исключено, что Брюстер
даже умом тронулся - как это произошло с Сигремом, узнавшим о поражении в тот
самый момент, когда он приготовился лишь к принятию поздравлений... Так же и
Брюстер. В чужой стране без помощников и друзей. Смерть неотступно следовала за
ним по пятам. Для него единственным шансом добраться до Соединенных Штатов и
одновременно не потерять бизаний было спрятать бизаний понадежнее. Грустно это
или не грустно, только безумие рождает гениев. Не исключено, что именно так
получилось с Брюстером, хотя может, он действовал по своему болезненному наитию.
Он полагал, и как выяснилось, ошибочно, что сам он ни за что не сумеет погрузить
бизаний в трюм и при том остаться в живых. И вот Брюстер зарыл все ящики в
могиле Вернона Холла, а в прежние ящики, где ранее находился бизаний, насыпал
камней. Дневник, вероятно, оставил на хранение викарию здешней церкви с просьбой
передать рано или поздно тетрадку в американское консульство в Саутгемптоне. Я
могу себе представить, Брюстер находился в таком жутком состоянии, что уже
буквально никому не мог верить, и его несчастный мозг придумал такую вот
головоломку. Он, собственно, и викарию не верил. Во всяком случае, не вполне
верил. Брюстер, однако, искренне полагал, что уж в военном-то отделе непременно
сыщется умница, который сумеет расшифровать истинный смысл дневниковых записей.
- Но ведь он сел на "Титаник" совершенно спокойно, и никакие французы ему
не помешали, не попытались остановить, - сказал Доннер.
- Думаю, французские агенты хотели его остановить, но поняли, что уже
пахнет жареным. Возможно, британская полиция уже отслеживала серию убийств и
наступала агентам на пятки.
- Думаете, французы, опасаясь чудовищного международного скандала, в самый
последний момент спасовали? - спросил Коплин.
- Такова одна из версий, - ответил Питт. Сэндекер задумчиво посмотрел на
Питта:
- А когда "Титаник" затонул, вместе с ним легли на дно и все проблемы.
- Справедливо, - автоматически поддакнул Питт. - И вот тут тысячи разных
"если бы". Если бы капитан Смит после получения сообщения о плавучих льдах
снизил бы скорость... Если бы айсберги не дрейфовали в том году так необычно
далеко на юг... Если бы "Титаник" сумел избежать столкновения и пришел бы по
расписанию в Нью-Йорк... Если бы Брюстер выжил и сам сумел бы рассказать военным
свою историю... Тогда бизаний преспокойненько бы вырыли и привезли в Америку. Но с
другой стороны, даже если бы Брюстера убили прежде, чем он оказался бы на борту
"Титаника", Министерство обороны сумело бы постигнуть истинный смысл последней
дневниковой записи. Но колесо удачи повернулось не в ту сторону, сыграло злую
шутку. "Титаник" пошел ко дну, а с ним вместе утонул и Брюстер. И целых
семьдесят шесть лет никто не мог напасть на истинный след.
- Зачем же тогда понадобилось Брюстеру запираться в трюме "Титаника"? -
недоумевающе спросил Доннер. - Зная, что корабль обречен, понимая, что
самоубийство бессмысленно... Почему ему было не попытаться спастись?!
- Ну, видишь ли, сильное чувство вины - это серьезное основание для ухода
из жизни, - ответил Питт. - Брюстер в тот момент был явно вне себя от
пережитого. Это все, что мы пока знаем. Когда он вдруг осознал, что идея с
похищением бизания обернулась цепью смертей, причем восемь человек из погибших
были друзьями Брюстера, - когда он осознал это, пришло раскаяние. Множество
людей кончали с собой по значительно менее серьезным...
- Погоди, - перебил его Коплин. Он склонился над ящичком с реактивами. - Я
сейчас исследую землю на радиоактивность.
Фермеры вылезли из могилы. Все столпились возле Коплина и с напряжением
следили за его действиями. Сэндекер достал из кармана сигару, зажал её зубами,
но не зажег.
