Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
Клайв КАССЛЕР
ДИРК ПИТТ 1-6.
1. СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ ПИРАТ.
2. Айсберг.
3. Поднять Титаник.
4. ДРАКОН.
5. Золото инков.
6. Атлантида.
Клайв КАССЛЕР
ДИРК ПИТТ
СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ ПИРАТ
Было воскресенье. Стояла невыносимая жара. На наблюдательном пункте
военно-воздушной базы "Брейди" дежурный оператор прикурил сигарету от
дымящегося окурка, вытянул ноги, положил их на переносной кондиционер и
продолжал ждать, когда что-нибудь произойдет.
Ему было невыносимо скучно, и для этого были причины. По воскресеньям
полетов было мало. В действительности, их почти совсем не бывало. Военные
пилоты и их самолеты редко появлялись в этот день в средиземноморском
районе, особенно, если в тот момент не наблюдалось никаких международных
политических осложнений. Время от времени самолет мог приземлиться или
улететь, но чаще всего это были остановки для быстрой заправки горючим,
когда какая-нибудь важная персона спешила попасть на конференцию где-нибудь
в Европе или Африке.
Дежурный оператор уже в десятый раз после того, как заступил на
дежурство, изучал большое табло расписания полетов. Вылетов не было,
единственный ожидавшийся прилет значился на 16.30, почти пять часов назад.
Парень был молод, чуть старше двадцати лет, и решительно опровергал
мнение о том, что светловолосые люди не могут сильно загореть; там, где кожа
была видна, она походила на темный орех, покрытый пушком светлых платиновых
волос. Четыре нашивки на его рукаве указывали на звание старшего сержанта, и
хотя жара достигала 37 ёС, подмышки его формы цвета хаки не были влажными.
Воротничок рубашки был расстегнут, галстук отсутствовал; такая манера
считалась нормальной и разрешалась в военно-воздушных частях,
располагавшихся в тропиках.
Он наклонился вперед и направил струю кондиционера так, чтобы прохладный
воздух обдувал его ноги. Новое положение, казалось, удовлетворяло его, и он
улыбнулся освежающим струям. Затем, сцепив руки за головой, он откинулся
назад, уставившись в металлический потолок.
Навязчивое воспоминание о Миннеаполисе и девушках, дефилирующих по
Николлет авеню, возникло у него в памяти. Он снова подсчитал, что ему
осталось вытерпеть здесь пятьдесят четыре дня до отправки назад, в Штаты.
Когда проходил очередной день, он торжественно зачеркивал его в маленькой
черной записной книжечке, которую носил в нагрудном кармане.
Зевнув, уже, наверное, в двадцатый раз, он взял бинокль, лежавший на
подоконнике, и осмотрел самолеты, которые стояли на темной асфальтовой
полосе, вытянувшейся перед наблюдательным пунктом.
Взлетная полоса располагалась на острове Тасос в северной части Эгейского
моря. Остров был отделен от Греческой Македонии шестидесятимильной водной
полосой, которую часто называли проливом Тасос. Сама территория острова
состояла из ста семидесяти квадратных миль скал, леса и обломков
исторических памятников первого тысячелетия до нашей эры.
Брэйди Филд, как персонал чаще всего называл базу, была сооружена
согласно договору между США и Грецией в конце шестидесятых годов. Кроме
десятка реактивных самолетов F-105, здесь постоянно базировались еще два
монстра С-133, два грузовых транспорта, похожих на пару толстых серебряных
китов, сверкавших под ярким Эгейским солнцем.
Сержант направил бинокль на дремавшие самолеты в поисках признаков жизни.
Летное поле было пустынно. Большинство служащих находилось в соседнем
городке Панагия, где они пили пиво, загорали на берегу или дремали в
прохладных укрытиях. Только одинокий военный патруль, охранявший главный
вход, да смена дежурных на антенне радара, наверху, в цементном бункере,
представляли собой хоть какое-то человеческое присутствие. Он медленно
поднял бинокль, и его взгляд заскользил по лазоревой поверхности моря. День
был яркий, безоблачный, и он легко мог различить очертания далекого берега
Греции. Линзы скользнули дальше к востоку и достигли линии горизонта, где
глубокие синие воды сливались с ярким синим небом. В мерцающей дымке
разгоряченных волн в поле его зрения попал белый силуэт корабля, стоявшего
на якоре. Он навел резкость, чтобы увидеть название корабля. Ему с трудом
удалось различить крошечные черные буквы: Первая попытка.
Какое глупое название, подумал он. Смысл названия не дошел до него.
Другие обозначения также темнели на борту корабля. В длинных, толстых черных
полосах, нанесенных в центре корпуса корабля, виднелись вертикальные буквы
НУМА, которые обозначали Национальное Морское Управление Подводных работ.
Массивный изогнутый кран находился на палубе корабля, его стрела
свешивалась над водой, поднимая из глубины круглый, похожий на мячик
предмет. Сержант даже смог разглядеть человека, работающего на кране, и
почувствовал внутреннюю радость, что гражданским тоже приходится работать в
воскресенье.
Неожиданно его визуальные наблюдения были прерваны резким голосом,
раздавшимся по селекторной связи.
- Привет, Наблюдательный Пункт. Это Радар... Прием!
Сержант отложил бинокль и включил микрофон:
- Наблюдательный пункт слушает, Радар. Что случилось?
- Я обнаружил цель в десяти милях к западу.
- Десять миль к западу? - пробормотал сержант, - так ведь это над
островом. Твоя цель практически над нами. - Он повернулся и еще раз взглянул
на большое табло, снова удостоверившись, что по графику не было никаких
полетов. - Не мог бы ты в следующий раз предупреждать меня заранее?
- Разрази меня гром, но откуда он мог появиться? - звучал удивленный
голос из бункера радара. - За последние шесть часов на экране ничего не
наблюдалось ни в одном направлении.
- Лучше смотреть надо было, или почаще проверять свое чертово
оборудование, - проворчал сержант. Он отключил связь и схватил бинокль.
Затем он вскочил и стал всматриваться на запад.
Это была... крошечная темная точка, летевшая низко над холмами и
верхушками деревьев. Она перемещалась медленно: не более восьмидесяти миль в
час. Несколько мгновений казалось, что она зависла над землей. А затем почти
сразу начала приобретать форму. Стали вырисовываться очертания крыльев и
фюзеляжа. Ошибиться было невозможно - это был старый одноместный аэроплан с
двойными плоскостями крыльев и жестким рулевым механизмом. Сержант
вздрогнул, когда звук стучащего мотора разорвал сухой воздух острова.
За исключением выступающего цилиндрического носа, фюзеляж имел обтекаемую
форму, которая сужалась по обеим сторонам открытой кабины. Огромный
деревянный пропеллер рассекал воздух, как старая ветряная мельница,
передвигая допотопный самолетик над местностью с черепашьей скоростью.
Ткань, покрывавшая крылья, дрожала на ветру, совсем близко были видны
зазубренные фестонами края. От самого кончика оси, на которой крепился
пропеллер, до задних закрылков вся машина была полностью выкрашена в
ярко-желтый цвет.
Сержант опустил бинокль. Демонстрируя хорошо видимый черный Мальтийский
крест, использовавшийся Германией в первую мировую войну, самолет пролетел
над наблюдательным пунктом.
При других обстоятельствах сержант рухнул бы на пол, так как самолет
пролетел всего в полутора метрах над наблюдательным пунктом. Но реальное
привидение времен Восточного фронта так захватило все его чувства, что он
застыл, как столб. Пилот помахал ему рукой из кабины. Он находился так
близко, что сержант мог различить черты его лица под кожаным шлемом и
очками. Призрак из прошлого ухмылялся, сжимая ручку спаренного пулемета,
закрепленного на капоте двигателя.
Была ли это какая-то дикая шутка? Может, пилот - сумасшедший грек из
цирка? Откуда он появился? Вопросы мелькали в голове сержанта, но ответов не
было. Неожиданно он увидел яркие вспышки света, идущие из-за пропеллера
самолета. Затем разбитые стекла окон наблюдательного пункта с грохотом
посыпались вокруг него.
Время остановилось, и в Брейди Филд пришла война. Пилот времен первой
мировой войны кружил вокруг наблюдательного поста и атаковал гладкие
современные реактивные самолеты, лениво стоявшие на взлетной полосе. Один за
другим истребители F-105 были исполосованы и исхлестаны старыми
восьмимиллиметровыми пулями, которые пробивали их тонкую алюминиевую
обшивку, три истребителя превратились в факелы, как только взорвались их
полные горючего баки. Они горели очень сильно, растапливая мягкий асфальт и
превращая его в дымящиеся грязные куски. Снова и снова ярко-желтое летающее
ископаемое взмывало над полем, изрыгая свинцовые, все разрушающие потоки
огня. Один из транспортных самолетов С-133 стал следующей жертвой. Он
превратился в гигантский ревущий столб огня, поднявшийся на сотни метров в
небо.
Сержант лежал на полу в башне и изумленно смотрел на красную струйку
крови, сочившуюся из его груди. Он осторожно вытащил из нагрудного кармана
черную записную книжечку и с удивлением уставился на маленькое аккуратное
отверстие в середине обложки. Темная пелена начала застилать его глаза, но
он попытался отогнать ее, с трудом поднимаясь на колени и осматриваясь
кругом.
Сверкающие осколки разбитого стекла покрывали пол, радиооборудование,
мебель. Посередине комнаты валялся перевернутый кондиционер. Он напоминал
мертвое механическое животное; его ножки застыли в воздухе, и охлаждающая
эмульсия вытекала на пол из нескольких круглых отверстий. Сержант уныло
посмотрел на радио. Невероятно, но оно не было повреждено. Превозмогая боль,
он пополз, острые осколки стекла впивались в его колени и руки. Он дотянулся
до микрофона и крепко схватил его. На черной пластиковой ручке оставались
кровавые следы.
Темнота обволакивала мысли сержанта. Как же это делается, удивлялся он?
Что нужно говорить в таких случаях? Говори что-нибудь, кричал его мозг,
скажи хоть что-то!
- Всем, кто меня слышит. МЭИ ДЭЙ! МЭИ ДЭЙ "Мэй Дэй! - Международный
сигнал бедствия."! Говорит Брейди Филд. Нас атакует неизвестный самолет. Это
не учение. Я повторяю. Брейди Филд атакована...
Майор Дирк Питт поправил наушники на своих густых черных волосах и стал
осторожно поворачивать ручку настройки радиоприемника, пытаясь улучшить
прием. Несколько мгновений он напряженно вслушивался. Его темные, цвета
морской волны глаза были полны недоумения, брови напряженно сдвинулись, на
лбу пролегли глубокие морщины.
Дело было не в том, что слова, раздавшиеся в наушниках радиоприемника,
были непонятны. Они как раз были очень понятны. Только он не поверил им. Он
вслушивался еще и еще, вслушивался напряженно в гудящем шуме двухмоторного
гидросамолета Каталина. Голос, который он услышал, пропал, когда по сути
должен был бы звучать сильнее. Громкость была включена в полную силу, да и
база Брейди Филд находилась всего в тридцати милях отсюда. При этих условиях
голос оператора наблюдательного поста должен был оглушить Дирка, у него бы
лопнули барабанные перепонки. Оператору, наверное, не хватает мощности
радиоприемника, либо он серьезно ранен, подумал Питт. Он подождал еще
минуту, затем наклонился вправо и потряс спящую фигуру в кресле рядом с
пилотом:
- Давай, просыпайся, спящая красавица.
Он говорил мягко и без особый усилий, но его было хороши слышно и в
гудящем самолете.
Капитан Ал Джордино медленно поднял голову и громко зевнул. Усталость от
сидения в старом вибрирующем гидросамолете PBY и течение целых тринадцати
часов ясно отражалась в его темных, налитых кровью глазах. Он поднял руки
вверх, вздохнул полной грудью и потянулся. Затем выпрямился, наклонился
вперед и посмотрел через окно кабины.
- Мы уже приближаемся к Первой попытке? - спросил Джордино, снова зевая.
- Почти, - ответил Питт. - Впереди Тасос.
- Черт возьми, - вскрикнул Джордино, затем он усмехнулся:
- Я мог бы поспать еще десять минут. Почему ты разбудил меня?
- Я перехватил сообщение с базы Брейди, где говорилось, что ее атаковал
неизвестный самолет.
- Неужели ты думаешь, что это серьезно? - недоверчиво произнес Джордино.
- Это, скорее всего, какой-то розыгрыш.
- Нет, я так не думаю. Голос оператора совершенно не был похож на голос
шутника. - Питт посмотрел на водную поверхность, находившуюся в каких-то
пятнадцати метрах от плоскости самолета. Последние двести миль он, ради
практики, летел низко над волнами, это заставляло его быть собранным и
внимательным.
- Наверное, база Брейди действительно говорила правду, - сказал Джордино,
всматриваясь через окно кабины вдаль. - Посмотри туда, в восточную часть
острова.
Оба пилота уставились на приближающийся остров, который выступал из моря.
Яркий желтый берег и невысокие холмы, покрытые зелеными деревьями,
отражались в теплых волнах и живо контрастировали с ослепительной синевой
Эгейского моря. В восточной части острова огромный столб дыма поднимался в
безветренное небо, превращаясь в гигантское спиралеобразное черное облако.
Гидросамолет подлетал все ближе к острову, и вскоре они смогли различить
оранжевые языки пламени на охваченной дымом базе.
Питт схватил микрофон и нажал на кнопку на рукоятке:
- База Брейди, База Брейди, говорит борт PBY-086, прием. - Ответа не
последовало. Питт еще дважды повторил вызов.
- Не отвечает? - полюбопытствовал Джордино.
- Ничего нет, - отозвался Питт.
- Ты говорил, неизвестный самолет. Как я понял, это означает, что он
один?
- Именно так передавали с базы, прежде чем они отключились.
- Это не меняет смысла. Почему один самолет предпринимает атаку против
военно-воздушной базы США?
- Трудно сказать, - ответил Питт, слегка отодвинув рычаг назад. - Может
быть, это какой-то разозлившийся греческий крестьянин, которому надоело, что
рев наших реактивных самолетов разгоняет его коз. В любом случае, это не
может быть полномасштабная атака; в противном случае Вашингтон бы уже
уведомил нас об этом. Нам надо подождать и осмотреться. - Он потер глаза,
чтобы отогнать сонливость.
- Будь готов, я собираюсь поднять машину, облететь вокруг тех холмов и
спуститься со стороны солнца, чтобы посмотреть поближе.
- Постарайся проделать это легко и красиво. - Брови Джордино сошлись на
переносице и лицо приняло серьезное выражение. - Этот старый автобус не
слишком превосходит по силе и маневренности находящиеся там реактивные
истребители.
- Не волнуйся, - рассмеялся Питт. - Главная цель моей жизни - оставаться
здоровым как можно дольше. - Он добавил газу, и оба мотора усилили обороты.
Его большие загорелые руки двигались уверенно, он переключил рычаг, и
самолет подставил солнцу свои плоскости. Большая Каталина поднималась
уверенно, набирая высоту с каждой секундой. Она обогнула горы острова и
взяла курс в направлении все увеличивающегося облака дыма.
Вдруг резкий голос раздался в наушниках Питта. Внезапный звук едва не
оглушил его, прежде чем он успел сделать потише. Это был тот же самый голос,
который Питт слышал раньше, только в этот раз он звучал сильнее.
- Вызывает база Брейди. Мы атакованы. Я повторяю, мы атакованы! Ну,
давай, ... хоть кто-нибудь, отзовитесь, пожалуйста! - Голос был близок к
истерике. Питт ответил:
- База Брейди, говорит борт PBY-086. Прием.
- Слава богу, кто-то отозвался, - голос прервался.
- Я пытался установить связь раньше, но ваш голос затих и пропал из
эфира.
- Я был ранен во время первой атаки, я... я... кажется, терял сознание.
Сейчас все в порядке. - Слова звучали отрывисто, но последовательно.
- Мы находимся приблизительно в десяти милях к западу от вас, на высоте
тысячи восьмисот метров. - Питт говорил медленно и поэтому не стал повторять
своих координат. - Какова обстановка у вас?
- У нас нет никакой защиты. Все наши самолеты были разбиты на земле.
Ближайшая эскадрилья перехватчиков в семистах милях отсюда. Они не подоспеют
сюда вовремя. Вы можете помочь?
Питт отрицательно покачал головой:
- База Брейди, моя предельная скорость около трехсот шестидесяти
километров в час, и у нас на борту всего пара винтовок. Мы только потратим
время, вступая в бой с истребителями.
- Пожалуйста, помогите, - умолял голос. - Нас атакует не реактивный
бомбардировщик, а биплан времен первой мировой войны. Повторяю, нас атакует
биплан первой мировой войны. Помогите.
Питт и Джордино изумленно переглянулись. Прошло не менее десяти секунд,
прежде чем Питт мог полностью собраться с мыслями.
- Хорошо, Брейди Филд, мы на подходе. Но вам следует получше определить
тип самолета, а то вы слишком опечалите двух маленьких седых
матерей-старушек, если мы с помощником пропадем. Конец связи. - Питт
повернулся к Джордино и заговорил быстро, не меняя выражения лица, его голос
звучал четко и расчетливо:
- Пройди по самолету и открой боковую дверь. Возьми карабин и устройся
как снайпер.
- Я не могу поверить в то, что услышал, - ошеломленно произнес Джордино.
Питт покачал головой: Я не могу окончательно поверить в это, но мы должны
протянуть руку помощи тем парням, которые находятся там внизу. Теперь
поторопись.
- Я все сделаю, - пробормотал Джордино. - Но я все еще не верю этому.
- Сейчас это не имеет значения, друг мой. - Питт легонько похлопал
Джордино по руке и улыбнулся. - Удачи тебе.
- Припаси ее и для себя, ты можешь истечь кровью так же легко, как я и, -
глубокомысленно сказал Джордино. Затем, тихонько бормоча что-то себе под
нос, он поднялся со своего кресла и прошел в салон самолета. Там он достал с
полки карабин тридцатого калибра и зарядил его пятнадцатью патронами. Струя
горячего воздуха ударила ему в лицо и наполнила жаром салон, когда он открыл
люк сбоку. Еще раз проверив оружие, он сел и стал ждать. Мысли его
обратились к тому крупному мужчине, который управлял самолетом.
Джордино знал Питта уже довольно давно. Они играли вместе, когда были
мальчишками, занимались в одной легкоатлетической секции в колледже,
ухаживали за одними и теми же девушками. Он знал Питта гораздо лучше, чем
кто-нибудь еще из мужчин или женщин. Питт состоял, в известном смысле, как
бы из двух человек, не связанных непосредственно друг с другом. Один Питт
Дирк был хладнокровным, расчетливым человеком, который редко ошибался и к
тому же обладал чувством юмора, был непритязательным и легко сходился с
каждым, кто соприкасался с ним; довольно редкое сочетание. Но существовал
еще и другой Питт, замкнутый, который часто уходил в себя и становился
далеким и отчужденным, особенно когда его мысли были заняты какой-нибудь
несбыточной мечтой. Конечно, должен был существовать ключ, который бы
отпирал дверь между двумя Питтами, но Джордино до сих пор не удалось найти
его. Однако он заметил, что превращение одного Питта Дирка в другого стало
происходить более часто в последний год - с той поры, как Питт потерял
женщину в море около Гавайских островов; женщину, которую он глубоко любил.
Джордино вдруг вспомнил, какие глаза были у Питта, когда он уходил из
кабины. При одном упоминании об опасности в его темно-зеленых глазах
появился блеск. Джордино никогда прежде не приходилось видеть таких глаз,
как эти, за исключением одного случая, и он невольно содрогнулся при
воспоминании, посмотрев на отсутствующий палец правой руки. Но он отогнал
свои мысли прочь и, попытавшись сосредоточиться на происходящем, снял
карабин с предохранителя. Как ни странно, но он сразу почувствовал себя
увереннее.
Там, в кабине, загорелое мужественное лицо Питта. Он был не так красив,
как звезда экрана. Женщины редко бросались на нею. Обычно они чувствовали
себя немного скованно и неуютно в его присутствии. Они каким-то образом
чувствовали, что Питт не относился к тем мужчинам, которым доставляли
удовольствие женские хитрости или глупые кокетливые игры. Он любил женское
общество и ощущение их нежности, но терпеть не мог увертки, ложь и всякие
другие мелкие смешные хитрости, пускаемые в ход мужчинами, чтобы соблазнить
женщину. Но не потому, что ему не хватало ума завлечь женщину в постель: он
был достаточно опытен. Он предпочитал откровенных и честных женщин, а таких
очень редко можно было встретить.
Питт слегка наклонил вперед рычаг и гидроплан начал плавно пикировать в
сторону ада на Брейди Филд. Белая стрелка высотомера медленно двигалась
вниз, вокруг черного диска, показывая снижение. Он увеличил угол крена, и
двадцатипятилетний самолет начал вибрировать. Этот самолет не был
предназначен для высоких скоростей. Его назначением была воздушная разведка,
он был надежен на дальних маршрутах, в этом заключалась его основная работа.
Питт попросил предоставить ему возможность работать на этом самолете
после того, как его перевели из Военно-Воздушных Сил в Национальное Морское
Управление Подводных работ по распоряжению Главы Ведомства адмирала Джеймса
Сандекера. Питт все еще оставался в звании майора и, согласно предписанию,
ему вменялся неограниченный круг обязанностей в НУМА. Его должность
называлась - офицер Службы Безопасности, что было для него не более чем
абстрактным названием, обозначающим стрелочника, на случай непредвиденных
ситуаций. Если где-нибудь проект сталкивался с неизвестными трудностями или
неразрешимыми проблемами, то обязанностью Питта являлось устранение всех
препятствий для дальнейшего развития операции. Именно в этом и заключалась
цель его назначения на летающую лодку Каталина. Из-за своей тихоходности она
была удобна для перевозки пассажиров и груза, и, что особенно важно, она
могла садиться на воду и взлетать с нее. Это было главным козырем, ведь
почти девяносто процентов операций НУМА проводились в сотнях километров от
берега.
Вдруг ослепительный блеск на фоне черного облака привлек внимание Питта.
Это был ярко-желтый аэроплан. Он сильно накренился, показывая высокую
маневренность, и начал пикировать сквозь дым. Чтобы не промахнуться с
гидроплана в этого необычного противника, Питт сбросил газ, уменьшая
скорость своего резкого снижения. Аэроплан вынырнул из клубов дыма на другой
стороне, и стало ясно видно, как он обстреливает Брейди Филд.
- Будь я трижды проклят, - воскликнул громко Питт. - Это же старый
германский Альбатрос.
Каталина приближалась со стороны солнца, и пилот Альбатроса, сосредоточив
все внимание на разрушении базы, не видел гидросамолет. Сардоническая улыбка
появилась на лица Питта, когда момент боя стал близок. Он проклинал
отсутствие на борту Каталины пулеметов, готовых открыть поражающий огонь по
его команде. Он надавил на педаль руля, и самолет развернулся боком к
аэроплану, чтобы Джордино было удобнее стрелять. Каталина все еще оставалась
незамеченной. Затем сквозь рев моторов он вдруг услышал долгожданные
выстрелы из карабина.
Они находились уже почти над Альбатросом, когда одетая в кожаный шлем
голова летчика в открытой кабине повернулась к ним. Они подошли так близко,
что Питт смог разглядеть открывшийся от удивления рот летчика при виде
большой летающей лодки, которая атаковала его со стороны солнца - охотник
превратился в дичь. Пилот быстро пришел в себя, и Альбатрос резко качнулся в
сторону, но не раньше, чем Джордино успел всадить в него пятнадцать зарядов
из карабина.
Мрачная, нелепая драма в задымленном небе над Брейди Филд получила новое
развитие, когда летающая лодка времен второй мировой войны приготовилась к
бою против боевого самолета первой мировой войны. Каталина была
быстроходнее, но Альбатрос имел преимущество в вооружении - у него было два
пулемета, и к тому же он обладал более высокой степенью маневренности.
Конечно, Альбатрос был менее известен, чем его знаменитый двойник, Фоккер,
но он показал себя прекрасным бойцом и трудягой в Германских Имперских
Воздушных Силах с 1916 по 1918 годы.
Вильнув в сторону. Альбатрос развернулся и нацелился на кабину
гидроплана. Питт действовал быстро, он рванул на себя рычаги управления и
молил бога, чтобы крылья не отвалились от перегрузки, когда летающая лодка с
громыханьем и завываньем взмыла вверх и начала выписывать петлю. Питт забыл
на момент о предосторожностях и нормативах пилотирования тяжелого самолета.
Возбуждение от сражения лицом к лицу с противником кипело в его сознании и
крови. Ему казалось, что он слышит, как выскакивают заклепки из обшивки,
когда самолет перевернулся фюзеляжем кверху. Неожиданный ловкий маневр вывел
его самолет из-под удара противника, и двойной поток свинца с желтого
аэроплана прошел мимо, совершенно не задев Каталину.
В ответ Альбатрос сделал крутой разворот влево и полетел прямо на
гидроплан, они сближались лоб в лоб. Питт мог видеть, как пули, вылетавшие
из приближающегося самолета противника, прошли метрах в трех над его
ветровым стеклом. Наше счастье, что этот парень не такой уж меткий стрелок,
подумал он. У него возникло неприятное ощущение в животе, когда оба самолета
сходились друг с другом в лобовой атаке. Питт выжидал до последнего момента,
прежде чем направил нос самолета вниз и, стремительно сделав крутой вираж,
получил небольшое, но важное преимущество перед Альбатросом. Джордино снова
открыл огонь. Но желтый Альбатрос бросился в пике, уходя от града выстрелов
из карабина; он устремился вертикально к земле, и Питт на какой-то миг
потерял его из вида. Он сделал резкий разворот вправо и осмотрел небо. Но
было слишком поздно. Он почувствовал это раньше, чем ощутил глухой звук
ударов пуль, которые впивались в гидросамолет. Питт бросил свой самолет в
крутой вираж вниз и ловко увернулся от смертоносного огня маленького
самолетика. Ему едва удалось избежать опасности.
Неравное сражение длилось целых восемь минут, и все это время военные на
земле зачарованно наблюдали за происходящим в небе. Необычная воздушная
схватка медленно перемещалась на восток к береговой линии, и финальный раунд
начался там.
Питт покрылся потом. Маленькие блестящие капельки появились у него на лбу
и, стекая, оставляли следы на лице. Противник хитрил, но Питт тоже играл в
стратегические игры. С бесконечным терпением, собрав всю силу воли, он ждал,
подходящего момента, и когда, наконец, враг появился, Питт уже был полностью
подготовлен к схватке с ним.
Альбатрос пытался пристроиться сзади и чуть выше Каталины. Питт держал
скорость постоянной, и противник, предвкушая легкую победу, приблизился
почти на пятнадцать метров к хвостовому отсеку летающей лодки. Но прежде чем
заговорили пулеметы противника, Питт ослабил педаль газа и опустил закрылки,
это привело к резкой потере скорости большого самолета. Ошеломленный
маневром, пилот-призрак промахнулся и пролетел над гидропланом, получив в
ответ несколько метких попаданий в двигатель Альбатроса. Карабин Джордино
стрелял точно. Старый самолет поравнялся с кабиной гидроплана, и Питт с
уважением взглянул на противника, оценив его храбрость. Налетчик в открытой
кабине снял свои очки и салютовал ему, отдавая честь. Затем желтый Альбатрос
и его таинственный пилот повернули прочь и направились в западную часть
острова, волоча за собой черный шлейф дыма - свидетельство меткой стрельбы
Джордино.
Каталина, потерявшая скорость, вошла в штопор, и Питту пришлось пережить
несколько напряженных секунд, прежде чем ему удалось стабилизировать
положение. Затем он начал стремительно подниматься в небо. На уровне
полутора тысяч метров он выровнял машину и стал осматривать остров и
побережье, но нигде не было видно ярко-желтого самолета с нарисованным
Мальтийским крестом. Он исчез.
Мрачное, леденящее чувство охватило Питта. Желтый Альбатрос казался ему
чем-то уже встречавшимся. Это было точно забытое привидение из прошлого,
явившееся перед ним. Но странное ощущение прошло так же быстро, как и
появилось, и он с облегчением вздохнул, когда напряжение исчезло и приятное
чувство расслабления мягко охватило все его существо.
- Ну, когда я получу свою медаль за меткость? - спросил Джордино, стоя в
дверях кабины. Он улыбался, несмотря на глубокую ссадину на голове. Кровь
сочилась из ранки на правой стороне его лица, капая на воротник цветастой
рубашки.
- После приземления я куплю тебе выпить вместо этого, - ответил Питт не
оборачиваясь.
Джордино опустился в кресло рядом с пилотом:
- Я чувствую себя так, словно покатался на катере по крутым волнам Лонг
Бич Пайк.
Питт не откликнулся на шутку. Он постарался расслабиться, молча
откинувшись на спинку кресла. Затем повернулся и посмотрел на Джордино, его
глаза округлились:
- Что с тобой случилось? Ты ранен?
Джордино бросил на Питта наигранно печальный взгляд:
- Ты когда-нибудь слышал, что можно сделать "мертвую петлю" на
гидросамолете?
- Кажется, это следует делать время от времени, - парировал Питт с
искорками в глазах.
- В следующий раз предупреждай пассажиров. Я прыгал по салону, как
баскетбольный мяч.
- Обо что ты так стукнулся головой? - лукаво спросил Питт.
- Тебе обязательно надо это знать?
- А все-таки?
Джордино вдруг засмущался:
- Если тебе так интересно, это была дверная ручка сортира.
Какое-то мгновение Питт выглядел удивленным. Затем он запрокинул голову
назад и разразился оглушительным хохотом. Веселье было таким заразительным,
что Джордино вскоре присоединился к нему. Смех заполнил кабину и даже
заглушил шум моторов. Прошло около тридцати секунд, прежде чем веселье
улеглось и вернулось понимание серьезности пережитой ситуации.
Голова Питта была ясной, но усталость постепенно затуманивала разум.
Долгие часы полета и напряжение недавней схватки сделали свое дело, и тело
требовало отдыха. Он думал о приятном запахе мыла, прохладном душе и
хрустящих чистых простынях, и они почему-то стали жизненно необходимы для
него. Он посмотрел из окна кабины на Брейди Филд и вдруг вспомнил, что
действительным пунктом назначения для них была Первая Попытка, но мрачный
призрак или, лучше сказать, явление из прошлого, заставило их изменить курс.
- Вместо того, чтобы садиться на воду и курсировать вдоль борта Первой
Попытки, я полагаю, нам лучше приземлиться на Брейди Филд. У меня такое
предчувствие, что несколько очередей все-таки угодило нам в корпус.
- Хорошая идея, - отозвался Джордино. - Если честно, я что-то не настроен
на прыжок с парашютом.
Большая летающая лодка стала заходить на посадку, выбирая неповрежденную
часть посадочной полосы. Гидросамолет снизился, шасси коснулись
разгоряченного асфальта и издали характерный для резины звук трения. Это
означало, что они приземлились.
Питт остановил машину подальше от языков пламени, в дальнем углу площадки
у ангара. Когда Каталина остановилась, он выключил зажигание. Два плоских
серебряных пропеллера постепенно прекратили свое вращение и застыли, сверкая
в лучах Эгейского солнца. Все было тихо. Они с Джордино сидели спокойно, еще
какое-то время наслаждались тишиной, наступившей в кабине после тринадцати
часов гула и тряски.
Питт отодвинул задвижку на боковом окошке и открыл его, наблюдая с
напряженным интересом, как пожарные с базы боролись с огнем в этом аду.
Везде лежали шланги, как стрелки на карте, люди суетились вокруг и кричали,
добавляя неразберихи в происходящее. Огонь, охвативший реактивные самолеты
F-105, был почти потушен, но вокруг транспортника С-133 языки пламени еще
продолжали бушевать.
- Посмотри туда, - показал рукой Джордино.
Питт оторвал взгляд от панели с приборами и с интересом посмотрел через
окно со стороны Джордино на голубую машину воздушных сил, которая мчалась к
гидросамолету по взлетной полосе. В машине находилось несколько офицеров, а
позади с радостными криками бежала толпа из тридцати-сорока человек. Они
гнались за машиной, как шумная стая гончих собак.
- Сейчас ты увидишь, что я, черт возьми, называю торжественным приемом, -
сказал Питт, широко улыбаясь.
Джордино прижал носовой платок к кровоточащей ссадине. Когда ткань
пропиталась кровью, он скомкал ее и выбросил из окна на землю. Его взгляд
остановился на расположенной рядом береговой линии, беспокойные мысли
завладели им на какое-то мгновенье. Наконец, он повернулся к Питту:
- Я полагаю, ты в курсе, нам здорово повезло, что мы приземлились здесь.
- Да, я знаю, - вяло отозвался Питт. - Была пара моментов там, наверху,
когда я подумал, что призрак подбил нас.
- Желал бы я знать, черт побери, кто он такой и ради чего все это
разрушение?
По лицу Питта было заметно, что он о чем-то напряженно думает,
- Единственный ключ - желтый Альбатрос.
Джордино удивленно посмотрел на своего друга.
- А какое значение может иметь цвет этого старого летающего отщепенца?
- Если ты изучал историю авиации, - Питт говорил с оттенком добродушного
сарказма:
- То ты должен помнить, что германские пилоты во время первой мировой
войны раскрашивали свои боевые самолеты в необычные, иногда присущие только
им цветовые гаммы.
- Оставь свои уроки истории на потом, - проворчал Джордино. - Сейчас все,
что я хочу, - это выбраться из этого карцера и насладиться той выпивкой,
которую ты мне обещал. - Он поднялся со своего кресла и направился к
выходному люку.
Голубая машина резко затормозила рядом с большой серебристой летающей
лодкой, и все четыре двери разом распахнулись. Пассажиры с громкими криками
высыпали из машины, и начали стучать кулаками по алюминиевой крышке люка
самолета. Вскоре подоспевшая толпа облепила гидросамолет, люди с громкими
приветственными криками размахивали руками перед стеклом кабины.
Питт продолжал сидеть и лишь помахал им из окна. Его тело ломило от
усталости, но мозг оставался достаточно трезвым и продолжал активно
работать. Одно название вертелось у него на языке, пока, наконец, он не
произнес его вслух:
- Ястреб Македонии.
Джордино уже у выхода обернулся к нему:
- Ты что-то сказал?
- Да так, ничего, - Питт шумно выдохнул. - Ну, пошли, я покупаю выпивку,
как обещал.
Когда Питт проснулся, было еще темно. Он не знал, как долго он спал.
Возможно, он только вздремнул. A может быть, он находился в объятиях сна
несколько часов. Он не знал, да и не хотел знать этого. Металлические
пружины казенной кровати скрипели, когда он поворачивался в поисках более
удобного положения, но сон не шел к нему. Его мозг пытался найти причину.
Может быть, ему мешает гудящий шум кондиционера, спрашивал он самого себя?
Но он привык спать под громкий стук двигателей самолета, так что это не
могло быть причиной. Может, ему мешал треск цикад? Весь остров был покрыт
ими. Нет, было что-то еще. Наконец, он понял. Ответ таился в глубине его
дремлющего мозга. Это была его вторая половина, его подсознание, которое
заставило его проснуться. Как на экране перед ним снова и снова мелькали
картины странных событий прошедшего дня.
Один кадр остановился, отодвинув на второй план остальное. Это была
фотография в галерее Имперского Военного Музея. Питт живо представил себе
ее. Камера запечатлела германского пилота, позировавшего около своего
боевого самолета во время первой мировой войны. На нем была летная форма,
его правая рука лежала на голове огромной немецкой овчарки. Собака,
очевидно, талисман, высунув язык, смотрела на своего хозяина преданными
глазами. Пилот повернул к камере свое мальчишеское лицо, которое казалось
голым без традиционного прусского шрама от дуэли и монокля. Однако, гордая
тевтонская военная кровь легко угадывалась по оттенку его дерзкой улыбки и
прямой осанке.
Питт даже припомнил подпись на фотографии: "Македонский Ястреб".
Лейтенант Курт Хейберт из 91 авиационного полка одержал 32 победы над
врагом на Македонском фронте, один из выдающихся асов великой войны.
Предположительно был сбит и пропал без вести в Эгейском море 15 июля 1918
года.
Некоторое время Питт лежал в темноте с отрытыми глазами. Сегодня ночью
больше не удастся заснуть, подумал он. Привстав и облокотившись на руку, он
дотянулся до прикроватной тумбочки, взял свои часы марки "Омега" и поднес их
к глазам. Светящиеся цифры показывали 4.09. Затем он сел, опустив босые ноги
на кафельный пол. Пачка сигарет лежала рядом с часами, он достал одну и
прикурил ее от серебряной зажигалки. Глубоко затянувшись, он встал и
потянулся. Его лицо сморщилось; мускулы спины до сих пор ощущали дружеские
похлопывания, которые достались им от радушных людей с Брейди Филд сразу
после того, как они с Джордино спустились из кабины гидроплана. Питт
невольно улыбнулся в темноте, когда вспомнил о крепких теплых рукопожатиях и
поздравлениях, доставшихся им,
Лунный свет, падавший в окно офицерской казармы, и теплый прозрачный
воздух раннего утра заставили Питта почувствовать себя отдохнувшим. Он снял
трусы и начал рыться в багаже при скудном освещении. Когда ему удалось
нащупать плавки, он быстро надел их, захватил полотенце из ванной и шагнул в
темноту ночи.
Там, на улице, блестящая средиземноморская луна окутала его тело, она
заливала призрачным светом окружающий пустынный ландшафт. Небо было усыпано
звездами и млечный путь яркой белой полосой выделялся на черном бархатном
небе.
Питт направился по дорожке, ведущей от офицерской казармы к главным
воротам. Он остановился на минуту, посмотрев на пустынную дорожку, и заметил
многочисленные черные прогалы в линии разноцветных огней, обрамлявших края
посадочной полосы. Наверняка некоторые огни сигнальной системы были
повреждены во время налета, подумал он. Несмотря на это, основная полоса
оставалась видна для пилота, совершающего ночную посадку. Позади
промежуточных огней он сумел различить темный силуэт гидросамолета, одиноко
пристроившегося на противоположной стороне площадки, как утка в гнезде.
Пулевые повреждения в корпусе Каталины были незначительными, и техники
Службы Обеспечения Полетов собирались утром сразу же приступить к ремонту,
обещая, что восстановление займет всего лишь три дня. Полковник Джеймс
Льюис, командир базы, принес свои извинения за задержку, объяснив это тем,
что часть техников будет заниматься ремонтом поврежденных при налете
реактивных самолетов и уцелевшего транспортника С-133. Между тем Питт и
Джордино решили воспользоваться гостеприимством полковника и остаться на
Брейди Филд, используя вельбот с Первой Попытки для сообщения между кораблем
и берегом. Такая договоренность устраивала всех, потому что жилые каюты на
борту Первой Попытки были тесными и уже переполненными.
"Не рановато ли для купания, приятель?"
Голос оторвал Питта от его мыслей, и он увидел, что стоит под белым ярким
прожектором, установленным над контрольно-пропускным пунктом у главного
входа в базу. КПП располагался на ограничительной линии, где заканчивалось и
начиналось движение, и там мог находиться только один человек. Невысокий
плотный охранник шагнул из двери и внимательно посмотрел на него.
- Мне не спится, - едва сказав это. Питт почувствовал себя в глупом
положении, потому что не придумал ничего более оригинального. Но, черт
возьми, ведь это же правда, подумалось ему.
- Я вас не осуждаю, - сказал охранник. - После всего, что сегодня
случилось, я был бы действительно удивлен, если кто-нибудь на базе смог бы
заснуть спокойно. - Но сама мысль о сне вызывала рефлекс, и охранник зевнул.
- Вам должно быть ужасно скучно сидеть здесь всю ночь в одиночестве, -
сказал Питт.
- Да, скучновато, - отозвался охранник, держась одной рукой за кожаную
портупею, а второй он сжимал автоматический Кольт 45 калибра, который висел
у его бедра.
- Если вы собираетесь покинуть базу, вам следует показать мне пропуск.
- Извиняюсь, но у меня его нет. - Питт забыл попросить полковника Льюиса
выписать им пропуска, чтобы выходить и входить на базу.
Важное и неприступное выражение появилось на лице охранника.
- Тогда вам следует вернуться в казарму и взять его. - Он смахнул с лица
мотылька, летевшего на свет прожектора.
- Это будет напрасной тратой времени. У меня совсем нет пропуска, -
сказал Питт, беспомощно улыбаясь.
- Не надо со мной шутить, приятель. Никто не может зайти на базу или
выйти с нее без пропуска.
- Я смог.
В глазах охранника мелькнуло недоверие.
- Как же вам это удалось?
- Я прилетел.
Охранник с удивлением посмотрел на него. В его глазах появились огоньки.
Еще один пролетавший мимо мотылек сел ему на белую форменную фуражку, но он
этого не заметил. Затем из него громко вырвалось:
- Вы пилот с Каталины, летающей лодки!
- Виноват, так оно и есть, - ответил Питт.
- Послушай, я хочу пожать твою руку. - Губы охранника растянулись в
широкой улыбке, обнажив ровный ряд зубов. - Это было самое захватывающее
пилотирование, какое я когда-либо видел. - Он протянул массивную руку.
Питт взял протянутую руку и пожал ее. У него самого было сильное пожатие,
но оно показалось бы слабеньким по сравнению с пожатием охранника:
- Спасибо, но я бы был более удовлетворен, если бы мой противник
грохнулся на землю.
- Черт возьми, он не мог уйти далеко. Старая груда хлама дымила, как
труба, когда перевалила через холмы.
- Может, он упал на другой стороне?
- Невозможно. Полковник посылал туда целый взвод охранников, чтобы мы на
джипах прочесали весь остров. Мы искали до темноты, но так ничего и не
обнаружили. - Он выглядел растерянным. - Конечно, меня больше вывело из себя
то, что мы вернулись на базу слишком поздно, чтобы можно было где-нибудь
перекусить.
Питт улыбнулся:
- Вероятно, он упал в море или сумел дотянуть до материка, прежде чем
упасть...
Охранник передернул плечами:
- Может быть. Но в одном я уверен точно - его нет на Тасосе. Я лично
гарантирую этот факт.
Питт засмеялся:
- Этого вполне достаточно для меня. - Он поправил полотенце на плече и
подтянул свои плавки:
- Ну, очень приятно было поговорить с тобой...
- Летчик второго класса Муди, сэр.
- А я - майор Питт.
Лицо охранника вытянулось:
- О, я извиняюсь, сэр. Я не предполагал, что вы офицер. Я думал, что вы
один из тех гражданских из НУМА. Я разрешу вам выйти в этот раз, майор, но я
буду признателен, если вы получите пропуск на базу.
- Обещаю, что первым делом после завтрака я займусь этим вопросом.
- Моя смена приходит в 8.00. Если вы не вернетесь к этому времени, я
предупрежу сменщика, и он разрешит вам пройти без каких-либо хлопот,
- Спасибо, Муди, Возможно, увидимся еще. - Питт помахал ему, затем
повернулся и зашагал вниз по дороге к берегу.
Питт держался правой стороны узкой мощеной дороги и где-то через милю
подошел к маленькой бухточке, окруженной большими гранитными скалами. Лунный
свет указывал ему дорогу, и он шел вслед за ним, пока его ноги не ступили на
мягкий песчаный берег, Питт положил полотенце и подошел к линии прибоя.
Волна разбилась, и белый пенный гребень скользнул по мокрому песку, лизнув
его ноги. Поколебавшись мгновение, волна откатилась назад, создавая впадину
для следующего гребня. Чувствовалось легкое дыхание ветерка, и блестящее
море было относительно спокойно. На темной глади воды отражались лунные
блики, и серебряная световая дорожка тянулась по морской поверхности до
самого горизонта, где в абсолютной темноте встречались вместе море и небо.
Питт погрузился в теплое безмолвие воды и поплыл вдоль лунной дорожки.
Внутренние ощущения всегда переполняли Питта, когда он бывал один и рядом
с морем... Казалось, что его душа покидала его тело и он превращался в
бестелесную, бесформенную субстанцию. Его мозг становился ясным и чистым:
вся умственная работа останавливалась, и все мысли исчезали. Он смутно
ощущал тепло или холод, запахи, прикосновения и все другие чувства, кроме
слуха. Все, что занимало его в такие минуты, - это наслаждение тишиной. Были
забыты все его поражения, победы, любовь и привязанности, даже сама жизнь
исчезала и терялась в безмолвии.
Он лежал на воде и плавал около часа. Наконец, маленькая волна ударила
ему в лицо, и он непроизвольно проглотил несколько капель соленой воды. Он
фыркнул, как бы разгоняя дискомфорт, и снова к нему вернулись все ощущения.
Без особых усилий он начал грести к берегу. Когда его руки коснулись
песчаного дна, он перестал плыть и отдался воле волн: он дрейфовал, как
плавающий на поверхности воды обломок кораблекрушения, который медленно
относит к берегу. Достигнув побережья, он прополз вперед, пока наполовину не
высунулся из воды, позволив волнам заливать его ноги и бедра. Теплый прибой
Эгейского моря поднимался из темноты и легко накатывался на берег, лаская
его кожу. Он задремал.
Звезды начали гаснуть одна за другой на бледном предрассветном небе,
когда внутренняя тревога шевельнулась в мозгу Питта и он, внезапно ощутив
чье-то присутствие, моментально проснулся, но не пошевелился, а только
немного приоткрыл глаза. Питт едва мог различить стоявшую около него фигуру.
Напрягая зрение в бледном свете, он старался разглядеть силуэт более
детально. Неясный контур медленно материализовался. Это была женщина.
- Доброе утро, - сказал он и сел.
- О, боже мой, - вскрикнула женщина.
Она поднесла руку ко рту, как бы пытаясь сдержать крик.
Было слишком темно, чтобы увидеть страх в ее глазах, но Питт знал, что
это было так.
- Извините, - вежливо произнес он. - Я не собирался напугать вас.
Рука медленно опустилась. Она продолжала стоять, глядя на него сверху
вниз. Наконец, она обрела голос.
- Я... Я думала, что вы мертвы. - Она мягко произносила слова.
- Я едва ли могу обвинить вас. Полагаю, если бы я увидел, что кто-то
лежит в полосе прибоя в этот час, я бы подумал то же самое.
- Знаете, я едва не лишилась чувств, а вы сидите и так разговариваете.
- Еще раз, мои искренние извинения. - Неожиданно до Питта дошло, что
женщина говорила по-английски. У нее был британский акцент, но слышался и
легкий налет немецкого. Он поднялся на ноги:
- Позвольте представиться, меня зовут Питт Дирк.
- Я - Тери, - сказала она. - И я не могу выразить словами, как я
счастлива видеть вас живым и здоровым, мистер Питт. - Она не назвала свое
второе имя, и Питт не настаивал на этом.
- Поверьте мне, Тери, я тоже очень рад. - Он кивнул на место рядом с
собой. - Вы не хотите присоединиться ко мне и встретить восход солнца?
Она рассмеялась:
- Спасибо. Мне бы хотелось. Но я едва могу разглядеть вас. Ко всему
прочему, я знаю, что вы можете оказаться монстром или кем-то еще в этом
роде. - В ее интонации проскальзывали нотки кокетства. - Могу я доверять
вам?
- Если быть полностью и до конца честным, то нет. Я думаю, будет
справедливо предупредить вас, что я изнасиловал около двухсот невинных
девственниц прямо здесь, в этом самом месте. - Юмор Питта был слишком
развязный, но он знал, что это была хорошая система проверки особенностей
женского характера.
- Ох, чтоб мне провалиться, я бы много отдала, чтобы оказаться двести
первой, но я не невинная девственница. - Уже было достаточно светло, чтобы
разглядеть ее белые зубы, мелькнувшие в улыбке. - Я искренне надеюсь, что вы
не обратите это против меня.
- Нет, я очень либерален в такого рода вещах. Но я должен попросить вас
сохранить в секрете тот факт, что двести первая не была чиста, как первый
снег. Если это станет известно, то моя репутация монстра будет подорвана.
Они оба рассмеялись, сели рядышком на полотенце Питта и продолжали вести
разговор в шуточном, ничего не значащем тоне, пока горячее солнце с неохотой
начинало подниматься над Эгейским морем. Когда первые золотые лучи
сверкающего оранжевого шара показались на мерцающем горизонте, Питт более
внимательно взглянул на женщину и увидел ее в новом свете. Ей было около
тридцати, ярко-красный купальный костюм-бикини облегал ее стройное тело.
Бикини был не слишком коротким, хотя его нижняя часть начиналась сантиметрах
в пяти от пупка. Он был из блестящего сатина и казался неотъемлемой частью
ее тела, внешним покрытием кожи. Ее фигура представляла собой обманчивое
сочетание грации и прочности, живот казался гладким и плоским, груди были
совершенны: не слишком маленькие и не очень большие. У нее были длинные,
тронутые легким загаром ноги, чуть утонченные книзу. Питт решил не обращать
внимание на столь незначительное несовершенство и поднял глаза к ее лицу. Ее
тонкие черты сочетали красоту и загадочность греческой статуи и несомненно
признавались бы совершенными, если бы не круглая оспина на правом виске.
Обычно шрамик был закрыт ее черными волосами, достающими до плеч, но она
откинула голову назад, когда смотрела на восход солнца, и эбонитового цвета
пряди волос, касаясь песка, оставляли тонкие следы.
Неожиданно она повернулась и поймала изучающий взгляд Питта.
- Вы собирались смотреть восход солнца, - произнесла она со смущенной,
улыбкой.
- Я видел восходы и раньше, но в этот раз я впервые лицом к лицу
встретился с живой прекрасной Греческой Афродитой. - Питт заметил, как ее
темно-карие глаза вспыхнули от удовольствия в ответ на его комплимент.
- Спасибо за комплимент, но Афродита была греческой богиней любви и
красоты, а я только наполовину гречанка.
- И какова же другая половина?
- Мой отец был немцем.
- В этом случае я должен благодарить богов; вы так похожи на свою
материнскую половину.
Она бросила на него чуть раздраженный взгляд:
- Хорошо, что мой дядя не слышит этого.
- Типичный немец?
- Да, конечно. В действительности он является причиной моего присутствия
на Тасосе.
- Тогда он не может быть совсем плохим, - сказал Питт, восхищаясь ее
глазами:
- Вы живете с ним?
- Нет, на самом деле я родилась здесь, но выросла в Англии. Я закончила
там школу и, когда мне исполнилось восемнадцать, влюбилась в решительного
продавца легковых автомобилей, вышла за него замуж.
- Извините, я не знал, что продавцы автомобилей могут быть решительными.
Она проигнорировала его замечание с оттенком сарказма и продолжала.
- Он любил участвовать в автомобильных гонках в свободное время, и ему
сопутствовала удача. Он побеждал в испытательных гонках, в соревнованиях по
пересеченной местности, других состязаниях спортивных автомобилей. - Она
пожала плечами и начала пальцем выводить круги на песке. Ее голос звучал
чуточку с хрипотцой.
- Однажды его участие в авторалли в один из выходных дней закончилось
трагедией; шел дождь, его машину занесло на повороте, и она ударилась о
дерево. Он умер прежде, чем я смогла добраться туда.
Питт помолчал минуту, глядя с сочувствием на ее печальное лицо.
- Когда это было? - просто спросил он.
- Прошло уже почти восемь с половиной лет, - шепотом ответила она.
Питт пришел в изумление. Затем в нем начало подниматься раздражение. Что
за глупость, подумал он. Какая непростительная глупость для такой красивой
женщины горевать над погибшим мужчиной почти девять лет. Чем больше он об
этом размышлял, тем сильнее становилось раздражение. Он видел слезы,
стоявшие в ее глазах, когда она погрузилась в воспоминания, и это зрелище
вызвало в нем отвращение. Он резко повернулся и дал ей весомую пощечину.
Ее глаза расширились от обиды и удивления, все ее тело содрогнулось от
резкого толчка, словно она получила пулю.
- Почему вы ударили меня? - задыхаясь, срываясь на крик, спросила она.
- Потому что тебе это было нужно, просто необходимо, - непримиримо
ответил он. - Эта тога, которую ты надела на себя. уже вся изношена, как
шинель. И я удивлен, что никто раньше не додумался поставить тебя на колени
и хорошенько отшлепать. Итак, твой муж был решительным. Ну и что? Он умер и
похоронен, и траур по нему в течение всех этих лет не поднимет его из
могилы. Отодвинь куда-нибудь память о нем и забудь его. Ты же красивая
женщина - ты не должна принадлежать гробу, полному костей. Ты принадлежишь
каждому мужчине, который оборачивается в твою сторону и восхищается тобой,
когда ты проходишь мимо, и который страстно желает овладеть тобой. - Питт
видел, как его слова проникали сквозь ее слабую защиту. - Ты подумай об
этом. Это же твоя жизнь. Не отмахивайся от нее и не надо играть "Камиллу" до
тех пор, пока не состаришься и не поседеешь.
Ее лицо выглядело растерянным при свете утреннего солнца, и ее дыхание
прерывалось рыданиями. Питт позволил ей поплакать довольно долго. Когда она,
наконец, подняла голову и повернулась к нему лицом, он увидел, что ее щеки
залиты слезами, перемешавшимися с мелкими песчинками, прилипшими к мокрым
пятнам. Она посмотрела кротко на него, и он уловил блеск в ее глазах. Они
были мягкие и испуганные, как у маленькой девочки. Он поднял ее на руки и
поцеловал. У нее оказались теплые и мягкие губы.
- Когда у тебя в последний раз был мужчина? - прошептал он.
- С тех пор не... - ее голос затих.
Питт овладел ею, когда длинные тени от скал ползли по берегу, закрывая их
тела от солнца. Стая птиц-перевозчиков кружила наверху и спускалась вниз на
мокрый песок у самой кромки воды. Они сновали вверх и вниз, играя в
догонялки с прибоем. Иногда какая-нибудь из пролетавших птиц обращала на них
внимание и следила похожими на бусинки глазами за двумя любовниками в тени,
в этот момент она на мгновение застывала в воздухе, прежде чем снова
вернуться к обыденным делам, добыванию длинным клювом еды в полосе прибоя.
Тени становились короче по мере того, как солнце поднималось выше в небе.
Рыбицкая лодка появилась в сотне метров от скал. Рыбаки, забросив сети в
воду, были слишком заняты, чтобы заметить нечто необычное на берегу.
Наконец, Питт отодвинулся и посмотрел на улыбающееся привлекательное лицо
Тери.
- Я даже не знаю, благодарить мне тебя или просить прощения, - мягко
произнес он.
- Пожалуйста, прими все это вместе с моей благодарностью, - произнесла
она в ответ.
Он осторожно поцеловал ее в глаза.
- Видишь, что ты теряла все эти годы, - сказал он с улыбкой.
- Я согласна. Ты действительно показал мне чудесное средство от моей
депрессии.
- Я всегда прописываю обольщение. Оно гарантирует выздоровление во всех
случаях нервных расстройств и общего нездоровья.
- И каков ваш гонорар, доктор? - спросила она с присущим ей женским
кокетством.
- Я уже получил сполна.
- Вам не удастся легко уйти от ответа. Я должна настоять на том, чтобы вы
пришли в дом моего дяди на обед сегодня вечером.
- Сочту за честь, - ответил он. - Когда и как я могу попасть туда?
- Я попрошу шофера моего дяди, чтобы он забрал вас у входа на Брейди Филд
в шесть часов.
Брови Питта резко взлетели вверх:
- Почему ты думаешь, что я с Брелди Филд?
- Ты явно американец, а именно там живут все американцы, которые
находятся на острове. - Тери взяла его руки и прижала их к своему лицу. -
Расскажи мне о себе. Чем ты занимаешься на своей Воздушной Базе? Ты летаешь?
Ты офицер?
Питт изо всех сил старался выглядеть серьезным:
- Я занимаюсь уборкой мусора на базе.
- Неужели? Ты слишком интеллигентен для сборщика мусора. - Она посмотрела
на его выразительное загорелое лицо, заглянула в его темно-зеленые глаза. -
Ну, хорошо, я не буду расспрашивать тебя против твоей воли. Тебе уже
присвоили сержанта?
- Нет. Я никогда не был сержантом.
Вдруг яркий проблеск в горах, метрах в шестидесяти от них, привлек
внимание Питта. Блестящий предмет отразил солнечные лучи на короткое
мгновение. Он посмотрел туда, где увидел сверкание, но ничего не увидел
больше: ни вспышки, ни малейшего движения.
Тери заметила его напряжение:
- Что-то случилось? - спросила она.
- Нет, ничего, - солгал Питт. - Мне показалось, что я заметил что-то
плывущее по воде, но оно исчезло. - Он посмотрел на ее приподнятое лицо, и в
его глазах загорелись искорки. - Ну, мне пора возвращаться на базу, нужно
еще убрать кучу мусора.
- Я тоже должна идти. Мой дядя, вероятно, удивляется, почему меня нет и
что со мной случилось.
- Ты собираешься рассказать ему?
- Не говори глупости, - рассмеялась она. Она встала, отряхнула с тела
песок и привела в порядок бикини.
Питт улыбался, вставая на ноги:
- Почему это женщины всегда кажутся такими скромными и застенчивыми перед
тем как лечь, и становятся такими оживленными и беззаботными после?
Она беспечно пожала плечами:
- Я думаю, что секс расслабляет и избавляет от многочисленных
разочарований, заставляет нас почувствовать себя более земными. - Ее карие
глаза напряженно светились. - Как видишь, у женщин тоже есть животные
инстинкты.
Питт игриво хлопнул ее по заду.
- Пошли, я провожу тебя домой.
- Тебе предстоит длинная прогулка. Вилла моего дяди находится в горах за
Лиминасом.
- Где находятся горы и где Лиминас?
- Лиминас - это маленькая деревушка милях в шести вверх по дороге, -
объяснила она, указывая на север. - Но я не понимаю, что ты подразумеваешь,
спрашивая о горах? - Ее рука показывала на склоны острова в миле от дороги.
- Как ты назовешь это?
- В Калифорнии, откуда я родом, мы называем все, что ниже девятисот
метров высотой, холмами.
- Вы янки, всегда чересчур хвастаете.
- Это важное развлечение для американцев.
Они неторопливо поднимались по тропинке, ведущей из бухточки. У обочины
дороги стоял маленький спортивный открытый Мини-Купер. Английская гоночная
машина, окрашенная в зеленый цвет, была едва различима под слоем островной
пыли.
- Как тебе нравится мой превосходный призовой гоночный автомобиль? - с
ноткой гордости в голосе спросила Тери.
Питт рассмеялся: не столько над ее преувеличенным утверждением, сколько
над британским использованием слова превосходный в отношении автомобиля.
- Клянусь Юпитером, он великолепен, - ответил он, подражая местной
терминологии. - Это твой?
- Да, я купила его новеньким в Лондоне только в прошлом месяце и ехала за
рулем всю дорогу из Гавра.
- Сколько времени ты еще пробудешь у своего дяди?
- У меня трехмесячные каникулы, и я пробуду здесь еще шесть недель. Затем
я собираюсь вернуться домой на корабле. Путешествовать на машине по
континенту очень интересно, но это довольно-таки утомительное занятие.
Питт открыл для нее дверцу, и она села за руль. Нагнувшись к сиденью,
Тери достала связку ключей. Выбрав один, она вставила его в замок, повернула
на деление и завела двигатель. Мотор, чихнув один раз, заработал с ровным
шумом.
Питт наклонился над запыленной дверцей и легонько поцеловал ее.
- Надеюсь, твой дядя не будет ждать меня с ружьем.
- Не беспокойся. Он наверняка будет интересоваться твоей профессией. Он
любит летчиков. Он сам когда-то был летчиком во время первой мировой войны.
- Ладно сочинять, - с сарказмом откликнулся Питт. - Держу пари, он будет
рассказывать о своих полетах с Рихтгофеном.
- О нет, он никогда не был во Франции. Он воевал именно здесь, в Греции.
Саркастическая улыбка на лице Питта моментально исчезла, внутри появилось
холодное мрачное предчувствие. Он так сильно вцепился в дверцу, что у него
побелели ногти пальцев.
- А твой дядя никогда не упоминал... о Курте Хейберте?
- Много раз. Они обычно летали вместе на задания. - Она включила
передачу, затем улыбнулась и помахала рукой. - Увидимся вечером. Не
опаздывай. До встречи.
Прежде чем Питт успел сказать в ответ хоть слово, миниатюрный автомобиль
уже мчался по дороге. Он еще некоторое время наблюдал, как машина ехала в
направлении севера. Запыленное зеленое пятно повернуло на перекрестке, и
последнее, что он увидел, были развевающиеся на ветру черные волосы Тери.
Уже становилось довольно жарко. Питт медленно повернулся и неохотно пошел
по направлению к базе. Он наступил босой ногой на что-то острое и негромко
ругнулся, прыгая на одной ноге и пытаясь вытащить занозу. Достав ее ногтями
из пятки, он сердито отшвырнул этот осколок в придорожный кустарник. Питт
стал внимательно смотреть себе под ноги, чтобы снова не уколоться, когда
заметил отпечатки следов. У того, кто их оставил, на подошве был сапожный
гвоздь с большой шляпкой. Питт присел и стал внимательно изучать следы. Он
мог легко отличить свои следы и отпечатки ног Тери, ведь они оба шли
босиком. Его рот скривился. В некоторых местах отпечатки ботинок наступали
на следы от босых ног. Кто-то шел следом за Тери к берегу, заключил Питт. Он
поднял руку и сощурил глаза, глядя на солнце. Было еще довольно рано,
поэтому он решил продолжить расследование.
Следы доходили до середины тропинки и затем сворачивали к скалам. Здесь
отпечатки кончались, поэтому он взобрался на крутой скалистый утес и
спустился по другой стороне. Следы возвращались назад к дороге, но на этот
раз далеко от тропинки. Острый шип кустарника оцарапал до крови руку Питта,
но он даже не заметил этого. Он покрылся потом, когда снова выбрался на
дорогу. Наконец, знакомые отпечатки подошвы с сапожным гвоздем пропали, и
появились следы широких покрышек. Характерный ромбовидный рисунок протектора
отпечатался в пыли около дороги.
На шоссе не наблюдалось никакого движения, поэтому Питт спокойно положил
полотенце на середину дороги, уселся на него и попытался представить себе
всю картину.
Тот, кто шел по пятам за Тери, остановился здесь, прошел пешком до ее
автомобиля и затем последовал за ней по тропинке. Но, не дойдя до берега,
преследователь, вероятно, услышал голоса, поэтому вынужден был свернуть и
продолжать свой путь в темноте к скалам, где он спрятался и шпионил за
девушкой с Питтом. После того, как стало светать, неизвестный возвратился к
дороге, прячась за скалами, всеми силами стараясь не выдать своего
присутствия.
Это была элементарная головоломка, и все аккуратно сходилось, за
исключением того, что недоставало трех неизвестных. Кто и почему преследовал
Тери? Питт улыбнулся внезапно возникшей у него мысли. Самый простой ответ, -
это мог быть просто любопытный прохожий. Если это действительно так, то
наблюдатель увидел больше, чем рассчитывал.
У Питта засосало под ложечкой. Была еще и третья отсутствующая деталь,
которая его беспокоила больше всего. Что-то не сходилось в логических
заключениях. Он снова посмотрел на следы протектора. Они были слишком
большие для обыкновенного автомобиля. Они могли принадлежать только
массивной машине, например, грузовику. Его глаза сузились, и мозг напряженно
заработал. Он не слышал, как подъехала Тери, потому что спал. И грузовик
мог, вероятно, остановиться без особого шума.
Напряженный взгляд Питта вернулся от следов протектора к берегу. Прилив
сровнял песок, стирая все признаки недавнего присутствия людей. Он мысленно
измерил расстояние от дороги до берега и начал решать задачу на манер
школьного учителя пятого класса.
Если грузовик находится в пункте А, а двое людей на берегу, в
восьмидесяти метрах, в пункте В, то почему двое людей на берегу не слышали,
как грузовик завел двигатель в тишине раннего утра?
Ответа не было, поэтому Питт пожал плечами и встал. Он отряхнул полотенце
и, обернув его вокруг шеи, зашагал по пустынной дороге к главному входу,
насвистывая популярную песенку.
Молодой светловолосый матрос отдал швартовы, и небольшой восьмиметровый
вельбот легко отошел от маленького причала около Брейди Филд и взял курс к
Первой Попытке; он плавно скользил по голубой поверхности моря. Грохочущий
четырехцилиндровый двигатель позволял вельботу двигаться со скоростью восемь
узлов в час, распространяя по палубе знакомый запах дизельного топлива. Уже
было несколько минут девятого, солнце палило немилосердно, и даже легкий
морской бриз не приносил облегчения.
Питт стоял на корме и наблюдал за удаляющимся берегом, пока причал не
превратился в темное пятно на водной поверхности. Затем он взобрался со
своими девяноста килограммами на высокий круглый металлический поручень,
ограждавший корму, и сел задом на него, рискованно свешиваясь над пенящейся
водой у кильватера лодки. В такой необычной позе он мог чувствовать
пульсацию вала, а, посмотрев прямо вниз, он мог наблюдать работу гребного
винта в воде. Вельбот уже находился в четверти мили от Первой Попытки, когда
Питт заметил, что молодой моряк у руля с уважением поглядывал на него.
- Извините меня, сэр, но похоже, что вы провели достаточно времени на
катере. - Светловолосый матрос явно имел в виду то, как Питт сидел на
перилах. Вероятно, молодой человек определил по его внешнему виду, что он
является ученым-исследователем. Этот молодой человек уже успел сильно
загореть под лучами Эгейского солнца, на нем были шорты-бермуды и ничего
больше, ничего отличительного, кроме длинной светлой бороды.
Питт ухватился рукой за флагшток на корме для поддержки, а другой рукой
залез в нагрудный карман за сигаретой.
- У меня была лодка, когда я учился в высшей школе, - небрежно ответил
Питт.
- Вы, наверное, жили недалеко от воды, - сказал молодой шкипер.
- Ньюпорт Бич, в Калифорнии.
- Это замечательное место. Я обычно часто ездил туда, когда учился на
высших курсах в Лайолле. - Молодой шкипер расплылся в широкой улыбке:
- Ох, мужчины, мужчины, это райский уголок, ведь там столько девушек.
Там, наверное, очень быстро достигают половой зрелости.
- Я думаю, что созревание наступает быстрее и в менее благоприятных
местах. - Как только молодой человек почувствовал себя свободнее в
разговоре, Питт переменил тему:
- Скажи мне, с какими неожиданностями вы столкнулись во время работы над
проектом?
- Все шло прекрасно в первые пару недель, но как только мы нашли
многообещающее место для исследований, все пошло из рук вон плохо, удача
отвернулась от нас.
- Например?
- Большинство снаряжения испорчено: разорванные кабели, пропавшие или
поврежденные вещи: генератор утонул, ну, и другие подобные этому случаи, вы
знаете, как это бывает.
Они уже были достаточно близко от Первой Попытки, и молодой шкипер
повернулся спиной к рулю, осторожно подводя небольшое суденышко к трапу.
Питт стоял и смотрел на большой корабль, изучая его внешний вид. По
морским стандартам это был небольшой корабль, водоизмещением восемьсот
двадцать тонн и общей длиной сорок пять метров. Корабль был построен на
судовой верфи в Дании, в Роттердаме, перед второй мировой войной. Сразу
после того, как немцы оккупировали территорию, его экипаж переправил судно в
Англию, где оно выполняло важную служебную функцию - буксировало подбитые и
поврежденные корабли в британский порт Ливерпуль под самым носом у немецких
подводных лодок. Когда военные действия в Европе закончились, его устаревший
и поврежденный корпус был продан Датским правительством Американскому
морскому ведомству, которое занесло судно в резервный состав флота. Там оно
находилось долгих двадцать пять лет, под серым пластиковым коконом. Затем
вновь сформированное Национальное Подводное Морское Ведомство приобрело
останки корабля у Флота и превратило его в современное океанографическое
судно, назвав его Первая Попытка.
Питт прищурился от яркого блеска белой краски, покрывавшей судно от носа
до кормы. Он поднялся по трапу на палубу, где его встретил старый друг,
командир Руди Ганн, капитан судна и руководитель экспедиции.
- Ты выглядишь неплохо, - сказал Ганн без улыбки, - если не считать твоих
красных глаз. - Он достал сигарету. Но прежде чем прикурить ее, он предложил
одну Питту, который кивнул головой в знак благодарности.
- Я слышал, у тебя проблемы, - сказал Питт.
Лицо Ганна помрачнело.
- Ты прав, это так, - проворчал он. - Я просил адмирала Сандекера
прислать тебя из Вашингтона не ради отдыха и развлечений.
Брови Питта удивленно поднялись. Такая неожиданная грубость была не
характерна для Ганна. В обычных условиях маленький командир был приветливым
и веселым человеком.
- Расслабься, Руди, - мягко произнес Питт. - Давай уйдем с солнцепека, и
ты расскажешь мне обо всем.
Ганн снял свои очки в роговой оправе и провел по лбу носовым платком.
- Извини, Дирк, это все потому, что я никогда не видел, чтобы столько
всего случалось одновременно. Это делает тщетными все наши планы, которые мы
связываем с этим проектом. Полагаю, что от всего этого я становлюсь злым,
как черт. Даже команда стала явно избегать меня в последние три дня.
Питт положил руку на плечо этого коротышки и улыбнулся.
- Я обещаю не избегать тебя, даже если ты превратишься в жуткую маленькую
бестию.
Ганн выглядел озадаченным какое-то мгновение, затем чувство облегчения
появилось у него в глазах, и он рассмеялся, запрокинув назад голову.
- Слава богу, что ты здесь, - он легонько сжал руку Питта. - Может, ты и
не решишь эти загадки, но в конце концов мне станет хоть немного легче,
когда ты будешь рядом. - Он повернулся и показал на нос корабля.
- Пойдем, моя каюта там, наверху.
Питт поднялся по трапу вслед за Ганном на верхнюю палубу и прошел в его
маленькую каюту. Единственным, но существенным достоинством каюты был
прохладный поток воздуха, идущий от вентилятора.
Он постоял немного над ним, наслаждаясь прохладой. Затем сел в кресло,
положив руку на спинку, ожидая, что Ганн сразу же начнет рассказывать.
Ганн закрыл иллюминатор и остался стоять.
- Прежде чем я начну, я хотел бы спросить, что ты знаешь о нашей Эгейской
экспедиции?
- Я только слышал, что Первая Попытка занимается зоологическими
исследованиями в Средиземноморье.
Ганн ошеломленно уставился на него.
- Разве адмирал не познакомил тебя с подробностями относительно этого
проекта, прежде чем ты покинул Вашингтон?
Питт прикурил другую сигарету.
- Что заставляет тебя думать, что я прибыл прямо из столицы?
- Я не знаю точно, - с сомнением произнес Ганн. - Я только полагал, что
ты...
Питт с улыбкой остановил его.
- Я не был даже вблизи Штатов в последние четыре месяца. - Он выпустил
клубы дыма в сторону вентилятора и наблюдал, как голубой туман рассеивался.
- В записке Сандекера к тебе просто говорилось, что он направляет меня прямо
на Тасос. Он явно не упоминал, откуда я прибуду и когда я приеду.
Следовательно, ты ожидал, что я появлюсь парящим в голубом небе дня четыре
назад.
- Снова я виноват, - сказал Ганн, пожимая плечами. - Ты прав, конечно. Я
отводил самое большее два дня на то, чтобы твоя старая жестяная утка
долетела из столицы. Даже когда ты, наконец, появился и попал в переделку на
Брейди Филд вчера, ты уже на четыре дня прибыл позже моего графика.
- Мы ничего не могли сделать. Мы с Джордино должны были доставить
снаряжение на дрейфующую станцию, расположенную на льдине севернее
Шпицбергена. Сразу после нашего приземления началась пурга, и мы целых
семьдесят два часа были погребены под снегом.
Ганн рассмеялся.
- Ты действительно прилетел из одной экстремальной температуры в другую.
Питт не ответил, но слегка улыбнулся.
Ганн открыл верхний ящик небольшого стола и протянул Питту большой
конверт, где находилось несколько рисунков рыбы странного вида.
- Ты видел что-нибудь похожее раньше?
Питт посмотрел на рисунки. Большинство из них отражали различное
восприятие художниками одной и той же рыбы, отличавшейся некоторыми
деталями. Первой была античная греческая иллюстрация на вазе. Другая явно
была частью римской фрески. Он отметил, что два из них были более
современными, стилизованными рисунками, изображавшими рыбу в движении.
Последней была фотография ископаемого, отпечатавшегося в песчанике.
Питт вопросительно посмотрел на Ганна.
Ганн протянул ему лупу.
- Вот, посмотри поближе на это.
Питт протер толстое стекло и внимательно рассмотрел каждый рисунок. На
первый взгляд, рыба по размеру и очертаниям напоминала голубого тунца, но
при более тщательном рассмотрении нижние тазовые плавники внешне были похожи
на маленькие перепончатые лапы. Были еще две идентичных конечности,
расположенные перед спинным плавником.
Он тихонько присвистнул.
- Это странный экземпляр, Руди. Как он называется?
- Я не могу произнести латинское название, но исследователи на борту
Первой Попытки ласково назвали ее Задира, то есть любительница подразнить.
- Почему?
- Потому что по всем законам природы эта рыба должна была исчезнуть около
двух миллионов лет назад. Но, как ты видишь по этим рисункам, люди все еще
утверждают, что видели ее. Каждые пятьдесят или шестьдесят лет появляются
новые очевидцы, но к несчастью для науки. Задира еще не была поймана. - Ганн
взглянул на Питта и снова посмотрел в сторону. - Если есть такая рыба, то
должна существовать и примитивная жизнь. Существуют в записи сотни сообщений
рыбаков и ученых, которые честно смотрят тебе в глаза и утверждают, что
Задира была у них на крючке или в сетях, но, прежде чем рыба была поднята в
лодку, она исчезала. Каждый зоолог в мире готов отдать свое левое яичко,
чтобы получить живую или даже мертвую Задиру.
Питт потушил сигарету в пепельнице.
- Что делает эту исключительную рыбу такой важной?
Ганн взял рисунки.
- Обрати внимание, что художники не имеют единого мнения о верхнем слое
кожи. Они изображают мелкую чешую, гладкую кожу, как у морской свиньи, а
один даже нарисовал что-то вроде меховой шкуры, как у морского льва. Теперь,
если ты примешь во внимание возможность наличия волосяного покрова на коже
вместе с вытянутыми конечностями, то, может быть, мы имеем дело с начальной
стадией первых млекопитающих.
- Верно, но если кожа была гладкой, то перед тобой не более чем ранний
вид рептилии. Земля была покрыта ими в те времена.
В глазах Ганна промелькнула самоуверенность:
- Следующее, что нужно учесть, это то, что Задиры жили в теплых
неглубоких водах, и каждая описанная встреча происходила не более чем в трех
милях от берега, и все эти встречи имели место именно здесь, в восточном
Средиземноморье, где средняя годовая температура на поверхности редко
опускается ниже двадцати градусов.
- Так что это доказывает? - спросил Питт.
- Ничего определенного, но, если жизнь примитивных млекопитающих
развивается лучше в теплом климате, есть вероятность, что они могут
сохраниться до настоящего времени.
Питт задумчиво смотрел на Ганна.
- Извини, Руди. Но ты еще не убедил меня.
- Я знаю, что ты твердолобый, - сказал Руди. - Вот почему самую
интересную часть я оставил напоследок.
Он замолчал, снял свои очки и протер стекла носовым платком. Затем снова
нацепил темные очки на свой орлиный нос и продолжал в задумчивости:
- Во время геологического периода Триаса, до того как поднялись Гималаи и
Альпы, огромное море покрывало Тибет и Индию. Оно распространялось на
Центральную Европу и заканчивалось в Северном море. Геологи называют эту
огромную массу воды Морем Тетис. Все, что от него осталось сегодня - это
Черное, Каспийское и Средиземное моря.
- Извини меня за мое невежество в геологических эрах, - перебил его Питт,
- но когда был Триасовый период?
- Он начался двести тридцать миллионов лет назад и продолжался около
сорока миллионов лет, - ответил Ганн. - В это время произошли важные
эволюционные изменения у позвоночных животных, когда рептилии совершили
большой скачок в сравнении с их более примитивными предшественниками.
Некоторые из морских рептилий достигали семи метров и были очень сильными.
Наиболее знаменательным событием было появление первых настоящих динозавров,
которые могли передвигаться на задних лапах и использовали свои хвосты для
опоры.
Питт откинулся назад и вытянул ноги:
- Я считал, что эпоха динозавров была намного позже.
Ганн рассмеялся.
- Ты смотрел слишком много старых фильмов и без сомнения думаешь о
бегемотах, которых обычно показывали в ранних научно-фантастических фильмах,
где они угрожают племени волосатых людей. Тогда никаких не могло быть
сорокатонных бронтозавров, свирепых тиранозавров или летающих птеродактилей,
преследующих полураздетую испуганную героиню в первобытных джунглях. В
действительности, эти наиболее известные динозавры населяли землю очень
давно и исчезли за шестьдесят миллионов лет до появления человека.
- Как же твоя странная рыба вписывается в эту картину?
- Представь себе, если сможешь, метровую рыбу Задиру, которая жила,
резвилась, размножалась и, наконец, умирала где-то в Море Тетис. Ничто и
никто не мог видеть, как это мертвое тело медленно опускалось на дно моря.
Неизвестная могила покрывалась другими отложениями, которые затвердевали и
превращались в песчаник, формируя тонкий слой углерода. Это был тот слой
углерода, где отпечатались ткани и строение скелета Задиры. Проходили годы и
превращались в тысячелетия. А тысячелетия становились эрами, пока в один
теплый весенний день, двести миллионов лет спустя, крестьянин в австрийском
городе Ноенкирхен не вонзил свой плуг в плотную поверхность земли. И вот
наша рыба Задира, правда, сейчас совершенно окаменелая, снова еще раз
вернулась к свету. - Ганн поколебался и провел рукой по редеющим волосам.
Его лицо казалось усталым и озабоченным, но глаза блестели от возбуждения,
когда он говорил о Задире. - Ты должен усвоить один важный элемент: когда
Задира умерла, еще не было ни птиц, ни бабочек, ни пчел, ни покрытых шерстью
млекопитающих, даже цветы еще не появились на земле.
Питт снова изучающе посмотрел на фотографию ископаемого.
- Кажется невозможным, что какое-то живущее существо могло
просуществовать так долго, не претерпев коренных эволюционных изменений.
- Невероятно? Да. Но это случалось и раньше. Акула живет рядом с нами уже
триста пятьдесят миллионов лет. Подковообразный краб существует, совершенно
не меняясь, около двухсот миллионов лет. Затем, конечно, у нас есть
классический пример: Колакант.
- Да, я слышал об этом, - ответил Питт. - Это была рыба, которую считали
вымершей семьдесят миллионов лет назад, пока не обнаружили ее у восточного
побережья Африки.
Ганн кивнул:
- Колакант был важной и сенсационной находкой в свое время, но мы затмим
ее, если нам удастся поймать Задиру. - Ганн на минуту замолчал, чтобы
закурить другую сигарету. Он был всецело поглощен рассказом. - Многое
сводится к этому: Задира может оказаться ранним звеном в эволюции
млекопитающих, включая и человека. Я не сказал тебе, что ископаемое,
найденное в Австрии, обладает многими характеристиками млекопитающего в
анатомическом строении. Выступающие конечности и другие особенности
внутреннего строения ставят ее в одну эволюционную линию общей структуры
развития человека и животного.
Питт снова взглянул на рисунки.
- Если это так называемое живое ископаемое все еще плавает вокруг в своей
первозданной форме, то как может оно развиться в более высокую ступень?
- Любой вид растения или животного - это как связанная родством семья, -
пояснил Ганн. - Одна ветвь может производить потомков, идентичных по размеру
и форме, в то время как родственная линия на другой стороне горы рождает
гигантов с двумя головами и четырьмя руками.
Питт почувствовал усталость. Он открыл дверь и вышел на палубу. Горячий
воздух охватил его, как облако пара, и он поморщился. Такие расходы и
столько времени и сил затрачивается на то, чтобы поймать эту вонючую рыбу,
подумал он. Кого, черт возьми, заботит, были наши предки обезьяны или рыбы?
- какая разница? Человечество несется к самоуничтожению, оно, вероятно,
исчезнет в следующем тысячелетии, или даже раньше. Он повернулся назад и
взглянул на Ганна.
- Ну ладно, - медленно произнес Питт. - Я знаю, тем занимаетесь ты и твой
корабль с учеными мужами и что вы изучаете. У меня только один вопрос: зачем
здесь я? Если у вас проблемы с разорванными тросами, испорченными
генераторами или исчезнувшими инструментами, то вам нужен не я, а хороший
механик, который знает, как обращаться с оборудованием.
Лицо Ганна в какой-то момент выглядело озадаченным, затем он улыбнулся.
- Я вижу, ты уже вытянул кое-какую информацию из доктора Найта.
- Доктора Найта?
- Да, Кена Найта, это тот молодой человек, что доставил тебя на вельботе
сегодня утром. Он - совершенно удивительный морской геофизик.
- Впечатляющая характеристика, - сказал Питт. - Он казался довольно
дружелюбным во время путешествия, но не произвел на меня впечатление
удивительного.
Жара снаружи становилась невыносимой, и металлические поручни сильно
накалились. Питт непроизвольно положил руку на металл и мгновенно отдернул,
когда раскаленная сталь обожгла его ладонь. Неожиданно боль усилила
поднимавшееся в нем чувство раздражения, и он вернулся в каюту, прикрыв за
собой дверь.
- Давай оставим всю эту чепуху, - резко произнес Питт. - Ты только скажи
мне, какое чудо я должен сотворить, чтобы привлечь Задиру к твоему очагу, и
я приступлю к работе. - Он растянулся на койке Ганна, глубоко вздохнул и
расслабился, когда прохлада немного успокоила его. Он посмотрел на Ганна.
Его лицо ничего не выражало, но Питт слишком хорошо знал своего друга, чтобы
понять, что тот почувствовал себя неловко. Питт улыбнулся, дотянулся и
похлопал Ганна по плечу.
- Я не хочу показаться корыстным, но если ты хочешь, чтобы я
присоединился к твоей маленькой команде ученых пиратов, то это тебе будет
стоить выпивки. От всех этих разговоров у меня пересохло в горле.
Ганн с облегчением засмеялся и попросил по внутренней связи, чтобы ему
принесли льда из камбуза. Затем он достал бутылку виски и два стакана из
нижнего ящика стола.
- Пока мы будем ждать лед, ты можешь ознакомиться с этим докладом, где я
описал все относительно поломки снаряжения. - Он передал желтую папку Питту.
- Я подробно и в хронологическом порядке описал каждый инцидент. Вначале я
считал, что это просто случайности или неудачи, но сейчас это вышло далеко
за рамки простых совпадений.
- У тебя есть какие-нибудь доказательства вредительства или саботажа? -
спросил Питт.
- Ничего подобного.
- А разорванный трос, о котором упоминал Найт, был перерезан?
Ганн пожал плечами.
- Нет, концы были потерты, но есть еще одна загадка. Я объясню ее тебе. -
Ганн замолчал и стряхнул пепел с сигареты. - Мы работаем с запасом прочности
пять к одному. Например: если особенности троса таковы, что существует
опасность разрыва при нагрузке в десять тонн, мы никогда не создаем нагрузки
более двух тонн. И несмотря на такой значительный коэффициент безопасности,
нас пока преследуют только неудачи в осуществлении проекта. Конечно, жизни
для нас важнее, чем научные открытия. Подводные исследования - это
рискованное занятие, и слишком длинен список имен тех. кто погиб, пытаясь
вырвать у моря новые секреты.
- Каков был запас прочности, когда ваш трос порвался?
- Я подхожу к этому. Он был примерно шесть к одному. В тот момент на
тросе было чуть более полутора тонн. Нам очень повезло, что никто не
пострадал от удара троса, когда он оборвался.
- Могу я увидеть этот кабель?
- Да, я отрезал оба оборванных конца от троса и сохранил их до твоего
прибытия.
Раздался громкий стук в дверь, и молодой рыжеволосый паренек лет
восемнадцати-девятнадцати вошел в каюту, неся небольшую вазочку со льдом. Он
поставил ее на стол, повернулся и посмотрел на Ганна.
- Могу я принести еще что-нибудь, сэр?
- Да, можешь, - ответил Ганн. - Спустись быстро на нижнюю палубу, где
находится оборудование, найди куски оборвавшегося недавно троса, и принеси
их сюда ко мне.
- Хорошо, сэр. - Паренек быстро повернулся и поспешно вышел из каюты.
- Это один из членов экипажа? - спросил Питт.
Ганн положил лед в стаканы и разлил виски. - Да, у нас восемь членов
экипажа и четырнадцать ученых на борту. - Он протянул стакан Питту.
Питт смотрел, как лед постепенно таял.
- Не может кто-нибудь из этих двадцати двух человек создавать тебе
проблемы?
Ганн покачал головой:
- Я уже думал об этом, я даже об этом мечтал, я по меньшей мере раз
пятьдесят проанализировал персональное дело каждого и не смог найти ни
одного возможного мотива, по которому хоть кто-то из них мог желать провала
проекта. - Ганн отодвинул стакан. - Нет, определенно уверен, что
неприятности идут из другого источника. Кто-то по непонятным причинам хочет
заставить нас отказаться от ловли рыбы, которая, может, даже и не существует
в природе.
Парень вскоре вернулся с двумя кусками оборванного троса. Он протянул эти
куски Ганну и вышел из каюты, закрыв за собой дверь.
Питт отхлебнул из своего стакана и поднялся с кровати. Он поставил стакан
на стол Ганна и взял трос в руки, внимательно изучая концы.
Это был похожий на другие скользкий стальной трос. Каждый отрезок был
сантиметров шестьдесят длиной и состоял из двадцати четырех сотен стренг,
свитых в стандартный трос диаметром полтора сантиметра. Трос не был разорван
компактно. Разрывы растянулись сантиметров на сорок, что придавало обоим
концам вид растрепанных конских хвостов.
Что-то привлекло внимание Питта, он взял увеличительное стекло и стал
смотреть через толстые линзы. Его глаза напряженно всматривались, а губы
медленно растянулись в удовлетворенной улыбке. Знакомое ощущение возбуждения
начало пульсировать по его венам. Это может оказаться довольно интересной
операцией, подумал он.
- Обнаружил что-нибудь? - спросил Ганн.
- Да, довольно много, - отозвался Питт. - Где-то на этом курсе ты нашел
себе врага, который не хочет, чтобы ты ловил рыбу на его территории.
Ганн казался обескураженным, его глаза широко распахнулись.
- И что ты нашел?
- Этот трос был намеренно перерезан, - ответил Питт. Его голос звучал
твердо.
- Что ты имеешь в виду, утверждая, что он перерезан, - закричал Ганн. -
Где ты видишь доказательства вмешательства человека?
Питт протянул Ганну увеличительное стекло:
- Посмотри, как разорванные концы скручиваются книзу и изгибаются внутрь,
к середине? И заметь, как сильно размочалены стренги. Если трос такого
диаметра тянуть за один конец, пока он не разорвется, то стренги обычно
остаются гладкими и концы загибаются наружу, и дальше от середины. Здесь
этого нет.
Ганн уставился на разорванный трос:
- Я не понимаю, как можно это сделать?
Питт задумался на какое-то мгновение.
- Я предполагаю, что это Примакорд.
Ганн выглядел ошеломленным. Его глаза за большими увеличительными
стеклами стали невероятно огромными.
- Ты говоришь серьезно? Это был взрыв?
- Да, - спокойно ответил Питт. - Примакорд выглядит, как шнур или
веревка, и может быть любой толщины. Чаще всего он используется при валке
деревьев или при одновременном проведении взрывов на разных расстояниях. Он
действует как горящий фитиль, за исключением того, что он продвигается и
сгорает моментально, почти со скоростью света.
- Да, но как кто-то может прикрепить взрывчатку под кораблем так, что
этого никто не заметил? Вода в этом районе кристально чистая. Видимость
почти тридцать метров. Кто-нибудь из ученых или членов команды обязательно
бы заметил лазутчика... Уж не говоря о том, что услышали бы звук взрыва.
- Прежде чем я попытаюсь ответить на это, позволь мне задать тебе два
вопроса. Какое оборудование было прикреплено к кабелю, когда его опускали, и
когда вы обнаружили разрыв?
- Кабель был прикреплен к подводной декомпрессионной камере. Водолазы
работают на глубине пятьдесят пять метров, и необходимо заранее начинать
декомпрессию под водой, чтобы предотвратить кессонную болезнь. Мы обнаружили
разорванный трос около семи утра сразу после завтрака.
- Я понял, что вы оставляли камеру в воде на всю ночь?
- Нет, - возразил Ганн. - У нас вошло в привычку опускать камеру перед
рассветом, так, чтобы она была на месте и готова к приему водолазов в случае
ранних утренних спусков.
- А вот и твой ответ! - воскликнул Питт. - Кто-то подплыл под покровом
предрассветной темноты к тросу и прикрепил к нему Примакорд. Видимость
достигает тридцати метров только после восхода солнца, а ночью она менее
тридцати сантиметров.
- А как же шум от взрыва?
- Элементарно, мой дорогой Ганн. - Питт улыбнулся. - Я полагаю, что звук
от взрыва небольшого количества Примакорда на глубине около двадцати пяти
метров будет очень похож на хлопок двигателя одного из реактивных самолетов
на Брейди Филд при переходе звукового барьера.
Ганн с уважением посмотрел на Питта. Это была только теория, но он ничего
не мог противопоставить ей. Его лоб наморщился:
- Как нам выбраться из этого?
Питт допил виски и поставил стакан на стол Ганна:
- Ты оставайся на море и лови своего Задиру. Я вернусь назад на остров и
попытаюсь заняться небольшой охотой. Может существовать какая-то связь между
твоими обрывами и вчерашним нападением на базу; и следующий шаг - нужно
выявить того, кто стоит за всем этим, и какие мотивы им движут.
Вдруг дверь резко распахнулась, - и в каюту ворвался мужчина. На нем были
только плавки и широкий пояс, где крепился нож и нейлоновая сетчатая сумка.
Его мокрые, выгоревшие на солнце волосы были совсем светлыми, а нос и грудь
усыпаны веснушками. Вода капала на ковер, образуя темные пятна вокруг его
ног.
- Капитан Ганн, - взволнованно закричал он, - я видел его! Я
действительно видел Задиру, буквально в трех метрах перед моей маской.
Ганн вскочил на ноги.
- Ты уверен? Ты видел его вблизи?
- Даже еще лучше, сэр. Я заснял его.
Веснушчатый человек стоял, улыбаясь во весь рот:
- Если бы только у меня было ружье для подводной охоты, может, мне
удалось бы поймать его, но я изучал коралловые колонии, и у меня была только
камера.
- Быстро, - проговорил Ганн, - отнеси пленку в лабораторию, чтобы ее
проявили.
- Да, сэр. - Парень повернулся и вышел, обрызгав Питта несколькими
каплями соленой воды, когда проходил мимо.
Лицо Ганна сияло от счастья, а глаза были полны решимости.
- Боже мой. Подумать только, я был готов отказаться от работы и, поджав
хвост, взять курс домой. Теперь, черт возьми, я собираюсь стоять здесь на
якоре, пока не умру от старости или не поймаю Задиру. - Его глаза блестели,
когда он взглянул на Питта:
- Ну, майор, что ты об этом думаешь?
Питт слегка пожал плечами:
- Что касается меня, то я предпочитаю ловить девушек. При небольшом
усилии его мозг отключился от мыслей о работе и создал притягательный образ
Тери, стоящей на берегу в своем красном бикини.
Было уже начало шестого, когда Питт вернулся в свою казарму на Брейди
Филд. Через несколько секунд, сбросив влажную одежду, он прочно устроился на
спине в узкой душевой. Это было компактное состояние; его голова согнулась в
одном углу, спина плашмя лежала на мокром кафельном полу, а его волосатые
ноги и ступни были подняты верх под углом в девяносто градусов и опиралась о
противоположный угол. Всякому, кто мог бы это увидеть, такая поза показалась
бы скрюченной и мучительно неудобной, но Питт находил ее довольно комфортной
и чрезвычайно удовлетворительной. Когда позволяло время, он всегда
расслаблялся в душе таким образом. Иногда он дремал, но чаще всего он
использовал искусственно созданную дождливую обстановку и одиночество для
размышлений. В этот момент его мозг был переполнен множеством нерешенных
вопросов.
Он мысленно сопоставлял факты и неизвестные данные вместе, пытаясь найти
верную линию и стараясь сконцентрироваться на наиболее важных проблемах. Но
в этот раз все было бесполезно. Его мозг уклонялся от анализа и постоянно
возвращался к необъяснимой загадке бесшумного грузовика у берега.
По какой-то непонятной причине эта загадка раздражала его, он тщетно
пытался отогнать эту мысль, но она упорно возвращалась. Наконец он смирился
с ней, закрыл глаза и воссоздал картину, надеясь мысленно увидеть ответ или
решение.
Вдруг неясная тень появилась за дверью душевой.
- Привет тому, кто в душе, - голос Джордино перекрывал шум льющейся воды.
- Ты там сидишь более получаса. Наверное, уже размок совсем.
Столь неожиданное вторжение оторвало Питта от размышлений, он потянулся и
закрыл водопроводный кран.
- Тебе лучше поспешить, - прокричал Джордино. Затем до него дошло, что
вода больше не льется, и он понизил голос, - полковник Льюис идет сюда, - он
будет здесь в любую секунду.
Питт вздохнул. Он вернулся в сидячее положение и с трудом встал на ноги.
едва не поскользнувшись на мокром кафельном полу. Полотенце соскользнуло с
двери душевой и упало ему на голову. Сама мысль о том, что ему необходимо
спешить и торопиться, чтобы произвести впечатление на вышестоящего офицера,
заставила встопорщиться щетину на шее. Он взглянул сквозь рифленое стекло
двери.
- Скажи полковнику Льюису, что он может развлечься сам с собой, пока
будет ждать. - Его голос звучал жестко. - Я выйду, когда я, черт побери,
буду готов, - сердито сказал он. - Теперь убирайся к черту из моей ванной,
ублюдок, пока я не засунул кусок мыла тебе в задницу. - Неожиданно он
ощутил, как вспыхнули его щеки. Он не собирался обидеть своего старого
друга. Пожалев об этом, он почувствовал себя виноватым:
- Извини, Ал. Я думал совершенно о другом.
- Забудь это. - Не сказав больше ни слова, Джордино пожал плечами и вышел
из ванной комнаты, закрыв за собой дверь.
Питт вытер свое крепкое тело и затем побрился. Закончив бритье, он сдул
мелкие черные волоски с электрической бритвы и освежил лицо лосьоном после
бритья. Когда он прошел в спальню, Джордино и полковник Льюис уже ждали его.
Льюис сидел на краю кровати и закручивал один конец пышных, рыжих,
загнутых усов. Его крупное розовое лицо и блестящие голубые глаза вместе с
большими усами над верхней губой придавали ему вид веселого лесоруба. Все
его телодвижения и речь были быстрыми, отрывистыми, и у Питта создалось
впечатление, будто у полковника внутри гремело битое стекло.
- Извини, что потревожил тебя, - произнес Льюис. - Но меня интересует, не
пришел ли ты к какому-нибудь важному заключению относительно вчерашней
атаки?
Питт был голым, но это его не смущало.
- Нет, ничего положительного. У меня есть некоторые подозрения и пара
идей, но очень мало подлинных фактов, чтобы построить какую-нибудь теорию.
- Я надеялся, что вы на что-то натолкнулись. Ведь моя воздушная
эскадрилья разбита.
- Вы не нашли никаких останков Альбатроса? - спросил Питт.
Льюис провел ладонью по вспотевшему лицу:
- Если эта старая рама рухнула в море, то не оставила никаких следов,
даже ни пятнышка масла. Она вместе со своим пилотом, должно быть,
растворилась в воздухе.
- Может, он дотянул до материка, - добавил Джордино.
- Невозможно, - отозвался Льюис. - Мы не нашли никого, кто бы видел, как
он пролетал.
Джордино кивнул, соглашаясь:
- Старый самолет, выкрашенный в желтый цвет, с предельной скоростью около
ста сорока километров в час обязательно был бы замечен, если бы он пролетел
над проливом к Македонии.
Льюис достал пачку сигарет:
- Что действительно ставит меня в тупик, так это тот факт, что атака была
хорошо спланирована и осуществлена. Тот, кто обстреливал аэродром, знал, что
никакие самолеты не должны приземляться или взлететь по графику во время его
атаки с бреющего полета.
Питт застегнул рубашку и поправил золотые дубовые листья в петлицах:
- Получить информацию было несложно, ведь на Тасосе каждый, вероятно,
знает, что Брейди Филд превращается в безлюдное место по воскресеньям. В
действительности, все это по своей стратегии очень похоже на атаку базы Перл
Харбор, предпринятую японцами, вплоть до такой детали, как незаметное
исчезновение при пересечении горного хребта на острове.
Льюис осторожно прикурил сигарету, стараясь не опалить свои усы:
- Ты прав, конечно, но нет сомнения, что твое неожиданное появление на
летающей лодке застало нашего противника, да и нас самих тоже, врасплох. Наш
радар не смог засечь твою Каталину, потому что последние километров двести
ты летел очень низко. - Он выпустил облако дыма. - Я не могу передать тебе,
какой счастливой неожиданностью было увидеть твою старую птицу летящей вниз,
как молния, со стороны солнца.
- Это очень удивило и нашего друга с Альбатроса, - улыбнулся Джордино. -
Нужно было видеть, как у него отвисла челюсть, когда он, обернувшись, в
первый раз увидел нас.
Питт закончил завязывать галстук:
- Никто и не мог ожидать нас, потому что в мой маршрут не входила база
Брейди Филд. Я действительно рассчитывал сесть на воду рядом с Первой
Попыткой. Вот почему наш летающий призрак и наблюдательный пункт на базе
ничего не знали о нас. - Он остановился, размышляя и пристально глядя на
Льюиса. - Я очень надеюсь, что вы предприняли чрезвычайные меры
безопасности. У меня предчувствие, что мы не в последний раз видели желтый
Альбатрос.
Льюис с любопытством уставился на Питта:
- Почему ты так уверен, что он вернется?
Глаза Питта заблестели:
- У него была определенная цель при атаке базы, в нее не входило убийство
людей или разрушение самолетов, принадлежащих Соединенным Штатам. Его план
состоял в том, чтобы просто повергнуть вас в панику.
- Что он мог выиграть от этого? - спросил Джордино.
- Остановись и поразмышляй над этим немного. - Питт посмотрел на часы,
затем на Льюиса. - Если бы эта ситуация оказалась действительно такой
угрожающей и опасной, то вы, полковник, должны были бы эвакуировать всех
американских граждан на материк, не так ли?
- Да, это так, - согласился Льюис. - Но в настоящий момент я не вижу
причин для такого шага. Правительство Греции заверило меня, что оно окажет
нам всестороннее содействие в поиске пилота и самолета.
- Но если бы вы считали, что у вас есть причины для эвакуации, -
настаивал Питт, - разве вы не приказали бы также капитану Ганну убрать
Первую Попытку из района Тасоса?
Глаза Льюиса сузились:
- Как меру предосторожности, конечно. Этот белый корабль представляет
собой заманчивую мишень для воздушного снайпера.
Питт щелкнул зажигалкой и прикурил сигарету:
- Верите вы этому или нет, сэр, но это вам ответ на ваш вопрос.
Джордино и Льюис переглянулись, а затем озадаченно посмотрели на Питта.
Питт продолжал:
- Как вы знаете, полковник, адмирал Сандекер направил нас с Джордино на
Тасос, чтобы расследовать странные неудачи, происходившие во время
прибрежных операций НУМА. Этим утром, разговаривая с капитаном Ганном, я
обнаружил очевидность диверсии, которая заставила меня убедиться, что
существует определенная связь между нападением и происшествиями на борту
Первой Попытки. Теперь, если мы примем это предположение и посмотрим дальше,
то увидим, что Брейди Филд не являлась главной целью нашего неизвестного
противника. Атака была косвенным средством, чтобы заставить капитана Ганна и
Первую Попытку убраться от острова.
Льюис задумчиво посмотрел на Питта:
- Полагаю, следующий вопрос будет, почему?
- У меня пока нет ответа, - сказал Питт, - но я уверен, что наш
загадочный друг с его склонностью к драматизму имеет довольно веские причины
для этой игры. Он бы не пошел таким окольным путем из-за ставки всего в
пенни. Он должен скрывать что-то значительно более ценное, и исследователи
на корабле находятся там, где они могут натолкнуться на это.
- Это что-то, как ты говоришь, может быть затонувшим сокровищем? - Льюис
облизнул пересохшие губы.
Питт достал форменную фуражку и с небрежным изяществом надел ее на
голову:
- Это одно из возможных очевидных заключений.
У Льюиса был отсутствующий взгляд, и он тихо произнес:
- Удивляюсь, что бы это могло быть и какова его стоимость?
Питт повернулся и посмотрел на Джордино:
- Ал, свяжись с адмиралом Сандекером и попроси его узнать все возможное о
затонувших сокровищах в Эгейском море на отмели у острова Тасос, и пусть
пришлет данные. Передай ему, что это срочно.
- Считай, что все уже сделано, - отозвался Джордино. - Сейчас в
Вашингтоне одиннадцать утра, так что мы получим ответ к завтраку.
- Хоть что-то проясняется, - произнес Льюис. - Чем скорее я получу
ответы, тем скорее сброшу с плеч задание Пентагона. Чем я могу еще помочь?
Питт снова взглянул на часы:
- Как говорят бойскауты - будь готов! Это все, что мы можем сделать в
настоящий момент. Будьте ко всему готовы на Брейди Филд и постоянно
наблюдайте за Первой Попыткой. Когда станет очевидно, что никто не
собирается эвакуироваться и океанографическое судно остается на рейде в
Эгейском море, то мы можем ожидать следующего визита желтого Альбатроса. Вот
тогда-то вы и повеселитесь, полковник. Мое предположение таково, что
следующей целью будет корабль капитана Ганна.
- Пожалуйста, передай капитану, - сказал Льюис, - я окажу ему любую
помощь, какая будет в моем распоряжении.
- Спасибо, сэр, - сказал Питт. - но не считаю, что будет благоразумно
предупреждать капитана Ганна именно сейчас.
- Господи, почему бы нет? - удивился Джордино.
Питт прохладно улыбнулся:
- Как ни говори, а все это чистые предположения. Кроме того, любые
приготовления на борту Первой Попытки раскроют наши замыслы. Нет, нам
следует заманить нашего неизвестного призрака первой мировой войны и
разоблачить его.
Джордино посмотрел Питту прямо в глаза:
- Ты не можешь рисковать жизнью ученых и корабельного экипажа, не дав им
шанса защитить самих себя.
- Ганну не грозит непосредственная опасность. Наш пилот-призрак без
сомнения подождет пару дней в надежде, не уйдет ли Первая Попытка, прежде
чем снова предпримет атаку. - Питт улыбнулся так, что вокруг глаз у него
собрались морщинки. - Тем временем я использую все свои возможности, чтобы
приготовить ловушку для него.
Льюис поднялся на ноги и посмотрел на Питта:
- Я надеюсь, ради спасения людей на корабле ты разработаешь хороший план.
- Ни один план нельзя считать совершенным, полковник, - возразил Питт, -
пока он не будет осуществлен.
Джордино прошел к двери:
- Я сбегаю к связистам, чтобы послать запрос адмиралу.
- Когда ты закончишь, - сказал Льюис, - загляни ко мне на ужин. -
Покручивая свои усы, он повернулся к Питту. - Ты тоже приглашен. Я доставлю
вам настоящее удовольствие и похвастаюсь своим знаменитым блюдом: устрицы с
грибами в белом винном соусе.
- Звучит очень аппетитно, - отозвался Питт. - Но, боюсь, я вынужден
отказаться. Я уже получил приглашение на обед... с очень привлекательной
девушкой.
Джордино и Льюис, вытаращив глаза, с изумлением уставились на него.
Питт старался казаться безразличным:
- Она пришлет автомобиль, чтобы забрать меня у главного входа ровно в
шесть. У меня осталось всего две минуты и тридцать секунд, мне пора идти.
Всего хорошего, полковник, и благодарю за ваше приглашение. Надеюсь, вы меня
извините. - Он посмотрел на Джордино. - Ал, дай мне знать, когда придет
ответ от адмирала. - Питт повернулся, открыл дверь и вышел из комнаты.
Льюис тихо покачал головой:
- Он разыгрывает или у него действительно свидание с девушкой?
- Я никогда не видел, чтобы Дирк разыгрывал, если дело касается женщин,
сэр, - сказал Джордино. Его начинало забавлять шоковое состояние Льюиса.
- Но где он мог встретить ее? Насколько мне известно, он нигде не был,
кроме базы и корабля.
Джордино пожал плечами:
- Это выше моего понимания. Но, зная хорошо Питта, я не удивлюсь, если он
подцепил ее на той сотне метров между главным входом и причалом Первой
попытки.
Громкий хохот Льюиса разнесся по комнате:
- Тогда пойдем одни, капитан. Конечно, я не соблазнительная девица, но,
по крайней мере, я умею готовить. Как насчет моих устриц?
- Почему бы и нет? - отозвался Джордино. - Это самое лучшее предложение,
которое я получил за сегодняшний день.
Раскаленный воздух понемногу становился прохладнее, когда остывающее
солнце садилось на западе за горами острова. Длинные изогнутые тени от
покрытых деревьями горных вершин опускались вниз по склонам и уже касались
выходящего к морю края Брейди Филд, когда Питт прошел через главный вход. Он
остановился у обочины дороги и вдохнул чистый средиземноморский ароматный
воздух, наслаждаясь этим внутренним ощущением до покалывания в легких.
Привычное желание закурить сигарету промелькнуло у него, но он подавил его и
сделал еще один глубокий вдох, глядя на море. Там вдали за волнующей полосой
прибоя заходящее солнце окрасило Первую Попытку в золотистые и оранжевые
цвета. Вода была кристально чистой, с расстояния двух миль его глаза могли
различить все До мельчайших подробностей на борту корабля. Он стоял, не
двигаясь, еще целых две минуты, завороженный окружавшей его красотой. Затем
оглянулся, ища глазами автомобиль, который Тери обещала прислать за ним.
Он стоял здесь же, прижавшись к обочине дороги, и был похож на
великолепную роскошную яхту, расположившуюся на якорной стоянке.
- Черт меня побери, - пробормотал Питт, оглядывая автомобиль. Он подошел
ближе, прекрасные автомобили всегда вызывали у него восхищение.
Это был Майбах-Цеппелин, дополнительно укомплектованный подъемным
стеклом, отделяющим сидящих в закрытом салоне на заднем сиденье пассажиров
от водителя, который располагался в открытой кабине. На радиаторе был
орнамент в виде огромной двойной буквы М, находившийся за ним капот
двигателя вытянулся почти на два метра и заканчивался низким толстым
ветровым стеклом; все это создавало впечатление автомобиля с огромной грубой
мощью. Длинные обтекаемые крылья и двери отливали черным, они были отделаны
серебряными молдингами. Это была классика среди классики: великолепное
тевтонское мастерство сквозило в тщательной отделке, в каждом болтике, в
каждой гаечке. Если в 1936 году Роллс-Ройс Фантом III выражал британский
идеал тишины и выдающихся ходовых качеств, то его германским двойником в
1936 году стал Майбах-Цеппелин.
Питт встал сбоку от автомобиля и провел правой рукой по крышке большого
запасного колеса, которое было прочно прикреплено к переднему крылу. Он
улыбнулся удовлетворенно и с облегчением, когда заметил, что рисунок
протектора был в виде глубоких ромбовидных канавок. Он пару раз похлопал по
широкой покрышке, затем повернулся и взглянул на переднее сиденье.
Водитель ссутулившись сидел за рулем, лениво барабаня пальцами по дверце.
Он не только выглядел скучающим, но также и зевал, как бы подтверждая это.
На нем был серо-зеленый мундир, удивительно напоминавший форму нацистских
офицеров времен второй мировой войны; но на рукавах и плечах не было никаких
знаков отличия. На голове была фуражка с высоко поднятыми краями, а то, что
он был блондином, можно было определить по выступающим небольшим
бакенбардам. Старомодные очки в серебряной оправе, закрывавшие его глаза,
сверкали в лучах заходящего солнца. Длинная тонкая сигарета самодовольно
свисала в углу изогнутых губ, придавая водителю надменный и высокомерный
вид; он даже не потрудился скрыть это.
Питт сразу же невзлюбил водителя. Поставив ногу на выступающее округлое
крыло, он пристально посмотрел на сидящую за рулем фигуру в униформе:
- Полагаю, что вы ждете меня. Мое имя Питт.
Белобрысый водитель даже не потрудился взглянуть на него. Он нехотя
выплюнул сигарету через плечо Питта на дорогу, потянулся, выпрямился и
повернул ключ зажигания:
- Если вы американский сборщик мусора, - сказал он с тяжелым немецким
акцентом, - вы можете садиться.
Питт ухмыльнулся, его взгляд сделался тяжелым:
- Вперед, рядом со скверно пахнущим сбродом, или назад, где места для
господ?
- Где выберете, - буркнул водитель. Его лицо налилось багровой краской,
но он так и не повернулся.
- Спасибо, - спокойно произнес Питт. - Я сяду назад. - Он нажал на
массивную хромированную ручку, открыл дверь и забрался в автомобиль.
Старинный свернутый занавес был прикреплен к стеклянной перегородке, и Питт
опустил его вниз, отгородившись от шофера. Затем он удобно устроился на
мягком кожаном сиденье, прикурил сигарету и приготовился насладиться
вечерним путешествием по острову.
Двигатель машины тихо заработал, водитель переключил скорость, и огромный
автомобиль плавно тронулся по дороге в направлении к Лиминасу.
Питт опустил боковое стекло и любовался фиговыми и ореховыми деревьями,
растущими на горных склонах, и старыми оливками с тонкими ветвями. Часто
мелькали небольшие табачные плантации и пшеничные поля, нарушавшие горный
ландшафт, они напоминали ему небольшие фермы, которые он часто видел, когда
летал над югом Соединенных Штатов.
Вскоре автомобиль мчался по живописному поселку Панагия, разбрызгивая
лужи, попадавшиеся на вымощенных булыжником старинных улицах. Большинство
домов было выкрашено в белый цвет, чтобы отражать солнечные лучи. Их крыши
поднимались в темнеющее небо и почти соприкасались, когда их карнизы
наклонялись друг к другу над узкими улицами. Через несколько минут Панагия
осталась позади, и вскоре показался Лиминас. Затем автомобиль резко
повернул, оставив в стороне основную часть маленького города, и направил нос
своего громадного капота по пыльной извилистой дороге. Спуск был сначала
пологим, но очень быстро превратился в цепь сплошных крутых поворотов
дороги.
Питт мог только лишь представить себе, как трудно приходилось за рулем
Майбаха водителю; неуклюжий автомобиль был предназначен больше для поездок
по Линден-штрассе, чем по неровным извилистым горным серпантинам. Он
посмотрел с крутого обрыва на море и подумал, что произойдет, если еще один
автомобиль встретится им на пути. Затем он увидел впереди огромное белое
квадратное сооружение на фоне темно-серых скал. Крутые повороты наконец
прекратились, и покрышки с ромбообразным рисунком протектора плавно
заскользили по твердой ровной дороге.
Питт был поражен. По величине вилла едва ли уступала пышному Римскому
Форуму. Земля была великолепно ухожена, везде царила атмосфера роскоши и
хорошего вкуса. Все поместье разместилось в долине между двумя высокими
горными вершинами, а перед ним раскинулась завораживающая панорама Эгейского
моря. Большие ворота в высокой стене распахнулись таинственным образом,
словно их открыл кто-то невидимый; шофер без задержки поехал по аккуратной,
обсаженной пихтами дорожке и остановился у мраморных ступеней. В середине
лестницы стояла огромная античная статуя женщины, несущей ребенка; она
ласково смотрела вниз, приветствуя Питта, когда он вышел из Майбаха.
Он уже начал подниматься по ступенькам, когда вдруг внезапно остановился
и вернулся к автомобилю.
- Я извиняюсь, шеф, - сказал Питт, - но я не расслышал вашего имени.
Водитель смутился и посмотрел на него.
- Меня зовут Вилли. А почему вам вдруг стало так интересно?
- Вилли, друг мой, - серьезно заговорил Питт. - я должен сказать тебе
кое-что. Не выйдешь ли на минутку из автомобиля?
Брови Вилли удивленно поднялись вверх, но он, пожав недоуменно плечами,
вышел из машины, глядя на Питта:
- Слушаю вас, герр Питт, вы что-то хотели мне сказать?
- Я вижу, ты носишь сапоги, Вилли?
- Да, я предпочитаю носить сапоги.
Питт изобразил доброжелательную улыбку на лице:
- А в подошве сапог есть гвозди со шляпками, не так ли?
- Да, естественно, в сапогах есть гвозди, - ответил раздраженно Вилли. -
Почему вы занимаете мое внимание такой чепухой? У меня есть еще и другие
обязанности, к вашему сведению. Что еще вы хотите мне сообщить?
Взгляд Питта стал тяжелым:
- Друг мой, мне кажется, если ты ставишь себе заслугу чрезмерное
любопытство или стремишься заработать на этом, то мой долг предупредить
тебя, что очки в серебряной оправе отражают солнечные лучи, и можно легко
обнаружить укрытие, откуда они поблескивают.
Лицо Вилли стало белым, как полотно, он начал было что-то говорить, но
кулак Питта заткнул ему рот, оборвав в самом начале так и непроизнесенные
слова. От сильнейшего удара голова Вилли дернулась назад, фуражка слетела с
головы и покатилась по дорожке. Его глаза закатились, и он медленно осел на
колени. Стоя на четвереньках, Вилли растерянно и изумленно смотрел по
сторонам. Струйка крови сочилась из разбитого носа, капала на униформу и,
растекаясь, создавала, по мнению Питта, довольно живописную картину на
серо-зеленом фоне. Затем вдруг Вилли завалился на мраморные ступени,
превратившись в неподвижную массу.
Питт потер суставы пальцев ушибленной руки, удовлетворенно улыбаясь при
этом. Затем он резко повернулся и побежал вверх, перескакивая сразу через
три ступеньки. Наверху он прошел под каменной аркой и очутился в круглом
дворике с зеркальной гладью бассейна в центре. Весь дворик был окружен
двадцатью или более величественными статуями римских легионеров, высеченных
в натуральную величину. Их невидящие каменные глаза были задумчиво
устремлены на белые отражения в бассейне, как бы разыскивая давно забытые
воспоминания о победоносных сражениях. Длинные вечерние тени обволакивали
каждую фигуру призрачным покровом, и у Питта возникло навязчивое ощущение,
что в любой момент каменные воины могут ожить и взять виллу в осаду.
Он быстрым шагом обошел вокруг бассейна и остановился перед массивной
двойной дверью в дальнем конце внутреннего двора. Огромное бронзовое дверное
кольцо в форме львиной головы висело на двери. Питт поднял кольцо и опустил
вниз. Затем он невзначай обернулся и бросил взгляд на убранство дворика еще
раз. Окружающая обстановка напомнила ему мавзолей. Единственно, чего не
хватало для полной картины траура, подумал он, это нескольких разбросанных
вокруг венков и тихого звучания органной музыки.
Дверь бесшумно отворилась. Питт заглянул через порог и, никого не увидев,
на какое-то мгновение заколебался. Однако мгновение превратилось в минуту,
затем в другую. Наконец, устав от игры в прятки, расправив плечи и сжав
кулаки, Питт шагнул через порог в богато отделанную гостиную.
Гобелены, изображавшие античные сцены сражений, висели по сторонам на
каждой стене, искусно вышитые армии маршировали в унисон навстречу битве.
Высокий свод венчал комнату, и из его полукруглого купола лился мягкий
желтоватый свет. Оглянувшись вокруг. Питт обнаружил, что он все еще один,
поэтому он сел на одну из двух резных мраморных скамеек, которые украшали
середину комнаты, и разрешил себе закурить сигарету. Время шло, и скоро он
начал тщетно разыскивать пепельницу.
В этот момент совершенно бесшумно, без какого-либо предварительного
предупреждения, гобелен отодвинулся в сторону и в комнату вошел пожилой
коренастый мужчина в сопровождении огромной собаки белой масти.
Питт, немного шокированный неожиданным появлением, посмотрел с опаской на
огромного немецкого дога, и затем взглянул в лицо старого хозяина собаки.
Злые неулыбчивые черты, так знакомые по старым телевизионным лентам, были
запечатлены на типично немецком круглом лице, их дополняли бритая голова и
хитро прищуренные глазки, шеи совсем не было видно. Мрачность портрета
завершали плотно сжатые тонкие губы, точно их хозяин страдал от запора. Тело
тоже соответствовало злодейскому образу: оно было плотным, крепким, без
малейшего признака или намека на дряблость. Для полноты законченного образа
не хватало лишь кнута и начищенных до блеска сапог. При внешнем знакомстве в
какое-то мгновение у Питта промелькнула мысль: "Человек, которого ты
ненавидел, Эрик фон Штрохейм, снова вернулся к жизни и стоит перед тобой,
готовый к исполнению сцены из "Грида".
- Добрый вечер, - произнес старик подозрительным гортанным тоном. - Вы,
как я полагаю, тот самый джентльмен, которого моя племянница пригласила на
обед?
Питт поднялся, покосившись глазом на грозную собаку.
- Да, сэр. Майор Питт Дирк к вашим услугам.
Брови старика удивительно взлетели, собрав кожу лба в глубокие морщины:
- Моя племянница сумела убедить меня, что вы, возможно, лишь в звании
сержанта, и что вашей обязанностью является уборка мусора с территории базы.
- Вы должны извинить меня за мой чисто американский юмор, - сказал Питт,
наслаждаясь замешательством и произведенным впечатлением. - Я надеюсь, моя
небольшая ложь не причинила вам никакого неудобства.
- Нет, что вы, небольшое огорчение, возможно, но никак не неудобство. -
Старый немец протянул руку, внимательно изучая Питта. - Большая честь
познакомиться с вами, майор. Я - Бруно фон Тилль.
Питт пожал протянутую в знак приветствия руку:
- Это для меня большая честь, сэр.
Фон Тилль поднял край гобелена, показывая дорогу:
- Пожалуйста, сюда, майор. Вы должны выпить со мной, пока мы будем
дожидаться, когда Тери закончит одеваться.
Питт последовал за хозяином и его белой собакой по темному коридору,
который привел их к просторному кабинету. Полукруглый потолок казался очень
высоким, что-то около девяти метров, его поддерживало несколько ионических
колонн. Мебель, классическая по своей простоте, была редко расставлена и
создавала впечатление изысканного изящества и внушительности. Поднос был уже
заставлен необычными греческими блюдами, а в одной из стенных ниш
располагался полностью оборудованный бар. Единственным элементом украшения,
который не вписывался в общий фон, как отметил про себя Питт, была модель
немецкой подводной лодки, стоявшая на полке над баром.
Фон Тилль пригласил Питта сесть и предложил:
- Что вы предпочитаете, майор?
- Неплохо было бы начать с шотландского виски, - отозвался Питт,
откинувшись на спинку кресла. - Ваша вилла производит удивительное
впечатление. У нее должна быть необычайная история.
- Да, первоначально она была сооружена римлянами в 138 году до нашей эры
как храм Минервы, их богини мудрости. Я приобрел оставшиеся руины вскоре
после первой мировой войны и восстановил их в том виде, какой вы наблюдаете
сегодня. - Он протянул стакан Питту. - Может, мы произнесем какой-нибудь
тост?
- За кого или за что мы выпьем?
Фон Тилль улыбнулся.
- Я предоставляю эту честь вам, майор. Прекрасные женщины... богатство...
долгая жизнь. Возможно, за президента вашей страны. Выбор ваш.
Питт глубоко вздохнул.
- В таком случае, я предлагаю тост за мужество и летное мастерство Курта
Хейберта, Македонского Ястреба.
Лицо фон Тилля резко побледнело. Он медленно опустился в кресло и отпил
глоток из своего стакана:
- Вы очень необычный человек, майор. Сначала вы отрекомендовались
сборщиком мусора. Затем вы посещаете мою виллу и избиваете моего шофера,
далее вы продолжаете шокировать меня еще больше, предложив тост за моего
старого летного друга, Курта. Как бы там ни было, но и ваш искусно
разыгранный спектакль, направленный на то, чтобы соблазнить мою племянницу
этим утром на берегу моря, был придуман замечательно. Я благодарю вас за это
мастерство и поздравляю. Сегодня, впервые за девять лет, я увидел, как Тери
радостно пела и смеялась, счастье переполняло ее. Боюсь, что вы заставите
меня смотреть сквозь пальцы на ваши распутные шалости...
Теперь пришла очередь удивляться Питту, но вместо этого он вдруг
запрокинул голову и громко расхохотался.
- Мои извинения по каждому пункту ваших замечаний, за исключением того,
что мне пришлось проучить вашего извращенца-шофера. Вилли заслужил это.
- Вам не следует обвинять бедного Вилли. Он всего лишь выполнял мой
приказ следить за Тери и охранять ее. Она моя единственная родственница, и я
хочу, чтобы никто не причинил ей вреда.
- Кто может причинить ей зло?
Фон Тилль поднялся и подошел к открытому окну на террасе. Пристально
глядя на темное море, он произнес:
- Больше полувека я усердно работал и внес значительный вклад в создание
одной организации. На этом пути я, естественно, приобрел и нескольких
врагов. Я никогда не знаю точно, что каждый из них задумал сделать, чтобы
отомстить мне.
Питт изучающе посмотрел на фон Тилля:
- Именно поэтому вы и носите маузер в кобуре под мышкой?
Фон Тилль обернулся и машинально потрогал белый праздничный пиджак под
левой рукой, в том месте, где он немного топорщился:
- Любопытно, могу я узнать, как вы догадались, что это маузер?
- Всего лишь предположение, - сказал Питт. - Тип человека и ваши вкусы
соответствуют больше маузеру.
Фон Тилль пожал плечами:
- Обычно я не ношу оружия, но по тому, как Тери описала вас, у меня
возникли подозрения о сомнительной репутации на ваш счет.
- Я должен признаться, что совершил несколько греховных поступков в своей
жизни, - ответил Питт с улыбкой, - но могу заверить, что убийство или
вымогательство сюда не входят.
Лицо фон Тилля нахмурилось:
- Я не думаю, что вы были бы таким легкомысленным, если бы вы... как
говорят американцы... побывали в моей шкуре.
- Ваша шкура начинает казаться очень загадочной, герр фон Тилль, - сказал
Питт. - Так чем же вы занимаетесь?
Подозрительность мелькнула в глазах фон Тилля, хотя его губы скривились в
фальшивой улыбке:
- Если я скажу, это может испортить вам аппетит. А это, мой дорогой
майор, может сильно огорчить Тери. ведь она полдня провела на кухне,
занимаясь приготовлением сегодняшнего обеда. - Он передернул плечами типично
европейским манером. - Когда-нибудь в другой раз, возможно, когда я получше
узнаю вас.
Питт вертел в руках стакан с последним глотком виски и думал, куда же он
попал. Фон Тилль, решил он, довольно крепкий орешек или очень проницательный
тип.
- Могу я вам предложить еще выпить? - спросил фон Тилль.
- Не беспокойтесь, я сам справлюсь. - Питт допил виски, подошел к бару и
налил себе еще немного. Он посмотрел на фон Тилля:
- Из того, что я прочитал об авиации в первой мировой войне,
обстоятельства гибели Курта Хейберта остались невыясненными. Согласно
официальным германским сводкам, он был подбит англичанином и разбился где-то
в Эгейском море. Однако, в сводках не упоминается имя победившего его
противника. Они также ни слова не говорят о том, было ли найдено тело.
Фон Тилль тихо гладил собаку. Казалось, что его глаза погрузились в
воспоминания о прошлом на несколько мгновений. Наконец, он произнес:
- Курт вел свою собственную персональную войну против Англии в далеком
1918 году. Он редко дрался с ними хладнокровно и сдержанно. Он управлял
машиной очень рискованно и атаковал их самолеты, словно человек, одержимый
дьяволом. Когда он находился в воздухе, то ругался, неистовствовал и стучал
по краю кабины кулаками, пока не разбивал их в кровь. При взлете он всегда
увеличивал обороты двигателя до предела, так что его Альбатрос вспархивал с
земли, как испуганная птица. И все же, когда он не бывал на дежурстве и мог
на некоторое время забыть, что он на войне, он отличался он многих большим
чувством юмора, что мало отвечает вашему американскому понятию о немецком
солдате.
Пип медленно покачал головой и произнес с оттенком улыбки на губах:
- Вы должны простить меня, герр фон Тилль, но многим из моих товарищей по
оружию приходилось встречаться с немецкими солдатами, большинство из которых
были непревзойденными весельчаками.
Старый лысый немец не обратил никакого внимания на ремарку Питта. Ею лицо
оставалось серьезным:
- Трагедия Курта произошла от коварного замысла англичан. Они тщательно
изучали его тактику и вскоре заметили одну особенность: у него была слабость
- атаковать и уничтожать привязанные аэростаты наблюдения. Старый аэростат
был отремонтирован ими, корзина наблюдателя заполнена взрывчаткой, одетый в
форму манекен был помещен туда же. Бикфордов шнур спускался на землю, и
англичанам оставалось только сидеть и ждать появления Курта. - Фон Тилль
присел на мягкую софу. Он смотрел в потолок, но ничего не видел. Его взор
был далеко, в том небе 1918 года. - Им не пришлось долго ждать. На следующий
день Курт, пролетая над линией фронта, увидел аэростат противника, медленно
раскачивавшийся от прибрежного бриза. Его нисколько не удивило то, что с
земли не открыли огонь по нему. И наблюдатель, облокотившийся на поручни
корзины, как будто заснул, он даже не попытался выпрыгнуть с парашютом,
чтобы спастись, прежде чем пулеметы Курта превратили наполненный водородом
шар в облако огня.
- У нею даже не возникло мысли, что это могла быть ловушка? - спросил
Питт.
- Представьте себе, нет, - отозвался фон Тилль. - Аэростат был там и
представлял собой врага. Почти автоматически Курт бросился в атаку. Он
приблизился к аэростату, и ею пулеметы начали пробивать тонкую оболочку
газовою шара. Вдруг шар взорвался с огромной силой, все вокруг было охвачено
пламенем и дымом. Англичане взорвали аэростат при приближении Курта.
- Хейберт разбился на вражеской территории? - задумчиво уточнил Питт.
- Курт не разбился после взрыва, - ответил фон Тилль, снова возвращаясь
мыслями в настоящее. - Его Альбатрос проскочил сквозь этот ад, правда,
верный самолет, выручавший его в стольких воздушных сражениях, был сильно
поврежден, да и сам Курт был серьезно ранен. С пробитыми и разорванными в
клочья матерчатыми крыльями, поврежденным рулем высоты и окровавленным
пилотом в кабине аэроплан пролетел над побережьем Македонии и исчез из вида
в море. Македонского ястреба и его легендарного желтого Альбатроса с тех пор
больше никогда не видели.
- По крайней мере, до вчерашнего дня, - Питт глубоко вздохнул и ждал
ответной реакции.
Веки у фон Тилля слегка дрогнули, но выражение лица не изменилось.
Казалось, он взвешивал слова Питта.
Питт моментально вернулся к прежней теме разговора.
- Вы с Хейбертом часто летали вместе?
- Да, мы много раз вылетали на задания вместе. И всегда пользовались
двухместным бомбардировщиком, сбрасывали зажигательные бомбы на британский
аэродром, который располагался прямо здесь, на Тасосе. Курт управлял
самолетом, а я был наблюдателем и бомбардировщиком.
- А где базировалась ваша эскадрилья?
- Мы с Куртом служили в одном гарнизоне, в Ясте. Но взлетали с аэродрома
в Ксанти, в Македонии.
Питт прикурил сигарету. Затем он взглянул на старческую, но прямую фигуру
фон Тилля:
- Благодарю вас за столь выразительное и подробное описание гибели
Хейберта. Но, простите, вы ничего не упустили?
- Курт был очень преданным другом, - с грустью произнес фон Тилль. -
Такие вещи легко не забываются... Я даже помню точную дату и время этого
события. Это случилось в девять вечера 15 июля 1918 года.
- Однако, кажется странным, что больше никто толком не знает полной
истории, - произнес Питт, его взгляд оставался спокойным и целеустремленным.
- Архивы в Берлине и в Британском Музее Авиации не содержат абсолютно
никакой информации относительно гибели Хейберта. Все книги по этой теме,
которые мне довелось просмотреть, говорят о нем как о пропавшем без вести
при невыясненных обстоятельствах, так же как и о других великих асах, таких
как Альберт Балл и Георг Гейнемер.
- Господи, - перебил фон Тилль. - в немецких архивах отсутствуют
документы, потому что Верховное Имперское командование никогда особенно не
интересовалось войной в Македонии. А англичане никогда не опубликуют ни
слова о таком неблаговидном поступке со своей стороны. Кроме всего прочего,
самолет Курта оставался все еще в воздухе, когда они видели его в последний
раз. Англичане могли только предполагать, что их коварный замысел удался.
- Никаких следов человека или останков самолета не было обнаружено?
- Абсолютно ничего. Брат Хейберта разыскивал после войны место его
гибели, но могила Курта осталась неизвестной.
- Его брат тоже был летчиком?
- Нет. Я встречался с ним несколько раз перед самым началом второй
мировой войны. В то время он был офицером Германского военно-морского флота.
Питт молчал. Рассказанная фон Тиллем история пришлась как нельзя кстати,
подумал он. У него появилось странное ощущение, что его используют как
приманку для стаи гусей на охоте. Предчувствие чего-то зловещего
шевельнулось в нем и начинало расти. Он услышал легкий перестук каблучков по
полу и, даже не оборачиваясь, почувствовал, как в комнату вошла Тери.
- Привет всем! - ее голос звучал радостно и непринужденно.
Питт повернулся на голос и посмотрел на нее. На ней было легкое
коротенькое платьице, напоминавшее римскую тогу, оно веером развивалось
вокруг ее стройных ног. Ему понравился цвет платья - золотисто-оранжевый,
прекрасно гармонировавший с ее черными волосами. Она чуть пристальней
посмотрела на Питта, ее взгляд скользнул по его форме и знакам отличия. Ее
лицо слегка побледнело, она поднесла руку ко рту тем знакомым жестом,
который он заметил на берегу. Затем она улыбнулась и подошла к ним, излучая
притягательное тепло и искреннюю сердечность.
- Добрый вечер, прекрасная богиня, - радостно произнес Питт и поцеловал
протянутую для приветствия руку.
Тери смущенно покраснела, потом взглянула на его улыбающееся лицо:
- Я собиралась поблагодарить вас за то, что вы пришли, - сказала она. -
Но сейчас, когда я увидела, какую озорную шутку вы сыграли со мной, у меня
появилось огромное желание бросить вас на ваш чертов...
- Не говорите так, - перебил ее Питт мягко. Он шутливо изобразил
коварство на губах. - Я знаю, вы мне не поверите, но только сегодня днем
командир базы снял меня с мусорного грузовика, сделал из меня пилота и
произвел в майоры.
Она рассмеялась.
- Как вам не стыдно. Вы говорили мне, что ваше звание ниже сержанта.
- Нет. Я только сказал, что я никогда не был сержантом, и это правда.
Она взяла Питта под руку.
- Дядя Бруно не наскучил вам своими летными историями времен Великой
войны?
- Заворожил, может быть, но никак не наскучил, - ответил Питт. Ее глаза
казались испуганными, несмотря на улыбку. Он пытался угадать, о чем она
думает.
Тери покачала головой из стороны в сторону. Она продолжала смотреть на
форму Питта и знаки отличия. Он не был похож на того мужчину, которого она
любила на берегу. Этот был более обаятельный и утонченный:
- Ты можешь занять Дирка после обеда, дядя Бруно, но сейчас он мой.
Фон Тилль громко щелкнул каблуками и поклонился:
- Как пожелаешь, моя дорогая. Следующие полтора часа ты будешь нашим
главнокомандующим.
Она повернулась к фон Тиллю:
- Это очень мило с твоей стороны, дядя. В таком случае слушайте мой
первый приказ для вас обоих - отправляться к обеденному столу.
Тери потянула Питта в сторону террасы и повела его вниз по пологой
лестнице, которая выходила на полукруглый балкон.
Вид был захватывающим. Далеко внизу в домах светились огни Лиминаса. А
над морем ранние звезды начали робко зажигаться на черном бархатном
небосклоне. Посередине балкона стоял стол, сервированный на троих. Огромный
желтый шар с шестью свечами освещал все кругом, заливая стол мягким
волшебным светом и превращая столовое серебро в золото.
Питт подвинул стул для Тери и прошептал ей на ухо:
- Тебе лучше быть осторожной. Ты знаешь, как я возбуждаюсь в
романтической обстановке.
Она взглянула на него и ее глаза улыбнулись.
- Почему ты считаешь, что это я так задумала?
Прежде чем Питт смог ответить, вошел фон Тилль вместе с огромной собакой
и щелкнул пальцами. Тотчас появилась молоденькая девушка в традиционном
греческом наряде и подала закуску из различных видов сыра, оливок и огурцов.
Следующим был куриный суп, приправленный лимоном и яичными желтками. Затем
главное блюдо: печеные устрицы с луком и рублеными орехами. Фон Тилль
откупорил вино Рестина, прекрасное старое греческое вино. Его резкий запах
напомнил Питту скипидар. После того как служанка убрала тарелки, она
принесла поднос с фруктами и затем разлила кофе, заваренный по-турецки;
молотые зерна остались в осадке на дне чашки
Питт допил крепкий несладкий кофе и дотронулся коленом до Тери. Он ожидал
увидеть девичью улыбку, но вместо этого она взглянула на него испуганными
глазами. Казалось, что она пыталась что-то сказать ему.
- Итак, майор, - сказал фон Тилль, - надеюсь, вам понравилась наша
скромная трапеза.
- Да, спасибо, - отозвался Питт. - Все было великолепно.
Фон Тилль через стол посмотрел в упор на Тери. Его лицо было
непроницаемым, а голос ледяным:
- Мне бы хотелось остаться наедине с майором, моя дорогая. Почему бы тебе
не подождать в кабинете, мы побудем одни недолго.
Тери изобразила удивление. Она слегка пожала плечами, держась за краешек
стола, прежде чем ответила ему:
- Пожалуйста, дядя Бруно, но еще слишком рано. Ты не мог бы подождать и
провести свою небольшую беседу с Дирком попозже?
Фон Тилль бросил на нее испепеляющий взгляд:
- Делай, как говорит твой дядя. У меня несколько важных дел, которые я
хотел бы обсудить с майором Питтом. Я уверен, что он не уйдет, не
повидавшись с тобой.
Питт почувствовал раздражение. К чему вдруг семейная ссора? - удивлялся
он. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, что что-то было не так. Странное
покалывание пробежало у него по спине, это было старое знакомое чувство
опасности. Как старый и проверенный друг, оно похлопывало его по плечу и
предупреждало, когда назревала угрожающая ситуация. Питт незаметно взял нож
из блюда с фруктами и спрятал его в носок под брючину.
Тери смотрела на Питта, ее лицо было бледным:
- Пожалуйста, извини меня, Дирк, я не собираюсь показаться дурочкой.
Он улыбнулся:
- Не беспокойся, у меня слабость к хорошеньким дурочкам.
- Ты, наверное, никогда не говоришь правду, - тихо произнесла она.
Он пожал ее руку:
- Я присоединюсь к тебе, как только смогу.
- Я буду ждать. - Неожиданно ее глаза наполнились слезами, она
повернулась и быстро побежала вверх по лестнице.
- Я очень сожалею, что так жестко говорил с Тери, - извинился старый
немец. - Я должен переговорить с вами наедине, а она редко принимает во
внимание мое желание побеседовать без женского вмешательства. С женщинами
часто приходится проявлять твердость, вы согласны?
Питт кивнул. Он не мог придумать ничего подходящего для ответа.
Фон Тилль вставил сигарету в длинный мундштук из слоновой кости и
прикурил ее:
- Я был крайне удивлен, услышав о вчерашнем нападении на Брейдт Филд. По
моим данным, это был старый неизвестного типа самолет, который повредил ваше
оборудование.
- Старый, может быть, - сказал Питт, - но не неизвестный.
- Не хотите ли вы сказать, что определили тип самолета?
Питт изучал лицо фон Тилля. Он молча повертел в руках вилку, затем
осторожно положил ее обратно на стол.
- Самолет можно точно идентифицировать как Альбатрос D-3.
- А пилот? - слова медленно просачивались из плотно сжатых губ фон Тилля.
- Вы установили личность пилота?
- Нет еще, но мы установим.
- Кажется, вы уверены, что быстро схватите его.
Питт ответил не сразу. Он медленно и методично прикурил сигарету:
- Почему бы нет. Кажется, не так трудно отыскать старый желтый аэроплан и
его владельца.
Самодовольная улыбка скользнула по лицу фон Тилля:
- Македонская Греция - это район с холмистой местностью и пустынными
сельскими территориями. Там тысячи квадратных километров долин, гор,
выветренных равнин, где можно спрятать даже один из ваших огромных
реактивных бомбардировщиков и никогда не найти.
Питт улыбнулся в ответ.
- Кто говорит об обследовании гор или долин?
- А где же еще вы собираетесь искать?
- В море, - ответил Питт, показывая на черную массу воды далеко внизу. -
Возможно, в том самом месте, где Курт Хейберт разбился в далеком 1918 году.
Фон Тилль высоко поднял брови:
- Вы хотите заставить меня поверить в привидения?
Питт усмехнулся:
- Когда мы были маленькими мальчиками, мы верили в Санта Клауса, а когда
мы стали взрослыми парнями, мы еще верили в девственниц, почему бы к этому
списку не добавить еще и привидения?
- Нет, благодарю вас, майор. Я ставлю факты и цифры превыше суеверий.
Голос Питта был ровным и ясным:
- Вот поэтому у нас разные пути в поисках.
Фон Тилль сидел прямо, его глаза впились в Питта.
- Что если Курт Хейберт все еще жив?
У фон Тилля отвисла челюсть, затем он спохватился и выпустил облако
сигаретного дыма:
- Это смешно. Если бы Курт был все еще жив, ему было бы около семидесяти
лет. Посмотрите на меня, майор. Я родился в 1899 году. Неужели вы думаете,
что человек моею возраста может летать на аэроплане с открытой кабиной, не
говоря уж об атаке аэродрома? Нет, я так не считаю.
- Факты, конечно, на вашей стороне, - сказал Питт, он помолчал немного,
проведя своими длинными пальцами по волосам. - Однако, меня не оставляет
мысль, что Хейберт каким-то образом замешан здесь. - Его взгляд переместился
со старого немца на огромного белого дога, и он почувствовал, как неясное
напряжение сковало его тело. Нити заговора сплетались вокруг него. Он пришел
на виллу по приглашению Тери, собираясь всего лишь насладиться тихим
вечером. Вместо этого он оказался вовлеченным в состязание умов с ее дядей,
проницательным старым тевтонцем, который (в этом Питт был уверен) знал
гораздо больше о рейде на Брейди Филд, чем рассказывал. Пришло время бросить
копье, несмотря на последствия. Он взглянул на фон Тилля:
- Если Македонский Ястреб действительно исчез шестьдесят лет назад и
появился снова вчера, то возникает интересный вопрос: где он провел все это
время? На небесах, в аду... или на Тасосе?
На лице фон Тилля вместо высокомерной маски промелькнуло смущение:
- Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду?
- Хитрый черт, - про себя огрызнулся Питт. - Либо вы принимаете меня за
круглого дурака, либо сами прикидываетесь им. Не думаю, что я могу
рассказать вам что-нибудь новенькое об атаке Брейди Филд, наоборот, вы
должны рассказать мне. - Он растягивал слова, наслаждаясь ситуацией.
Фон Тилль моментально вскочил на ноги, его круглое лицо стало злым:
- Вы зашли слишком далеко, майор Питт, в сферы, которые меня не касаются.
Я не намерен больше терпеть ваши абсурдные выпады. Я должен попросить вас
покинуть мою виллу.
Удовлетворение промелькнуло на лице Питта:
- Вполне резонно, - ответил он, поворачиваясь к лестнице.
Фон Тилль злобно посмотрел на него:
- Нет необходимости возвращаться через кабинет, майор, - сказал он,
указывая на маленькую дверь, находившуюся в дальней стене балкона. - Этот
коридор выведет вас к главному входу.
- Мне бы хотелось попрощаться с Тери перед уходом.
- Не вижу причины для продолжения вашего визита.
Фон Тилль выпустил большое облако дыма в лицо Питту, усиливая этим
оскорбительные слова:
- Я также требую, чтобы вы больше никогда не виделись и не разговаривали
с моей племянницей.
У Питта сжались кулаки:
- А если я сделаю это?
Фон Тилль угрожающе усмехнулся:
- Я не буду угрожать вам, майор. Если вы будете проявлять настойчивость,
упражняясь в агрессивной глупости, я просто накажу Тери.
- Паршивый немец, - огрызнулся Питт подавляя желание ударить фон Тилля
между ног. - Я не знаю, в чем состоит ваш дьявольский заговор, но я могу со
всей ответственностью заявить, что получу огромное удовольствие, раскрыв
его. И я могу начать с того, что сообщу вам, что нападение на Брейди Филд не
достигло своих целей. Корабль Национального Морского Ведомства Подводных
работ будет стоять там, где находится сейчас, пока его научные исследования
не будут закончены.
Руки у фон Тилля тряслись, но его лицо оставалось невозмутимым:
- Спасибо, майор. Это важная информация. Я не ожидал получить ее так
скоро.
Наконец-то старый немец раскрылся, - подумал Питт. Теперь не оставалось
никаких сомнений в том, что именно фон Тилль организовал заговор, чтобы
избавиться от Первой Попытки. Но для чего? Вопрос все еще оставался без
ответа. Питт попытался выстрелить наугад:
- Вы напрасно тратите ваше время, фон Тилль. Водолазы с Первой Попытки
уже обнаружили затонувшие сокровища. И сейчас они собираются поднять его.
Фон Тилль расплылся в широкой улыбке, и Питт моментально понял, что ложь
была ошибкой.
- Жалкая попытка, майор. Вы сильно заблуждаетесь.
Он достал маузер из кобуры, висевшей подмышкой, и ткнул темным стволом
Питту в шею, затем он открыл дверь в коридор:
- Не будете ли так любезны? - спросил он, указывая пистолетом в сторону
порога.
Питт бросил быстрый взгляд в полутемный тоннель, лежавший перед ним.
Коридор был едва освещен свечами и казался совершенно пустым. Он
заколебался:
- Пожалуйста, передайте мою благодарность Тери за превосходный обед.
- Я передам ваш комплимент.
- И спасибо вам, герр фон Тилль, - с сарказмом произнес Питт, - за ваше
гостеприимство.
Фон Тилль вытянулся, щелкнул каблуками и поклонился:
- Мне тоже было приятно. - Он опустил руку на голову собаки, которая
злобно оскалила свои внушительные клыки.
Дверной проем был низким, и Питту пришлось согнуться, чтобы войти в
тоннелеобразный коридор. Он сделал несколько осторожных шагов.
- Майор Питт!
- Да, - отозвался Питт. поворачиваясь и глядя на плотную фигуру у входа.
В голосе фон Тилля звучали садистские нотки:
- Очень жаль, что вы не сможете стать очевидцем следующего полета желтого
Альбатроса.
Прежде чем Питт смог ответить, дверь захлопнулась, и тяжелый засов с
грохотом опустился; этот зловещий звук гулким эхом прокатился по невидимой
глубине темного коридора.
Приступ неудержимой злости охватил Питта. Он уже был почти готов
броситься с кулаками на дверь, но одного взгляда на прочную дверную обшивку
было достаточно, чтобы изменить свое первоначальное решение. Повернувшись
назад, он увидел, что коридор все еще пуст. Он невольно съежился. У него не
было ни малейшего представления о том, что его ждет впереди. Теперь было
ясно, что фон Тилль не собирается отпускать его с виллы живым. Он вспомнил
про нож и почувствовал небольшую уверенность, когда достал его из носка.
Мерцающий желтый свет свечей, укрепленных в металлических подсвечниках
высоко на стене, отражался на лезвии, что заставляло тонкий нож казаться
совершенно неподходящим средством для самозащиты. Только одна успокаивающая
мысль промелькнула в мозгу Питта: как бы он ни был мал, но этот нож все-таки
лучше, чем ничего.
Вдруг резкий порыв холодного воздуха ударил по коридору, как невидимая
рука, и погасил свечи, оставив Питта стоять в море сплошной темноты.
Его чувства напряглись, но, пытаясь проникнуть сквозь мрак, он не мог
различить ни звука, ни мерцания огонька.
- Теперь начнется веселье, - пробормотал он, подбадривая себя перед
неизвестностью.
Он ничего не улавливал и почувствовал первые тревожные признаки паники,
быстро выраставшие в его сознании. Он вспомнил прочитанное им где-то, что
нет ничего более устрашающего и непонятного для человеческого разума, чем
полная темнота. Незнание или неспособность воспринимать то, что находится
вне поля зрения или прикосновения, воздействует на мозг, как короткое
замыкание в компьютере; он перестает логически мыслить. Воображение создает
кошмарные картины и события, которые сильно преувеличены или приукрашены,
как, например, предчувствие быть перекушенным акулой или стремление убежать
от локомотива, хотя всего лишь оказываешься запертым в туалете. Вызвав в
памяти такие полузабавные образы, он улыбнулся в темноте, и первые признаки
паники медленно отступили перед состоянием уверенного спокойствия.
Его следующей мыслью было воспользоваться зажигалкой, чтобы зажечь свечи.
Но если кто-то или что-то поджидает его в глубине коридора, подумал он, то
лучше оставаться в темноте и оставить их в таких же трудных условиях.
Остановившись, он быстро расшнуровал ботинки, сбросил их и наощупь стал
продвигаться вдоль холодной стены. Коридор провел его мимо нескольких
деревянных дверей, каждая была закрыта огромным металлическим засовом. Он
как раз ощупывал одну из дверей, когда остановился, напряженно
прислушиваясь.
Где-то впереди в темноте раздался звук. Он не поддавался объяснению или
определению, но прозвучал совершенно внятно. Это было похоже на стон или
рычание. Затем звук умолк и растворился в темноте.
Ощущение того, что теперь его ждала реальная опасность, какое-то создание
тьмы, которое было материальным, могло издавать звуки и, возможно, имело
разум, подстегнуло чувство самосохранения Питта. Он лег на пол коридора и
беззвучно пополз вперед, прислушиваясь и ощупывая пальцами дорогу. Пол был
гладким и твердым, сырым в некоторых местах. Он попал в масляное пятно,
которое, наверное, испачкало его форму и, намочив материал, прикоснулось к
коже. Питт мысленно проклинал свое неудобное положение, когда ползком
продвигался вперед.
Казалось, что прошло несколько часов. Питт вообразил, что прополз на
животе по цементному полу более двух миль, но его разум понимал, что он
преодолел всего лишь около трех метров. Затхлый запах старины исходил от
пола, и он напоминал ему о внутренности старого морского сундука, который
когда-то принадлежал его дедушке. Он вспомнил, как прятался в его темной
глубине и воображал, что плыл по бушующему морю на корабле, направляющемся к
таинственному Востоку. Странно, совершенно не к месту подумал он, как запахи
могут воскресить давно забытые воспоминания.
Внезапно поверхность пола и стен изменилась, вместо гладкого бетона пошла
грубая каменная кладка. Более современная часть коридора закончилась и
началась старая, сложенная вручную.
Рука Питта почувствовала, что стена закончилась и начиналось ответвление
вправо. Легкое прикосновение воздуха к его щекам подсказало ему, что он
добрался до поворота. Питт замер и прислушался.
Вот он возник снова... Звук был прерывающийся, крадущийся. На этот раз
это был цокающий шум, который производит животное с длинными когтями, когда
идет по твердой гладкой поверхности.
Питт непроизвольно вздрогнул и покрылся холодным потом. Он прижался всем
телом к сырому полу, выставив нож в направлении приближающегося зверя.
Цоканье стало громче. Затем оно прекратилось, и воцарилась напряженная
тишина.
Питт попытался сдержать свое дыхание, чтобы лучше слышать, но все, что
могли различить его уши, были удары его сердца. Что-то было там, не далее
чем в трех метрах. Он сравнил себя со слепым, к которому подкрадывались
сбоку. Холодок пробежал по его спине. Мрачная окружающая обстановка
наполнила его чувством безнадежности. Он попытался подавить это ощущение,
заставив свой мозг сконцентрироваться на методах борьбы с невидимым врагом.
Заплесневелое зловоние тоннеля вдруг начало давлеть над ним, отнимать
силы. Он едва различал слабый запах животного. Но что это было за животное?
В мозгу Питта быстро созрел план, и он решил пойти на риск с неизвестным
противником. Достав из кармана зажигалку, он нажал на маленькое колесико и
подержал какой-то миг, пока пламя не стало ярким. Он подбросил зажигалку
вверх. Тонкий язычок пламени скользнул в темноте по стене и высветил два
больших зеленоватых глаза, позади них огромная тень зловеще отразилась на
стенах и на полу коридора. Зажигалка упала на землю, е„ пламя погасло от
удара. Низкое глухое рычание разнеслось глухим эхом по каменному лабиринту.
Питт среагировал мгновенно и перевернулся на полу. Затем он резко
повернулся на спину и выставил нож в темную пустоту, крепко зажав его ручку
вмиг вспотевшими ладонями обеих рук. Ему уже не обязательно было видеть
своего призрачного врага, теперь он знал, что это было.
Зверь заметил точное положение Питта в мелькнувшей вспышке света от
зажигалки. Он колебался мгновение, затем прыгнул.
Вечный животный инстинкт обнюхивания своей жертвы перед нападением сыграл
роковую роль для собаки. Задержка дала Питту драгоценные секунды для
быстрого неуловимого изменения положения, и огромный белый дог промахнулся.
Все произошло с такой быстротой, и единственное, что мог Питт вспомнить
после, это ощущение того, как нож вонзился в мягкое податливое покрытое
шерстью тело, и теплые капли брызнули ему в лицо.
Рычание собаки-убийцы превратилось в вой смертельно раненого зверя, когда
нож распорол весь бок дога. Стены каменных сводов содрогнулись от хриплого
рыка, вырвавшегося из огромной глотки. Девяностокилограммовая масса зверя
ударилась о стену около Питта и тяжело рухнула на землю, хрипя в агонии
несколько мгновений перед смертью.
Сначала Питт подумал, что собака промахнулась. Затем он ощутил острую
боль в области груди. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к агонии животного
в темноте. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем в тоннель снова
возвратилась призрачная тишина, он оставался неподвижным на шероховатом
полу. Напряжение, наконец, прошло, его мускулы начали расслабляться, и боль
в груди резко усилилась, проясняя его мозг.
Питт с трудом поднялся на ноги и, ослабев, прислонился к невидимой стене,
залитой кровью. Дрожь сотрясала его тело, и он подождал, пока нервы
успокоятся, прежде чем шагнуть вперед в темноту. Он пошарил ногой взад и
вперед, пока не натолкнулся на зажигалку. Он поднял металлическую коробочку
и осмотрел свои раны.
Кровь сочилась из четырех равномерно расположенных царапин, которые
начинались чуть выше левого соска и тянулись вдоль груди к правому плечу.
Следы от когтей глубоко вонзились в кожу, но мышцы не были задеты. Рубашка
Питта свисала вниз, как разорванный флаг цвета крови и хаки. Все, что он мог
сделать в этот момент, - оторвать свисавшие полосы разодранной одежды и
перевязать раны. Самым легким было бы упасть на землю и позволить волне
удобного забвения унести себя. Соблазн был велик, но он устоял. Вместо этого
он продолжал прочно держаться на ногах, разум был ясен, и он уже планировал
следующий свой шаг.
Через минуту Питт подошел к собаке, держа в руке небольшой огонек
зажигалки, он посмотрел на мертвое животное. Собака лежала на боку,
внутренности вывалились из живота. Струйки крови заливали пол, они стекали
отдельными маленькими ручейками к невидимому углублению где-то в том
направлении, откуда он выбрался. Слабость и боль отступили от Питта при виде
этого отвратительного зрелища. Гнев и злость заполнили все его существо и
поднялись от состояния страха, чувства самосохранения к состоянию полного
безразличия к опасности и смерти. Только одна мысль не давала ему покоя:
убить фон Тилля.
Его следующий шаг определялся просто, абсурдно просто; он должен найти
выход из лабиринта. Шансы были неравными, почти безнадежными, однако мысль о
провале не приходила ему в голову. Слова фон Тилля о следующем полете
желтого Альбатроса не оставляли никаких сомнений. Все мысли Питта были
заняты расчетами, анализом фактов и возможностей.
Теперь, когда этот старый немец-махинатор знал, что Первая Попытки
остается около Тасоса, он наверняка обстреляет корабль с Альбатроса.
Конечно, слишком рискованно будет для старого самолета предпринимать еще
одну дневную атаку, подумал Питт. Фон Тилль, без сомнения, пошлет его на
задание как можно быстрее, возможно, на рассвете. Ганн и его команда должны
быть предупреждены вовремя. Он посмотрел на светящийся циферблат своих
наручных часов. Они показывали 9.55. Светать начнет около 4.40. подсчитал
он, или минут на пять раньше или позже. Ему остается шесть часов и сорок
пять минут, чтобы найти выход из этого лабиринта и привести корабль в
состояние боевой готовности!
Питт засунул нож за ремень, потушил огонек зажигалки, чтобы сэкономить
бензин, и пошел по левому туннелю навстречу очень слабому потоку свежего
воздуха. Идти теперь было легче, Питт не собирался больше ползти. Он без
колебаний спешил вперед. Коридор сузился до одного метра, но потолок
находился высоко над его головой.
Неожиданно его вытянутая рука натолкнулась на прочную стену. Коридор
закончился; это был тупик. Он щелкнул зажигалкой и увидел свою ошибку. Поток
воздуха шел из небольшой трещины между скал. Внятный гудящий шум также
доносился из трещины. Это был звук электрического двигателя, скрытый где-то
за стеной, в недрах горы. Питт прислушивался какое-то время, но потом звук
прекратился.
- Если тебе не повезло вначале, - задумчиво произнес он вслух, -
попытайся в другом тоннеле. - Он развернулся и быстро добрался до
пересечения, в этот раз он пошел по тоннелю, прямо противоположному тому, по
которому он так осторожно полз.
Он ускорил шаг и погрузился в непроницаемую темноту; от холодных сырых
камней его босые ноги закоченели. Он невольно предположил, сколько же
мужчин, а может, и женщин фон Тилль буквально бросил на съедение своей
собаке. Несмотря на прохладный воздух, пот градом стекал с него. Боль в
груди казалась отдаленной, слишком отдаленной, чтобы принадлежать ему. Он
чувствовал, как кровь смешивалась с каплями пота и стекала вниз по его
брюкам. Он продолжал идти и идти. В его мозгу промелькнула мысль присесть и
отдохнуть, но он отбросил, ее и ускорил шаг.
Снова и снова его ощупывающие руки и редкий, но такой желанный огонек
зажигалки обнаруживали новые ходы, которые вели в бесконечную пустоту и
тупики. Некоторые были завалены горной породой, закупоренные, возможно,
навсегда.
Огонек был на своем последнем дыхании, горючее было на исходе. Питт
пользовался им как можно меньше, все больше и больше полагаясь на свои
исцарапанные и поврежденные пальцы. Прошел час, потом другой. Он продолжал
идти, волоча свое усталое и израненное тело, по древним коридорам.
Вдруг Питт споткнулся обо что-то твердое и упал на нижние ступени
каменной лестницы. Он ударился носом о край четвертой ступеньки, сильно
поранив переносицу. Кровь стекала по щекам, заливала губы. Все разом:
изнеможение, эмоциональное истощение, отчаяние - навалились на ею
истерзанное тело, и он безвольно растянулся на ступенях. Он лежал и слушал,
как кровь капала на ступеньку под его головой. Мягкое белое облако возникло
из черного мрака и нежно окутало его.
Питт с силой потряс пораненной и затуманенной головой, пытаясь прояснить
сознание. Медленно, очень медленно, как человек, поднимающий непомерную
тяжесть, он приподнял голову и плечи и начал судорожно ползти вверх по
лестнице. Он преодолевал с трудом каждую ступеньку, пока, наконец, не
добрался до верха.
Ограда из тяжелых каменных столбов окружала верхнюю часть лестницы.
Решетка была очень старой, местами разрушенной, но оставалась еще крепкой и
достаточно прочной, чтобы задержать слона.
Пигг еле-еле дотащился до площадки. Поток свежего воздуха охватил его
кожу, вытеснив заплесневелый запах лабиринта. Он выглянул через прогалы в
ограде, и его дух воспрянул при виде звезд, сверкавших в небе. Там, в
извилистом лабиринте, он чувствовал себя как мертвец в гробу. Казалось,
прошла целая вечность с того момента, как он в последний раз видел внешний
мир. Он поднялся на ноги и потряс ограду. Она не шелохнулась. Щеколда на
массивной калитке была недавно наглухо приварена.
Он претворил расстояние между каждой полосой, пытаясь отыскать самое
большое отверстие. Третий промежуток слева был самым большим - почти
двадцать сантиметров. Он аккуратно снял всю свою одежду и перебросил ее на
другую сторону барьера. Следующее, что он сделал, размазал липкую кровь но
телу вместе с потом и начал глубоко вдыхать, пока не заболели легкие. Затем,
просунув голову между решетками, он постарался протащить свои девяносто
килограммов во внешний мир. Куски ограды сыпались на его скользкую кожу и
прилипали к клейкой крови. Глухой стон боли вырвался у него, когда его
мошонка оцарапалась об острый край ограды. Он отчаянно уцепился за землю и
предпринял последний рывок. Его тело оказалось на свободе.
Питт ухватился обеими руками за ободранную мошонку и уселся, не обращая
внимания на острую боль, он никак не мог поверить в успех. Он вырвался
наружу, но был ли он на свободе? Его глаза, уже привыкшие к темноте,
внимательно осмотрели все вокруг.
Полукруглая ограда лабиринта выходила на сцену огромного амфитеатра.
Внушительное сооружение отражало смутный неземной отблеск от белого света
звезд и луны; его поврежденный купол поднимался к затемненной горной
вершине. Архитектура была греческой, но массивность сооружения говорила о
римских строителях. Край круглой сцены был отделен от верхней границы театра
почти сорока рядами высоко поставленных скамеек. Весь амфитеатр был пуст, за
исключением невидимого полета ночных насекомых.
Питт с трудом натянул остатки формы. Разорвав на лоскуты то, что осталось
от его рубашки, он наложил тугую повязку на грудь.
Сама возможность идти и дышать теплым ночным воздухом придала ему новые
силы. Он подвергался огромному риску там, в лабиринте, и, не имея путеводной
нити, как Тезей, смог преодолеть невероятные трудности и победить. Хохот
вырвался из его груди, громкое эхо донесло ею до последнего ряда амфитеатра
и вернуло назад. Боль и изнеможение были забыты, когда он представил себе
выражение лица фон Тилля при их следующей встрече.
- Как насчет билетов на это представление? - кричал Питт своей
отсутствующей публике. Он стоял, потрясенный этим мрачным и захватывающим
зрелищем. Не было ни ответа, ни аплодисментов, только тишина теплой ночи
Тасоса. В какое-то мгновение ему показалось, что он увидел призраки римских
зрителей, приветствующих его, но одетые в тогу фигуры безмолвно растворились
среди белого мрамора, оставив Питта без ответа на его одинокое приглашение.
Он посмотрел вверх на скопление звезд в совершенно прозрачном воздухе,
чтобы определить свое местонахождение. Полярная звезда приветливо светла ему
и указывала на север. Глаза Питта напряженно исследовали всю поверхность
неба. Что-то было не так. Созвездие Тельца и Плеяды должны были находиться у
него над головой. Вместо этого они были далеко на востоке.
- Проклятье, - громко выругался Питт, посмотрев на свои часы. Было 3.22.
До рассвета оставалось всего один час и восемнадцать минут. Он каким-то
образом потерял почти пять часов. Что же произошло, спрашивал он себя, где
было потеряно время?
Затем он понял, что, должно быть, потерял сознание, когда ударился о
ступени.
Времени оставалось совсем немного. Он быстро пробежал по каменной сцене и
в слабом свете увидел маленькую тропинку, которая вела вниз с горы. Он
побежал по ней, стремясь обогнать солнце.
Через четверть мили спуска по крутому склону тропинка превратилась в
дорогу - не в прямом смысле, а в колею из двух параллельных углублений на
поверхности земли. Колея извивалась, спускаясь вниз, изобиловала крутыми
поворотами и изгибами. Питт шел быстрой походкой, его сердце бешено стучало
от напряжения. Он был ранен, не сильно, но он потерял много крови. Любой
врач, которому довелось бы обследовать его, немедленно уложил бы его в
госпиталь.
Вновь и вновь после того, как он выбрался из лабиринта, образы
беззащитных ученых и команды Первой Попытки, подвергающихся атаке Альбатроса
с бреющего полета, мелькали перед глазами Питта. Он мог представить со всеми
подробностями, как пули вонзались в их тела, оставляя большие кровавые лужи
на белой поверхности океанографического судна. Кровавая бойня будет
закончена прежде, чем новые реактивные перехватчики на Брейди Филд смогут
вступить в сражение, если только пополнение самолетов прибыло до рассвета с
базы в Северной Африке. Эти и другие видения заставили Питта приложить
максимум усилий, превышающих обычные его возможности.
Вдруг он резко остановился. Что-то двигалось в темноте впереди. Он
оставил колею, осторожно обошел вокруг толстого ствола дерева, пытаясь
подобраться поближе к неожиданному препятствию. Затем он приподнялся и
выглянул из-за упавшего трухлявого ствола. Даже при тусклом свете было
невозможно ошибиться. Питт увидел силуэт хорошо откормленного ишака, который
был привязан к одинокому валуну. Оставленное без присмотра маленькое
животное повернуло ухо в сторону Питта и закричало нежно, почти трогательно.
- Ты едва ли отвечаешь запросам жокея, - с, улыбкой произнес Питт, - но
нищим не приходится выбирать. - Он отвязал длинную веревку от камня и быстро
соорудил грубую уздечку. Он нетерпеливо пристроил ее на морду осла, затем,
сел на него верхом.
- О'кей, мул, давай спускаться.
Маленькое создание не двигалось с места.
Питт хлопнул по крутым бокам. Никакой реакции. Он ударял ногами,
подпрыгивал, толкал осла. Ничего, даже ни одного звука. Длинные ослиные уши
были прижаты, а их упрямый обладатель отказывался шевельнуться.
Питт не знал ни одного греческого слова, только несколько имен. Надо
попробовать, подумал он. Может, этот немой ишак назван именем греческого
бога или героя.
- Громовержец Зевс... Аполлон... Посейдон... Геракл. Как насчет Атласа? -
Показалось, что осел повернулся к камню. Неожиданно Питта осенила одна идея.
Он наклонился и похлопал по животу осла. Тот был совершенно пуст.
- Мои искренние извинения, прелестное создание, - произнес Питт,
наклонившись к ушам осла. - Давай, прекрасная Афродита, выберемся отсюда.
Осел дернулся и Питт понял, что он почти угадал.
- Атланта?
Никакой реакции.
- Афина?
Уши поднялись и осел повернулся, глядя на Питта большими грустными
глазами.
- Давай, Афина, вперед!
Афина, к большой радости и облегчению Питта, ударила пару раз копытом о
землю и затем послушно начала спускаться по дороге.
Раннее утро было прохладным, и роса начала оседать на деревьях и лугах,
когда, наконец, Питт добрался до окрестностей Лиминаса. Лиминас был средним
греческим поселком на побережье. Уникальное сочетание современных домов с
черепичными крышами, построенных на месте античного города и его древних
руин. На береговой линии, вдающейся в город в форме полумесяца, вся гавань
была завалена плоскодонными рыбачьими лодками, раскиданными в живописном
беспорядке. Кругом пахло соленой водой, рыбой и дизельным топливом.
Деревянные баркасы неподвижно лежали вдоль берега, как стая выброшенных на
сушу китов, их мачты были аккуратно сложены вдоль планширов, а якорные цепи
тянулись к морю. На белом береговом песке стояли ряды высоких вертикальных
столбов, на которых были растянуты длинные рыбацкие сети. А позади них снова
продолжалась главная улица поселка. Закрытые маленькие двери и окна не
проявляли никаких признаков жизни. Им не было дела до перемазанного Питта и
его голодного транспортного средства. Белые оштукатуренные дома с крошечными
балконами представляли собой при лунном свете картину спокойной размеренной
жизни; картину, которая не имела никакого отношения к событиям, приведшим
Питта в этот поселок.
В узком переулке Питт слез с ослика и привязал его к почтовому ящику.
Затем он достал из бумажника десятидолларовую банкноту и засунул ее за
повод.
- Спасибо за доставку, Афина, и получи плату.
Он ласково похлопал животное по мягкой круглой морде и пошел по улице,
которая тянулась. вдоль берега.
Питт искал телефон, но не находил. Вдоль улицы не было ни автомобилей, ни
других припаркованных транспортных средств, только велосипед. Но Питт был
слишком изможден и вряд ли смог бы крутить педали семь миль до Брейди Филд.
Хорошенькое дельце, подумалось ему; если даже удастся найти телефон или
того, кто имеет автомобиль, то он ведь ни слова не знает по-гречески.
Светящиеся стрелки на циферблате его часов показывали 3.59. Следующий
жаркий рассвет поднимется над островом через сорок одну минуту. Сорок одна
минута, чтобы предупредить Ганна и людей на Первой Попытке. Питт смотрел на
море, следя за внутренним изгибом острова. Если по суше до Брейди Филд было
семь миль, тогда до корабля по прямой по морю будет четыре мили. Он не мог
медлить, ему нужно было всего лишь добыть лодку. Если уж он смог похитить
осла, он сможет достать и лодку.
Через несколько минут он нашел старенькую рыбацкую лодку с высоко
поднятыми бортами и прикрепленным одноцилиндровым бензиновым двигателем.
Пошарив в темноте, он нащупал тросик и переключатель зажигания. Маховое
колесо было массивным, но единственное, что мог сделать Питт, - это
попытаться запустить его с помощью рукоятки. Его ноющие мышцы напрягались
при каждом рывке, капли пота стекали со лба и ударялись о мотор. Голова у
него тряслась, темные круги плавали перед глазами. Раз за разом он дергал
рукоятку, срывая кожу с рук. Все было бесполезно, двигатель не запускался.
Если раньше скорость была жизненно необходима, то теперь положение
казалось отчаянным. Драгоценные минуты истекали, пока он старался привести в
действие упрямый двигатель. Питт глубоко вдохнул, собрав остатки сил.
Стиснув зубы, он резко рванул ручку. Мотор коротко чихнул и заглох. Он снова
дернул за ручку и, потеряв равновесие, упал в воду на дне лодки. Мотор
чихнул раз, затем другой, замолк, чихнул снова и наконец заработал с глухим
стуком, его единственный поршень начал двигаться вверх и вниз внутри своего
цилиндра. Совершенно не имея сил, чтобы подняться, Питт наклонился,
перерезал ножом веревку, к которой была привязана лодка, и переключил рычаг
передачи на ход. Маленькая утлая лодчонка с облупившейся краской и
обшарпанными бортами проскользнула по бухте, обогнула старый римский
волнорез и вышла в море.
Питт включил газ на полную мощность, и рыбацкая лодка помчалась по зыбким
волнам с предельной скоростью, около семи узлов в час. Он сел прямо на
кормовой скамье, крепко зажав руль между ладонями, ободранными до крови о
ржавую заводную ручку.
Прошло полчаса, показавшиеся бесконечными под безоблачным небом и
розовеющей полосой на востоке, а лодка все еще находилась недалеко от
острова. Питту движение казалось крайне медленным. Но каждый выигранный метр
приближал его к Первой Попытке. Время от времени он засыпал, но, как только
его голова падала на грудь, он резко просыпался. Питт заставлял работать
свой затуманенный мозг, управляя им с неистовством, о котором даже не
подозревал.
Вскоре его уставшие глаза увидели низкий серый силуэт. До него оставалось
не более мили. Он различил два белых и тридцать два цветных огонька на носу
и на корме, это означало, что судно стояло на якоре. Первые лучи солнца
осветили небо, четко обозначив очертание Первой Попытки на востоке; сначала
надпалубные сооружения, затем кран и мачту радара, потом беспорядочное
множество исследовательского оборудования, разбросанного по палубе.
Питт умолял старый дребезжащий двигатель делать побольше оборотов.
Единственный цилиндр в ответ щелкал, хлопал и трещал, вращая перекошенный и
изогнутый вал, который зловеще грохотал внутри изношенного двигателя. Бег
наперегонки с рассветом близился к концу.
Горячий оранжевый диск солнца показался над горизонтом, когда Питт резко
сбросил газ, заглушил двигатель и приблизился к борту Первой Попытки.
- Эй, на корабле! - Питт кричал слабо, у него не было сил двигаться.
- Ты чертов осел, - раздался раздраженный голос. - Неужели не видишь,
куда плывешь? - Заспанное лицо появилось над поручнем и уставилось вниз на
рыбацкую лодку, выглядывая из-за высокого борта судна. - В следующий раз дай
нам знать о своем прибытии, чтобы мы могли нарисовать цель на борту.
Несмотря на напряжение и нестерпимую боль, Питт не смог сдержать улыбки:
- Слишком рано для шуток. Оставь остроты и спустись сюда, дай мне руку.
- Чего это ради? - ответил вахтенный, напряженно всматриваясь в
предрассветную мглу. - Кто вы, черт возьми?
- Я Питт, и я ранен. Хватит ходить вокруг да около, поспеши.
- Это действительно вы, майор? - с сомнением спросил вахтенный.
- Что, черт побери, тебе надо? - рассердился Питт, - свидетельство о
рождении, что ли?
- Нет, сэр. - Вахтенный исчез за поручнем, а через мгновение появился на
бортовом трапе с багром в руках. Он зацепил лодку за планшир на носу и
подтянул ее к трапу. Привязав лодку веревкой, он перепрыгнул в нее, задел
ногой за скамейку и неловко растянулся около Питта.
Питт зажмурил глаза, застонав от резкого прикосновения другого человека.
Когда он снова открыл глаза, то обнаружил перед собой желтую бороду Кена
Найта.
Найт начал было что-то говорить, но тут он более ясно увидел перед собой
окровавленное и истерзанное тело. Вид Питта заставил молодого ученого
содрогнуться, его лицо сделалось мертвенно-бледным. Он застыл в шоке.
Губы Питта растянулись в смущенной улыбке.
- Не трать время даром, сидя здесь, как курица на яйцах. Помоги мне
добраться до каюты капитана Ганна.