Воздух был холодный, но на лбу Доннера выступил пот. Никто не произносил
ни слова. Выдыхаемый воздух превращался в пар, который тотчас же растворялся в
мглистом утреннем воздухе.
Коплин изучал каменистую почву. Она даже цветом отличалась от той земли,
которую лопатами вытащили фермеры из могилы. Наконец он поднялся, размял
затекшие ноги. Протянул на руке несколько небольших камешков.
- Бизаний!
- Он... он здесь? - сдавленным шепотом спросил Доннер. - Он действительно
здесь?
- Очень высокого качества, - подтвердил Коплин. На его напряженном лице
вспыхнула внезапная улыбка. - Тут столько, что хватит не на один "Сицилианский
проект".
- Слава тебе, Господи! - выдохнул Доннер, подошел и картинно плюхнулся на
кучу свежевырытой земли - к изумлению англичан, которые, судя по всему, были
шокированы такого рода поведением.
Коплин подошел к краю и заглянул в яму:
- Да, готов согласиться, безумие порождает гениев, - произнес он. -
Брюстер наполнил могилу рудой. Всякий, не сведущий в минералогии, раскопал бы
могилу, обнаружил бы в гробу кости и череп - и вынужден был бы удалиться ни с
чем.
- Лучший способ спрятать бизаний, - согласился Доннер. - У всех под носом,
а никто не найдет. Сэндекер подошел и молча пожал Питту руку.
- Спасибо тебе, - наконец сумел выговорить он.
Питт смог лишь признательно кивнуть в ответ. Он чувствовал сильнейшую
усталость и безразличие. Ему хотелось найти какое-нибудь тихое местечко,
укрыться там от всего мира и на некоторое время забыть обо всем на свете.
Питт сейчас сожалел о том, что "Титаник" вообще был построен и вышел из
дока в море, в безжалостную стихию, которая превратила красивый гордый лайнер в
кучу ржавого железа.
Сэндекер, казалось, прочитал желание Питта.
- Тебе непременно следует отдохнуть. Сделай, пожалуйста, так, чтобы недели
две я не видел и не слышал бы тебя.
- Королевский с вашей стороны подарок, - Питт устало улыбнулся.
- А куда намерен отправиться на эти недели? - поинтересовался Сэндекер. -
Я спрашиваю, потому как вдруг да опять произойдет что-нибудь экстраординарное и
придется срочно связаться с тобой...
- Ну конечно... - Питт на секунду поразмыслил. - В местечке Тенемаут живет
одна стюардесса со своим прадедушкой. Если что, свяжитесь с ней, она будет
знать, где меня найти.
Сэндекер понимающе кивнул.
Коплин подошел и обхватил Питта за плечи.
- Очень надеюсь, что мы с вами ещё увидимся.
- Конечно.
Доннер не поднимая глаз сказал:
- Ну вот, все и закончилось. Теперь закончилось.
- Да, - сказал Питт. - С этим - точно теперь все. Он почувствовал вдруг
странный озноб, как будто его собственные слова оказались эхом, пришедшем сейчас
из прошлого. Питт повернулся и направился к воротам кладбища.
Все стояли молча следили за тем, как фигура Питта, удаляясь, делалась все
меньше. Вот наконец он завернул за куст и скрылся из глаз.
- Из тумана вышедший в туман да и возвратится, - сказал Коплин,
вспомнивший сейчас о своей первой встрече с Питтом, на холодной Новой Земле, у
горы Бедная.
Доннер странно посмотрел на него.
- Что ты имеешь в виду?
- Так... - Коплин неопределенно махнул рукой и пожал плечами. - Мысли вслух,
не более того.
Август 1988
- Стоп машина!
В ответ на капитанскую команду мелодично звякнул телеграфный звонок, и
поднимавшаяся из машинного отделения вибрация прекратилась. Пена возле носа
крейсера британского флота "Троя" растворилась в массе воды. Корабль затих, если
не считать звука работающего генератора.