- Боже мой, боже мой, - причитал Найт, изумленно покачивая головой. - Что
с вами произошло?
- Позже, - отозвался Питт. - Когда будет время. - Он подтянулся вперед на
руках. - Да помоги же мне, болван, пока не поздно. - В голосе Питта
слышалось такое отчаяние и плохо скрываемая ярость, что это привело Найта в
движение.
Найт почти на себе донес Питта до трапа и втащил его на палубу. Он
остановился у каюты Ганна и постучал в дверь:
- Откройте, капитан Ганн. Это срочно.
Ганн быстро открыл дверь, на нем не было ничего, кроме трусов и его
неизменных очков в роговой оправе. Он напоминал смущенного профессора,
которого только что застали в номере мотеля с женой декана университета:
- Что случилось?.. - Он внезапно остановился, уставившись на
окровавленного человека, которого поддерживал Найт. Его карие глаза казались
невероятно огромными за толстыми стеклами. - Боже мой, это ты, Дирк? Что
произошло?
Питт попытался изобразить улыбку, но получился только слабый изгиб
верхней губы.
- Я выбрался из ада! - Его голос был тихим, затем он зазвучал увереннее.
- У вас на борту есть какое-нибудь метеорологическое оборудование?
Ганн не ответил. Вместо этого он приказал Найту привести корабельного
врача. Затем маленький капитан-очкарик завел Питта в каюту и осторожно
уложил на кровать:
- Отдохни немного, Дирк. Мы быстро починим тебя.
- Это подождет, Руди, сейчас нет времени, - сказал Питт, схватив Ганна за
запястье своими изодранными руками. - У вас есть какое-нибудь
метеорологическое оборудование на борту? - нетерпеливо переспросил он.
Ганн смотрел на Питта. его глаза выражали недоумение.
- Да, у нас есть оборудование для проведения некоторых метеорологических
измерений. А почему ты спрашиваешь об этом?
Руки Питта отпустили запястья Ганна. Самодовольный холодный блеск
скользнул в его глазах, а губы растянулись в улыбке. Он с трудом приподнялся
на локтях:
- Этот корабль с минуты на минуту будет атакован тем же самым самолетом,
что совершил воздушный налет на Брейди Филд.
- Ты, должно быть, бредишь, - ответил Ганн, подойдя к Питту, чтобы помочь
ему сесть.
- Мое тело может выглядеть как угодно, но мой мозг в эту минуту
соображает острее, чем ваш, - отозвался Питт. - Теперь слушай, и слушай
внимательно. Вот что нужно сделать...
Вахтенный, находившийся на башне крана, был первым, кто заметил маленький
желтый самолет в голубой дали. Затем Питт и Ганн тоже увидели его, он был не
далее чем в двух милях и летел на высоте около двухсот сорока метров. Они
заметили бы его раньше, но он приближался к Первой Попытке со стороны
восходящего солнца.
- Он опоздал на десять минут, - отметил Питт, держа руки вверх для седого
доктора с козлиной бородкой, который работал быстро и умело, перевязывая его
грудь.
Пожилой врач, не обращая внимания на передвижения Питта по капитанскому
мостику, продолжал обрабатывать и перевязывать раны, он даже не повернулся и
не взглянул на приближающийся самолет. Он крепко завязал последний узел, при
этом лицо Питта перекосилось от боли.
- Это все, что я могу сделать для вас, майор, пока вы не перестанете
бегать вверх и вниз по палубе и выкрикивать приказы, как капитан Блад.
- Извините, доктор, - произнес Питт, не отрывая глаз от неба, - но сейчас
нет времени для более тщательного обследования. Теперь вам лучше спуститься
вниз. Если моя небольшая военная хитрость не сработает, то вы через десять
минут можете превратиться в сухопутного врача.
Не говоря ни слова, сухопарый, сильно загорелый доктор закрыл объемистый
кожаный чемоданчик и спустился вниз с капитанского мостика.
Питт отодвинулся от поручня и взглянул на Ганна:
- Ты все соединил?
- Скажи только, когда. - Ганн был весь напряжен, но в то же время
сохранял готовность и энергию. Он держал в руках маленькую черную коробочку,
присоединенную к проводу, который тянулся к мачте радара, а затем исчезал в
сияющем утреннем небе. - Ты думаешь, что пилот этого старого корыта клюнет
на приманку?
- История никогда не устает повторяться, - глубокомысленно заявил Питт,
глядя на приближающийся самолет.
Даже в этот момент напряженного ожидания Ганн нашел время, чтобы
удивиться полной трансформации Питта после рассвета: человек, который,
шатаясь, появился на борту Первой Попытки, весь израненный, в плачевном
состоянии, разительно отличался от того человека, который сейчас стоял на
мостике со сверкающими глазами в выжидательной позе боевого коня,
втягивающего запах сражения разгоряченными ноздрями. Это казалось странным,
но Ганн ничего не мог поделать с собой, его мозг перенесся в воспоминаниях
на много месяцев назад на мостик другого корабля, тяжелого парохода, который
назывался Дана Гейл. Он помнил, словно это было всего час назад, что видел
такое же выражение на лице Питта незадолго до того, как старому, ржавому,
неповоротливому судну удалось обнаружить и разрушить загадочную подводную
установку в Тихом океане, к северу от Гавайских островов. Внезапно крепкое
пожатие руки вернуло его в настоящее время.
- Пригнись, - настоятельно сказал Питт, - а то взрывная волна выбросит
тебя за борт. Будь готов соединить контакты в тот момент, когда я тебе
скажу.
Ярко-желтый самолет спикировал вниз и кружил вокруг корабля, проверяя его
защищенность. Громкое назойливое жужжание двигателя отражалось от воды и
закладывало уши Питту. Он наблюдал за самолетом в бинокль и удовлетворенно
улыбнулся, когда заметил маленькие круглые отверстия на крыльях и фюзеляже:
памятка о метких выстрелах Джордино. Подняв бинокль почти в вертикальное
положение, он посмотрел на черный провод, который тянулся вверх, и сразу
ощутил надежду, которая начала перерастать в полное убеждение.
- Спокойно... спокойно, - произнес Питт. - Я думаю, он собирается
отведать сыра.
- Сыр, - удивленно подумал Ганн. - Он называет сыром этот чертов
воздушный шар там, наверху. - Кто бы мог подумать, что Питт имел в виду этот
шар для наблюдения за погодой, когда спрашивал, есть ли на борту Первой
Попытки метеорологическое снаряжение. Теперь этот чертов шар парит там в
небе с сорока килограммами взрывчатки, взятой из сейсмической лаборатории.
Ганн взглянул вверх на большой серебристый воздушный шар и на смертоносный
груз, висевший под ним. Трос, к которому был прикреплен воздушный шар и
электрический провод, тянувшийся от взрывчатки, достигали в длину почти
двести пятьдесят метров. Шар находился за кормой примерно в ста двадцати
метрах, это равносильно длине четырех футбольных полей. Он покачал головой;
было необычно, что взрывчатку, которой обычно пользовались для проведения
подводных взрывов при изучении морского дна, сейчас использовали для того,
чтобы взорвать самолет в воздухе.
Шум двигателей самолета становился громче, и в какой-то миг Питту
показалось, что тот собирается пикировать прямо на корабль, но затем он
увидел, что угол снижения был слишком маленьким. Пилот направлял Альбатрос
прямо к воздушному шару. Питт поднялся, чтобы лучше видеть, хотя и понимал,
что превращается в заманчивую и доступную мишень. Шум двигателя перешел в
сплошной рев, и пулеметы нацелились на воздушный шар, лениво парящий над
сверкающей водой. Не было ни задержки, ни предварительной подготовки; желтые
крылья сверкнули на солнце, затмевая вспышки выстрелов из двух пулеметов,
укрепленных на капоте двигателя. Звук разрывов и свист пуль означали начало
атаки.
Нейлоновая оболочка наполненного гелием шара содрогнулась от бешеной
пулеметной стрельбы. Сначала она осела, затем сморщилась, как чернослив,
свернулась и начала падать в море. Желтый Альбатрос пролетел над поверженным
шаром, выходя на прямую линию к Первой Попытке.
- Давай! - крикнул Питт, бросаясь на палубу.
Ганн нажал кнопку.
Следующее мгновение казалось бесконечным. Затем раздался оглушительный
взрыв, который сотряс судно от киля до мачты. Тишина раннего утра была
разорвана резким звуком, словно тысячи окон были разбиты при шторме. В небо
вознесся огромный столб дыма и пламени, где перемешались черный и оранжевый
цвета. Взрывная волна отбросила Питта и Ганна, прижав их внутренние органы к
позвоночнику, словно от резкого и сильного удара кулаком.
Медленно, превозмогая боль от тугих бинтов и пытаясь восстановить
дыхание, Питт поднялся на ноги и стал всматриваться в темное облако взрыва в
поисках признаков Альбатроса. Его глаза смотрели слишком высоко, и он не
заметил ничего, кроме клубов дыма; самолет и его пилот исчезли. Затем он
понял, что случилось. Тот короткий миг между его устным сигналом и самим
взрывом спас самолет от мгновенного разрушения. Проследив взглядом до линии
горизонта, он увидел его. Самолет тихо планировал по воздуху, его двигатель
был мертв.
Питт быстро схватил бинокль и посмотрел на Альбатрос. Аэроплан был
охвачен пламенем, за ним тащился черный шлейф дыма. Он наблюдал с нездоровым
удовольствием, как одно из нижних крыльев вдруг оторвалось и упало вниз,
бросив самолет в дикий круговорот, как листок бумаги, выброшенный из
высотного здания. Затем показалось, что он завис на какое-то мгновение,
прежде чем рухнуть в море, оставив в теплом воздухе полосу дыма.
- Он упал! - взволнованно закричал Питт. - Мы победили!
Ганн лежал в углу возле дальней переборки. Он прополз по палубе и с
трудом поднял голову:
- Куда он упал?
- Около двух миль позади кормы, со стороны правого борта, - отозвался
Питт. Он опустил бинокль и взглянул на бледное лицо Ганна. - С тобой все в
порядке?
Ганн кивнул:
- Я немного ударился, только и всего.
Питт улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. Он был очень доволен
собой и результатами своего плана:
- Нужно послать вельбот и несколько человек, чтобы они спустились под
воду на месте крушения. Я сгораю от нетерпения увидеть, как выглядит наш
призрак.
- Конечно, - ответил Ганн. - Я лично возглавлю группу подводников. Но
только при одном условии... ты немедленно отправишься в мою каюту. Доктор
еще не закончил с тобой.
Питт пожал плечами:
- Ты капитан. - Он отвернулся к поручням и снова посмотрел на пятно,
которое обозначало могилу Альбатроса.
Он оставался стоять у поручня и десять минут спустя, когда Ганн и четверо
человек из экипажа Первой Попытки погрузили подводное снаряжение на вельбот
и отчалили. Маленькой лодке не нужно было кружить и исследовать значительную
водную поверхность, она направилась прямо к тому месту, где исчез самолет.
Питт продолжал смотреть, пока пловцы ныряли в сверкающую голубую воду с
определенными интервалами, чтобы сойтись под водой там, где было место
падения разбитого самолета.
- Пойдемте, майор, - раздался голос сбоку.
Он нехотя повернулся и посмотрел в лицо бородатого врача:
- Нет необходимости преследовать меня, доктор. Я. все равно не женюсь на
вас, - сказал Питт, широко улыбаясь.
Голубоглазый пожилой корабельный врач не улыбнулся в ответ. Он указал
вниз на лестницу, ведущую в каюту Ганна.
Питту ничего не оставалось, как безропотно покориться и предоставить свое
израненное тело заботам доктора. В каюте он изо всех сил пытался не
отключиться, но введенное успокоительное победило его горячую голову, и
скоро он погрузился в глубокий сон.
Питт взглянул на свое отражение в маленьком зеркале, висевшем в каюте, и
увидел худое изможденное лицо. Черные волосы спадали на лоб и закрывали уши,
создавая неопрятный венчик над темно-зелеными глазами, покрытыми красными
прожилками. Темные круги лежали под глазами. Он проспал совсем недолго, часы
показывали, что прошло всего четыре часа. Его разбудила жара: раскаленный
утренний воздух, распространявшийся над морем со стороны Африки, опалил
своим горячим дыханием его кожу. Он увидел, что вентилятор был отключен, и
включил его, но горячий воздух уже наполнил каюту. Теперь никакой
кондиционер не сможет охладить воздух в каюте, по крайней мере, до вечера.
Он открыл кран и ополоснул лицо водой, позволяя прохладе проникать в его
поры, когда капли воды стекали вниз по плечам и спине.
Он проворно вытер влажную кожу и попытался вспомнить по порядку все, что
произошло прошлой ночью. Вилли и Майбах-Цепплин. Вилла. Беседа с фон Тиллем.
Красота Тери и ее бледное личико. Затем лабиринт, собака и спасение, Афина;
интересно, нашел ли ее хозяин? Рыбацкая лодка, раннее утро, желтый Альбатрос
и взрыв. Теперь он ждал, когда Ганн и его экипаж обнаружат самолет и найдут
тело его загадочного пилота. Какая же здесь связь с фон Тиллем? Какие цели
преследовал старый немец? А Тери? Знала ли она о ловушке? Пыталась ли она
предупредить его? Или она заманила его, чтобы выудить информацию для своего
дяди?
Он отбросил все мысли и вопросы. Кожа под бинтами зудела, и его одолевало
нестерпимое желание содрать их...
Господи, как же жарко... сейчас бы выпить чего-нибудь холодного.
Единственная одежда, которую доктор оставил на нем, были трусы. Он намочил
их под краном и надел мокрыми. Через несколько минут они были совершенно
сухими.
Раздался легкий стук в дверь. Она медленно приоткрылась, и возле
переборки показалась рыжеволосая голова юнги.
- Вы уже проснулись, майор Питт? - тихо спросил он.
- Да, только что, - отозвался Питт.
- Я... я не собирался беспокоить вас, - запинаясь, произнес мальчик. -
Доктор попросил меня проверять вас каждые пятнадцать минут, чтобы
удостовериться, что вы спокойно отдыхаете.
Питт бросил уничтожающий взгляд на юнгу.
- Кто, черт возьми, может спокойно отдыхать в этом пекле с отключенным
кондиционером?
Растерянное, жалкое выражение появилось на лице паренька.
- О, боже мой, извините меня, сэр. Я думал, что капитан Ганн включил его.
- Что сделано, то сделано, - произнес Питт, пожимая плечами. - Как насчет
того, чтобы выпить чего-нибудь холодненького?
- Вы хотите бутылку ФИКСА?
Глаза Питта сузились.
- Бутылку чего?
- ФИКС. Это греческое пиво.
- Хорошо, давай попробуем. - Питт не мог сдержать улыбку. - Я слышал
раньше о фиксе, но никогда не доводилось пробовать.
- Я сейчас, сэр. - Паренек повернулся к переборке и закрыл дверь. Вдруг
она резко открылась, и опять показалась рыжая голова юнги.
- Извините, майор, я совсем забыл. Полковник Льюис и капитан Джордино
ждут вас. Полковник хотел сразу пройти сюда и разбудить вас, но доктор не
захотел и слышать об этом. Он даже пригрозил выбросить полковника за борт,
если тот попытается сделать это.
- Хорошо, пришли их сюда, - с нетерпением сказал Питт. - Только
поторопись с пивом, пока я не испарился.
Питт снова лег на кровать, капли пота стекали по его телу прямо на
простыни. Его мозг опять включился, выискивая каждую деталь в прошлом,
собирая их для настоящего, анализируя и намечая направления для будущего.
Льюис и Джордино.
Они не замедлили появиться. Если Джордино получил ответ из штаб-квартиры
ПУМА, это может помочь заполнить одну из многочисленных недостающих частей в
головоломке. Четыре грани были обозначены, но середина представляла собой
разрозненное скопление неизвестных и непроверенных данных. Злое лицо фон
Тилля искоса смотрело из лабиринта, ею тонкие, плотно сжатые губы скривились
в самодовольной улыбке. Мозг Питта работал...
Большой белый дог. Он попытался переместить ею в другую часть
головоломки, но не получалось. Это странно, подумал он, собака не
соответствует предназначенной ей части. По какой-то необъяснимой причине он
не мог поместить животное между фон Тиллем и Куртом Хейбертом.
Льюис резко и шумно ворвался в каюту. У него было красное, покрытое потом
лицо, тонкие струйки стекали по носу и попадали на усы, где они собирались,
как капли дождя в лесу.
- Ну, майор, разве ты не жалеешь, что отказался от моего приглашения на
обед?
Питт едва заметно улыбнулся:
- Признаю, было раза два прошлой ночью, когда я пожалел, что отверг ваши
устрицы. - И он показал на бинты, перевязывавшие его грудь. - Но, по крайней
мере, другое приглашение на обед оставило мне несколько моментов, которые я
запомню надолго.
Джордино выступил из-за спины Льюиса, одетого в форму цвета хаки, и
приветливо помахал Питту:
- Видишь, что случается каждый раз, когда я позволяю тебе уходить кутить
одному?
Питт видел широкую добродушную улыбку на лице Джордино, но он также
заметил и озабоченность в его дружеском взгляде:
- В следующий раз, Ал, я пошлю тебя вместо себя.
Джордино рассмеялся:
- Не делай мне таких одолжений, если являешься в таком виде на следующее
утро.
Льюис тяжело опустился в кресло, повернутое к кровати:
- Господи, как же здесь жарко. Неужели это плавающее корыто не имеет
кондиционеров?
Питт получал некоторое удовольствие от страданий Льюиса:
- Сожалею, полковник, но вентилятор, кажется, сломался. Сейчас принесут
пиво, которое сделает жару более терпимой.
- Как раз сейчас, - отозвался Льюис, - я бы с удовольствием выпил стакан
газированной воды.
Джордино наклонился над кроватью:
- Ради всего святого, Дирк, в какую переделку ты попал после того, как
покинул нас прошлым вечером? Ганн в сообщении по радио говорил о какой-то
бешеной собаке.
- Я расскажу тебе, - ответил Питт, - но сейчас мне нужно получить ответы
на пару вопросов. Он взглянул на Льюиса:
- Полковник, вы знакомы с Бруно фон Тиллем?
- Знаю ли я фон Тилля? - повторил Льюис. - Только поверхностно. Я был
представлен ему однажды и видел его иногда на вечерах, которые давала
местная знать, только и всего. Все, что я слышал, это то, что он очень
загадочная личность.
- А вы случайно не знаете, чем он занимается? - с надеждой спросил Питт.
- Он владеет небольшой флотилией. - Льюис замолчал на мгновение, закрыв в
задумчивости глаза. Затем он открыл глаза, показывая всем видом, что
вспомнил. - Минерва, да, Минерва Лайнс - название его флотилии.
- Я никогда не слышал о ней, - пробормотал Питт.
- Ничего удивительного, - отозвался Льюис. - Судя по изношенным ржавым
трубам, которые, как я видел, дымят вокруг Тасоса, сомневаюсь, что
кто-нибудь еще знает о ее существовании.
Глаза Питта прищурились:
- Корабли фон Тилля плавают вокруг побережья Тасоса?
Льюис кивнул:
- Да, один рейс в неделю или около того. Их легко отличить: у них всех на
дымовой трубе изображена большая желтая буква "М".
- Они бросают якорь около берега или заходят в док Лиминаса?
Льюис отрицательно покачал головой:
- Никогда. Каждый корабль, который мне доводилось замечать, плыл с юга,
огибал остров и снова ложился в обратный курс на юг.
- Не останавливаясь?
- Они ложились в дрейф где-то на полчаса, не больше, как раз напротив
старых развалин.
Питт поднялся с кровати. Он вопросительно посмотрел на Джордипо, затем на
Льюиса:
- Это странно.
- Почему? - спросил Льюис, закуривая сигарету.
- Тасос лежит, по крайней мере, в пятистах милях к северу от основных
магистральных путей, ведущих к Суэцкому каналу, - задумчиво произнес Питт. -
Почему же фон Тилль заставляет свои корабли делать тысячемильный крюк?
- Я не знаю, - нетерпеливо перебил его Джордино. - И, сказать по правде,
меня это меньше всего интересует. Почему бы не прекратить эту пустую
болтовню в не поговорить о твоих ночных похождениях?
Питт встал и потянулся, морщась от неприятного ощущения. Во рту першило,
он не мог припомнить, когда у него так пересыхало в горле. Куда
запропастился этот чертов юнга с пивом? Питт увидел сигареты у Джордино и
попросил одну. Он прикурил ее и затянулся, неприятный вкус во рту усилился.
Он пожал плечами, кисло улыбаясь.
- О'кей, я расскажу вам все от начала до конца, но, прошу вас, не
смотрите на меня, как на сумасшедшего.
В раскаленной тесной каюте, где до металлических стен нельзя было
дотронуться, Питт рассказал свою историю. Он ничего не утаил, даже
небольшого подозрения, что Тери должна была каким-то образом заманить его к
фон Тиллю. Льюис задумчиво кивал время от времени, но не делал никаких
замечаний; казалось, его мысли витали где-то еще, возвращаясь только, когда
Питт логично излагал все происшедшее. Джордино неторопливо вышагивал по
маленькому кубрику, слегка наклоняясь при небольшой качке корабля.
Когда Питт закончил, никто не проронил ни слова. Десять секунд прошло,
двадцать, затем тридцать. Воздух стал влажный от пота и быстро пропитался
сигаретным дымом.
- Я знаю, - немного устало произнес Питт. - Это звучит как выдумка и
имеет мало смысла. Но все произошло именно так, я ничего не упустил.
- Даниил в логове льва, - ровно, без особой интонации, произнес Льюис. -
Я допускаю, все, что ты рассказал, звучит невероятно, но факты некоторым
образом подтверждают твои слова. - Он достал носовой платок из кармана брюк
и вытер им лоб. - Ты оказался прав, предсказав, что допотопный самолет
предпримет атаку против этого корабля, и ты даже узнал, когда.
- Фон Тилль дал мне намек. Остальное было догадкой.
- Я не могу представить себе такой странный план, - сказал Джордино. -
Использовать старый аэроплан, чтобы обстреливать море и базу на суше только
для того, чтобы избавиться от Первой Попытки, - это кажется чересчур
сложным.
- Не совсем, - сказал Питт. - Фон Тиллю очень быстро стало ясно, что его
диверсионные действия при проведении научных исследований экспедиции НУМА не
увенчались успехом.
- Что же помешало ему? - спросил Джордино.
- Ганн был упрям, - Питт спокойно улыбнулся. - Хотя он думал, что все
происшествия и срывы можно объяснить естественными причинами, он отказался
сняться с якоря и убраться.
- Бог с ним, - прохрипел Льюис и прокашлялся, прочищая горло, но Питт
спокойно продолжал:
- Фон Тилль был поставлен перед необходимостью найти другой способ.
Использовать старый самолет было гениальной идеей. Если бы он послал
современный реактивный истребитель для бомбардировки Брейди Филд, то события
могли бы принять форму международного скандала: греческое правительство,
русские, арабы - весь мир оказался бы втянутым, и весь остров был бы битком
набит военными, поднятыми по тревоге. Нет, фон Тилль проявил ловкость и
находчивость: старый Альбатрос доставил некоторое беспокойство нашему
правительству и обошелся в несколько миллионов долларов военно-воздушным
силам, но не произошло никаких дипломатических осложнений и вооруженных
конфликтов.
- Очень интересно, майор, - голос Льюиса был ровным и скептическим. -
Очень интересно и весьма поучительно. Но не будешь ты так любезен ответить
на вопрос, который вертится у меня на языке.
- Слушаю вас, сэр, - Питт впервые так обратился к Льюису, назвав его
сэром, и ему это показалось весьма неприятным.
- Что же такое эти яйцеголовые ученые здесь ищут, что от их тухлого
бизнеса пострадали наши головы?
- Рыбу, - улыбаясь, ответил Питт.
Глаза у Льюиса округлились, и он едва не выронил сигару себе на колени.
- Кого?
- Рыбу, - повторил Питт. - Ее прозвали Задира; редкая особь, которая
может оказаться живым ископаемым. Ганн уверяет меня, что поимка одной такой
особи может оказаться величайшим научным открытием века. - Питт полагал, что
немного переборщил, но его разозлило явное высокомерие Льюиса.
На лице у Льюиса было неприятное выражение, когда он нервно поднялся с
кресла:
- Ты хочешь сказать, что я получил пятнадцать миллионов долларов ущерба
от разбитых самолетов, находившихся под моим личным командованием, моя
военная карьера полетела ко всем чертям, и все это из-за проклятой рыбы?
Питт изо всех сил старался выглядеть серьезным:
- Да, полковник, я считаю, что вы можете сказать так.
Унылый вид полного поражения появился на лице Льюиса, когда он покачивал
головой из стороны в сторону:
- Боже мой, боже мой, это несправедливо, это не только...
Его прервал стук в металлическую дверь. Вошел юнга, неся поднос с тремя
коричневыми бутылками.
- Принеси еще, - приказал Питт. - И охлади их хорошенько.
- Хорошо, сэр, - ответил паренек. Он поставил поднос на стол и быстро
вышел из каюты.
Джордино передал Льюису пиво.
- Возьмите, полковник, выпейте и забудьте об ущербе, причиненном базе.
Налогоплательщики в любом случае возместят все убытки.
- Тем временем я, вероятно, получу инфаркт, - мрачно буркнул Льюис. Он
сел назад в кресло, согнувшись, как выжатый тюбик.
Питт взял покрытую льдом бутылку и провел ее холодной поверхностью по
лбу. К изогнутому горлышку была прикреплена красно-серебристая этикетка. Он
лениво посмотрел на надпись, гордо провозглашавшую: ПРЕДНАЗНАЧЕНО ДЛЯ
ГРЕЧЕСКОГО КОРОЛЕВСКОГО ДВОРА.
- Куда мы направимся отсюда? - спросил Джордино между глотками.
Питт пожал плечами:
- Я еще не уверен. Многое зависит от того, что Ганн обнаружит среди
обломков Альбатроса.
- Есть какая-нибудь идея?
- Никакой в данный момент.
Джордино затушил сигарету в пепельнице.
- Если ничего больше нет, то я мог бы сказать, что мы далеко продвинулись
в этой игре, особенно в сравнении со вчерашним днем. Благодаря тебе, нашему
призраку из первой мировой войны пришел капут, и у нас есть достаточно
данных, чтобы назвать подстрекателя этих атак. Все, что нам нужно сделать, -
это заставить греческие власти задержать фон Тилля.
- Этого не вполне достаточно, - задумчиво произнес Питт. - Это примерно
то же самое, если окружной прокурор предъявляет обвинение в убийстве
подозреваемому, у которого нет никаких мотивов. Нет, здесь должна быть
причина, может, не очень веская в наших глазах, но все-таки причина для всех
этих интриг и разрушений.
- Что бы это ни было, но только не сокровище.
Питт взглянул на Джордино.
- Я совсем забыл спросить. Адмирал Сандекер прислал ответ на твой
запрос?
Джордино бросил пустую бутылку в мусорную корзину:
- Он пришел сегодня утром, как раз перед тем, как мы с полковником
собирались покинуть Брейди Филд и отправиться на Первую Попытку. - Он
замолчал, глядя на муху, ползавшую по потолку. Потом он икнул.
- Ну? - нетерпеливо переспросил Питт.
- Адмирал заставил группу из десяти человек перерыть национальные архивы
в поисках данных о кораблекрушениях. Когда они закончили, то пришли к
единому заключению: нигде не зарегистрировано документов, где сообщалось бы
о затонувших сокровищах около побережья Тасоса.
- А грузы? Может, какой-нибудь из затонувших кораблей имел ценный груз?
- Ничего, что привлекло бы внимание, - Джордино достал листок из
нагрудного кармана. - Секретарь адмирала продиктовал по радио названия всех
кораблей, которые пропали в районе Тасоса в последние двести лет. Список не
впечатляет.
Питт смахнул соленые капли пота возле глаз.
- Давай посмотрим.
Джордино положил лист бумаги на колени и начал быстро и громко читать.
- Мистраль, французский фрегат, затонул в 1753 году. Клара О. Г.,
английский угольщик, затонул в 1856. Адмирал де Фоссе, французский
броненосец, затонул в 1872. Сцила. итальянский бриг, затонул в 1876. Дафна,
британская канонерская лодка...
- Переходи к 1915 году, - прервал его Питт.
- Х. М. С. Форшайр, британский крейсер, потоплен немецкими береговыми
батареями в 1915. Фон Шродер, германский эскадренный миноносец, потоплен
британским линкором в 1916. U-19, немецкая подводная лодка, потоплена
британским самолетом в 1918.
- Нет нужды продолжать, - зевая, сказал Питт. - Большинство из затонувших
судов в твоем списке были военными кораблями. Очень мало шансов, что один из
них мог перевозить золото.
Джордино кивнул.
- Как сказали парни из Вашингтона, нет зарегистрированных документов о
затонувших сокровищах.
Разговор о сокровищах вызвал заинтересованный блеск в глазах Льюиса.
- А как насчет античных греческих или римских кораблей? Данные о них вряд
ли могли дойти до наших дней.
- Это правда, - отозвался Джордино. - Но, как уже раньше заметил Дирк,
Тасос расположен далеко от оживленных морских путей. То же самое можно
сказать и об античных торговых путях.
- Но если счастливый случай у нас под ногами, - продолжал настаивать
Льюис, - и фон Тилль нашел сокровища и пытается сохранить все это в тайне?
- Не существует законов, запрещающих поиски затонувших сокровищ. -
Джордино выпустил через ноздри две струйки дыма. - Зачем стараться скрыть
это?
- Жадность, - сказал Питт, - Нездоровая жадность; стремление получить
все, нежелание поделиться с другими или платить налоги правительству, на
чьей территории найдены богатства.
- Принимая во внимание огромную долю, которую требует большинство
правительств, - сердито сказал Льюис, - я не могу сказать, что я обвиняю фон
Тилля за то, что он пытается сохранить открытие в тайне.
Вошел юнга и, оставив еще три бутылки пива, вышел. Джордино поблагодарил
его кивком головы и бросил пустую бутылку в стоявшую рядом мусорную корзину.
- Вся эта игра напоминает плохую сделку, - заметил он. - Мне это не
нравится.
- Мне тоже это не нравится, - спокойно произнес Питт. - Любая логическая
цепочка приводит в тупик. Даже этот разговор о сокровищах не имеет смысла. Я
пытался завлечь фон Тилля, чтобы он обмолвился о сокровищах, но хитрая
старая бестия не проявила ни малейшего интереса. Он старается что-то скрыть,
но это не затонувшие золотые слитки или затерянные алмазы. - Питт поднялся и
показал на лежавший за полосой моря Тасос, который дремал в жарком мареве.
- Решение лежит где-то еще, около острова, или на нем, или, может быть,
все вместе. Скоро мы будем знать больше, когда Ганн поднимет Альбатрос и его
содержимое.
Джордино, сцепив руки за головой, наклонил свой стул назад.
- Судя по всему, мы можем сейчас уехать и быть в Вашингтоне завтра
примерно в это же время. С тех пор как загадочный вражеский самолет
уничтожен и мы узнали кто стоял за всеми этими происшествиями на борту
Первой Попытки, все вернется в нормальное русло. Я не вижу никакой причины,
почему мы не могли бы собраться и отправиться домой. Он бросил на Льюиса
спокойный взгляд.
- Я уверен, что полковник сможет справиться с любыми неожиданностями,
которые могут возникнуть на Брейди Филд.
- Вы не можете сейчас уехать! - Льюис покрылся каплями пота, он
задыхался, едва сдерживая свой темперамент. - Я свяжусь с адмиралом
Сандекером и заставлю...
- Не беспокойтесь, полковник, - прервал его Ганн. Он тихо отворил дверь
каюты и теперь стоял, прислонившись к переборке. - Майор Питт и капитан
Джордино останутся на Тасосе.
Питт быстро и выжидательно взглянул на него. На лице Ганна не было
ликующего выражения, скорее, оно отражало уныние, удрученность и
опустошенность. Тонкие ключицы выпирали, плечи ссутулились от изнеможения,
на коже блестели капли соленой воды. На нем не было ничего, кроме привычных
очков в роговой оправе и черных плавок европейского стиля, которые еще
больше подчеркивали его худобу. Четыре часа подводного плавания истощили
Ганна, каждая косточка, каждый его мускул жаждали отдыха.
- Извините, сэр, - тихо пробормотал Ганн. - Боюсь, я принес плохие
новости.
- Ради всего святого, Руди, - спросил Питт. - Что случилось? Вы не смогли
поднять самолет и вытащить тело пилота?
Ганн передернул своими худыми плечами:
- Ни то, ни другое.
- Так плохо? - спросил Питт, его лицо и голос были очень серьезными.
- Хуже, - мрачно ответил Ганн.
- Давай, выкладывай.
Целых тридцать секунд Ганн хранил молчание. Сидевшие в каюте могли
слышать тихое поскрипывание корабля, качавшегося на легких средиземноморских
волнах, и видели плотно сжатые губы Ганна.
- Поверьте мне, мы пытались, - тихо произнес Ганн. - Мы использовали все
известные методы подводного поиска, но мы не смогли обнаружить разбитый
самолет. - Он беспомощно развел руками. - Он растворился, исчез бог знает
куда.
- Жители Тасоса были большими любителями театра, считая его жизненно
важной частью своего существования, и каждый, включая городского нищего,
считал своим долгом посещать театр. В античном городе во время премьер новых
драм, которые привозили с материка, закрывались все лавки, прекращались все
дела, узников отпускали из тюрем. Даже городским шлюхам, которых не пускали
на большинство общественных мероприятий, разрешалось заниматься их ремеслом
в кустах у входа в театр, без страха преследования по закону.
Смуглый гид из Греческой Национальной Туристической Компании прекратил
свое разглагольствование и скривил губы в довольной улыбке, глядя на
шокированные выражения лиц женщин-туристок. "Всегда одно и то же, - подумал
он. - Женщины смущенно перешептываются между собой, в то время как мужчины,
одетые в шорты-бермуды и обвешанные экспонометрами и кинокамерами, смеются и
многозначительно подмигивают друг другу".
Гид подкрутил конец своих великолепных усов и более внимательно посмотрел
на группу. Там были обыкновенно толстые, отошедшие от дел бизнесмены и их
располневшие жены, которые созерцали руины не из интереса к истории, а ради
того, чтобы поразить своих друзей и соседей. Его взгляд задержался на
четырех молодых школьных учителях из Альгамбры, штат Калифорния. У троих
были приятные открытые лица, они носили очки и постоянно хихикали. Четвертой
была девушка, которая привлекла его внимание. Великолепные данные. Большая,
выступающая вперед грудь, рыжие волосы, длинные ноги - как у большинства
американок - и довольно стройные. Глаза, которые заинтриговывали и многое
обещали. Позже - вечером - он пригласит ее на индивидуальную прогулку по
руинам при свете луны.
Гид провел рукой по лацканам узкого пиджака и аккуратно расправил
складочку.
Медленно, с профессионально отработанной небрежностью, он обвел взглядом
задние ряды своей маленькой группы. Его взор непроизвольно задержался на
двух мужчинах, которые с безразличием прислонились к упавшей колонне.
Крепкая, видавшая виды злодейская парочка; ему еще не доводилось встречаться
с такими типами. Коротышка с выпяченной грудью, очевидно, итальянец, больше
напоминал обезьяну, чем человека. Высокий тип с проницательными зелеными
глазами держался уверенно, в нем чувствовались сила и опыт; казалось, от
него исходило предупреждение: "Осторожно, очень опасно". Гид снова подкрутил
свои усы. Этот похож на немца. Большой любитель подраться, судя по повязкам
на носу и на руках. Странно, очень странно, размышлял гид, почему эти двое
решили совершить скучное путешествие по старым развалинам? Вероятно, это
парочка моряков, сошедших с корабля. Да, так, наверное, оно и есть,
самодовольно внушил себе гид.
- Этот театр был найден во время археологических раскопок в 1952 году, -
продолжал гид, сверкая белыми зубами. - Он был погребен под многовековыми
наносами с гор, и понадобилось два года, чтобы полностью откопать его.
Пожалуйста, обратите внимание на геометрическую мозаику пола сцены. Он был
выложен галькой естественных цветов. - Гид выдержал небольшую паузу, давая
возможность экскурсантам полюбоваться цветным орнаментом потертых старых
камней. - Теперь, если вы подниметесь вслед за мной по лестнице, что слева
от вас, то мы совершим небольшую прогулку к следующему холму, где расположен
Храм Посейдона.
Питт, разыгрывая роль и утомленного зрителя, симулировал изнеможение и
опустился на ступени, глядя как остальная группа туристов поднимается по
гранитной лестнице. Его часы показывали 4.30. Прошло ровно Три часа с того
момента, как они с Джордино оставили Первую Попытку и добрались до Лиминаса,
присоединившись к группе туристов осматривавших античные развалины. Теперь
они с Джордино (маленький капитан нетерпеливо вышагивал по каменному полу
возле него, сжимая небольшую летную сумку) подождали еще несколько минут,
чтобы быть абсолютно уверенными, что группа продолжила экскурсию без них.
Удовлетворенный тем, что их не заметили, Питт молча кивнул Джордино.
В сотый раз Питт дергал за раздражавшую повязку на груди, вспоминал о
корабельном докторе и весело улыбался. Судовой врач, да и Ганн тоже,
категорически отказывались дать ему разрешение покинуть корабль и вернуться
на виллу фон Тилля. Но Питт продолжал настаивать, и, когда стало ясно, что
он готов сразиться со всей корабельной командой и добраться до Лиминаса
вплавь, старый доктор беспомощно развел руками и выбежал из каюты. Итак,
плата за вино, когда они убивали время в маленькой таверне в ожидании начала
экскурсии, была его единственным вкладом в поиск тайного хода на виллу. Все
остальное делал Джордино. Это он мудрил и потел над огромным куском
ржавчины, прикрепленным к гребному валу, пытаясь возродить его к жизни.
Именно Джордино привел потрепанное разбитое корыто в порт Лиминаса. К
счастью, никто не заметил пропажи старой лодки, не было разгневанного
владельца или офицера местной полиции, ожидавших на берегу, чтобы наказать
пиратов-янки за кражу лодки. Всего несколько минут потребовалось на то,
чтобы привязать лодку на ее место и добраться пешком вдоль берега до главной
части города. Питт, хотя и был уверен, что это пустая трата времени, прошел
с Джордино целый квартал, чтобы посмотреть, не оставалась ли Афина все еще
привязанной к угловому почтовому ящику. Ослика не было, но прямо через узкую
улицу в аккуратном маленьком белом офисе с надписью, сделанной на английском
языке, располагалось Греческое Национальное Туристическое Бюро. Все
остальное оказалось просто; присоединившись к туристам, в чей маршрут
входило посещение амфитеатра, и смешавшись с группой зрителей, можно было
получить прекрасное прикрытие, чтобы добраться до лабиринта и незаметно
найти вход в убежище фон Тилля.
Джордино вытер рукавом пот со лба.
- Взлом и проникновение внутрь среди бела дня. Неужели мы не можем
подождать до темноты, как другие уважающие себя грабители?
- Чем скорее мы поймаем фон Тилля, тем лучше, - резко отозвался Питт. -
Если его вывела из равновесия гибель Альбатроса сегодня утром, то самое
невероятное, что он может ожидать - появление ясным днем воскресшего Дирка
Питта.
Джордино мог легко почувствовать и увидеть жажду мести в глазах Питта.
Ему вдруг припомнилось, как Питт медленно, изо всех сил превозмогая боль,
двигался по тропинке через руины, не проронив ни стона, ни жалобы. Он также
видел огорчение и безнадежность, появившиеся на лице Питта, когда Ганн
сказал об исчезновении таинственного самолета. Было что-то зловещее в
мрачных чертах Питта и его застывшей сосредоточенности. Джордино пытался
определить, что руководило Питтом: чувство долга или нездоровое стремление к
возмездию.
- Ты уверен, что это верный путь? Может, было бы проще...
- Это единственный способ, - оборвал его Питт. - Ведь не кит же проглотил
Альбатрос. Однако он исчез, не оставив ни обломка болта, ни одного винтика.
Если мы установим личность пилота, это поможет нам связать много концов. У
нас нет выбора. Только одни путь нам доступен - обследовать виллу.
- Я все же считаю, что нам следует взять взвод охранников с базы и
ворваться через парадную дверь, - угрюмо сказал Джордино.
Питт посмотрел на него, затем через его плечо еще раз взглянул на
лестницу. Он прекрасно знал, что ощущал Ал Джордино, потому что он
чувствовал себя точно так же... неудовлетворенно, неуверенно, хватаясь за
каждую ниточку, пусть даже самую маленькую, которая могла бы привести к
ответу на странные события нескольких последних дней. Слишком многое
зависело от следующего часа; смогут ли они незаметно пробраться на виллу,
удастся ли найти данные против фон Тилля, играла ли Тери преднамеренную роль
в схеме ее дяди, пока еще непонятной. Питт снова бросил взгляд на Джордино,
увидел знакомые карие глаза, упрямый рот, сжатые кулаки, заметил все
признаки напряженной умственной сосредоточенности; сосредоточенности на
возможных опасностях, ожидавших их впереди. Нельзя было и мечтать о лучшем
товарище в трудных обстоятельствах.
- Кажется, я никак не могу пробить твою твердолобость, - спокойно сказал
Питт. - Это греческая территория. У нас нет никаких законных прав вторгаться
в частную резиденцию. Я не могу не думать о проблемах, с которыми столкнется
наше правительство, если мы взломаем дверь фон Тилля. Сейчас, если нас
задержат греческие власти, мы можем прикинуться членами экипажа Первой
Попытки, которые забрались в подземный тоннель, чтобы спокойно проспаться в
тени. Они купятся на это, у них нет причин, чтобы не поверить.
- Вот почему мы не захватили никакого оружия?
- Ты угадал, нас могут застигнуть, и нужно предотвратить возможные
осложнения. - Питт остановился возле осыпающейся арки. Металлическая решетка
казалась другой при дневном свете, не такой массивной и неприступной, как он
запомнил ее. - Вот это место, - сказал он, касаясь пальцами пятен засохшей
крови на одном из массивных столбов.
- Ты протиснулся здесь? - недоверчиво спросил Джордино.
- Это ерунда, - ответил Питт, широко улыбаясь. - Всего лишь одно из моих
многочисленных достоинств. - Улыбка быстро исчезла. - Поспеши, у нас не так
много времени. Следующая экскурсия появится здесь минут через сорок пять.
Джордино подошел к массивным столбам и через несколько секунд превратился
в человека, поглощенного трудной и ответственной работой, которую ему
предстояло сделать. Он открыл л„тную сумку и осторожно вытащил содержимое,
разложив его в определенном порядке на старом полотенце. Он быстро приладил
два маленьких заряда взрывчатки вокруг одного столба, расположив их в сорока
сантиметрах друг от друга, вставил запал и плотно обернул каждый заряд
несколькими слоями металлической ленты. Затем он обмотал толстой проволокой
каждый из этих двух выпуклых стержней и после всего обернул проволоку
несколькими слоями плотной клейкой ленты. Посмотрев на заряды, помещенные в
толстую оболочку, как в коконы, он присоединил провода к детонатору.
Джордино был явно доволен своей работой, на всю операцию от начала до конца
ушло менее шести минут; он махнул Питту. чтобы тот отошел в безопасное место
к толстой опорной стене. Джордино начал медленно пятиться назад, разматывая
провода, идущие от детонатора к зарядам. Около стены Питт схватил его за
руку, чтобы привлечь внимание.
- Взрыв далеко будет слышен?
- Если я все сделал правильно, - ответил Джордино, - он прозвучит не
громче, чем хлопушка для того, кто находится метрах в тридцати от нее.
Питт взобрался на нижний выступ стены и внимательно осмотрел все кругом.
Не заметив никаких признаков человеческого присутствия, он, улыбаясь, кивнул
Джордино.
- Я надеюсь, проникновение без приглашения через служебный вход не унизит
твоего достоинства.
- Мы, Джордино, весьма либеральны, - ответил он, улыбнувшись Питту.
- Приступим?
- Если ты настаиваешь.
Они оба растянулись под выступом старой стены, ухватившись руками за
нагретые солнцем камни, чтобы их не отбросило взрывной волной. Затем
Джордино крутанул маленький пластмассовый выключатель на детонаторе.
Даже на таком маленьком расстоянии в три или четыре метра взрыв показался
не более чем глухим звуком. Земля не содрогнулась, не было черных клубов
дыма или вырывавшихся языков пламени возле арки, не было оглушающего
грохота, от которого заложило бы уши, только тихий неопределенный глухой
звук.
Осторожно, в тишине, наполненной ожиданием, они поднялись на ноги и
подошли к железным воротам. Два комка проволоки и ленты были разодраны в
клочья и продолжали тлеть, распространяя едкий запах, напоминавший
подгоревшее печенье. Маленькая струйка дыма извивалась, как змеиный хвост
между решеткой, и исчезала в сырой темноте внутреннего тоннеля. Столб
продолжал стоять на месте.
Питт вопросительно посмотрел на Джордино:
- Удар был недостаточный?
- Все в порядке, - уверенно сказал Джордино. - Заряды были как раз такого
размера, чтобы справиться с этой работой. Смотри. - Он легонько ударил по
столбу ногой. Тот не шелохнулся, остался прочно стоять. Он ударил по нему
снова, гораздо сильнее, его губы скривились от острой боли, пронзившей
пятку. Верхняя часть столба обломилась, его зазубренный неровный конец стал
изгибаться внутрь, пока не упал в горизонтальном положении. Довольная улыбка
появилась на лице Джордино, обнажив зубы. - А теперь для моего следующего
трюка...
- И не думай, - перебил его Питт. - Давай приниматься за дело. Нам нужно
добраться до виллы и вернуться назад, чтобы успеть присоединиться к
следующей экскурсии.
- Сколько нам понадобится времени, чтобы добраться туда?
Питт уже перебрался через пролом в ограде:
- Прошлой ночью мне потребовалось восемь часов, чтобы выбраться, а мы
сможем уложиться в восемь минут.
- Каким образом, разве у тебя есть карта?
- Кое-что получше, - спокойно, почти торжественно сказал Питт, указывая
на летную сумку. - Передай мне фонарь.
Джордино залез в сумку, вытащил большой желтый фонарь, около двадцати
сантиметров в диаметре, и передал его в пролом,
- Он очень большой. Для чего он?
- Это подводный фонарь. Водонепроницаемый алюминиевый корпус позволяет
ему выдерживать давление на глубине до тридцати метров. Мы не собираемся
погружаться под воду, но он светит ярким тонким лучом мощностью в сто тысяч
свечей. Вот почему я прихватил его с корабля.
Джордино больше ничего не сказал, пожал плечами и проскользнул между
столбами в тоннель следом за Питтом.
- Подожди секунду, пока я уничтожу следы.
Руки Джордино проворно размотали разорванные оболочки, спрятав тлеющие
остатки под грудой древних обвалившихся камней, затем он повернулся к Питту
и сощурил глаза, пока они не привыкли к темноте.
Питт направил луч света в темноту.
- Посмотри сюда, на землю. Видишь, почему я не нуждаюсь в услугах
подробной карты?
Мощный луч света высветил разорванную цепочку засохших и запекшихся пятен
крови, которые вели вниз по неровной лестнице. Питт спускался по ступеням с
дрожью, не столько из-за вида своей застывшей крови, сколько из-за резкого
перепада температуры - на улице стоял полуденный зной, а здесь сырой холод
темного лабиринта. В тоннеле он пошел быстрее, тени от фонаря прыгали по
полукруглому, выбитому в камне потолку и спускались к грубому полу.
Одиночество и страх, которые окружали его здесь прошлой ночью, исчезли. Ведь
сейчас рядом с ним находился Джордино, давний испытанный друг, комок
железных мускулов. Не поздоровится тому, кто попытается остановить их в этот
раз, гордо подумал он.
Поворот за поворотом, как зияющие в темноте рты, открывались перед ними.
Питт постоянно смотрел на пол, следя за темно-красными пятнами. Там, где
пересекались несколько отверстий, он резко останавливался, изучая следы.
Если кровавый след тянулся в тоннель, а потом возвращался, значит, там был
тупик. Он шел по одинокому кровавому следу. Все его тело ныло, а глаза
смутно различали внешние очертания стен и пола; плохой признак. Его
одолевала крайняя усталость, и каждый кончик его нерва ощущал это. Питт
споткнулся и едва не упал, но Джордино крепко схватил его за руку и удержал.
- Расслабься, Дирк, - решительно произнес Джордино. Эхо глухо повторило
его голос. - Не надо слишком усердствовать. Ты же не собираешься играть
всеамериканского героя.
- Уже недалеко, - хрипло произнес Питт. - Собака должна лежать где-то
через два поворота.
Но тела собаки не было. Только большие кровавые пятна остались там, где
огромное белое животное встретило свою смерть. Питт молча уставился на эти
пятна. Тяжелый запах крови заполнял коридор, смешиваясь с затхлой атмосферой
подземелья. Он живо припомнил атаку: сверкнувшие глаза собаки, прыжок в
темноте, нож, вонзившийся в мягкую плоть и предсмертный вой животного.
- Пойдем, - мрачно сказал Питт, вся его слабость прошла. - Вход должен
быть метрах в тридцати.
Они продвигались в черной глубине горы. Питту уже больше не нужно было
искать кровавый след; он прекрасно помнил эти стены и пол и был совершенно
уверен, что может найти дверь без света и в абсолютной темноте. Луч света
задрожал в его руке, когда они шагнули в часть коридора современной
постройки.
Неожиданно фонарь высветил массивную дверь, яркий круг свеча уперся в
нее.
- Вот она, - тихо прошептал Питт. сдерживая дыхание.
Джордино обошел его и опустился на колени, обследуя внутреннее крепление
двери. Он не тратил времени зря, ею пальцы уже нащупали небольшую трещину,
отделявшую дверь от дверной коробки.
- Черт возьми, - прошептал он.
- Что такое?
- Большая щеколда на той стороне. У меня нет инструментов, чтобы
отодвинуть ее отсюда.
- Попробуй петли, - прошептал Питт. Он направил свет на противоположную
часть двери. Но прежде чем он успел сказать это, Джордино уже достал
отвертку из летной сумки и начал выворачивать длинные шурупы из их
заржавевших гнезд.
Джордино осторожно положил длинные шурупы на пол и помог Питту приоткрыть
дверь. От их нажатия она бесшумно отворилась, всего на три сантиметра. Питт
выглянул в расширившееся отверстие, внимательно осмотрел все кругом; но
никого не было видно и не слышно, ни звука, кроме их собственного дыхания.
Питт отодвинул дверь в сторону, прошел через балкон, раскаленный солнцем,
и поспешил к лестнице. Он знал, что Джордино следует за ним по пятам. Дверь
в кабинет была открыта, шторы внутри колыхались от легкого морского бриза.
Он прильнул к стене, прислушиваясь к звукам. Прошло несколько секунд, затем
минута. В кабинете было тихо. Никого нет дома, подумал он, или если они
дома, то где-то в дальнем конце. Питт глубоко вздохнул и быстро шагнул
внутрь комнаты.
Кабинет казался совершенно пустым. Он был в точности таким, каким Питт
запомнил его: колонны, классическая мебель, бар. Его глаза скользнули по
комнате, остановившись на полке, где находилась модель подводной лодки.
Вырезанные из темно-красного дерева корпус и боевая рубка отражали ровный
блеск. Каждая деталь - от заклепок до маленького военно-морского флага
Германской империи - казалась настолько реальной, что у Питта даже возникло
ощущение, что из люка вот-вот появится миниатюрный экипаж и займет позицию у
палубного орудия.
Тщательно выписанные номера на одной стороне боевой рубки
свидетельствовали о том, что это была U-19, родная сестра той подводной
лодки, что потопила "Лузитанию".
Питт резко отвернулся от модели, когда пальцы Джордино сильно сжали его
запястье и голова Джордино склонилась к его голове.
- Мне показалось, я что-то услышал, - его голос был, как дыхание.
- Где? - шепотом спросил Питт.
- Я не уверен, я не понял точно, откуда это, - Джордино вытянул шею,
прислушиваясь. Затем пожал плечами. - Наверное, показалось.
Питт снова повернулся к модели субмарины.
- Ты не помнишь номер подводной лодки времен первой мировой, которая
затонула недалеко отсюда?
Джордино на мгновение задумался.
- Да... Это была U-19. А почему ты спрашиваешь?
- Я позже тебе объясню. Пошли, Ал, давай убираться отсюда поскорей.
- Мы только что пришли, - возразил Джордино, повысив голос до шепота.
Питт кивнул на модель:
- Мы нашли, что искали...
Вдруг он застыл неподвижно, напряженно прислушиваясь, его рука подала
молчаливый знак Джордино.
- Здесь кто-то есть, - тихо выдохнул Питт. - Разделимся и обойдем вокруг
к дальнему концу комнаты. к той второй колонне. Я пройду вдоль окон.
Джордино молча кивнул. Он даже не повел бровью.
Через минуту их осторожные шаги сошлись у длинной софы с высокой спинкой.
Оба осторожно подкрались и заглянули через спинку.
Питт стоял неподвижно, не проронив ни слова, казалось, он прирос к ковру.
Он стоял там целую вечность, как показалось Джордино, его мозг пытался
оправиться от шока при виде мирно спящей на софе Тери. Но прошла не
вечность, а каких-то пять секунд, прежде чем Питт начал действовать.
Тери лежала, свернувшись калачиком, ее голова покоилась на большом
изогнутом подлокотнике, а длинные черные волосы едва не касались пола. На
ней был длинный красный пеньюар с широкими рукавами, который укрывал ее тело
от шеи до ступней; через прозрачный материал дразняще просвечивал черный
треугольник внизу ее живота и розовые круглые груди. Питт достал свой
носовой платок и засунул ей в рот прежде чем Тери успела проснуться. Затем
он схватил за низ ее пеньюара, рванул его вверх и завязал вокруг ее рук.
Тери, очнувшись, начала оказывать сопротивление, но было слишком поздно.
Прежде чем она смогла осознать, что произошло, Джордино перебросил ее через
плечо и вынес на залитый солнцем балкон.
- Ты, наверное, совсем с ума сошел, - разъяренно ворчал Джордино, когда
они спускались по лестнице. - Все это хлопоты только ради того, чтобы
поглазеть на игрушку и украсть девчонку?
- Помолчи и иди, - ответил Питт, не оборачиваясь. Он отодвинул в сторону
дверь, ведущую в лабиринт, чтобы Джордино мог пройти первым со своим
брыкающимся грузом. Потом Питт надел дверь на петли, прежде чем вставить
болты.
- Зачем возиться с этой дверью? - нетерпеливо спросил Джордино.
- Нужно, чтобы нас не обнаружили, - откликнулся Питт, хватая летную
сумку. - Я хочу, чтобы фон Тилль оставался в неведении как можно дольше.
Держу пари, он обнаружил, что я был ранен собакой, и думает, что я
заблудился в этом бесконечном лабиринте и уже умер от потери крови.
Питт быстро повернулся и побежал по тоннелю, направляя луч света ниже,
чтобы Джордино, согнувшийся под свой сопротивляющейся ношей, мог видеть,
куда наступает. Толстое покрывало темноты, разрываемое маленьким островком
света, быстро приподнималось при их появлении и затем опускалось, снова
погружая лабиринт в вечную ночь. Шаг за шагом они продвигались по
бесконечному лабиринту. Они двигались по неровному каменному полу, их шаги
гулко отдавались в темноте.
Питт шагал впереди, крепко сжимая в руках фонарь и летную сумку, только
смутное ощущение тревоги трепетало у него в груди. Он шел быстро, без
предосторожностей, не ожидая неприятностей, его переполняло странное
внутреннее чувство, убежденность человека, который совершил невозможное. Я
на пути к секрету фон Тилля. и я захватил его племянницу, снова и снова
повторял про себя Питт, Но иногда томительный оттенок страха проскальзывал у
него в мозгу.
Через пять минут они добрались до лестницы. Питт отступил в сторону,
освещая ступени, чтобы Джордино поднялся первым. Затем он повернулся и
направил свет в тоннель, бросив туда прощальный взгляд, его лицо помрачнело,
он подумал, что может, только нескольким мужчинам и женщинам посчастливилось
выбраться из этого проклятого лабиринта. Никто наверняка никогда не узнает
полную историю подземелья, подумалось ему. Остались только призраки тех, чьи
тела давно превратились здесь в прах. Его губы скривились и он отвернулся.
Не оглядываясь, Питт в последний раз пробежал по ступеням до верхней
площадки, почувствовав огромное облегчение при виде солнечного света. Он уже
собрался было пролезть между столбами решетки, когда смутно осознал, что
Джордино застыл как-то неестественно спокойно с Тери на плече, и вдруг
услышал громкий презрительный хохот возле арки:
- Мои восторженные комплименты, джентльмены, вашему восхитительному вкусу
в выборе сувениров. Однако я считаю своим гражданским долгом предупредить
вас, что воровство ценных объектов с исторических мест категорически
запрещено греческими законами.
Питт застыл, в то же время его мозг работал с молниеносной скоростью,
пытаясь оправиться от шока. Он так и остался стоять там, одной ногой наружу,
другая была неуклюже согнута на ступени тоннеля; этот миг показался ему
длиной в целую жизнь. Он догадался опустить фонарь и летную сумку позади
себя на лестницу и заморгал, ожидая, пока его глаза привыкнут к яркому
солнечному свету: он едва мог различить неясную, бесформенную тень, которая
отошла от небольшого камня и двигалась перед ним.
- Я... я не понимаю, - пробормотал Питт глупо, пытаясь изобразить
дурачка. - Мы не воры.
Снова оглушающий хохот. И неясная фигура обрела очертания гида Греческой
Национальной Туристической Компании, с широкой белозубой улыбкой под пышными
усами; смуглая рука сжимала девятимиллиметровый автоматический пистолет,
нацеленный прямо в грудь Питта.
- Не воры, - с сарказмом произнес гид на чистейшем английском. - Тогда
похитители, вероятно?
- Нет, нет, - оправдывался Питт, в его голосе слышалась дрожь. - Мы два
одиноких моряка, которые оказались на берегу и решили немного поразвлечься.
- Он подмигнул и улыбнулся многозначительной улыбкой. - Ну вы понимаете.
- Да, я прекрасно понимаю. - Пистолет оставался неподвижным. - Вот
поэтому вы и арестованы.
Питт почувствовал себя так, словно получил удар в живот ниже пояса, во
рту появилась сухость и горечь поражения. Господи, это даже хуже, чем он
ожидал: это может оказаться концом всего; судебное разбирательство и затем
выдворение из страны. Он сохранял глупое, туповатое выражение лица. Затем он
шагнул вперед, в проход, отчаянно жестикулируя руками.
- Вы должны поверить мне. Мы никого не похищаем, посмотрите, - сказал он,
показывая на выступающий голый зад Тери. - Эта женщина - деревенская
проститутка, которую мы встретили в свинарнике, возле таверны. Она сказала,
чтобы мы пошли на экскурсию к развалинам, и обещала встретиться с нами в
амфитеатре.
Гид, казалось, смутился. Он протянул свободную руку и пощупал материал
пеньюара Тери, затем кончиками пальцев скользнул по ее гладким округлым
ягодицам, вызвав дрожь, пробежавшую по ее ногам.
- Скажите мне, - медленно спросил он, - сколько она попросила?
- Сначала она попросила две драхмы, - сердито сказал Питт. - Но после
всех игр и развлечений она пыталась получить с нас еще двадцать драхм. Мы,
конечно, отказались платить.
- Конечно, - монотонно повторил гид.
- Он говорит правду, - прорвался Джордино, он произносил слова медленно,
словно нехотя. - Это дешевая проститутка - воровка, а не мы.
- Мастерский спектакль, - съехидничал гид. - Какая жалость, что аудитория
слишком малочисленна. Мы, греки, ведем простую, мирскую жизнь по сравнению с
вашей в развитых станах, но мы не совсем уж такие тупые. - Он показал
пистолетом в сторону Тери. - Эта девушка не дешевая проститутка. Дорогая,
может быть, но уж никак не дешевая. Ее кожа также говорит о том, что вы
лжете. Она слишком белая. Наши девушки с острова славятся смуглой загорелой
кожей и пышными бедрами, а у этой они слишком узкие.
Питт ничего не ответил, он внимательно смотрел на гида, ожидая развязки.
Он знал, что любое движение с его стороны может привести Джордино к
моментальному действию. Грек казался опасным мужчиной, ловким и
внимательным, но не было и намека на враждебность с его стороны, которую
Питт смог бы сразу заметить в темном, загорелом на солнце лице.
Гид повернулся к Джордино.
- Освободите девушку, дайте посмотреть на другую часть ее тела.
Джордино, не спуская глаз с Питта, медленно подхватил Тери и аккуратно
опустил ее с плеча на землю. Она покачивалась какое-то мгновение, не обретя
еще равновесия, руки были связаны; она напоминала огромный тюльпан на ветру,
пока Джордино не развязал пеньюар на груди Тери. Как только она оказалась
свободной, Тери вытащила изо рта кляп и уставилась на Джордино сверкающими
от гнева глазами.
- Ты, грязная скотина, - прокричала она, - что все это значит?
- Это была не моя идея, милочка, - сказал Джордино, его брови немного
приподнялись, - поговори со своим другом, вон там. - Он показал большим
пальцем на Питта.
Ее голова повернулась к Питту, она открыла рот, пытаясь что-то сказать,
но слова застряли у нее в горле. В огромных карих глазах промелькнуло
удивление, затем с огромной быстротой удивление сменилось ледяной
холодностью, а потом в них сверкнула радость и теплота. Тери обняла Питта и
пылко поцеловала. Слишком пылко для такой ситуации, подумал он.
- Дирк, это действительно ты, - прошептала она. - Там, в темноте, твой
голос... я не совсем была уверена. Я думала, ты... я думала, что больше
никогда не увижу тебя.
- Кажется, - сказал он с улыбкой, - наши встречи становятся бесконечным,
постоянным источником сюрпризов.
- Дядя Бруно сказал, что ты мне даже не позвонишь.
- Не верь тому, что он сказал.
Тери осторожно коснулась повязки на его носу:
- Ты ранен. - В ее голосе прозвучали нотки сочувствия и сожаления. - Это
сделал дядя Бруно? Он угрожал тебе?
- Нет, я поднимался по ступенькам, споткнулся и упал, - ответил он,
слегка искажая правду. - Вот и все, что произошло.
- Что все это значит? - с раздражением спросил гид. Его рука с пистолетом
начала опускаться. - Не будет ли молодая леди так любезна назвать свое имя?
- Я племянница фон Тилля, - вспыльчиво ответила она. - И вообще, вас это
не касается.
Грек издал короткое восклицание и сделал пару шагов вперед, внимательно
всматриваясь в лицо Тери. Он почти полминуты вглядывался в ее лицо, затем
медленно и осторожно снова приподнял пистолет, все еще направленный на
Питта. Он несколько раз подергал свои усы, задумчиво кивая головой.
- Вы, может быть, и говорите правду, - спокойно произнес он, - но вы с
таким же успехом можете и солгать, чтобы выгородить этих мерзавцев.
- Ваши смешные намеки не имеют никакого значения. - Тери гордо подняла
свой подбородок, при этом чуть выпятив грудь. - Я требую, чтобы вы убрали
свой отвратительный пистолет и оставили нас одних. Мой дядя имеет огромное
влияние среди властей острова. Одно его слово - и вы проведете остаток своей
жалкой жизни далеко отсюда, может, даже в тюрьме на материке.
- Я прекрасно осведомлен о влиянии Бруно фон Тилля, - спокойно ответил
гид. - К сожалению, это не произвело на меня должного впечатления.
Окончательное решение в отношении вашего ареста или освобождения всецело
зависит от моего начальника в Панагии, инспектора Закинтаса. Он жаждет
встретиться с вами. Любая ложь с вашей стороны - и ваше будущее
представляется мне довольно жалким. А теперь вы не спеша обойдете стену и
увидите тропинку, которая метров через шестьсот приведет к поджидающему вас
автомобилю. - Он перевел пистолет с Питта на Тери. Предупреждаю,
джентльмены, оставьте всякие помыслы о глупых движениях. Если я замечу хоть
легкий тик на лице у одного из вас, я тут же всажу пулю в голову этого
нежного и изящного создания. Итак, двигаемся?
Через пять минут они добрались до автомобиля; черный "Мерседес" стоял
неприметно в рощице фиговых деревьев. Водительская дверца была распахнута, и
мужчина, одетый в чистый белоснежный костюм, привычно сидел за рулем,
выставив одну ногу из машины на землю. При их появлении он поднялся и
распахнул заднюю дверцу.
Питт внимательно посмотрел на мужчину. Контраст между аккуратно сшитым
белым костюмом и темным уродливым лицом был слишком разительным. Мужчина был
сантиметров на пять выше Питта, он напоминал высеченного из камня колосса,
такого же прочного и величественного. У него были такие огромные плечи,
какие Питту еще не приходилось видеть, и весил он не менее ста восьмидесяти
килограммов. Лицо было с не правильными чертами и поразительно
отталкивающим; и все же в нем была своеобразная красота; тот тип
мужественности, который художники обычно пытаются запечатлеть на холсте.
Питт был довольно опытной личностью, он мог сразу определить в нем человека,
не имеющего склонности к убийству. Его дороги много раз пересекались с
привлекательными негодяями, для которых убийство было обыкновенным делом.
Гид отступил назад и обошел вокруг автомобиля. Он кивнул шоферу.
- У нас гости, Дариус. Трое маленьких козлят, которые заблудились. Мы
доставим их к инспектору Закинтасу. Пусть они разыграют свою сценку перед
ним. Он повернулся к Питту:
- Вам понравится компания инспектора; он превосходный слушатель.
Дариус спокойно указал на заднее сиденье.
- Вы, двое, туда, а девушка сядет впереди.
Его голос был таким, как и ожидал Питт - низким и хриплым.
Питт откинулся на спинку сиденья и проанализировал дюжину различных
вариантов побега, причем, каждый последующий имел меньше шансов на успех,
чем предыдущий. Гид буквально держал их за яйца, пока с ними была Тери. Без
нее, подумал он, они с Джордино смогли бы найти способ взять вверх над гидом
и завладеть его пистолетом. Была, конечно, и еще одна возможность, если бы
они предприняли попытку, гид ни за что бы не отважился выстрелить в женщину,
но Питт не собирался рисковать жизнью Тери ради побега. Гид поклонился с
наигранной учтивостью.
- Будь джентльменом, Дариус, предложи очаровательной молодой даме свой
пиджак. Е„... хмм... выступающие прелести могут вызвать смущение окружающих
и сбить их с толку, когда мы поедем.
- Не беспокойтесь, - презрительно отозвалась Тери. - Я не одену этот
обезьяний пиджак. У меня нет ничего такого, что я должна прятать. Кроме
того, мне доставит большое удовольствие видеть, как будет извиваться от
неудобства такой жирный червяк, как вы.
Глаза у гида вспыхнули от злости, но он слегка улыбнулся и пожал плечами.
- Как пожелаете.
Тери приподняла пеньюар, плотно прижав его к бедрам, и села в машину. Гид
сел рядом с ней, зажав ее между собой и неуклюжим Дариусом, который
ссутулился над рулем. Затем двигатель "Мерседеса" заработал, и автомобиль
двинулся по узкой, извилистой дороге, покрытой глубокими рытвинами и
колдобинами. Блестящие глаза гида перебегали с Питта на Джордино и обратно,
при этом ни разу, даже невзначай, не взглянув на сидящую рядом Тери. Его
напряженная бдительность и неослабевающая сосредоточенность, как показалось
Питту, граничили с чрезмерным фанатизмом.
Питт, внимательно наблюдая за любой негативной реакцией гида, медленно
достал сигарету из нагрудного кармана и также медленно прикурил е„.
- Скажите, как вас зовут?
- Поликлитас Анаксамандр Зено, - представился гид. - К вашим услугам.
- Скажите, - снова спросил Питт, не пытаясь повторить полное имя Зено, -
как получилось, что вы вернулись назад к лабиринту, когда мы выбрались
оттуда?
- У меня любознательная натура, - ответил Зено с улыбкой. - Когда я
заметил, что вы с другом таинственно исчезли во время экскурсии, я спросил
себя: что эти два кажущихся угрюмыми человека ищут среди развалин, что могло
так заинтересовать их? Мой скромный разум не находил ответа, поэтому я
передал свою группу зевак молодому гиду и вернулся к амфитеатру. Вас нигде
не было видно. Затем я обнаружил сломанный столб в ограде... никакой
ловкости здесь не потребовалось, уверяю вас. Я знаю каждый камень и трещину
в этом месте. Уверенный, что вы появитесь, я сел и стал ждать. Все просто.
- Но вы могли оказаться в идиотском положении, если бы мы не появились.
- Это был только вопрос времени. Другого выхода из Преисподней Подземного
Царства нет.
- Преисподняя Подземного Царства? - пробудилось вдруг любопытство Питта.
- Почему вы так называете тоннель?
- Я нахожу ваш внезапный интерес к археологии совершенно неожиданным.
Однако, раз вы спрашиваете... - Во взгляде Зено проскользнуло
замешательство, смесь удивления и смущения. - Во время золотого века Греции
наши предки производили свои судебные разбирательства в амфитеатре. Это
место было выбрано потому, что в состав судей входили сто избранных горожан.
Их убеждение, и довольно мудрое, состояло в том, что чем больше людей вершат
правосудие, тем более справедливым будет приговор. В случае очевидных улик,
когда обвиняемый признавался виновным, ему давали возможность выбора
немедленной казни или преисподней подземного царства.
- А что такого страшного было в преисподней? - спросил Джордино и
посмотрел на отражение лица Дариуса в боковом зеркале.
- Преисподняя в действительности была не преисподней, - продолжал Зено, -
а довольно обширным подземным лабиринтом с сотней различных галерей, и
только двумя отверстиями, входом и скрытым выходом, который тщательно
хранили в секрете.
- По крайней мере, осужденному давали возможность выбраться на свободу. -
Питт стряхнул пепел в пепельницу, вмонтированную в боковую дверцу машины.
- Выбора не было, как могло показаться с первого взгляда. Видите ли, в
лабиринте обитал голодный лев, которому перепадало мало пищи, за
исключением, конечно, приходивших иногда преступников.
Наигранное спокойствие Питта исчезло, и его лицо помрачнело, но он быстро
взял себя в руки. Образ фон Тилля с самодовольной ухмылкой снова возник в
его воображении. Почему же старый немец, размышлял он, использует
исторические факты, чтобы прикрывать свои загадочные планы? Возможно, эта
склонность к драматизму поможет найти брешь в доспехах фон Тилля. Питт
откинулся назад и глубоко затянулся сигаретой.
- Завораживающий миф.
- Уверяю вас, это не миф, - серьезно произнес Зено. - Количество
приговоренных греков, которые погибли в преисподней подземного царства и чьи
крики разносило эхо по темным тоннелям, бесконечно. Даже в последние годы,
до того как вход был загорожен, несколько человек заблудилось в лабиринте и
исчезло, их поглотила неизвестность. Не было ни одного случая счастливого
спасения.
Питт выбросил окурок в открытое окно на проезжую часть. Он посмотрел на
Джордино, затем более внимательно на Зено. Самодовольная усмешка
промелькнула на его лице и превратилась в широкую улыбку.
Зено изумленно уставился на Питта. Затем он непонимающе пожал плечами и
показал жестом Дариусу направление движения. Дариус кивнул в ответ, и через
несколько секунд "Мерседес" свернул на главную дорогу. Колеса заскользили по
улице с двусторонним движением. Деревья, выстроившиеся в ряд, как часовые,
мелькали мимо, покрытые зелеными и пыльными листьями. Воздух становился
прохладнее, и развернувшись на сидении, Питт мог наблюдать, как лучи
заходящего солнца скрывались за голой, безлесой вершиной Гипсариона, самой
высокой точкой на острове. Он припомнил прочитанное где-то, что греческий
поэт, описывая природу Тасоса, сравнивал остров со спиной дикого осла,
покрытой дикой шерстью. Хотя описание было сделано двадцать веков назад,
подумал Питт, но оно остается справедливым и сегодня.
Вскоре Дариус притормозил, и "Мерседес" поехал медленнее. Он снова
повернул. На этот раз шины автомобиля заскользили по неровной проселочной
дороге, которая вела прямо в лесистое ущелье.
Питт пытался разгадать, почему Дариус оставил главную дорогу, не доехав
до Панагии, он также никак не мог понять, почему Зено играл роль
вооруженного секретного агента вместо дружелюбного туристического гида.
Знакомое старое чувство опасности снова навалилось на плечи Питта, и он
ощутил непроизвольное беспокойство.
"Мерседес" сильно накренился на крутом спуске, медленно поднялся по
длинному подъему и въехал в большое, похожее на амбар здание через ворота,
которые были приспособлены для проезда тяжелых грузовиков с высокими
фургонами. Обветренные стены деревянного сооружения были покрыты остатками
серо-зеленой краски, вздувшейся и облупившейся под жарким Эгейским солнцем.
В одно мгновение, прежде чем машина заехала внутрь и была окутана мраком.
Питту удалось мельком увидеть надпись из черных поблекших букв на немецком
языке. Затем, когда Дариус заглушил двигатель, он услышал звук ржавых
роликов, закрывавших за ними ворота.
- Греческое Международное Туристическое Бюро, должно быть, располагает
весьма жалкими средствами, если это самое лучшее, что они могли наскрести
для своего офиса, - язвительно заметил Питт, разглядывая пустое и запыленное
помещение.
Зено изобразил подобие улыбки. Это была улыбка, от которой сердце Питта
учащенно забилось, словно невидимые тиски сжали его, мешая ритмичной работе.
Внутренний холодок охватил Питта, неся с собой ощущение провала,
подтверждение того, что он каким-то образом сыграл на руку фон Тиллю.
Питт был прекрасно осведомлен о том, что гиды ГМТБ не носят оружия и не
имеют права производить вооруженный арест. Он также знал о том, что гиды
перемещались по острову в обклеенных рекламами и ярко раскрашенных автобусах
"Фольксваген", а не в черных "Мерседесах-седанах". Драгоценное время бежало
быстро. Им с Джордино нужно действовать, и как можно скорее.
Зено распахнул заднюю дверцу и отступил назад. Он слегка поклонился и
сделал приглашающий жест оружием.
- Пожалуйста, помните, - строго произнес он, - без глупостей.
Питт вылез из автомобиля и повернулся, предложив руку Тери через открытую
переднюю дверь. Она соблазнительно взглянула на него, легонько сжав его
руку, и медленно соскользнула со своего сиденья. Затем быстро, прежде чем
Питт сумел отреагировать, она обхватила его за шею и наклонила к себе его
голову. Глаза у Питта широко распахнулись от удивления и неожиданности,
когда она вызывающе покрыла поцелуями его лицо.
"Вот уж действительно, - подумал Питт с особенным наслаждением, -
неважно, какой холодной и неестественной она может быть в жизни, но стоит
показать женщине опасность или побывать с ней в приключении, как она сразу
же меняется. Какая жалость, она сгорает от желания, но сейчас совсем
неподходящее время и место". Он с трудом оторвал ее от себя.
- Позже, - пробормотал он, - когда мы встретимся дома.
- Очень возбуждающая интимная сцена, - нетерпеливо процедил Зено. -
Пойдемте, инспектор Закинтас очень быстро теряет терпение, когда его
заставляют ждать.
Зено шел шагах в пяти впереди группы, держа пистолет наготове. Дариус
замыкал шествие, пока они продвигались по длинному, как футбольное поле,
зданию, поднимались по шатким деревянным ступеням, ведущим в коридор, по
обеим сторонам которого размещалось несколько дверей. Дариус остановился у
второй двери слева и толкнул е„, жестом приглашая Питта и Джордино войти
внутрь. Тери собралась проследовать за ними, но была внезапно остановлена
сильной рукой.
- Не ты, - промычал Дариус.
Питт резко обернулся, его лицо перекосилось от злости.
- Она останется с нами, - твердо сказал он.
- Нет необходимости разыгрывать героя-спасителя, - спокойно сказал Зено,
стараясь сохранить серьезное выражение лица. - Я вам обещаю, ей не причинят
никакого вреда.
Питт изучающе вгляделся в лицо Зено, не находя в нем признаков
вероломства. По какой-то необъяснимой причине Питт испытывал определенное
доверие к своему похитителю.
- Я полагаюсь на ваше слово, - произнес он.
- Не беспокойся, Дирк. - Тери бросила ледяной взгляд на Зено. - Как
только этот глупый инспектор, кто бы он ни был, узнает, кто я, мы все будем
свободны.
Зено проигнорировал е„ слова и кивнул Дариусу.
- Охраняй наших друзей здесь. Будь внимателен. Я подозреваю, что они
очень коварны.
- Я буду начеку, - уверенно пообещал Дариус. Он подождал пока Зено и
Тери, ступавшая босиком по грязному полу, скрылись. Затем он закрыл дверь и
лениво прислонился к ней, скрестив руки на своей необъятной груди.
- По правде говоря, - произнес Джордино, впервые раскрыв рот за все время
путешествия, - я бы предпочел апартаменты в отеле "Сан-Квентин". Его взгляд
остановился на Дариусе. - Там, по крайней мере, тараканы не таких
королевских размеров.
Питт улыбнулся колкому замечанию Джордино в адрес Дариуса и осмотрел
комнату, подмечая каждую деталь. Комната была маленькая, метра два с
половиной на три. Стены были сделаны из перекосившихся досок, грубо
приколоченных к кривым стойкам, слабым и тонким, неравномерно расположенным
внутри помещения. В комнате не было ни окон, ни какой-либо мебели; свет
проходил через большие горизонтальные щели в стенах и круглое отверстие в
потолке.
- Если бы мне предложили угадать, - произнес Питт, - я бы сказал, что это
место раньше было пустым пакгаузом.
- Вы недалеки от истины, - отозвался Дариус. - Немцы использовали это
сооружение для артиллерийского склада, когда оккупировали остров в 1942
году.
Питт достал сигарету и прикурил е„. Если предложить Дариусу сигарету, то
эта скотина сразу же насторожится. Вместо этого Питт сделал шаг назад и
начал подбрасывать зажигалку в воздух, с каждым разом подбрасывая е„ вс„
выше, пока не заметил, что Дариус следит за ней из своего угла одним глазом.
Первый, второй, четвертый раз зажигалка взлетала в воздух. В пятый раз она
проскочила мимо пальцев Питта и упала на пол. Он глупо дернул плечом и
нагнулся, чтобы подобрать е„.
Питт атаковал Дариуса сильнее, чем он когда-либо атаковал защитника или
полузащитника, играя в регби во время учебы в Академии военно-воздушных сил;
согнув спину и наклонившись вперед, он втянул голову в плечи, как бык перед
боем, и, крепко упершись ногами в грубый деревянный пол, немного отклонился
назад всей своей девяностокилограммовой массой. В следующее мгновение он
выпрямился и рванулся вперед, ударив головой в незащищенный живот Дариуса,
чуть выше ремня. Было похоже, что он на полной скорости ударился о кирпичную
стену, и Питт едва не задохнулся от шока: он чувствовал себя так, словно
сломал себе шею.
В терминологии американского футбола это называется затяжным блоком, он
мог отправить неподготовленного человека на госпитальную койку - другие
обычно оставались некоторое время беспомощно валяться на земле, - все
другие, но не Дариус. Гигант просто хрюкнул, слегка согнулся от сильного
удара и схватил Питта за предплечья, оторвав его от пола.
Питт оцепенел. Шок и резкая боль в руках и шее заставили его застонать,
его поразило, что этот человек смог не только выдержать такой удар и устоять
на ногах, но и отмахнуться от него, как от легкого шлепка. Дариус прижал его
к стене, медленно сгибая тело Питта вокруг выступающей стойки, боль
становилась невыносимой. Питт стиснул зубы и всматривался в бесстрастное
лицо Дариуса, находившееся всего в нескольких сантиметрах. Он начал терять
сознание. Дариус был все еще рядом, его глаза блестели, и давление
усиливалось.
Внезапно давление прекратилось, и Питт смутно осознал, что Дариус
повернулся назад, хватая воздух раскрытым ртом. Дариус издал глухой стон и
рухнул на колени, беззвучно раскачиваясь из стороны в сторону.
Джордино, заблокированный при внезапной атаке Питта, был вынужден
беспомощно стоять, пока Дариус не отошел в сторону, распяв Питта на стене.
Затем без колебаний он совершил бросок через комнату, сделал резкий выпад
ногами и с силой ударил Дариуса по почкам. Он рассчитывал, что тело гиганта
частично поглотит силу резкого удара. Но его расчеты не оправдались.
Получилось так, точно гандбольный мяч ударился о стену: Джордино отскочил от
Дариуса с огромной силой и грохнулся об пол. Какое-то мгновение он лежал
совершенно неподвижно, затем начал подниматься на руках и на коленях,
яростно тряся головой, чтобы освободиться от черноты, застилавшей его
сознание.
Но было слишком поздно. Дариус пришел в себя первым, торжество сквозило в
каждом шраме его безобразного лица. Он устремился к Джордино, и огромная
масса его тела смяла и придавила лежавшего под ним небольшого человека. На
лице Дариуса появилась злодейская усмешка, в которой сквозило садистское
наслаждение насилием, железные руки, как клещи, сомкнулись вокруг головы
Джордино и сжимали ее с беспощадностью смыкающихся тисков.
Несколько бесконечных секунд Джордино лежал неповижно, превозмогая
усиливающуюся боль в черепе от стискивающих его ладоней. Затем он
пошевелился, медленно поднял руки, схватил Дариуса за пальцы и сбросил их:
для своего роста Джордино был силен, как буйвол, но он был не больше спички
для человека, который возвышался над ним. Дариус, по-видимому, не обратил
никакого внимания на вывернутые пальцы, он напряг плечи и стал давить с еще
большим усилием.
Питт едва держался на ногах. Его спина была сплошным морем боли, которая
пронзала каждую часть его тела. В оцепенении он уставился на происходящее на
полу убийство. "Действуй, ты, глупая скотина, - кричал он самому себе, -
действуй быстрее". Он ухватился за стену обеими руками, готовясь броситься
на Дариуса. Что-то зацепило его сзади, и он обернулся, новая надежда
блеснула в его глазах.
Стенная доска отошла от центральной стойки, один конец ее свободно
болтался, а другой еще держался на нескольких ржавых гвоздях. Питт неистово
дернул ее сначала за один конец, затем за другой, пока гвозди не сломались и
балка около полутора метров длиной и почти в три сантиметра толщиной не
оказалась у него в руках. Господи, только бы не было слишком поздно. Питт
поднял балку над головой и с размаху опустил ее сзади на шею Дариуса.
Питт никогда не забудет того отчаяния и безнадежности, которые охватили
все его существо в тот момент, когда гнилая балка разлетелась на кусочки,
как хрупкий орех, ударившись о плечи гиганта и не причинив ему никакого
вреда. Не оборачиваясь, Дариус отпустил виски Джордино, давая своей жертве
короткий отдых, и саданул Питта ребром ладони: удар пришелся ему в живот, он
пролетел через комнату и врезался в дверь, затем медленно сполз вдоль двери
на пол.
Уцепившись за дверную ручку, с неимоверным трудом Питт поднялся на ноги и
стоял, шатаясь, как пьяный, ничего не соображая, не чувствуя боли, не
замечая крови, которая просачивалась через повязку на рубашку, не видя лица
Джордино, посиневшего под огромными руками Дариуса. "Еще одна попытка, " -
сказал он себе, зная, что она может оказаться последней. Мозг Питта медленно
работал. Забытые слова одного моряка-сержанта, с которым он однажды
встретился в баре Гонолулу, вдруг всплыли в его памяти: "Самые здоровые,
грубые и мощные сукины сыны в мире будут всегда побеждены и побеждены быстро
от точного и быстрого удара по яйцам".
Пошатываясь, он подошел сзади к согнувшемуся Дариусу, который был слишком
увлечен Джордино. чтобы заметить его. Питт прицелился и ударил Дариуса между
ног. Его носок почувствовал кость и столкнулся также с чем-то мягким и
плотным. Дариус сразу освободил голову Джордино и вскинул свои огромные руки
вверх, его пальцы цеплялись за воздух. Потом он повалился набок, корчась на
полу в безмолвных конвульсиях.
- С возвращением на землю, - произнес Питт, помогая Джордино сесть.
- Мы победили? - шепотом спросил Джордино.
- С трудом. Как твоя голова?
- Я не знаю, пока не взгляну на нее.
- Не беспокойся, - улыбнулся Питт. - Она все еще держится на твоей шее.
Джордино осторожно потрогал волосы.
- Боже мой, кажется, мой череп разлетелся на кусочки, как разбитое
лобовое стекло.
Питт бросил беспокойный взгляд на Дариуса. Гигант с мертвенно-бледным
лицом, тяжело дыша, растянулся во весь рост на грязном полу, держась обеими
руками за промежность.
- Встреча окончена, - сказал Питт, помогая Джордино подняться на ноги. -
Давай смываться, пока Франкенштейн не воскрес.
Вдруг легкий щелчок и глухой звук распахнувшейся двери остановили их.
Питт и Джордино застыли на месте. Они не успели подготовиться и взять себя в
руки. Не было никаких ощущений, кроме понимания, что время потеряно и больше
нет сил сражаться.
Высокий худощавый мужчина с большими печальными глазами стремительно
вошел в комнату, одна рука была привычно засунута в карман дорогого
темно-зеленого костюма. Он долго и испытующе смотрел на Питта поверх длинной
трубки, крепко зажатой между удивительно ровными зубами. Как важный
чиновник, только что вышедший из рекламного агентства, он выглядел учтивым,
аккуратным, имеющим светский лоск. Его свободная рука привычным жестом
вынула трубку изо рта.
- Извините, что нарушил ваше уединение, джентльмены. Я - инспектор
Закинтас.
Закинтас был таким, каким Питт совершенно не ожидал его увидеть. В этом
не могло быть сомнения: легкий акцент, аккуратная прическа, традиционное
приветствие - Закинтас был американцем.
Целых десять секунд было потрачено на внимательное изучение Питта и
Джордино, и только потом Закинтас медленно повернулся и посмотрел вниз на
стонущего Дариуса. Лицо Закинтаса осталось холодным, с выражением деланного
безразличия, но в его голосе проскользнуло недоумение.
- Замечательно, действительно замечательно. Я не думал, что такое
возможно. - Он снова взглянул на Питта и Джордино, на этот раз в его глазах
промелькнула смесь сомнения и восхищения. - Среди великолепно подготовленных
профессионалов просто поднять руку на Дариуса считалось огромным
достижением, но когда парочка жалких неудачников вроде вас размазала его по
полу, то это просто чудо. Ваши имена, друзья мои?
Дьявольский огонек зажегся в зеленых глазах Питта.
- Мой маленький компаньон - Давид, а я Джек-потрошитель.
Закинтас устало улыбнулся.
- День был длинный и жаркий, к тому же, вы вывели из строя одного из моих
лучших людей, пожалуйста, не смешивайте мое сострадание с плохим юмором.
- В этом случае, Дирк, - лукаво прошептал Джордино, - расскажи ему
что-нибудь о нимфоманке и гитаристе.
- Ну ладно, - сказал Закинтас, как будто разговаривая с детьми. - У меня
нет времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Информацию, пожалуйста.
Начнем с ваших настоящих имен.
- Начальник, - зло рявкнул Питт. - Мы не просили, чтобы нас притащила
сюда эта обезьяна, которая называет себя Зено, и мы не напрашивались, чтобы
какой-то громила помыкал нами там, на полу. Мы не совершили ничего
незаконного. Аморальное, возможно, но не незаконное. Если вы рассчитываете
получить от нас какие-то ответы, то, я полагаю, вы также удовлетворите наше
любопытство.
Закинтас уставился на Питта, его губы плотно сжались.
- Ваша самонадеянность пробуждает мое профессиональное любопытство, -
резко отозвался он. - За те годы, когда расследование стало моей профессией,
я встречался со многими умными и опасными парнями. Некоторые плевали мне в
лицо и угрожали расправой, другие отмалчивались, были и такие, кто ползал на
коленях и умолял о пощаде. Но вы, мой перепачканный друг, совершенно
отличаетесь от них. - Он показал трубкой в сторону Питта. - Держу пари, это
классика, настоящая классика. Заглядывая вперед, скажу, что мы посостязаемся
в остроумии во время допросов.
Он замолчал, когда Зено вошел в комнату. Грек хотел было что-то сказать,
но его рот так и остался открытым, а усы встопорщились от изумления, когда
он увидел Дариуса, который теперь сидел, сжавшись в комок.
- Зевс-громовержец, мой инспектор, что случилось?
- Тебе следовало предупредить Дариуса. чтобы он был более осторожен.
- Но я предупреждал его, - извиняющимся тоном объяснил Зено. - Господи,
взять верх над Дариусом... я думал, что это невозможно.
- Я тоже так думал. - Закинтас вытряхнул пепел из трубки. - Посмотри, что
можно сделать для нашего бедного друга. Я собираюсь взять этих людей в свой
кабинет и посмотреть, так ли ловко они орудуют словами, как руками и ногами.
- После всего, что они здесь натворили, вы считаете благоразумным, мой
инспектор, оставаться с ним наедине?
- Я думаю, они понимают, что ничего не выиграют своей физической
активностью. - Закинтас бросил Питту и Джордино добродушную улыбку. - Но на
всякий случай, Зено, надень наручники маленькому на правое запястье и на его
дьявольски умелую левую лодыжку. Не слишком надежный сдерживающий способ,
но, по крайней мере, он сделает сопротивление довольно затруднительным.
Зено быстро отстегнул пару хромированных наручников с застежки на своем
ремне, открыл их и защелкнул, оставив Джордино в неуклюжем полусогнутом
положении.
Питт взглянул вверх, через дыру на крыше, на вечернее небо. Солнце
начинало садиться, быстро темнело. Спина Питта продолжала ныть, и он был
благодарен судьбе, что это Джордино, а не он, стоял согнувшись. Питт
расправил плечи, сморщившись от боли, которая наполняла каждую клеточку его
тела, затем он снова посмотрел на Закинтаса.
- Что вы сделали с Тери? - спокойно спросил Питт.
- Она в полной безопасности, - ответил Закинтас. - Как только я смогу
удостовериться, что она действительно племянница фон Тилля, я освобожу е„.
- А как насчет нас? - раздался голос Джордино.
- Всему свое время, - отрывисто произнес Закинтас, показывая на дверь. -
Прошу вас, джентльмены.
Двумя минутами позже, с Джордино, неуклюже шаркающим возле Питта, они
вошли в кабинет Закинтаса. Это была небольшая комната, но достаточно
оборудованная; е„ обстановку дополняли подробные аэрофотоснимки Тасоса,
приколотые к стенам, три телефона, коротковолновый радиоприемник, удобно
расположенный на тумбочке, прямо за старым ободранным и обшарпанным столом.
Питт с удивлением осмотрелся вокруг. Вся окружающая обстановка была слишком
аккуратной, слишком профессиональной. Он быстро решил, что лучшим для него
остается грубое проявление враждебности.
- Это больше напоминает командный штаб генерала, чем кабинет заурядного
полицейского инспектора.
- Вы и ваш друг - отважные мужчины, - негромко произнес Закинтас. - Ваши
действия доказали это. Но глупо с вашей стороны продолжать роль дурачка.
Хотя, надо признать, вы делаете это очень хорошо. - Он обошел вокруг стола и
сел на аккуратный вращающийся стул. На этот раз правду, ваши имена,
пожалуйста?
Питт помолчал, прежде чем ответить. Он был озадачен и рассержен
одновременно. Странная, необычная операция тех, кто его задержал, ставила
его в тупик.
Это было странное ощущение, где-то в подсознании у него была почти полная
уверенность, что ему нечего бояться. Эти люди не соответствовали
создавшемуся у него образу обыкновенных греческих полицейских. А если они
работали на фон Тилля, то почему так упорно старались узнать их имена; хотя,
возможно, они играли в кошки-мышки.
- Итак? - голос Закинтаса зазвучал резче
Питт выпрямился и решил рискнуть.
- Питт, Дирк Питт. Директор Специального Отдела Национального Морского
Управления Подводных работ Соединенных Штатов. И джентльмен слева от меня -
Альберт Джордино, мой заместитель.
- Очень приятно, а я - премьер-министр. - Закинтас вдруг замолчал на
полуслове; его брови резко взлетели вверх, и он наклонился над столом,
всматриваясь прямо в глаза Питту.
- Повторите еще раз. Как, вы сказали, вас зовут? - его голос в этот раз
был мягким и покровительственным.
- Дирк Питт.
Закинтас не двигался и ничего не говорил в течение целых десяти секунд.
Затем он медленно откинулся на спинку стула.
- Вы лжете, вы, должно быть, лжете.
- Я?
- Как зовут вашего отца? - Закинтас продолжал не мигая смотреть на Питта.
- Сенатор Джордж Питт из Калифорнии.
- Опишите его: внешность, биография, семья - в общем, все.
Питт присел на краешек стола и достал сигарету. Он поискал зажигалку,
потом вспомнил, что она все еще лежала на полу там, где он е„ уронил, когда
ударил Дариуса.
Закинтас достал коробок со спичками и протянул его Питту.
Питт поблагодарил его кивком головы.
Он рассказывал десять минут, без остановки. Закинтас задумчиво слушал,
пошевельнувшись только один раз, чтобы зажечь тусклую лампу, так как дневной
свет за окнами медленно угасал. Наконец он поднял руку.
- Хватит. Вы, должны быть, действительно его сын и человек, за которого
себя выдаете. Но что вы делаете на Тасосе?
- Глава НУМА, адмирал Джеймс Сандекер, направил нас с Джордино сюда,
чтобы расследовать серию странных происшествий, которые недавно случились на
нашем океанографическом исследовательском судне.
- А.... белый корабль, который стоит на якоре недалеко от Брейди Филд.
Теперь я начинаю понимать.
- Все это хорошо, - произнес с сарказмом Джордино из своего неудобного
полусогнутого положения. - Я извиняюсь, что прерываю вас, но если мой пузырь
не будет освобожден в ближайшие минуты, то вы получите непредвиденное
происшествие прямо здесь, на полу кабинета.
Питт с улыбкой взглянул на Закинтаса.
- А ведь он это сделает.
После недолгого колебания, Закинтас пожал плечами и нажал на скрытую
кнопку под крышкой стола. Дверь быстро распахнулась и появился Зено с
пистолетом в руке.
- Проблемы, мой инспектор?
Закинтас проигнорировал вопрос.
- Убери оружие, сними наручники и покажи э... э... мистера Джордино нашей
санитарной службе.
Брови Зено удивленно приподнялись.
- Вы уверены...
- Все в порядке, мой друг. Эти люди больше не являются нашими пленниками,
они наши гости.
Не проронив ни слова и не выказав ни малейшего признака удивления, Зено
убрал пистолет и освободил Джордино, проводив его по коридору вниз.
- Теперь моя очередь задавать вопросы, - сказал Питт, выпуская прозрачное
облако голубоватого дыма. - Какова ваша связь с моим отцом?
- Сенатор Питт хорошо известный и уважаемый человек в Вашингтоне. Он
работает честно и плодотворно в нескольких сенатских комиссиях. Одна из них
- это Комиссия по делам наркотиков.
- Но это еще не объясняет, какое отношение вы имеете к нему.
Закинтас достал из кармана пиджака коробочку с табаком и аккуратно набил
им трубку, тщательно утрамбовав его маленькой палочкой.
- Вследствие моего обширного опыта и расследований в области наркотиков я
часто служил связующим звеном между комиссией вашего отца и моим
работодателем.
Питт изумленно посмотрел на него.
- Работодатель?
- Да, Дядя Сэм платит мне жалованье, так же, как и тебе, мой дорогой
Питт. - Закинтас улыбнулся. - Мои извинения со столь запоздалым формальным
представлением. Я инспектор Геркулес Закинтас, Федеральное Бюро по
наркотикам. Мои друзья называют меня просто Зак, и я был бы польщен, если бы
ты называл меня так же.
Все сомнения Питта развеялись, и чувство облегчения охватило его, как
приятная прохлада морской воды. Его мышцы расслабились, и он только сейчас
ощутил, как он был напряжен, как были натянуты его нервы и мысли, оценивая
неизвестную опасность ситуации. Осторожно, чтобы не уронить пепел, он
аккуратно положил окурок сигареты в пепельницу.
- Но, кажется, вы находитесь не на своей территории?
- Географически да, профессионально - нет. - Зак остановился, чтобы
раскурить трубку. - Около месяца назад Бюро получило сообщение от ИНТЕРПОЛа.
что большая партия героина была погружена на борт зафрахтованного в Шанхае
судна...
- На один из кораблей фон Тилля?
- Как ты догадался? - лукаво спросил Зак.
Кривая ухмылка скользнула по губам Питта.
- Только предположение. Извините, что прервал, пожалуйста, продолжайте.
- Корабль называется "Королева Артемизия" и принадлежит компании Минерва
Лайнс, он вышел из порта Шанхай три недели назад с невинным, на первый
взгляд, грузом: соя, замороженная свинина, чай, бумага, ковры. - Зак не смог
сдержать улыбки. - Впечатляющее разнообразие, мне кажется.
- И назначение?
- Первым портом назначения был Коломбо на Цейлоне. Здесь корабль
разгрузился, освободив трюмы от китайских товаров, и взял на борт новый груз
графита и кокосов. После остановки для пополнения запасов топлива в Марселе
следующим конечным портом назначения "Королевы Артемизии" будет Чикаго,
город в заливе Святого Лаврентия.
Питт задумался на какое-то мгновение.
- Почему Чикаго? Ведь Нью-Йорк, Бостон или другие портовые города на
восточном побережье оборудованы гораздо лучше для приема иностранных
торговых судов.
- А почему бы и не Чикаго? - возразил Зак. - Город Ветров - один из самых
больших транспортных и распределительных центров в добрых старых Соединенных
Штатах. Разве можно найти лучшее место, чтобы разгрузить сто тридцать тонн
героина.
Питт с недоверием посмотрел на Зака.
- Это невозможно. Никому на этой земле не удавалось провезти мимо
таможенной инспекции такое количество наркотиков.
- Никому, за исключением Бруно фон Тилля. - Его голос звучал очень тихо,
и Питт внезапно ощутил холодок, пробежавший по телу. - Конечно, это не
настоящее его имя. Оно затерялось где-то в далеком прошлом, задолго до того,
как он превратился в неуловимого контрабандиста, самого дьявольского и
коварного поставщика человеческих страданий во все времена. - Зак повернулся
и уставился в окно невидящим взглядом. - Капитан Кидд, блокадные
контрабандисты времен Конфедерации и все работорговцы, взятые вместе, и в
подметки не годятся фон Тиллю с его размахом.
- Вы охарактеризовали его как самого отъявленного злодея века, - заметил
Питт. - Чем же он заслужил такую славу?
- Многочисленные революционные кровавые бойни, от которых страдает
Центральная и Южная Америка в последние двадцать лет, никогда бы не достигли
такого размаха без тайных поставок судами оружия из Европы. А ты не помнишь
историю с кражей большой партии золота в Испании в 1954 году? Слабая
испанская экономика едва совсем не рухнула после того, как государственный
золотой запас исчез из секретных сейфов Министерства финансов. Немного
погодя черные рынки Индии были наводнены золотыми слитками с изображенным на
них испанским крестом. Как мог такой груз незаметно пересечь семь тысяч
миль? Это все еще остается загадкой. Нам стало известно, что судно,
зафрахтованное компанией Минерва Лайнс, покинуло Барселону в ночь ограбления
и прибыло в Бомбей за день до появления на рынках золота. Не странно?
Вращающееся кресло повернулось, и Зак посмотрел на Питта. Задумчивые
глаза инспектора казались неясными, погрузившимися в воспоминания.
- Незадолго до предстоящей капитуляции Германии во второй мировой войне,
- продолжал он, - восемьдесят пять высших нацистских чинов вдруг появились в
Буэнос-Айресе в один и тот же день. Как они туда попали? И снова
единственным кораблем, который прибыл в то утро, было судно, зафрахтованное
Минерва Лайнс. Опять же летом 1954 года целый автобус, заполненный
школьницами средних классов, исчез во время загородной экскурсии в Неаполе.
Четыре года спустя сотрудник итальянского посольства нашел одну из пропавших
девочек, которая бесцельно слонялась по одной из темных аллей Касабланки. -
Зак помолчал почти целую минуту. Затем продолжил ровным тоном. - Она была
совершенно невменяема. Я видел фотографии е„ тела. Этого вполне хватит,
чтобы заставить плакать взрослого мужчину.
- А е„ история? - осторожно поинтересовался Питт.
- Она лишь вспомнила, что их везли на корабле с большой буквой "М",
нарисованной на дымовой трубе. Это единственная зацепка, которую она
назвала, что имело хоть какой-то смысл. Вс„ остальное было безумным бредом.
Питт ждал, что будет дальше, но Зак молчал, раскуривая свою трубку и
постепенно наполняя комнату приятным ароматом хорошего табака.
- Белое рабство - грязный бизнес - кратко подытожил Питт.
Зак кивнул.
- Это только четыре случая из сотен, которые косвенно связаны с фон
Тиллем. Если бы я начал цитировать слово за словом из сообщений ИНТЕРПОЛа,
то нам пришлось бы сидеть здесь целый месяц, если не больше.
- Вы думаете, что фон Тилль является организатором преступлений?
- Нет, старый дьявол слишком хитер, чтобы оказаться вовлеченным в
настоящее дело. Он в основном обеспечивает транспортировку. Контрабанда -
вот его занятие, и здесь он развернулся на широкую ногу.
- Но почему, черт возьми, эту грязную скотину не остановят? - с
раздражением и одновременно с недоумением спросил Питт.
- Мне бы хотелось ответить на этот вопрос без чувства стыда. - Зак
печально покачал головой. - Но я не могу. Почти каждая организация в мире,
осуществляющая законность, пытается схватить фон Тилля с поличным, как
говорится, но он обходит все ловушки, убивает каждого агента, который
пытается внедриться в Минерва Лайнс. Его корабли обыскивали я обследовали
тысячи раз, но ничего нелегального не было обнаружено.
Питт лениво следил за дымом, который поднимался от трубки Зака:
- Никто не может быть таким неуловимым. Если он человек, то его можно
поймать.
- Господи, мы же пытались. Наши объединенные инспекционные агентства
обследовали каждый сантиметр на кораблях компании Минерва, следили за ними
днем и ночью в море, караулили их, как ястребы, в портах, исследовали каждую
переборку электронными датчиками. Я мог бы назвать имена по крайней мере
двадцати следователей и замечательных специалистов, которые поставили перед
собой единственно важную задачу - добиться ареста фон Тилля.
Питт внимательно посмотрел на Зака:
- Почему вы рассказываете мне все это?
- Потому что я думаю, ты мог бы нам помочь.
Питт сидел молча, потирая раздражающую его повязку на груди. "Надо хорошо
поразмыслить, прежде чем клюнуть на приманку", - подумал он.
- Каким образом?
Впервые дьявольский огонек появился в глазах Зака, но он погас так же
быстро, как и возник.
- Как я понимаю, ты в довольно дружеских отношениях с племянницей фон
Тилля.
- Я спал с ней, если ты это имеешь в виду.
- Сколько вы с ней знакомы?
- Мы встретились в первый раз вчера на берегу.
Удивление на лице Зака медленно перешло в кривую ухмылку.
- Ты либо слишком шустро работаешь, либо очень знатный сочинитель.
- Думай, как хочешь, - небрежно сказал Питт. Он встал и потянулся,
расправляя свои затекшие мышцы. - Я знаю, о чем ты думаешь, но ты можешь
сразу отказаться от этой мысли.
- Будет весьма интересно услышать, что же ты прочитал в моих мыслях.
- Старейшая тактика в мире, - всезнающе улыбнулся Питт. - Ваше намерение
состоит в том, чтобы заставить меня продолжать мои тесные отношения с Тери в
надежде, что фон Тилль примет меня как члена семьи. Это даст мне возможность
бывать на вилле и наблюдать изнутри за действиями старого немца.
Зак спокойно посмотрел ему в глаза.
- У тебя превосходное мышление, мой дорогой Питт. И что ты на это
скажешь? Ты согласен на игру?
- Нет никаких шансов на успех!
- Могу я спросить, почему?
- Я встречался с фон Тиллем за обедом прошлым вечером, и мы не стали
большими друзьями. В действительности он даже спустил на меня свою собаку.
Питт знал, что Зак вряд ли оценит его юмор, но, черт возьми, подумал он,
не повторять же снова эту сумасшедшую историю. Он почувствовал непреодолимое
желание выпить чего-нибудь.
- От секса с племянницей до обеда с дядей, и все в один день. - Зак
недоверчиво покачал головой. - Ты действительно шустрый малый.
Питт слегка пожал плечами.
- Очень жаль, - продолжал Зак. - Ты мог бы оказать нам неоценимую помощь
изнутри. - Он раскуривал свою трубку, пока в ней не ожили оранжево-красные
огоньки. - Мы держим виллу под постоянным наблюдением с определенной
дистанции, но мы не смогли заметить ничего необычного. Двести метров, именно
на такое расстояние мы смогли приблизиться, чтобы не вызвать подозрения у
фон Тилля. Мы думали, что наш небольшой маскарад под туристических гидов
наконец-то увенчался успехом, когда вы с его племянницей были задержаны
полковником Зено.
- Полковник Зено?
Зак кивнул, затем помолчал для большего эффекта.
- Да. Он и капитан Дариус являются офицерами греческой жандармерии.
Теоретически Зено превосходит меня на несколько ступеней в иерархической
лестнице, можешь сказать ты...
- Звание полковника в полиции? - спросил Питт. - Это довольно необычно.
- Нет, если ты познакомишься со структурой их правоохранительных органов.
Видишь ли, за исключением Афин и нескольких других крупных городов, которые
располагают своими собственными муниципальными службами, сельские и
пригородные районы Греции контролируются жандармерией. Жандармерия является
составной частью национальной армии, это отборная и прекрасно оснащенная
часть.
Несмотря на свою неприязнь к Зено и Дариусу, Питт был поражен.
- Это объясняет их присутствие, а как насчет вас, инспектор? Агент по
наркотикам, ведущий наблюдение за их нелегальной транспортировкой в Греции,
примерно то же самое, что агент ФБР, который следит за шпионом в Испании:
обычно так не принято.
- В обычном случае, да, ты совершенно прав. - Лицо Зака помрачнело, а
голос стал твердым. - Но фон Тилль - это не обычный случай. Когда мы посадим
его за решетку и положим конец его грязным контрабандным операциям, мы
автоматически снизим международную преступность на двадцать процентов, а
это, я уверяю тебя, не такой уж и маленький вклад. - Внутренняя злость
охватила Зака, и он остановился на некоторое время, сделав несколько
глубоких вдохов, чтобы успокоиться. - В прошлом каждая страна работала
отдельно, используя каналы ИНТЕРПОЛа для передачи жизненно важной информации
через национальные границы. Например, если я узнавал через тайные источники
Отдела по борьбе с наркотиками о том, что нелегальный груз наркотиков был
отправлен в Англию, я просто посылал свою информацию в ИНТЕРПОЛ Лондона,
который в свою очередь предупреждал Скотланд Ярд. В назначенное время они
делали засаду и задерживали контрабандистов.
- Похоже, это аккуратное и эффективное средство.
- К сожалению, оно не срабатывает в случае с фон Тиллем, - спокойно
произнес Зак. - Неважно, как много было предупреждений, как много засад, -
ему всегда удавалось ускользнуть и выходить сухим из воды. Но в этот раз все
будет не так. - Он даже хлопнул по столу для эффекта. - Наши правительства
разрешили нам создать международную группу расследования, которая может
пересекать любую границу, использовать все возможности полиции и иметь их в
своем подчинении, а также людей и военное снаряжение. - Зак тяжело вздохнул,
затем продолжил извиняющимся тоном.
- Я прошу простить меня, Питт, я не собирался так долго распространяться.
Но я надеюсь, что ответил на твой вопрос, почему я нахожусь на Тасосе.
Питт внимательно посмотрел на Зака. Инспектор был похож на человека,
который обычно не проигрывал. Каждое движение, каждый жест были тщательно
спланированы на успех; даже в его словах чувствовалась уверенность и
решительность. Да, Питт не мог позволить себе выглядеть нерешительным в
глазах Зака, его вдруг обуял страх оказаться вне игры с фон Тиллем. Ему
сильнее, чем когда-либо, захотелось выпить.
- А где другие члены вашей группы? - спросил Питт. - Пока я видел только
троих.
- В этот момент британский инспектор находится на борту королевского
военно-морского эсминца, преследующего "Королеву Артемизию", в то время как
представитель турецкой полиции наблюдает за ней с воздуха на стареньком
самолете без опознавательных знаков. - Зак говорил ровно, словно зачитывал
официальный документ. - Два детектива из французской Службы Национальной
Безопасности также находятся в нашем распоряжении, изображая докеров в
Марселе в ожидании прибытия "Королевы" для пополнения запасов топлива.
Неожиданно Питта охватило чувство нереальности происходящего. Слова Зака
стали смутными и непонятными. Безразлично, с каким-то тупым интересом он
подумал, сколько он еще сможет бодрствовать. За последние двое суток ему
удалось поспать всего несколько часов, и сейчас сон одолевал его. Питт
открыл глаза и сильно потряс головой, затем заставил себя снова
сосредоточиться.
- Зак, старый дружище, - это был первый случай, когда Питт обратился к
нему по имени. - Я был бы признателен, если бы ты сделал мне персональное
одолжение.
- Если это будет в моих силах, - Зак улыбнулся, - старый дружище.
- Я хочу, чтобы Тери освободили под мою ответственность.
- Освободить под твою ответственность? - Брови Зака резко взлетели вверх,
а глаза округлились от удивления. Сам Стив Макквин вряд ли смог бы это
сделать выразительнее. - Какие еще распутные планы ты держишь про запас?
- Никакого распутства, - серьезно сказал Питт. - У тебя нет выбора, ты
все равно должен освободить е„. После освобождения минут через двадцать Тери
доберется до виллы - дьявол не имеет столько ярости, сколько возмущения
будет у оскорбленной женщины - она потребует, чтобы дядя Бруно отомстил за
е„ позорное задержание. Старый лис пустит в ход все свое влияние, и через
час ваша маленькая тайная шпионская группа будет выдворена с Тасоса в Штаты.
- Ты недооцениваешь нас, - высокомерно ответил Зак. - Я прекрасно
осведомлен о последствиях. У нас выработаны различные планы на случаи таких
чрезвычайных ситуаций. Мы можем уйти из этих стен и уже завтра утром
работать под другим прикрытием.
- Слишком поздно, - резко заметил Питт. - Ущерб уже будет нанесен. Фон
Тиль узнает о вашем присутствии. Он удвоит все меры предосторожности.
- Твои слова весьма убедительны.
- Я уверен, так и будет.
- А если я верну ее тебе? - задумчиво спросил Зак.
- Как только Тери исчезнет, если он уже не заметил ее отсутствия, фон
Тиль в поисках племянницы перевернет Тасос вверх дном. Самое безопасное
место, где ее сейчас можно спрятать - это на борту Первой Попытки. Он не
догадается искать е„ там, по крайней мере, пока не удостоверится, что е„ нет
на острове.
Зак напряженно всматривался в лицо Питта, разглядывая каждую его
черточку, как будто видел в первый раз. Его удивляло, почему человек с
блестящим положением в обществе и влиятельной семьей занимается такой
трудной и рискованной работой, всегда ожидая, что ошибка в один момент может
положить конец ею карьере или даже жизни. Зак осторожно постучал трубкой по
пепельнице, выбивая пепел из е„ закругленного конца.
- О'кей, сделаем как ты сказал, - пробормотал Зак. - Конечно, если
молодая дама не причинит тебе никаких беспокойств.
- Я так не думаю, - улыбнулся Питт. - Е„ ум занят совершенно другим,
никак не международной контрабандой наркотиков. Я думаю, что ускользнуть со
мной на корабль для не„ гораздо интереснее, чем провести еще один скучный
вечер с дядей Бруно. Кроме того, покажи мне женщину, которая не жаждала бы
приключений, и тогда я покажу тебе...
Он замолчал, когда дверь распахнулась и вошел Джордино в сопровождении
Зено. Широкая улыбка сияла на ангельском лице Джордино, в одной руке он
держал бутылку пятизвездочного бренди Мегакса.
- Посмотрите, что Зено нашел. - Джордино перевернул бутылку и взболтал е„
содержимое, на его лице появилось восторженное выражение. - Мне кажется, они
не такие уж и плохие парни.
Питт засмеялся и повернулся к Зено,
- Вы должны извинить Джордино. Он всегда приходит в восторг при одном
виде спиртного.
- Если так, - ухмыльнулся Зено в свои усы, - то у нас много общего. - Он
обошел Джордино и поставил на стол поднос с четырьмя стаканами.
- Как Дариус? - поинтересовался Питт.
- Он на ногах, - ответил Зено. - Но он будет хромать еще несколько дней.
- Скажи ему, что я извиняюсь, - искренне произнес Питт. - Я сожалею.
- Не нужно никаких сожалений, - перебил его Зено. - В нашей работе такие
вещи случаются. - Он передал стакан Питту и впервые заметил пятна крови,
выступившие у него на рубашке. - Вы, похоже, тоже ранены.
- Учтивость собаки фон Тилля, - произнес Питт, рассматривая стакан на
свет.
Зак молча кивнул. Он теперь полнее понимал ненависть Питта к фон Тиллю.
Зак расслабился, его руки свободно лежали на подлокотниках вращающегося
кресла, он был уверен, что у Питта на уме была месть, а не секс.
- После того, как ты вернешься на свой корабль, мы будем держать тебя в
курсе относительно деятельности фон Тилля.
- Хорошо, - просто отозвался Питт. Он отхлебнул бренди, наслаждаясь тем,
как огненная жидкость обожгла его горло. - Еще одно одолжение, Зак. Мне бы
хотелось, чтобы ты воспользовался своим официальным статусом и послал пару
запросов в Германию.
- Конечно. Что ты хочешь узнать?
Питт уже взял листок бумаги и ручку на столе.
- Я все запишу, включая имена и адреса, только подправь мою немецкую
грамматику перед тем, как послать. - Когда Питт закончил, он передал листок
Заку. - Попроси их передать ответ на Первую Попытку. Я указал частоту
радиоволн НУМА.
Зак прочитал написанное.
- Я не понимаю твоих мотивов.
- Только простая догадка. - Питт плеснул еще немного бренди в свой
стакан. - Кстати, когда Королева Артемизия делает свой круг около Тасоса?
- Как... но как ты узнал об этом?
- Я психолог, - коротко ответил Питт. - Когда?
- Завтра утром. - Зак посмотрел на Питта долгим испытующим взглядом. -
Где-то между четырьмя и пятью часами утра. Но почему ты спрашиваешь?
- Причин пока нет, только простое любопытство. - Питт решил подбодрить
себя и разом выпил все, что оставалось в стакане. Реакция оказалась слишком
сильной. Он затряс головой, смахивая слезы выступившие у него на глазах.
- Боже мой, - хрипло прошептал он. - Это лекарство действует, как
аккумуляторная кислота.
Темная бурлящая пена постепенно уменьшалась и исчезала около старого
прямого и низкого носа "Королевы Артемизии", по мере того как судно
замедляло ход и, наконец, остановилось совсем. Затем в темную глубину воды
был сброшен якорь, и навигационные огни погасли, оставив темный силуэт на
совершенно черной поверхности моря. Казалось, что "Королевы Артемизии"
никогда не существовало прежде.
Метрах в шестидесяти в стороне от корабля небольшой деревянный ящик
лениво покачивался на тихих волнах. Это был обычный упаковочный ящик, один
из тысячи пустых ящиков, которые плавали по небрежности моряков в каждом
море на оживленных морских путях. На первый взгляд он напоминал обыкновенную
ненужную вещь; даже темные буквы, обозначавшие "верх", говорили об
обыденности этих плавающих обломков. Однако, был один незначительный штрих,
который полностью отличал этот ящик от других; он не был пустым.
"Конечно, можно было бы найти лучший способ, - кисло подумал Питт,
находясь под ящиком, когда волна снова накрыла его с головой, - но, по
крайней мере, это лучше, чем плыть на виду, в свете наступающего утра". Он
глотнул соленой воды и выплюнул е„. Затем он продул трубку маски, чтобы
улучшить свою способность держаться на воде, и снова взглянул на корабль
через прорезанное отверстие.
"Королева Артемизия" лежала тихо в дрейфующем положении, только легкий
шум двигателей и плеск корпуса выдавали е„ присутствие. Постепенно все звуки
стихли, и корабль стал частью тишины. Питт прислушивался довольно долго, но
ни один звук не долетел до его покачивающегося на волнах аванпоста. Ни звука
шагов по стальной палубе, ни мужских голосов, отдающих команды, ни шума
машин, ничего. Тишина была полной и абсолютной. Это было похоже на
корабль-призрак с призрачной командой.
Носовой якорь был спущен, и Питт поплыл к нему, медленно толкая перед
собой ящик. Легкий ветерок и небольшое течение помогали ему. и вскоре ящик
осторожно коснулся якорной цепи. Питт тихо снял акваланг, водолазную маску,
трубку, ласты, и все это вместе привязал тесьмой к звену якорной цепи под
водой. Ящик тоже плавал рядом.
Питт поднял голову, всматриваясь вверх на кажущуюся бесконечной цепь,
которая исчезала в темноте, и почувствовал себя Джеком, взбирающимся по
бобовому дереву. Он подумал о Тери, которая мирно спала в уютной постели на
Первой Попытке. Он вспомнил о е„ нежном и притягательном теле и удивился,
какого черта он здесь делает?
Тери тоже была удивлена, но совсем по другой причине.
- Почему ты привез меня на корабль в таком виде? Я не могу выйти отсюда и
встретиться с этими остроумными учеными в подобном наряде. - Она подняла
край своего просвечивающегося пеньюара, показывая свои стройные ножки до
бедер.
- Да, уж, - засмеялся Питт. - Это было бы, вероятно, самым сексуальным
событием, которое произошло с ними за последние несколько лет.
- Что с дядей Бруно?
- Скажешь ему, что ты ездила за покупками на материк. Объяснишь ему
как-нибудь, ведь ты уже достаточно взрослая, надеюсь.
- Никогда не думала, что быть непослушной так забавно, - хихикнула она. -
Это как романтическая и полная приключений история в кино.
- Это если смотреть на все с одной стороны, - сказал Питт. Он
предполагал, что она воспримет все именно так, и оказался прав.
Питт начал подниматься по якорной цепи, копируя стиль полинезийских
аборигенов, взбирающихся на пальтовые деревья за кокосами. Скоро он добрался
до якорного отверстия и выглянул из-за поручней. Он застыл, напряженно
прислушиваясь и пытаясь уловить хоть малейшее движение в темноте. Не было
слышно и видно ни души. Носовая палуба была пуста.
Он перелез через борт, низко согнулся и стал осторожно пробираться по
палубе к фок-мачте. Благо, корабль был погружен в темноту. Если бы были
включены прожекторы, используемые при погрузочно-разгрузочных работах в
темное время суток, то середина корабля и носовая палуба были бы залиты
белым светом: конечно, не самые лучшие условия для того, чтобы пробраться
незамеченным. Питт также был благодарен темноте за то, что она скрывала его
мокрые следы на носовой палубе. Он замер на мгновение, ожидая каких-нибудь
звуков или движений. Но все было тихо, слишком тихо. Было еще что-то такое
на этом корабле, что ускользало от понимания Питта, и он никак не мог
определить, что это.
Питт нагнулся: вынул из ножен, прикрепленных к икре ноги, кинжал и
двинулся на корму, вытянув перед собой двадцатисантиметровое лезвие.
Было невероятно темно, но Питт с трудом разглядел мостик, и, насколько
было видно, он был пуст. Питт скрылся в темноте и поднялся по сходням на
мостик, ноги бесшумно скользили по металлическим ступеням. Рулевая рубка
была тоже темной и пустой. Штурвал одиноко тонул во тьме, а бинокль стоял,
как безмолвный медный часовой. Рулевой телеграф был установлен в положение
"Стоп": не видя в темноте надписи, Питт понял это по углу расположения
стрелки указателя. В тусклом свете звезд он смог различить полку,
прикрепленную к подоконнику бокового окна. Его пальцы ощупали содержимое;
большая лампа, сигнальные ракеты, световые сигналы. Затем удача улыбнулась
ему. Рука нащупала знакомый цилиндрический корпус фонарика. Он взял его,
включил и повернул линзу так, чтобы свет превратился в едва мерцающий
огонек. Затем он обследовал каждый сантиметр рулевой рубки; палубу,
переборки, снаряжение. Слабые огоньки индикатора радиоприемника были
единственными признаками жизни. В штурманском отделении царили чистота и
аккуратность. Шторки были приспущены, листы карт ровно, в строгом порядке,
лежали на стеллажах, на них были нанесены четкие линии. Питт убрал кинжал в
ножны, направил луч фонарика на экземпляр Навигационного Альманаха Брауна и
изучил сделанные отметки. Линии точно соответствовали известному маршруту
движения "Королевы Артемизии" из Шанхая. Он отметил тот факт, что нигде не
было ошибок или помарок, а ведь это обычно бывало при корректировке
показаний компаса. Однако, все было аккуратным, до странности.
Вахтенный журнал был открыт на странице с последней записью: 03.52 часа -
Побережье Брейди Филд, азимут 312ё, приблизительно около восьми миль. Ветер
юго-западный, 2 узла. Господи, храни Минерву. Время показывало, что эта
запись была сделана менее чем за час до того, как Питт отплыл от берега. Но
где же команда? Не было никаких признаков жизни на палубе, и спасательные
лодки находились в своих шлюп-балках. Оставленный без рулевого, руль не имел
смысла, как и весь этот образцовый порядок.
У Питта пересохло в горле. В висках, казалось, стучали молоточки, которые
мешали ему думать. Он покинул рулевую рубку, тихо закрыв за собой дверь, и
нашел проход, ведущий в каюту капитана. Дверь была приоткрыта. Он беззвучно
проскользнул боком в металлический кубрик.
Как в кино. Это было единственное сравнение, пришедшее Питту в голову. В
каюте все было аккуратным и опрятным, каждая вещь лежала на своем месте. На
задней стене Королева Артемизия неясно вырисовывалась в спокойном величии на
любительской картине, написанной маслом. Питт содрогнулся от выбора цветов:
корабль плыл по багровому морю. Подпись в нижнем правом углу была сделана
Софией Ремик. На столе в недорогой металлической рамке стояла фотография
почтенной круглолицой женщины. Надпись гласила: Капитану моего сердца от его
любящей жены. Она не была подписана, но было видно, что надпись сделана той
же рукой, что и автограф на картине. И рядом с фотографией на небольшой
подставочке аккуратно лежала курительная трубка и пустая пепельница. Питт
взял и понюхал трубку; ею не пользовались уже несколько месяцев. Казалось,
что здесь ничем не пользовались и ничего не трогали. Это был музей без пыли,
дом без запаха. И сам корабль был тих, как кладбище.
Он вышел из каюты, закрыв за собой дверь, почти желая услышать чей-нибудь
неожиданный голос, хоть какой-нибудь звук, окрик, типа "Кто идет?" или "Что
вы здесь делаете?" От этой жуткой тишины он весь покрылся холодным потом.
Питту начали мерещиться неясные тени в темных углах. Его сердце бешено
колотилось. Прошло более десяти секунд, пока он стоял здесь без движения,
заставляя свой мозг вернуться к рациональному мышлению.
- Скоро начнет светать, - подумал он. - Надо поспешить. - Он спустился
вниз по проходу к левому борту, совершенно не заботясь о скрытности, и начал
открывать двери других кают. Каждая маленькая каюта была похожа на темную
нору. Быстрый осмотр при помощи тусклого фонаря дал ту же самую картину, что
и каюта капитана. Он обследовал радиорубку. Передатчик был теплый и настроен
на очень высокую частоту, но радиста не было. Питт закрыл дверь и поспешил
на корму.
Сходные трапы, проходы на левом и правом борту - вс„ сливалось в один
длинный темный тоннель. Нужно было оставаться начеку, чтобы не потерять
направление в этом лабиринте. Голый, в одних плавках, в темном кошмаре
серого цвета и стальных стен, он споткнулся о выступ переборки и упал,
ударившись голенью и выронив фонарь. У него непроизвольно вырвалось
проклятье.
Фонарь упал на палубу, линза выскочила, и свет погас. Он встал на
четвереньки и, бормоча ругательства, быстро ощупал все кругом. После
нескольких секунд его рука натолкнулась на алюминиевый корпус. Стекло линзы
тихо звякало внутри фонаря. Он достал его, вставил на место и включил
фонарь. Свет горел так же тускло как и раньше. Питт облегченно вздохнул и
осветил слабым огоньком коридор. Луч выхватил дверь, на которой было
написано: "Пожарный проход - трюм ј 3".
Огромные емкости трюма выглядели очень внушительно. Фонарь Питта высветил
громадное стальное помещение с несметным количеством мешков, лежавших а
несколько ярусов от самого пола до верхних люков. В воздухе стоял сладкий
терпкий запах. "Какао с Цейлона", - решил Питт. Он достал нож и проделал им
маленькое отверстие в грубой материи одного из мешков. Твердые гладкие бобы
посыпались на палубу, громыхая и стуча, словно градины, ударяющие о крышу
сборного металлического гаража. Быстрый осмотр при свете фонаря показал, что
это действительно были очищенные бобы какао.
Вдруг он услышал шум. Звук был смутный и неясный. Он застыл неподвижно,
прислушиваясь. Звук прекратился так же резко, как и возник, и тишина снова
окутала необитаемый корабль, погруженный во мрак вместе со своими скрытыми
тайнами. Может, это корабль-призрак, подумалось Питту. Еще одна Мария
Целеста или Летучий Голландец. Единственное, чего недоставало, - штормового
моря с дождем, заливающим верхние палубы, ярких вспышек молний в ночи и
раскатов грома.
В трюме больше нечего было осматривать. Питт поднялся и направился в
машинное отделение. Он потерял восемь драгоценных минут, пока нашел нужный
проход. Сердце корабля было еще теплым от разогретых двигателей, там пахло
горячей соляркой. Он стоял на площадке над огромными безжизненными
механизмами и пытался отыскать хоть какие-нибудь признаки, которые указывали
на добросовестную человеческую деятельность. Луч света выхватил из темноты
блестящие трубы, которые протянулись вдоль переборок геометрически
параллельными линиями, заканчиваясь массивными клапанами и створками. Затем
слабый луч упал на аккуратно сложенную ветошь. Над этим тряпьем находилась
полка, где стояло несколько чашек с остатками кофе, и слева от них был
поднос с разбросанными инструментами, на которых были видны жирные масляные
отпечатки. "По крайней мере, хоть кто-то работал в этой части корабля", - с
облегчением подумал он. Он знал, что большинство машинных отделений
содержались в такой же чистоте, как и госпитальная палата, но здесь было
грязно. "Где главный механик и его помощники? Не могли же они в самом деле
испариться.
Питт уже собрался уходить, но остановился. Это снова был он, тот самый
загадочный звук, отдававшийся эхом внутри корпуса корабля. Он замер,
полностью затаив дыхание. Это был странный сверхъестественный звук, словно
киль корабля царапал о подводную скалу или коралловый риф. Питт невольно
содрогнулся. Звук напоминал ему царапанье мела о школьную доску. Звук длился
около десяти секунд, затем он стал перемежаться с лязгом металла о металл.
Питт никогда не сидел, обливаясь холодным потом в одиночной камере
смертников в Сан-Квентине, ожидая, когда тюремные охранники отведут его в
газовую камеру. Но ему и не нужно было там находиться, чтобы описать те
ощущения, потому что он точно знал, какими они были. Находиться одному в
жуткой обстановке в ожидании шагов смерти, приближающейся из черной
неизвестности, было леденящим кровь занятием. Тогда Питт подумал, что нужно
побыстрее убираться отсюда. Он бежал назад по узким проходам, вверх по
металлическим лестницам, пока, наконец, не очутился на палубе и его легкие с
облегчением не вдохнули свежего ласкового воздуха на палубе.
Раннее утро было еще темным, и трубы вонзались в бархатную поверхность
неба. Чувствовалось легкое дуновение ветерка. На капитанском мостике
радиоантенна колебалась взад и вперед вдоль Млечного Пути, а под ногами
Питта палуба тихо покачивалась на мягких волнах. Он задумался на мгновение,
вглядываясь в темную линию побережья Тасоса, лежавшего в миле отсюда. Затем
посмотрел вниз, на гладкую черную поверхность воды; она казалась такой
зовущей, такой мирной.
Фонарь продолжал гореть. Питт выругался про себя, потому что не выключил
его, когда выбрался на открытую палубу. "Этот свет может легко выдать мое
присутствие", - подумал он и быстро погасил фонарь. Затем осторожно, чтобы
не порезаться о разбитое стекло, он отвернул крышку фонаря и вытащил остатки
стекла. Выбросив через перила мелкие осколки, он прислушивался, пока тихий
всплеск не достиг его слуха.
Питт собирался уже выкинуть за борт и фонарь, но потом отверг это
решение. Отсутствие фонаря на полке в рулевой рубке будет равносильно тому,
что капитан, если там был капитан, получит телеграмму, где говорится: "Перед
самым рассветом на борту вашего судна находился бродяга, который обшарил его
от носа до кормы". А это не совсем разумно с такими людьми, которым
удавалось перехитрить почти каждую таможенную инспекцию в мире. Сам факт
отсутствия стекла на фонаре будет весьма рискованным, но Питт решился на
это.
Он посмотрел на часы и поспешил назад к рулевой рубке. Светящиеся стрелки
показывали 4.13. Скоро взойдет солнце. Питт взобрался на мостик и положил
фонарь на полку. Его торопливость была почти неистовой. Он должен был
покинуть корабль, надеть подводное снаряжение и успеть отплыть метров на
двести до восхода солнца.
Верхняя палуба оставалась все еще пустынной, по крайней мере, так
казалось. Вдруг хлопающий звук раздался позади Питта. Его охватил новый
прилив страха, и он ловким движением выхватил нож. Его нервы были натянуты
до предела и близки к панике, кровь стучала в висках. "Господи, - подумал
он, - я не могу попасться сейчас, когда я так близок к спасению".
Оказалось, это была всего лишь чайка, которая прилетела из ночной темноты
и опустилась на вентилятор. Птица скосила маленький черный глаз на Питта и
вопросительно наклонила головку. Нет сомнения, е„ удивило, что какой-то
сумасшедший человек бегает по кораблю в предрассветной мгле в одних плавках
и судорожно сжимает в руке нож. От облегчения Питт почувствовал сильную
слабость в коленях, это был страх, его сильно трясло. Когда он поднимался на
корабль, то не ожидал, что может там найти только тишину вместе с
неизвестным ужасом. Он безвольно наклонился над поручнем, крепко уцепившись
за него. При таком темпе у него может случиться разрыв сердца или умственное
помешательство еще до восхода солнца. Он сделал несколько глубоких вдохов,
медленно выдыхая воздух, пока страх не исчез.
Не оглядываясь назад, он перелез через поручень и спустился вниз по
якорной цепи, вздохнув с облегчением, когда покинул враждебный корабль.
Как прекрасно было оказаться снова в ласковой успокаивающей воде. Море
раскрыло свои объятия и отодвинуло ощущение опасности.
Всего несколько минут понадобилось Питту, чтобы надеть акваланг и все
остальное снаряжение. Проделать это в темноте, да еще когда волны пытаются
прибить тебя к стальному корпусу корабля - это нелегкая операция. Но большой
опыт, который он приобрел во время юношеских занятий подводным плаванием,
очень пригодился ему сейчас, и без особых затруднений он справился с этой
задачей; Питт огляделся вокруг в поисках деревянного ящика, но тот отплыл
куда-то и растворился в ночи; волны и течение отнесли его, наверное, к
берегу.
Питт неподвижно лежал на спине и обдумывал возможность нырнуть под
Королеву Артемизию и обследовать е„ корпус. Ему не давал покоя непонятный
скрежещущий звук, который он слышал, когда находился в машинном отделении;
казалось, что скрежет шел из-под киля корабля, снаружи обшивки. Затем до
него дошло, что его план безнадежен. Без подводного фонаря он ничего не
сможет увидеть. И он не был расположен к тому, чтобы продвигаться, как
слепой, наощупь, вдоль стадвадцатиметрового корпуса, обросшего, к тому же,
острыми ракушками. Он слышал старые рассказы, в которых подробно описывалась
старинная и жестокая практика килевания некоторых непокорных британских
солдат. Ему припомнилась одна особенно жуткая история о матросе, которого
опустили под киль на судне "Конфидент" около побережья острова Тимор в 1786
году. Наказанный за воровство рюмки бренди со стола капитана, бедный малый
висел под килем корабля до тех пор, пока его тело не было искромсано до
костей, и стали видны белые ребра и позвоночник. Несчастный мог бы выжить,
но, прежде чем другие члены команды смогли втащить его на борт, появилась
пара акул, привлеченных запахом крови, и разорвала человека на кусочки прямо
на глазах остолбеневших людей. Питт хорошо знал, что могут сделать акулы.
Однажды ему довелось вытащить из воды парня, которою сильно покусала акула.
Парень остался жив, но большой кусок мышечной ткани всегда будет
отсутствовать у него на левом бедре.
Питт громко выругался. Он должен прекратить думать о таких вещах. До него
донесся какой-то гудящий звук. Сначала он подумал, что это игра воображения.
Он сильно потряс головой, но звук продолжался и становился громче: казалось,
он набирал силу. Затем Питт понял, откуда идет это гудение.
Двигатели корабля снова заработали. Навигационные огни зажглись, и
Королева Артемизия вдруг ожила и наполнилась гулом. Это был момент, когда
лучшей частью доблести становилась осторожность. Питт зажал зубами загубник
регулятора и нырнул возле корабля. Он работал ластами изо всех сил, ничего
не видя под черной водой, слыша только звуки пузырящейся воды. Именно в
такие моменты он жалел о том, что курит. Проплыв около пятидесяти пяти
метров, он вынырнул на поверхность и оглянулся назад на корабль.
Королева Артемизия в гордом одиночестве стояла на якоре, ее очертания,
вырисовывающиеся на сереющем на востоке небе, напоминали старомодный силуэт.
Тусклые огни белого цвета горели вокруг корабля, их прерывали зеленые
навигационные огни по правому борту. В течение нескольких последних минут
ничего больше не произошло. Затем без какого-либо сигнала или отданной
голосом команды якорь был поднят и закреплен на борту. Рулевая рубка была
освещена, и Питт мог ясно ее видеть, она все еще оставалась пустой. "Этого
не может быть, - снова и снова повторял он самому себе, - этого просто не
может быть". Но старый корабль еще не закончил последний акт своего
зловещего спектакля. Как бы напоследок телеграф Королевы Артемизии начал
передавать слабые световые сигналы в тихом предрассветном море. Двигатели
заработали с мягким рокотом, и корабль продолжил свое путешествие; секрет
его зловещего груза все еще оставался где-то внутри его стального чрева.
Питту не обязательно было видеть, как корабль начал свое движение: он мог
чувствовать стук его лопастей под водой. Пятьдесят пять метров было более
чем достаточно. На этом расстоянии ни один вахтенный не мог заметить его, и
не нужно было опасаться, что его может затащить под тяжелые лопасти и
искромсать, как наживку для рыбы.
Чувство глубокого разочарования охватило Питта, когда огромный корабль
медленно прошел мимо его покачивающейся среди волн головы. Ему казалось, что
он видит гигантскую баллистическую ракету, которая поднялась со своей
стартовой площадки и со свистом полетела по своему курсу, неся с собой
смерть и разрушение. Он был бессилен, он ничего не мог сделать, чтобы
остановить е„. Спрятанного где-то на борту Королевы Артемизии героина было
достаточно, чтобы повергнуть в бред и исступление половину населения
Северной Америки. Один только Бог знает, какой хаос возникнет в каждом
городе и поселке, если этот героин распределить между теми, кто склонен к
этой пагубной привычке. Сколько еще людей пополнят списки наркоманов и
сколько погибнет от большой дозы наркотиков? Сто тридцать тонн героина на
борту корабля! У него в голове вертелся знакомый мотив, одна старая песенка,
которую они пели много лет назад в школе. "Сто бутылок пива на стене..." У
не„ было похожее звучание, но она предназначалась для легких и веселых душ и
сердец, а не для затуманенного наркотиками разума и потерянных надежд.
Затем Питт подумал о самом себе. Не с гордостью и самоудовлетворением от
того, что разрушил желтый Альбатрос или обследовал Королеву Артемизию и ушел
оттуда незамеченным. Он подумал о себе как об идиоте, рискующем своей жизнью
ради дела, которое не входит в его обязанности, дела, за которое ему даже не
платят. В его обязанности входило устранить препятствия в проведении
океанографической экспедиции. Никто не просил его охотиться за
контрабандистами наркотиков. Чего он может этим достичь? Он ведь не ангел,
охраняющий человечество. Пусть Закинтас, Зено, ИНТЕРПОЛ и любой другой
полицейский играют в кошки-мышки с фон Тиллем, это их игра, они обучались и
готовились к этому. И им за это платят.
Питт снова громко выругался на себя. Он и так уже затратил слишком много
времени на поиски и размышления. Пора возвращаться на берег. Его глаза
непроизвольно посмотрели в сторону корабля, чьи огни мало-помалу
растворялись в предрассветной темноте раннего утра. Он добрался до берега,
когда солнце уже появилось над горизонтом, и его лучи осветили горные
вершины острова.
Питт снял акваланг и положил его на мягкий влажный песок рядом с трубкой,
маской и ластами. Изнеможение охватило его ноги, и он опустился на колени.
Его тело сильно ныло и болело, но мозг едва ли замечал такие вещи, его
занимало совершенно другое.
Питт не смог обнаружить никаких признаков наличия героина на борту судна,
так же как и Отдел по борьбе с наркотиками и таможенные инспекции, это уже
определенно. Существовала возможность, что груз мог находиться ниже
ватерлинии. Но наверняка дотошные инспектора с помощью водолазов обследовали
каждый сантиметр корпуса судна, когда оно находилось в порту. Кроме всего
прочего, не было другой возможности спрятать груз такого объема, как
опустить его в воду, а позднее поднять. Но этого нельзя сделать незаметно,
подумал он; это слишком очевидно. Чтобы достать погруженный под воду
контейнер, наполненный ста тридцатью тоннами твердого груза нужно
организовать полномасштабную спасательную операцию. Нет, должен быть более
оригинальный метод, тот, который позволит удачно избегать обнаружения
довольно длительное время.
Он взял нож и начал неторопливо вырисовывать контур Королевы Артемизии на
мокром песке. Затем совершенно неожиданно идея графики захватила его. Он
встал и изобразил корпус, который протянулся примерно на три метра. Мостик,
трюмы, машинное отделение, - каждая деталь, которую он мог вспомнить, была
отмечена на влажном, белом песке. Проходили минуты, и корабль начал
приобретать форму. Питт так был поглощен своей работой, что даже не заметил
старика с осликом, которые медленно шли вдоль берега.
Старик остановился и уставился на Питта; его морщинистое лицо, которое
видело слишком много странного на этом свете, чтобы выказывать удивление,
застыло. Через некоторое время он недоуменно пожал плечами и пошел легким
шагом вслед за своим ослом.
Наконец схема была почти полностью готова, вплоть до последнего прохода.
Нож сверкал на солнце, когда Питт добавил последний смешной штрих -
маленькую птичку на маленьком вентиляторе. Затем он отступил назад, чтобы
полюбоваться творением своих рук. "Одно совершенно ясно. Я никогда не
добьюсь аплодисментов за сво„ художество. Это больше напоминает толстого
кита, а не корабль".
Питт продолжал рассеянно рассматривать рисунок на песке. Неожиданно в его
глазах мелькнуло озарение, и его строгое лицо стало совершенно бесстрастным.
Новая и довольно странная идея появилась у него в голове. Сначала эта идея
показалась слишком нелепой, но чем больше он размышлял о е„ возможностях,
тем более осуществимой она становилась. Он быстро нанес на песок
дополнительные линии. Снова полностью поглощенный работой, он поднялся,
чтобы дополнить схему картиной, которая возникла у него в воображении. Когда
последние изменения были закончены, его рот медленно растянулся в
удовлетворенной улыбке: "Чертовски умно для фон Тилля, чертовски умно".
Он больше не чувствовал усталости, его голову не переполняли неразрешимые
вопросы. Это был новый подход, новый вариант ответа. Ему бы следовало
додуматься до этого раньше. Он быстро собрал все снаряжение для подводного
плавания и начал подниматься по откосу, который отделял берег от прибрежной
дороги. Теперь нельзя было и думать о выходе из игры. Следующая проверка
может выявить самое интересное. Наверху он обернулся и посмотрел назад, на
схему Королевы Артемизии на песке. Накатившая волна начала смывать его
рисунок и уже стирала трубу корабля, трубу с изображенной на ней большой
буквой "М", - Минерва.
Джордино лежал, вытянувшись возле голубого грузовика с базы
военно-воздушных сил, и крепко спал; его голова покоилась на бинокле, а ноги
аккуратно устроились на большом камне. Муравьиная тропа пролегала там, где
находилась его рука, и муравьи, игнорируя препятствие, продолжали свое
непрерывное движение к небольшому земляному холмику. Питт, улыбаясь, смотрел
вниз. Если и была единственная вещь, которую мог делать Джордино, и делать
хорошо, подумал он, так это спать где угодно, в любое время и при любых
обстоятельствах.
Питт потряс ластами, и соленые брызги капнули на спокойное лицо Джордино,
но в ответ ни сонного бормотания, ни резкого проявления недовольства от
грубого обрызгивания. Единственной ответной реакцией на действия Питта
явился взгляд большого карего глаза, который нехотя открылся и с явной
досадой посмотрел прямо на Питта.
- Ага! Заметил! Наш неустрашимый сторож с бдительным оком! - Тон Питта,
без сомнения, был полон сарказма. - Если ты когда-нибудь решишься стать
телохранителем, все колокола будут звонить только по покойникам.
Второе веко медленно открылось, как створка окна, и показался
внимательный глаз:
- Эти старые уставшие глаза непрерывно всматривались в ночное море с того
самого момента, когда ты забрался под ящик, до того, как ты появился на
берегу и начал играть в песочек.
- Мои извинения, дружище, - засмеялся Питт, - я полагаю, что сомнения в
твоей верной службе будут стоить мне еще одной выпивки?
- Двух выпивок, - кисло пробормотал Джордино.
- Считай, что дело уже сделано.
Джордино сел, щурясь на солнце. Он заметил муравьев и осторожно стряхнул
их с руки.
- Ну, как прошло твое плавание?
- Роберг Саути, должно быть, имел в виду Королеву Артемизию, когда писал:
"Ни одного движения в воздухе, ни одного движения в море, корабль был
совершенно тих". - Ты можешь сказать, что я нашел что-то, не найдя ничего.
- Я не совсем понял, о чем ты?
- Ладно, объясню позже. - Питт поднял свое снаряжение и положил его на
сиденье автомобиля. - Ничего нет от Зака?
- Пока нет. - Джордино направил бинокль на виллу фон Тилля:
- Они с Зено взяли взвод местной жандармерии и расположились вдоль
территории фон Тилля. Дариус остался дежурить у радиоприемника в пакгаузе,
на случай, если будет какая-нибудь передача информации между берегом и
кораблем.
- Звучит, как тщательно продуманная операция, но, к сожалению, это пустая
трата времени. - Питт вытер полотенцем свои черные волосы, а затем аккуратно
причесал их. - Может ли человек найти здесь что-нибудь выпить и покурить?
Джордино кивком головы показал на машину:
- Я не могу помочь тебе с выпивкой, но там на переднем сиденье лежит
пачка греческих крабовых палочек.
Питт наклонился к сиденью и достал овальную темную сигарету из
черно-золотой коробки "Геллас Спесиалс".
Он никогда не пробовал их раньше и был удивлен их мягкостью. После такого
сурового двухчасового испытания и высушенные скрученные морские водоросли
тоже покажутся приятными на вкус.
- Кто-то ударил тебя по голени? - сухо спросил Джордино.
Питт выпустил облако дыма и посмотрел вниз на свою ногу. Глубокий красный
порез находился чуть ниже колена, и кровь медленно сочилась вниз по ноге.
Кожа вокруг раны превратилась в разноцветное сочетание синего, багрового и
зеленоватого цветов.
- Мне немного не повезло, я споткнулся о дверную перегородку.
- Я лучше перевяжу тебе рану. - Джордино повергнулся и достал из бардачка
аптечку первой помощи. - Небольшая операция, подобная этой, является всего
лишь детской забавой для доктора Джордино, всемирно известного хирурга. Я не
собираюсь хвастаться, но прекрасно делаю даже пересадку сердца.
Питт попытался рассмеяться, но не получилось:
- Только удостоверься, что ты положил марлевую повязку до того, а не
после того, как завязал тесемки.
Джордино изобразил обиженное выражение:
- Какие ужасные вещи ты говоришь. - У него появился лукавый взгляд, - но
ты сразу изменишь свой тон, когда получишь мой счет за отказанные услуги.
Питту ничего не оставалось делать, как покорно пожать плечами и доверить
свою пораненную ногу рукам Джордино. Ни слова не было сказано в течение
последующих нескольких минут. Питт сидел и наслаждался тишиной, глядя на
небесно-голубую воду и береговую линию, окруженную белыми античными песками.
Узкий берег внизу тянулся от дороги на юг примерно на шесть миль, а затем
превращался в тонкую линию и исчезал за западной оконечностью острова. Нигде
не было видно ни души, пустынность привлекала своим мистическим очарованием
и романтической притягательностью, что обычно изображалось на рекламных
открытках южных морей. Это действительно был райский уголок.
Питт отметил, что высота волн достигала примерно полуметра, с интервалом
между гребнями волн в восемь секунд. Низкие волны пробегали около ста
метров. Затем в финальном приступе ярости они бросались на берег и
превращались в сверкающие водяные брызги, чтобы потом медленно откатиться
назад и умереть в маленьких водоворотах в полосе прибоя. Для опытною пловца
условия были превосходными; для тех, кто занимается виндсерфингом, они тоже
были подходящими; но для подводных пловцов песчаная отмель с темно-голубой
водой представляла собой бесплодную пустыню. Настоящих любителей подводных
приключений привлекали рифы, где можно было увидеть всю красоту подводного
мира.
Питт повернул голову и посмотрел на север; здесь все выглядело совершенно
иначе. Высокие отвесные скалы, лишенные всякой растительности, поднимались
из моря; их поверхность подвергалась бесконечным атакам крутых волн.
Огромные упавшие скалы и зияющие трещины были немыми свидетелями того, что
может творить мать-природа своими инструментами. Но между неровной линией
скал была полоса воды, которая заинтриговала Питта.
Довольно странно, но в этой части вода не бурлила, как везде. Вода внизу
у возвышавшихся отвесных скал оставалась гладкой и спокойной, образуя тихую
заводь, окруженную с трех сторон пенящимися в водовороте волнами. Примерно
на площади в сто квадратных метров море оставалось зеленым и спокойным,
белых бурлящих бурунов не существовало и в помине. Это казалось нереальным.
Питт размышлял над тем, что могли бы обнаружить там водолазы. Один только
Господь Бог мог видеть тысячелетнее формирование острова, нашествие и
отступление ледниковых периодов, изменение уровней древнего моря. Может
быть, подумал он, в процессе разрушения гор среди этих неприступных утесов
образовались подводные впадины или морские полости.
- Ну вот, - весело сказал Джордино. - Еще один триумф медицинских
познаний великого Джордино. - Но Питта невозможно было провести показным
проявлением преувеличенного тщеславия. Комичные диалоги всегда
использовались Джордино для того, чтобы прикрыть его озабоченность
действиями Питта. Джордино стоял, осматривая тело Питта, и качал головой с
мягким удивлением.
- С этими повязками на носу, груди и ноге ты выглядишь, как запасной
актер-каскадер тридцатых годов в комических лентах периода депрессии.
- Ты прав. - Питт сделал несколько шагов, чтобы размять затекшую ногу:
- Я чувствую себя, как уставший амортизатор на буксирном судне.
- Сюда едет Зак, - сказал, указывая рукой, Джордино. Питт присвистнул и
посмотрел в направлении вытянутой руки Джордино.
Черный "Мерседес" спускался вниз по горной дороге, оставляя после себя
облако коричневой пыли. Через четверть мили он появился на мощеной
прибрежной дороге, поднимая клубы пыли, и вскоре Питт услышал тяжелый рев
дизельного двигателя, который перекрывал шум прибоя. Автомобиль остановился
около их машины. Закинтас и Зено вылезли с переднего сиденья, за ними
следовал Дариус, который не пытался скрыть свое болезненное прихрамывание.
Закинтас был одет в старомодный армейский френч, его глаза были уставшими, с
красными прожилками. Он производил впечатление человека, который провел
унылую и бессонную ночь. Питт дружески улыбнулся ему.
- Ну что, Зак, как дела? Увидел что-нибудь интересное?
Закинтас, казалось, не слышал его. Он устало достал из кармана свою
трубку, набил е„ табаком и раскурил. Затем он осторожно опустился на землю,
облокотившись на не„ одной рукой.
- Бестии, хитрые ловкие бестии, - горько выругался он. - Мы провели целую
ночь, напрягая глаза и скрываясь за деревьями, тучи москитов атаковали нас
со всех сторон. И что мы нашли? - Он сделал глубокий вдох, чтобы ответить на
свой собственный вопрос, но Питт определил его.
- Вы ничего не нашли, вы ничего не увидели и ничего не услышали.
Закинтас изобразил слабую улыбку:
- Неужели это так видно?
- Видно, - коротко отозвался Питт.
- Вся эта бесполезная работа вызывает крайнее раздражение. - Закинтас
сопровождал свои слова ударом кулака по мягкой земле.
- Крайнее раздражение? - повторил Питт. - Разве это самое лучшее, что ты
можешь сделать?
Закинтас сел и беспомощно пожал плечами:
- Я теряю всякую надежду. Я чувствую себя так, будто я изо всех сил
взбирался по крутой горе только для того, чтобы увидеть, что е„ вершина
закрыта облаками. Может, ты поймешь меня, я не знаю, но я посвятил всю свою
жизнь тому, чтобы ловить таких мерзавцев, как фон Тилль. - Он остановился на
какой-то миг, затем продолжил совершенно спокойно. - Я еще ни разу не
потерпел поражения. Но сейчас у меня ничего не получается. Этот корабль
должен быть остановлен, но из-за нашего мягкого кодекса мы не можем
остановить его. Господи, ты можешь себе представить, что случится, если этот
груз героина доберется до Штатов?
- Я размышлял об этом на досуге.
- Отбросьте ваш законодательный кодекс. - Джордино выглядел
раздосадованным. - Позвольте мне установить мину на это старое корыто с
трубой и бабахнуть, - он изобразил взрывное облако руками. - И наркотики
достанутся рыбам.
Захинтас медленно кивнул:
- У вас верный подход, но...
- Упрощенное мышление, - снова вмешался Питт. Он улыбнулся, глядя на
недовольное выражение лица Джорлино
- Поверьте мне, я бы предпочел сотню косяков одурманенных наркотиками
рыб, чем одного отравившегося наркотиками школьника, - мрачно произнес
Закинтас. - Разрушить этот корабль - значит решить одну только насущную
проблему: это все равно, что отрезать одно щупальце у осьминога. Но ведь
останется фон Тилль и его ловкая шайка морских контрабандистов, не говоря
уже о нераскрытой загадке его - я должен признать - гениальных операций.
Нет, мы должны сохранять спокойствие. Королева Артемизия пока не дошла до
Чикаго. У нас еще остается шанс встретиться с ней в Марселе.
- Я не думаю, что вам повезет в Марселе, - с сомнением произнес Питт. -
Даже если один из ваших фальшивых докеров-французов будет ночевать на е„
борту, даю вам верную гарантию того, что он не обнаружит ничего, о чем
стоило бы сообщить.
- Как ты можешь говорить так уверенно? - Закинтас удивленно взглянул на
него. - Если... только если ты сам каким-то образом не обследовал этот
корабль.
- От него всего можно ожидать, - произнес Джордино. - Он плавал к
кораблю, когда тот встал на якорь. Я почти на целых полчаса потерял его из
виду, когда наблюдал за ним в бинокль ночного видения.
Теперь все четверо мужчин вопросительно смотрели на Питта.
Питт засмеялся и выбросил сигарету на насыпь.
- Время пришло, как сказал старый морж, поговорить о многих вещах.
Соберитесь в кружок, джентльмены, и послушайте приключения Дирка Питта,
рыцаря плаща и кинжала, обнаженного ночного вора.
Питт прислонился к грузовику и некоторое время хранил молчание. Он
изучающе рассматривал озадаченные лица тех. кто стоял перед ним.
- Вот оно перед вами, опрятное небольшое судно, как вы могли видеть. - Он
криво улыбнулся. - Королева Артемизия в действительности не что иное, как
показная сторона. Да, действительно, она бороздит соленые моря, получая и
перевозя грузы. Но вот здесь сходство между настоящим зафрахтованным судном
и Королевой кончается. Это старый корабль, точно, но под его стальным
корпусом находится совершенная и современная централизованная система
контроля. Я видел такое же оборудование на одном старом корабле в Тихом
океане в прошлом году. Для такого судна не требуется большая команда. Шесть
или семь человек могут легко справляться с этим.
- Без шума и пыли, - добавил Джордино.
- Именно, - кивнул Питт. - Каждое отделение, каждая каюта оборудованы как
сцена, театральные подмостки. Когда корабль прибывает в порт, появляется
команда, которая превращается в актеров.
- Извини, что это все так туго доходит до наших скромных умов, -
крестьянский подбор слов не мог скрыть даже Оксфордский акцент Зено. - Я не
понимаю, как Королева Артемизия может справляться с грузовыми перевозками,
не имея необходимой команды и обеспечения во время длительных плаваний.
- Это как отправной ориентир, веха, - объяснил Питт. - Давайте представим
известный замок, где огонь в очагах еще горит, водопровод еще действует, а
поля всегда ухоженные и зеленые. Пять дней в неделю крепость закрыта, а в
выходные она открыта для посещения туристов, или в нашем случае, таможенных
инспекторов.
- А смотрители? - насмешливо спросил Зено.
- Смотрители, - отозвался Питт, - живут в подвале.
- Только крысы живут в подвале, - сухо заметил Дариус.
- Очень ценное наблюдение, Дариус, - одобрительно сказал Питт. - В
частности, когда вы увидите двойную основу, мы и решим эту проблему.
- Подвалы, театральные подмостки, крепости. Команда, погребенная где-то
внутри корабля. К чему вы все это клоните? Давайте ближе к истине, -
потребовал Закинтас.
- Я к этому и веду. Для начала, команда не находится внутри корабля. Она
разместилась под ним.
Глаза Закинтаса сузились:
- Это невозможно.
- Напротив, - улыбнулся Питт. - Это окажется вполне возможным, если бы
прекрасная Королева Артемизия была беременна.
Установилось короткое напряженное молчание. Все четверо непонимающе
уставились на Питта. Джордино первым нарушил тишину.
- Ты пытаешься нам что-то объяснить, но будь я проклят, если хоть что-то
понимаю.
- Зак признал, что метод фон Тилля, который он использует для
контрабанды, гениален. А все гениальное просто. Королева Артемизия и другие
корабли компании Минерва могут двигаться самостоятельно или их может
контролировать корабль-спутник, прикрепленный к их корпусу. Поразмышляйте
над этим минутку. Это не так смешно, как кажется. - Питт говорил об этом с
такой спокойной уверенностью, что не оставалось никаких сомнений. - Королева
отклоняется на два дня от своего основного маршрута не только для того,
чтобы послать воздушный поцелуй фон Тиллю. Контакт должен как-то
осуществляться. - Он повернулся к Закинтасу и Зено. - Вы и ваши люди
наблюдали за виллой и не увидели никакого сигнала.
- Никто даже не входил и не выходил, - добавил Зено.
- То же было и с кораблем, - сказал Джордино, с любопытством глядя на
Питта. - Ни одна нога не ступила на берег, кроме тебя.
- Дариус и я тоже единодушно признали это, - произнес Питт. - Он не
слышал никаких радиопередач, а я нашел радиорубку пустой.
- Я начинаю понимать, к чему ты клонишь, - задумчиво сказал Зак. -
Какое-нибудь сообщение между кораблем и фон Тиллем могло происходить только
под водой. Но я еще не уверен, что понял твою теорию о корабле-спутнике.
- Попытайся еще раз. - Питт замолчал. - Что может преодолевать длинное
расстояние под водой, имеет команду, обладает возможностью перевезти сто
тридцать тонн героина и никогда не будет осмотрено таможней или инспекторами
из отдела по борьбе с наркотиками? Может быть только один логичный ответ -
это настоящая подводная лодка.
- Заманчивое предположение, но оно не пройдет. - Зак отрицательно покачал
головой. - Мы проводили подводные обследования каждого корабля компании
Минерва ниже их ватерлинии по меньшей мере сотню раз. Но пока не обнаружили
подводную лодку.
- Они, видимо, и не стремились е„ найти. - Питт ощутил сухость во рту от
сигареты. Он бросил окурок на середину дороги и смотрел, как он дымится,
пока смола под ним не расплавилась и не превратилась в небольшую черную
точку. - Причина неудач не в методе. Ваши водолазы не обнаружили лодку -
если вы простите за каламбур - из-за расписания.
- Вы предполагаете, что субмарина расставалась с кораблем перед его
заходом в порт? - спросил Закинтас.
- Это ценная мысль, - согласился Питт
- Что еще? Куда направляется?
- Чтобы получить ответы, давайте начнем с Королевы Артемизии в Шанхае. -
Питт на мгновение остановился, собираясь с мыслями. - Если бы вы находились
на верфи там, на реке, наблюдая, как корабль пpинимaeт груз на борт, то
увидели бы обыкновенную погрузочную операцию. Подъемные краны поднимают
мешки и опускают их в трюм - они будут стремиться загрузить героин в трюмы.
Героин идет первым, но он не остается в трюме. Его перемещают на подводную
лодку, возможно, через потайной люк, который не удалось обнаружить никакому
таможенному инспектору. Потом легальный груз погружается на борт и Королева
направляется к Цейлону. Там соя и чай обмениваются на какао и графит, другой
законный груз. Следующим пунктом является заход на Тасос. Наверное, по
распоряжению фон Тилля. Затем в Марсель для заправки горючим и, наконец,
последняя остановка в Чикаго.
- Здесь я что-то не могу уловить, - пробормотал Джордино. - Что,
например?
- Я не знаток подводных лодок, но я не могу представить, как кто-то может
играть роль детеныша кенгуру с кораблем или где можно разместить весь этот
груз наркотиков?
- Могли быть произведены различные модификации, - убедительно произнес
Питт. - Не требуется особого инженерного искусства, чтобы убрать рубку и
другие выступающие части для того, чтобы верхняя палуба стала ровной и
плотно прилегала к килю материнского корабля. Типичная подводная лодка
времен второй мировой войны имела водоизмещение около полутора тысяч тонн,
достигала в длину до ста метров, высота корпуса - три метра, а ширина судна
- восемь метров: это вдвое больше обычного сельского дома. Если освободить
помещения для торпед, отсеки для команды из восьмидесяти человек и убрать
другое ненужное личное имущество, то появится более чем достаточное
пространство для размещения героина.
Питт обратил внимание, что Закинтас слушал его в очень своеобразной
манере: у него был крайне задумчивый вид. Затем на его лице показались
первые следы понимания и озарения.
- Скажи мне, майор, - спросил он, - с какой скоростью может двигаться
Королева Артемизия с прикрепленной к корпусу подводной лодкой?
Питт задумался на мгновение:
- Я бы сказал, около двенадцати узлов. Однако, думаю, без этой ноши
скорость корабля будет около пятнадцати-шестнадцати узлов.
Закинтас повернулся к Зено:
- Вполне возможно, майор идет по правильному следу.
- Я знаю, о чем вы думаете, мой инспектор. - Зубы Зено сверкнули под его
пышными усами. - Мы часто обращали внимание на загадочные изменения в
скорости движения кораблей Минервы.
Глаза Закинтаса снова обратились к Питту:
- Выгрузка героина: как и когда она происходит?
- Ночью, в море во время прилива. Днем слишком рискованно. Подводную
лодку можно заметить с воздуха...
- Это совпадает, - перебил его Закинтас. - Корабли фон Тилля всегда
прибывают по графику в порт после захода солнца.
- Во время разгрузки, - продолжал Питт, даже не обратив внимание на то,
что его перебили, корабль освобождается от лодки сразу же после захода в
порт. Без рулевой рубки или перископа лодка может управляться с поверхности
маленьким судном. Вот здесь кроется единственный реальный шанс провала,
возможность столкнуться в темноте с незамеченным кораблем.
- Нет сомнения, что у них на борту есть лоцман, который знает каждый
сантиметр прохода в порт, - задумчиво произнес Закинтас.
- Первоклассный лоцман просто необходим для таких операций, как у фон
Тилля, - согласился Питт. - Увернуться под водой от опасностей, да еще в
темноте и на мелководье - это занятие не для любителя-яхтсмена.
- Следующая проблема на повестке дня, - медленно произнес Закинтас. -
Нужно определить место, где субмарина может укрыться и выгрузить героин, не
боясь быть обнаруженной.
- Как насчет пустого пакгауза? - пошутил Джордино.
Его глаза были закрыты, и казалось, что он спит, но Питт знал по своему
долгому опыту, что тог не пропустил ни слова.
Питт засмеялся.
- Хитрый злодей, который шныряет вокруг пустого пакгауза, быстро вернется
с Шерлоком Холмсом. Недвижимость около портов всегда в большом спросе.
Незанятое здание будет находиться под постоянным подозрением. Кроме всего
этого, как Зак уже здесь говорил, пакгауз будет первым местом, куда заглянут
следователи.
Легкая улыбка скользнула по губам Закинтаса.
- Майор Питт прав. Все доки и склады тщательно осматриваются нашими
отделами и таможнями, не говоря уже об окружной портовой охране. Нет, какой
бы ни был этот метод, он должен быть очень умным. Достаточно умным, чтобы
работать гладко и успешно все эти годы.
Наступила долгая пауза. Затем он спокойно продолжал.
- Сейчас, по крайней мере, у нас есть определенное направление. Это
только ниточка, но, если она привязана к веревке, а веревка - к цепи, тогда
при небольшой доле фортуны мы сможем обнаружить фон Тилля на другом конце.
- Если вы собираетесь последовать предположениям майора, то тогда крайне
необходимо, чтобы Дариус проинформировал наших агентов в Марселе. - Тон Зено
напоминал интонацию человека, пытающегося убедить самого себя в том, что еще
не было доказанным фактом.
- Нет, чем меньше они знают, тем лучше, - Закинтас покачал головой. - Я
хочу, чтобы не предпринималось никаких действий, о которых мог бы узнать фон
Тилль. Королева Артемизия и героин должны добраться до Чикаго без помех.
- Очень ловко, - улыбнулся Питт, - использовать груз фон Тилля, чтобы
привлечь акул.
- Об этом нетрудно догадаться, - кивнул Закинтас. - Каждая тайная и
подпольная организация, вовлеченная в нелегальную перевозку наркотиков,
обязательно постарается встретить и поприветствовать эту лодку. - Он умолк,
чтобы раскурить свою трубку. - Отдел по борьбе с наркотиками будет очень
счастлив организовать прием гостей.
- При условии, что вы сможете найти место выгрузки, - добавил Питт.
- Мы найдем его, - уверенно произнес Закинтас. - Королева доберется до
Великих озер не ранее, чем через три недели. У нас будет достаточно времени,
чтобы обследовать каждый пирс, лодочные стоянки и яхтклубы, - все, что
расположено вдоль берега. Аккуратно, конечно, не поднимая шума, чтобы не
вспугнуть всех игроков.
- Это будет нелегко.
- Ты недооцениваешь Отдел, - Закинтас выглядел задетым. - Мы эксперты в
вещах такого рода. Чтобы убедить тебя, я скажу, что мы не собираемся
определять точное место, только основной район. Радар проследит за
субмариной до ее конечной остановки. А мы появимся в подходящий момент.
Питт с сомнением посмотрел на него:
- Ты уже считаешь все доказанным и определенным.
Закинтас уставился на Питта.
- Я удивляюсь тебе, майор. Ведь это ты дал нам направление. Могу
добавить, первое реальное направление, которое ИНТЕРПОЛ и Отдел искали уже
двадцать лет. Неужели ты начал сомневаться в своих собственных заключениях?
Питт покачал головой:
- Нет, я уверен, что правильно угадал в отношении подводной лодки.
- Тогда в чем проблема?
- Я думаю, вы все валите в кучу, сосредоточивая усилия только на Чикаго.
- Разве можно найти лучшее место для ловушки?
Питт говорил медленно и уверенно.
- Сотня всяких неожиданностей может произойти между сегодняшним днем и
тем моментом, когда Королева Артемизия предстанет перед таможней. Ты же сам
говоришь, что три недели - это достаточный срок, чтобы обследовать всю
береговую линию города. Зачем торопить события? Я твердо уверен, что нужно
найти побольше убедительных фактов, прежде чем полностью приниматься за это
дело.
Закинтас удивленно посмотрел на Питта.
- Что ты имеешь в виду?
Питт прислонился к грузовику; голубая обшивка уже успела накалиться. Он
снова посмотрел на море, его волевое лицо под волнистыми черными волосами
сделалось сосредоточенным и напряженным. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь
соленым морским воздухом, пьянящее ощущение захватило его на несколько
секунд. С некоторым усилием он заставил свой мозг вернуться в суровую
реальность происходящего, и когда он заговорил, то уже знал, что нужно
сделать.
- Зак, мне нужны десять крепких парней и один морской волк, который
хорошо знает воды вокруг Тасоса.
- Зачем? - просто спросил Закинтас.
- Кажется резонным, что если фон Тилль осуществляет руководство своей
контрабандной деятельностью с виллы и сообщается со своими кораблями под
водой, то у него должна быть скрытая база где-то вдоль этого побережья.
- И ты намереваешься найти ее?
- Это основная идея, - уверенно отозвался Питт. Он посмотрел Закинтасу
прямо в глаза. - Ну?
Закинтас задумчиво играл своей трубкой, прежде чем ответить:
- Невозможно, - его голос был твердым. - Я не могу разрешить этого. Ты
талантливый человек, майор. До настоящего момента твои решения не
расходились с практической логикой. И никто не оценит больше меня ту
огромную помощь, которую ты нам оказал. Однако, я ни в коем случае не могу
вспугнуть фон Тилля. Я повторяю, корабль и героин должны беспрепятственно
добраться до Чикаго.
- Фон Тилль уже встревожен, - Питт был очень решителен. - Он будет крайне
осторожен с вами. Британский эсминец и турецкий самолет, которые следили за
Королевой Артемизией от самого Цейлона до Эгейского моря, уже наглядно
показали, что ИНТЕРПОЛ знает о героине. Я говорю, что его нужно остановить
сейчас. прежде чем еще один из его кораблей возьмет на борт или разгрузит
нелегальный груз.
- Пока тот корабль не отклонится от своего курса, и не раньше, я
настаиваю, чтобы полиция не касалась фон Тилля. - Закинтас прервался на
несколько секунд, затем спокойно продолжал. - Ты должен понимать: полковник
Зено, капитан Дариус и я занимаемся наркотиками. Если мы собираемся успешно
выполнить свою работу, мы не можем заниматься проблемой белого рабства,
украденного золота или тайной перевозкой известных преступников. Это звучит
жестоко и бессердечно, я понимаю, но в ИНТЕРПОЛе имеются другие хорошие
специалисты и отделы, которые занимаются расследованием преступлений такого
рода. И они скажут то же самое, если корабль перевозит груз, который
находится вне их компетенции. Нет, я сожалею, мы можем потерять фон Тилля в
конце, но зато мы поймаем крупнейших подпольных торговцев наркотиками в
Северной Америке, уж не говоря о том, что значительно сократим поступление
героина.
Наступила тишина, затем Питт сердито взорвался:
- Чушь! Если вы сумеете захватить героин, подводную лодку и ее команду, и
даже каждого продавца наркотиков в Штатах, вы не остановите фон Тилля. Через
минуту он найдет новых покупателей и снова вернется с другим грузом
наркотиков. - Питт ждал реакции, но ничего не было. - Вы не имеете никакой
власти над нами с Джордино, - продолжал Питт. - Все, что нам нужно сделать
здесь, мы сумеем сделать без вашей помощи.
Губы Закинтаса плотно сжались. Его глаза со злостью посмотрели на Питта,
затем он взглянул на свои часы:
- Мы тратим время. У меня остался всего один час, чтобы добраться до
аэропорта и улететь утренним рейсом в Афины. - Он направил свою трубку на
Питта, как пистолет. - Мне не нравится, что у меня не хватает аргументов, но
вы не оставляете мне выбора. Я очень сожалею, майор. Хотя я перед вами в
большом долгу, но я должен снова поместить вас и капитана Джордино в тюрьму.
- Черта с два, - холодно огрызнулся Питт. - Мы не собираемся подчиняться.
- Ваше достоинство пострадает при насильственном аресте, если вы не
уступите. - Закинтас похлопал по кобуре сорокапятиммиллиметрового пистолета,
которая висела у него на боку.
Джордино лениво поднялся с земли и схватил Питта за руку. Он улыбался:
- Ты не думаешь, что настал самый подходящий момент для Малыша Джордино
опробовать его быстрое оружие? - На Джордино была облегающая рубашка и брюки
цвета хаки, но нигде не было видно и признака предательской выпуклости от
оружия. Питт посмотрел на него с надеждой и подозрением.
- Думаю, трудно найти более подходящий момент.
Закинтас расстегнул кобуру своего пистолета:
- Какого черта вы там придумали в этот раз? Я должен предупредить вас...
- Подождите, - дребезжащий голос принадлежал Дариусу. - Если позволите,
инспектор, у меня есть счет для предъявления этим двоим.
Джордино. казалось, не спешил. Он проигнорировал угрозу Дариуса и говорил
так спокойно, точно просил Питта передать ему солонку:
- Мое оружие является верхом совершенства, но в настоящий момент я мог бы
быстрее всего достать его из-за пояса. Что бы ты хотел увидеть сейчас?
- Сейчас, - в голосе Питта звучало больше любопытства, чем смущения, - я
согласен достать оружие хоть из штанов.
- Все! Хватит! - Закинтас раздраженно замахал своей трубкой. - Я
рассчитываю, что вы проявите благоразумие и мы договоримся.
- Где вы собираетесь содержать нас три недели? - спросил Питт.
Закинтас пожал плечами:
- В тюрьме на материке созданы отличные условия для политических
заключенных. Можно будет попробовать убедить полковника Зено воспользоваться
своим влиянием и достать для вас камеру с видом на... - Закинтас внезапно
замолчал в середине фразы; его карие глаза сощурились от бессильной ярости,
и он неподвижно застыл, как статуя в городском парке.