В северной Атлантике была теплая ночь. Океан был зеркально спокойным. От
горизонта до горизонта на бархатном небе сияли яркие звезды. Английский флаг на
флагштоке висел бездвижно.
На палубе выстроилась вся команда, более двухсот матросов.
Тело, облаченное в морскую форму давно ушедшей эпохи, также по традиции
обернутое в национальный флаг, было принесено на палубу и водружено у борта на
специальный помост. Затем капитан четким голосом прочитал похоронную молитву.
Как только были произнесены последние слова молитвы, капитан подал знак.
Подставку с одного края приподняли, и тело матроса оказалось в объятиях мирового
океана. Чистые отчетливые звуки сигнального рожка разнеслись далеко в ночи.
Затем прозвучала команда, и все матросы тихо разошлись.
Несколько минут спустя "Троя" возобновила движение. Капитан сел за рабочий
стол и сделал в вахтенном журнале запись:
Крейсер "Троя". Время 02.20, 10 августа 1988.
С.Ш. 41°46', З.Д. 50°14'
Именно в это время лайнер "Белой звезды" "Титаник" пошел на дно. Согласно
желанию быть похороненным вместе с коллегами, останки коммодора сэра Джона Л.
Бигалоу были преданы воде.
Расписываясь внизу страницы, капитан обратил внимание, как отчетливо
дрожит его рука. Этой записью подводился итог трагедии, потрясшей весь мир. Тот
самый мир, который остался в прошлом.
Практически в то же самое время, в другой части земли, в одном из районов
Тихого океана, под огромной толщей воды бесшумно двигалась похожая на гигантскую
сигару субмарина. При виде подводки в разные стороны рассыпались стайки рыб.
Под гладкой обшивкой подводной лодки матросы готовили четыре
баллистические ракеты к запуску. Цели ракет находились в шести тысячах миль к
востоку.
Точно в 15.00 заработали двигатели первой из ракет и, подобно обезумевшему
вулкану, превращая вокруг себя воду в подобие кипящего молока, ракета грозно
одолела толщу воды и как из пращи выскочила в голубое небо над Тихим океаном. С
периодом в тридцать секунд вслед за первой ракетой последовала вторая, затем
третья и четвертая. Четыре огненных хвоста исчезли в небе, унося вместе с собой
неисчислимые смерти и разрушения.
Через тридцать две минуты после запуска, двигаясь по заданным траекториям,
ракеты вдруг превратились в огненные шары, взорвавшись как и были выпущены, одна
за другой с промежутком в тридцать секунд. До цели оставалось не более девяноста
миль. Ракетчики, инженеры, конструкторы ликовали. Это было первое в истории
американского ракетостроения такого рода торжество, когда восторг был вызван
взрывом точно нацеленных ракет.
"Сицилианский проект" оправдал себя и продемонстрировал свою
беспрецедентную эффективность с первого же раз
Клайв КАССЛЕР
ДРАКОН
Дирк Питт 4.
Чудовищный взрыв в Тихом океане становится началом цепи множества
событий, в результате которых обнаруживается заговор преступных сил против
Соединенных Штатов Америки и всего мира. Дирк Питт, подводный исследователь,
герой предыдущих романов Клайва Касслера. оказывается в самом центре
расследования, и только он может спасти мир от надвигающейся угрозы.
Мужчинам и женщинам разведовательных служб нашей страны, героизм и
преданность которых редко получают должное признание.
Их усилиями граждане Америки были спасены от большего числа трагедий, чем
это можно себе представить.
ДЕМОНЫ ДЕННИНГСА
6 августа 1945 года
Остров Шемайя, Аляска
Дьявол держал в правой руке вилы, в левой - бомбу и злорадно ухмылялся.