Миниатюрное оружие, не больше чем обыкновенный карманный пистолет,
внезапно появилось в руке Джордино. Тонкий, как карандаш, ствол был нацелен
прямо в точку между бровей Закинтаса. Даже Питт был застигнут врасплох.
Логика подсказывала ему, что Джордино блефует; самая большая неожиданность,
которую он или кто-то еще мог ожидать, - это то, что у Джордино появится
настоящий пистолет.
Пистолет, неважно, как он выглядит, маленьким или массивным, всегда
приковывает к себе внимание. Сказать, что Джордино находился в центре
внимания, значит ничего не сказать. Он играл роль великолепно, держа
пистолет в вытянутой руке, с мрачной улыбкой на лице. Если бы комитеты по
присуждению премий давали награду за произведенный эффект, то он наверняка
получил бы целых три.
Долгое время никто не мог произнести ни слова. Затем Зено сжал руку в
кулак. Горькая улыбка появилась на его смуглом лице:
- Ведь я сам говорил, что эти двое очень хитрые и опасные, и я же
оказался настолько глуп, что предоставил им новую возможность доказать это.
- Мы тоже не получаем особого удовольствия от этой маленькой сцены, -
ровным голосом произнес Питт. - Сейчас, если вы, джентльмены, извините нас,
мы закроем нашу лавочку и отправимся домой.
- Чтобы не получить пулю в спину, - Джордино небрежно покачал маленьким
пистолетом перед тремя офицерами из Отдела наркотиков, - лучше бы нам
забрать их оружие перед уходом со сцены.
- В этом нет необходимости, - сказал Питт. - Никто не собирается спускать
курок. - Он посмотрел в глаза Закинтасу, затем Зено и увидел в них
задумчивость и размышление. - Отличная выдержка. У вас большой соблазн, но
вы не выстрелите нам в спину, потому что вы благородные люди. К тому же, это
будет не слишком умно, расследование обстоятельств нашей смерти только
подтвердит, что это грязное дело. Фон Тиллю это бы понравилось. С другой
стороны, вы прекрасно знаете, что мы не будем стрелять в спину, потому что
совсем не собираемся убивать кого-то из вас. Спокойствие, я не прошу ничего,
кроме спокойствия с вашей стороны в следующие десять часов. Я обещаю тебе,
Зак, что мы снова встретимся до захода солнца, и в более дружеской
обстановке. - Голос Питта казался странно пророческим, и сосредоточенное
выражение в глазах Закинтаса сменилось полным изумлением.
Питт испытывал соблазн продолжить игру в кошки-мышки, но потом передумал.
Закинтас и Зено признали поражение, но не Дариус. Его огромная фигура
сделала пару шагов вперед, лицо пылало от злости, а грозные кулаки сжимались
и разжимались, как створки раковин двух огромных моллюсков. Наступило самое
время предпринять быстрое и организованное отступление.
Питт медленно обошел автомобиль, используя капот и крылья, как барьер
между собой и Дариусом. Он сел за руль, слегка сморщившись, потому что
накалившееся ни солнце сиденье обожгло его бедра и спину, и завел двигатель.
Джордино проследовал за ним в кабину, не спуская глаз с людей, стоявших
возле черного "Мерседеса": пистолет был в его руке. Затем спокойно, без
какой-либо спешки, Питт мягко включил скорость и повел машину к Брейди Филд.
к причалу Первой Попытки. Он взглянул в зеркало заднего вида, затем
оглянулся на дорогу, снова в зеркало, и так несколько раз, пока три стоявшие
на дороге фигуры не исчезли из вида, когда машина свернула под сень
старинной рощицы оливковых деревьев.
- Ничто не стирает разницу так, как оружие, - глубокомысленно заметил
Джордино, откинувшись на спинку сиденья.
- Дай посмотреть эту игрушку.
Джордино аккуратно передал его:
- Ты должен признать, он чертовски удобен в руке.
Питт изучал лилипутский пистолет, поглядывая время от времени на дорогу,
чтобы не попасть в рытвину или колдобину. Он определил пистолет как
карманный маузер двадцать пятого калибра, им обычно пользовались европейские
женщины для самообороны: его можно легко спрятать в сумочку или за подвязку.
Им хорошо пользоваться только на близком расстоянии, его точность с
расстояния свыше трех метров даже в руках опытного профессионала была
плохой.
- Мы должны признать, что нам очень повезло.
- Конечно, повезло, - ухмыльнулся Джордино. - Этот малыш ликвидировал
разницу. А почему, ты думаешь, в старые добрые времена гангстеры называли
оружие уравнителем?
- Ты бы нажал на спусковой крючок, если бы Зак и его ребята не
согласились на компромисс? - спросил Питт.
- Без сомнения, - уверенно ответил Джордино. - Я бы только старался
целиться в руки или ноги. Не убивать же, в самом деле того, кто угощал тебя
бренди.
- Я вижу, тебе следует многому научиться в обращении с немецким оружием.
Глаза Джордино сузились:
- Что ты хочешь этим сказать?
Питт задержал в руке маленький пистолет с тяжелой рукояткой:
- Две вещи. Первое: оружие двадцать пятого калибра вряд ли может
остановить человека. Ты можешь выпустить всю обойму в Дариуса, но, не сделав
смертельного выстрела в голову или сердце, ты вряд ли задержишь его. И
второе: нужно было видеть выражение твоего лица, когда ты говорил о
выстреле. - Питт положил пистолет на ладонь Джордино. - Он все еще не снят с
предохранителя.
Питт быстро глянул на Джордино. Глаза Джордино уставились на оружие,
лежащее на ладони. Его лицо ничего не выражало, но Питт слишком хорошо знал
своего друга, чтобы понять, что тот совершенно сбит с толку.
Джордино пожал плечами и улыбнулся Питту.
- Стоило посмотреть на это зрелище, как Малыш Джордино победил в конкурсе
на звание идиота года. Я совсем забыл о предохранителе.
- У тебя никогда не было маузера. Где ты достал его?
- Он принадлежал твоей маленькой подружке. Я обнаружил его, когда тащил
ее через тоннель. Он был прикреплен к ее ноге.
- Ты маленький ублюдок, - разозлился Питт. - Ты хочешь сказать, что он
был у тебя все это время, когда Дариус выбивал наши мозги?
- Конечно, - кивнул Джордино. - Я засунул его в носок. У меня не было
шанса воспользоваться им. Ты прыгнул на Франкенштейна прежде, чем я был
готов. После этого вся драка произошла слишком быстро. Следующее, что я
помню, - это как я плашмя лежал на спине, а мою голову ломали. Но было уже
слишком поздно, я не мог дотянуться до пистолета.
Питт молчал, его мозг переключился на другой предмет. Было еще раннее
утро, и деревья, окружавшие дорогу, отбрасывали на запад свои длинные тени.
Он вел машину по инерции, сотни вопросов и сотни сомнений витали в его
голове. Он не знал, с чего начать, у него был только план, который возник
после того, как он осмотрел отвесные окружавшие берег скалы. Этот план был
крайне рискованным, аферой, не подкрепленной ничем, кроме невероятного
желания осуществить его. Затем он автоматически нажал на тормоз, и машина
остановилась около главного входа на Брейди Филд.
Через сорок минут они уже поднимались по трапу на Первую Попытку. Палуба
была пустынна, но из кают-компании доносился громкий мужской хохот,
сопровождаемый серебристым женским смехом. Питт и Джордино вошли внутрь и
увидели Тери в окружении целого экипажа и ученых-исследователей. Она была
одета или полуодета в завязанный самодельный бикини, который, казалось, мог
развязаться от легкого дуновения ветерка. Тери кокетливо устроилась на
столе, в центре внимания, как королева, окруженная свитой, и было видно, что
она наслаждалась каждым мужским взглядом. Было совершенно элементарно
отличить ученых от матросов. Последние стояли тихо, и перед их мысленным
взором прокручивались, как в кино, различные порнографические сцены.
Смеялись, в основном, ученые. Морские биологи, метеорологи, геологи, каждый
из них с неистовым усердием пытался привлечь внимание Тери; они вели себя,
как школьники, в чьей спальне внезапно появилась необыкновенно сексуальная
королева.
Командир Ганн заметил Питта и подошел к нему.
- Я рад, что ты вернулся. Наш радист близок к сумасшествию. Начиная с
самого рассвета, он получает сигналы быстрее, чем может записать.
Большинство из этих сообщений предназначено тебе.
Питт кивнул:
- Хорошо, пойдем и прочитаем мою корреспонденцию. - Он повернулся к
Джордино. - Попробуй, может, тебе удастся оторвать нашу пчелиную матку от ее
пылких обожателей на несколько минут и проводить ее в кабинет Ганна. Мне бы
хотелось задать ей парочку приватных вопросов.
Джордино ухмыльнулся:
- Судя по виду этого бурлящего улья, я, вероятно, буду подвергнут линчу
при первой же попытке.
- Если дело примет слишком крутой оборот, ты пригрози им своим
пистолетом, - с сарказмом произнес Питт, - но только не забудь снять его с
предохранителя.
Джордино открыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Но прежде, чем успел
что-то ответить, Питт и Ганн уже вышли.
Радист, молодой негр лет двадцати, поднял голову, когда они вошли:
- Это сообщение, которое только что поступило, для вас, сэр. - Он
протянул записку Ганну.
Ганн некоторое время изучал ее, затем его губы медленно изогнулись в
удивленной улыбке:
- Послушай это. Командиру Ганну, капитану корабля НУМА Первая Попытка. В
какое еще чертово осиное гнездо ввязались там ваши люди в Эгейском море. Я
направил вас туда для изучения жизни моря, а не для игры в полицейских и
воров. Приказываю вам оказывать всяческое содействие, повторяю, всяческое
содействие, под вашим руководством местным представителям ИНТЕРПОЛа. И не
вздумайте вернуться домой без этой чертовой Задиры. Адмирал Джеймс Сандекер,
НУМА, Вашингтон.
- Я бы сказал, что адмирал выражается немного не в своей обычной манере,
- пробормотал Питт. - Он использовал "чертов" только два раза.
- Пожалуйста, просвети меня, - попросил Ганн. - Какое возможное
содействие мы можем оказать ИНТЕРПОЛу?
Питт задумался. Ганн поставил перед ним трудный вопрос; было еще слишком
рано раскрывать все факты. Питт уклонился от ответа.
- Возможно, мы единственная надежда в операции по уничтожению фон Тилля и
его империи. Это может оказаться немного рискованным делом, но ставки
слишком высоки.
Ганн снял очки и пристально посмотрел на Питта.
- Как высоки?
- Большая партия героина, которого хватит, чтобы отравить все население
Соединенных Штатов и Канады, - медленно произнес Питт. - Сто тридцать тонн,
если быть совершенно точным.
Ганн не выказал никакого удивления. Он спокойно поднял свои очки к свету,
проверяя, нет ли пятен на стеклах. Удовлетворенный тем, что их нет, он надел
очки и заправил их роговые дужки за свои низко посаженные уши.
- Да, приличное количество, сказал бы я. Почему ты не рассказал мне об
этом вчера вечером, когда доставил на борт девушку?
- Мне нужно было время, чтобы найти ответы на некоторые вопросы, да мне и
сейчас его не хватает. Но, думаю, я найду то, что позволит мне разрешить эту
замысловатую задачу.
- Я все еще не понимаю, что ты ждешь от меня.
- Мы должны нанести фон Тиллю удар ниже пояса, сильный удар. Для этого
необходимо произвести подводную вылазку. Мне нужно несколько сильных мужчин,
умеющих владеть подводным ружьем и другим оружием, которым можно
пользоваться в воде: ножи, гарпуны, еще что-нибудь.
- Какие гарантии ты можешь мне дать, что никто из них не пострадает?
- Абсолютно никаких, - спокойно отозвался Питт. Ганн долго изучающе
смотрел на Питта, его лицо казалось застывшим.
- Ты осознаешь серьезность того, о чем меня просишь? Большинство мужчин
на борту этого корабля - ученые, а не коммандос. Они прекрасно управляются с
измерителями плотности воды, с микроскопами и другим научным оборудованием,
но оставляет желать лучшего их мастерство в том, чтобы выпустить кишки
человеку или поразить его гарпуном.
- А как насчет экипажа?
- Они все подходят для оказания помощи на случай стычки или скандала, но,
как у большинства профессиональных моряков, у них развита непреодолимая
неприязнь к подводной деятельности. Вряд ли они смогут отважиться надеть
маску и спуститься под воду. - Ганн покачал головой. - Я сожалею, Дирк, но
ты просишь слишком много.
- Да перестань же, - резко перебил его Питт. - Я не собираюсь просить
тебя выслать кавалерию против индейцев сиу. Послушай, всего в пятидесяти
милях отсюда корабль компании Минерва Лайнс пересекает Эгейское море с таким
же смертоносным грузом, как ядерная бомба. Если это количество героина
попадет на рынок в Штаты, то даже наши внуки будут страдать от умственной и
физической деградации. Это ужасная мысль. - Питт остановился, закурил
сигарету и снова продолжал. - Отдел по борьбе с наркотиками и таможенный
департамент будут ждать. Они организовали ловушку. Если, но это "если" с
большой долей сомнения, все пойдет хорошо, то героин и контрабандисты, плюс
половина нелегальных торговцев наркотиками в Штатах будут аккуратно
задержаны и отправлены за решетку.
- Так в чем же проблема? - настаивал Ганн. - Как водолазы вписываются в
эту картину?
- Ну, скажем так, у меня есть много сомнений. Фон Тилль осуществил
столько морских перевозок и ни разу за десятки лет не был схвачен с
поличным. Легально наши правительственные агенты не смогут проверить груз на
борту судна, пока оно не достигнет побережья Соединенных Штатов через три
недели. Но фон Тилль может почувствовать, что ИНТЕРПОЛ держит его под
прицелом. И вместо того, чтобы сотрудничать с нашими парнями и попасть в
подготовленную ловушку, он может в последнюю минуту изменить курс корабля
или даже сбросить героин в Атлантику. Тогда агенты по наркотикам и
таможенные инспекторы останутся с носом. Единственно верный путь, надежный
путь, - остановить корабль сейчас, пока он не покинул Средиземноморье.
- Но ты же сам сказал - легально этого нельзя сделать.
- Это единственная возможность, - Питт глубоко затянулся, потом медленно
выпустил сигаретный дым через нос, - получить достоверные факты против фон
Тилля до утра.
Ганн снова покачал головой.
- Даже тогда задержка корабля в нейтральных водах, особенно корабля,
который принадлежит дружественной стране, может привести к политическим
осложнениям. Я сомневаюсь, чтобы какая-то страна захотела столкнуться с
этим.
- Это единственный шанс, - настаивал Питт. - Корабль остановится в
Марселе, чтобы пополнить запасы горючего. ИНРЕРПОЛу придется работать
быстрее; если они получат очевидные доказательства и добьются официального
разрешения, то смогут задержать корабль в порту.
Ганн прислонился к дверному проему и внимательно: взглянул на Питта:
- Все дело в том, что ты хочешь подвергнуть риску жизнь людей, которые
находятся под моим командованием.
- Это нужно сделать, - спокойно парировал Питт.
- Я думаю, ты увиливаешь от прямого ответа, - медленно произнес Ганн. -
Ты по уши завяз в своих переделках. Мне не по душе ни одна из них. Я отвечаю
перед НУМА за этот корабль и его персонал. Все, что меня интересует, так это
безопасное завершение экспедиции. Почему мы? Я не вижу причин, почему
ИНТЕРПОЛ или местная полиция не могут провести свою собственную операцию по
расследованию. Найти на острове ныряльщиков не составит трудностей.
"Это было бы слишком неловко", - подумал Питт. На данном этапе игры он не
мог так сделать, потому что Закинтас был против даже малейшего беспокойства
фон Тилля. Питт был знаком с Ганном больше года, и за это время они стали
хорошими друзьями. Капитан был сообразительным парнем. Следующая сцена
должна быть сыграна хладнокровно, очень спокойно. Питт какой-то момент
подозрительно смотрел на радиооператора, затем снова повернулся к Ганну.
- Назови это судьбой, совпадением или каким-нибудь еще понравившимся тебе
словом, но Первая Попытка появилась у берегов Тасоса в тот самый момент,
чтобы помешать прекрасно спланированному преступному замыслу. Вся
контрабандная операция фон Тилля зависит от использования подводной лодки,
может быть, даже не одной, мы еще не знаем. Героин - это самое большое дело,
которое он когда-либо проворачивал. Дьявольски трудно представить себе, но
от этой операции он легко может получить более двухсот миллионов долларов
чистой прибыли. Он все хорошо спланировал, ничто не стояло на его пути.
Затем, в один прекрасный день, он выглядывает из своего окна и видит
океанографическое исследовательское судно, расположившееся в двух милях.
Узнав, что вы занимаетесь поиском легендарной рыбы, он начал сильно
беспокоиться. Слишком много шансов, что один из ваших ныряльщиков сможет
случайно обнаружить его базу, и, что самое главное, - его способ
контрабанды. Он пришел в отчаяние. Он не мог утопить вас. Ведь
полномасштабное расследование при исчезновении этого корабля могло разрушить
все его планы. Не было также никакой надежды раздуть антиамериканские
выступления или бунт. Люди, которые живут на острове, - в основном,
миролюбивые крестьяне и рыбаки. Нечего было думать о том, что они выйдут на
демонстрацию протеста против научной экспедиции. Они, наоборот,
приветствовали вас. Местные торговцы тоже не имели ничего против
исследователей. Фон Тилль рискнул предпринять ход с дальним прицелом. Он
организовал атаку базы Брейди Филд, надеясь, что полковник Льюис прикажет
вам покинуть этот район в качестве меры предосторожности. Когда эта попытка
потерпела неудачу, он отбросил всякую осторожность и направился прямо к
кораблю.
- Я даже не знаю, - заколебался Ганн. - У тебя все получается довольно
логично. За исключением подводных лодок. Ни один человек не может обратиться
в ближайший яхтклуб или к посреднику и купить подводную лодку.
- Единственный путь, каким фон Тилль мог прибрать к рукам подводную
лодку, не привлекая внимания, - поднять одну из тех, что затонули на
мелководье во время войны.
- Все это начинает звучать довольно интересно, - спокойно произнес Ганн.
Теперь он был на стороне Питта. У него был лихорадочный вид старого
изыскателя, который только что обнаружил карту, ведущую к скрытой золотой
шахте.
Питт продолжал.
- Это работа для профессиональных водолазов. К тому времени, когда
ИНТЕРПОЛу удастся собрать собственную команду, будет слишком поздно. -
Последнее утверждение было полуправдой, но оно превосходно послужило Питту,
чтобы перейти к другому тезису. - Нужно действовать сейчас. Ведь, не считая
Кусто, только у тебя есть прекрасные водолазы и снаряжение в Средиземном
море. Я не собираюсь говорить тебе никакой чепухи вроде "последней надежды
человечества" или того, что "лучше принести в жертву нескольких ради
спасения миллионов". Все, о чем я тебя прошу, - это несколько добровольцев,
чтобы помочь мне обследовать скалы под виллой фон Тилля. Мы можем
погрузиться и не найти ничего. С другой стороны, мы можем обнаружить
достаточно доказательств, чтобы конфисковать корабль и героин, и задержать
фон Тилля с поличным. Удача или провал, но мы должны попробовать.
Ганн ничего не ответил. Но выражение его лица говорило о глубокой
задумчивости и сосредоточенности. Питт взглянул на него, размышляя, а затем
забросил наживку:
- Было бы интересно, если бы нам удалось узнать, что случилось с желтым
Альбатросом.
Ганн посмотрел на Питта и задумчиво поискал что-то в кармане. Более
твердолобого и упрямого человека ему не приходилось встречать. Ганн
припомнил, что он уже имел возможность убедиться в решимости Питта во время
того дела на Гавайях в прошлом году, и он не смог подвести его. Если Питт
сказал, что собирается убить каждую акулу в море, размышлял Ганн, то он,
вероятно, будет чертовски близок к этому. Он проверил влажность и, посмотрев
на забинтованное тело Питта, снова стал шарить в кармане, размышляя, что он
будет думать обо всем этом завтра.
- Ну хорошо, ты победил, - тихо сказал он. - Хотя я не сомневаюсь, что
из-за этого решения окажусь перед военным трибуналом. И небольшое утешение
появиться после этого в газетных заголовках.
Питт засмеялся:
- Не так мрачно, мой друг. Что бы ни случилось, ты просто направил
обычную группу собрать образцы морской флоры с шельфа около скал. Если мы
попадем в трудный переплет, ты можешь сказать, что это чистая случайность.
- Надеюсь, Вашингтон поверит этому.
- Не беспокойся, я думаю, мы оба достаточно хорошо знаем адмирала
Сандекера и можем быть уверены, что он будет стоять за нас, не обращая
внимания на последствия.
Ганн достал платок из кармана брюк и вытер пот с лица и шеи.
- Ну, с чего начнем?
- Набери своих добровольцев, - коротко пояснил Питт. - Собери их и
необходимое снаряжение на корме в полдень. Я же постараюсь в нескольких
тщательно подобранных словах объяснить их задачу, и затем мы отправимся.
Ганн взглянул на часы.
- Сейчас 9.00. Я могу подготовить их к погружению через пятнадцать минут.
Зачем ждать три часа?
- Мне нужно немного времени, чтобы поспать, - улыбаясь, произнес Питт. -
Я не хочу заснуть под водой на глубине в двадцать метров.
- Это неплохая идея, - серьезно произнес Ганн. - Ты выглядишь не лучше,
чем утром после новогодней ночи. - Он повернулся и собрался было уже выйти
из каюты, затем остановился. - Кстати, сделай мне одолжение и отправь эту
девицу на берег как можно скорее. Я нахожусь в достаточно жарком климате и
не хочу, чтобы меня обвиняли, что я превратил корабль в плавучий бордель.
- Извини, но не раньше, чем я вернусь после погружения. Крайне важно,
чтобы она оставалась на борту, где кто-то может присмотреть за ней.
- Ну ладно, пусть так, - спокойно произнес Ганн дружелюбным тоном. - Ты
снова можешь рассчитывать на меня. Кстати, кто она?
- Ты не поверишь, племянница фон Тилля.
- О, нет. - Ганн казался потрясенным. - Этого мне еще не хватало.
- Не заработай себе инфаркт, - мягко сказал Питт. - Все будет нормально.
Даю тебе слово.
- Будем надеяться, - кивнул Ганн. Он поднял глаза к небу и в безнадежном
отчаянии пожал плечами. - Почему я, Господи?
Затем он вышел.
Питт задумчиво смотрел через открытую дверь на голубое неподвижное море.
Радист склонился над большим приемником и вел передачу, но Питт ничего этого
не слышал. Его захватило чувство внутренней сосредоточенности и тишины,
которая сопровождалась изнуряющей жарой и ее неизменным спутником -
влажностью. Его тело оцепенело - оцепенело от сильного недосыпания и
неимоверного умственного напряжения. Его нервы были натянуты подобно канатам
подвесного моста; если один лопнет, то остальные начнут рваться один за
другим, пока вс„ сооружение не рухнет и не канет в забвение. Как азартный
игрок, который поставил все свое состояние на лошадь, десять к одному, он
чувствовал, как его сердце напряженно колотилось в груди, подгоняемое
сомнениями и чувством неопределенности.
- Извините меня, майор, - низкий грудной голос радиста донесся, казалось,
откуда-то издалека. - Эти сообщения для вас.
Питт ничего не ответил. Он только протянул руку и взял листки.
- Первое поступило из Мюнхена в 6.00. - Голос молодого негра был
неуверенным и нетвердым. - После него в 7.00 поступили два сообщения из
Берлина.
- Спасибо, - глухо отозвался Питт. - Что-нибудь еще?
- И последнее, сэр, оно... ну, оно действительно какое-то
сверхъестественное. Без позывных, без повторения, без подписи, только текст.
Питт посмотрел на текст радиограммы. Его губы медленно раздвинулись в
кривой ухмылке.
- Майор Дирк Питт, НУМА, борт Первой Попытки. Час спустя, готовы девять.
Г. З.
- Какой... какой-нибудь ответ будет, майор? - голос звучал неуверенно и
дрожаще.
Вдруг Питт заметил болезненное выражение на лице радиста.
- С тобой все в порядке?
- По правде говоря, не совсем, майор. Уже сразу после завтрака у меня в
кишках началось сильнейшее бурление, меня даже вывернуло наизнанку пару раз.
Питт не смог сдержать улыбки.
- Комплименты корабельному коку. Не правда ли?
Радист отрицательно покачал головой и закрыл на мгновение глаза:
- Не может быть. Кок - величайший знаток и гурман. Ох, это, наверное,
местный вариант гриппа. А может, это от несвежей бутылки пива или еще
чего-нибудь.
- Держись, - сказал Питт. - Нам нужен надежный человек возле
радиоприемника в течение следующих двадцати четырех часов.
- Вы можете рассчитывать на меня. - Радист попытался изобразить подобие
улыбки. - Кроме того, этот цыпленок, которого вы привели на борт, так
кудахтал и суетился вокруг меня, как мама-курица. Как я могу не оправдать
такое внимание?
Питт удивленно поднял брови:
- Ты, должно быть, заметил в ней что-то такое, чего не увидел я.
- Она неплохая. Не совсем, правда, в моем вкусе, но неплохая. Как бы там
ни было, она приносила чай все утро, хороший крепкий чай.
Молодой негр внезапно охнул и согнулся. Его глаза расширились, и он зажал
рот рукой.
Затем он резко вскочил на ноги, отбросив стул, выбежал наружу и
перевесился через перила. Глухие, низкие стоны доносились до радиорубки.
Питт вышел из радиорубки и легонько похлопал по спине больного радиста:
- Мне нужно, чтобы ты был возле радиоприемника, мой друг. Крепись, сейчас
я пришлю корабельного доктора.
Радист молча кивнул головой и не двинулся с места. Питт повернулся и
пошел, стараясь не заблудиться на корабле.
Через некоторое время, пока он нашел корабельного врача и попросил его
оказать помощь радисту, Питт вошел в каюту Ганна и увидел, что там темно,
жалюзи опущены. Прохладный воздух шел от вентилятора, наполняя каюту
комфортабельной приятной атмосферой, что было значительным улучшением по
сравнению с невыносимой вчерашней жарой. В полумраке он заметил Тери, уютно
сидевшую на столе. Е„ подбородок лежал на поднятых коленях. Она смотрела на
него и улыбалась.
- Что задержало тебя?
- Работа, - ответил он.
- Держу пари, бессмысленная работа. - Е„ лицо казалось обиженным. - Где
же большое приключение, которое ты мне обещал? Каждый раз когда я
оборачиваюсь, ты исчезаешь.
- Когда долг зовет, дорогая, я должен отвечать. - Питт пододвинул кресло
и облокотился на его спинку. - На тебе очень интригующая одежда. Где ты это
достала?
- Ничего тут такого...
- Я же вижу.
Она улыбнулась ему на его замечание и продолжала:
- Я просто разрезала несколько наволочек. Лифчик завязывается сзади
узлом, а трусики скрепляются по бокам. Смотри! - Она встала и развязала узел
на левом бедре, позволив маленькому клочку одежды дразняще свеситься.
- Очень, очень остроумно. Что ты еще придумаешь на "бис"?
- Сколько это будет стоить тебе? - спросила она соблазнительным голосом.
- Как насчет жетона для старого трамвая?
- Ты невыносим, - надулась она. - Я начинаю думать, что ты сумасшедший.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы не поддаться обаянию ее
тела:
- Именно сейчас мне нужно выяснить некоторые детали.
Она недоуменно смотрела на него несколько секунд. Попыталась было что-то
сказать, но потом передумала, его лицо было серьезным и неулыбчивым. Она
передернула плечами, медленно завязала бикини и опустилась в свободное
кресло.
- Ты ведешь себя ужасно загадочно.
- Я снова стану любящим и милым после того, как ты ответишь мне на
несколько простых вопросов.
Она нетерпеливо почесала кожу над левой грудью.
- Ну тогда спрашивай.
- Вопрос номер один: что ты знаешь о контрабандных операциях своего
дяди?
Е„ глаза удивленно округлились.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Я думаю, ты знаешь.
- Ты сумасшедший, - произнесла она, свирепо глядя на него. - Дядя Бруно
владеет корабельной компанией. Почему человек с его богатством и социальным
положением должен заниматься какой-то ничтожной контрабандой?
- Ни что из того, что он делает, ни может считаться ничтожным, - сказал
Питт. Он замолчал на мгновение, наблюдая за выражением ее лица, и затем
продолжил. - Вопрос номер два: до того, как ты приехала на Тасос, когда в
последний раз ты видела фон Тилля?
- Ни разу с тех пор, как была маленькой девочкой, - тихо ответила она. -
Мои мама и папа утонули, когда их лодка перевернулась во время сильного
шторма около острова Мэн. Дядя Бруно был вместе с ними. И я тоже была. Он
спас меня. После того ужасного несчастного случая он был очень добр ко мне;
самые лучшие закрытые учебные заведения, деньги, когда я в них нуждалась. Он
всегда помнит день моего рождения.
- Да, он сама сердечность, - с сарказмом произнес Питт. - Но не староват
ли он для твоего дяди?
- В действительности он брат моей бабушки.
- Вопрос номер три: как получилось, что ты никогда не навещала его
раньше?
- Когда я писала и просила у него разрешения приехать на Тасос, он всегда
писал в ответ, что слишком занят, озабочен какими-то простоями кораблей и
перевозками или что-то в этом роде. - Она тихо засмеялась. - Хотя в этот раз
я одурачила его. Я просто появилась и удивила его.
- Что ты знаешь о его прошлом?
- Ничего определенного. Он очень мало говорит о себе. Но я знаю точно,
что он не контрабандист.
- Твой любимый дядя самый страшный негодяй, которого когда-либо
производили на свет. - Голос Питта был усталым. Ему не хотелось ранить ее,
но он был уверен, что она лжет. - Одному только Богу известно, сколько
гниющих трупов обязаны ему своим нынешним состоянием; сотни, тысячи даже. И
ты погрязла с ним во всем этом по самую свою прелестную шейку. Каждый
доллар, который ты потратила в последние двадцать лет, испачкан в крови. В
некоторых случаях в крови, а иногда в слезах, особенно в слезах невинных
детей. Молоденькие девочки, которые были вырваны из родительских рук и
завершили свое детство и юность на грязных, вшивых соломенных матрацах в
публичных домах Северной Африки.
Она вскочила на ноги:
- Такие вещи больше не случаются. Ты лжешь, ты выдумываешь все это. -
"Теперь она испугалась, но продолжает играть великолепно", - подумал Питт. -
Я сказала тебе правду. Я ничего не знаю. Ничего!
- Ничего? Ты знала, что фон Тилль задумал меня убить на вилле. Твоя
маленькая чувствительная сцена на террасе, я должен признать, одурачила
меня. Но ненадолго. Ты упустила свое истинное призвание - тебе следовало бы
стать актрисой.
- Я не знала. - В ее голосе звучало отчаяние. - Клянусь, я не...
Питт покачал головой:
- Я больше не куплюсь на это. Ты выдала себя у выхода из лабиринта, когда
нас арестовал туристический гид. Ты была не просто удивлена, увидев меня, ты
была совершенно шокирована, когда увидела меня среди обломков.
Она подошла и присела возле него, взяла его руки в свои.
- Пожалуйста, пожалуйста... О, боже! Что я должна сделать, чтобы
заставить тебя поверить мне?
- Ты можешь начать с изложения фактов. - Он поднялся с кресла и встал
прямо перед ней, затем он сорвал влажную повязку со своей груди и положил ей
в ладони. - Посмотри на меня. Вот что я получил за то, что принял твое
приглашение на обед. Я предназначался как главное блюдо для людоедской
собаки твоего дяди. Смотри на меня!
Она посмотрела:
- Кажется, мне плохо.
Питт сгорал от желания взять ее на руки и осушить поцелуями слезы,
выступившие у нее на глазах, и мягко, нежно сказать ей, как он сожалеет.
Вместо этого он должен был сохранять свой голос твердым и злым.
Она отвернулась и недоуменно смотрела на металлическую раковину в углу,
пытаясь понять, тошнит ее или нет, затем она повернула наполненные слезами
глаза к Питту и заговорила шепотом:
- Ты дьявол. Ты говоришь о дяде Бруно. Но ты хуже, намного хуже. Я бы
желала, чтобы ты был убит.
Вместо ожидаемой ненависти Питт смог почувствовать только печаль и
уныние:
- Тебе придется оставаться на этом корабле, пока будет необходимо.
- Ты не можешь держать меня здесь, ты не имеешь права.
- Я не имею права, правда, но я могу держать тебя здесь. И, пока ты
находишься под наблюдением, но не забивай свою прелестную головку
изобретением способов побега. Все мужчины на корабле являются великолепными
пловцами. Тебе не удастся отплыть и на пятьдесят метров, как бы ты ни
старалась.
- Но ты же не можешь держать меня, как узницу, вечно. - Ненависть пылала
на ее лице. Никогда еще женщина не смотрела так на Питта. Это заставило его
почувствовать себя весьма неудобно.
- Если мое небольшое расследование и захват пройдет сегодня в полдень
именно так, как я планировал, то ты выскочишь из моих рук и к вечеру можешь
оказаться в руках жандармерии.
Вдруг Тери с любопытством взглянула на него.
- Так вот почему ты исчез прошлой ночью?
Питт даже изумился, как ее огромные карие глаза - ее необыкновенно
прекрасные глаза - могли в одном взгляде отразить так много чувств.
- Да, по правде говоря, я тайком пробрался на борт одного из кораблей
твоего дяди как раз перед рассветом. Это была весьма поучительная экскурсия.
Ты никогда не угадаешь, что я обнаружил.
Он внимательно смотрел на нее, пытаясь предугадать, что принесет ее
следующий взгляд.
- Я не могу представить, - уныло произнесла она. - Единственные корабли,
на которых я была, - это паромы на переправе.
Он прошел вперед и присел на кровать. Мягкий матрац был таким удобным. Он
лег на спину и сцепил руки за головой, затем сладко и громко зевнул.
- Я прошу прощения. Это невежливо с моей стороны.
- Ну?
- Что ну?
- Ты собираешься рассказать мне, что ты нашел на корабле дяди Бруно.
Питт покачал головой и улыбнулся.
- Женское любопытство. Стоит только его затронуть - и оно становится
ненасытным. Ну, коли ты настаиваешь, я нашел карту к подводной пещере.
- Пещере?
- Конечно. Откуда же еще, ты думаешь, твой добрый дядюшка может
руководить своим грязным бизнесом?
- Для чего ты рассказываешь мне все эти истории? - у нее снова был
обиженный взгляд. - Это не может быть правдой.
- О, Господи, добавь немного разума в ее головку. Я не говорю тебе ничего
нового. Фон Тилль может обвести вокруг пальца ИНТЕРПОЛ, жандармерию и Отдел
по борьбе с наркотиками, но не мог же он в самом деле одурачить тебя.
- Ты говоришь чепуху, - медленно произнесла она.
- Я? - задумчиво переспросил он. - Ровно в 4.30 сегодня утром корабль
твоего дяди Королева Артемизия бросил якорь в море недалеко от виллы. Этот
корабль до краев загружен героином. Уверен, ты должна была слышать о
героине. Многие знают о нем. Это, наверное, самый плохо хранимый секрет
года. Я должен признать превосходство твоего дяди, он старый
мастер-волшебник. Поражает аудиторию действиями одной руки, в то время как
другой делает трюки. Его маленькая игра подходит к концу. У меня есть своя
небольшая хитрость, которая опустит занавес.
Она помолчала немного.
- Что ты собираешься предпринять?
- То, что сделает любой горячий американский парень. Я собираюсь взять
Джордино и еще пару ребят и проплыть под водой вдоль берега, пока мы не
обнаружим пещеру. Она, вероятнее всего, находится у основания скал прямо под
виллой. Как только мы обнаружим вход, мы войдем, осмотрим все оборудование,
найдем улики, произведем гражданский арест твоего дяди, а затем вызовем
жандармерию.
- Ты сумасшедший, - снова повторила она, только с еще более сильным
чувством. - Весь твой захват, или как ты там это называешь, совершенно
идиотский. Ты не можешь пойти на это. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. У
тебя ничего не выйдет.
- Бесполезно упрашивать. Ты можешь попрощаться со своим дядей и его
грязными деньгами. Мы спускаемся под воду в 13. - Питт снова зевнул. -
Теперь, если ты любезно извинишь, я бы поспал немного.
Слезы появились снова. Она медленно покачивала головой из стороны в
сторону.
- Это невозможно, - шептала она снова и снова, потом повернулась и вышла
из каюты, закрыв за собой дверь.
Питт лежал на кровати, уставившись в потолок. "Она, конечно, права, -
подумал он. - Это действительно звучит, как идиотский захват. Но что еще она
может подумать, ведь она знает только половину всего".
Море без устали скручивалось в высокие гребни волн и грозило, как
зловещий перст судьбы, прежде чем удариться в неподвижные серые скалы.
Воздух был теплым и прозрачным, с юго-запада веял легкий ветерок. Призрак,
каким казалась Первая попытка, - белый стальной призрак - двигался тихо и
осторожно и все ближе и ближе подходил к кипящим волнам, пока стало
казаться, что крушение неизбежно. В самое последнее мгновение Ганн повернул
штурвал, положив Первую Попытку на параллельный курс по отношению к
скалистому берегу. Он внимательно поглядывал на остроконечные скалистые
вершины, двигаясь по показаниям фазометра, измеряющего глубину, всего в
каких-то пятидесяти метрах от берега.
- Как мы обуздали этот прибой? - спросил он, не поворачивая головы. Его
голос был тихим и уверенным; сам он оставался таким же спокойным, как и
рыбак в лодке на безмятежном озере в Миннесоте.
- Твой старый инструктор по мореплаванию гордился бы тобой, - отозвался
Питт. В отличие от Ганна он продолжал смотреть вперед.
- Это совсем не так страшно, как кажется, - сказал Ганн, указывая на
фазометр. - Глубина дна под килем около двадцати метров!
- Двадцать метров на участке протяженностью менее ста метров - этого
вполне достаточно.
Ганн приподнял одну руку от штурвала и снял морскую фуражку с золотой
кокардой, вытирая выступивший на лбу пот.
- Такое явление нередко наблюдается в районе, свободном от внешних рифов.
- Это хороший признак, - задумчиво произнес Питт. - Достаточное
пространство для маневра подводной лодки, чтобы ее не заметили с
поверхности.
- Ночью, может быть, - возразил Ганн. - Но днем слишком видно. Вода
прозрачная, и видимость достигает тридцати метров. Кто-нибудь стоящий на
крутом отвесном берегу может запросто посмотреть вниз и заметить стометровый
корпус, лежащий на дне.
- Также нетрудно будет заметить и ныряльщика, - Питт повернулся и
взглянул на виллу, расположившуюся, как крепость на скалистой вершине горы.
- Тебе нужно будет иметь это в виду, - задумчиво произнес Ганн. - Фон
Тилль может видеть любое твое движение. Держу пари, что у него есть пара
биноклей, которые следят за каждым нашим шагом с того момента, как мы
подняли якорь.
- Я тоже уверен в этом, - отозвался Питт. Окружавшая красота пейзажа на
какое-то мгновение захватила его внимание. Лазурные руки Эгейского моря
ласково окружали античный остров, ослепительный блеск солнца и воды дополнял
морской пейзаж. Только рев бушующего прибоя вторил мерному рокоту
корабельных двигателей, да иногда крик одинокой чайки врывался в этот шум.
За скалистым берегом на склоне гор, на обширном зеленом лугу паслось стадо,
оно напоминало маленькие неподвижные очертания коров на ландшафтах
Рембрандта. И внизу, в защищенных от ветра бухтах, среди невысоких утесов, и
на берегу лежали кучи выбеленных на солнце досок и бревен, прибитых волнами.
Питт был захвачен этим великолепием и покоем. Ему пришлось сделать усилие
над собой, чтобы вернуться мыслями к работе. Этот загадочный район спокойной
воды уже приближался, он лежал в трех четвертях мили от носа корабля. Питт
положил руку на плечо Ганна:
- Спокойный бассейн.
Ганн кивнул.
- Да, мы приближаемся. При нашей нынешней скорости мы войдем в него уже
через десять минут. Твоя команда готова?
- Все одели снаряжение и ждут, - коротко ответил Питт. - Они знают, чего
можно ожидать. Я велел им собраться по правому борту за капитанским
мостиком, чтобы их не было видно с виллы.
Ганн надел фуражку:
- Обязательно напомни им, чтобы они прыгали в воду как можно дальше от
корпуса судна. Если кого-то затянет к винтам, могут быть неприятности.
- Я не думаю, что им нужно это повторять, - спокойно отозвался Питт. -
Они все опытные парни. Ты же сам мне это говорил.
- Ты прав, - буркнул Ганн. Он повернулся к Питту. - Я собираюсь держать
курс вдоль береговой линии еще мили три. Мы должны одурачить фон Тилля и
заставить его подумать, что мы занимаемся обычным промером глубин и
составлением карты. Надеюсь, что он клюнет на эту уловку.
- Мы скоро узнаем это. - Питт сверил свои часы с корабельным хронометром.
- Сколько времени займет твоя прогулка?
- Я собираюсь сделать несколько кругов и быть здесь в 14.10. Так что у
вас есть ровно пятьдесят минут, чтобы найти субмарину и выбраться назад. Ты
с моими людьми будешь ждать корабль, ты слышишь меня?
Питт ответил не сразу. Широкая улыбка появилась на его губах, и веселые
искорки запрыгали в живых зеленых глазах.
Ганн изумленно посмотрел на него:
- Неужели я сказал что-то смешное?
- В какой-то момент ты напомнил мне мою маму. Она обычно говорила, что,
когда за мной приплывет корабль, я, вероятно, буду ждать его на автобусной
остановке.
Ганн уныло покачал головой.
- Если ты не вернешься назад, я, по крайней мере, буду знать, где искать.
Ну, закончим с этим. Тебе пора одевать водолазное снаряжение.
Питт просто кивнул в ответ, молча покинул душную рулевую рубку и
спустился на палубу вниз по трапу. По правому борту Первой Попытки он увидел
пятерых загорелых парней, которые ждали его. "Им не откажешь в благородстве
и смелости", - подумал Питт. Как и Питт, все они были только в черных
плавках. Ребята деловито возились с дыхательными приборами и шлангами
аквалангов: каждый проверял снаряжение другого, чтобы быть до конца
уверенным, что клапаны акваланга и шланги находятся в нужном положении.
Ближайший пловец Кен Найт посмотрел на подошедшего Питта.
- Я уже подготовил снаряжение для вас, майор. Надеюсь, вам подойдет
регулятор с одним шлангом, к сожалению, НУМА не снабдила нас двойными в это
путешествие.
- С одним шлангом будет даже лучше, - бодро ответил Питт. - Он надел
ласты, прикрепил нож к икре правой ноги: затем надел на голову маску с
трубкой. Маска была широкой, что позволяло пловцу иметь обзор в сто
восемьдесят градусов. Следующими были акваланг и регулятор. Он уже начал
было возиться с креплениями акваланга, когда неожиданно
шестнадцатикилограммовые баллоны были подняты с палубы и водружены на его
спину двумя крепкими руками.
- Ты ни дня не можешь обойтись без моих услуг, - помпезно произнес
Джордино. - Это просто наказание для меня.
- Настоящее наказание - это то, что я мирюсь с твоим хвастовством и
крайним эгоизмом, - кисло произнес Питт.
- Ну вот, ты опять нападаешь на меня, - Джордино попытался показаться
обиженным, но у него ничего не получилось. Он повернулся и посмотрел вниз на
убегавшую воду; после долгой паузы он медленно произнес:
- Господи, посмотри, какая прозрачная вода! Она чище, чем в сосуде с
золотой рыбкой.
- Да, я тоже заметил. - Питт вытащил из чехла зазубренный конец
двухметровой остроги подводного ружья и проверил эластичность резинового
ремня, прикрепленного к толстому концу. - Ты выучил свой урок?
- В этом старом сером веществе, - сказал Джордино, указывая на свою
голову, - все необходимые ответы записаны.
- Как обычно, но было бы еще приятнее знать, что ты уверен в себе.
- Шерлок Джордино знает все, видит все. Никакие секреты не могут скрыться
от его пытливого ума.
- Твой пытливый ум не мешает иногда получше смазывать, - наставительно
сказал Питт. - У тебя очень напряженный график.
- Ты только предоставь это мне, - ответил Джордино, глядя ему в лицо. -
Ну вот, время пришло. Я бы хотел пойти вместо тебя. Да ладно, наслаждайся
своим плаванием и повеселись.
- Я постараюсь, - пробормотал Питт. - Я постараюсь.
Два удара корабельной рынды означали сигнал минутной готовности. Питт,
неуклюже ступая в ластах, шагнул на маленькую платформу, которая
простиралась вдоль правого борта корабля.
- При звуке следующего удара, джентльмены, мы прыгаем. - Он больше ничего
не сказал, отчасти потому, что каждый уже знал, что он должен сделать,
отчасти потому, что нечего было добавить.
Водолазы крепче сжали подводные ружья и молча обменялись взглядами.
Только одна мысль пульсировала в их умах в эту минуту: если прыжок будет
недостаточно длинным, то нога может попасть под вращающийся винт. По жесту
Питта они выстроились в ряд.
Прежде чем опустить маску на глаза, Питт снова посмотрел на парней и в
десятый раз изучил их отличительные приметы, по которым он смог бы
распознать их на расстоянии под водой. Парень, стоявший рядом с ним, Кен
Найт, геофизик, был единственным блондином в группе: коротышка Стэн Томас,
судовой инженер в голубых ластах был единственным из всех, который, как
подозревал Питт, вряд ли сможет постоять за себя в столкновении. Следующим
был рыжебородый морской биолог Ли Спенсер; затем Густав Герсон, долговязый,
почти двухметрового роста, морской ботаник - эти двое постоянно подшучивали
друг над другом. Последним, замыкающим, был фотограф экспедиции Омар Вудсон,
человек с самым невозмутимым и бесстрастным лицом. Казалось, все
происходящее наводило на него тоску. Вместо подводного ружья Вудсон взял
35-миллиметровый Никон со вспышкой, небрежно свесив за поручень дорогую
аппаратуру для подводных съемок, словно это была старая ненужная коробка.
Питт надвинул маску на глаза, тихо присвистнул самому себе и еще раз
взглянул на воду. Она бурлила возле платформы уже не так быстро - Ганн
снизил скорость Первой Попытки до трех узлов - достаточно медленно, решил
Питт, чтобы нырнуть ногами вперед. Он повернул голову и пристально посмотрел
вперед на приближающуюся в море точку, куда он нырнет в следующий момент.
Почти в то же самое мгновение Ганн взглянул на показания фазометра и в
последний раз на скалистый берег. Его рука медленно поднялась, поискала
язычок рынды, нашла его, остановилась, затем сильно дернула за него.
Металлический звук разорвал горячий полуденный воздух и понесся по морской
глади к прибрежной каменной стене, вернувшись отзвуком эха назад, к кораблю.
Питт, балансируя на краю платформы, не стал дожидаться эха. Крепко прижав
одной рукой маску к лицу и сжимая другой подводное ружье, он прыгнул.
Тысячи сверкающих на солнце бриллиантовых капелек поднялись в воздух.
Сразу же после того, как водная гладь сомкнулась над его головой, Питт стал
погружаться и работал ластами так быстро, как будто вращалось в полную
мощность гребное колесо старого парохода на реке Миссисипи. Через пять
секунд, проплыв около пяти метров, он оглянулся назад и посмотрел на темный
контур удаляющегося корабельного корпуса. Вращающиеся двойные лопасти
гребных винтов казались устрашающе близкими. Их гудящий шум распространялся
под водой со скоростью до полутора тысяч метров в секунду, кроме того,
эффект от преломления света под водой увеличивал их сверкающие лопасти почти
на четверть.
Сжав зубами загубник регулятора, Питт перевернулся и посмотрел в
направлении удаляющегося корабля, чтобы увидеть, как прыгнули остальные.
Слава богу, они все были здесь, в одном месте. Найт, Томас, Спенсер и
Герсон, все в одной группе, совсем недалеко. Только Вудсон усиленно работал
ластами, он висел в воде метрах в трех над остальными.
Видимость была прекрасной. Длинные пурпурные щупальца осьминога были ясно
различимы в двадцати пяти метрах. Парочка уродливых рыб-драконов медленно
проплывала у самого дна, их яркие голубовато-желтые бесчешуйчатые тела были
украшены сверху колючими шипами. Это был сказочный мир, мир безмолвия,
заполненный загадочными созданиями и украшенный таким разнообразием форм и
оттенков цветов, которые не поддаются человеческому описанию. Это был также
таинственный и опасный мир, который, начиная от убийственных зубов акулы и
до смертельного яда невинно выглядящей рыбы-зебры, представлял из себя
захватывающее сочетание вечной красоты и постоянного риска.
Не дожидаясь появления первых признаков дискомфорта, Питт начал продувать
маску, чтобы сровнять внутреннее давление с давлением воды. Когда кровь
перестада стучать в ушах, он стал медленно погружаться, приближаясь к
чудесному пейзажу внизу, чтобы самому стать его частью.
В десяти метрах красный цвет практически исчез, на глубине было царство
мягкого голубого и зеленого цветов. Питт задержался на глубине пятнадцати
метров и стал внимательно рассматривать дно. Здесь не было ни скал, ни
каких-либо обитателей, только островок подводной пустыни, где миниатюрные
песчаные дюны извивались в змеевидной ряби. За исключением встречающейся
иногда обитающей на дне рыбы-звездочета с парой остекленевших глаз и
огромными, выдающимися вперед губами, морское дно было пустынным.
Ровно через восемь минут после того, как они покинули Первую Попытку,
морское дно начало постепенно подниматься, и вода стала темной от бушующего
на поверхности прибоя. Скалистый массив, покрытый морскими водорослями,
показался впереди. И они внезапно оказались у подножия вертикальной отвесной
скалы, которая поднималась вверх под углом в девяносто градусов, пока не
исчезла в зеркальной поверхности моря. Как капитан Немо и его товарищи,
занимающиеся изучением подводного сада, Питт повел свою команду морских
исследователей на поиски убежища подводной лодки.
Поиски входа заняли не более пяти минут. Вудсон, который двигался в
тридцати метрах справа, обнаружил пещеру первым. Подавая сигнал Питту и
остальным, он постучал ножом по своему аквалангу, позвал их рукой и
продолжил плавание вдоль северного склона к широкой расселине. Там он
остановился, делая рукой призывный жест. И тут Питт тоже увидел темное и
зловещее отверстие всего лишь в четырех метрах от поверхности воды. Размеры
его были достаточными для подводной лодки, туда с успехом мог поместиться
локомотив. Команда зависла в кристально чистой воде, глаза были устремлены
на вход в подводный грот; колеблясь, они обменивались взглядами.
Питт двинулся первым и проник в отверстие. Кроме нескольких смутных
отблесков света, отражавшихся от его белых пяток, он полностью исчез из
вида: темная пещера поглотила его.
Он неторопливо двигал в воде ластами, позволяя течению медленно уносить
его в глубь тоннеля. Яркая зелень и голубизна залитого солнцем моря быстро
превратилась в глубокую синеву. Сначала Питт ничего не видел, но скоро ею
глаза привыкли к темноте, и он начал различать некоторые детали.
На скалистых стенах тоннеля не было видно ни стремительных крабов, ни
моллюсков и ракообразных. Пучеглазые омары не шныряли здесь в поисках пищи.
Голые стены пещеры были покрыты лишь красноватым веществом, которое
мутило воду, когда Питт прикасался к этому гладкому, неестественному
материалу. Он задрал голову и взглянул на полукруглый потолок, с интересом
наблюдая, как маленькие пузырьки воздуха скользили по нему, напоминая шарики
ртути.
Внезапно потолок резко поднялся, и голова Питта оказалась на поверхности.
Он огляделся кругом, но ничего не увидел, все было закрыто серым облаком
тумана. Удивленный, он снова опустил голову под воду и нырнул, проплыв метра
три. Под ним полукруглое дно тоннеля заливала темная синева. Вода была
прозрачной, как воздух; Питт мог видеть каждый уголок, каждую трещину в
подводном пространстве грота.
Аквариум. Питт смог описать все это только одним подходящим словом.
Единственное, чего не хватало, так это иллюминаторов в стенах, и тогда
пещера походила бы на аквариум в Калифорнии. Здесь все отличалось от
тоннеля: повсюду кипела морская жизнь. Тут были омары, крабы, моллюски,
различные ракообразные, даже длинные бурые ламинарии, множество разноцветных
рыбок. Одна такая рыбка промелькнула перед глазами Питта, но, прежде чем он
смог рассмотреть ее, она заметила его присутствие и поспешила укрыться в
скалистой расселине.
Несколько мгновений Питт наблюдал за этой захватывающей жизнью. Затем он
вдруг почувствовал, как чья-то рука схватила его за ногу. Это был Кен Найт,
и он показывал ему на поверхность. Питт кивнул, что понял, и поплыл наверх.
Здесь его снова встретил полный туман.
Питт вытащил трубку:
- Что ты думаешь об этом? - Каменные стены усилили его голос до рева.
- Совершенно типичный случай, - ответил Найт громовым голосом. - Каждый
раз, когда прилив закрывает наружный вход и проносится с силой по тоннелю,
то имеющийся в пещере воздух сжимается. Когда давление уменьшается, то объем
влажного воздуха расширяется, он охлаждается и конденсируется в туман. -
Найт замолчал, чтобы высморкаться. - Приливы бывают здесь с интервалом
приблизительно около двенадцати секунд, так что в любой момент все может
проясниться.
Не успел он произнести это, как туман исчез, обнажив мрачную пещеру
метров восемнадцать высотой. Это был пустынный грот и ничего больше: никаких
следов человеческой деятельности. Питт почувствовал себя так, словно он
вошел в пустой кафедральный собор, разрушенный артиллерийским огнем во время
первой мировой войны и воздушной бомбардировкой во время второй мировой.
Стены были покрыты трещинами и расселинами, а разрушенные у основания скалы
показывали, что одна из них может упасть в любой момент. Затем снова
появился туман, и видимость исчезла.
Питт за те несколько секунд, которые понадобились на осмотр грота, не
ощутил ничего, кроме грызущих его сомнений. Затем поднялась волна
ошеломляющего недоверия, потом появилась досада, что он ошибся.
- Этого не может быть, - пробормотал он, - этого просто не может быть. -
Свободная рука Питта сжалась в кулак так, что костяшки пальцев побелели, и
он в приступе отчаяния и ярости ударил кулаком по воде. - В этой пещере
должна быть оперативная база фон Тилля. Господи, помоги нам найти выход из
этого недоразумения, в которое мы попали.
- Согласен с вами, майор, - Найт подплыл и дотронулся до плеча Питта.
- Геологические основания вне подозрений. Это отверстие казалось самым
подходящим. Это тупик. Кроме тоннеля, здесь больше нет выходов.
- Я видел выступ в дальнем конце грота. Может, если я...
- Для этого нет времени, - нетерпеливо перебил его Питт. - Мы должны как
можно скорее вернуться назад и продолжить поиски.
- Извините меня, майор! - Герсон взял Питта за руку: он подплыл так
незаметно, что Питт невольно вздрогнул от неожиданности. - Я обратил
внимание на то, что может показаться интересным.
Туман снова проделал очередной цикл, потом все прояснилось, и
своеобразное выражение лица Герсона привлекло внимание Питта. Он улыбнулся
долговязому ботанику.
- Хорошо, Герсон, давай, только быстро. У нас нет времени для лекций по
морской флоре.
- Поверите вы или нет, но именно это я и собираюсь сделать. - Герсон
улыбнулся в ответ, блестящие капли воды стекали с его бороды. - Скажите, вы
заметили ту колонию Макросистис Пирифера на стене, противоположной тоннелю?
- Может быть, - невыразительно ответил Питт, - если бы я еще и знал, о
чем вы говорите.
- Макросистис Пирифера - это коричневая морская водоросль из семейства
Фаэофита, возможно, более известная как ламинария.
Питт смотрел на него, размышляя, и продолжал слушать.
- Не сходится, майор. Ламинария обычно распространена только на
тихоокеанском побережье Соединенных Штатов. Температура воды в этой части
Средиземноморья слишком теплая для жизни этой водоросли. Кроме того,
ламинарии, необходим солнечный свет для процесса фотосинтеза. Я не могу
представить, чтобы ламинария обитала в подводной пещере. Нет, это парадокс,
этого не может быть.
Питт медленно покачивался на воде:
- Тогда, если это не ламинария, то что же это?
Туман появился снова, и Питт не видел лица Герсона. Он мог только слышать
грохочущий голос ботаника.
- Это все искусственное, майор. Без сомнения, самые лучшие пластиковые
копии Макросистис Пирифера, какие мне когда-либо встречались.
- Пластиковые? - удивился Найт, его голос разросся эхом по гроту. - Ты
уверен?
- Мой дорогой, - пренебрежительно произнес Герсон. - Разве я ставил под
сомнения твои анализы донных отложений или...
- Красная слизь на стене тоннеля, - перебил его Питт. - Что ты об этом
думаешь?
- Не могу сказать наверняка, - отозвался Герсон. - Похоже на какую-то
краску или покрытие.
- Я помогу ему, майор. - Лицо Стэна Томаса неожиданно возникло из
рассеивающегося тумана. - Это красное покрытие для корпуса корабля,
предохраняющее его от обрастания ракушками. Оно содержит мышьяк, вот почему
в тоннеле ничего не растет.
Питт взглянул на часы.
- Время уходит. Здесь должно быть нужное нам место.
- Еще один тоннель за зарослями ламинарии? - осторожно спросил Найт. -
Так, майор?
- Это начинает обнадеживать, - спокойно ответил Питт. - Закамуфлированный
второй тоннель, который ведет в следующую пещеру. Теперь я понимаю, почему
никому из обитателей Тасоса никогда не удавалось обнаружить базу фон Тилля.
- Хорошо, - Герсон выдул воду из дыхательной трубки. - Полагаю, мы
продолжаем поиски.
- У нас нет другого выбора, - сказал Питт. - Вы готовы к еще одному
погружению?
- Все присутствующие готовы, не хватает только Вудсона, - ответил
Спенсер.
Вдруг на какое-то мгновение ярко-голубой свет вспышки осветил пещеру.
- Никто не улыбнулся, - кисло заметил Вудсон. Он поплыл в дальний конец
пещеры, чтобы все попали в кадр.
- В следующий раз, вопящий желток, - пошутил Спенсер.
- Не имеет значения, - обиделся Вудсон. - Никто все равно не знает, что
это значит.
Питт улыбнулся и начал движение. Он плыл вперед, а затем резко нырнул ко
дну, как самолет во время атаки с бреющего полета. Тонкие стволы поднимались
от самого дна к поверхности, формируя плотный широкий занавес. Герсон
оказался прав, это были искусственные растения. Но даже на расстоянии
вытянутой руки Питт не смог бы отличить пластик от настоящей ламинарии. Он
достал нож и начал прокладывать путь через коричневые раскачивающиеся
стебли. Продвигаясь таким образом вперед и изредка останавливаясь, чтобы
поправить свой акваланг, он наконец-то прорвался в другой тоннель. Второй
имел гораздо больший диаметр, чем первый, но был короче. После четырех
сильных рывков Питт вынырнул в новом гроте, но его окружал белый
непроницаемый туман. Через некоторое время рядом послышался всплеск воды, и
вскоре вынырнула голова.
- Видно что-нибудь? - раздался голос Спенсера.
- Нет еще, - ответил Питт. Его глаза, не мигая всматривались во влажный
мрак. Ему показалось, что он что-то увидел, что-то больше воображаемое, чем
реальное. Постепенно он смог различить темный контур, выступавший из тумана.
И затем вдруг резко и ясно возник гладкий черный металлический корпус
подводной лодки. Питт вытащил трубку, подплыл к лодке и, хватаясь за выступы
на носу, вскарабкался на палубу субмарины. Все его внимание было поглощено
подводной лодкой. Он, по крайней мере, раз десять представлял себе, как он
отреагирует, что он будет чувствовать, когда, наконец, дотронется до
подводного перевозчика героина. Радость от того, что он оказался прав, - и
даже больше. Злость и отвращение переполняли его. Если бы могли говорить эти
стальные листы обшивки, то сколько историй о жутких трагедиях они могли бы
рассказать.
- Пожалуйста, положи подводное ружье на палубу и веди себя очень и очень
тихо. - Голос позади Питта был грубым, и таким же было дуло пистолета,
уткнувшееся ему в спину. Он осторожно положил ружье на мокрую палубу. -
Хорошо. Теперь прикажи своим людям бросить оружие на дно. Без фокусов. Любое
движение в воде может превратить пловца в отвратительную желеобразную массу.
Питт кивнул пяти покачивающимся на воде головам:
- Вы слышите, что он говорит? Бросьте оружие... ножи тоже. Нет
необходимости раздражать этих замечательных людей. Я сожалею, ребята.
Похоже, я втянул вас в неприятную историю.
Больше нечего было сказать. Питт завел этих пятерых парней в ловушку, из
которой они могут никогда и не выбраться живыми. Все его эмоции отключились,
сейчас он думал только о времени. Питт тихо поднял руки над головой и
медленно повернулся назад.
- Майор Питт, вы крайне назойливый молодой человек. - Бруно фон Тилль
стоял на палубе субмарины, улыбаясь как Фу Манчу, который собирается бросить
жертву крокодилам. Его глаза сузились, как щелочки. Лицо и лысая голова
казались Питту омерзительными. Но что-то в его облике настораживало. Старый
немец держал руки в карманах пиджака, у него не было пистолета. Оружие было
у человека, который стоял рядом с ним - человек-гора, с каменным лицом и
торсом, как ствол дерева. Глаза фон Тилля широко раскрылись, и в его голосе
появились насмешливые нотки.
- Прошу извинить, что не представил вас, майор. - Фон Тилль жестом
показал на своего компаньона. - Но я полагаю, что вы с Дариусом уже
встречались.
- Кажется, вы удивлены, увидев меня, майор, - произнес Дариус с
сатанинской усмешкой. - Я не могу передать, какое огромное удовольствие для
меня снова встретиться с вами при более благоприятных обстоятельствах. - Он
приставил мрачно поблескивающий маузер к горлу Питта. - Не двигайся и не
вынуждай меня убивать тебя раньше времени. Твоя быстрая и неожиданная смерть
лишит меня огромного личного удовлетворения. Я сказал, что рассчитаюсь с
тобой и твоим маленьким уродливым дружком; теперь пришел час вернуть вам
долг за боль, которую мне причинили ваши руки, или, вернее, ноги.
Питт старался казаться совершенно спокойным.
- Извини, что разочарую тебя, но Джордино в этот раз остался дома.
- Тогда его доля наказания добавится к твоей. - Дариус расплылся в
улыбке, затем опустил пистолет и спокойно выстрелил Питту в ногу. Резкий
грохот маузера прозвучал, как удар грома, многократно повторенный эхом.
Толчок - как резкий удар раскаленной докрасна кочергой - сильно качнул Питта
и заставил его сделать два шага назад. Он совершенно не мог понять, как ему
удалось устоять на ногах. Девятимиллиметровая пуля прошла через мышцы бедра,
всего в полусантиметре от кости, оставив маленькое аккуратное отверстие на
входе и немного большее при выходе. Жгучее ощущение быстро прошло, его нога
онемела от шока. Питт знал по опыту: настоящая боль наступит немного позже.
- Оставь, Дариус, - порицающе произнес фон Тилль. - Давай не будем
упражняться в жестокости. Нам нужно решить более важные дела, прежде чем ты
начнешь мстить. Мои извинения, майор Питт, но вы должны признать, что
виноваты в этом только вы сами. Ваш прицельный удар в такое деликатное место
оставит Дариуса хромым, по крайней мере, еще на пару недель.
- Я только сожалею, что не заехал ему дважды, - сказал Питт, стиснув
зубы.
Фон Тилль проигнорировал его ответ. Он обратился к парням в воде:
- Бросайте ваше подводное снаряжение на дно, джентльмены. Затем
поднимайтесь на палубу. Побыстрее, у нас не слишком много времени.
Томас поднял свою маску и бросил убийственный взгляд на фон Тилля:
- Нам удобно и здесь, где мы находимся.
Фон Тилль пожал плечами:
- Очень хорошо, кажется, вам нужен стимул. - Он повернулся и крикнул в
темноту пещеры. - Ганс, свет!
Неожиданно вверху зажглись яркие лампы, залив грот светом от потолка до
воды. Питт теперь смог увидеть, что подводная лодка была пришвартована к
плавучему доку, который начинался от входа в тоннель у дальней стены и
тянулся на шестьдесят метров по воде, как огромный деревянный язык.
Куполообразный свод потолка был в этом гроте значительно ниже, чем в первом,
но он был в несколько раз шире; на его площади могло бы спокойно
разместиться футбольное поле. Вдоль правой стены на сделанном выступе
неподвижно замерли пять человек, их руки сжимали автоматы. На каждом была
такая же униформа, какую Питт еще раньше видел на шофере фон Тилля.
Невозможно было ошибиться в их предназначении, видя ту манеру, с какой они
нацелили свое оружие на находившихся в воде людей.
- Я думаю, вам лучше сделать так, как говорит этот человек, - посоветовал
Питт.
Туман вернулся, но горевшие огни свели его до минимума, обрекая на провал
любую попытку к бегству. Спенсер и Герсон взобрались на подводную лодку
первыми, за ними последовали Найт и Томас. Вудсон, как обычно, был последним
и все еще сжимал свою камеру, несмотря на приказ фон Тилля.
Найт помог Питту освободиться от акваланга:
- Дайте мне взглянуть на вашу ногу, сэр. - Он осторожно помог Питту сесть
на палубу. Затем отвязал грузы от ремня на поясе и обмотал нейлоновой
тесьмой ногу Питта выше раны, чтобы остановить кровотечение. Он взглянул на
Питта и улыбнулся:
- Кажется, всякий раз, когда я оказываюсь рядом, вы истекаете кровью.
- Дурная привычка, от которой я не могу избавиться в последнее время...
Питт резко замолчал. Туман снова рассеялся, и фонари теперь высветили
вторую субмарину, пришвартованную к доку с противоположной стороны. Он
смотрел на обе лодки, сравнивая их. Одна, на которой находился он со своими
парнями, имела обтекаемую палубу от носа до кормы, нигде не было никаких
выступающих частей. Другая субмарина была совершенно иной; на ней
сохранилась оригинальная рулевая рубка, массивное сооружение на корпусе,
напоминавшее искривленный шар. Три человека деловито снимали пулеметы с
разбитого аэроплана, находившегося на широкой палубе.
- Теперь я знаю, откуда появлялся желтый Альбатрос, - сказал Питт. - И
старая японская субмарина, способная принимать на борт и перевозить
небольшой разведывательный самолет. Но их не использовали после второй
мировой войны.
- Да, прекрасный экземпляр, - гордо отозвался фон Тилль. - Я восхищен,
что вы смогли идентифицировать ее. Потопленная американским эсминцем в 1945
году, она была поднята Минерва Лайнс в 1951 году. Я обнаружил, что сочетание
субмарины и самолета является превосходным способом доставки маленьких
партий груза в районы, где требуется крайняя осторожность.
- Незаменимая штука также для атаки американских военно-воздушных баз и
исследовательских кораблей, - добавил Питт.
- Потише, майор, - пробормотал фон Тилль. - Во время обеда прошлым
вечером вы предположили, что самолет появляется с моря. Вы стреляли наугад,
но вы оказались гораздо ближе к истине, чем думали.
- Теперь я вижу это. - Питт бросил быстрый взгляд на вход в тоннель. Еще
два охранника стояли, небрежно прислонившись к стене у входа, их автоматы
аккуратно висели на плече. Питт начал говорить:
- Старый Альбатрос...
- Поправочка, - вмешался фон Тилль. - В отношении Альбатроса. Для моих
целей тихоходный двукрылый аэроплан был самым замечательным средством, он
мог приземляться и взлетать с небольших полей, темных берегов или с воды
возле корабля: его нижние крылья могут, или, вернее сказать, могли
превращаться в понтоны, наподобие судна с подводными крыльями. Я использовал
Альбатрос Д-3, оборудованный более современным двигателем, конечно, потому
что его аэродинамические свойства идеально отвечали моим требованиям. К тому
же, старый, обшарпанного вида аэроплан вряд ли можно было заподозрить в
незаконной деятельности. Жаль, он больше не сможет летать. - Фон Тилль
достал пачку сигарет из нагрудного кармана и закурил одну. Затем он
продолжал. - Я никогда не собирался ни вооружать свой доставочный самолет,
ни тем более вовлекать его в сражение. Только после того, как у меня не
осталось выбора, кроме атаки Брейди Филд и вашего дорогого корабля, я
установил на нем пулеметы; слишком крутое решение, возможно, но вашего
капитана Ганна не обескуражили мои искусные попытки организации диверсий
против его экспедиции. Я не боялся, что какой-нибудь любопытный пловец или
поклонник подводной охоты обнаружит мою небольшую подводную оперативную
базу. Однако знающий и опытный океанографический исследователь представлял
совершенно определенную опасность. Я не мог рисковать. Был организован рейд,
и я до сих пор убежден, что это был великолепный план. У полковника Льюиса
не оставалось выбора, кроме как приказать... все время забываю его название,
ах, да, Первой Попытке покинуть побережье Тасоса, если бы атака продолжилась
без помех. Вы не могли знать, конечно, что Альбатрос намеревался атаковать
корабль с бреющего полета сразу после того, как будет нейтрализована военная
база. Вы, майор Питт, появились на сцене в самый неподходящий момент и все
испортили.
- Превратности войны, - с сарказмом заметил Питт.
- Жаль, что Вилли не может быть здесь, чтобы услышать ваши слова.
- А где же наш старый добрый любопытный Вилли? - спросил Питт.
- Вилли был пилотом, - ответил фон Тилль. - Когда Альбатрос рухнул в
море, бедный Вилли не смог выбраться из-под обломков. Он утонул прежде, чем
мы смогли добраться до него. - Лицо фон Тилля внезапно стало злым и
угрожающим. - Кажется, ты мне стоил моего шофера и пилота, так же, как и
моей собаки.
- Доверчивость со стороны Вилли. - спокойно отозвался Питт. - Я обманул
его тем же старым трюком, который использовали британцы для Курта Хейберта.
А что касается собаки, то, прежде чем натравить одну из своих бешеных тварей
на ничего не подозревающего гостя, вам нужно было пересчитать прежде ваши
столовые приборы.
Фон Тилль с любопытством смотрел на Питта некоторое время. Затем он
понимающе кивнул.
- Замечательно, совершенно замечательно. Ты убил моего чемпиона породы
ножом с моего собственного обеденного стола. Надо заметить, это очень, очень
неблагодарно с вашей стороны, майор. Могу я поинтересоваться, как и кем вы
были предупреждены?
- Предчувствие, - отозвался Питт. - Ни больше, ни меньше. Вам не
следовало пытаться убить меня. Это была ваша первая ошибка.
- Очень жаль, что вам удалось выбраться из лабиринта, чтобы продлить ваше
существование всего на несколько часов.
Питт безразлично взглянул в пространство позади фон Тилля и Дариуса.
Зияющий черный тоннель был сейчас странно пуст, двое охранников исчезли. А
пятеро охранников, которые прислонились к стене пещеры с автоматами,
выглядели так же грозно как и раньше.
- Ваш торжественный прием приводит меня к заключению, что вы нас ждали, -
тихо проговорил Питт.
- Разумеется, мы поджидали вас, - уверенно произнес фон Тилль. - Добрый
друг Дариус проинформировал меня о вашем предстоящем визите. Точное время
стало ясным, когда Первая Попытка начала подозрительные действия: ни один
капитан в здравом уме не подведет свой корабль так близко к скалам Тасоса.
- Так сколько же сребренников заплатили Дариусу за предательство?
- Точная сумма вряд ли вас заинтересует, - сказал фон Тилль. - Дело в
том, что Дариус находится на моей службе уже десять лет. Вы можете заметить,
что наше сотрудничество основано на полной взаимной выгоде.
Питт взглянул в угольно-черные глаза Дариуса:
- Неважно, как ты докатился до предательства, но этот шаг делает тебя
законченным подлецом. Вот в чем ваша вторая ошибка, фон Тилль. Использование
такого скользкого гнусного таракана, как эта бестия Дариус, непременно
приведет к обратным результатам.
Дариус затрясся от злобы. Маузер задрожал в его огромном кулаке, он
казался невероятно длинным и был нацелен прямо в живот Питта.
Фон Тилль устало покачал головой:
- Раздражая Дариуса, вы только приближаете наступление своей смерти.
- Какая разница. Вы в любом случае собираетесь нас убить.
- Опять предчувствие, майор? Оно хорошо вам служит. - Фон Тилль говорил
весело. Слишком весело, чтобы Питт мог усомниться в его намерении.
- Я ненавижу сюрпризы, - язвительно заметил Питт. - Как и когда?
Фон Тилль с подчеркнутой педантичностью отодвинул рукав и внимательно
посмотрел на циферблат своих часов:
- Через одиннадцать минут, если быть точным. Это все время, на которое вы
можете рассчитывать.
- Почему не сейчас? - рычал Дариус. - Зачем ждать? У нас есть и другие
дела.
- Спокойно, Дариус, - урезонил его фон Тилль. - Мы можем использовать
лишние руки, чтобы погрузить наши припасы на борт подводной лодки. - Он
взглянул на Питта. - Из-за вашего ранения вы, майор, освобождаетесь.
Остальные ваши люди могут начинать переносить снаряжение, которое вы видите
в доке, к первому люку.
- Мы не работаем на мясников, - ровно и спокойно ответил Питт.
- Очень хорошо. - Фон Тилль обратился Дариусу. - Прострели его левое ухо.
Следующей пулей убери ему нос. И после этого...
- Прекрати, старый кровожадный немец. - Слова срывались с губ Вудсона. -
Мы загрузим твою проклятую лодку.
У них не было выбора. И у Питта не было выбора. Он только мог беспомощно
сидеть и наблюдать, как Спенсер и Герсон начали разбирать небольшую гору
деревянных ящиков на пирсе и передавать их Найту и Томасу на подлодку.
Вудсон исчез в люке; только его руки время от времени мелькали над палубой,
чтобы подхватить ящик. Жгучее ощущение появилось в ноге Питта. Могло
показаться, что какой-то маленький человечек бегал взад-вперед по ране с
факелом с руках. Раз или два он был близок к потере сознания; но каждый раз
он находил силы держаться, пока не исчезали нахлынувшие волны темноты.
Невероятным усилием воли он сохранял свой голос ровным во время разговора.
- Вы ответили только на половину моего вопроса, фон Тилль.
- Неужели способ вашей кончины действительно так много значит для вас?
- Как я уже сказал, я ненавижу сюрпризы.
Фон Тилль с холодной расчетливостью изучал Питта. затем он пожал плечами:
- Я полагаю, нет необходимости скрывать неизбежное. - Он замолчал, чтобы
снова взглянуть на часы. - Вы со своими людьми будете застрелены. Немного
жестоко и безжалостно, но я предпочитаю думать об этом, как о более гуманной
смерти, особенно если сравнивать с погребением заживо.
Питт на мгновение задумался.
- Погрузка груза и снаряжения, эти люди, снимающие пулеметы с разбитого
Альбатроса, - все это говорит о побеге. Вы сматываете удочки, фон Тилль, и
пытаетесь незаметно ускользнуть. После того, как вы выберетесь отсюда, через
одну минуту, пять минут, а может, даже через полчаса раздастся взрыв и
скроет пещеру под тоннами скал, похоронив нас шестерых и уничтожив всякое
свидетельство ваших контрабандных операций.
Фон Тиль с изумлением и подозрением взглянул на Питта.
- Продолжайте, майор, я нахожу ваши размышления крайне разумными.
- Вы работаете по очень плотному графику, и вы испуганы. Под нашими
ногами, под этой палубой находятся сто тридцать тонн героина, погруженного
на подлодку в Шанхае и провезенного по Индийскому океану и через Суэцкий
канал кораблем Минерва Лайнс. Я вынужден оставить его вам; кто-нибудь еще
попытается тайком протащить героин в Соединенные Штаты через задворки и без
особого шума. Но не так, как Бруно фон Тилль. Лучшие агенты с Мадисон-авеню
вряд ли смогли бы сделать лучше столь профессиональную работу, им объявили о
нелегальном грузе Королевы Артемизии и пункте назначения. Это была умная
мысль. Но даже то, что агенты ИНТЕРПОЛа в конце концов раскрыли вашу
подводную систему транспортировки, не имеет большого значения. Их взгляды
все еще обращены к Королеве Артемизии. Вы следите за моей мыслью?
Они стояли молча, и в ответ не прозвучало ни утвердительной. ни
отрицательной реакции.
- Как Дариус несомненно проинформировал вас, - продолжал Питт. -
инспектор Закинтас и Отдел по борьбе с наркотиками тратят свое время и
усилия, готовя ловушку для корабля к моменту, когда он доберется до Чикаго.
Я содрогаюсь от мысли, какие ругательства будут раздаваться над озером
Мичиган, когда они не обнаружат ничего, кроме прекрасно отработанных
актерских улыбок экипажа корабля, а в трюмах не будет ничего, кроме какао с
Цейлона. - Питт остановился и поудобнее устроил свою раненую ногу. Он
заметил, что Найт и Томас присоединились к Вудсону, забравшись в люк. Затем
он продолжил.
- Это, должно быть, огромное удовольствие - знать, что ИНТЕРПОЛ
приготовил тебе приманку, крюки, ловушки. Они совершенно не ведают, что
подводная лодка и героин исчезли прошлой ночью. Груз будет перевезен на
другом корабле Минерва Лайнс, который проследует позднее. Этим кораблем,
кстати, должна оказаться Королева Джокаста, следующая в Новый Орлеан с
грузом турецкого табака, которая собирается бросить якорь в миле отсюда в
ближайшие десять минут. Вот почему вы испуганы, фон Тилль. У вас мало
времени, и вам приходится идти на огромный риск, загружая ваш корабль среди
бела дня.
- У вас живое воображение, - высокомерно произнес фон Тилль, но Питт
заметил следы беспокойства на лице старика. - Однако, нет абсолютно никакой
возможности доказать ваши дикие домыслы.
Питт не обратил внимания на его слова. Он ответил:
- Зачем мне беспокоиться? Я собираюсь умереть через несколько минут.
- У вас есть достоинство, майор, - медленно произнес фон Тилль. - Я
восхищаюсь вами. Ваши предположения и догадки превосходны. Я не вижу,
наконец, никакого вреда в признании, что вы правы во всем, о чем только что
сказали, лишь за одним исключением: Королева Джокаста прибудет не в Новый
Орлеан. В последнюю минуту она заменит курс на Галверстон, в Техасе.
Трое на другой субмарине сняли пулеметы с Альбатроса и таинственно
исчезли из вида. Герсон перешел на палубу и передал ящик через люк Спенсеру,
который теперь исчез в трюме вместе с Томасом. Найтом и Вудсоном. Питт
говорил быстро. Сейчас ему была дорога каждая секунда.
- Еще один вопрос, прежде чем Дариус сделает свое дело. Из общепринятой
вежливости вы не можете отказать мне в последнем желании знать об этом.
Дариус стоял рядом, на его злом лице было явно видно намерение убить. Он
напоминал садиста-ребенка из биологического класса, который никак не мог
дождаться момента, чтобы начать препарировать лягушку.
- Очень хорошо, майор, - живо отозвался фон Тилль. - Что такое?
- Как будет распределяться героин после разгрузки в Галверстоне?
Фон Тилль улыбнулся:
- Одно из моих менее известных деловых рискованных предприятий - это
маленькая флотилия рыбацких лодок. Оно не приносит больших доходов, но
бывает временами крайне необходимо. В определенный момент мои лодки
забрасывают свои сети в Мексиканском заливе, ожидая моего сигнала. Когда он
получен, они вытаскивают свои сети и приходят в порт в одно и то же время с
Королевой Джокастой. Остальное просто: корабль освобождается от подводной
лодки, которую рыбаки доставляют на консервный завод. Груз разгружают в
здании, а героин пакуется в консервные банки с этикетками кошачьей еды. По
иронии судьбы, весь этот порошок появится в каждом из ваших пятидесяти
штатов в банке кошачьих консервов. Хорошую шутку сыграем над Отделом по
борьбе с наркотиками. К тому времени, когда у них возникнут подозрения,
будет слишком поздно. Героин будет уже распределен и тщательно спрятан.
Примиритесь с этим, майор, или перспектива того, что весь этот героин
миллионы ваших соотечественников будут нюхать, делать инъекции и поглощать,
приводить в шок вашу мораль?
Теперь уже улыбался Питт:
- Вероятно это так, если его удастся перевезти.
Фон Тилль сощурил глаза. Питт не был похож на обреченного человека.
Что-то здесь было не так:
- Мы его перевезем. Это я вам обещаю.
- Миллионы людей, - задумчиво произнес Питт. - Вы стоите здесь с
улыбочкой на ваших уродливых губах открыто наслаждаетесь тем, что из-за
нескольких паршивых долларов миллионы людей будут повергнуты в страдания и
нищету.
- Вряд ли несколько долларов, майор, я думаю, пятьсот миллионов долларов
будет более точной цифрой.
- Вам не хватит жизни, чтобы даже сосчитать, а не то, чтобы потратить эти
деньги.
- А кто может остановить меня? Вы, майор? Инспектор Закинтас? Может,
карающий меч господен?
- Хотелось, чтобы это было так.
- Я сыт по горло его глупой болтовней, - зло прошипел Дариус. - Теперь
пусть он заплатит за все свое высокомерие. - Огромное лицо было перекошено
от злобы. Питту совсем не нравился этот взгляд. Ему казалось, что он
чувствует, как палец Дариуса нажимает на спусковой крючок маузера.
- Давай, - медленно произнес Питт. - Но мои одиннадцать минут еще не
истекли. - В действительности Питту казалось, что он говорил несколько
часов.
Фон Тилль стоял молча и играл сигаретой. Наконец, он произнес:
- Есть один момент, майор, который интригует меня. Зачем вы похитили мою
племянницу?
Губы Питта растянулись в ухмылке:
- Начнем с того, что она не ваша племянница.
Лицо Дариуса побелело:
- Вы, вы не могли этого знать.
- Я знаю, - спокойно парировал Питт. - В отличие от вас, фон Тилль, я не
имел преимущества в услугах информатора. Вообще, идея Закинтаса была
довольно привлекательной, но его план был с самого начала обречен на провал.
Он спрятал настоящую племянницу в Англии и нашел другую девушку, которая
походила на нее. Вряд ли нужно было стремиться к полному сходству, ведь вы
не видели Тери более двадцати лет. Закинтас тщательно подготовил путешествие
своей Мата Хари, чтобы все выглядело как невинный визит во время каникул
любящей родственницы.
Дариус уставился на фон Тилля, было похоже, что его массивная челюсть
пережевывала открытие Питта. Выражение лица фон Тилля совершенно не
изменилось. Он только слегка кивнул, показывая свое согласие.
- Но все оказалось напрасно, - продолжал Питт. - Этот визит не удивил
вас. Дариус предупредил о нем И здесь у нас было два варианта: вы могли
разоблачить девушку как самозванку и выгнать ее или продолжить игру и
снабжать ее фальшивой информацией. Вполне естественно, что ваш дьявольский
ум избрал последнее. Вы были в своем репертуаре. Вы находились в роли
кукольника, дергающего за ниточки. Теперь вы могли вести игру против
Закинтаса и Зено при помощи девушки и Дариуса.
- Я был неотразим, - произнес фон Тилль. - Вы согласны?
- Вы не могли ошибиться, - спокойно продолжал Питт. - С момента ее
появления и до того, пока мы с Джордино не похитили ее с виллы, ваш шофер
пристально следил за каждым движением девушки. Под предлогом охраны Вилли
следовал за ней, как хвост. Это, наверное, была приятная работа, особенно
когда она загорала на берегу. К тому же ее страсть к раннему утреннему
купанию была не чем иным, как средством контакта с Закинтасом. Это была
единственная возможность, какую вы ей оставили для передачи информации. Как
вы, наверное, смеялись, видя, как она заглатывает каждый кусочек наживки,
которую вы ей подсовывали. Затем что-то произошло, и Закинтас начал
подозревать. Может, опоздав однажды на их утреннее рандеву, он заметил
Вилли, сидевшего в кустах, все внимание которого было сосредоточено на
девушке в бикини. Закинтас, естественно, предположил, что Вилли наблюдал за
всеми их утренними встречами. Неожиданно он увидел, что его тщательно
разработанный план рухнул. Было похоже, что вы снова обвели его вокруг
пальца.
- Мы могли воспользоваться этим преимуществом, - яростно взорвался
Дариус, - если бы не вы.
Питт пожал плечами:
- Вышел наш герой, который появился на сцене, совершенно не подозревая,
что он будет схвачен, избит и убит до того, как опустится занавес. Моя жизнь
оказалась бы менее сложной, если бы только я остался в постели в то утро,
вместо раннего плавания. Когда Тери обнаружила меня, я дремал в полосе
прибоя. Было еще темно, и она ошибочно приняла меня за Закинтаса, думая, что
один из ваших людей убил его. Она едва не упала в обморок, когда казавшееся
безжизненным тело вдруг ожило и начало вести шутливый разговор. - Снова
усилилась боль, и он сильно сжал ногу, пытаясь избавиться от наступившей
слабости. Он заставил себя продолжать, его слова с трудом просачивались
сквозь стиснутые зубы. - Что-то было не так. Закинтаса не было, а был
незнакомец, который, казалось, ничего не знал о происходящем: добавьте к
этому случайное совпадение, что посторонний человек оказался в назначенном
месте на пустынном берегу, - и вы поймете смущение девушки. Надо отдать ей
должное, она очень сообразительная. Оценив все обстоятельства, она пришла к
единственному доступному ей заключению: я работаю на вас, фон Тилль. Поэтому
она повторила мне тщательно отработанную легенду и пригласила меня пообедать
на виллу, ожидая поразить вас, невинно представив вам вашего собственного
тайного агента.
Фон Тилль улыбнулся:
- Боюсь, что вы сами заварили кашу, мой дорогой Питт, со своим смешным
утверждением, что вы занимаетесь уборкой мусора. Она не поверила в это, но,
как ни странно, я поверил.
- Это не так странно, как кажется, - объяснил Питт. - Обученный агент в
здравом уме вряд ли будет использовать такое дешевое прикрытие. Вы знали
это. Кроме всего, у вас не было никаких причин для тревоги: не поступало
предупреждения от Дариуса. Это действительно была только шутка с моей
стороны, которая обернулась довольно плачевными результатами. - Питт
замолчал, поправляя ремешок, стягивавший его рану. - Когда я появился у вас
на пороге с золотыми дубовыми листьями майора в петлицах, вы моментально
вообразили, что я один из агентов Закинтаса, которого он ввел в действие, и
Дариус не знал об этом. Не желая того, я подлил масла в огонь ваших
подозрений, когда едва не вышел из себя и чуть не обвинил вас в организации
рейда на Брейди Филд. Я подобрался к вам слишком близко, фон Тилль. И вы
приняли решение убрать меня. Риск подвергнуться обвинениям был ничтожным, и
не было никаких шансов, что мое тело или то, что от него останется,
когда-либо будет найдено в лабиринте. К этому моменту девушка поняла, что
она совершила ужасную ошибку. Я действительно оказался посторонним
человеком, который действительно случайно оказался в назначенном месте на
побережье в четыре часа утра. Но было уже слишком поздно, она не могла
ничего сделать, кроме как беспомощно стоять и держать рот на замке, в то
время как вы избавлялись от меня.
Фон Тилль выглядел задумчивым.
- Конечно, теперь я понимаю. Вы все еще были уверены, что девушка моя
племянница, и вы похитили ее из мести.
- Вы правы только наполовину, - снова продолжил Питт. - Когда кто-то
пытается убить меня, я хочу знать, чем я заслужил такое внимание. Кроме вас
девушка была моим единственным источником ответа на все интересующие меня
вопросы. Но полковник Зено появился у выхода из лабиринта и помешал моим
планам, прежде чем я смог спросить ее о чем-то. Но, невзирая на то, как все
обернулось, я оказал большую услугу инспектору Закинтасу.
- Я что-то не понимаю, - холодно произнес Дариус.
- Закинтас придумывал способы похищения; бесполезность девушки стала
очевидной, и, пока она будет играть роль вашей племянницы, за ее жизнь не
дадут и двух центов. Он собирался удалить ее с виллы и с острова. И так
получилось, что я сыграл ему на руку и преподнес ее ему на серебряном
блюдечке. Однако, Закинтасу еще не удалось выпутаться из затруднительного
положения. Перед ним возникла новая и совершенно неожиданная проблема: мы с
Джордино. Он знал: мы охотились за вашим скальпом, и, как ни прельщала его
идея использовать нас, он все же должен был остановить нас. Легально у него
не было средств, и он не мог задержать нас силой. Поэтому он сделал
следующий продуманный шаг и попросил нас сотрудничать с ИНТЕРПОЛОМ. Таким
образом он мог следить за нами, как коршун.
- Вы совершенно правы, майор. - Фон Тилль провел рукой по своей лысой
голове, вытирая пот с блестевшей кожи. - У меня были намерения убрать
девчонку.
Питт кивнул:
- А я удивлялся, почему Закинтас был так настойчив в том, чтобы я держал
Тери на борту Первой Попытки. Она была бы в относительной безопасности от
вас и могла следить за мной и Джордино. Только сегодня утром до меня дошло,
какую игру вела девушка и на чьей она стороне.
Дариус с откровенным удивлением уставился на Питта:
- Что здесь происходит, майор Питт? Вы просто не могли знать всего этого.
- Хорошенькие девушки не носят пистолет двадцать пятого калибра,
прикрепленный к своей ножке, - парировал Питт. - Это точный признак
профессионализма. У Тери не было оружия, когда я встретил ее на берегу.
Джордино обнаружил пистолет, когда мы похитили ее из кабинета виллы.
Очевидно, она опасалась кого-то внутри виллы, а не снаружи.
- Вы еще более сообразительны, чем я считал, - с горечью произнес фон
Тилль. - Я, вероятно, слегка недооценил вас. Но это не имеет никакого
значения.
- Только слегка недооценили? - с любопытством спросил Питт. - Я
удивляюсь. Если я разгадал хитрости девушки, то почему, вы думаете, я
бездействовал и позволил ей отравить радиооператора Первой Попытки? Чтобы
она смогла передать сообщение инспектору Закинтасу, рассказав о моем
намерении найти пещеру.
- Ответ простой, - самодовольно произнес фон Тилль. - Вы не знали, что
Дариус работал на меня. Он получил сообщение девушки, но, к несчастью для
вас, не передал его инспектору Закинтасу. Видите, майор, вы завязли по уши в
этих делах.
Питт ответил не сразу. Он сидел прямо, ощущая боль, горевшую в ноге, и
думал, правильно ли он выбрал момент. Невозможно дальше продолжать игру -
темные круги плыли у него перед глазами и застилали видимость. Он слегка
повернул голову и мрачно посмотрел на Дариуса. Маузер все еще был нацелен в
живот Питту. "Все должно получиться", - сказал он самому себе. Он надеялся
на Бога, что его расчет времени окажется верным.
- Я согласен, - ровно произнес он. - Это только доказывает, что вы не
можете победить во всех делах, не правда ли, адмирал Хейберт?
Сначала фон Тилль не ответил. Он продолжал стоять, выражение его лица не
изменилось. Затем полнейшая неожиданность, невероятность слов Питта дошла до
него. Он сделал шаг вперед по направлению к Питту, его губы едва двигались.
- Как.., как вы меня назвали? - едва слышно спросил он.
- Адмирал Хейберт, - повторил Питт. - Адмирал Эрих Хейберт, командующий
транспортным флотом нацистской Германии: фанатичный последователь Адольфа
Гитлера и брат Курта Хейберта, аса-летчика первой мировой войны.
Лицо фон Тилля слегка побледнело.
- Вы, вы просто не в своем уме.
- U-19 - вот ваша последняя ошибка.
- Чепуха, полнейшая чепуха, - слова едва просачивались через плотно
сжатые губы.
- Модель в вашем кабинете. Она показалась мне странной в свое время:
почему бывший боевой летчик держит у себя копию субмарины вместо самолета,
на котором он летал во время войны? Пилоты так же сентиментальны в этом
отношении, как и моряки. У меня не укладывалось это в голове. Последним
казусом во всей этой истории было то, что Дариус, не зная вашей подлинной
личности, воспользовался радиоприемником инспектора Закинтаса, чтобы сделать
запрос в германский военно-морской архив по моей просьбе.
- Так вот зачем вам это было нужно, - удивленно произнес Дариус.
- Это было простое наведение справок. Я запросил список команды U-19. Я
также связался со своим старым другом в Мюнхене - авиатором-любителем первой
мировой войны - и спросил его, не знал ли он пилота по имени Бруно фон
Тилль. Ответ пришел весьма интересный. Фон Тилль действительно находился на
службе в военно-воздушных силах германской империи. Но вы утверждали, что
летали с Куртом Хейбертом с аэродрома Ксанти в Македонии и служили в 73-ей
эскадрилье. Настоящий же фон Тилль служил в 9-ой эскадрилье во Франции с
лета 1917 года до прекращения военных действий в ноябре 1918 года; он
никогда не покидал Западного фронта. Следующим интригующим моментом было
первое имя в списке команды U-19 - командир лодки Эрих Хейберт. Будучи
крайне любопытным малым по натуре, я не остановился на этом. Я еще раз
радировал в Берлин, на этот раз с корабля, и попросил их прислать всю
имеющуюся информацию об Эрихе Хейберте. Что за этим последовало, можно себе
представить, - я не мог бы произвести больший переполох среди германского
руководства, даже если бы одним махом воскресил Гитлера, Геринга и Гиммлера.
- Пустая болтовня, он бредит. - Напряженный расчетливый взгляд снова
появился на лице старого немца. - Никто в здравом уме не поверит такой
смешной выдумке. Модель подводной лодки - вряд ли это является прочной
связью между мной и Хейбертом.
- Я не собираюсь ничего доказывать. Факты говорят сами за себя. Когда
Гитлер пришел к власти, вы стали его преданным последователем. В обмен на
вашу приверженность и признание вашего ценного боевого опыта он сделал вас
командующим транспортным флотом; этот титул вы пронесли через всю войну
вплоть до германской капитуляции, когда вы неожиданно исчезли.
- Это не имеет ко мне никакого отношения, - сердито произнес фон Тилль.
- Вы не правы, - продолжал Питт. - Настоящий Бруно фон Тилль женился на
дочери богатого баварского предпринимателя, который среди прочих дел владел
небольшим флотом торговых судов - эти корабли плавали под греческим флагом.
Он принял греческое подданство и возглавил компанию Минерва Лайнс. С
финансовой стороны компания была убыточная, но он превратил ее в
первоклассный флот, когда начал контрабандным путем поставлять оружие и
военное снаряжение Германии в нарушение положений Версальского Договора. Вот
здесь вы с ним и познакомились, вы помогали осуществлять эти операции. Вы
неплохо поработали вдвоем, но фон Тилль был не глупым человеком. Он понял,
что державы оси проиграют войну, в конце концов. Поэтому в самом начале
войны он порвав свою связь с Германией.
- Но где же здесь связь? - спросил Дариус. Питт преследовал свою цель, но
она могла легко ускользнуть в любой момент.
- Теперь самая интересная часть. Твой босс, Дариус, не из тех людей, кто
привык что-то менять. Менее умный человек попытался бы просто исчезнуть. Но
только не адмирал Эрих Хейберт. Он оказался более изобретательным. Каким-то
образом ему удалось пробраться через линию фронта в Англию, где благополучно
проживал фон Тилль, убить этого человека и занять его место.
- Как же это возможно? - потребовал объяснений Дариус.
- Это оказалось не только возможным, - пояснил Дариусу Питт. - Все было
продумано до мелочей. Они оба были примерно одинакового роста и имели схожее
телосложение. Несколько небольших пластических операций, сделанных опытным
хирургом, несколько характерных жестов и речевых особенностей, отработанных
до совершенства - и человек, который стоит сейчас перед вами, стал точной
копией настоящего Бруно фон Тилля. Почему бы и нет? У фон Тилля не было
близких друзей, он жил одиноко, никто не знал его слишком близко. Его жена
умерла бездетной. Был, однако, племянник, который родился и вырос в Греции.
Но даже он многие годы не замечал подмены. Возникшие подозрения в этом потом
стоили ему жизни. Убийство - детская игра для такого профессионала, как
Хейберт. Племянник и его жена утонули во время подстроенного
кораблекрушения. Тери, их малолетняя дочь, была спасена. Не
благожелательность руководила Хейбертом, уверяю вас. Имидж влиятельного и
богатого дядюшки-покровителя был необходим ему в глазах общества, и он не
упустил такой шанс. - Питт бросил мимолетный взгляд на охранников, тоннель и
японскую субмарину. Затем он снова повернулся к фон Тиллю. - После подмены
контрабанда становится главной деятельностью для вас, Хейберт. Такое
остроумное изобретение, как подводная лодка, прикрепленная к килю судна,
было вполне естественным для бывшего капитана субмарины. Хейберт превратился
в фон Тилля для окружающего мира. Минерва Лайнс была преуспевающей
компанией, деньги лились рекой. Но вы беспокоились, все шло слишком гладко.
Чем более известным вы становились, тем возрастала возможность быть
разоблаченным. Поэтому вы переехали на Тасос, восстановили виллу и играли
роль эксцентричного миллионера-отшельника. Бизнес как таковой не составлял
проблемы. При помощи мощного коротковолнового радиоприемника вы могли
управлять Минерва Лайнс, даже не появляясь в Европе. Вы позволили своей
компании превратиться в третьеразрядного перевозчика грузов, а весь свой
талант целиком посвятили контрабанде.
- К чему весь этот разговор? - прервал Дариус.
- Однажды все тайное становится явным, - объяснил Питт. - Кажется,
адмирал Хейберт известен тем, что скрылся от суда над военными преступниками
в Нюрнберге. Его имя стоит в списке военных преступников рядом с именем
Мартина Бормана. Это был еще тот фрукт. В то время как Эйхманн сжигал
евреев, Хейберт опустошал концентрационные лагеря другим способом: погружал
военнопленных в трюмы старых торговых кораблей и отправлял по течению
дрейфовать в Северное море, предоставляя британским и американским
бомбардировщикам выполнять грязную работу вместо нацистов. Несмотря на свое
исчезновение в конце войны, он был прекрасно осведомлен о том, что его
ожидало, если бы он остался в Германии. Он был заочно осужден международным
военным трибуналом и приговорен к смертной казни. Жаль, что его не повесили
до сих пор, но лучше поздно, чем никогда. - Питт разыграл свою последнюю
карту. У него не осталось ничего, на что можно было надеяться, он больше не
мог оттягивать время. - Ну, вот, много фактов, много предположений. История,
полагаю, получилась несколько схематичной, поверхностной. Немцы радировали
небольшую часть информации, которая хранится у них в архивах. Точные детали,
может, никогда не станут известны. Не имеет значения, вы конченный человек,
Хейберт.
Фон Тилль холодно и оценивающе смотрел на Питта.
- Не обращай внимания на майора, Дариус. Весь его невероятный рассказ -
не что иное, как умный ход по оттягиванию времени отчаявшегося человека.
Фон Тилль остановился, прислушиваясь. Сначала звук был легким, он
напоминал негромкие удары. Затем Питт определил его как тяжелые шаги кованых
ботинок, приближавшихся по деревянному пирсу. Туман вернулся, скрыв
очертания всех предметов, а приближавшиеся шаги становились все громче.
Казалось, что человек поднимал ноги и опускал их с гораздо большей силой,
чем нужно. Потом безликая фигура, одетая в униформу охранника фон Тилля.
вынырнула из тумана. Едва различимый человек остановился в нескольких шагах
сзади и щелкнул каблуками.
- Королева Джокаста бросила якорь, сэр, - прозвучал низкий глухой голос.
- Ты идиот! - резко перебил его фон Тилль, рассердившись, что его
прервали. - Вернись на свой пост.
- Пора кончать, - прохрипел Дариус. - Всего одна пуля в кишки майору,
чтобы он корчился в агонии. - Ствол маузера нацелился в живот Питта.
- Все справедливо, - спокойно произнес Питт. У него был странный
опустошенный взгляд, который сбивал с толку фон Тилля гораздо больше, чем
любое проявление страха.
Фон Тилль изогнулся в коротком, педантичном поклоне.
- Сожалею, майор, - старый немец говорил медленно, растягивая слова. -
Наша небольшая интересная беседа подошла к концу. Прошу извинить меня, если
я не соблюдаю традиционного обряда завязывания глаз и последней сигареты. -
Он больше ничего не сказал, злобная ядовитая усмешка на его лице говорила за
него, и Питт приготовился к неизбежному выстрелу пистолета Дариуса.
Выстрел прозвучал: но не резкий треск маузера, а тяжелый оглушительный
грохот длинноствольного кольта сорок пятого калибра. Дариус вскрикнул от
боли, когда маузер упал из его руки в воду. Джордино в форме, которая была
ему велика, по меньшей мере, на два размера, проворно перепрыгнул с мола на
палубу субмарины и приставил кольт к левому уху фон Тилля. Потом он
повернулся, чтобы полюбоваться своей меткой стрельбой.
- Ну, как видишь, я даже не забыл снять пистолет с предохранителя.
- Чудесное появление, - сказал Питт. - Весьма драматичный выход.
Фон Тилль и Дариус застыли в шоке, их лица вытянулись от такой
неожиданности. Яркие прожектора рассеяли остатки тумана, и охранники на
выступе увидели, что на палубе подлодки что-то произошло. Словно по команде,
все пятеро охранников подняли автоматы и направили их прямо на Питта.
- Держите свои пальцы подальше от курков, - голос Джордино грохотал в
каменных стенах пещеры. - Один выстрел в майора Питта - и я размажу по
стенам ваши ослиные мозги. Один выстрел - и все - трупы. Вы все находитесь
под прицелом, я не блефую, посмотрите в тоннель.
Необходимость перевеса в оружии была сейчас самой главной проблемой в
гроте. Более десяти автоматов находилось в руках группы людей, которых Питт
никогда не видел. Они сгрудились на тесном пятачке у входа в тоннель,
четверо лежали на земле, трое стояли на коленях, и трое - у стены. Питту
пришлось пристально всмотреться, чтобы заметить их: черно-коричневая
защитная маскировка сливалась с цветом камня и теней. Только коричневые
береты, отличительный знак отряда специального назначения, выдавали их
присутствие.
Джордино продолжал:
- Теперь обратите свое внимание на субмарину позади меня.
Пулемет, стоявший на рулевой рубке японской субмарины, гашетки которого
сжимал Зено с дьявольской улыбкой, сразу отбил у охранников желание
сражаться. Они медленно опустили свои автоматы и подняли руки над головой;
все, за исключением одного, который заколебался и поплатился за это.
Зено нажал на курок. Две пули, не больше, вылетели из ствола пулемета за
один короткий миг. Несчастный охранник беззвучно соскользнул на землю и
свалился в воду, окрасив темную синеву расплывающимся красным пятном.
- Теперь спокойно идите к выходу, - командовал Джордино. - Руки за
голову.
Питт, морщась от ноющей боли в ноге, обратился к Джордино:
- Ты четко рассчитал все время.
- Столица Италии была построена не за двадцать четыре часа, -
перефразировал Джордино библейское утверждение. - После всего, проплыть
вдоль берега, найти Закинтаса, Зено и их бравую банду коммандос, а затем
бегом провести их по этому чертову лабиринту - вряд ли это можно назвать
обычной повседневной работенкой.
- У тебя были какие-нибудь трудности с моими указаниями?
- Никаких проблем. Шахта лифта была именно там, где ты и говорил.
Фон Тилль подвинулся ближе к Питту, его глаза стали холодными и злыми.
- Кто сказал тебе о лифте?
- Никто, - спокойно отозвался Питт. - Блуждая по лабиринту, я случайно
попал в боковой коридор, который заканчивался вентиляционной шахтой. Я
услышал шум работы генераторов где-то внизу. Их назначение сразу дошло до
меня, когда я убедился в существовании подводного грота. Ваша вилла
расположена на вершине почти отвесных вертикальных скал. Подземный лифт был
единственным средством, чтобы попасть незаметно из виллы в этот грот. Шахта,
грот, лабиринты были приспособлены для контрабандных операций: все это -
следы пребывания финикийцев около двух тысяч лет назад.
- Подожди минутку, - перебил Джордино. - Ты утверждаешь, что кто-то
занимался здесь контрабандой еще до Рождества Христова?
- Ты не выполнил свое домашнее задание, - улыбнулся Питт. - Если бы ты
прочитал брошюру, которую нам вручил Зено перед началом экскурсии по
развалинам, то знал бы, что на Тасосе первоначально обосновались финикийцы,
которые добывали здесь золото и серебро. Тоннели и стволы шахты были частью
древних рудников. Позднее месторождения были выработаны и заброшены. Греки
открыли остров несколькими столетиями позже и подумали, что этот
таинственный лабиринт был сооружен богами.
Движение на палубе привлекло внимание Питта, и он взглянул вверх.
Закинтас неслышно приблизился и долго смотрел вниз на Питта. Наконец, он
спросил:
- Как нога?
Питт пожал плечами:
- Она, наверное, будет побаливать немного при понижении давления, но вряд
ли повлияет на мою половую потенцию.
- Полковник Зено послал двух своих людей за носилками, они будут здесь с
минуты на минуту.
- Ты слышал хоть что-нибудь из нашего весьма познавательного разговора?
Закинтас кивнул:
- Каждое слово. Здешней акустике может позавидовать даже знаменитый
Карнеги Холл.
- Вы никогда ничего не сможете доказать из услышанного, - надменно
произнес фон Тилль. Его губы изогнулись в презрительной усмешке, но в глазах
были видны следы отчаяния.
- Как я сказал, - устало отозвался Питт, - я не собираюсь ничего
доказывать. В эту минуту четыре военных эксперта-криминалиста направляются
сюда из Германии на самолете американских военно-воздушных сил. Соединенные
Штаты были очень рады протянуть им руку дружеской помощи после вашей
небольшой бойни на Брейди Филд. Каждый из этих четверых является отличным
специалистом. Им известен каждый ваш скрытый трюк. Пластическая операция,
изменение голоса, ваш измененный возраст - ничто не ускользнет от них.
Боюсь, это ваш конец, адмирал.
- Я греческий гражданин, - самонадеянно произнес фон Тилль. - У них нет
законного права депортировать меня в Германию.
- Да прекратите маскарад, - перебил Питт. - Фон Тилль был греческим
гражданином, не вы. Полковник Зено, объясните, пожалуйста, эти факты
адмиралу.
- С удовольствием, майор, - Зено отошел от рулевой рубки японской
субмарины и теперь стоял рядом с Закинтасом. Он широко улыбался в пышные усы
и внимательно всматривался в глаза фон Тилля. - Мы тщательно следим за
каждым, кто незаконно проникает на территорию нашей страны, и мы не
собираемся оказывать гостеприимство находящимся в розыске военным
преступникам. Если вы действительно адмирал Эрих Хейберт, как утверждает
майор Питт, я лично прослежу за тем, чтобы вы оказались в руках военных
экспертов-криминалистов и первым самолетом были отправлены в Германию на
виселицу.
- Самый подходящий конец, - медленно произнес Закинтас. - Это избавит
налогоплательщиков от значительных расходов на длительное расследование
контрабандных операций с наркотиками. С другой стороны, правда, мы теряем
возможность схватить половину нелегальных торговцев наркотиками в Северной
Америке.
- Вы забываете о возможностях, которые используют воры, - улыбнулся Питт.
- Что вы подразумеваете под этим?
- Простая арифметика, Зак. Теперь вы знаете, где и как производится
выгрузка героина. Будет нетрудно задержать Королеву Джокасту, изолировать
экипаж и доставить груз самим. Я уверен, что власти могут сохранить в тайне
факт задержания Хейберта, пока вы не организуете ловушку на консервном
заводе в Галвестоне.
- Да, - заметно оживился Закинтас, - действительно, это должно сработать.
Думаю, я смогу найти команду для управления кораблем и субмариной.
- Средиземноморский Десятый Флот, - предложил Питт. - Воспользуйтесь
своим влиянием и сделайте срочный запрос командованию флота о чрезвычайной
необходимости подбора команды корабля. Людей могут доставить на вертолете на
Брейди Филд. По времени это задержит Королеву Джокасту часов на пять или
шесть по сравнению с графиком. Если разогнать это старое корыто, то можно
нагнать график за полтора дня.
Закинтас смотрел на Питта со смешанным чувством любопытства и уважения:
- Ты действительно ничего не упустил, да?
Питт пожал плечами, улыбаясь в ответ:
- Я постарался.
- Я бы хотел, чтобы ты мне пояснил еще одну любопытную для меня деталь.
- Что именно?
- Как ты узнал, что Дариус был агентом фон Тилля?
- У меня возникло подозрение, когда я обследовал Королеву Артемизию.
Передатчик в радиорубке был настроен на ту же самую частоту, что и приемник
в вашем офисе. Должен сознаться, в тот момент я подумал, что это мог быть
любой из вас. Круг замкнулся вокруг Дариуса после того, как я вернулся на
берег и встретился с Джордино. Он сообщил, что Дариус находился возле
передатчика все время между прибытием и отплытием Королевы Артемизии. Удобно
устроился. В то время как вы с Зено следили за виллой и кормили москитов,
Дариус находился в комфортных условиях и, потягивая бренди, сообщал Хейберту
о каждом вашем шаге. Вот почему весь корабль был в моем распоряжении. Все
члены команды находились внизу и были заняты отсоединением субмарины.
Капитан даже не побеспокоился оставить вахтенного, потому что Дариус заверил
его, что все чисто. Но Дариус не мог знать, так же, как и ты, Зак, того, что
я плавал к кораблю и обследовал его. Ты ничего не заподозрил, когда мы с
Джордино вызвались наблюдать за кораблем с берега. Именно в последнюю
минуту, когда я не увидел никаких признаков присутствия команды на борту
Королевы Артемизии, я решился проникнуть на корабль и все осмотреть сам.
Извини, что не согласовал своих действий с тобой, но я был уверен, что ты,
безусловно, попытаешься остановить меня.
- Это я должен принести свои извинения, - произнес Закинтас. - Я
заслуживаю звания тупицы года. Господи, как я мог быть таким слепым? Мне
давно следовало заподозрить неладное, еще тогда, когда Дариусу ни разу не
удалось перехватить сообщение между проходящими кораблями Минерва Лайнс и
виллой.
- Я мог бы рассказать о своих подозрениях тебе еще сегодня утром на
дороге, - сказал Питт. - Но едва ли это было подходящее место или время,
особенно в присутствии Дариуса. И во-вторых, без стопроцентных доказательств
я глубоко сомневался, что ты или Зено поверили бы моим обвинениям.
- Ты был прав, - признал Закинтас. - А теперь ответь, как ты разузнал о
Королеве Джокасте?
- У начальства военной базы есть смешная привычка одалживать автомобили,
принадлежащие базе; но рано или поздно они хотят получить их обратно. После
того, как мы с Джордино расстались с вами и вернули машину на базу,
полковник Льюис уже ждал нас. Это он предупредил меня о появлении Королевы
Джокасты. Один из наблюдателей заметил, как она приближалась с севера к
острову. Следующим шагом была проверка через агента Минерва Лайнс в Афинах,
куда и с каким грузом направлялся корабль. Его ответ выявил интересные
совпадения. Эти два корабля Минерва Лайнс не только проходили мимо виллы с
интервалом в двенадцать часов друг от друга, но и оба направлялись в порты
Соединенных Штатов. Я начал подозревать, что фон Тилль, или Хейберт,
попытается переместить подводную лодку с героином с Королевы Артемизии на
Королеву Джокасту.
- Тебе все-таки следовало посвятить меня в свои секреты, - с горечью
произнес Закинтас. - Я едва не посадил Джордино в тюрьму, когда он ворвался
в мой штаб, требуя, чтобы я вместе с людьми полковника Зено проследовал за
ним в лабиринт.
Питт изучающе посмотрел на него. Лицо инспектора казалось мрачным:
- Я учитывал все это, - честно признался Питт, - но я посчитал, что чем
меньше будет известно обо всем, тем меньше шансов будет у Дариуса
заподозрить что-то. Я также преднамеренно держал в неведении девушку, потому
что е„ сообщение, предупреждавшее ваш штаб о моих планах найти подводный
грот, было перехвачено Дариусом, что существенно осложнило все. Я признаю,
мои действия были не совсем честными, но основания для этого были достаточно
серьезными.
- Подумать только, лучший инспектор Отдела был разоблачен обыкновенным
любителем. - Закинтас улыбнулся, и эта теплая улыбка скрасила горечь его
слов, - но стоило сделать это, действительно стоило.
Питт почувствовал облегчение. Он не хотел приобрести недоброжелателя в
лице Закинтаса. Оглянувшись, он посмотрел на фон Тилля. Ненависть сквозила
во взгляде старого немца. Питта охватило отвращение. Он говорил тихо, но его
твердый голос доносился до каждого угла темной пещеры.
- Тебе следовало бы умереть сотни тысяч раз, может, тогда ты оплатил бы
за все те жизни, которые ты отнял, старик. Большинство людей доходят до
своей могилы, никого не убив; твой список жертв простирается от беспомощных
пленных, которых ты приговорил к смерти в холодных водах Северного моря, до
школьниц, проданных тобой в рабство в темные притоны Касабланки. Какая
ирония, что человек, заставивший так много людей умирать в агонии, и сам
погибнет ужасной смертью. Я очень сожалею, что не буду там и не увижу, как
веревка затянется на твоей шее, Хейберт; не увижу, как твое старое тело
будет дергаться в конвульсиях и болтаться на виселице. Говорят, от шока
освобождается содержимое кишок и мочевого пузыря. Это самый подходящий конец
для тебя, старик. Вечно гнить в собственном дерьме в неизвестной могильной
яме.
С бессвязным бормотанием и перекошенным от злобы лицом фон Тилль бросился
на Питта, несмотря на направленные на него пистолеты жандармов. Это был
сумасшедший жест отчаявшегося человека. Но прежде чем он успел сделать
второй шаг, Джордино с силой опустил рукоятку пистолета ему на шею. Он
рухнул ничком на палубу, как подкошенный, и остался лежать совершенно
неподвижно.
- Ты ударил его немного сильнее, чем следовало бы, - укоризненно произнес
Закинтас.
- Паразиты легко не умирают, - спокойно парировал Джордино, - особенно
такие, как эта старая крыса.
Дариус не двигался и ничего не говорил с того самого момента, как
Джордино выстрелил в него. Любой другой человек зажал бы раненную и
истекающую кровью руку, но не Дариус. Рука этого гиганта продолжала висеть,
а кровь мерно стекала на палубу субмарины. Потерянное выражение его лица
напомнило Питту недавно пойманную гориллу, которую ему довелось увидеть
однажды в зоопарке Сан-Диего: огромное уродливое чудовище, до которого не
доходило значение окружавшей его решетки и странных двуногих животных,
стоявших за ней и наблюдавших за каждым его движением. Питт был счастлив от
сознания того, что по крайней мере пять жандармов Зено держали Дариуса под
прицелом.
Питт кивнул на Дариуса:
- А что будет с ним?
- Быстрый трибунал, - ответил Закинтас. - Затем специальная команда для
расстрела...
- Не будет никакого трибунала, - прервал его Зено. - В рядах жандармерии
никогда не было предателей. - Его голос оставался суровым, хотя во взгляде
сквозила печаль. - Капитан Дариус погибнет при исполнении служебных
обязанностей.
В пещере вдруг стало тихо. Питт, Закинтас и Джордино обменялись
изумленными взглядами при последней фразе Зено.
Дариус не проронил ни слова. Он не проявил никаких эмоций, ни признаков
страха, только покорность судьбе, которая лишала его даже малейшей надежды.
Медленно, пошатываясь, словно человек, не спавший несколько суток, он
перешагнул с борта субмарины на пирс и встал перед Зено с опущенной головой.
- Кажется, я знал тебя много лет, Дариус, - голос Зено звучал устало. -
Оказалось, я совсем не знал тебя. Одному богу известно, как ты превратился в
того, кем ты стал. Очень жаль, жандармерия потеряла способного агента... -
Зено замолчал, подыскивая нужные слова, но не знал, что еще сказать.
Аккуратно, почти с дотошностью, он вынул патронную обойму из пистолета,
вытащил все патроны, кроме одного. Потом он вставил обойму на место и
протянул пистолет ручкой вперед Дариусу.
Кивнув, словно все понимая, и всматриваясь в глаза Зено, как будто ища в
них что-то, Дариус взял пистолет, медленно повернулся к тоннелю, и шатаясь,
пошел по пирсу.
- Ни до свидания, ни сожалений, ни черт с вами, - непонимающе сказал
Джордино. - Вот так, он побродит и выбьет выстрелом свои мозги. Десять к
одному, что Дариус сделает это.
- Его жизнь кончилась, когда он стал предателем, - спокойно произнес
Зено. - Дариус знал это тогда - он знает это и сейчас. Ранняя смерть стала
его судьбой, когда он свернул на ту дорожку, откуда нет возврата. Пять
минут, чтобы поговорить с богом и приготовить свою душу - потом он нажмет на
курок.
Джордино посмотрел, как Дариус исчез в темноте тоннеля, и ничего не
сказал. Последние слова Зено стерли все его сомнения относительно намерений
Дариуса. До того дня, когда он сам умрет, Джордино никогда не поймет, как
кто-то может так безропотно расстаться с жизнью.
Он повернулся к Питту.
- Мы тратим драгоценное время. Ганн, вероятно, уже сходит с ума,
недоумевая, что случилось с его драгоценными учеными.
- Не могу сказать, что осуждаю его за это, - это был голос Найта, который
выбрался из люка субмарины с лукавой улыбкой на лице. - Великий интеллект
едва не пострадал в эти дни.
- Яйцеголовый комедиант, - застонал Джордино. - На что еще пригодна
наука?
Несмотря на боль в ноге, Питт не смог сдержать улыбки.
- Может, немного интеллекта Найта перепадет тебе, когда ты будешь
сопровождать его и других яйцеголовых на Первую Попытку. Я возлагаю на тебя
ответственность за их целость и сохранность.
- Вот и говори о благодарности, - возмутился Джордино. - После всего, что
я сделал для тебя.
- Лучше отдавать, чем получать, - поучительно заметил Питт. - Теперь
поторопись. Если вы собираетесь выбраться отсюда через подводный тоннель, то
придется нырнуть и достать со дна снаряжение.
Вудсон выбрался из люка и подошел к Питту.
- Может, мне лучше остаться около вас, майор, пока не принесут носилки.
- Спасибо, - отозвался Питт; его удивило сочувственное выражение прежде
безразличного лица Вудсона, - я в порядке. Зак тут собирался отправить меня
в госпиталь, полный прекрасных медсестер, не правда ли, Зак?
- Сожалею, - улыбнулся Закинтас, - пока военно-воздушные силы не изменят
свою политику относительно набора на военную службу. Боюсь, что только
госпиталь на Брейди Филд имеет приличные возможности для лечения пулевых
ранений, но там медбратья.
Прибывшие санитары немедленно уложили Питта на носилки.
- Ну ладно, - согласился он, - по крайней мере, проеду первым классом. -
Вдруг он приподнялся. - Черт! Я совсем забыл. Еще одно дельце. Где Спенсер?
- Я здесь, майор, рядом. - Рыжебородый морской биолог выступил из-за
Вудсона. - Что я могу для вас сделать?
- Передай мои комплименты командиру Ганну и сделай ему подарок от меня.
Спенсер заметно побледнел при виде окровавленной ноги Питта:
- Считайте, уже сделано.
Питт облокотился на одну сторону носилок:
- В наружной пещере, на глубине шести метров, много маленьких трещин и
разломов на северной стене. У одной трещины над входом плоский выступ скалы.
Если она еще не удрала, то внутри вы найдете Задиру. Невероятное удивление
отразилось на лице Спенсера:
- Задира? Вы серьезно, майор?
- Я должен был узнать Задиру, когда увидел ее, - шутливо ответил Питт. -
Стоит только увидеть ее, и уже никогда не забудешь.
Спенсер присвистнул:
- Невероятно. Я уже начал думать, что такое животное не существует, - он
замолчал и задумался. - Господи, я же не могу повредить ее гарпуном. Сетка,
если бы только у меня была сетка.
- Есть только один способ поймать Задиру, - улыбнулся Питт. - Схватить ее
за плавники.
Боль резко усилилась. Питт больше не чувствовал ногу. Огни прожекторов
слились в одно огромное пятно, от которого болели глаза. Казалось, что все
медленно кружилось, а голоса доносились издалека. Затем санитары на носилках
подняли Питта с палубы, двигаясь так медленно, что ему показалось, словно
они плыли по клею. Он в последний раз поднял голову.
- Зак, еще один вопрос, - голос Питта был еле слышен. - Как настоящее имя
девушки?
Зак взглянул на Питта, и его глаза улыбнулись.
- Ее зовут Эми.
- Эми, - повторил Питт. - Никогда раньше не встречался с девушкой по
имени Эми. - Он расслабился и откинулся на носилки, закрыв глаза. Последнее,
что он помнил, перед тем как провалился в темноту, - это звук одинокого
выстрела, раздавшегося где-то в глубине лабиринта.
Везде, насколько хватало глаз, была видна сияющая голубизна неба. Солнце
пекло нещадно, и стояла невыносимая жара. Высокие белые здания возвышались в
сверкающем солнце, как точеные горы, и отражали горячие лучи на черный
асфальт проспектов внизу; движение было очень напряженным, а тротуары были
заполнены толпами спешащих на ланч служащих, когда Питт толкнул одну из
высоких стеклянных дверей и, прихрамывая, вошел в прохладный вестибюль
Отдела по борьбе с наркотиками.
Для холостяка, подумал он, самая замечательная штука в Вашингтоне - это
обилие девушек, любого возраста, роста, телосложения; они толпятся, как рой
саранчи, в каждом правительственном офисе города.
Их многообещающие взгляды так и притягивают изголодавшиеся мужские глаза.
Питт изобразил одну из самых обаятельных дьявольских улыбок, подходя к
троице хихикавших девушек-секретарей, дежуривших у лифта. Они улыбнулись в
ответ, сопровождая улыбку традиционным сочетанием беглых и сдержанных
взглядов, которые обычно женщины бросают на незнакомых мужчин, и, повернув
головы, проводили его глазами по вестибюлю.
Мгновение спустя, разыгрывая роль раненого воина, идущего на поправку,
Питт тяжело оперся на трость и шагнул из лифта на толстый ковер восьмого
этажа. В центре приемной дюжина девушек, выставивших напоказ лес одетых в
нейлон ножек, сидела за дюжиной столов и быстро печатала на дюжине пишущих
машинок. Ни одна не подняла головы, чтобы взглянуть на него. Он медленно
подошел к полногрудой блондинке, на чьем столике стояла табличка с надписью:
"Информация". Некоторое время он смотрел на не„, наслаждаясь зрелищем.
- Извините.
Она не услышала его из-за треска машинок.
- Извините меня, - громче повторил Питт.
Она повернула голову и заметила его:
- Чем я могу вам помочь? - Голос был холодным, большие глаза смотрели
недружелюбно. Питт удивился, чем он мог вызвать такой ледяной прием. Белый
свитер-водолазка, зеленая спортивная куртка, носовой платок, аккуратно
торчащий из нагрудного кармашка - все это должно было характеризовать его
как важного вашингтонского чиновника.
- Мне бы хотелось встретиться с директором Отдела.
- Я сожалею, - ответила она, снова поворачиваясь к пишущей машинке, -
директор очень занят и никого не принимает.
Злость и раздражение начали подниматься у Питта.
- Инспектор Закинтас назначил мне.
- Офис инспектора Закинтаса находится на четвертом этаже, - механически
ответила девушка.
Звук выстрела не смог бы привлечь больше внимания, чем звук от удара
тростью Питта, когда он стукнул по крышке стола. Глаза машинисток резко
распахнулись, и их руки замерли на клавиатуре, в комнате вдруг установилась
полнейшая тишина. Полногрудая блондинка со страхом в глазах взглянула на
Питта, е„ лицо сильно побледнело.
- О'кей, милочка, - угрожающе произнес Питт, - сейчас ты поднимешь свой
маленький круглый зад, пойдешь и доложишь директору, что майор Дирк Питт
ожидает здесь, согласно назначенному инспектором Закинтасом времени.
- Питт... майор Питт из НУМА, - вскрикнула блондинка. - Извините, сэр. Я
думала...
- Да, я знаю, - предположил Питт, - я не в форме.
Блондинка выпрыгнула из-за своего столика и торопливо заговорила:
- Сюда, майор. Вас ждут.
Питт улыбнулся ей, улыбнулся другим девушкам, застывшим от страха на
своих стульях; благоговейные, восхищенные взгляды, какими обычно провожают
кинозвезд и знаменитостей, были устремлены на него. Это польстило его
мужскому самолюбию.
- Продолжайте печатать, девушки, - покровительственно произнес он. - Не
заставляйте Отдел ждать эти письма и документы.
Блондинка провела его по длинному коридору, замедляя шаг, чтобы он не
отставал от не„. Она остановилась и открыла деревянную дверь.
- Майор Питт, - объявила она и затем отошла в сторону, позволяя ему
пройти.
Трое мужчин поднялись, когда он вошел в кабинет. Четвертый, Джордино,
остался уютно сидеть в высоком кожаном кресле.
- Я думал, никогда не доживу до этого дня, - сказал он. - Это надо
видеть: хромающий Дирк Питт опирается на палку.
- Это всего лишь практика для преклонных лет, - парировал Питт.
Невысокий рыжеволосый человек с сигарой в левой руке подошел и пожал руку
Питту:
- С возвращением, Дирк. Мои поздравления в связи с замечательной работой
в Эгейском море.
Питт взглянул в европейские черты лица адмирала Сандекера, сварливого
шефа НУМА, Национального Морского Управления Подводных работ.
- Благодарю вас, адмирал. Есть что-нибудь о Задире?
- Только то, что она жива и все еще плавает, - ответил Сандекер. - С тех
пор, как Ганн на прошлой неделе заключил ее в специальный резервуар, я не
имел возможности больше ничего узнать об этой чертовой рыбе - орда ученых
окружила ее и пялит на нее свои чертовы глаза, так что они едва не вылезают
у них из орбит. Они обещали мне подробный отчет к утру.
Закинтас подошел поприветствовать Питта. Он выглядел моложе и был более
оживленным, чем тогда, когда Питт видел его в последний раз три недели
назад.
- Рад видеть, что ты снова ходишь, - улыбаясь, произнес Закинтас. - Ты
выглядишь таким же скромным и собранным, как всегда.
Он взял Питта за руку, подвел к высокому мужчине, стоявшему у окна, и
представил их друг другу. Питт изучал директора, а тот в свою очередь
изучающе разглядывал его своими темно-серыми глазами, которые пытливо
смотрели со скуластого рябого лица. Это было лицо, совершенно не
свойственное полицейскому типу. Питт невольно подумал, что директор больше
походил на контрабандиста, чем на главу нескольких тысяч федеральных
агентов. Директор заговорил первым.
- Я ждал встречи с вами, майор Питт. Отдел искренне благодарен вам за
вашу неоценимую помощь. - Голос был низким и очень четким.
- Я сделал не так много. Инспектор Закинтас и полковник Зено вынесли всю
тяжесть работы на своих плечах.
Директор спокойно посмотрел ему в глаза:
- Вероятно, но шрамы вынесли вы. - Он указал Питту на кресло и предложил
ему сигарету. - Как вы долетели из Греции?
Питт прикурил и глубоко затянулся:
- Военно-воздушные грузовые самолеты не знамениты своей кухней и
королевским сервисом, но я должен признать, что это было гораздо приятнее,
чем полет туда.
Адмирал Сандекер бросил на Питта изумленный взгляд:
- Почему военный самолет? Разве ты не мог прилететь из Афин на самолете
Пан Американ?
- Сувениры, - засмеялся Питт. - Один из моих сувениров с Тасоса был
слишком громоздким и не помещался в багажное отделение пассажирского
самолета. Полковник Льюис пришел на помощь и помог мне устроиться на
полупустом американском военном грузовом самолете.
- А твоя рана, - Сандекер кивнул на ногу Питта, - хорошо заживает?
- Еще немного побаливает, - ответил Питт. - Дней тридцать хорошего
медицинского ухода не помешали бы.
Адмирал, прищурясь, пристально взглянул на Питта сквозь голубую дымку
сигаретного дыма:
- Две недели. - Тон его не допускал возражений. - Я гораздо больше знаю о
твоих восстановительных способностях, чем ты.
Директор откашлялся:
- Я с большим интересом прочитал доклад инспектора Закинтаса. Но он не
отразил там один момент. Не очень важный, но для удовлетворения моего
личного любопытства; я был бы весьма признателен, если бы вы объяснили мне,
майор, как вы пришли к заключению, что корабли Минерва Лайнс имели
возможность перевозить субмарины?
Питт улыбнулся одними глазами:
- Полагаю, я недалеко отойду от истины, если скажу, что секрет был
нарисован на песке.
Губы директора изогнулись в искусственной улыбке. Он не привык к непрямым
ответам:
- Очень загадочно, майор, я не уловил смысла.
- Странно, но это правда, - ответил Питт. - Не обнаружив и признаков
героина на борту Королевы Артемизии, я доплыл до берега и начал машинально
рисовать на песке. Подводная лодка была вначале абстрактной идеей, но чем
больше я рисовал, тем более конкретной она становилась.
Директор откинулся на спинку кресла и печально покачал головой:
- Сорок лет сотни агентов из двенадцати различных стран вели борьбу в
самых невероятных условиях, чтобы раскрыть контрабандные операции фон Тилля.
Трое из агентов отдали свои жизни в этой борьбе. - Он серьезно посмотрел на
Питта через стол. - Это может показаться кому-то роковой шуткой, что все
наши усилия шли мимо цели. Решение проблемы стало таким очевидным тому, кто
посмотрел на это со стороны.
Питт молча смотрел на него.
- Между прочим, - неожиданно хвастливо продолжил директор, - полагаю, вы
еще не слышали о результатах нашей операции в Галвестоне?
- Нет, сэр. - Питт аккуратно стряхнул пепел в пепельницу. - Я не видел
инспектора Закинтаса и не разговаривал с ним с того момента, как мы
расстались на Тасосе, около трех недель назад. У меня не было возможности
узнать, оказалась ли моя скромная помощь полезной в Галвестоне или нет.
Закинтас посмотрел на директора:
- Могу я рассказать все майору, сэр?
Директор кивнул.
Закинтас повернулся к Питту.
- Все шло согласно плану. В пяти милях от порта мы были встречены
небольшой рыбацкой флотилией фон Тилля - немного рискованно, конечно, не
зная их опознавательных знаков. К счастью, я убедил капитана Королевы
Джокасты - под угрозой кастрации ножом - перейти на нашу сторону.
- Кто-нибудь поднимался на борт? - спросил Питт.
- Такой опасности не было, - ответил Закинтас. - Подъем на борт мог
показаться слишком подозрительным проходящим мимо патрульным катерам.
Кстати, эта лодка оказалась довольно интересным механизмом. Морские
инженеры, которые обследовали ее во время атлантического путешествия, были
очень удивлены.
- Что делает ее такой уникальной?
- Она полностью автоматическая.
- Управляемый снаряд? - недоверчиво спросил Питт.
- Да, еще одно из хитроумных усовершенствований фон Тилля. Видишь ли,
если бы субмарина попала в аварию или была бы обнаружена береговой
патрульной службой, прежде чем доберется до консервного завода, то
невозможно установить ее связь с Минерва Лайнс. А без команды и допросить
некого.
Питт был удивлен:
- Тогда ее должна контролировать одна из рыбацких лодок.
Закинтас кивнул:
- Да, ее провели прямо по центру главного портового канала на склад
консервного завода. Только в этот раз на лодке находилось несколько
нежданных безбилетных пассажиров - я и десять матросов из Средиземноморского
Десятого Флота. Должен добавить, что завод был окружен тридцатью лучшими
агентами Отдела.
- Если бы в Галвестоне оказалось несколько консервных заводов, -
задумчиво произнес Джордино, - то вы оказались бы в трудном положении.
Закинтас понимающе улыбнулся:
- В действительности, в Галвестоне имеется четыре консервных завода, и
все их склады находятся возле воды.
Джордино не нужно было задавать очевидный вопрос. Он был написан на его
лице.
- Я все объясню, - сказал Закинтас. - Портовый департамент Отдела взял
под наблюдение каждый консервный завод за две недели до прибытия Королевы
Джокасты. Намек обозначился, когда один из них получил большую партию
сахара.
Питт удивленно поднял брови.
- Сахар?
- Сахар, - пояснил директор, - обычно используют для подмешивания к
героину и увеличения его количества. К тому времени часть чистого героина
обычно остается у посредника, часть у дилеров, поэтому его первоначальное
количество резко увеличивается.
Питт задумался:
- Так сто тридцать тонн были только началом?
- Это могло быть началом, - ответил Закинтас, - если бы не ты, старый
дружище. Ты единственный смог разгадать план фон Тилля. Если бы вы с
Джордино не появились на Тасосе в тот момент, то мы бы сейчас сидели в
Чикаго в первоклассной цепочке и топили бы друг друга в озере Мичиган.
Питт улыбнулся:
- Припишите это удаче.
- Называй это как хочешь, - согласился Закинтас. - Сейчас дело обстоит
так: мы задержали более тридцати крупнейших нелегальных поставщиков
наркотиков, которые сейчас ждут обвинительного акта. Также задержали тех,
кто связан с транспортной компанией и перевозкой товара. И это только
половина. Когда мы обыскали офис завода, то нашли тетрадь с именами почти
двух тысяч торговцев наркотиками от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Для Отдела
такую находку можно сравнить разве только с открытием нетронутых залежей.
Джордино присвистнул:
- Похоже, это будет плохой год для наркоманов.
- Верно, - отозвался Закинтас. - Теперь, когда их главный источник иссяк,
а местные органы власти следят за торговцами наркотиками, потребители
столкнутся с самым жестоким героиновым голодом за последние двадцать лет.
Питт обвел глазами комнату и задумчиво посмотрел в окно.
- Есть еще один вопрос.
Закинтас посмотрел на него:
- Да?
Питт ответил не сразу. Он постучал по своей трости:
- А что сталось с нашим старым другом? Я не встречал никакого упоминания
о нем в газетах.
- Прежде чем я отвечу тебе, взгляни на это. - Закинтас достал из папки
пару фотографий и положил их на стол перед Питтом.
Питт наклонился и внимательно посмотрел на них. На первой был изображен
светловолосый мужчина в форме германского морского офицера. Он был снят в
свободной позе, стоя на капитанском мостике и устремив взгляд на море, его
руки лежали на бинокле, висевшем на шее. Лицо на второй фотографии взглянуло
на Питта со знакомой хитринкой лысого Бруно фон Тилля. Огромный белый дог
стоял рядом с ним, оскалившись, словно готовясь к прыжку. Невольный холодок
пробежал по телу Питта.
- Кажется, не слишком большое сходство.
Закинтас кивнул:
- Адмирал Хейберт проделал огромную работу - шрамы, родинки, даже зубы,
как у фон Тилля.
- А как насчет отпечатков пальцев?
- Невозможно ничего доказать. Не сохранилось отпечатков пальцев фон
Тилля, а Хейберт изменил свои с помощью хирургии.
Питт откинулся назад:
- Тогда как мы можем быть уверены?
- Неожиданная деталь, - медленно произнес Закинтас. - Мы можем лишь
догадываться, как усердно работали следователи и как изнурительно искали
доказательства, но все-таки криминалисты приперли его к стене одной
неожиданной деталью. Это оказалась кожа черепа фон Тилля.
Питт покачал головой:
- Я что-то не пойму тебя.
- В молодости фон Тилль переболел кожной болезнью, после которой он
остался совершенно лысым, Хейберт не знал этого. Он считал, что фон Тилль
брил голову на прусский манер, поэтому он вполне естественно прибегал к
помощи бритвы. Военным следователям-криминалистам не составило большого
труда доказать рост волос. Конечно, это был только один из фактов,
удостоверивших личность адмирала Хейберта, но волосы стали первым гвоздем в
крышке его гроба.
Питт вдруг ощутил облегчение и удовлетворение:
- Его уже повесили?
- Четыре дня назад, - ответил Закинтас. - Ты ничего не нашел в газетах,
потому что там ничего и не было. Немцы сохранили в секрете его поимку и
смерть. Они устали от грязного и порочного нацистского прошлого, когда черты
нацизма всякий раз ищут и в их лицах, как только находят очередного военного
преступника. К тому же, Хейберт не имел такую известность, как Борман или
другие из приближенных к клике Гитлера.
- Представь, сколько их еще скрывается по всему миру, - задумчиво сказал
Питт.
Зазвонил стоявший на столе телефон, и директор снял трубку:
- Да... да, я передам эти хорошие новости, спасибо. - Он положил на место
телефонную трубку, широкая улыбка сияла на его лице, когда он повернулся к
Сандекеру. - Это из вашего офиса, адмирал. Позвольте мне первым поздравить
вас.
Сандекер передвинул сигару в угол рта:
- Что там, черт возьми?
Директор, все еще улыбаясь, встал и положил руку на плечо адмирала:
- Кажется, ваше морское чудо оказалось живородящей женской особью.
Вследствие чего, вы, сэр, теперь стали гордым папой здоровенького детеныша
Задиры.
Невыносимая жара начала спадать, и тени значительно удлинились при свете
вечернего солнца, когда Питт, прихрамывая, вышел на тротуар. Он остановился
и посмотрел на город. Улицы были заполнены спешащими домой машинами, а скоро
все окружающие здания станут молчаливыми и опустевшими. Он посмотрел на
Капитолий, возвышавшийся вдали; его белый купол казался совершенно золотым в
лучах заходящего солнца, и ему на память пришла другая картина, на далеком
берегу, с белым кораблем и лазурно-голубым морем. Казалось, все это было так
давно.
Джордино и Закинтас спустились по ступеням и присоединились к нему.
Закинтас оживленно заговорил:
- Джентльмены, я полагаю, раз мы все веселые и общительные холостяки, то
мы можем объединить наши усилия и слегка поразвлечься.
- Я согласен, - отозвался Джордино.
Питт пожал плечами с наигранной грустью.
- Я весьма сожалею, но должен отклонить ваше заманчивое приглашение. У
меня уже есть договоренность.
- Полагаю, это имеет отношение ко мне, - простонал Джордино.
Закинтас засмеялся:
- Ты совершаешь большую ошибку. У меня имеется маленькая черная книжечка,
где есть номера телефонов самых лучших в Вашингтоне...
Закинтас вдруг резко остановился в середине высказывания и уставился на
улицу, его глаза широко раскрылись от изумления.
Огромный черно-серебристый автомобиль тихо подкатил к обочине и
остановился. Элегантный по дизайну, величественный по форме, царственный
автомобиль казался совершенно неуместным среди более современных
транспортных средств, как королева среди суетливой толпы своих подданных. И
словно в дополнение ко всему, симпатичная темноволосая девушка гордо
восседала за блестящим рулем.
- Боже праведный, - изумился Закинтас. - Это же Майбах фон Тилля. - Он
повернулся к Питту. - Как же ты сумел заполучить его?
- Добыча принадлежит победителю, - лукаво улыбнулся Питт.
Джордино приподнял бровь:
- Теперь я вижу, что ты подразумевал под громоздким сувениром. Я только
могу добавить, что второй твой сувенир тоже весьма не дурен.
Питт распахнул переднюю дверцу автомобиля:
- Полагаю, вы знакомы с моим очаровательным шофером.
- Она напоминает мне девушку, которую я однажды встретил у Эгейского
моря, - улыбаясь произнес Джордино. - Но эта выглядит гораздо
привлекательнее.
Девушка засмеялась:
- Только чтобы показать, что лесть вознаграждена, я прощаю вам ту дикую
прогулку по лабиринту. Однако в следующий раз предупредите меня, чтобы я
могла надеть что-нибудь более приличное.
Джордино выглядел совершенно смутившимся:
- Я обещаю.
Питт повернулся к Закинтасу. Легкая улыбка играла на его губах:
- Ты можешь сделать мне одолжение, Зак?
- Все, что в моих силах.
- Я бы хотел позаимствовать одного из ваших агентов на пару недель. Как
думаешь, ты сможешь устроить это?
Закинтас взглянул на девушку и кивнул:
- Думаю, да. Отдел обязан тебе слишком многим.
Питт сел на переднее сиденье и захлопнул дверцу. Затем он протянул свою
трость Джордино:
- Возьми. Я думаю, она мне больше не понадобится.
Прежде чем Джордино нашел подходящий ответ, девушка нажала на газ, и
огромный лимузин влился в общее движение.
Джордино следил за массивным автомобилем, пока тот не свернул за дальний
угол и не скрылся из вида.
- Что ты скажешь насчет устриц с грибами в белом винном соусе?
Закинтас покачал головой:
- Боюсь, я никогда не шагну дальше замороженных обедов быстрого
приготовления.
- Ну, в таком случае ты можешь хотя бы купить мне выпить.
- Ты забываешь, я всего лишь бедный гражданский служащий.
- Тогда рассчитывай на меня как на один из вариантов по оплате твоего
счета.
Закинтас попытался казаться серьезным, но не смог. Улыбнувшись, он пожал
плечами.
- Пойдем?
- Давай.
Так, рука об руку, к изумлению прохожих, высокий Закинтас и коротышка
Джордино, напоминавшие всемирно известных Мутта и Джеффа, зашагали по
тротуару в направлении ближайшего бара.
Клайв КАССЛЕР
ДИРК ПИТТ 2.
АЙСБЕРГ
"Вызванный наркотиком сон перешел в ощущение полного отсутствия. Девушка
начала отчаянно сопротивляться этому, стараясь прийти в сознание. Ее
медленно открывшиеся глаза увидели туманный, как бы сквозь дымку проникавший
свет, а ноздри заполнились отвратительным гнилостным запахом. Тело ее было
обнажено, голая спина плотно прижата к желтой, влажной, покрытой чем-то
липким стене. Все вокруг выглядело каким-то нереальным. Совершенно
невероятным. Она пыталась внушить это себе и проснуться. Видимо, это
какой-то жуткий ночной кошмар. Однако прежде чем она смогла справиться с
чувством шевелившегося внутри панического страха, желтая слизь начала
обволакивать ее беззащитное тело. Охваченная ужасом, она закричала -
закричала как безумная, - эта мерзость начала медленно покрывать всю ее
голую, покрытую испариной кожу. Ее глаза были готовы выскочить из орбит, она
отчаянно сопротивлялась, но все было бесполезно - кисти ее рук и колени были
крепко прикованы к покрытой какой-то грязью поверхности стены. Медленно,
очень медленно жуткая слизь обволакивала ее грудь. Когда же невыразимый ужас
застыл на ее губах, где-то в глубине утонувшей в полумраке комнаты раздался
дребезжащий, скрипучий голос кого-то невидимого..."
- Извини, что отрываю, лейтенант, но долг обязывает.
Лейтенант Сэм Нэт захлопнул книгу.
- Будь я проклят, Рэпп, - это относилось к сидевшему рядом с ним в кабине
мрачному человеку, - ты влезаешь каждый раз, когда я дохожу до самого
интересного места,
Лейтенант Джеймс Рэпп кивнул в сторону книги, на обложке которой была
изображена девушка, сражавшаяся с желтой слизью и побеждавшая, судя по виду
ее высоко торчавших грудей.
- Как ты можешь читать эту дрянь?
- Дрянь? - Нэт скривился. - Мало того, что ты постоянно вмешиваешься в
мою личную жизнь, ты еще вообразил себя моим личным литературным критиком.
В полном отчаянии он поднял свои большие руки.
- Почему мне всегда назначают вторым пилотом того, кто отказывается
воспринимать современный образ жизни и утонченный вкус?
Нэт подошел к грубо сколоченной полке, находившейся сбоку от вешалки, и
положил книгу. Несколько потрепанных журналов с обнаженными женскими телами
в различных соблазнительных позах лежали на той же полке, свидетельствуя,
что литературные вкусы Нэта были далеки от классических.
Нэт вздохнул, выпрямился в своем кресле и посмотрел сквозь ветровое
стекло на море, расстилавшееся внизу.
Патрульный самолет службы береговой охраны Соединенных Штатов уже четыре
часа двадцать минут находился в воздухе, совершая нудный ежедневный
восьмичасовой полет с целью обнаружения и нанесения на карту айсбергов.
Видимость в безоблачном небе была прекрасная, ветер едва касался поверхности
моря - уникальные условия для Северной Атлантики в середине марта. Нэт и
четыре члена экипажа пилотировали огромный четырехмоторный "Боинг",
остальные шесть членов экипажа находились в грузовом отсеке, наблюдая за
радарами и научными приборами. Нэт проверил часы, развернул самолет и
направил его прямо по курсу, на Ньюфаундленд.
- Слишком много приходится делать по долгу службы. - Нэт расслабился и
потянулся за книгой. - Слушай Рэпп, прояви немного инициативы. И не мешай
мне читать, пока мы не прибудем в Сент-Джон.
- Попробую, - хмуро ответил Рэпп. - Если эта книжка такая интересная,
может, ты одолжишь ее мне, когда закончишь?
Нэт зевнул.
- Извини. Я взял себе за правило никому не одалживать книги из моей
личной библиотеки.
Внезапно в его наушниках раздался сигнал. Он взял микрофон.
- Слушаю, Хадли, что там у тебя?
Сзади, в слабо освещенном брюхе самолета, матрос первого класса Базз
Хадли напряженно всматривался в радарную установку, которая отбрасывала на
его лицо какой-то неземной зеленый отсвет.
- Сэр, я уловил что-то, трудно поддающееся определению. В восемнадцати
милях отсюда. Курс три-четыре-семь.
Нэт включил микрофон.
- Давай, давай, Хадли. Что ты имеешь в виду под словами "трудно
поддающееся определению"? Ты уловил айсберг? Или ты настроил свою установку
на старый фильм "Дракула"?
- Может быть, он уловил твой роман о сексуальном терроре? - проворчал
Рэпп.
Хадли заговорил снова:
- Судя по конфигурации и размерам - это айсберг. Но полученные мною
сигналы гораздо сильнее, чем от простого льда.
- Ну хорошо, - вздохнул Нэт. - Давай посмотрим.
Он обернулся к Рэппу.
- Будь послушным мальчиком и выведи нас на курс три-четыре-семь.
Рэпп кивнул и, повернувшись к панели управления, стал уточнять изменение
курса. Под усилившийся гул четырех моторов самолет плавно взял новый курс.
Нэт направил бинокль в сторону бесконечно синеющего водного пространства.
Он отрегулировал фокус, стараясь, насколько позволяла вибрация самолета,
крепче держать бинокль в руках. Вдруг что-то промелькнуло - белая точка на
сверкающей сапфировой глади океана. По мере того как самолет приближался к
объекту, айсберг стал медленно увеличиваться в окулярах бинокля. Нэт схватил
микрофон.
- Что там у тебя, Слоун?
В экипаже патрульного самолета лейтенант Джонис Слоун возглавлял
наблюдение за ледовой обстановкой. Через полуоткрытую дверь, разделявшую
грузовой отсек и контрольную кабину, он уже наблюдал за айсбергом.
- Оторвавшийся кусок, великолепный экземпляр, - прозвучал в наушниках
роботоподобный голос Слоуна. - Айсберг сложной структуры с плоской вершиной.
Я полагаю - около двухсот футов высоты, весит, видимо, около миллиона тонн.
- Оторвавшийся кусок? - в голосе Нэта прозвучало удивление. -
Великолепный экземпляр? Благодарю, Слоун, за высоконаучное описание. Сгораю
от нетерпения посмотреть на него поближе.
Он повернулся к Рэппу.
- А на какой высоте мы находимся?
Рэпп устремил взгляд вверх.
- Одна тысяча футов. Высота, на которой мы были весь день сегодня, и
вчера, и позавчера...
- Просто хотел проверить. Благодарю, - с важным видом перебил его Нэт. -
Ты, Рэпп, никогда не узнаешь, как возрастает чувство моей безопасности под
твоим чутким контролем.
Он надел старые защитные очки, сел поудобнее в кресле, чтобы
противостоять порыву холодного воздуха, который ворвется в кабину, как
только он откроет боковое окно.
- Сделай пару пролетов, чтобы рассмотреть его получше.
Через несколько секунд лицо Нэта превратилось в подобие измятой красной
подушки. Ледяной воздух обжигал кожу, пока она не окоченела. Стиснув зубы,
высунувшись из кабины, он неотрывно смотрел на айсберг.
Огромная масса льда, красиво проплывавшего под иллюминаторами кабины,
напоминала корабль с полной оснасткой. Рэпп несколько сбавил скорость и,
чуть повернув регулятор, направил самолет в крутой вираж. Он определил угол,
глядя не на приборы, а следя через плечо Нэта за сверкающей горой льда. Он
сделал три круга, ожидая, когда Нэт подаст ему знак выводить самолет из
круга. Наконец Нэт втянул голову внутрь кабины и взял микрофон.
- Хадли, айсберг абсолютно чистый, как зад новорожденного ребенка.
- Там что-то есть внизу, лейтенант, - упорствовал Хадли. - Я получил
прекрасное изображение на моем...
- По-моему, я заметил темный объект, командир, - перебил Слоун. - Внизу,
вблизи ватерлинии, с западной стороны.
Нэт повернул к Рэппу.
- Снижайся до двухсот футов.
Рэппу потребовалось всего несколько секунд, чтобы выполнить приказ. Еще
некоторое время он кружил над айсбергом, стараясь удержать самолет на
скорости, едва превышавшей критическую отметку в двадцать миль в час.
- Ближе, - пробурчал Нэт. - Еще сотню футов.
- Почему бы нам просто не сесть на эту проклятую штуковину, - предложил
Рэпп. Он был слишком занят, чтобы разглядывать айсберг. На его лице застыло
сонное выражение. И только мелкие капельки пота на лбу выдавали то
напряжение, с которым он выполнял свою рискованную работу. Синяя поверхность
моря была так близко. Ему казалось, что стоит протянуть руку, и он коснется
ее. Бока айсберга теперь возвышались над самолетом. Вершина айсберга
полностью исчезла за рамой кабины. Напряжение все возрастало. "Одно неверное
движение, - думал Нэт, - какое-нибудь воздушное завихрение, и край левого
крыла зацепит за гребень волны, тогда огромный самолет, перевернувшись через
крыло, моментально превратится в груду металла".
Теперь у Нэта появилась уверенность в том, что внутри айсберга что-то
есть, что-то, находящееся между фантазией и реальностью. Постепенно оно
стало материализовываться в нечто, поддающееся определению. Через несколько
минут, показавшиеся Рэппу вечностью, Нэт втянул голову в кабину, закрыл
боковое окно и взял микрофон.
- Слоун! Ты видел? - Слова звучали сдавленно и приглушенно, как будто Нэт
говорил через подушку. Сначала Рэпп подумал, что так вышло, потому что Нэт
зевнул, а губы замерзли на холоде, но потом он увидел лицо Нэта, застывшее
не от мороза, а от внутреннего ужаса, ужас был и в темных глазах первого
пилота.
- Видел. - Голос Слоуна дошел по внутренней связи, подобно механическому
эхо. - Но, нет... Это невозможно.
- Да, - сказал Нэт. - Но все-таки там корабль, - призрак корабля,
вмерзшего в лед.
Он повернулся к Рэппу, качая головой, как будто сам не мог поверить своим
словам.
- Я не могу точно описать детали. Только общие очертания кормы, а может,
носа корабля, - совершенно невозможно сказать с уверенностью.
Он снял защитные очки и поднял вверх большой палец - вот это да! Рэпп
облегченно вздохнул и перевел самолет на другой курс, выдерживая надежный
разрыв между самолетом и холодной Атлантикой.
- Извините, лейтенант, - в наушниках пробился голос Хадли. Он был
поглощен изучением маленькой белой точки почти в самом центре радарной
установки. - Может, небезынтересно вам будет - общая длина предмета в
айсберге около ста двадцати пяти футов.
- Скорее всего это брошенный за непригодностью рыболовный траулер. - Нэт
начал усиленно растирать щеки, испытывая боль по мере восстановления
циркуляции крови.
- Может быть, связаться со штаб-квартирой округа в Нью-Йорке и вызвать
поисковую партию? - спросил Рэпп.
Нэт отрицательно покачал головой.
- Нет необходимости торопиться с поисковым судном. Вполне очевидно, что в
живых там никого не осталось. Мы сделаем подробный отчет по возвращении в
Ньюфаундленд.
Возникла пауза. Затем раздался голос Слоуна:
- Сделайте еще один облет айсберга, командир. Я сброшу нашу метку на
него, чтобы его потом можно было сразу узнать.
- Ты прав, Слоун. Выбрасывай метку по моему сигналу. - Нэт вновь
повернулся к Рэппу. - Давай облетим вокруг высокой части айсберга на высоте
триста футов.
Четырехмоторный "Боинг" совершал облет величественного айсберга, подобно
птице-монстру Мезозойской эры, летающей в поисках своего гнезда. В дверях
грузового отсека застыл, подняв руку, Слоун. По команде Нэта он вылил в
пространство галлон красной жидкости. Метка становилась все меньше и меньше,
превращаясь постепенно на поверхности айсберга в тонкую отметину. Взглянув
назад, Слоун увидел обширную панораму моря, в центре которой медленно
двигалась миллионотонная масса льда.
- Попал как раз в точку, - воскликнул Нэт. - Поисковая партия без труда
определит этот айсберг.
Помрачнев, он стал всматриваться вниз, в то самое место, где был погребен
неизвестный корабль.
- Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что с ним случилось?
Рэпп задумался.
- Вряд ли можно пожелать себе более величественный саркофаг.
- Ну, это временно. Через две недели этот айсберг, дрейфуя, попадет в
Гольфстрим, и льда, который от него останется, не хватит для охлаждения и
шести банок пива.
В кабине воцарилась тишина, которую еще больше подчеркивал гул четырех
моторов самолета. Все молчали, погрузившись в собственные мысли. Они могли
только поражаться этому ледяному чуду, возвышавшемуся над морем, и строить
предположения по поводу того, что заключено там, в ледяном плену.
Наконец Нэт откинулся в кресле и вновь стал прежним, невозмутимым.
- Я настаиваю на том, Рэпп, чтобы вы доставили нас домой раньше, чем мы
умрем от жажды.
Рэпп повернул самолет и взял курс на Ньюфаундленд.
Когда патрульный самолет службы береговой охраны скрылся из виду и гул
его моторов стих в холодном соленом воздухе, возвышавшийся башней айсберг
продолжил свой дрейф в полнейшем штиле, что случалось уже не раз с тех пор,
как, оторвавшись от ледника около года тому назад, он был вынесен в море у
западного побережья Гренландии.
Неожиданно произошло слабое, но все-таки ощутимое движение на льду, как
раз над ватерлинией айсберга. Две незаметные тени постепенно
трансформировались в двух мужчин, которые поднялись на ноги и стали
всматриваться в направлении удалявшегося самолета. Невооруженным глазом их
нельзя было увидеть даже с расстояния в двадцать шагов: оба были одеты в
белые маскировочные костюмы, полностью сливавшиеся с окружающим
пространством.
Они долго стояли, напряженно вслушиваясь и выжидая. Когда же они
почувствовали уверенность в том, что самолет не вернется, один из них
опустился на колени и разбил лед, под которым находился радиопередатчик. Он
вытащил десятифутовую телескопическую антенну, установил частоту и начал
крутить ручку. Через некоторое время он услышал ответ - кто-то ждал
сообщения на этой частоте.
Капитан второго ранга Ли Коски покрепче зажал трубку в зубах, засунул
руки в перчатках в карманы подбитой мехом ветрозащитной куртки и поежился от
сильного холода. Два месяца назад ему стукнул сорок один год. Восемнадцать
лет он отдал Службе береговой охраны Соединенных Штатов. Коски был
невысокого роста, и в тяжелой многослойной одежде он выглядел квадратным.
Его голубые глаза всегда, независимо от настроения, напряженно смотрели
из-под светлых лохматых волос. У него были манеры человека, уверенного в
себе. Это обстоятельство часто выручало Коски при исполнении нелегких
обязанностей командира новейшего суперкатера береговой охраны "Катаваба". Он
стоял на капитанском мостике, широко расставив ноги, не давая себе труда
повернуться к стоявшему рядом с ним высокому мужчине.
- Даже с помощью радара черта с два они найдут нас при такой погоде. -
Голос командира был резким и пронзительным, как стужа в Атлантике. -
Видимость не больше мили.
Лейтенант Эймос Доувер, помощник командира "Катавабы", подбросил окурок
сигареты на десять футов вверх, с интересом наблюдая, как ветер подхватил
белую трубочку и, протащив через мостик, бросил в бурлящие волны.
- А какая разница, если и найдут, - произнес он посиневшими на холодном
ветру губами. Нас так швыряет, что пилоту вертолета, если он, конечно, не
абсолютно тупой или смертельно пьяный человек, в голову не придет
приблизиться к нам сзади. - Он кивнул на посадочную площадку "Катавабы",
совершенно мокрую от рассыпавшихся фонтанов брызг.
- Они даже не успеют послать проклятье тем, кто уготовил им такую смерть,
- мрачно бросил Коски.
- Но они не станут утверждать, что их не предупреждали. - Доувер не
только был похож на медведя, но и голос его, казалось, исходил откуда-то
изнутри. - Я связался с вертолетом сразу после его вылета из Сент-Джона,
уведомил об обстановке на море и настойчиво рекомендовал отказаться от
рандеву. Все, что я услышал от пилота в ответ, было вежливое "спасибо".
Началась изморось. Ветер силой в двадцать пять узлов хлестал дождем по
всему кораблю. Вскоре все, кто нес вахту на палубе, облачились в
непромокаемые робы. К счастью для "Катавабы" и ее команды, температура
воздуха держалась на отметке 40 градусов по Фаренгейту, что на 8 градусов
выше температуры замерзания, той самой точки, когда весь корабль моментально
сковало бы ледяным панцирем.
Только Коски и Доувер надели робы, как из громкоговорителя на мостике
послышалось сообщение:
- Капитан, мы поймали "птицу" и с помощью радара ведем ее.
Взяв ручной передатчик. Коски подтвердил получение информации. Затем он
повернулся к Доуверу.
- Боюсь, что замышляется какая-то темная игра.
- Вы имеете в виду поспешность, с которой потребовали взять на борт
пассажиров? - спросил Доувер.
- А вас это не насторожило?
- Даже очень. Мне также показалось странным, что приказ стоять в
определенной точке и принять гражданский вертолет пришел непосредственно из
штаба командующего, а не от нашего окружного начальства.
- Проклятое невнимание руководства, - процедил Коски. - Не удосужились
даже передать, чего эти люди хотят. В одном, правда, можно быть уверенным -
у них нет желания совершить развлекательный круиз на Таити.
Коски вдруг умолк и прислушался: до его слуха доносились тяжелые удары
лопастей винта вертолета. Еще с полминуты вертолет был невидим из-за тяжелых
облаков. Потом они увидели его одновременно. Вертолет летел с запада сквозь
дождь и направлялся прямо на корабль. Это был двухместный гражданский
вариант "Улиссес 0-55", машины, способной делать до двухсот пятидесяти миль
в час.
- Он просто чокнутый, если попытается сесть, - сухо произнес Доувер.
Коски оставил его слова без внимания. Он схватился за передатчик:
- Передайте сигнал пилоту вертолета! Передайте, чтобы не пытался сесть.
Волны - не меньше десяти футов! Передайте, я не хочу отвечать за его
безумства.
Он подождал несколько секунд, не отрывая взгляда от вертолета.
- Ну?
Громкоговоритель протрещал в ответ:
- Пилот сказал, что он очень признателен вам, командир, за беспокойство.
Со всем уважением к вам он просит иметь под рукой несколько человек, чтобы
обеспечить правильное направление катера в тот момент, когда вертолет
коснется дорожки.
- Ишь какой учтивый, шельмец, - проворчал Доувер. - Но я должен сказать,
что это говорит в его пользу.
Выставив подбородок на полдюйма вперед, Коски, как клещами, сжал зубами
свою трубку.
- Учтивый! Черт бы его побрал! Да этот учтивый идиот, скорее всего,
переломает весь мой корабль! - Он передернул плечами, выражая свое
возмущение, и снова схватил передатчик. - Вахтенному офицеру Торпу! Держите
людей наготове, чтобы обеспечить безопасность этой "птички", когда она будет
садиться. Но ради Бога, держите людей под прикрытием до самого момента
посадки, и держите поблизости аварийную команду.
- В данный момент, - спокойно сказал Доувер, - я бы не поменялся местами
с этими ребятами наверху даже за всех секс-бомб Голливуда.
- "Катаваба", - прикинул Коски, - не может стать против ветра, потому что
колебания верхней части корабля нанесут вертолету удар такой силы, что он
просто рассыплется. С другой стороны, если корабль поставить на траверс,
будет слишком сильная бортовая качка; и вертолет не сможет сесть точно на
дорожку.
Однако здравый смысл и опыт, наряду со знанием особенностей управления
"Катавабой", позволили ему принять правильное решение.
- Мы сможем принять вертолет, встав по ветру и поперек волны. Сбавить
скорость и поменять курс!
Доувер кивнул и исчез в рубке. Через несколько секунд он вернулся.
- Согласно приказу, корабль поставлен поперек волны и так твердо, как
позволяет море.
Обменявшись рукопожатием. Коски и Доувер начали напряженно высматривать
пробивавшийся сквозь туман желтый вертолет. Он летел по ветру над
оставляемым кораблем следом. Под углом в тридцать градусов он приблизился к
корме "Катавабы". И хотя ветер страшно трепал "Улиссес", пилоту каким-то
невероятным способом удавалось удерживать его в нужном положении. Примерно в
ста ярдах от кормы вертолет начал сбавлять скорость, пока не завис, словно
колибри, над то вздымавшейся вверх, то падавшей вниз посадочной площадкой.
Некоторое время, показавшееся Коски вечностью, вертолет удерживался на
взятой высоте, пока пилот пытался определить высшую точку, на которую
поднималась корма корабля, когда он оказывался на гребне волны. Наконец,
когда посадочная площадка в очередной раз поднялась до своей высшей точки,
пилот вырубил двигатель, и "Улиссес" аккуратно опустился на "Катавабу" всего
за миг до того, как ее корма упала вниз перед накатом следующей волны.
Едва шасси коснулись посадочной площадки, как появились пять человек из
команды катера и под шквальным ветром начали укреплять вертолет, чтобы его
не снесло ветром за борт. Выключенный мотор вскоре затих, лопасти винта
остановились, дверь кабины открылась. Защищая лицо от ветра, на палубу
спустились два человека.
- Вот черт! - с восхищением пробормотал Доувер. - Он проделал все это
так, как будто ему это ничего не стоило.
Коски нахмурился.
- Для них будет лучше, если у них удостоверения служащих самого высокого
ранга, а их полномочия исходят от Службы береговой охраны в Вашингтоне.
Доувер улыбнулся
- Может быть, это конгрессмены с инспекцией?
- Не похоже, - отрывисто бросил Коски.
- Проводить их в вашу каюту?
Коски покачал головой.
- Нет. Передайте им мои поздравления и пригласите их в офицерскую
кают-компанию. - Он слегка усмехнулся. - Что касается меня... Единственное,
что меня сейчас интересует, - это чашка горячего кофе.
Через пару минут командир корабля Коски сидел за столом в офицерской
кают-компании, обхватив руками чашку с горячим черным кофе. Он выпил почти
половину чашки, когда дверь отворилась и в кают-компанию вошел Доувер в
сопровождении круглолицего человека в очках без оправы, с большой лысиной,
окруженной растрепанными седыми волосами. Лицо его выражало добродушие, а в
карих глазах затаилась улыбка. Коски принял его за несколько "тронутого"
ученого. Незнакомец поймал взгляд командира корабля, подошел к его столу и
протянул руку.
- Командир Коски? Ханневелл. Доктор Уилли Ханнерелл. Извините за
причиненное беспокойство.
Коски встал и пожал Ханневеллу руку.
- Добро пожаловать на корабль, доктор. Пожалуйста, садитесь. Выпейте
чашечку кофе.
- Кофе? Я его плохо переношу, - грустно сказал Ханневелл. - Но за каплю
горячего какао я бы продал душу.
- Какао у нас есть, - ответил Коски. Он откинулся в кресле и громко
произнес:
- Брейди!
Из камбуза появился стюард, одетый в белый китель. Он был худой и
высокий, судя по походке - техасец.
- Да, капитан. Что прикажете?
- Чашку какао для гостя и две чашки кофе для лейтенанта Доувера и... -
Коски остановился и вопросительно посмотрел на Доувера. - Мне кажется, мы
где-то потеряли пилота?
- Он будет через минуту. - На лице Доувера отразилась обеспокоенность,
как будто он хотел от чего-то предостеречь Коски. - Хочет удостовериться,
что вертолет надежно привязан.
Коски снова повернулся к стюарду.
- У тебя там все есть, Брейди? И принеси кофейник. Может быть, мы захотим
еще.
Брейди понимающе кивнул и вернулся на камбуз.
- Это же настоящее счастье, - заметил Ханневелл, - оказаться вновь в
надежных стенах, а не в вибрирующей кабине, когда между тобою и бушующей
стихией практически ничего нет, кроме пластиковой перегородки, - от этого
можно и поседеть.
Он провел рукой по волосам вокруг лысины и улыбнулся.
Коски поставил чашку на стол. На его лице не было улыбки.
- Сомневаюсь, доктор Ханневелл, что вы действительно представляли себе,
насколько вы были близки к тому, чтобы совсем лишиться волос, как, впрочем,
и головы. Полнейшее безрассудство со стороны вашего пилота лететь в такую
погоду.
- Могу вас заверить, сэр, что этот полет был совершенно необходим. -
Ханневелл произнес эти слова очень доброжелательно, видимо, так он обращался
на лекциях к своим ученикам. - Вам, вашему экипажу, вашему судну выпал
жребий выполнить жизненно важную задачу, и время сейчас играет главнейшую
роль. Мы не можем позволить себе потерять хотя бы минуту.
Он вынул из внутреннего кармана бумаги и передал их через стол Коски.
- Прежде чем я объясню вам причины нашего появления здесь, я прошу вас
дать команду немедленно взять курс на этот объект.
Коски взял бумаги, но читать их не стал.
- Извините, доктор Ханневелл, но я вовсе не обязан выполнять ваши
указания. Согласно приказу, полученному мною из штаба командующего, я должен
взять на борт двух пассажиров. О том, чтобы предоставить вам свободу
действий или право определять дальнейший курс моего корабля, приказа не
было.
- Вы просто не поняли.
Коски пристально посмотрел на Ханневелла поверх своей чашки кофе.
- Я бы сказал, доктор, что сегодня слишком много непонятного. Каковы ваши
полномочия? Зачем вы здесь?
- Спокойнее, командир. Я не вражеский агент, заброшенный извне, чтобы
подорвать ваш прекрасный корабль. По профессии я океанограф и работаю в
Национальной военно-морской службе глубоководных исследований, иначе ее
называют НСГИ.
- Нет возражений, - ровным тоном ответил Коски. - Однако один вопрос
по-прежнему остается без ответа.
- Может, я смогу кое-что прояснить? - Новый голос прозвучал спокойно, но
твердо, с некоторым оттенком властности.
Коски обернулся и увидел стоявшего в дверях высокого мужчину в синей
л„тной куртке военно-воздушных сил. Он был хорошо сложен, хотя и немного
тяжеловат, лицо покрывал темный загар. Пронизывающий взгляд зеленых глаз не
оставлял сомнений в том, что он не из тех, кого можно подчинить. Он смотрел
на Коски с едва заметной снисходительной усмешкой.
- А-а. Вот и вы, - громко сказал Ханневелл. - Командир Коски, разрешите
представить вам майора Дирка Питта, директора специальных программ НСГИ.
- Питт, - без эмоций откликнулся Коски и взглянул на Доувера.
Доувер в замешательстве пожал плечами.
- Вы случайно не тот Питт, который в прошлом году разрушил контрабандные
планы глубоководных исследований в Греции?
- Ну, там было еще по меньшей мере человек десять, кто заслужил львиную
долю похвал, - сказал Питт.
- Офицер военно-воздушного флота, участвующий в океанографических
проектах, - вставил Доувер, - это несколько выходит за рамки вашей
профессии. Не так ли, майор?
Легкие морщинки вокруг глаз Питта собрались в улыбку.
- Не больше, чем у тех офицеров военно-морского флота, что полетели на
Луну.
- У вас веские аргументы, - заключил Коски.
Появился Брейди, поставил на стол кофе и какао и поднос с сэндвичами.
Коски почувствовал неуверенность. Ученый известной правительственной
службы - ничего хорошего в этом нет. Офицер, служащий не по специальности,
имеющий репутацию человека, бросающегося во всякие рискованные предприятия,
- еще хуже. Но совсем никуда не годится то, что они собрались вместе и
указывают ему, что делать и куда направляться.
- Как я вам уже сказал, командир, - бесстрастно произнес Ханневелл, - мы
должны попасть в точку, которую я указал, как можно скорее.
- Нет, - сказал Коски. - Сожалею, если мое поведение кажется вам чистым
упрямством, но, согласитесь, отказывая вам в ваших требованиях, я остаюсь в
рамках своих полномочий. Как командир корабля, я подчиняюсь только приказам,
исходящим либо из штаба окружной службы береговой охраны в Нью-Йорке, либо
из штаба командующего в Вашингтоне.
Он сделал паузу, чтобы налить себе еще кофе.
- Я получил приказ взять на борт двух пассажиров - и ничего больше. Я
подчинился. Теперь я возвращаюсь на свой первоначальный патрульный маршрут.
Питт оценивающе посмотрел на Коски, как бы проверяя его на прочность.
Неожиданно он поднялся, тихо подошел к двери, ведущей в камбуз, и заглянул
внутрь. Брейди высыпал из мешка в огромный котел картошку. Также осторожно
Питт обследовал коридор, ведущий в кают-компанию. Он заметил, что трюк его
сработал, - Коски и Доувер обменялись непонимающими взглядами. Наконец, как
бы удовлетворенный тем, что их никто не подслушивает, Питт вернулся к столу
и сел. Наклонившись к двум офицерам службы береговой охраны, он снизил голос
до шепота:
- Хорошо, джентльмены, дело вот в чем. Пункт, указанный вам доктором
Ханневеллом, это примерное место расположения чрезвычайно важного айсберга.
Коски слегка покраснел, но ему удалось сохранить спокойное выражение
лица.
- Можно вас спросить, а что именно называете вы "чрезвычайно важным
айсбергом"?