Он бы выглядел грозно, если бы не преувеличенно длинные брови и изогнутые
полумесяцем глаза, придававшие ему скорее облик сонливого гнома, нежели
злодейское выражение, свойственное повелителю ада. Тем не менее он был одет
в традиционное алое облачение, у него были торчащие вверх рожки и длинный
заостренный хвост. Как ни странно, в когтистых лапах ног он сжимал слиток
золота, на котором было выбито клеймо 24 К.
Сверху и снизу заключенной в круг фигурки, нарисованной на фюзеляже
бомбардировщика Б-29, черными буквами было написано "Демоны Деннингса".
Самолет, названный в честь своего командира и экипажа, выглядел подобно
заблудившемуся призраку за завесой дождя, приносимого на юг по Алеутским
островам ветром с Берингова моря. Целая батарея переносных фонарей освещала
площадку под открытым брюхом бомбардировщика, бросая колеблющиеся тени от
суетящейся аэродромной команды на блестящий алюминиевый корпус. Вспышки
молний дополняли эту призрачную картину, разрывая окутавший аэродром мрак с
тревожащим постоянством.
Майор Чарльз Деннингс стоял, прислонившись к одному из спаренных колес
правого шасси, глубоко засунув руки в карманы кожаной летной куртки, и
наблюдал за лихорадочной деятельностью, кипевшей вокруг его аэроплана. Вся
прилегающая территория патрулировалась вооруженными военными полицейскими и
охранниками из подразделения К-9. Небольшая съемочная группа запечатлевала
событие для истории. С тяжелым чувством тревоги он следил, как эту необычно
объемистую бомбу осторожно поднимали лебедкой в специально переделанный
бомбовый отсек Б-29. Она была слишком велика, чтобы ее можно было подвести
под фюзеляж сбоку, так что ее пришлось поднимать из вырытой в земле ямы.
За те два года, которые он прослужил в Европе летчиком бомбардировочной
авиации и выполнил более сорока боевых вылетов, ему ни разу не приходилось
видеть подобное чудовище. Эта бомба казалась ему гигантским, чрезмерно
надутым футбольным мячом с нелепыми, окруженными кольцом стабилизаторами,
приделанными с одного конца. Сферический баллистический обтекатель был
выкрашен в светло-серый цвет, и ряд замков, скреплявших его половины по
окружности миделевого сечения, был похож на огромную застежку-молнию.
Эта штука, которую он должен был перенести на расстояние в почти три
тысячи миль, вызывала у него зловещее предчувствие. Ученые из Лос-Аламоса,
собравшие бомбу на взлетной полосе, кратко проинструктировали Деннингса и
его экипаж накануне вечером. Кинофильм, заснятый во время испытательного
взрыва на острове Троицы, был продемонстрирован молодым летчикам, застывшим
в оцепенении, когда, не веря своим глазам, они наблюдали ужасный взрыв
одной-единственной бомбы, мощной настолько, что она могла уничтожить целый
город.
Он простоял так еще полчаса, пока люки бомбового отсека не были
захлопнуты. Атомная бомба была снаряжена и проверена, самолет заправлен
топливом и готов к вылету.
Деннингс любил свой самолет. В воздухе он и его огромная машина
становились единым целым. Он был мозгом, она - телом, и это ощущение
слитности он не мог описать словами. На земле все было по-другому.
Освещаемый вспышками молний, поливаемый дождем, который стал ледяным, он
смотрел на прекрасный, подобный призраку серебряный бомбардировщик, и тот
показался ему его гробницей.
Он тряхнул головой, чтобы отогнать от себя эту мрачную мысль, и поспешил
сквозь дождь в укрытие из гофрированного железа, чтобы выслушать последний
инструктаж своего экипажа. Он вошел и сел рядом с капитаном Ирвом Стэнтоном,
бомбардиром, веселым круглолицым человеком с длинными, свисающими, как у
моржа, усами.
По другую сторону от Стэнтона, вытянув перед собой ноги, сидел капитан
Морт Стромп, второй пилот Деннингса, самодовольный южанин, который двигался
с неторопливостью трехпалого ленивца. Сзади командира сидел лейтенант Джозеф
Арнольд, штурман, и флотский коммандер Хэнк Бирнс, инженер-оружейник,
который должен был следить за бомбой во время полета.