Питт выдержал эффектную паузу.
- Это айсберг, внутри которого замурованы останки корабля. Если быть
точным - это русский траулер, напичканный новейшей и самой сложной
электронной техникой, какую когда-либо разрабатывали русские. Я уже не
говорю о кодах и программе слежения за всем западным полушарием.
Коски даже не моргнул глазом. Не отрывая взгляда от Питта, он достал
кисет и стал спокойно набивать трубку.
- Шесть месяцев тому назад, - продолжал Питт, - русский траулер под
названием "Новгород", находясь в нескольких милях от берегов Гренландии, вел
наблюдение за ракетной базой Военно-воздушных сил США, расположенной на
острове Диско. Аэрофотосъемка показала, что на "Новгороде" были собраны все
известные виды улавливающих электронных антенн и кое-что еще. Русские вели
себя очень осторожно: ни траулер, ни экипаж, состоящий из тридцати пяти
высококвалифицированных специалистов, в числе которых были женщины, ни разу
не нарушили границы территориальных вод Гренландии. Траулер стал обычным
объектом для наших летчиков, которые использовали его в качестве
контрольного пункта в плохую погоду. Большинство русских кораблей-шпионов
заменяли через каждые тринадцать дней, однако этот находился на занятых им
позициях около трех месяцев. В Департаменте морской разведки уже начали
испытывать беспокойство в связи с его столь длительной задержкой. И вдруг в
одно штормовое утро "Новгород" исчез. Это случилось почти за три недели до
появления его сменщика. Этот разрыв во времени удивил - раньше русские
никогда не заменяли корабль-шпион до прибытия на его место другого.
Питт сделал паузу, чтобы погасить сигарету.
- Для "Новгорода" были только два пути возвращения в Россию. Один - через
Балтийское море, другой - через Баренцево море. Но и англичане, и норвежцы
заверили нас, что "Новгород" не проходил ни тем, ни другим путем. Короче,
где-то между Гренландией и побережьем Европы "Новгород" исчез, вместе с
аппаратурой, которой был напичкан.
Коски поставил чашку на стол и сосредоточенно рассматривал ее дно.
- Мне кажется довольно странным, что служба безопасности береговой охраны
не была об этом уведомлена. Я совершенно точно знаю, что мы не получали
никакого сообщения об исчезнувшем русском траулере.
- Это показалось несколько странным и в Вашингтоне. Почему русским нужно
держать в секрете исчезновение "Новгорода"? Напрашивается единственный
логический ответ - они не хотят, чтобы западные страны обнаружили след их
самого совершенного корабля-шпиона.
Губы Коски скривились в саркастической усмешке.
- Вы хотите, чтобы я купился на советский корабль-шпион, замурованный в
айсберге? Послушайте, майор, я давно не читаю волшебных сказок.
Питт заметил усмешку Коски.
- Пусть все останется так, как есть. Один из ваших патрульных самолетов
обнаружил в айсберге на 47ё 36' северной широты и 43ё 17' западной долготы
внешние очертания корабля, похожего на траулер.
- Действительно, - холодно произнес Коски, - К этому месту ближе всего
находится "Катаваба". Но почему приказ осмотреть это место не пришел прямо
от окружного начальства, из Нью-Йорка?
- Из соображений безопасности, командир, предпочли принцип "плаща и
кинжала", - ответил Питт. - Меньше всего ребята из Вашингтона хотели бы
оглашения этого по радио. К счастью, летчик военно-воздушных сил, заметивший
айсберг, сделал подробный отчет о находке после своего возвращения. Задача
же состоит в том, чтобы попасть на траулер раньше, чем у русских появится
шанс забрать его. Я думаю, командир, вы понимаете, насколько ценными для
нашего правительства являются сведения о советских кораблях-шпионах.
- Разумнее было бы разместить в айсберге исследователей, высококлассных
специалистов в области электроники, чтобы они все это объяснили. - Чуть
заметное изменение тона Коски едва ли можно было принять за смягчение его
позиции, но кое-что уже переменилось. - Если вы позволите мне высказать свое
мнение... пилот и океанограф... вряд ли в этом есть смысл.
Питт пронизывающим взглядом посмотрел на Коски, потом на Доувера и вновь
на Коски.
- Может, мы и не специалисты в области электроники, - спокойно произнес
он, - но русские далеко не примитивны, когда речь идет о шпионских
операциях. Военный самолет, разрезающий пространство над морем, где проходит
очень мало кораблей, насторожит их. В то же время, вертолет НСГИ всем
известен. Все знают, что мы занимаемся научными изысканиями в самых
отдаленных уголках океана.
- А какая у вас квалификация?
- У меня большой опыт в пилотировании вертолетов в условиях Арктики, -
ответил Питт, - а доктор Ханневелл - ученый с мировым именем, он занимается
исследованием ледовой обстановки.
- Ясно, - медленно произнес Коски. - Доктор Ханневелл изучит айсберг,
прежде чем ребята из разведки разнесут его на части.
- Вы поняли совершенно правильно, - со знанием дела заметил Ханневелл. -
Если во льду скрывается именно "Новгород", моя задача будет заключаться в
том, чтобы определить наиболее подходящий способ проникновения к корпусу
корабля. Я уверен, вы понимаете, что айсберг - слишком мудреная штука, чтобы
с ним играть. Это похоже на обработку алмаза: просчет мастера - и алмаз
теряет цену. Слишком много термита или не в том месте - и лед рассыплется и
все уничтожит. Или неожиданное интенсивное таяние льда. Оно может изменить
центр гравитации и заставит айсберг перевернуться вверх дном. Так что, как
видите, совершенно необходимо изучить эту массу льда, прежде чем
приблизиться к "Новгороду" со всеми возможными предосторожностями.
Коски откинулся в кресле и заметно расслабился. Он посмотрел на Питта. И
тут на его лице появилась улыбка.
- Лейтенант Доувер!
- Да, сэр.
- Вы очень обяжете этих джентльменов, если ляжете на курс 47ё 36'
северной широты и 43ё 17' западной долготы. И полный вперед! Сообщите
окружному командованию в Нью-Йорк о нашем намерении покинуть место стоянки.
Он внимательно наблюдал за лицом Питта, но у того не дрогнул ни один
мускул.
- Никаких возражений, - произнес Питт уверенно. - Я полагаю, что вы
должны сообщить об этом вашему окружному начальству.
- У меня нет никаких подозрений или чего-то еще в этом роде, майор, -
заметил Коски. - Просто у меня нет обыкновения кружить по всей Северной
Атлантике, не уведомив службу береговой охраны, где находится принадлежащая
им собственность.
- Правильно. Но я был бы благодарен вам, если бы вы не упоминали о цели
изменения вашего маршрута. - Питт отбросил сигарету в сторону. - И еще.
Уведомите, пожалуйста, руководство НСГИ в Вашингтоне, что доктор Ханневелл и
я благополучно сели на борт "Катавабы" и что, как только погода позволит, мы
продолжим наш полет в Рейкьявик.
Коски удивленно поднял брови.
- Рейкьявик? Исландия?
- Да. Это конечный пункт нашего назначения, - пояснил Питт.
Коски хотел что-то сказать, но передумал и только пожал плечами.
- Я покажу вам ваши каюты, джентльмены.
Он повернулся к Доуверу.
- Доктора Ханневелла можно разместить в каюте военного инженера, а майора
Питта - в вашей, лейтенант.
Питт усмехнулся, глядя на Доувера, затем вновь повернулся к Коски.
- Чтобы лучше было присматривать за мной, командир?
- Это сказали вы, а не я, - ответил Коски.
Спустя четыре часа Питт уже дремал в койке, втиснутой в металлическое
чрево, которое Доувер называл своей каютой. Он устал, тело его
разламывалось, но в голове мелькало столько всяких мыслей, что он не мог
погрузиться в счастливый глубокий сон.
Всего неделю назад, в это же самое время, он сидел на террасе гостиницы в
Ньюпорте рядом с роскошной сексуальной рыжеволосой девицей и разглядывал
панораму моря, раскинувшегося перед ньюпортским пляжем в Калифорнии. Он
вспомнил, как ласково он обнимал подругу одной рукой, держа в другой стакан
с шотландским виски, и неотрывно смотрел на залитую лунным светом водную
гладь, по которой скользили призрачные и прекрасные яхты. Сейчас он был один
и мучился на этой койке в каюте катера береговой охраны, находящегося где-то
в морозильнике Северной Атлантики. "Надо быть законченным мазохистом, -
подумал он, - чтобы опять добровольно взяться за исполнение еще одного
безумного проекта адмирала Сандекера". Сам адмирал - генеральный директор
Национальной службы глубоководных исследований - скорее взялся бы за решение
какой-нибудь сложной задачи, чем принял участие в этой авантюре.
- Мне чертовски жаль, что пришлось вытащить тебя из солнечной Калифорнии,
но эта трудноразрешимая головоломка свалилась на нас внезапно. - Сандекер,
маленький рыжеволосый, похожий на грифона, размахивал, как жезлом,
семидюймовой сигарой. - Предполагается, что мы должны заниматься
глубоководными исследованиями. Почему мы? Почему не флот? Я считаю, что
служба береговой охраны сама могла бы решить свои проблемы. - Попыхивая
сигарой, он с раздражением покачал головой. - Тем не менее эта задача
поставлена перед нами.
Питт закончил чтение и положил желтую папку с грифом "секретно" на стол
адмирала.
- Я не считаю возможным... чтобы корабль вмерз в середину айсберга.
- Это совершенно невозможно. Однако доктор Ханневелл заверил меня, что
такое может случиться.
- Да и найти этот айсберг будет нелегко - прошло уже четыре дня с того
момента, как береговая охрана заметила его. Этот не в меру разросшийся
ледяной дом мог уже отдрейфовать в сторону Азорских островов.
- Доктор Ханневелл рассчитал скорость течения и скорость дрейфа айсберга
в пределах тридцати квадратных миль. При хорошем зрении трудностей с
опознанием айсберга не будет, поскольку ребята из береговой охраны вылили на
него краску.
- Одно дело - найти айсберг, - с сомнением произнес Питт, - и совсем
другое - посадить на него самолет. Не будет ли более удобным и менее опасным
добраться до него на...
- Нет, - перебил Сандекер. - Никаких кораблей. Если то, что находится
внутри льда, так важно, как я предполагаю, я не желал бы подпускать к нему
кого-либо ближе чем на пятьдесят миль, кроме тебя и доктора Ханневелла.
- Может, это и удивит вас, адмирал, но мне ни разу не приходилось сажать
вертолет на айсберг.
- Скорее всего, никто не делал этого. Поэтому я вызвал тебя как директора
специальных программ. - Сандекер улыбнулся. - Ты обладаешь, скажем так,
досадным свойством доводить дело до успешного конца.
- И на этот раз, - с озорным лукавством спросил Питт, - мне предоставлена
возможность добровольного выбора?
- Конечно.
Питт беспомощно развел руками.
- Не знаю, почему я всегда так легко уступаю вам, адмирал. Я начинаю
думать, что вы раскусили меня, как последнего пижона.
Широкая улыбка осветила лицо Сандекера.
- Это сказал ты, а не я.
Щелкнул затвор, и дверь каюты распахнулась. Питт лениво открыл глаза и
увидел входившего доктора Ханневелла. Тяжеловатый Ханневелл делал
невероятные усилия, стараясь протиснуться между койкой Питта и шкафом для
одежды Доувера, пока, наконец, не добрался до небольшого стула и письменного
стола. Он тяжело вздохнул, его вздох слился со скрипом стула, на который он
опустился.
- Боже! Как такой громила, как Доувер, втискивается сюда?
- А вы сильно задержались, - зевнул Питт. - Я ожидал вас несколькими
часами раньше.
- Не мог же я прийти к вам, как на явочную квартиру, прячась за каждым
углом или пытаясь пролезть через вентиляционную трубу. Мне нужно было найти
какой-нибудь предлог, чтобы встретиться с вами.
- Предлог?
- Да. Вам привет от командира Коски. Обед подан.
- К чему эти уловки? - ядовито спросил Питт. - Нам нечего скрывать.
- Нечего скрывать! Ничего себе - нечего скрывать! Вы заврались вчера. А
теперь спокойно заявляете, что нам нечего скрывать! - Ханневелл покачал
головой. - Мы оба будем приговорены к расстрелу, когда береговой охране
станет известно, что мы одурачили их, лишив возможности использовать один из
своих лучших катеров.
- У вертолетов есть отвратительное свойство - они не летают, когда их
баки заправлены воздухом, - с сарказмом бросил Питт. - Нам нужна база для
наших операций и место, где мы можем дозаправиться. "Катаваба" -
единственное судно в этом секторе, имеющее все необходимое. Кроме того, это
ложное сообщение от имени командующего службой береговой охраны послали вы -
значит, вы тоже на крючке, как и я.
- Надо же! А эта бесподобная выдумка об исчезнувшем русском траулере. Вы
же не будете отрицать, что она принадлежит вам от начала до конца.
Питт заложил руки за голову и стал внимательно изучать потолок.
- А мне показалось, что всем понравилось.
- Лавры целиком ваши. Это была отличная проделка, и я имел несчастье
подтвердить ее.
- Что делать?! Временами я сам себе ненавистен.
- Вы хоть отдаете себе отчет, что может произойти, если капитан Коски
раскроет наш маленький хитрый план.
Питт приподнялся.
- Мы просто сделали то, что сделали бы двое любых других американских
мошенников.
- То есть? - выдохнул Ханневелл.
Питт улыбнулся.
- Мы побеспокоимся об этом, когда придет время.
Из всех океанов только Атлантический океан абсолютно непредсказуем.
Тихий, Индийский и даже Северный Ледовитый океан - каждый из них имеет свои
особенности, но одно остается общим для всех: всегда можно предсказать их
состояние. С Атлантическим все обстоит иначе, особенно севернее 15ё северной
широты. За какие-нибудь несколько часов сверкающая гладь океана может
трансформироваться в бурлящий котел с двенадцатибалльным штормом. А бывают
времена, когда изменчивый характер Атлантики срабатывает с точностью до
наоборот. Ночью сильнейший ветер, бурный океан - все указывает на
приближающийся шторм. Но наступает утро, и от прошедшей ночи ничего не
остается - зеркальная гладь океана под абсолютно безоблачным небом. Именно
так и случилось: проснувшись утром, все на "Катавабе" увидели солнце,
светившее над спокойной равниной океана.
Питт медленно пробуждался от сна. Глаза его сфокусировались на больших
белых брюках Доувера, склонившегося над небольшой раковиной. Он чистил зубы.
- Никогда вы не выглядели столь элегантно, - заметил Питт.
Доувер обернулся, держа во рту зубную щетку.
- А?
- Я сказал, доброе утро.
Доувер кивнул, что-то промычав сквозь зубы, и снова повернулся к
раковине.
Питт сел на койке и прислушался. По-прежнему был слышен шум из машинного
отделения, но, кроме него, шум исходил еще и от кондиционера, подававшего
теплый воздух. Корабль двигался так плавно, что движение казалось совершенно
незаметным.
- Я бы не хотел показаться неучтивым, майор, - сказал, улыбаясь, Доувер,
- но я бы предложил вам поскорее выбраться из кровати. Часа через полтора мы
приблизимся к району ваших поисков.
Питт отбросил одеяло и встал.
- Когда по распорядку подается завтрак?
- Как представителя старшего офицерского состава я готов обслужить вас
немедленно, - весело откликнулся Доувер.
Питт наскоро умылся, отказался от бритья и облачился в свою летную форму.
Он последовал за Доувером, мысленно удивляясь, как такой крупный мужчина
может двигаться по кораблю, не набивая шишек на голове.
Они заканчивали завтрак, который обошелся бы Питту, завтракай он в любом
из лучших отелей, не менее чем в пять долларов, когда вошел матрос и
доложил, что командир корабля Коски приглашает их в аппаратную. Доувер
последовал за матросом. Следом шел Питт. держа в руках чашку кофе. Войдя в
аппаратную, они застали склонившихся над морскими картами Коски и
Ханневелла.
Коски поднял глаза. Его обычно настороженный взгляд казался почти
спокойным.
- Доброе утро, майор. Хорошо отдохнули?
- Удобства несколько ограничены, зато еда великолепна.
Ответом ему была трудно давшаяся, но показавшаяся вполне искренней улыбка
Коски.
- Ну а что вы скажете о нашей чудо-электронике?
Питт, повернувшись на триста шестьдесят градусов, окинул взглядом
аппаратную. Она была похожа на космическую лабораторию из какого-нибудь
фантастического фильма. Все четыре стальные переборки от пола до потолка
светились огнями множества компьютеров, телемониторов и радиоустановок. Все
оборудование было усеяно переключателями, кнопками с техническими
обозначениями и таким количеством светящихся лампочек, что их хватило бы для
любого казино в Лас-Вегасе.
- Впечатляет, даже очень, - небрежно заметил Питт, отхлебывая кофе. -
Экраны радаров воздушного и наземного обнаружения, новейшее навигационное
оборудование системы "Лоран" с высокими и сверхвысокими частотами, не говоря
уже о компьютерном обеспечении определения курса.
Питт произносил это бесстрастным тоном начальника верфи, с которой сошла
"Катаваба".
- "Катаваба" имеет гораздо более совершенное океанографическое,
навигационное, а также радиооборудование, чем любое другое судно его
водоизмещения. Кстати, командир, ваш корабль предназначен также для
выполнения метеорологических наблюдений в открытом океане в любую погоду и
для оказания помощи в океанографических изыскательских работах. Могу
добавить, что катер укомплектован личным составом из семнадцати офицеров и
ста шестидесяти матросов. Стоит он где-то порядка двенадцати-тринадцати
миллионов долларов, а построен на верфи Норсгейт, в Уилмингтоне, штат
Делавер.
Коски, Доувер и другие присутствовавшие в аппаратной, исключая
Ханневелла, который склонился над картой, так и застыли. Если бы Питт был
первым марсианином, посетившим Землю, то, вероятнее всего, он не стал бы
объектом большего недоверия, смешанного со страхом.
- Не удивляйтесь, джентльмены, - сказал Питт, испытывая приятное чувство
удовлетворения. - Я взял себе за правило готовиться ко всему основательно.
- Ясно, - угрюмо проговорил Коски. Хотя было очевидно, что ему ничего не
ясно. - Может, вы объясните нам, что заставило вас так основательно
готовиться к заданию.
Питт пожал плечами.
- Я уже сказал, такая у меня привычка.
- Однако создается впечатление, что сказано не все. - Коски посмотрел на
Питта, испытывая некоторую неловкость. - Хотел бы я знать, действительно ли
вы те, за кого себя выдаете?
- И доктор Ханневелл, и я выдаем себя за самих себя, - заверил Питт.
- Ну, это мы точно узнаем, майор, примерно минут через десять. - В тоне
Коски неожиданно прозвучали циничные нотки. - Я тоже люблю хорошо готовиться
к заданию.
- Вы мне не доверяете? - сухо ответил Питт. - Жаль. Ваше беспокойство
совершенно напрасно. Ни доктор Ханневелл, ни я не имеем ни намерений, ни
возможностей, чтобы нанести какой-нибудь ущерб вашему кораблю или вашему
экипажу.
- Но вы мне и не дали оснований доверять вам. - Глаза Коски потемнели,
голос стал ледяным. - У вас нет с собой письменного приказа, я не получал
никаких указаний относительно ваших полномочий, ничего, кроме какого-то
туманного сообщения из штаба командующего о вашем прибытии. Должен заметить,
что любой, кому известны наши позывные, мог бы прислать подобное сообщение.
- Ничего невозможного в этом нет, - сказал Питт.
Он не мог не восхититься проницательностью Коски - командир попал в
точку.
- Если вы играете в темные игры, майор, я не хочу принимать в них
участия.
Хотя и не было заметно, что Питт испытывает неловкость, он был в
замешательстве. Разоблачение могло наступить уже давно - у него было более
чем достаточно времени, чтобы подготовиться к этому. К сожалению, наготове у
него не было ни одной правдоподобной истории.
Коски прервал разговор, так как вошедший матрос принес ему телеграмму. Он
внимательно и довольно долго читал ее. По его лицу можно было понять, что он
во всем разобрался, хотя и был несколько удивлен. Он повернулся к Питту и
передал ему текст телеграммы.
- Мне кажется, вы никогда не перестанете поражать меня.
Питт решил, что теперь он уже ничего не сможет сделать. Он взял
телеграмму из рук командира с непроницаемым выражением лица. В телеграмме
говорилось:
"В ответ на ваш запрос относительно доктора Ханневелла и майора Дирка
Питта сообщаем, что доктор Ханневелл - один из ведущих специалистов в своей
области. Он является директором Института океанографии. Майор Питт
действительно директор Департамента специальных программ НСГИ. Он также
является сыном сенатора Джорджа Питта. Оба они занимаются исследованиями в
области океанографии, отвечающими жизненным интересам нашего государства,
заслуживают всяческого уважения и поддержки. Передайте майору Питту, что
адмирал Сандекер настаивает, чтобы майор опасался фригидных женщин".
Подписано командующим службы береговой охраны.
Питт вернул телеграмму Коски.
- Наверно, неплохо иметь друзей в высших сферах, - с заметным
раздражением в голосе произнес Коски.
- При случае это помогает.
- У меня нет выбора. Могу только сказать, что я удовлетворен, - буркнул
Коски. - Но вот в конце... если только я не вторгаюсь в святая святых... Это
что, шифровка?
- Большого секрета тут нет, - ответил Питт. - Это означает, что адмирал
Сандекер дает понять доктору Ханневеллу и мне, чтобы после окончания
обследования айсберга, мы проследовали в Исландию.
Некоторое время Коски стоял молча, озадаченно покачивая головой. В это
время Ханневелл нагнулся к лежавшей на столе карте.
- Это должно быть здесь, джентльмены, - приблизительное месторасположение
нашего призрачного корабля, плюс или минус несколько миль.
Ханневелл был великолепен. Если он и почувствовал всю напряженность
обстановки, царившей еще несколько минут назад, то ничем этого не выдал. Он
сложил карту и сунул ее в карман своей куртки.
- Майор Питт, думаю, будет лучше, если мы вылетим как можно скорее.
- Когда скажете, док, - ответил Питт. - Через десять минут я буду готов к
вылету.
- Прекрасно, - кивнул Ханневелл. - Сейчас мы находимся как раз в том
самом районе, где патрульный самолет обнаружил айсберг. По моим расчетам,
айсберг достигнет Гольфстрима только к завтрашнему дню. Если ребята с
патрульного самолета правильно рассчитали размеры льдины, можно сделать
вывод, что айсберг начал подтаивать, теряя примерно по тонне в час. Как
только он попадет в теплые воды Гольфстрима, он не продержится и десяти
дней. Единственный вопрос, на который пока нет ответа, когда же заброшенный
корабль освободится ото льда? Может быть, он уже освободился, но есть
надежда, что он еще там, и будет там еще несколько дней.
- А как вы рассчитали дальность полета? - спросил Питт.
- Приблизительно девяносто миль.
Коски взглянул на Питта.
- Как только вылетите, я сбавлю скорость до одной трети и буду держаться
курса сто шесть градусов. Сколько времени вы будете заняты там?
- За три с половиной часа, думаю, мы управимся, - ответил Питт.
Коски задумался.
- Тогда через четыре часа я подойду за вами к торосистым льдам.
- Благодарю вас, командир, - сказал Питт. - Поверьте, я искренне
благодарю вас, но...
- Вы думаете я не смогу подвести "Катавабу" поближе к району ваших
изысканий? А если с вами что-нибудь случится на айсберге или вы соскользнете
в море? Сомневаюсь, что успею помочь вам вовремя. При температуре в сорок
градусов одетый человек может продержаться в воде не более двадцати пяти
минут.
- Придется пойти на этот риск. - Питт сделал последний глоток кофе. -
Русские уже могут что-то подозревать, если какой-нибудь из их траулеров
заметил, что ваш корабль совершает воскресный круиз в районе, выходящем за
пределы патрульного курса. Вот почему последний отрезок пути лучше проделать
на вертолете. Мы полетим достаточно низко, чтобы нас не засек радар, но и
так, чтобы не попасть в зону визуального наблюдения. Время тоже имеет
большое значение. Вертолет сможет достичь местонахождения "Новгорода" и
вернуться назад в десять раз быстрее, чем "Катаваба".
- Ну хорошо, - вздохнул Коски. - Это ваше шоу. Смотрите только, чтобы вы
вернулись на посадочную площадку к...
Он посмотрел на часы, не решаясь назвать точное время.
- ...К половине одиннадцатого. - Он усмехнулся. - Если вы будете хорошо
себя вести и вернетесь вовремя, вас будет ждать здесь добрая порция "Джонни
Уокера".
Питт засмеялся.
- Теперь у нас есть великолепный стимул.
- Мне это не нравится, - прокричал Ханневелл сквозь шум мотора. - Мы уже
должны встретить что-нибудь.
Питт взглянул на часы.
- Летим точно по времени, впереди еще два часа.
- Не могли бы вы подняться выше? Если вдвое увеличить площадь обзора, мы
удвоим наши шансы обнаружить айсберг.
Питт отрицательно покачал головой.
- Не могу. Тогда мы вдвое увеличим возможность обнаружить нас. Гораздо
безопаснее оставаться на высоте в сто пятьдесят футов.
- Мы должны найти его сегодня, - кричал Ханневелл. Крайнее возбуждение
отразилось на его пухлом лице. - Завтра может оказаться слишком поздно для
второй попытки.
Он снова углубился в карту, лежащую у него на коленях, затем схватил
бинокль и направил его на север, где беспорядочной массой двигались вместе
несколько айсбергов.
- Заметили ли вы хоть один айсберг, похожий по описанию на тот, что мы
ищем? - спросил Питт.
- Час тому назад мы прошли один, по размерам и конфигурации подходящий
под описание, но на нем не было красной метки. - Ханневелл повернул бинокль,
обозревая безбрежный океан, забитый сотнями массивных айсбергов, из которых
одни были расколоты и торчали из воды острыми углами, другие были круглые и
гладкие, похожие на вырезанные из белой бумаги правильные геометрические
фигуры.
- Мое "я" уязвлено, - скорбно произнес Ханневелл. - Никогда, еще со
времен обучения в высшей школе, мои тригонометрические расчеты не
отклонялись на такую большую величину.
- Возможно, изменение направления ветра повлияло на курс дрейфа
айсберга?
- Едва ли, - отверг предположение Ханневелл. - Подводная часть айсберга в
семь раз превосходит то, что мы видим над поверхностью воды. Ничто, кроме
океанского течения, не может даже в малейшей степени повлиять на его
движение. Он может спокойно идти по течению против ветра со скоростью в
двадцать узлов.
- Неодолимая сила, превращенная в застывшую глыбу.
- Почти нерушимая, черт возьми! - произнес Ханневелл, глядя в бинокль. -
Конечно, они раскалываются и тают после того как попадают в теплые воды. Но
на своем пути к Гольфстриму они не подвластны ни штормам, ни человеку.
Айсберги обстреливали торпедами из восьмидюймовых орудий, термитными
бомбами, чтобы ускорить процесс таяния. Результат можно сравнить с тем, как
если бы племя пигмеев обстреливало игрушечными стрелами стадо огромных
слонов.
Питт резко набрал высоту, облетая вокруг гладких стен высокого айсберга,
- от этого маневра Ханневелла начало мутить. Он еще раз сверился с картой.
Они уже облетели две сотни квадратных миль - и ничего не нашли.
- Давайте попробуем минут пятнадцать лететь прямо на север, - сказал он.
- Потом на восток, до кромки пакового льда. Затем десять минут на юг и опять
на запад.
- Полный круг по компасу, начиная с северного направления, - откликнулся
Питт. Он подкорректировал контрольные приборы, удерживая вертолет в боковом
полете, пока стрелка компаса не остановилась на нуле.
Минуты бежали, тошнота подкатывала к горлу Ханневелла. Лицо его
сморщилось.
- Как у вас дела с газом?
- Об этом надо беспокоиться в последнюю очередь, - ответил Питт. - Чего
нам не хватает сейчас - это времени и оптимизма.
- Согласен, - мрачно проговорил Ханневелл. - Оптимизм покинул меня
четверть часа назад.
Питт сжал руку Ханневелла.
- Держись, док, - произнес он ободряюще. - Наш неуловимый айсберг, может
быть, как раз за углом.
- Если так, то это нарушает все описанные в книгах законы дрейфа.
- Красная метка... А не могло ее смыть во время вчерашнего шторма?
- К счастью, нет. Состав, включающий хлористый кальций, необходимый
ингредиент для глубокого проникновения в массу, в течение недель, а то и
месяцев не поддается таянию.
- Это дает нам дополнительную надежду.
- Я знаю, о чем вы думаете, - сказал Ханневелл. - Можете отбросить эти
мысли. Я более тридцати лет работал бок о бок с ребятами из службы береговой
охраны и не знаю ни одного случая, чтобы они допустили ошибку в определении
положения обнаруженного айсберга.
- Тогда все в порядке. Масса льда в миллион тонн... - Питт не закончил
фразу отчасти потому, что вертолет несколько отклонился от курса, отчасти
потому, что он кое-что заметил.
Неожиданно Ханневелл замер в своем кресле, затем подался вперед. Бинокль
прыгал у него перед глазами.
- Вижу, я вижу его, - закричал Ханневелл.
Питт не стал дожидаться команды. Он опустил вертолет ниже и полетел в
направлении, указанном Ханневелл ом.
Ханневелл передал бинокль Питту.
- Посмотрите и скажите мне, что мои старые глаза видели не мираж.
Питт сфокусировал бинокль и проверил приборы вертолета, чтобы вибрация не
мешала удерживать айсберг в фокусе бинокля.
- Вы можете различить красную метку? - с беспокойством просил Ханневелл.
- Как горстка клубничек в центре ванильного мороженного.
- Я не могу понять, - покачал головой Ханневелл. - Этот айсберг не должен
быть здесь. По всем известным законам течений и дрейфов, он должен плавать
на девяносто миль юго-западнее этого места.
Но он находился там, на неровной линии горизонта. Возвышающаяся, как
башня, глыба льда - великолепное создание природы, обезображенное
рукотворными химикатами. Прежде чем Питт опустил бинокль, он увидел, как
вобравшие в себя солнце кристаллы льда засверкали бриллиантами, ослепляя
через линзы бинокля. Он вновь набрал высоту и выправил курс на несколько
градусов, чтобы вернуться на нужное направление. Прошла почти минута, прежде
чем "ледяные осколочки" в его глазах окончательно исчезли.
Неожиданно Питт почувствовал чье-то присутствие на воде, прозрачную, едва
уловимую тень. Не успел он определить, что это за темные очертания там
мелькнули, как его вертолет чиркнул по кромке волны.
До айсберга было еще добрых семь миль, когда вертолет, плавно сделав
полукруг, взял курс на восток, к "Катавабе".
- Что с вами, черт возьми? - выругался Ханневелл.
- Боюсь, что нагрянули гости, которых мы не ждали.
- Чепуха! Нигде не видно ни корабля, ни самолета.
- Они прибыли под водой.
Брови Ханневелла вопросительно изогнулись. Он медленно откинулся в
кресле.
- Подводная лодка?
- Подводная лодка, док.
- Но вполне возможно, что это одна из наших.
- Извините, док, но вы выдаете желаемое за действительное.
- Значит, русские обошли нас? - Губы Ханневелла скривились. - Боже, мы
опоздали!
- Еще нет. - Питт повернул вертолет в следующий крутой вираж, на этот раз
в сторону айсберга. - Мы сможем встать на лед через четыре минуты. А
подлодке потребуется не менее получаса, чтобы достичь айсберга. Даже при
малой доле везения мы сможем отыскать то, ради чего мы сюда летели, и
убраться, черт возьми, раньше, чем их команда успеет высадиться.
- Это уже несколько лучше. - В голосе Ханневелла не было уверенности. -
Когда русские увидят нас бегущими по айсбергу... Они ведь не придут
безоружными?
- Я был бы удивлен, если бы они не были вооружены. У них достаточно
вооружения, чтобы разнести нас на кусочки. Но я ручаюсь, что командир лодки
не воспользуется этой возможностью.
- А что он теряет?
- Ничего. Но, как следствие, он получит широкий международный скандал.
Любой командир, если он чего-нибудь стоит, поймет, что мы имеем устойчивую
радиосвязь со своей базой и тут же сообщим о занятой подводной лодкой
позиции, а также начнем кричать о кровавом убийстве при первом же выстреле.
Эта часть Атлантики является зоной наших интересов, и он это знает. Он
находится слишком далеко от Москвы, чтобы задираться.
- Ну хорошо, хорошо, - сказал Ханневелл. - Давайте вперед, и пойдем на
посадку. Мне уже кажется, что лучше получить пулю в лоб, чем еще минуту
оставаться в этой жужжащей машине.
Питт не произнес больше ни слова. Он добрался до цели и без малейших
осложнений посадил вертолет на маленькую, не более двадцати футов в длину и
пятнадцати в ширину, ледяную площадку. Раньше чем лопасти винта окончательно
остановились, он и Ханневелл выпрыгнули из кабины и остановились на вершине
безмолвного айсберга, стараясь угадать, когда же русская субмарина всплывет
на поверхность и что они найдут под покровом льда, отделявшего их от
холодной воды. Они не видели признаков жизни вокруг. Легкий, но холодный
морской ветер касался их щек. Кроме ветра там ничего не было. Абсолютно
ничего.
Несколько минут Питт не мог вымолвить ни слова. Когда же, наконец, он
заговорил, ему показалось, что голос его звучит, как еле уловимый шепот.
"Почему я шепчу?" - подумал он. Ханневелл находился в тридцати футах от
него, обследуя лед. Русская субмарина, лежащая неподвижно на поверхности
океана, находилась с северной стороны, в четверти мили от айсберга. В конце
концов, Питту удалось привлечь внимание Ханневелла, хотя голос его
по-прежнему был приглушен абсолютной, как в кафедральном соборе, тишиной.
- Время на исходе, док. - Ему все еще казалось, что их могут
подслушивать, хотя русские, даже если бы он кричал во весь голос, не смогли
бы разобрать его слов.
- Я не слепой, - буркнул Ханневелл, - Когда они будут здесь?
- На то, чтобы спустить шлюпку на воду, сесть в нее и приплыть на айсберг
- а это расстояние примерно в четыреста футов, - им потребуется минут
пятнадцать-двадцать.
- Черт возьми! Мы не можем терять время, - с раздражением произнес
Ханневелл.
- Удалось вам что-нибудь? - спросил Питт.
- Ничего! - Вероятно, брошенное судно находится значительно глубже, чем я
думал.
Он нервно вколачивал в лед зонд.
- Он здесь. Он должен быть здесь. Корабль в сто двадцать пять футов
длиной не может бесследно исчезнуть.
- Может, ребята из береговой охраны видели корабль-призрак?
Ханневелл остановился на мгновение, чтобы поправить солнечные очки.
- Экипаж патрульного самолета, обследовавший ледовую обстановку,
визуально мог ошибиться, но радарная установка их подвести не могла.
Питт подошел поближе к раскрытой кабине вертолета. Он бросил взгляд на
Ханневелла, затем на подлодку и приставил к глазам бинокль. Он увидел
крохотные фигурки, выскакивавшие из люка низко сидевшей субмарины. Менее чем
через три минуты большая шестиместная шлюпка была спущена на воду рядом с
субмариной. Несколько вооруженных автоматами человек заняли свои места. Едва
различимые хлюпающие звуки разнеслись над бежавшими синими волнами. Этого
было достаточно - Питт начал отсчет времени.
- Они плывут. Пять или шесть человек. Точно не могу сказать.
- Они вооружены?
- До зубов.
- Господи! - воскликнул Ханневелл. - Да не стойте вы там? раскрыв рот.
Помогите мне найти корабль.
- Забудьте о корабле, - нетерпеливо проговорил Питт. - Через пять минут
они будут здесь.
- Через пять? Но вы сказали...
- Я не знал, что у них моторная шлюпка.
Ханневелл растерянно посмотрел на субмарину.
- Но каким образом русские узнали о брошенном судне? И как они узнали,
что оно находится именно здесь?
- Тут нет большой хитрости, - ответил Питт. - Без сомнения, кто-нибудь из
агентов КГБ в Вашингтоне имеет доступ к письменным сообщениям службы
береговой охраны - едва ли они классифицируются как секретные. А затем всем
рыболовным траулерам и подводным лодкам, находившимся в этой части
Атлантики, было дано указание срочно искать эту льдину. Так что для нас все
это - неудачное стечение обстоятельств, для них - счастливое совпадение.
- Выглядит так, будто мы проиграли в игре в мяч, - заметил Ханневелл
бесцветным голосом. - Они выиграли, мы проиграли. Если бы мы хотя бы
отыскали то место на айсберге, которое служит оболочкой брошенному судну. Мы
бы смогли уничтожить его, использовав термитную бомбу, чтобы оно не попало в
руки русских.
- Награда - победителю, - пробормотал Питт. - Целый миллион тонн
прекраснейшего, чистейшего первозданного гренландского льда среди вод
Атлантического океана.
Ханневелл несколько удивился, но ничего не сказал. Явное безразличие
Питта было ему непонятно.
- Скажите, док, какой сегодня день?
- День? - озадачено переспросил Ханневелл. - Среда, двадцать восьмое
марта.
- Рановато, - сказал Питт. - Еще три дня до первого апреля, дня дураков.
Голос Ханневелла прозвучал холодно и мрачно:
- Вряд ли сейчас подходящее время и место для шуток.
- Почему бы и нет? Кто-то грандиозно разыграл и нас, и тех идиотов. -
Питт махнул рукой в сторону уже высадившейся на лед и быстро приближавшейся
группы русских. - Все мы - и вы, и я, и русские - играем определенные роли в
грандиозной комедии. И кульминационный момент наступит, когда мы все узнаем,
что никакого заброшенного корабля в этом айсберге нет.
Он сделал паузу, чтобы выпустить струю дыма.
- Дело в том, что здесь его никогда и не было.
Полное непонимание, но одновременно и надежда отразились на лице
Ханневелла.
- Продолжайте, - выдохнул он.
- Помимо показаний радара, экипаж патрульного самолета сообщил, что они
заметили во льду контуры корабля. Мы же ничего подобного перед посадкой на
лед не видели. Хотя одно это еще ни о чем не говорит. Они находились в
самолете и летели с возможной для патрульного самолета скоростью - двести
миль в час. Если бы во льду что-то было, с зависшего над айсбергом вертолета
было бы гораздо легче все это разглядеть.
Ханневелл внимательно слушал Питта, размышляя над каждым его словом.
- Я не совсем уверен, что правильно понял вас. - Он улыбнулся, - но я
начинаю привыкать к вашей манере выражать мысли. Вы что-то скрываете?
- Никакой тайны здесь нет. Вы сами сказали: по известным законам течения
и дрейфа, этот айсберг должен находиться на девяносто миль западнее.
- Правильно. - Ханневелл посмотрел на Питта с оттенком уважения. - Итак,
что же у вас на уме?
- Не что, а кто, док! Кто-то втянул всех нас, как говорится, в погоню за
дикими гусями. Этот некто стер красную метку с айсберга, внутри которого
находилось исчезнувшее судно, и сделал точно такую же на другом,
расположенном в другой стороне.
- Ну конечно! Был айсберг, над которым мы пролетали час тому назад.
Именно такого размера, конфигурации и веса, только без красной метки.
- Вот там-то мы и найдем наш таинственный корабль, - сказал Питт. - Как
раз там, где, по вашим расчетам, он и должен находиться.
- Да. Но кто же играет с нами в эти игры? - спросил Ханневелл. Он
нахмурился, размышляя. - Совершенно очевидно, что это не русские. Их провели
так же, как и нас.
- В данный момент это не имеет значения, - заключил Питт. - Сейчас нам
необходимо торжественно проститься с этим плавучим ледяным дворцом и
вылететь в открытое море, незваные гости уже прибыли. - Он кивнул на склон
айсберга:
- или вы ничего не заметили?
Ханневелл действительно ничего не заметил. Но присмотревшись сейчас, он
увидел, что первая группа, прибывшая с субмарины, уже карабкалась по склону
айсберга. Через несколько секунд, на склоне появились пять человек.
Осторожно ступая, они направились в сторону Питта и Ханневелла. Они были
одеты во все черное - эти русские моряки - и вооружены до зубов. Даже с
расстояния в сто ярдов Питт безошибочно определил в них людей, которые точно
знают, что они должны делать.
Он осторожно пробрался к борту вертолета, повернул ключ зажигания и
включил двигатель. Лопасти винта еще не успели сделать первый оборот, а
Ханневелл уже сидел в кресле, туго пристегнутый ремнями.
Прежде чем закрыть дверь кабины, Питт высунулся наружу и, сложив руки
рупором, прокричал в сторону приближавшихся русских:
- Счастливо оставаться. Не забудьте убрать за собой мусор.
Офицер, руководивший группой, сначала прислушался, но поняв, что вряд ли
летчик станет кричать по-русски, пожал плечами. Как бы желая предупредить
сидевших в вертолете о мирных намерениях группы, офицер опустил автомат и
отсалютовал. В этот момент вертолет оторвался от айсберга и устремился в
голубое небо.
Удерживая вертолет на минимальной скорости, Питт взял курс на север.
Через пятнадцать минут, когда они уже скрылись из виду и радарные установки
субмарины не могли засечь их, Питт повернул вертолет на юго-запад. В
одиннадцать часов пятнадцать минут они обнаружили айсберг с исчезнувшим
судном.
Когда они снизились над гигантской льдиной, и Питта, и Ханневелла
охватило чувство опустошенности. Оно появилось не из-за долгих часов поисков
- они уже давно вышли из лимита времени, отведенного капитаном Коски, -
скорее всего это было связано с самим кораблем. Никто никогда не видел
ничего подобного, как будто попали на другую планету. Неземная пустота
вокруг айсберга, лучи солнца, проникая в лед, искажали очертания корпуса
корабля, постепенно превращая общую конструкцию в абстрактную тень. Все
выглядело таким нереальным, что Питту трудно было поверить во вполне
очевидный факт существования корабля. Снижаясь на вертолете над льдиной, он
надеялся, что спрятанный от людского глаза корабль исчезнет.
Питт попытался сесть на гладкую площадку близко к кромке айсберга, но
угол ее наклона оказался настолько большим, что пришлось приземлиться прямо
на вершину замурованного корабля. Ханневелл выпрыгнул из кабины раньше, чем
шасси коснулись поверхности льда. Скоро он измерял шагами длину корабля, от
носа до кормы. Питт присоединился к нему.
- Совершенно необычный, - говорил Ханневелл. - Совершенно. Ничто не
возвышается над поверхностью: ни мачты, ни антенны радаров. Каждый
квадратный дюйм очень плотно сидит во льду.
Питт достал носовой платок из кармана куртки и высморкался. Он потянул
носом воздух, будто пробуя его:
- Пахнет как-то необычно, док!
Ханневелл повернулся к нему и тоже медленно втянул воздух.
- Да. Чем-то отдает. Правда, очень слабо. Не могу определить, чем именно.
- Если бы вы почаще вылезали из своей лаборатории и чуть больше знали
жизнь, вы бы сразу уловили аромат какой-то жженой дряни.
- А откуда он исходит?
Питт кивнул на судно у себя под ногами.
- Откуда же еще - оттуда!
Ханневелл отрицательно покачал головой.
- Этого не может быть, и это доказано наукой. Вы не можете ощутить запах
неорганической субстанции, закованной в лед, находясь снаружи.
- Мой длинный нос меня никогда не обманывал, - ответил Питт.
Полуденное солнце постепенно побеждало холод. Питт снял свою летную
куртку.
- Видимо, где-то протаяло.
- Ну вас с вашим высококвалифицированным носом, - сказал Ханневелл. -
Предлагаю не разыгрывать из себя ищейку, а приступить к установке термитного
заряда. Единственная возможность пробиться внутрь корабля - это растопить
ледяную шубу.
- Мы очень рискуем.
- Положитесь на меня, - мягко сказал Ханневелл. - Я не собираюсь взрывать
весь айсберг, а вместе с ним корабль, вертолет и нас с вами. Я хочу начать с
малого количества, постепенно прокладывая путь внутрь.
- Меньше всего я думал об айсберге. Я думал об изувеченном корабле. Что
если пробиты топливные баки и вытекающим из них топливом залита килевая
часть по всей ее длине? Стоит просчитаться и поджечь хотя бы одну каплю,
весь корабль вспыхнет, как грандиозный фейерверк.
Ханневелл постучал ногой по плотному ледяному покрову.
- И как же вы намерены пробиться через это - с помощью ледоруба?
- Доктор Ханневелл, - спокойно сказал Питт, - я не стану оспаривать тот
факт, что вы известны во всем мире как один из самых выдающихся ученых.
Однако, как и многим выдающимся ученым, вам не хватает знаний о практической
стороне жизни. То вы говорите о термитном заряде, то о ледорубе. Не берите в
голову все эти сложности. Мы просто произнесем: "Сезам, откройся".
- У вас под ногами лед ледникового периода, - сказал Ханневелл. - Он
очень плотный. Вы не сможете пробиться сквозь него.
- Извините, мой друг, но вы сильно ошибаетесь.
Ханневелл посмотрел на него с подозрением.
- Докажите!
- Смотрите. - Питт театральным жестом показал наверх. - Работа уже
проделана. Наш Макиавелли и веселая банда его помощников, очевидно, уже
побывали здесь.
Ханневелл поднял голову и посмотрел вверх, на широкую поверхность крутого
ледяного склона. Вдоль внешней кромки, ближе к основанию, всего в нескольких
ярдах от того места, где стояли Питт и Ханневелл, лед был совершенно
гладким. А начиная с вершины и до середины склона - испещрен выбоинами так,
что напоминал обратную сторону Луны.
- Итак, - заключил Ханневелл, - это означает, что кто-то Был очень
обеспокоен тем, чтобы начисто уничтожить красную метку, оставленную
береговым патрулем.
Он еще раз окинул взглядом ледяную скалу и повернулся к Питту.
- Зачем этим неизвестным понадобилось скрести глыбу руками, когда они
легко могли стереть метку с помощью взрывчатки.
- На этот вопрос я не могу ответить, - сказал Питт. - Может, они
опасались, что айсберг развалится, или у них не было взрывчатки. Кто знает?
Однако, держу пари на весь свой месячный заработок, что наши умненькие
друзья не только скребли лед. Абсолютно уверен, что они отыскали и вход на
спрятанный корабль.
- Так что нам остается только отыскать сверкающую надпись "Вход здесь". -
Ханневелл сказал это с ноткой сарказма в голосе. Он не допускал мысли, что
кто-то может превосходить его в сообразительности. По выражению его лица
было ясно, что ему это не понравилось.
- Участок размягченного льда мог бы стать более точным ориентиром.
- Насколько я понимаю, - сказал Ханневелл, - вы предлагаете искать
закамуфлированный вход в ледяной тоннель?
- Верно, Именно эта мысль и пришла мне в голову.
Доктор посмотрел на Питта поверх очков.
- Что ж, давайте начнем. Если мы и дальше будем стоять здесь,
теоретизируя, у меня отмерзнут конечности.
Поиски оказались не такими уж сложными, но и не простыми. Непредвиденное
все же случилось: Ханневелл не удержался на ногах и покатился к
опускавшемуся в ледяной океан крутому выступу. Он катился вниз, отчаянно
кувыркаясь на льду, пытаясь зацепиться ногтями за твердую поверхность. Все
произошло так внезапно, что он сообразил позвать на помощь только когда
оказался на краю выступа.
В это время Питт деловито разглядывал огромную глыбу свободного льда.
Услышав крик, он обернулся и увидел, в какое положение попал Ханневелл. Он
мгновенно представил, что будет, если тот попадет в ледяную воду. Одним
движением он сбросил свою летную куртку и стремительными прыжками бросился
вниз по склону.
Охваченному паникой Ханневеллу прыжки Питта показались полным
сумасшествием.
- О господи! Нет! Нет! - закричал, он, но предпринять ничего не мог.
Только наблюдал, как Питт со скоростью бобслеиста приближался к нему.
"Кажется, есть шанс, - подумал он, - если Питту удастся удержаться на
айсберге". Пока же больше шансов найти свой конец в соленой ледяной воде.
"Двадцать пять минут, - слова командира Коски сверлили мозг. - Всего
двадцать пять минут человек может оставаться живым в воде, температура
которой сорок градусов. И ни за что на свете не смогут они выбраться из воды
и подняться на крутой склон айсберга".
Если бы у Питта была хоть секунда для размышлений, он, несомненно,
согласился бы с Ханневеллом. Он действительно был похож на сумасшедшего.
Внезапно, когда до Ханневелла осталось совсем немного, он с силой уперся
пятками в лед и тут же ощутил невыносимую боль, остановился и бросил рукав
своей куртки Ханневеллу.
Перепуганного ученого не надо было уговаривать. Он крепко ухватился за
куртку и повис на ней. Еще с минуту он ждал, когда его немолодое сердце
успокоится и войдет в норму. Осторожно осмотрелся и увидел, что край
ледяного уступа упирается ему прямо в поясницу.
- Теперь, когда вы ухватились за куртку, - сказал Питт спокойно, хотя в
голосе его чувствовалось огромное напряжение, - попытайтесь подтянуться.
- Я не могу, - хрипло пробормотал он. - Я могу только держаться за это.
- А упереться во что-нибудь ногами вы не можете? Ханневелл отрицательно
покачал головой.
Питт ухватился за куртку и ободряюще улыбнулся Ханневеллу.
- Я так уперся пятками, что лед может не выдержать. Не делайте никаких
поспешных движений. Я собираюсь втащить вас на этот уступ.
На этот раз Ханневелл согласно кивнул. У него болел желудок, ломило
кончики замерзших пальцев, лицо выражало боль и ужас. Только одно дошло до
его затуманенного страхом сознания - решимость во взгляде Питта он
почувствовал, что внутренняя сила и уверенность Питта переходят к нему.
- Перестаньте усмехаться, - сказал он, - и начинайте тянуть.
Осторожно, дюйм за дюймом, Питт подтягивал Ханневелла. Прошло шестьдесят
тревожных секунд, прежде чем голова Ханневелла оказалась на уровне колен
Питта. Питт отбросил куртку и схватил Ханневелла под мышки.
- Это было самое легкое, - сказал он. - Следующее упражнение за вами.
- Я ничего не могу гарантировать.
- Ваш измерительный циркуль при вас?
Ханневелл побледнел, потом кивнул.
- В боковом кармане.
- Отлично. А теперь перелезайте через меня и вытянитесь во всю длину.
Когда ваши ноги прочно упрутся в мои плечи, вытащите циркуль и вгоните его в
лед.
- Крюк альпиниста! - воскликнул Ханневелл. неожиданно обретая
уверенность, - вы чертовски умны, майор.
Ханневелл стал перелезать через Питта, пыхтя при этом, как взобравшийся
на гору локомотив. Вскоре это ему удалось. Затем с помощью Питта, который
крепко держал его за колени, Ханневелл достал стальной циркуль, которым он
обычно измерял расстояния на карте, и вонзил его концы глубоко в лед.
- Все в порядке, - подтвердил он.
- А теперь мы повторим все сначала, - сказал Питт, - Вы можете
держаться?
- Делайте все быстрее, - ответил Ханневелл. - У меня совершенно онемели
руки.
Все еще упираясь одной пяткой в лед из предосторожности, Питт испытал
циркуль на прочность. Циркуль вонзился крепко. Как кошка, Питт прополз за
Ханневеллом и вылез на безопасный участок. Почти сразу же, как показалось
Ханневеллу, он выбросил из вертолета нейлоновую веревку. А еще через
полминуты бледный и измученный океанограф сидел на льду у ног Питта.
Ханневелл сделал глубокий вдох и взглянул в лицо Питту, на котором ясно
читалось чувство облегчения.
- Знаете, что я сделаю в первую очередь, когда мы вернемся в
цивилизованный мир?
- Да, - улыбаясь, сказал Питт. - Вы пригласите меня на обед с таким
количеством выпивки, сколько я только смогу одолеть, и представите меня
чувственной полногрудой исландской нимфе.
- Обед и выпивка - за мной, это я вам гарантирую. А вот нимфу не могу
обещать. Прошло так много лет с тех пор, когда я без труда договаривался с
очаровательными женщинами. Боюсь, я уже забыл подход.
Питт рассмеялся, хлопнул Ханневелла по плечу и помог ему подняться.
- Не берите в голову, мой старый друг. Девушки - это по моей части. - Он
вдруг остановился. - Ваши руки выглядят так, будто вы держали их на
шлифовальном круге.
Ханневелл безразлично посмотрел на свои окровавленные пальцы.
- С ними совсем не так плохо, как кажется. Немного антисептика, маникюр,
и они станут совсем как новенькие.
- Давайте, - сказал Питт. - В вертолете есть аптечка. Я перевяжу ваши
пальцы.
Через несколько минут, когда Питт перевязал ему бинтом последний палец,
Ханневелл спросил:
- Нашли вы что-нибудь похожее на тоннель до того, как я свалился?
- Отличная работа, - ответил Питт. - Вырезана полная гладкая окружность,
прикрывающая вход и абсолютно совпадающая с окружающим льдом. Если бы некто
вырезал еще и ручку, можно было бы открыть и войти.
Лицо Ханневелла внезапно потемнело.
- Этот айсберг проклят, - сказал он. - Он - враждебен нам.
Он сцепил свои обмороженные пальцы. Взгляд его был напряженным, лицо
выглядело усталым.
Питт отошел в сторону и поднял ледяную глыбу трех футов в диаметре и трех
дюймов в толщину, закрывавшую вход в грубо пробитый тоннель, достаточный,
чтобы в него мог едва протиснуться один человек. Он невольно отшатнулся - из
отверстия исходило едкое зловоние сгоревшей краски, материи и топлива,
смешивавшегося с запахом расплавленного металла.
- Это только подтверждает, что я могу различать запахи сквозь толщу льда,
- сказал Питт.
- Да. Ваш нос выдержал испытание, - немного саркастически заметил
Ханневелл. - Но, что касается невозможности использовать термит, тут вы
оказались не совсем на высоте. Ведь это не что иное, как выжженный лаз туда,
вниз.
Он сделал паузу и бросил на Питта взгляд поверх очков, как на ученика, не
выучившего урок.
- Мы могли бы взрывать здесь хоть до лета, не нанося заметного ущерба
замурованному судну.
Питт пожал плечами.
- Много выиграешь - мало проиграешь. - Он передал Ханневеллу второй
фонарик. - Я пойду первым. Вы подождете пять минут, а потом следуйте за
мной.
Ханневелл склонился над краем ледяного тоннеля, Питт встал на колени,
чтобы пролезть внутрь.
- Две. Я даю вам две минуты, не больше. И следую за вами.
Лаз длиной в двадцать футов, освещенный проникающими сквозь кристаллы
лучами солнца, спускался вниз под углом в тридцать градусов и упирался в
обгоревшую, покореженную стальную пластину обшивки. Вонь стала невыносимой,
Питт едва дышал. Он попытался уйти от этого запаха и кинулся к изуродованной
огнем пластине. Тут он увидел, что проход идет параллельно обшивке еще на
десять футов и заканчивается открытым люком, изуродованным и разбитым.
"Какой же должна была быть температура, чтобы такое могло случиться?" -
подумал он.
Протиснувшись через разбитый край люка, он встал и направил луч фонарика
на то, что осталось от стен после пожара. В какое он попал помещение,
догадаться было невозможно. После опустошительного пожара, здесь ничего не
уцелело. Питта внезапно охватил ужас. Несколько минут он стоял как в
столбняке, затем постарался взять себя в руки и вошел в темный коридор.
Луч его фонарика осветил весь коридор, вплоть до лестницы, которая вела
на нижнюю палубу. Если не считать оставшегося от ковра пепла, коридор был
пуст. Вокруг была жуткая тишина. Ни звона посуды, ни гудения машин, ни
плеска воды о траурную обшивку - ничего, кроме абсолютной пустоты. Питт
минуту постоял перед дверью, не решаясь войти. Первая мысль, пронзившая его
мозг, была: что-то пошло совсем не так, как планировал адмирал Сандекер.
Похоже, что не к этому он стремился и не этого ожидал.
Ханневелл пролез в люк. Вскоре он стоял рядом с Питтом и смотрел на
почерневшие стены, на покореженный и расплавившийся металл, на сплющенные
дверные петли, на которых когда-то держалась деревянная дверь. Вдруг он
стремительно бросился в дверной проем. Глаза его были полузакрыты, голова
тряслась, будто он находился в трансе.
- Мы найдем ничтожно мало из того, что нас интересует.
- Мы не найдем ничего, - твердо произнес Питт. - Наши неизвестные друзья
подобрали все, что могло остаться после огня.
В подтверждение сказанному, он направил луч фонарика на следы от мужских
ботинок, оставшиеся на слое сажи. Они вели к выходу и обратно.
- Давайте посмотрим, чем они тут занимались?
Они вошли в узкий коридор между каютами и, ступая по пеплу, направились к
соседнему помещению. Это была каюта радиста. И здесь трудно было что-нибудь
опознать. Вместо мебели остались только остовы от сгоревшего дерева,
радиоаппаратура превратилась в сплошную застывшую массу. Теперь уже они
немного привыкли к запаху, но никак не могли привыкнуть к тому, что они
видели внутри.
- Боже мой! - выдохнул Ханневелл. Он выронил фонарик, тот покатился по
палубе и осветил обезображенную человеческую голову с выступившими скулами и
зубами.
- Не завидую его смерти, - пробормотал Питт.
Ханневелл не мог смотреть на эту мертвую голову. Он отошел в угол и
несколько минут мучился позывами к рвоте. Когда же он, наконец, повернулся к
Питту, то выглядел так, будто только что вернулся с того света.
- Извините, - виновато произнес Ханневелл. - Я никогда раньше не видел
сожженных трупов. У меня даже отдаленного представления не было о том, как
это выглядит. Я никогда и не задумывался над этим. Зрелище не из приятных.
Не так ли?
- Приятных трупов не бывает, - сказал Питт. Он тоже начал ощущать
приступы тошноты. - Если эта кучка пепла на полу каким-то образом указывает
на то, что нас ожидает, то мы должны отыскать еще четырнадцать таких же.
Ханневелл остановился и поднял фонарик - лицо его передернулось. Затем он
достал из кармана записную книжку и осветив ее фонариком, начал
перелистывать.
- Вы правы. На корабле было шесть человек команды и девять пассажиров:
всего пятнадцать человек, - он полистал еще, отыскивая нужную страницу. -
Этот несчастный, должно быть, радист Свенборг - Густав Свенборг.
- Может, он, а может, и нет. Только его дантист мог бы сказать точно. -
Питт глядел на то, что когда-то было живым человеком и пытался представить,
как наступил его конец. Раскаленные докрасна стены и оранжевое пламя,
короткий, страшный крик, жуткий болевой шок, ввергнувший его в
бессознательное состояние, и дикая пляска смерти, в которой дергаются и
извиваются все части тела. "Умереть в огне, - подумал он, - провести в
жуткой агонии последние секунды жизни - самый страшный конец, который можно
представить как для человека, так и для животного".
Питт встал на колени, чтобы внимательно посмотреть на то, что осталось от
тела. Рот был плотно сжат, колени почти касались подбородка, а руки вытянуты
и плотно прижаты к бокам, приварившись к ним от страшного жара. Но было еще
кое-что, привлекшее внимание Питта. Он направил луч света на пол каюты,
слабо осветив покореженные стальные ножки кресла, вонзившиеся снизу в
обезображенное тело.
Ханневелл с совершенно бескровным лицом спросил:
- Что вы нашли такое интересное в этом кошмаре?
- Посмотрите, - ответил Питт. - Несчастный Густав, кажется, сидел, когда
умер. Его кресло буквально выгорело под ним. Вам не кажется удивительным, -
продолжал Питт, - человека заживо сжигают, а он даже не пытается сделать
какое-нибудь усилие, чтобы встать или хоть как-то выбраться отсюда.
- В этом нет ничего странного, - сказал Ханневелл. - Пламя, видимо,
охватило его, когда он работал с передатчиком, пытаясь послать сигнал о
помощи.
Его опять начало выворачивать.
- Давайте уйдем отсюда, пока я еще в состоянии передвигать ноги, и
попытаемся разыскать остальных.
Питт кивнул, повернулся и направился к выходу. Вместе они прошли во
внутреннюю часть судна. Машинное отделение, узкий коридор, салон, - всюду,
где они проходили, их взгляд наталкивался на ту же ужасную картину смерти. К
тому времени, когда они обнаружили в рулевой рубке тринадцатый и
четырнадцатый трупы, желудок Ханневелла постепенно вернулся в свое исходное
состояние. Еще несколько раз он сверялся со своей записной книжкой, отмечая
карандашом на некоторых страницах, пока не осталось только одно имя, не
перечеркнутое тонкой линией.
- Почти все, - сказал он, захлопнув книжку. - Мы нашли всех, кроме того,
ради которого попали сюда.
Питт закурил сигарету и выпустил длинную струю голубоватого дыма.
- Они все обгорели настолько сильно, что узнать их невозможно. Он может
оказаться любым из них.
- Его среди них не было, - категоричным тоном произнес Ханневелл. - Его
тело нетрудно идентифицировать, во всяком случае, мне. - Он сделал паузу. -
Я знал его очень хорошо. Вам известно это?
Питт поднял брови.
- Нет. Я не знал.
- Тут, собственно, нет секрета. - Ханневелл подышал на линзы очков и
протер их носовым платком. - Тот, ради которого мы рисковали своими жизнями,
и кто, похоже, умер, - этот человек посещал мои лекции в Институте
океанографии шесть лет тому назад. Он был блестящим ученым.
Он указал рукой на два лежавших на полу сожженных трупа.
- Мне очень жаль, если он кончил жизнь таким образом.
- А почему вы говорите, что можете отличить его от других? - спросил
Питт.
- По кольцам. Он был неравнодушен к кольцам. Он носил их на каждом
пальце, кроме больших.
- Ну, кольца не являются достаточным доказательством при идентификации.
Ханневелл чуть улыбнулся.
- А отсутствующий на левой ноге палец подойдет?
- Это подойдет, - задумчиво произнес Питт. - Но мы ведь не нашли пока
труп, подлежащий опознанию, хотя уже обшарили весь корабль.
- Не совсем. - Ханневелл вырвал из блокнота листок и подставил его под
луч фонарика. - Здесь примерная схема корабля. Я снял копию с оригинала,
когда работал в Морском архиве.
- Смотрите сюда, это как раз за каютой, где находились морские карты и
схемы. Узкая лестница ведет в каюту, как раз под ложной трубой. Это
единственный вход.
Питт быстро вышел.
- Вход действительно есть, - сказал он, вернувшись, - а вот лестница к
черту сгорела, правда остались некоторые перекладины, способные выдержать
наш вес.
Изолированная каюта, расположенная в самом центре корабля, без
иллюминатора, пострадала даже больше, чем другие, а стальная обшивка на
стенах выворочена так, как будто это были бумажные обои. Она казалась
пустой. Никаких следов того, что хотя бы отдаленно напоминало бывшую
обстановку. Питт стоял на коленях, рассматривая кучку пепла, пытаясь найти
что-то похожее на тело, когда Ханневелл дико закричал:
- Здесь! - Он упал на колени. - Здесь, в углу!
Он направил фонарик на то, что когда-то было человеком. Теперь это была
лишь кучка обуглившихся костей. Проглядывались только челюстные и тазовые
кости. Он наклонился еще ниже и аккуратно очистил место вокруг останков.
Когда он поднялся, у него в руках было несколько покореженных кусочков
металла.
- Может, это и недостаточно убедительные доказательства, но зато
абсолютно достоверные. Никогда не было более достоверных.
Питт взял эти расплавленные кусочки и стал их разглядывать при свете
фонарика.
- Я помню эти кольца очень хорошо. Все они были очень красивой работы с
вправленными полудрагоценными камнями исландского происхождения. На каждом
кольце было изображение древнего нордического бога.
- Звучит впечатляюще, но уж очень безвкусно, - заметил Питт.
- Для вас, может быть, потому что вы - иностранец, - деликатно заметил
Ханневелл. - Если бы вы знали его...
Голос Ханневелла дрогнул.
Питт взглянул на Ханневелла с недоумением.
- Вы всегда так сентиментальны в ваших отношениях со студентами?
- Гениальный, преуспевающий ученый, легендарный человек, в двадцать пять
лет входивший в первую десятку самых богатых людей мира. Добрый и.
благородный человек, абсолютно не испорченный ни славой, ни богатством. Да,
думаю, что дружба с Кристианом Фири могла бы вылиться в сердечную
привязанность.
"Странно, - подумал Питт. - Ученый впервые упомянул имя Фири с того
времени, как мы покинули Вашингтон. Он произнес его с таким трепетом и с
такими же интонациями в голосе, какие прозвучали у адмирала Сандекера, когда
он говорил об исландце".
Питт не испытывал никакого благоговения, стоя над жалкими останками
человека, который являлся одним из самых влиятельных людей финансового мира.
Он стоял, глядя вниз, и в его сознании этот пепел никак не ассоциировался с
человеком, о котором неоднократно писали газеты всего мира как о блестящем
организаторе науки. Может, если бы ему пришлось когда-нибудь встретиться со
знаменитым Кристианом Фири, подобное чувство посетило бы его сейчас. Хотя
Питт сильно сомневался в этом. Он был не из тех, кто легко поддавался
чувствам.
Питт еще покрутил в руках скрученные металлические кольца и вернул их
Ханневеллу. И вдруг на верхней палубе, прямо над ними, услышал слабое
движение. Он застыл, напряженно прислушиваясь. Но звук замер в темноте, за
верхним люком. Что-то зловещее нависло над опустошенной каютой - ощущение,
что кто-то наблюдает за каждым их движением, вслушивается в каждое их слово.
Питт настроился на оборону, но было поздно. Мощный луч света, идущий
откуда-то сверху, пронзил комнату и полностью ослепил их.
- Грабите мертвецов, джентльмены? Мой Бог, я всегда был уверен, что вы
вдвоем способны на многое.
Лицо было скрыто за лучом света, но голос можно было узнать безошибочно -
он принадлежал капитану Коски.
Безмолвно, не шелохнувшись, стоял Питт посреди сожженной палубы. Он
простоял так, как ему казалось, меньше минуты, пытаясь сообразить, каким
образом Коски мог оказаться на сожженном корабле. Он допускал, что Коски
может появиться, но, по его расчетам, только часа через три. Теперь он
понял, что вместо того, чтобы ждать условленного часа встречи, Коски пустил
"Катавабу" на полной скорости по курсу, указанному Ханневеллом, к паковым
льдам сразу же, как только вертолет скрылся из виду.
Коски направил луч фонаря на лестницу, высветив позади себя лицо Доувера.
- Нам будет о чем поговорить, если вам угодно, майор Питт и доктор
Ханневелл.
Питт подумал, что бы сказать в ответ, но не нашел никаких объяснений.
Вместо этого он сказал:
- Коль вы решили валять дурака, Коски, спускайтесь вниз! И тащите с собой
этого медведя, громилу в офицерской форме, если вам так будет спокойнее.
Прошла почти минута зловещего молчания, прежде чем Коски ответил:
- Вряд ли ваше положение дает основание выдвигать требования в столь
грубой форме.
- Почему же нет? Все преимущества на нашей стороне. Мы можем сидеть здесь
и сосать палец, пока вы разыгрываете роль детектива-любителя.
- Не стоит так раздражаться, майор. Честное объяснение потребует много
времени. Вы лгали с того момента, как ступили на палубу моего корабля.
Начиная с "Новгорода". Даже "зеленый" курсант Академии береговой охраны не
принял бы эту скорлупу за русский шпионский траулер. Антенны радарных
установок, новейшие достижения электронной техники, которые вы обрисовали с
таким знанием дела, - где они? Испарились. Я не доверял вам и Ханневеллу с
самого начала, но ваши россказни были убедительны. Более того, мое
начальство каким-то таинственным образом поддержало вас. Вы использовали
меня, майор. Использовали мой корабль, мой экипаж, как такси или станцию
обслуживания. Объяснитесь, пожалуйста. Не думаю, что прошу слишком много.
Просто ответьте на один вопрос: что, черт возьми, происходит?
"Коски уже сдает позиции, - думал Питт. - Он уже не петушится, не требует
- он спрашивает".
- Вам все-таки не помешает спуститься сюда - часть ответа лежит здесь, в
пепле.
После недолгих колебаний Коски в сопровождении огромного Доувера
спустился по лестнице и очутился лицом к лицу с Питтом и Ханневеллом.
- Хорошо, джентльмены. Пусть так.
- Вы уже осмотрели большую часть корабля? - спросил Питт.
Коски утвердительно кивнул головой.
- Да. Хотя, надо сказать, за восемнадцать лет полной опасностей морской
службы я никогда не видел столь разбитого и разоренного корабля.
- Вы его узнали?
- По-моему, это невозможно. Разве можно узнать то, что осталось? Судя по
всему, это судно было предназначено для развлечений. Это - яхта. Это можно
сказать с уверенностью. Что же касается прочего, об этом можно только
гадать. - Коски несколько озадаченно посмотрел на Питта. - Собственно,
ответа жду я. К чем вы клоните?
- Это "Лакс". Слышали когда-нибудь?
Коски кивнул.
- "Лакс" исчезла больше года тому назад со всей командой, включая и
владельца, исландского магната горнорудного дела... - Он неуверенно пытался
вспомнить. - Фири. Кристиан Фири. Господи, половина службы береговой охраны
была задействована в поисках в течение нескольких месяцев. Но не нашли
никаких следов. Так это "Лакс"?
- Вы стоите на ее палубе, - медленно произнес Питт, стараясь, чтобы его
слова запали глубоко в сознание капитана. Он направил фонарик на пол. - А
эта горстка пепла - все, что осталось от Кристиана Фири.
Глаза Коски расширились, он побледнел. Он сделал шаг вперед и бросил
взгляд на то, что лежало в желтом освещенном кругу.
- Бог мой! Вы уверены?
- Без преувеличения, сгорел до неузнаваемости. Но доктор Ханневелл на
девяносто процентов уверен, что это именно Фири собственной персоной.
- Да, кольца. Я невольно слышал это.
- Возможно, это немного. Но это значительно больше, чем мы смогли
обнаружить около других трупов.
- Я никогда не видел ничего подобного, - сказал Коски озадаченно. - Это
просто невозможно. Корабль таких размеров не мог бесследно исчезнуть почти
на год, а потом вновь возникнуть сожженным дотла и замурованным в стену
айсберга.
- Похоже, именно так и случилось, - вставил Ханневелл.
- Извините, док, - сказал Коски, глядя в глаза Ханневеллу. - Хоть я и не
могу тягаться с вами в том, что касается науки о ледяных образованиях, но я
достаточно много времени провел в Северной Атлантике, чтобы знать, что
айсберг может уплыть в другую сторону, увлекаемый течением. Он может
дрейфовать по кругу или перемещаться вдоль берегов Ньюфаундленда в течение
трех лет - этого времени достаточно, чтобы "Лаке" по какому-то невероятному
стечению обстоятельств была зацеплена айсбергом, а потом и замурована
внутрь. Но с точки зрения здравого смысла - это совершенно не выдерживает
критики.
- Вы совершенно правы, - сказал Ханневелл. - Вероятность мала, но тем не
менее это возможно. Как вам должно быть известно, сгоревшему судну требуется
несколько дней, чтобы остыть. Если же течение или ветер погонят судно и
будут держать его остов прижатым к айсбергу, то в течение сорока восьми
часов, а может, и меньше, весь этот корабль окажется внутри, под покровом
айсберга. Это аналогично ситуации, если, скажем, прижать к глыбе льда
раскаленную кочергу. Кочерга расплавит себе путь внутрь ледяной глыбы, пока
не остынет окончательно. Тогда лед, если он вновь замерзнет вокруг металла,
крепко схватит его.
- Хорошо, док. Вы правы. Однако есть еще один немаловажный фактор, на
который никто пока не обратил внимания.
- Да? - немедленно отозвался Питт.
- Последний курс "Лакс", - ответил Коски.
- Здесь нет ничего странного, - возразил Питт. - Это было во всех
газетах. Фири со своим экипажем и пассажирами покинул Рейкьявик утром
десятого апреля прошлого года и направился прямым ходом в Нью-Йорк.
Последний раз его видели с танкера компании "Стандарт Ойл" в шестистах милях
от мыса Фэруэлл, в Гренландии. После этого никто не видел "Лакс" и ничего о
ней не слышал.
- До этого момента все шло прекрасно, - отозвался Коски. Он поднял до
ушей меховой воротник и постарался унять дрожь от холода. - Кроме того, что
видели ее вблизи пятнадцатой параллели - слишком далеко от района айсбергов.
- Я бы хотел напомнить всем, - произнес Ханневелл, - что и ваша служба
береговой охраны зафиксировала полторы тысячи айсбергов за один год ниже
сорок восьмой параллели.
- А я бы хотел напомнить вам, док, - настойчиво заявил Коски, - что в
течение года, о котором идет речь, количество айсбергов ниже сорок восьмой
параллели равно нулю.
Ханневелл только пожал плечами.
- Было бы лучше, доктор Ханневелл, если бы вы объяснили, каким образом
айсберг появился там, где не мог появиться, да еще с "Лакс", вмерзшей в его
середину, да вопреки основным течениям, через одиннадцать с половиной
месяцев. Да еще отдрейфовал на четыре градуса на север, в то время как все
другие айсберги в Атлантике дрейфовали на юг со скоростью три узла в час.
- Этого я объяснить не могу, - бросил Ханневелл.
- Не можете? - Лицо Коски потемнело, выражая недоверие. Он посмотрел на
Ханневелла, затем на Питта. затем вновь на Ханневелла.
- Вы, поганые ублюдки! - свирепо прорычал он. - Перестаньте врать мне!
- Ну, чересчур острые выражения, командир, - отозвался Питт.
- А на что, черт возьми, вы рассчитывали? Вы оба - интеллигентные люди,
тем не менее позволяете вести себя подобно дикарям. Вот вы, доктор
Ханневелл! Всемирно известный ученый, и не можете просто объяснить, как
может айсберг дрейфовать на север против Лабрадорского течения. Или вы
мошенник, доктор, или вы - самый тупой из всех всемирно известных ученых.
Истина состоит в том, что айсберг не может изменить направление дрейфа, так
же как и ледник не может повернуть вспять.
- Никто не совершенен, - заметил Ханневелл, беспомощно пожав плечами.
- Не соблюдены и правила хорошего тона, и не получен и честный ответ. Не
так ли?
- Это вовсе не вопрос порядочности каждого из нас, - заметил Питт. - Мы
имеем свой приказ, как и вы имеете - ваш. Еще час тому назад мы с
Ханневеллом действовали по заранее разработанному плану, который в данный
момент уже вылетел в форточку.
- Ха-ха-ха. Каков же следующий шаг в нашей игре в шарады?
- Дело в том, что мы не можем все объяснить, - сказал Питт, - а можем
чертовски мало. Я расскажу вам, что известно нам с доктором Ханневеллом. А
после вы сделаете свои выводы.
- Вы могли бы снизойти до моего уровня и пораньше.
- Вряд ли, - сказал Питт. - Как командир корабля вы имеете всю полноту
власти. В вашей власти не выполнить приказ вашего начальства или принять
собственное решение, если вы чувствуете, что этот приказ несет угрозу
экипажу и кораблю. У меня такой возможности нет. Мы должны были ошеломить
вас, чтобы побудить сотрудничать с нами. Кроме того, мы не имели права
посвящать кого-либо в это предприятие. Я готов протестовать против подобных
приказов хоть сейчас.
- Не собираетесь ли вы еще раз нас ошеломить?
- Может быть, - мрачно заметил Питт. - Все зависит от обстоятельств.
Ханневеллу и мне больше ничего не надо. Мы умываем руки и направляемся прямо
в Исландию.
- И бросаете все это на меня?
- А почему бы и нет? Заброшенное судно - это уже ваша забота. Помните,
"Semper paratus" - "всегда готов". Таков ведь девиз службы береговой охраны.
Исказившееся лицо Коски выглядело довольно забавно.
- Я бы попросил касаться только фактов. Комментарии можете оставить при
себе.
- Хорошо, - спокойно сказал Питт. - Все, что я рассказал вам на
"Катавабе" было чистейшей правдой вплоть до одного момента - замены "Лакс"
на "Новгород". На яхте Фири, разумеется, не было того, что именуется
электронным оборудованием. Самой главной ценностью корабля были восемь
высококвалифицированных инженеров и ученых из компании "Фири лимитед",
направлявшихся в Нью-Йорк на секретные переговоры с двумя важными
представителями нашего правительства в области оборонной промышленности.
Где-то на корабле, может даже, в этой комнате, находились документы,
содержавшие результаты геологических исследований шельфа. Что именно
исследовательской группе Фири удалось обнаружить на дне морском - осталось
загадкой, хотя информация эта была бы жизненно необходима огромному
количеству людей. Наше собственное Министерство обороны также было не прочь
наложить на эти данные лапу. Этого хотели и русские.
- Ваши последние слова объясняют многое, - произнес Коски.
- Что вы имеете в виду?
Коски обменялся понимающим взглядом с Доувером.
- Мы были одними из тех, кто принимал участие в поисках "Лакс" - это было
первое задание "Катавабы". Не раз мы сталкивались с бороздившими океан
русскими кораблями. Мы даже возгордились - нам казалось, они наблюдают за
нашими поисками. А теперь оказывается, они просто вынюхивали, куда делась
"Лакс".
- Именно поэтому мы и вмешались в ваши дела, - вставил Доувер. - Минут
через десять после того, как вы с доктором Ханневеллом покинули корабль, мы
получили телеграмму от командующего береговой охраны о том, что русская
подводная лодка патрулирует в районе паковых льдов. Мы пытались, но не
смогли связаться с вами...
- Ничего удивительного, - сказал Питт. - Было важно, чтобы на радиосвязи
соблюдалось строжайшее молчание, поскольку мы направлялись к пропавшему
судну. Мне была дана строжайшая инструкция отключить радиосвязь. Мы не могли
ни передавать, ни принимать.
- После того как командир Коски уведомил штаб о невозможности связаться с
вами, - продолжил Доувер, - по горячей линии связи поступил строгий приказ
следовать за вами и сопровождать вас, если подводная лодка предпримет
какие-либо активные действия.
- И как вы нас нашли? - спросил Питт.
- Мы не успели пройти и два айсберга, как заметили ваш желтый вертолет.
Он стоял, как канарейка, на верхушке айсберга.
Питт и Ханневелл глянули друг на друга и дружно рассмеялись.
- Вам это кажется шуткой? - серьезно спросил Коски.
- Везение, незаметное, простое, парадоксальное везение, - ответил Питт,
на лице которого все еще блуждала улыбка. - Мы летели через настоящий ад
целых три часа, прежде чем нашли этот плавучий ледяной дворец, а вы нашли
его через пять минут.
Питт вкратце рассказал Коски и Доуверу о ледовой ловушке и о встрече с
русской субмариной.
- Бог мой, - пробормотал Доувер, - Вы предполагаете, что не мы первыми
ступили на этот айсберг?
- Это совершенно очевидно, - ответил Питт. - Метка ледового патруля была
соскоблена. Мы с Ханневеллом нашли отпечатки следов почти во всех каютах
корабля. И более того, есть еще кое-что, что переводит ситуацию из категории
мистического в категорию жуткого.
- Пожар?
- Пожар.
- Совершенно очевидно, что это - несчастный случай. Пожары на кораблях
случаются с тех пор, как первые редкие лодки стали плавать вниз по Нилу
тысячи лет тому назад.
- Убийства случались и задолго до этого.
- Убийства! - повторил Коски. - Вы сказали - убийства?
- С большой буквы "У".
- Если не считать интенсивного пожара, я не заметил ничего, чего бы я уже
не видел на других судах, - и трупы, и зловоние, и опустошение, и прочее.
Что именно, по мнению уважаемого офицера Военно-Воздушных сил, отличает этот
пожар от других?
Питт проигнорировал замечание Коски.
- Все абсолютно очевидно. Радист - в радиорубке, капитан с помощником -
на мостике, пассажиры - в каютах и салоне, даже кок - в камбузе. Каждый
находится именно там, где ему следовало быть. Объясните, командир какой это
должен быть пожар, чтобы он охватил полностью весь корабль, сжег всех в
прах, не дав никому возможности даже предпринять что-либо для спасения.
Коски почесал себя за ухом.
- Ни один брандспойт не задействован. Совершенно ясно, что никто и не
пытался спасать судно.
- Ближайшее к огнетушителю тело лежит в двадцати футах. Экипаж вел себя
вопреки всем законам человеческой логики. Такое ощущение, будто в последнюю
минуту они решили умереть на местах, хотя я не могу представить себе кока,
который предпочел бы умирать в камбузе.
- Это ничего не доказывает. Могла возникнуть паника...
- Что же убедит вас, капитан? Объясните случай с радистом. Он умер на
своем месте, хотя всем известно, что сигналов бедствия с "Лакс" никто не
получал. Кажется довольно странным, что он не смог послать хоть три-четыре
слова с призывом о помощи.
- Продолжайте, - спокойно сказал Коски. В его пристальном взгляде
появился проблеск интереса.
Питт закурил сигарету и выпустил круглое облако дыма в студеный воздух.
На какое-то мгновение он показался нерешительным.
- Давайте поразмышляем об обстановке на этом судне. Вы сказали, капитан,
что не видели ни одного сгоревшего судна в таком ужасном состоянии, как это.
Почему? На нем не было ни взрывчатых веществ, ни возгорающихся предметов,
можно исключить и баки с горючим. Да, они способствовали распространению
пламени, но не до такой же степени. Кроме того, они находились в совершенно
противоположной части судна, посмотрите, как глубоко выжжен каждый
квадратный дюйм! Обшивка и все верхние надстройки сделаны из стали. А ведь
кроме брандспойтов и огнетушителей, на "Лакс" была и автоматическая
противопожарная система.
Он остановился и указал на свисавшие с потолка два куска арматуры.
- Пожар на судне обычно начинается в каком-нибудь одном месте, в машинном
отделении или трюме, а затем распространяется из помещения в помещение.
Требуются часы, а иногда и дни, чтобы пожар охватил весь корабль. Держу пари
на любую сумму, что тому, кто будет расследовать обстоятельства
возникновения пожара, придется попыхтеть, но рано или поздно заявить, что он
вспыхнул мгновенно, сразу охватив весь корабль. Воспламенение произошло по
причине или по вине лица, оставшегося неизвестным.
- А что вы думаете о причине?
- Огнемет, - ответил Питт.
С минуту потрясенные люди стояли в полной тишине.
- Вы представляете, что вы говорите?
- Представляю. Неистовый взрыв испепеляющего огня, жуткое шипение струи
пламени, ужасный запах сгоревшего мяса. Так или как-то похоже, но огнемет -
это единственный логичный ответ.
Они слушали его, замерев от ужаса. У Ханневелла что-то сдавило в горле,
будто опять подступила рвота.
- Это... невообразимо, - пробормотал Коски.
- Вся эта трагедия невообразима, - тихо произнес Питт.
Ханневелл взглянул на Питта невидящим взором.
- Не могу поверить, что они стояли как бараны, безропотно позволив
превратить себя в человеческие факелы.
- А разве вы не поняли? - спросил Питт. - Наш дьявольский друг каким-то
образом отравил пассажиров и команду либо наркотиками, либо ядом. Может, он
влил огромную дозу хлоралгидрата в их пищу или выпивку.
- А может, они были застрелены? - вставил Доувер.
- Я изучил останки некоторых из них. - Питт отрицательно покачал головой.
- Ни признаков пуль. ни поврежденных костей.
- А может, он ждал, пока яд поразит их, а затем растащил их по всему
кораблю? Он ходил из одного помещения в другое с огнеметом... - Коски умолк.
- Как же этот убийца мог попасть сюда?
- Прежде чем ответить на этот вопрос, - жестко произнес Ханневелл, -
давайте разберемся, куда он мог исчезнуть. Ведь на "Лакс" было пятнадцать
человек - мы нашли пятнадцать обгоревших трупов. Значит, эта работа
выполнена командой какого-то другого корабля.
- Не получается, - произнес Коски. - Любое соприкосновение двух кораблей
требует своего рода радиоконтакта. Если бы даже "Лакс" подобрала потерпевших
аварию с какого-либо другого судна, капитан немедленно должен был доложить
об этом. - Коски неожиданно улыбнулся. - Насколько я припоминаю, в последней
телеграмме Фири просил зарезервировать для него пентхауз в отеле
Стетлер-Хилтон в Нью-Йорке?
- Бедняга, - медленно проговорил Доувер. - Если успех и богатство имеют
такой конец, то кому это нужно?
Он вновь посмотрел на то немногое, что оставалось на полу, и быстро
отвернулся.
- Господи, какой же маньяк мог убить пятнадцать человек разом?
Методически отравить их, а затем спокойно сжечь их из огнемета?
- Такой же, как и те, кто разбивает самолеты ради получения страховки, -
сказал Питт. - Тот, кто способен убить другого, себе подобного, не испытывая
при этом чувства вины, может угробить и самолет. Мотив же вполне очевиден.
Фири и его люди сделали жизненно важное открытие. Его пожелали иметь
Соединенные Штаты. Его пожелала иметь Россия. Но темная лошадка исчезла и
унесла все с собой.
- Стоило ли этого всего, что произошло? - с болью во взгляде спросил
Ханневелл.
- Это нужно было тому, шестнадцатому. - Питт посмотрел на жалкие останки
на полу. - Неустановленному, незваному посетителю, ставшему причиной смерти
всех на корабле.