Инструктаж проводил офицер разведки, раскрывший перед ними стенд с
аэрофотоснимками целей. Промышленные районы города Осака были основной
целью; запасной целью, на случай сплошной облачности, был исторический город
Киото.
Были рекомендованы направления захода на бомбометание, и Стэнтон молча
делал нужные записи в своем блокноте.
Офицер-синоптик продемонстрировал карты метеоусловий и предсказал слабые
попутные ветры и незначительную облачность над целями. Он также предупредил
Деннингса о возможности турбулентных потоков над северной Японией. Просто
ради большей безопасности, сказал он, два Б-29 взлетели час назад для
разведки маршрута и визуальной оценки погодных условий по курсу полета и
облачного покрова над целями.
Деннингс поднялся после того, как были розданы поляризованные защитные
очки, которые обычно носят сварщики во время работы.
- Я не буду надоедать вам пропагандистскими речами, - сказал он и увидел
улыбки облегчения на лицах своих подчиненных. - Мы втиснули в один короткий
месяц год тренировок, но я знаю, что мы можем справиться с этим заданием. По
моей скромной оценке, вы, черт побери, лучший экипаж в Воздушных Силах. Если
мы все сделаем то, что должны, мы вполне можем положить конец этой войне.
Затем он кивнул капеллану, который вознес молитву за успешный и
безопасный полет.
Пока летчики выходили, направляясь к ожидавшему их Б-29, к Деннингсу
подошел генерал Харольд Моррисон, специальный уполномоченный генерала Лесли
Гровса, главы Манхэттенского проекта.
Моррисон некоторое время внимательно изучал лицо Деннингса. В глазах
пилота можно было заметить усталость, проступавшую в тенях вокруг век, но
они горели нетерпением приступить к выполнению порученной миссии. Генерал
протянул ему руку.
- Удачи, майор.
- Спасибо, сэр. Мы сделаем эту работу.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь, - произнес Моррисон, стараясь придать
своему лицу выражение уверенности. Он ожидал ответа от Деннингса, но пилот
промолчал.
После нескольких секунд неловкого молчания, Деннингс спросил:
- Почему мы, генерал?
Улыбка Моррисона была едва заметна.
- Хотите отыграть назад?
- Нет, мой экипаж и я позаботимся, чтобы дело было сделано. Но почему
мы?
- повторил он свой вопрос. - Простите меня, сэр, что я это говорю, но мне
трудно поверить, что мы - единственный летный экипаж в Военно-Воздушных
Силах, которому вы можете доверить пронести атомную бомбу через Тихий океан,
сбросить ее в центре Японии и затем приземлиться на Окинаве, имея в баках
едва ли больше, чем пары бензина.
- Лучше, если вы будете знать только то, что вам было сказано.
Деннингс прочитал дурное предчувствие в глазах и голосе этого человека.
- Дыхание матери. - Он произнес эти слова медленно, без всякого
выражения, как будто повторил название некоего невыразимого ужаса. - Какая
извращенная душа предложила это треклятое кодовое название для бомбы?
Моррисон безропотно пожал плечами.
- Я думаю, это был президент.
Через двадцать семь минут Деннингс смотрел вперед через ветровое стекло,
по которому туда-сюда сновали дворники. Дождь усилился, и через влажную
пелену он мог видеть не далее чем на две сотни ярдов. Обеими ногами он жал
на тормоза, разгоняя двигатели до 2200 оборотов в минуту. Бортинженер
сержант Роберт Мосли доложил, что четвертый двигатель вращается более чем на
пятьдесят оборотов медленнее, чем нужно. Деннингс решил проигнорировать это
сообщение. Несомненно, что в этом незначительном снижении оборотов виноват
влажный воздух. Он снова перевел секторы газа на холостой ход.
Сидевш
...Закладка в соц.сетях