Исландия - страна морозов и огня, страна с торосистыми льдами и
курящимися вулканами, остров, на котором под золотыми лучами солнца
переливаются красками красные потоки лавы, зеленая кудрявая тундра и
сверкающая гладь голубых озер. Окруженная со всех сторон ворами
Атлантического океана, омываемая теплыми водами Гольфстрима с юга и
холодными полярными морями с севера, Исландия расположена как раз посередине
между Москвой и Нью-Йорком. Удивительной красоты остров, где, как в
калейдоскопе, сочетаются самые несочетаемые пейзажи, и совсем не такой
холодный, как это представляется из названия. Средняя температура самого
холодного месяца, января, редко опускается ниже той, что наблюдается на
побережье Новой Англии в Соединенных Штатах. Для тех же, кто видит Исландию
впервые, остров кажется несравненным феноменом красоты.
Питт заметил выросшие на горизонте зубцы вершин, покрытых снежными
шапками. Темно-синяя вода открытого моря на большой глубине постепенно
меняла свой цвет на ярко-зеленый - цвет прибрежного прибоя. Питт изменил
режим работы контрольных приборов, и вертолет плавно стал снижаться под
углом в девяносто градусов, прокладывая курс вдоль торчавших из воды
остроконечных, образовавшихся из застывшей лавы скал. Они миновали
небольшую, прижавшуюся к полукруглой бухточке рыболовецкую деревушку. Крыши
домиков, окаймленных светло-зеленой краской, радовали глаз красной
черепицей. Одинокий форпост на пути к воротам за Полярный круг.
- Сколько времени? - спросил, пробуждаясь ото сна, Ханневелл.
- Десять минут пятого, утро.
- Господи, а поглядишь на солнце, кажется, четыре часа дня. - Ханневелл
громко зевнул, сделав слабую попытку потянуться в крохотной кабине. - Я бы
отдал правую руку только за то, чтобы оказаться в мягкой постели между
хрустящими белыми простынями.
- Откройте глаза пошире, скоро будем.
- Сколько еще до Рейкьявика?
- Полчаса. - Питт бросил взгляд на приборы. - Мы могли бы уже прибыть, но
мне очень хотелось полюбоваться побережьем.
- С тех пор как мы покинули "Катавабу", прошло шесть часов сорок пять
минут. Вы показали неплохое время.
- Мы могли бы и его сократить, если бы не были перегружены лишним баком
горючего.
- Да. Правда, без него пришлось бы около четырехсот миль до берега
добираться вплавь.
Питт усмехнулся.
- Мы в любое время могли бы послать сигнал о помощи службе береговой
охраны.
- Судя по настроению, в каком мы оставили капитана Коски, вряд ли он
бросился бы за нами, даже если бы мы провалились в канализацию, а у него в
руках была бы затычка.
- Да, да. Хотя, несмотря на его неприязненное ко мне отношение, я бы
голосовал за него обеими руками, если бы ему решили присвоить звание
адмирала. В моем списке он занесен как чертовски хороший человек.
- У вас своеобразная манера выражать свое восхищение, - сухо заметил
Ханневелл. - Кроме вашего проницательного вывода об огнемете - за что я
снимаю перед вами шляпу, - вы, действительно ничего ему не сказали.
- Мы сказали ему правду, насколько это было возможно. Все остальное -
пусть это будет хоть пятьдесят процентов - только догадки. Единственный
реальный факт, который мы назвали, это имя Фири.
- Цирконий. - Ханневелл смотрел в никуда. - Атомное число - сорок.
- Я едва прополз курс геологии, - заметил Питт с улыбкой. - Почему
цирконий? Что делает его причастным к массовому убийству?
- Очищенный цирконий - необходимый компонент при создании атомных
реакторов, потому что он совсем или почти совсем не поглощает радиацию.
Любая страна в мире, имеющая возможность вести исследования в области
атомной энергетики, отдала бы все на свете, чтобы добывать его вагонами.
Адмирал Сандекер уверен, что Фири и его ученые действительно открыли крупные
залежи циркония. Это значит, что цирконий находится под водой, но достаточно
близко к поверхности, и что добыча его экономически выгодна.
Питт поглядел в окно на бесконечное, ничем не нарушаемое водное
пространство. В море вышло рыболовное судно с цепочкой тянувшихся за ним
лодок. Хрупкие суденышки двигались так спокойно, будто под ними было тонкое
стекло. Он почти не замечал их, пристально разглядывая экзотическое
побережье.
- Черт возьми это предпринимательство, - пробормотал он достаточно
громко, чтобы, несмотря на шум мотора, его услышал Ханневелл. - Проблема
разработки сырья на морском дне оказывается слишком сложной.
- Да, но не неразрешимой. "Фири лимитед" наняла ведущих мировых экспертов
по вопросам разработки морского дна. Вы знаете, каким образом Кристиан Фири
создал свою империю? Он добывал алмазы у берегов Африки. - Ханневелл
произнес это с оттенком некоторого восхищения. - Ему было всего
восемнадцать. Он был матросом на старом греческом фрегате, когда покинул
корабль в маленьком портовом городке Бейре на побережье Мозамбика. Через
короткое время он оказался втянутым в "алмазную лихорадку". Там в те дни
стоял алмазный бум, однако крупные компании уже расхватали все выгодные
участки разработок. Вот тут-то Фири и обошел всех - у него был
проницательный и творческий ум. Если алмазные залежи можно обнаружить на
земле, думал он, то почему бы им не лежать под водой на континентальном
шельфе? Каждый день в течение пяти месяцев он нырял в теплые воды Индийского
океана, пока не обнаружил участок морского дна, подававший надежды. Теперь
его задача была собрать достаточную сумму для приобретения нужного
оборудования. Фири прибыл в Африку, не имея ничего, кроме рубашки. Просить у
белых, располагавших деньгами, но заинтересованных в самостоятельных
разработках, было бы пустой тратой времени. Они забрали бы все себе, оставив
его ни с чем.
- Иногда один процент чего-то лучше, чем девяносто девять ничего, -
вставил Питт.
- Но не для Кристиана Фири, - ответил Ханневелл, как бы защищая его. - Он
обладал истинным здравым смыслом, присущим исландцам, - делись прибылью, но
не упускай ее. Он отправился к черным мозамбикцам и предложил организовать
их собственный синдикат, разумеется, с Кристианом Фири в качестве президента
и генерального директора. Как только черные мозамбикцы выделили ему средства
на приобретение посудины и оборудования, Фири начал работать по двадцать
часов в сутки, пока не отладил все предприятие. Пять месяцев ныряния
окупились вполне - разработки почти сразу же стали давать высококлассные
алмазы. Через два года компания Фири оценивалась в сорок миллионов долларов.
Впереди, на несколько сот футов выше "Улиссес", Пнтт заметил черное
пятнышко.
- Похоже, вы досконально изучили историю Фири.
- Может это прозвучит странно, - продолжал Ханневелл. - но Фири редко
останавливался на каком-либо проекте более нескольких лет. Большинство людей
истощают предприятие до основания. Но не Кристиан. Когда он преуспел в
смелых своих мечтаниях, он передал все дело людям, финансировавшим начало
этого предприятия.
- Вот так все и отдал?
- Всю техническую документацию, всю наличность и активно разрабатываемые
трубки. Он распределил всю наличность между местными акционерами, создал
администрацию из черных мозамбикцев, способных эффективно управляя
предприятием без него, и сел на первый корабль, отплывавший в Исландию.
Среди немногих белых, заслуживших глубокое уважение африканцев, имя
Кристиана Фири занимает одно из самых высоких мест.
Питт внимательно следил за блестящей черной точкой в северной части неба,
постепенно превратившейся в сверкающий реактивный самолет. Он наклонился
вперед, стараясь защитить глаза от голубого блеска. Это был английский
реактивный самолет новой конструкции, вмещающий до двенадцати пассажиров на
борту, способный облететь полземного шара без дозаправки. Едва Питт осознал,
что неизвестный самолет от носа до хвоста выкрашен черной краской, как тот
исчез из поля зрения, улетев в противоположном направлении.
- И чего же еще похвального совершил Фири? - спросил Питт.
- Марганцевые рудники на острове Ванкувер в Британской Колумбии и
разработки нефти на континентальном шельфе в Перу - это всего несколько
примеров. Он превратил "Фири лимитед" в крупный промышленный концерн,
специализировавшийся на глубоководных геологических исследованиях. И ничего
больше.
- А семья у него была?
- Нет. Его родители сгорели при пожаре, когда он был еще совсем юным.
Была у него сестра-близнец. Я, собственно, ничего о ней не знаю. Фири отдал
ее в школу в Швейцарии, которую она закончила и, по слухам, позднее занялась
миссионерской деятельностью в Новой Гвинее. Совершенно очевидно, что успехи
брата в бизнесе для нее ничего не значили...
Ханневелл не успел закончить фразу. Он качнулся в сторону Питта с
невидящим взглядом, рот открылся, будто от удивления. Питт увидел, что
старик упал ничком, и весь его облик говорил о том, что он, вероятно, мертв.
Плексиглас лопнул и разлетелся по кабине множеством мелких осколков. Питт
отшатнулся вбок и выставил вперед руку, прикрывая лицо от обжигающих волн
холодного воздуха. Сразу же он потерял контроль в управлении. "Улиссес"
резко задрал нос вверх, отбросив Питта и лежавшего без сознания Ханневелла
назад на спинки сидений. Тут Питт понял, что по фюзеляжу строчат из
пулемета. Неожиданный бесконтрольный маневр вертолета спас ему жизнь.
Пулеметчик, находившийся на борту черного самолета, выверил траекторию
слишком поздно, а потому большая часть огня на поражение ушла в небо.
Таинственный самолет не смог подладиться под малую скорость вертолета и
стал делать круги, готовясь к новой атаке. На этот раз Питт приготовился
тоже. Пилот самолета пролетел под Питтом, не имея возможности использовать
пулемет. Мрачная улыбка пробежала по лицу Питта, когда он снизил вертолет до
двадцати футов над водой. "На победу рассчитывать не приходится, но хоть бы
маленький шанс", - думал он. Питт крепче ухватился за рычаги управления
своего беззащитного вертолета и завис над водой, в то время как самолет
бросился прямо на него.
Пулеметчик, лежа лицом вниз, посылал смертоносный огонь из открытых
дверей грузового отсека, ожидая, когда он окажется на одной линии с
вертолетом. Питт направил "Улиссес" прямо вверх на атакующий самолет, нанося
сокрушительные удары лопастями винта вертолета и разрезая на куски
горизонтальный стабилизатор самолета. Рокот самолета смолк, в небе стало
тихо. Только ветер свистел в ушах Питта. Он успел взглянуть на неизвестный
самолет как раз в тот момент, когда тот рухнул в море.
Питту и лежащему без сознания Ханневеллу было не намного лучше. Все, что
он мог, - это сидеть и ждать, когда покалеченный вертолет камнем свалится с
высоты в семьдесят футов в холодные воды Атлантики. "Улиссес" упал набок в
прибрежные воды Исландии на глубину шесть футов и на расстояние футбольного
поля от берега. К счастью, обжигающая холодная вода вернула Питту сознание.
Его лицо исказилось от боли. Он отстегнул привязанные ремни и набрал в
легкие воздух раньше, чем проходившая волна накрыла вертолет, быстро
освободил лежавшего без сознания Ханневелла и поднял его голову над водой.
Вдруг Питт подскользнулся. Он успел схватить Ханневелла за меховой воротник
куртки и вместе с ним, борясь с накатами волн, стал плыть к берегу.
Если раньше Питт недоумевал, как люди могут тонуть, теперь это ему было
понятно. Ледяная вода пронизывала каждый дюйм его кожи миллионом иголок. Уши
были заложены, а голова охвачена сплошной невыносимой болью. Наконец,
ударившись коленями об основание скалы, он попытался встать на ноги, поднял
голову и с благодарностью вдохнул чистый исландский воздух. И в этот момент,
в этом самом месте он поклялся себе, что если когда-нибудь решит покончить
жизнь самоубийством, то ни в коем случае не будет топиться.
Он вышел из воды на берег, то неся, то волоча Ханневелла, будто один
пьяный тащил другого. Сделав несколько шагов по берегу, Питт опустил свою
ношу на землю и стал проверять у него пульс и дыхание. И то, и другое было
учащенным, но постоянным. Тут он взглянул на левую руку Ханневелла. Она
целиком была изрешечена пулями в районе локтя. Питт снял с себя рубашку,
оторвал оба рукава и крепко перевязал рану, чтобы остановить кровь, посадил
Ханневелла, прислонив его спиной к скале, и поднял раненую руку повыше.
Ничего больше Питт не мог сделать для своего друга. Он лег на камни и,
расслабившись, насколько позволяла боль в теле, закрыл глаза, отключившись
от созерцания великолепного арктического неба с пробегавшими по нему редкими
облаками.
Питт находился в бессознательном состоянии несколько часов. И вдруг
почувствовал какую-то тревогу. Он открыл глаза: небо и облака были такими
же, но что-то изменилось. Достаточно было секунды, чтобы Питт понял, что
перед ним стоят пятеро ребятишек. Они без страха разглядывали Питта и
Ханневелла.
Питт, приподнявшись на локте, изобразил улыбку:
- Доброе утро, ребята! Рано вы поднялись, верно?
Не понимая ни слова, младшие уставились на старшего, а тот, поколебавшись
несколько мгновений, сказал подбирая слова:
- Мы тут с сестрами и братьями пасли корову отца на лугу за скалами. Мы
видели ваш... - Он сделал паузу.
- Вертолет?
- Да, именно. - Его лицо засветилось. - Вер-то-лет. Мы видели - ваш
вертолет лежит в океане.
Его чистое скандинавское лицо окрасил румянец.
- Извините, сэр, мой английский, он такой неважный.
- Нет, нет... - мягко сказал Питт. - Это мне следует стыдиться. Ты
говоришь по-английски, как профессор из Оксфорда, тогда как я не могу
вымолвить по-исландски и двух слов.
Мальчик расцвел от его слов, помогая Питту встать на ноги.
- Вы ранены, сэр. У вас голова в крови.
- Я-то выживу. А вот у моего друга раны серьезные. Нам нужно быстро
отвезти его к ближайшему доктору.
- Я уже послал свою младшую сестренку за отцом. Он быстро приедет на
грузовичке.
В это время Ханневелл слабо застонал. Питт склонился над ним, поддерживая
обеими руками его круглую лысую голову. Старик пришел в сознание. Его глаза
округлились и смотрели на Питта. Затем он взглянул на ребят. Он тяжело
дышал, пытаясь что-то сказать, но слова застревали у него в горле. В его
глазах появилась какая-то безмятежность. Он сжал руку Питта и с напряженным
усилием пробормотал: "Бог спасет тебя..." Затем вздрогнул и стал задыхаться.
Через мгновение доктор Ханневелл был уже мертв.
Фермер и его старший сын донесли Ханневелла до "лендровера". Питт сел
сзади, поддерживая голову океанографа. Он закрыл его глаза и пригладил
несколько оставшихся на голове прядей седых волос. Большинство детей боятся
смерти, но ребятишки, окружавшие Питта в кузове грузовика, сидели молча и
спокойно. Их лица не выражали ничего, кроме абсолютного понимания того, что
ждет каждого из нас.
Фермер, крупный мужчина приятной наружности, осторожно вел машину по
узкой дороге сначала в гору, а затем через луг, оставляя облако красной
вулканической пыли. Через несколько минут он остановился перед небольшим
коттеджем на окраине деревни, над которой традиционно возвышалась исландская
церковь с погостом.
Из дома вышел маленький хмурый мужчина со взглядом мягких зеленых глаз,
спрятавшихся за очками в тонкой металлической оправе. Он представился как
доктор Джонссон. Осмотрев Ханневелла. он провел Питта в коттедж, где
обработал и перевязал рану на его голове и дал ему сухую одежду. Позднее,
когда Питт уже пил густой крепкий кофе, вошли мальчик и его отец.
Мальчик поклонился Питту и сказал:
- Мой отец сочтет за честь отвезти вас и вашего друга в Рейкьявик, если
вы пожелаете ехать туда.
Питт поднялся и взглянул в теплые серые глаза его отца.
- Скажи отцу, что я глубоко благодарен и что это мне оказана честь.
Он протянул руку исландцу и крепко пожал ее. Мальчик перевел, а его отец
просто кивнул. Они повернулись и вышли из комнаты, не сказав больше ни
слова.
Питт закурил сигарету и пристально посмотрел на доктора Джонссона.
- Вы принадлежите к старинному народу, доктор. Все вы, кажется, так и
излучаете тепло вместе с учтивостью, а ваша внешность производит впечатление
сухой с полным отсутствием эмоций.
- Жители Рейкьявика покажутся вам более открытыми. Такова страна. Мы
родились на отрезанной от мира, застывшей, но прекрасной земле. Исландцы,
живущие вне города, не любят лишней болтовни. Мы понимаем друг друга раньше,
чем начинаем говорить. Жизнь и любовь - единое целое, а смерть
воспринимается как неизбежное.
- Меня удивило, что дети, сидевшие рядом с трупом, были абсолютно
безучастны.
- Смерть для нас - просто разлука. Посмотрите, - рука доктора указала
через окно на могильный камень на погосте, - вот те, кто ушел раньше нас.
Некоторое время он смотрел на надгробия, над каждым из которых склонился
свой ангел. Затем его внимание привлек фермер, который нес собственноручно
изготовленный гроб. Крупный молчаливый мужчина, уверенно и осторожно, будто
молодой отец своего первенца, опустил тело Ханневелла в традиционный ящик.
- Как зовут фермера? - спросил Питт.
- Мундссон. Торстейнн Мундссон. А сына его зовут Бьярни.
Питт продолжал смотреть в окно, пока гроб не был осторожно опущен в кузов
грузовика. Тогда он обернулся:
- Я всегда буду мучиться мыслью: остался бы доктор Ханневелл в живых,
если бы я сделал что-то по-другому.
- Кто знает? Запомните, мой друг, если бы вы родились на десять минут
раньше или на десять минут позже, вы могли бы не встретиться никогда.
Питт улыбнулся.
- Я понял, что вы хотите сказать. Но действительность такова, что его
жизнь была в моих руках, а я так нелепо потерял его.
Он немного помолчал, вспоминая все происшедшее.
- На берегу я отключился на полчаса после тою, как перевязал ему руку.
Если бы я был рядом, может, он бы и не умер.
- Пусть совесть не мучает вас. Доктор Ханневелл умер не от потери крови.
Это был шок от его ранения, шок от вашего падения, шок от того, что вы
оказались в ледяной воде. Уверен, что вскрытие покажет - его изношенное
сердце отказало раньше, чем он истек кровью. Его и так потрепали годы и,
по-моему, он не отличался атлетическим сложением.
- Он был ученым. Океанографом. Лучшим.
- Тогда я завидую ему.
Питт посмотрел на деревенского доктора с недоумением.
- Почему?
- Человек посвятил себя морю и умер в море, которое так любил. Может, его
последние мысли были так же чисты и прозрачны, как вода.
- Он говорил о Боге, - пробормотал Питт.
- Ему повезло. А я буду счастлив, если, когда придет мое время, меня
положат для последнего успокоения здесь, на церковном погосте, всего в сотне
шагов от того места, где я родился, жил, работал и любил.
- Я бы хотел разделить с вами ваше стремление оставаться на одном
месте... - Питт оборвал фразу на полуслове, когда открылась дверь и в
комнату вошли двое. Они были в полицейской форме. Один из них
поприветствовал доктора кивком головы, и Питт вдруг понял, в чем дело.
- Вам не надо было тайно звонить в полицию, доктор Джонссон. Мне нечего
ни от кого скрывать.
- Нет возражений. Но рука доктора Ханневелла явно пострадала от
огнестрельного оружия. Я много раз лечил раненых охотников, поэтому точно
знаю эти признаки. Закон гласит ясно, так же, как, я уверен, и в вашей
стране. Я должен сообщать обо всех пулевых ранениях.
Питту все это не очень понравилось. Двое стоявших перед ним крепких
полицейских вряд ли поверят рассказу о таинственном черном самолете,
обстрелявшем "Улиссес". Связь между замурованным в айсберг судном и черным
самолетом не была случайностью: то, что начиналось как обычные поиски
исчезнувшего судна, обернулось втягиванием в тайную операцию. Он устал лгать
- его тошнило от всей этой чертовой кутерьмы. Им владела одна мысль:
Ханневелл мертв, и кто-то должен за это заплатить.
- Вы пилот вертолета, рухнувшего в воду, сэр? - спросил один из
полицейских.
Питт безошибочно узнал английский акцент и уважительный тон, хотя "сэр"
было подчеркнуто особо.
- Да.
Предельно краткий ответ Питта будто отбросил полицейского назад.
- Ваше имя и имя убитого?
- Питт. Майор Дирк Питт. Военно-Воздушные силы Соединенных Штатов. Убитый
был доктором Уильямом Ханневеллом из Национальной службы глубоководных
исследований.
Питту показалось странным, что ни один из полицейских не сделал и попытки
записать полученную информацию.
- Конечный пункт вашего полета? Кефлавик?
- Нет. Вертолетное поле в Рейкьявике.
Некоторое удивление промелькнуло в глазах полицейского. Оно было едва
уловимым, но Питт его заметил. Полицейский повернулся к своему напарнику,
огромному темнокожему детине в очках, и сказал ему что-то по-исландски. Тот
качнул головой в сторону "лендровера" и снова повернулся к Питту.
- Можете ли вы сказать, откуда вылетели, сэр?
- Из Гренландии. Я не могу назвать вам город. Название состоит из
двадцати букв, но для американца они совершенно непроизносимы. Мы с доктором
Ханневеллом участвовали в экспедиции по заданию нашего правительства, нанося
на карту айсберги в Восточно-гренландском течении. Задача состояла в том,
чтобы пересечь Датский пролив, дозаправиться в Рейкьявике и вернуться в
Гренландию на пятьдесят миль севернее. К сожалению, мы плохо рассчитали, у
нас кончилось горючее, и мы упали недалеко от берега. Вот и все, не считая
мелких деталей.
Питт врал, не сознавая, зачем, "Бог мой, это становятся привычкой", -
подумал он.
- А где именно вы упали?
- Откуда, черт возьми, я знаю, - ответил Питт раздраженно. - Пройдите три
здания после луга, где пасут коров, затем поверните налево, на Бродвей.
Вертолет припаркован между третьей и четвертой волнами. Он желтого цвета. Вы
не ошибетесь.
- Пожалуйста, не теряйте благоразумия, сэр.
Питт почувствовал удовлетворение от внезапно вспыхнувшего лица
полицейского.
- Мы должны знать все детали, чтобы написать рапорт своему начальству.
- Тогда почему бы вам не перестать задавать мне пустые вопросы и не
спросить прямо о ранении доктора Ханневелла? - Питт взглянул на доктора
Джонссона. - Вы сказали, что в этом причина их появления здесь?
- Я полагаю, вы объясните, каким образом был ранен ваш товарищ, - спросил
один из полицейских.
- Мы прихватили охотничье ружье пострелять белых медведей, - медленно
проговорил Питт. - Случайно оно разрядилось, и пуля задела локоть доктора
Ханневелла.
Насколько он мог заметить, его сарказм не задел исландских полицейских.
Они стояли в раздумье. "Над тем, как заставить меня подчиниться, если я
окажу сопротивление", - подумал Питт. Ему не пришлось долго ждать.
- Извините, сэр, но мы вынуждены забрать вас в участок для дальнейшего
дознания.
- Единственное место, куда меня можно "забрать", - это американское
консульство в Рейкьявике. Я не совершал преступлений в отношении исландского
народа, а также не нарушил ни одного из ваших законов.
- Я достаточно хорошо знаком с нашими законами, майор Питт. Нем не
доставляет удовольствия подниматься с постели в такую рань, чтобы вести
расследование. Вопросы неизбежны. Ваши ответы нас не удовлетворяют, поэтому
мы должны отвезти вас в участок. Там вы будете иметь возможность связаться с
американским консульством.
- В свое время, сержант. А сейчас не будете ли вы так любезны
представиться.
- Не понял? - Тот холодно взглянул на Питта. - Почему мы должны
представляться? И так ясно, кто мы такие. Доктор Джонссон может
засвидетельствовать.
Он не показал ни отпечатанную карточку, ни полицейский значок.
Единственное, что он показал, было раздражение.
- Ваши официальные полномочия не вызывают сомнений, - почти извиняющимся
тоном сказал Джонссон. - Но нашу деревню обычно патрулирует сержант
Арнарсон. И я не помню, чтобы видел вас когда-нибудь раньше.
- У Арнарссна срочный вызов в Гриндавик. Он попросил нас принять ваш
вызов до его возвращения.
- А вы переведены на наш участок?
- Нет. Мы как раз проезжали мимо, направляясь на север за одним
заключенным. Мы остановились, чтобы перекинуться парой слов и выпить чашечку
кофе с сержантом Арнарсоном. В этот момент позвонили вы и одновременно
позвонили из Гриндавика.
- Видимо, тогда разумнее будет, чтобы майор Питт дождался здесь прибытия
сержанта?
- Не думаю, - полицейский обратился к Питту:
- Примите мои извинения, майор.
Повернувшись к Джонссону, он добавил:
- Будет лучше, доктор, если вы тоже пойдете с нами, чтобы оказать майору
помощь. Это простая формальность.
"Странная формальность", - подумал Питт, размышляя над сложившимися
обстоятельствами. Ему ничего не оставалось делать, как согласиться с
желанием полицейских.
- Извините, джентльмены, - вмешался в разговор Джонссон, - но я не
закончил обрабатывать рану майора. Мне надо ее промыть, прежде чем он сможет
пойти куда-то. Пожалуйста, майор.
Он указал Питту на комнату рядом, где его осматривал. Дверь за ними
закрылась.
- Я решил, что вы все заодно - решили меня освежевать, - пошутил Питт.
- Эти люди - мошенники, самозванцы. - прошептал Джонссон.
Питт ничего не сказал. Он подошел к двери, приложил ухо и прислушался.
- Вы уверены?
- Да. - Сержант Арнарсон не патрулирует Гриндавик и еще он не пьет кофе,
потому что у него аллергия на кофе. Поэтому он даже не держит его у себя.
- А вы не обратили внимания на форму того, кто задавал вопросы? Она же
ему мала. Может быть, это форма сержанта Арнарсона?
- Не понимаю, - прошептал Джонссон. - Что происходит?
- Ничего не могу сказать. Шестнадцать, а может сейчас уже и девятнадцать
человек убиты, и это еще не конец. Похоже, сержант Арнарсон был последней
жертвой. Теперь ваша и моя очередь.
Джонссон был поражен, руки его дрожали.
- Вы хотите сказать, что я должен умереть, потому что видел убийц и
говорил с ними? А вы, майор? Почему они хотят убить вас?
- Потому что доктор Ханневелл и я видели то, чего не должны были видеть.
Джонссон долгим взглядом посмотрел на Питта.
- Они не смогут убить нас на глазах всей деревни. Исландия маленькая
страна. Тут нельзя убежать далеко или долго скрываться от правосудия.
- Это профессионалы, и уже через час после того, как мы будем мертвы, они
будут сидеть с выпивкой либо в Копенгагене, либо в Лондоне, либо в Монреале.
- Что же делать? Их машина и грузовик Мундссона стоят прямо перед домом -
они прикончат нас раньше, чем мы успеем открыть дверь. - Питт махнул рукой в
окно. Здесь негде скрыться. Вы сами это сказали.
- Тогда мы будем бороться.
- У вас есть какое-нибудь оружие?
- Нет. Мое хобби - рыбалка, а не охота. Если только... хирургические
инструменты...
Питт осмотрел инструменты.
- У нас только одно преимущество - они не думают, что мы о чем-то
догадываемся. А потому мы познакомим их со старой американской игрой,
которая называется "приколи ослу хвост".
Через пару минут Джонссон приоткрыл дверь, через которую был виден Питт с
бинтами на голове. Джонссон обратился к белому, говорившему по-английски.
- Мне понадобится помощь. Не могли бы вы ассистировать мне?
Полицейский удивленно поднял брови и повернулся к своему напарнику. Тот
полудремал. Во избежание подозрений, Джонссон оставил дверь полуоткрытой, но
так, чтобы была видна только часть комнаты.
- Не могли бы вы подержать голову майора обеими руками, чтобы я не
прерывался. - Джонссон перешел на исландский, - Эти американцы как дети,
когда им больно.
Мнимый полицейский засмеялся и толкнул доктора в бок. Он обошел вокруг
Питта и схватил его голову обеими руками.
- Ну, ну, майор Питт. Несколько надрезов, пустяки. Вот если хороший
доктор отрежет вам...
Все было сделано менее чем за четыре секунды. Не говоря ни слова, Питт
мгновенно схватил врага за кисти рук, а доктор Джонссон залепил ему марлевым
тампоном рот и всадил в шею шприц. Полицейский попытался крикнуть, но Питт
так заорал, якобы от боли во время операции, что того просто никто не
услышал. Он еще раз попытался вырваться, но Питт держал его мертвой хваткой.
Затем глаза его закатились, и он упал без сознания на руки доктора
Джонссона.
Питт наклонился, вытащил из его кобуры револьвер и тихо подошел к двери.
Он выставил оружие и рывком открыл дверь. Секунду бандит тупо смотрел на
него, затем его рука метнулась к кобуре.
- Замри! - приказал Питт.
Бандит проигнорировал команду, и тогда в маленькой комнате прогремел
выстрел. Оружие вылетело из рук темнокожего. Пуля оторвала ему большой палец
правой руки.
- Убейте меня, майор, - вдруг закричал он. - Быстро! Прямо здесь!
Он бил себя в грудь раненой рукой.
- Так. Значит, ты говоришь по-английски. Здорово, ты ничем не выдал, что
понимал все, о чем здесь говорилось.
- Убейте меня!
- Зачем торопиться? У тебя впереди возможность быть повешенным за
убийство сержанта Арнарсона. Вы ведь убили сержанта?
- Да, сержант мертв. А теперь сделайте это для меня.
Джонссон молча наблюдал за этой сценой.
- Давай, четырехглазый, - сказал Питт, - мы заключим с тобой сделку.
Следующая пуля войдет прямо тебе в сердце, если ты назовешь мне имя
человека, который тебе платит.
Тот посмотрел на Питта как затравленное животное, покачал головой, но не
произнес ни слова.
- Сейчас не война, приятель. Ты не предаешь ни своего Бога, ни свою
страну.
- Вы убьете меня, майор! Я заставлю! - он двинулся прямо на Питта.
Пуля тридцать восьмого калибра вонзилась в левую ногу бандита, как раз
над коленной чашечкой. Убийца начал медленно оседать на пол. Вокруг него
появилась лужа крови.
- Кажется, нашему другу больше нечего сказать, - Питт направил револьвер
на темнокожего.
- Пожалуйста, не убивайте его, - попросил Джонссон. - Его жизнь не стоит
бремени, которое ляжет на вашу душу. Отдайте мне револьвер.
Питт, поколебавшись, отдал Джонссону револьвер.
- Я позабочусь об этих двоих и свяжусь с властями немедленно, - сказал
доктор. - А вы поезжайте с Мундссоном в Рейкьявик и побудьте в постели хотя
бы денька два. Это приказ доктора.
- Ваше предписание трудно выполнимо, - заметил Питт. - Вы были правы,
сказав, что всполошится вся деревня.
Он кивнул в сторону дороги. Там, с ружьями наготове, стояли человек
двадцать деревенских жителей.
Питт поднял руки, чтобы они были хорошо видны.
- Думаю, доктор сейчас самое время дать мне ваши рекомендации. Эти добрые
люди не уверены, кто из нас - хорошие парни, а кто - нет.
Джонссон встал рядом с Питтом и заговорил по-исландски. Когда он
закончил, люди опустили ружья и стали расходиться. Джонссон протянул руку, и
Питт крепко пожал ее.
- Надеюсь, вы добьетесь успеха в поисках этого человека, который ответит
за такое количество бессмысленных убийств, - сказал Джонссон. - Однако я
опасаюсь за вашу жизнь. Вы - не убийца. Ваше слабое место - ваше отношение к
жизни. Когда наступит момент, прошу вас, мой друг, будьте твердым! Да будет
с вами Бог и удача!
Питт махнул рукой доктору Джонссону, повернулся и спустился по ступенькам
вниз. Бьярни оставил переднюю дверь "лендровера" открытой. Сиденье было
мягким и удобным, но Питт не почувствовал этого: все его тело как бы
оцепенело. Как только он сел, Мундссон завел мотор, и они двинулись по узкой
дороге в сторону Рейкьявика. Питт погрузился в глубокий сон, который время
от времени прерывался всплесками воспоминаний: что-то сказанное им, что-то
виденное им, что-то неуловимое, как мелодия, которая вертится в голове, но
не вспоминается, не давало его мозгу возможности расслабиться полностью и
отдохнуть.
Время от времени он боролся с волнами на качающейся доске: шатаясь, тащил
по пляжу Ханневелла, перевязывал океанографу руку - и вновь впадал в
небытие. Каждый раз, когда какой-либо момент всплывал в его памяти, как кадр
из далекого фильма, он отчаянно цеплялся за эти обрывки сознания, понимая,
что ничего изменить уже нельзя. "Это всего лишь ночной кошмар", - думал он,
пытаясь вырваться с этого забрызганного кровью пляжа. Усилием воли он
заставил себя открыть глаза, рассчитывая увидеть перед собой пустую комнату.
- Доброе утро, Дирк, - проговорил мягкий голос. - Я уже потеряла надежду,
что ты когда-нибудь проснешься.
Питт посмотрел в искрившиеся улыбкой карие глаза длинноногой девушки,
сидевшей на стуле недалеко от изголовья его кровати.
- Последняя пташка с желтым клювом, которая сидела на моем подоконнике,
нисколько на тебя не походила, - сказал он.
Она рассмеялась, тряхнув головой так, что ее густые каштановые волосы
откинулись за спину, встала и подошла к кровати так грациозно, как ртуть
пробегает по извилистой трубочке. На ней было красное шерстяное платье,
плотно облегавшее точеную фигурку и открывавшее скульптурно вылепленные
колени. Она не была ни экзотически красива, ни чрезмерно сексуальна, но она
была пикантна - чертовски пикантна, - с той дерзкой привлекательностью,
которая заставляла дрогнуть каждого встречавшего ее мужчину.
Она дотронулась до повязки на его голове и мелодично пропела:
- Ты, похоже попал в жуткую передрягу? Очень больно?
- Только когда я встаю на голову.
Питт понимал причины ее неподдельного беспокойства: он знал, кто она
такая. Ее звали Тиди Ройял, и ее игривая внешность могла ввести в
заблуждение. Она могла стенографировать и писать на машинке по сто двадцать
слов в минуту, не вставая все восемь часов в день. Именно за это, по крайней
мере, он так упорно утверждал, адмирал Сандекер взял ее на работу в качестве
своего личного секретаря.
Питт сел на кровати, предварительно заглянув под одеяло, чтобы проверить,
было ли на нем что-нибудь надето. На нем были только спортивные трусы.
- Раз ты здесь, значит, и адмирал где-то поблизости?
- Через пятнадцать минут после получения твоего сообщения по радио из
консульства, мы уже сидели в самолете, отправлявшемся в Исландию. Он в шоке
от смерти доктора Ханневелла. Он так винит себя.
- Он должен встать в очередь, - заявил Питт, - так как первым в этой
очереди - я.
- Он так и сказал, что ты будешь чувствовать то же самое. - Тиди
старалась говорить мягко, но у нее не очень получалось. - Спрятанное глубоко
внутри, сознание вины будет мучить тебя, вынуждая анализировать, как можно
было бы этого избежать,
- Экстрасенсорные способности адмирала выше всякой похвалы.
- О, нет. Я говорю не об адмирале.
Питт вопросительно взглянул на нее.
- Доктор Джонссон из той маленькой деревушки к северу позвонил в
консульство и дал очень подробные инструкции, как будет проходить твое
выздоровление.
- Что? Выздоровление? - взорвался Питт. - И вообще, что ты делаешь в моей
комнате?
- Я - сиделка.
- Сиделка?
- Да. Я находилась здесь, пока ты спал. Так велел доктор Джонссон. Здесь
был еще сотрудник консульства.
- А сколько времени?
- Около десяти часов... утра, следует добавить.
- Боже, я потерял почти четырнадцать часов. А где моя одежда?
- Думаю, на помойке. Она не годится уже даже на тряпки. Тебе надо
одолжить что-нибудь у ребят из консульства.
- В таком случае не могла бы ты подобрать мне сейчас что-либо на время,
пока я приму душ и побреюсь. - Он бросил на нее испытующий взгляд. - И,
дорогая, не могла бы ты отвернуться к стене.
Она не двинулась с места.
- Я сидела и думала, каким ты окажешься, когда встанешь с кровати?
Он пожал плечами и сбросил одеяло. И только собрался встать на ноги, как
перед глазами оказались три Тиди, комната закачалась, как резиновая, и в
голове, стучало так, как будто ударили молотом.
Тиди подскочила к нему и, обеспокоенная, подхватила за правую руку.
- О, Дирк, тебе еще нельзя вставать.
- Ничего, ничего. Просто я слишком резко вскочил. Из тебя получится
ужасная сиделка, Тиди. Ты слишком волнуешься за своих пациентов.
Он оперся на ее руку и подождал, пока головокружение не прекратилось.
Осталась только сильная головная боль.
- Ты - единственный пациент, из-за которого я беспокоюсь, Дирк, - Она не
спешила отпускать его руку. - Но ты, похоже, никогда не замечал этого, как,
впрочем, и саму меня. И, я думаю, если бы мы столкнулись где-нибудь в пустом
лифте, ты даже и не посмотрел бы на меня. Иногда я даже сомневаюсь, знаешь
ли ты, что я существую.
- О, я хорошо знаю, что ты существуешь. - Он оторвался от нее и медленно
побрел в ванную, стараясь не глядеть на девушку. - Рост у тебя чуть больше
пяти с половиной футов, вес - сто тридцать пять фунтов, тридцать шесть
дюймов вокруг бедер и восхитительные двадцать три дюйма в талии, бюст
примерно тридцать шесть дюймов, третий номер. Фигурка в целом потянет на
обложку "Плейбоя". Далее. Каштановые волосы обрамляют живое яркое лицо с
блестящими карими глазами, тонким маленьким носиком, изящным ртом с двумя
ямочками, которые появляются только тогда, когда ты улыбаешься. Да, еще. Две
родинки за левым ухом, и... сейчас твое сердце бьется со скоростью примерно
сто пять ударов в минуту.
Она застыла, проглотив на мгновение язык, как победитель телеконкурса,
которому только что объявили о его выигрыше. Она подошла к нему, держась
левой рукой за родинки.
- Невероятно! Не верю своим ушам. Нет... этого не может быть! Ты замечал
меня - ты даже думал обо мне.
- Ну, сильно не обольщайся. - Питт выглянул из двери ванной комнаты. - Ты
очень привлекательна, и ты мне нравишься; как любому мужчине понравится
симпатичная девушка, но я не влюблен в тебя,
- Ты... ты никогда и не давал повода. Ты никогда даже не приглашал меня
на свидание.
- Извини, Тиди. Ты - личный секретарь адмирала. А я следую одному правилу
- никогда не затевать никаких интрижек с его служащими. - Питт оперся на
дверь. - Я уважаю старика - он больше для меня, чем просто друг или шеф. И я
не хотел бы осложнений за его спиной.
- Понятно, - смиренно пробормотала она. - Я не гожусь для той роли, когда
герой бросает героиню ради секретарши.
- Может, ты годишься для роли девицы, которая сбегает в монастырь из-за
отвергнутой любви?
- Мы будем ссориться?
- Нет, - ответил Питт. - Не будем, если ты станешь хорошей девочкой и
подберешь мне что-нибудь из одежды. Посмотрим, так ли хорошо ты изучила мои
размеры, как я твои?
Тиди ничего не сказала. Она только разочарованно покачала головой и вышла
из комнаты.
Ровно через два часа, одетый в слаксы и спортивный джемпер, Питт сидел
напротив адмирала Джеймса Сандекера. Адмирал выглядел усталым и постаревшим,
намного старше своих лет. Его рыжие волосы были всклокочены. Судя по щетине
на щеках и подбородке, он не брился около двух дней. Он держал большую
сигару, но, не зажигая ее, задумчиво крутил ее в руках. Он пробормотал
что-то насчет того, что он рад видеть Питта живым, что все встанет на свои
места и тому подобное. Затем он поднял на Пшта усталые, налитые кровью
глаза.
- Давай без предисловий. Рассказывай, Дирк.
Питт помолчал, а потом сказал:
- Я провел почти четыре часа, готовя подробный отчет о том, что
произошло, начиная с момента, когда мы с Ханневеллом поднялись в воздух, со
взлетной площадки НСГИ в международном аэропорту Даллес, до того, когда
фермер со своим сыном доставили нас в консульство. Я описал также мои
собственные наблюдения и соображения. Зная вас, адмирал, я не сомневаюсь,
что вы прочитали это, по меньшей мере, дважды. Больше добавить мне нечего.
Все, что могу сейчас, только ответить на ваши вопросы.
На лице Сандекера отразился определенный интерес, если не очевидное
удивление от вопиющего отсутствия субординации. Он встал, возвышаясь над
Питтом своими пятью футами и семью дюймами, в своем облегающем синем кителе,
и посмотрел на него так, как он делал обычно, когда собирался произнести
речь.
- Если мне понадобится человек с саркастическим умом, майор, - он уже не
называл его Дирком, - то я вызову профессионалов - Дона Рикли или Морга
Сахла. Я понимаю, что с тех пор, как я вытащил вас с прекрасного пляжа в
Южной Калифорнии, вас заставила поволноваться служба нашей береговой охраны
и русская подводная лодка, вы пережили леденящий кровь кошмар на айсберге,
не говоря уже о расстреле с самолета, падении в Атлантику и ответственности
за человека, который умер у вас на руках, - с тех пор прошло всего семьдесят
два часа. Но все это не дает вам права так разговаривать со старшим по
званию офицером.
- Извините за недостаток уважения, сэр, - сказал Питт тоном, в котором,
однако, звучала легкая ирония. - Если я немного вспылил, то только потому,
что чувствую во всем этом некоторую фальшь. У меня такое чувство, что вы
запустили меня в лабиринт, позабыв снабдить путеводителем.
- И ?..
- Начать с того, что мы ходили по тонкому льду, когда пытались обмануть
береговую охрану, чтобы получить площадку для заправки. По крайней мере, я
так думал. Но не Ханневелл. Он был в курсе всего сценария от начала до
конца. Я уже чувствовал себя сидящим в тюремной камере, когда Коски отправил
телеграмму командованию береговой охраны в Вашингтоне о проверке наших
личностей. Я наблюдал за Ханневеллом - он погрузился в свои карты, как будто
ничего не случилось. Ни дрожи в руках, ни капельки пота на лбу. Он был
знаком с ситуацией, зная, что вы обо всем позаботились еще до того, как мы
покинули Даллес.
- Не совсем. - Сандекер зажег сигару и лукаво взглянул на Питта. -
Командующий инспектировал оборудование по наблюдению за ураганами во
Флориде. Вы как раз пересекали Новую Шотландию, когда я разыскал его.
Он выпустил в потолок толстую струю дыма.
- Что еще?
Питт откинулся в своем кресле.
- Неясные, смутные очертания корабля были обнаружены в айсберге.
Береговая охрана не имеет ни малейшего представления о том, что это за
корабль. Четыре дня расследования ни к чему не приводят. Почему? Видимо,
потому, что какой-то высокий, очень высокий чин из Капитолия, приказал -
руки прочь. Вот почему.
Сандекер поиграл с сигарой:
- Надеюсь, вы отдаете отчет в том, что говорите, майор?
- Э-э, нет... сэр. Нет фактов, я только предполагаю. Но вы и Ханневелл не
предполагали. Вы абсолютно не сомневались, что замурованный в айсберге
корабль - это "Лакс", который числился исчезнувшим уже больше года. У вас
были точные доказательства. Откуда они у вас были, я не могу сказать, но они
были. - Зеленые глаза Питта устремились прямо на Сандекера. - И вот в этом
месте ситуация покрывается туманом. Я был удивлен, а Ханневелл - просто
ошарашен, когда мы обнаружили, что "Лакс" сгорел дотла. Этой детали не было
в сценарии, верно, адмирал? Тогда весь ваш хорошо продуманный план стал
рушиться. Кто-то, о ком вы не имели представления, играл против вас. Кто-то
обладавший возможностями, которые превосходили ваши. Вы потеряли контроль
над ситуацией, - продолжал Питт. - Даже русские были сбиты со следа. Вы
перехитрили сами себя, адмирал. Предупреждение написано большими буквами -
этот парень не играет в детские игры. Он убивает людей, как муравьев. А
название игры, которая рекламируется, - цирконий. Я не покупаю его.
Ханневелл был вашим другом в течение многих лет, адмирал, моим - только
несколько дней, и я потерял его. Он находился под моей защитой. Я виноват.
Он приносил такую пользу обществу, что, я думаю, лучше бы я оказался на его
месте.
Сандекер никак не отреагировал на эти слова. Он немигающим взглядом
следил за лицом Питта. Затем он встал, обошел вокруг стола и положил руки на
плечи Питта.
- Дерьмо! - спокойно, но твердо бросил он. - Винить надо только меня. У
меня было предположение, что может произойти, но я не успел выложить карты.
Я не посвящал тебя в детали, потому что в этом не было необходимости. Ты был
лучшим из моих людей, кому я мог доверить это. Как только ты доставил бы
Ханневелла в Рейкьявик, я был намерен отправить тебя обратным рейсом в
Калифорнию.
Он взглянул на часы.
- Через час разведывательный самолет ВВС вылетает в Нью-Джерси на базу
Тайлер Филд. Ты можешь там пересесть на другой, до Калифорнии.
- Нет. Спасибо, адмирал, - Питт встал со стула и подошел к окну, глядя на
остроконечные, залитые солнцем крыши домов. - Говорят, что исландские
женщины славятся своей холодной красотой. Я бы хотел убедиться в этом сам.
- Я могу приказать.
- Не надо, сэр. Я понимаю, что вы хотите сделать, и я благодарен вам за
это. Но первая попытка покушения на жизнь мою и Ханневелла была успешной
наполовину. Вторая - более коварной и более тщательно разработанной, так как
касалась меня одного. Третья должна стать шедевром. Поэтому я останусь и
посмотрю, как она будет разыграна.
- Извини, Дирк. - Голос Сандекера смягчился. - Я не могу оставить тебя на
произвол судьбы. Прежде чем я окажусь на твоей могиле, боюсь, я должен буду
отдать тебя под военный трибунал за порчу государственного имущества.
Питт улыбнулся.
- И об уставных отношениях нам тоже надо поговорить, адмирал. - Он
прошелся по комнате и уселся на край стола. - Последние полтора года я
аккуратно выполняю все предписания, получаемые мной из вашего офиса. И я не
задавал никаких вопросов. Но пришло время кое-что прояснить. Во-первых,
возможно или нет вам отдать меня под военный трибунал. Сомневаюсь, что
Военно-Воздушные Силы очень обрадует то, что их офицера будет судить морской
суд. Второе и самое главное: НСГИ не является флагманом военно-морского
флота. Поэтому вы не являетесь моим прямым начальником. Вы - просто мой шеф,
не больше, не меньше. И если то, что я не соблюдаю субординацию, оскорбляет
ваши чувства и морские традиции, вы можете просто застрелить меня.
Несколько секунд Сандекер молчал, но в его глазах загорелись лукавые
огоньки. Он повернул голову и разразился глубоким раскатистым смехом.
- Боже! Может ли быть что-нибудь хуже, чем дерзкий Дирк Питт! Если только
заразиться сифилисом и сгнить ко всем чертям. - Он снова сел за стол,
скрестив руки над головой. - Хорошо, Дирк, я объясню: будешь играть с моей
подачи - никаких самовольных действий. Согласен?
- Вы - начальник.
- Хорошо. Без всякой субординации расскажи мне всю историю с самого
начала. Я читал отчет, но я хочу еще раз послушать ее, прямо из твоих уст.
Начнем?
Выслушав Питта, Сандекер произнес:
- "Бог спасет тебя...", так он сказал?
- Именно. И после этого умер. Я надеялся, что доктор Ханневелл поможет
мне найти ключ к разгадке о "Лакс" в промежутке между тем временем, когда
она пропала и когда ее обнаружили замурованной в айсберг, но он предпочел
рассказать мне душещипательную историю жизни Кристиана Фири и прочитать
лекцию о цирконии.
- Он говорил, как ему было указано. Я не хотел впутывать тебя в эту
историю.
- Это было целых два дня назад. Теперь я уже впутался по самые уши. -
Питт наклонился к адмиралу. - А теперь, старая лукавая лиса, карты на стол.
Что, черт возьми, произошло?
Сандекер ухмыльнулся, вытащил один из ящиков шкафа и поставил на него
ногу.
- Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, куда ты впутываешься?
- Не имею ни малейшего представления, но расскажите же мне, наконец!
- Ну хорошо. - Сандекер сделал глубокую затяжку и выпустил струю дыма в
потолок. - Вот, что я знаю. Хотя должен сразу сказать, что все мои сведения
не составляют и пятидесяти процентов от общей картины. Около полутора лет
назад исследователи Фири успешно разработали атомную глубоководную
научно-исследовательскую станцию, способную идентифицировать от пятнадцати
до двадцати минералов в толще морского дна. Зондирование производилось путем
обработки металлических элементов нейтронами, вырабатываемыми лабораторно
созданным продуктом, который называют селтиний-279. Активированные
нейтронами элементы морского дна выделяют гамма-лучи, которые анализируются
на детекторе зонда. Во время испытаний в Исландии были обнаружены образцы
магния, золота, никеля, титана и циркония, причем циркония - в огромных,
невероятно огромных количествах.
- Понятно. Без зонда цирконий во второй раз не обнаружить, - задумчиво
проговорил Питт. - Загвоздка, значит, не в самих редких металлах, а в зонде.
- Именно. Зондирование открывает неисчерпаемые возможности исследования
морского дна. Кто обладает зондом, конечно, не станет повелителем мира, но
он станет обладателем огромной финансовой империи, основанной на богатствах
тех стран, в континентальном шельфе которых имеются большие запасы
минералов.
Питт помолчал несколько секунд.
- Боже. Сколько же убийств может еще произойти!
Сандекер ничего не сказал, но потом заметил:
- Это зависит от того, в какие руки попадет эта техника. Есть люди,
которые не могут убить и муравья, но есть и такие, кто готов перерезать
глотку ради куска хлеба.
- В Вашингтоне вы говорили мне, что Фири и его исследователи готовы были
сотрудничать с представителями оборонной промышленности Соединенных Штатов.
Как я понимаю, вы немного преувеличили?
- Немного. Немного преувеличил. Фири должен был встретиться с президентом
и ознакомить его с результатами зондирования. - Он посмотрел на Питта и
продолжил:
- Фири меня уведомил первым, что результаты испытаний успешны. Не знаю,
что тебе говорил о Фири Ханневелл, но он был мечтатель, добрейшей души
человек, который не то что убить, наступить на муравья не смог бы. Он
сознавал, какую пользу для человечества могут принести его исследования. Он
также сознавал, какие последствия могут быть, если аппаратура попадет в
равнодушные руки, - поэтому он и решил передать ее той стране, в которой он
был уверен, что результаты зондирования будут использованы только в полезных
и благородных делах. Но добродетельность иногда оборачивается против самих
хозяев. Я не знаю, кто еще оказался в курсе секретов Фири. Но если бы он не
был так болтлив, он был бы сейчас жив.
Питт улыбнулся. Он хорошо знал адмирала: за взрывной внешностью
скрывалось добрейшее сердце, сердце человека, ненавидевшего
несправедливость.
- А наши, американские инженеры, не смогут разработать модель такого
зонда?
- На самом деле один зонд у нас уже есть. Но, сравнивая его с зондом
Фири, можно сказать о нем, что он, как велосипед по сравнению со спортивной
гоночной машиной. Его люди сделали рывок, на десятилетие вперед обогнав и
наших, и русских ученых.
- У вас есть какие-нибудь соображения, кто мог украсть зонд?
Сандекер отрицательно покачал головой.
- Нет. Соображение только одно, что это очень богатая организация. А в
остальном, мы бродим в потемках.
- Может, какая-нибудь страна, у которой есть достаточные средства...
- Не следует забывать и прогноз Агентства национальной безопасности, -
прервал его Сандекер. - Они уверены, что ни одно правительство не замешано в
этом. Даже китайцы десять раз подумают, прежде чем убить две дюжины людей
из-за невинного, не обладающего никакой разрушительной силой аппарата. Нет,
здесь замешаны частные интересы. И, возможно, большие финансовые
возможности.
Он беспомощно пожал плечами:
- Но какие, никто не знает.
- Хорошо. Пусть эта мистическая организация обладает зондом и найдет эти
залежи богатой руды в жиле. Но как они поднимут это?
- Никак, - ответил Сандекер. - Без специального оборудования - никак.
- Тогда это теряет всякий смысл. Как я понимаю, они обладали этим зондом
уже целый год, и какую выгоду им это принесло?
- Они использовали зонд достаточно активно, - серьезно заметил Сандекер.
- Они исследовали каждый квадратный километр континентального шельфа
Атлантического побережья Северной и Южной Америки, И находился этот зонд на
"Лакс".
Питт непонимающе уставился на него.
- На "Лакс"? Как это?
Сандекер выбросил содержимое пепельницы в мусорную корзину.
- Помнишь доктора Лена Матаджика и его помощника Джека О'Райли?
Питт кивнул.
- Да, я сбрасывал им снаряжение месяца три назад, когда они разбили
лагерь на льдине в заливе Баффина. Доктор Матаджик занимался исследованиями
течений, проходивших на глубине десяти тысяч футов, пытаясь доказать свою
любимую теорию, что глубоководный слой теплой воды может привести к таянию
на Северном полюсе, если только хоть один процент ее поднимется наверх.
- А когда ты слышал о них в последний раз?
Питт пожал плечами.
- Я занялся проектом океанской лаборатории в Калифорнии, как только они
перешли к рутинным, повседневным занятиям. А почему вы меня об этом
спрашиваете? Вы же планировали и координировали их экспедицию?
- Совершенно верно. Я планировал их экспедицию, - медленно повторил
Сандекер. Он размял костяшки пальцев и скрестил руки над головой. - Матаджик
и О'Райли мертвы. Самолет, доставлявший их с айсберга, упал в море. Не
найдено никаких следов.
- Странно. Я ничего не слышал об этом. Это случилось только что?
Сандекер взял следующую сигару и поднес спичку.
- Это случилось, чтобы быть точным, месяц и один день назад.
Питт в изумлении посмотрел на него.
- А почему такая секретность? Ничего не было в газетах, никаких сообщений
по телевидению или радио. Как директор вашей службы специальных программ, я
должен был первым узнать об этом.
- Кроме меня, в курсе этого происшествия был только один человек -
радист, который принял их последнее сообщение. Я не делал никаких заявлений,
потому что надеялся, что смогу поднять их из подводной могилы.
- Извините, адмирал. Я совершенно запутался.
- Ничего, - тяжело произнес Сандекер. - Пять недель назад я получил
сообщение от Матаджика. О'Райли во время одного из походов по айсбергу
заметил, что к северной его части пришвартовался рыболовный траулер. Не
вступив с ними ни в какой контакт, он вернулся на базу и доложил Матаджику.
Затем вдвоем они вернулись к месту стоянки траулера и поинтересовались у
рыбаков, не нужна ли им помощь. Корабль, по словам Матаджика, производил
довольно странное впечатление. Он стоял под исландским флагом, хотя
большинство команды состояло из арабов, остальные же члены экипажа
представляли разные страны, включая и Соединенные Штаты. И вместо того,
чтобы дрейфовать в море, пока они занимались ремонтом, они предпочли
пристать к айсбергу, чтобы команда могла размять ноги.
- В этом нет ничего подозрительного, - заметил Питт.
- Капитан пригласил Матаджика и О'Райли на борт отужинать, - продолжал
Сандекер. - Этот акт вежливости был в тот момент совершенно безобидным.
Потом стало ясно, что это было сделано, чтобы избежать подозрений. Но, по
абсолютной случайности, он привел к неожиданным результатам.
- Так, так. Двое наших ученых заметили на корабле то, чего они не должны
были видеть.
- Ты угадал. Несколько лет назад Кристиан Фири принимал доктора
Ханневелла и доктора Матаджика на борту своей яхты. Внешний вид корабля был
изменен полностью, но когда Матаджик вошел в кают-компанию, он узнал "Лакс".
Если бы он промолчал, он и О'Райли были бы сегодня живы. К сожалению, он
безо всякой задней мысли поинтересовался, почему изысканный и роскошный
"Лакс" был переделан в обычный рыболовный траулер. Этот невинный вопрос имел
самые жестокие последствия.
- Они могли убить их прямо там и выбросить их тела в море - никто никогда
бы не нашел их.
- Ты не прав. Одно дело, когда ко дну идет корабль, - газеты забыли об
исчезновении "Лакса" через неделю, - но совсем другое дело, когда исчезают
ученые и государственная исследовательская станция. Пресса бы пережевывала
загадку пропавшей станции годами. Нет, если Матаджика и О'Райли пожелали
убрать, они сделали это менее подозрительным способом.
- Расстреляв, например, без свидетелей безоружный самолет в воздухе?
- Это, видимо, было в основе плана, - грустно проговорил Сандекер. - У
Матаджика зародились сомнения, уже когда они вернулись на станцию. Капитан
просто объяснил совпадение, что корабль являлся близнецом "Лакс",
принадлежавшим Фири. "Возможно, - рассуждал Матаджик. - Но если корабль
является рыболовным траулером, где же рыба?" Не было даже характерного
запаха. Он связался по радио со штаб-квартирой НСГИ и изложил мне все свои
подозрения, предложив, чтобы служба береговой охраны проверила траулер. Я
приказал им оставаться на айсберге, пока я в срочном порядке не пришлю за
ними самолет, чтобы вывезти их в Вашингтон для подробного отчета.
Сандекер вновь вытряхнул пепельницу в корзину, угрюмо глядя в стол:
- Я опоздал. Капитан траулера, видимо, перехватил сообщение Матаджика. Их
пилот сел на айсберг и забрал их. После чего они исчезли.
Сандекер полез во внутренний карман кителя и вытащил потрепанный листок
бумаги:
- Вот последнее сообщение Матаджика.
Питт взял листок из рук Сандекера и разгладил на столе.
Там было написано:
"МАЙСКИЙ ДЕНЬ! МАЙСКИЙ ДЕНЬ! ЖЕСТОКОЕ НАПАДЕНИЕ. ЧЕРНЫЙ. НОМЕР
ДВИГАТЕЛЯ..."
На этом сообщение обрывалось.
- Снова черный самолет?
- Именно. После этого единственной заботой капитана стало избежать
проверки службой береговой охраны.
Питт задумчиво посмотрел на Сандекера.
- Но береговая охрана не появилась. Их не предупредили. Вы должны
объяснить, почему вы продолжали хранить упорное молчание, когда узнали, что
ваших людей убила, как скот, банда заезжих наемников.
- В то время я этого не знал, - неопределенность. прозвучавшая в голосе
Сандекера, была совершенна ему не свойственна. Обычно он был решителен и
прямолинеен, как крепежный винт.
- Я думал, что не следует радовать этих чертовых ублюдков тем, что у них
вышло то, что они задумали. Я хотел бы оставить их в неведении. Я понимал,
что хватаюсь за листик во время урагана, но было маловероятно, что они не
сделают ни одного ложного шага, ни одной ошибки, которая могла бы дать нам
надежду опознать их.
- А как вы организовали их поиск?
- Я объявил всем поисковым и спасательным командам Северного округа, что
значительная часть оборудования, находившаяся на исследовательском судне,
принадлежавшем НСГИ, была утеряна в том районе. Я дал приблизительный курс
самолета... и ждал ответного сообщения. Но напрасно. - Сандекер беспомощно
пожал плечами. - Так же напрасно я прождал сообщения, что кто-нибудь заметит
траулер, напоминающий "Лакс". Он растворился.
- Поэтому вы и были абсолютно уверены, что в айсберге оказался именно
"Лакс"?
- Скажем, я был уверен процентов на восемьдесят. Я также очень тщательно
проверил все порты и предупредил все портовые власти от Буэнос-Айреса до
залива Гуз в Лабрадоре. В двенадцати портах были зарегистрированы приход и
отплытие исландского рыболовного траулера, напоминавшего "Лакс", с полностью
измененным внешним видом. И что важно, он ходил под именем "Сюртсей".
Кстати, "Сюртсей" на исландском означает "подводная лодка".
- Понятно. Рыбаки из северных стран вряд ли выдержат в южных морях. Они
занимались глубоководным зондированием - вот единственное объяснение.
- Да. Но эта разгадка ставит перед нами целую кучу новых необъяснимых
вопросов.
- Вы продолжаете контактировать с командиром Коски?
- Да. "Катаваба" находится сейчас около айсберга, в то время как целая
команда специалистов тщательно "прочесывает" корабль. Три трупа были
опознаны как члены команды Фири. Остальные сгорели так сильно, что опознать
их было невозможно.
- Прямо история с привидениями Эдгара Аллана По. Фири и его команда
исчезают в открытом море. Примерно через год "Лакс" появляется как
исследовательское судно с совершенно другой командой. А через некоторое
время тот же самый корабль оказался сожженным дотла и замурованным в айсберг
с телами Фири и членов его команды. Да, чем глубже я влезаю в эту историю,
тем больше понимаю, как правильно, что я не воспользовался самолетом и не
отправился в Тайлер Филд.
- Ты был предупрежден?
Питт усмехнулся и потрогал повязку на голове.
- Ты счастливчик, Питт, - продолжал Сандекер. - Избежать двух покушений в
один и тот же день...
- Да. Кстати, как два моих друга-полисмена?
- Их допрашивают. Но несмотря на методы, которые близки к методам
гестапо, я очень сомневаюсь, что мы выудим из них хотя бы имя, звание и
номер. Они постоянно твердят, что их убьют в любом случае, а потому - зачем
давать нам информацию.
- Кто их допрашивает?
- Агенты из Национальной безопасности, находящиеся на нашей
военно-воздушной базе в Кефлаяике. Исландское правительство помогает всеми
силами - Фири ведь был здесь почти национальным героем. Они так же, как и
мы, заинтересованы выяснить, что произошло с "Лакс" и зондом. Если ты
спросишь, - продолжал он, - почему НСГИ вмешивается во всю эту историю
вместо того, чтобы спокойно заниматься своими проектами, предоставив
возможность распутать этот клубок супершпионам Агентства национальной
безопасности, я тебе скажу - дело в Ханневелле. В течение многих лет
Ханневелл сотрудничал с исследователями Фири, помогая им своими знаниями о
последних достижениях в области зондирования. Именно он разработал процесс
действия селтиния-279. Только он знал точно, как выглядит зонд, и только он
безопасно мог разобрать его.
- Теперь понятно, почему Ханневелл должен был первым вступить на борт
этого корабля.
- Именно, первым. Селтиний в чистом виде очень нестабилен. При
определенных условиях он может взорваться с силой, равной пятидесятитонной
фосфатной бомбы, но со свойственными только ему характерными особенностями.
Селтиний взрывается очень медленно, сжигая все дотла на своем пути. В
отличие от обычных взрывов, скорость его распространения очень мала. Она
составляет примерно шестьдесят миль в час.
- Значит, мои предположения об огнемете отпадают. Это зонд взорвался и
превратил "Лакс" в вечный огонь?
Сандекер кивнул.
- Ты почти прав.
- Но это означает, что зонд разрушен?
Сандекер снова кивнул, добавив:
- Все это - зонд, убийцы, результат их поисков, подземные богатства - все
превратилось в ничто. Страшная картина.
- Может, организация, которая стоит за этим, имеет теперь в своем
распоряжении чертежи и планы для создания нового зонда.
- Более чем вероятно. - Сандекер помолчал, затем продолжил. - Это
принесет им мало пользы. Ханневелл был единственным человеком на планете,
кто знал действие селтиния-279. Как он объяснял, эта реакция настолько
простая, что он держал ее в своей голове.
- Идиоты, - пробормотал Питт. - Они уничтожили единственную возможность
создания нового зонда. Но зачем? Ханневелл ведь не представлял для них
серьезной угрозы, пока не обнаружил останки корабля, которые могли вывести
нас на организацию и ее руководство.
- У меня нет ни малейшего представления. - Сандекер беспомощно пожал
плечами. - Я даже не представляю, кто смог уничтожить красный
опознавательный знак на айсберге.
- Да. Если бы знать, в каком направлении нам надо предпринять следующие
шаги... - произнес Питт.
- Я позаботился о тебе.
- Надеюсь, это не станет очередным проявлением вашей благосклонности?
- Ты ведь говорил, что хотел бы проверить, правда ли, что исландские
женщины славятся своей холодной красотой?
- Вы меняете тему, адмирал. - Питт посмотрел ему прямо в глаза. -
Попробую догадаться. Вы хотите представить меня дородной сероглазой
представительнице исландских властей, которая в течение всей последующей
ночи будет мучить меня теми же занудными вопросами, на которые я уже отвечал
много раз. Нет, адмирал. Спасибо.
Сандекер прищурился.
- Остынь. Девушка, которой я тебя собираюсь представить, - не дородная,
не сероглазая, не представляет никакие официальные органы. Она -
прелестнейшая девушка из всех, живущих к северу от шестьдесят четвертой
параллели и, могу добавить, богатая.
- Правда? - Питт оживился. - Как ее зовут?
- Керсти, - улыбнулся Сандекер, - Керсти Фири. Она близнец Кристиана
Фири.
Если бы ресторан "Снорри" в Рейкьявике можно было поднять в воздух и
перенести в какой-нибудь из эпикурейских городов мира, он получил бы там
немедленное признание. Его огромный зал с открытой кухней и земляными
печами, расположенными всего в нескольких футах от обеденной зоны, был
исполнен в стиле викингов. Стены, отделанные богатыми деревянными панелями,
затейливая резьба на дверях и перекрытиях - все это располагало к
расслабляющему изысканному ужину. Меню было составлено таким образом, чтобы
угодить вкусам даже самого требовательного гурмана. Вдоль одной из стен был
организован шведский стол с более чем двумястами различными блюдами местной
кухни.
Питт осмотрел заполненный зал. За столиками сидели улыбавшиеся, болтающие
исландцы с элегантными симпатичными женщинами. Пока его глаза разглядывали
публику, а ноздри наслаждались дразнящим запахом блюд, к нему подошел
метрдотель и заговорил по-исландски. Питт в ответ указал на адмирала
Сандекера и Тиди Ройял, удобно расположившихся за одним из столиков недалеко
от стойки бара, и направился в их сторону.
Сандекер показал Питту на стул напротив Тиди и подозвал официанта.
- Ты опоздал на десять минут.
- Извините, - ответил Питт. - Я погулял немного по садам Тхарнаргардара и
познакомился с местными достопримечательностями.
- А выглядишь так, как будто только что вышел из модного магазина мужской
одежды, - с восхищением заметила Тиди. Ее большие карие глаза задержались на
шерстяном бежевом свитере Питта, вельветовом пиджаке с поясом и клетчатых
слаксах.
- Хотелось чего-нибудь новенького, - с улыбкой ответил Питт.
Сандекер взглянул на официанта.
- Повторите еще по одному. Ты что будешь, Питт?
- Что взяли вы с Тиди?
- Голландский джин с тоником. Он хорошо подходит к местным блюдам.
Питт поморщился.
- Нет, спасибо. Мне - мое старое надежное виски.
Официант кивнул и удалился.
- И где же это восхитительное создание, о котором я столько наслышан, -
спросил Питт.
- Мисс Фири появится с минуты на минуту, - ответил Сандекер.
- До того как на нас напали, Ханневелл сказал, что сестра Фири была
миссионером в Новой Гвинее.
- Да, хотя о ней было мало что известно. Пока Фири не назвал ее как
единственное лицо, получающее доходы с доверительной собственности. Затем
однажды она появилась в "Фири лимитед" и так прочно взяла власть в свои
ручки, как будто она создавала всю эту империю. И не надейся соблазнить ее.
Она хитра - так же, как и ее брат.
- Тогда зачем вы утруждаете себя таким длинным вступлением? Вы говорите
"руки прочь" и в то же время, как мне кажется, я должен играть роль
очаровательного принца. Будь завлекательным, но не слишком. Вы ошиблись во
мне, адмирал. Я сам знаю, что я выгляжу далеко не так, как Рок Хадсон или
Пол Ньюман, но когда дело доходит до того, чтобы поволочиться за
какой-нибудь юбкой, у меня появляется скверная привычка - я разборчив. Я не
стану набрасываться на первую женщину, которая попадает в поле моего зрения,
особенно если она - вылитый портрет своего брата, да еще полжизни была
миссионером и железной рукой управляет гигантской корпорацией. Извините,
адмирал, похоже, мисс Фири - это не мой тип.
- По-моему, это отвратительно, - неодобрительно заметила Тиди, подняв
брови высоко над большими карими глазами. - НСГИ должна заниматься научными
исследованиями в океанах. Но ничто из вашей беседы не кажется мне слишком
научным.
Сандекер бросил на нее предостерегающий взгляд.
- Секретарши должны быть видны, а не слышны.
От дальнейших упреков Тиди спас официант, который принес заказанные
напитки. Он заученным движением расставил их на столе и удалился.
Сандекер подождал, пока официант отойдет подальше, и повернулся к Питту.
- Почти сорок процентов проектов НСГИ посвящены исследованию поверхности
моря. Россия является лидирующей державой в разработках, касающихся верхних
слоев: исследования ее рыболовного флота превзошли наши достижения. Но она
здорово отстает в глубоководных программах - ей мешает нехватка этого
чертова специального оборудования для глубинных исследований. Это наша
сильная сторона. И это преимущество должно быть закреплено. Наша страна
имеет необходимые ресурсы, а "Фири лимитед" обладает "ноу хау". С Кристианом
Фири у нас были хорошие рабочие контакты. Теперь, когда о нем осталась одна
память, я бы хотел, чтобы результаты наших работ были похоронены в тот самый
момент, когда мы достигли "золотой жилы". Я разговаривал с мисс Фири. Она
отвечала достаточно уклончиво - сказала, что ей следует заново просчитать
программы ее фирмы с нашей страной.
- Вы говорили - она хитра, - заметил Питт. - Может, она подыскивает
покупателя побогаче? Нигде не сказано, что она должна быть столь же
великодушна, как и ее брат.
- Черт ее знает, - фыркнул Сандекер. - Все может быть. Может, она
ненавидит американцев?
- И не только она.
- Если так, то должна быть какая-то причина, и нам следует ее выяснить.
- И тут на сцене появляется Дирк Питт.
- Точно, но без каких-либо выкрутас. Я окончательно забираю тебя из
проекта по созданию лаборатории в Тихом океане и направляю сюда. Забудь о
роли секретного агента, пока ты здесь. Оставь интригу и мертвецов для
Агентства национальной безопасности. Ты должен заниматься здесь своей
основной работой - как директор специальных проектов НСГИ. Ни больше, ни
меньше. И даже, если тебе в руки попадется какая-либо информация,
позволяющая выйти на убийц Фири, Ханневелла и Матаджика, ты должен передать
ее.
- Передать - кому?
Сандекер пожал плечами.
- Не знаю точно. АНБ не проинструктировало меня об этом перед отлетом из
Вашингтона.
- Замечательно! Я опубликую все материалы в местной газете, - вяло
заметил Питт.
- Не советую. - Сандекер сделал длинный глоток и поморщился. - Черт, что
они нашли в этих исследованиях?
Он сделал еще глоток тоника.
- Я должен вернуться в Вашингтон послезавтра. У меня достаточно времени,
чтобы расчистить тебе дорогу.
- С... м-м... мисс Фири?
- С "Фири лимитед". Я разработал программу обмена. Я забираю одного из их
лучших инженеров с собой в Штаты, чтобы он исследовал наше оборудование,
пока ты находишься здесь и изучаешь их оборудование. Твоя главная задача -
восстановить тесное сотрудничество, существовавшее ранее между нами и фирмой
Фири.
- Но если эта юная Фири отказалась сотрудничать с вами и НСГИ, то почему
она согласилась встретиться с вами сегодня?
- Это жест вежливости. Доктор Ханневелл и ее брат были друзьями. Его
смерть, а также тот факт, что ты совершил благородную, но безнадежную
попытку спасти его жизнь, затронули ее чувства. Короче, она настояла на
встрече с тобой.
- Не могу дождаться, когда встречусь с моим новым боссом лицом к лицу, -
сказал Питт.
Сандекер кивнул.
- Ровно через пять секунд - она как раз вошла.
Питт повернул голову, как, впрочем, и все находившиеся в зале мужчины.
Она стояла у входа: светловолосая и очень высокая. Идеал женщины. Не
правдоподобно красивая, она как будто сохраняла позу престижной фотомодели
перед камерой. Ее точеная фигура была облачена в длинное фиолетовое
бархатное платье, украшенное национальной вышивкой по рукавам и кромке
подола. Наконец она заметила жест Сандекера и пошла в направлении их
столика, двигаясь с грацией балерины. Все женщины, находившиеся в ресторане,
провожали ее завистливыми взглядами.
Питт отодвинул стул и поднялся. Пока она приближалась, он внимательно
разглядывал ее лицо. Загар, вот что заинтриговало его. Такой тип слегка
загорелой кожи не был свойствен исландским женщинам, даже если они часть
жизни провели в отсталой Новой Гвинее. В целом же эффект был ошеломляющим:
белокурые волосы, огромные фиалковые глаза, оттеняющее их цвет платье,
беззаботные случайные взгляды с хорошо контролируемым возбуждающим эффектом
- такую женщину Питт и представить себе не мог.
- Дорогая мисс Фири, я польщен, что вы согласились поужинать с нами. -
Адмирал Сандекер поцеловал ей руку. Он повернулся к Тиди, которая надела
маску дружелюбия:
- Разрешите представить вам мою секретаршу, мисс Тиди Ройял.
Женщины обменялись вежливым, но холодным приветствием.
Сандекер повернулся к Питту.
- Это майор Дирк Питт, настоящий двигатель всех проектов нашей
организации.
- Это и есть тот джентльмен, о котором вы мне столько рассказывали,
адмирал? - До Питта донесся голос, хрипловатый и необычайно сексуальный. - Я
очень сожалею о трагической кончине доктора Ханневелда. Мой брат был о нем
очень высокого мнения.
- Мы тоже сожалеем, - ответил Питт.
Наступила небольшая пауза, пока они разглядывали друг друга: Керсти Фири
с дружеским интересом, Питт - с аналитическим мужским восхищением.
Он первым прервал паузу:
- Ели я так уставился на вас, мисс Фири, то только потому, что адмирал
Сандекер забыл предупредить, что у главы "Фири лимитед" такие загадочные
глаза.
- Мужчины и раньше говорили мне комплименты, майор Питт, но не называли
мои глаза загадочными.
- Это с научной точки зрения. Глаза - это дверь к тем секретам, которые
человек прячет в своей душе.
- А какие глубокие, темные секреты, вы полагаете, спрятаны в моей душе?
Питт засмеялся.
- Джентльмен никогда не раскроет секретов леди.
Он предложил ей сигарету, но она покачала головой.
- На самом деле, в наших глазах есть что-то одинаковое.
- Глаза мисс Фири - фиалковые, твои же - зеленые, - вмешалась в разговор
Тиди. - Что может быть между ними общего?
- В глазах мисс Фири, как и в моих, есть лучики, которые разбегаются от
зрачка к радужной оболочке. Иногда они вспыхивают. - Он замолчал, чтобы
прикурить сигарету. - Мне говорил очень большой авторитет, что эти вспышки
отражают психическую силу.
- Вы - ясновидящий? - спросила Керсти.
- Я проигравший, - ответил Питт. - Я всегда проигрываю в покер, потому
что мне надо только прочитать карты или мысли партнера. А вы, мисс Фири,
можете заглянуть в будущее?
Легкая тень пробежала по ее глазам.
- Я знаю свою судьбу настолько, насколько я могу контролировать ее.
Улыбающееся лицо Питта немного напряглось. Он нагнулся над столом и
приблизил к ней лицо. Теперь только несколько дюймов разделяли их - зеленые
глаза смотрели в фиалковые.
- Я полагаю, вы всегда получаете то, чего желаете?
- Да! - Ответ прозвучал моментально, без малейшего колебания.
- Тогда предположим, что ни при каких обстоятельствах я не сделаю попытки
заняться с вами любовью.
- Я догадываюсь, о чем вы завели разговор, майор. - На ее лице появилось
выражение вызывающей решимости. - Но если я действительно захочу вас и
вашего внимания, я подыграю вам. Но я редко трачу время на то, что мне не
хочется делать. Я просто не замечу ваших пустых отказов.
Питт вел себя так, как будто не чувствовал напряжения в воздухе.
- О, мисс Фири, я и не предполагал, что вы такая превосходная актриса.
Адмирал Сандекер прокашлялся. Он подумал, что может произойти, если этот
разговор продолжится в том же духе.
- Не понимаю, почему старый человек должен сидеть здесь и выслушивать эту
легкую болтовню, когда он умирает с голоду? Особенно когда пища, находящаяся
всего в десяти футах, привлекает наше внимание?
- Позвольте, я познакомлю вас с нашей национальной кухней, - предложила
Керсти. - Надеюсь, аппетит майора Питта к еде более регулируем, чем к любви.
- Какой выпад! - Питт засмеялся. Он встал и отодвинул стул Керсти. - С
этого момента каждый мой шаг вперед будет достаточно осторожным.
Блюда из рыбы казались бесконечными. Питт насчитал более двадцати
различных блюд из лосося и около пятнадцати из трески. Они вернулись за
столик с доверху нагруженными тарелками.
- Я смотрю, вам пришлось по вкусу вяленое мясо нашей акулы, майор. -
Глаза Керсти улыбались.
- Я много слышал о том, как его готовят. И наконец получил возможность
попробовать.
Улыбка в ее глазах сменилась удивлением, когда он съел несколько кусков.
- Вы уверены, что вам точно рассказывали, как мы готовим его?
- Конечно. Мясо акул, которые водятся в холодных водах, нельзя есть
свежим, поэтому его нарезают тонкими кусками и зарывают в песок на берегу на
двадцать шесть дней, а затем вялят на ветру.
- Но вы едите его сырым, - настаивала Керсти.
- А что, есть какой-нибудь другой способ? - спросил Питт, отправляя в рот
очередной кусок.
- Не теряйте время, пытаясь шокировать его, мисс Фири. - Сандекер бросил
неприязненный взгляд на мясо акулы. - Его хобби - приготовление всяких
изысканных блюд, а специализация - рыба. Он является экспертом по
приготовлению блюд из даров моря.
- На самом деле, это вкусно, - произнес Питт, отвлекшись от еды. - Однако
малазийский вариант мне нравится больше. Они вялят мясо акулы, завернув его
в морские водоросли, называемые ехидна. Это придает ему более утонченный
вкус, чем у вашего исландского деликатеса.
- Американцы обычно заказывают бифштекс или цыпленка, - сказала Керсти. -
Вы первый, кто предпочитает рыбу, из тех. кого я знаю.
- Не совсем так, - ответил Питт. - Как и у большинства моих сограждан,
моим любимым блюдом является двойной гамбургер с жареной картошкой.
Керсти бросила взгляд на Питта и улыбнулась.
- Я начинаю думать, что у вас железный желудок.
Питт пожал плечами.
- У меня есть дядя - первый бонвиван Сан-Франциско. По мере моих скромных
возможностей я стараюсь идти по его стопам.
Остаток ужина прошел в легкой беседе. Присутствующие расслабились и
наслаждались дружеской атмосферой и хорошей едой. Через два часа, после того
как подали взбитое мороженое с земляникой, приготовленное специально по
заказу Питта шеф-поваром, Керсти стала извиняться за то, что ей пора
уходить.
- Я надеюсь, вы не сочтете мня невоспитанной, адмирал Сандекер, но,
боюсь, я должна очень скоро покинуть вас, мисс Ройял и майора Питта. Мой
жених пригласил меня сегодня на поэтический вечер, и поскольку я всего лишь
женщина, мне трудно отказать ему. - Она одарила Тиди мягкой женской улыбкой.
- Я уверена, мисс Ройял, вы меня понимаете.
Тиди мгновенно отразила этот романтический выпад.
- О, я завидую вам, мисс Фири, жених, который любит поэзию, - редкая
добыча.
Адмирал Сандекер засиял улыбкой.
- Мои искренние пожелания счастья вам, дорогая мисс Фири. Я и не знал,
что вы обручены. И кто же этот счастливец?
"Адмирал хорошо держит себя в руках", - подумал Питт. Он знал, что
Сандекер ошеломлен, что эта новость может полностью изменить все основные
установки. Даже Питт задумался о том, каковы же будут новые правила игры.
- Рондхейм. Оскар Рондхейм, - объявила Керсти, - Мой брат познакомил нас
через письма. Почти два года мы переписывались с Оскаром, прежде чем
встретились.
Сандекер пристально посмотрел на нее.
- Постойте. Мне кажется, я знаю, его. Не он ли является владельцем
международной цепи консервных заводов? "Рондхейм индастриз"? Рыболовный
флот, равный военно-морскому флоту Испании? Или это другой Рондхейм?
- Нет, вы совершенно правы, - ответила Керсти. - Его главный офис
находится именно здесь, в Рейкьявике.
- Рыболовецкие суда голубого цвета с красным флагом, в центре которого
альбатрос? - уточнил Питт.
Керсти кивнула:
- Альбатрос - символ удачи Рондхейма. Вам знакомы его суда?
- Да, я несколько раз пролетал над ними.
Без сомнения, Питту были знакомы эти суда и их символ. Они были знакомы
каждому рыбаку любой страны к северу от сороковой параллели. Рыболовы
Рондхейма пользовались дурной славой: они уничтожали рыбные отмели, обрекая
рыбу на вымирание, они воровали сети у других рыболовов и устанавливали свои
красные сети в территориальных водах других стран. Альбатроса Рондхейма
ненавидели так же, как фашистскую свастику.
- Слияние "Фири лимитед" и "Рондхейм индастриз" создаст самую мощную
империю, - медленно, как бы взвешивая все возможные последствия, произнес
Сандекер.
Мысли в голове Питта бежали в том же направлении. Внезапно этот поток
прервал взмах руки Керсти.
- Вот и он! Вон там!
Они обернулись, следуя за взглядом Керсти, и увидели высокого,
светловолосого, хорошо сложенного мужчину, твердой походкой направлявшегося
к ним. Он был достаточно молод: ему не было и сорока, с мужественным лицом,
на котором оставили свой след года океанских штормов и соленый воздух. У
него были холодные серо-голубые глаза, тонкий прямой нос и мягкий рот,
который, как размышлял Питт, во время деловых переговоров вытягивался в
твердую агрессивную линию. Питт мысленно нарисовал себе резкого и коварного
оппонента. Он пожелал себе никогда не поворачиваться спиной к этому
человеку.
Рондхейм остановился у столика, его белоснежные зубы сверкнули в
кажущейся сердечной улыбке.
- Керсти, дорогая, как замечательно ты сегодня выглядишь! - Он порывисто
обнял ее.
Питт ждал, на ком остановятся теперь серо-голубые глаза, - на нем или
адмирале.
Он ошибся: Рондхейм повернулся к Тиди.
- О! Кто эта приятная молодая леди?
- Это секретарь адмирала Сандекера. Мисс Тиди Ройял, - ответила Керсти. -
Могу я представить вам Оскара Рондхейма?
- Мисс Ройял. - Он слегка поклонился. - Я очарован вашими необыкновенными
глазами.
Питт прижал салфетку к губам, чтобы заглушить усмешку.
Тиди начала хихикать, а Сандекер расхохотался так, что привлек внимание
сидящих за соседними столиками. Питт не сводил глаз с Керсти. Он был
заинтригован испуганным, почти паническим выражением, промелькнувшим на ее
лице, прежде чем она смогла выдавить легкую улыбку и присоединиться к
веселью присутствующих.
Рондхейм ничего не понял. Его глаза смотрели безучастно, выражая
смущение, а губы угрожающе вытянулись в приступе ярости - не надо быть
слишком проницательным, чтобы понять - этот человек не привык служить
предметом для насмешек.
- Я сказал, что-то смешное? - спросил он.
- Похоже, что в этот вечер все говорят комплименты женщинам об их глазах,
- ответил Питт.
Керсти объяснила Рондхейму о чем идет речь и торопливо представила
Сандекера.
- Мне действительно очень приятно познакомиться с вами, адмирал. - Глаза
Рондхейма вновь обрели свойственное им холодное выражение. - Ваша репутация
моряка и океанографа хорошо известна среди людей морской профессии.
- Ваша репутация не менее хорошо известна среди людей морской профессии,
мистер Рондхейм. - Адмирал пожал его руку и повернулся к Питту. - Майор Дирк
Питт, директор специальных программ моей службы.
Рондхейм сделал небольшую паузу, с холодным профессионализмом оценивая
стоявшего перед ним человека, прежде чем протянуть ему руку.
- Как поживаете? - Питт сцепил зубы: рука Рондхейма сжала его как клещи.
Питт поборол желание выдернуть свою; напротив, он расслабил ее в мертвой
хватке Рондхейма.
- Бог мой, мистер Рондхейм, вы очень сильный человек!
- Извините, майор. - Рондхейм вздрогнул и отдернул свою руку так, как
будто по ней прошел ток. - Люди которые работают на меня, грубой породы, они
требуют такого обращения. Когда я изредка покидаю палубу рыболовного судна,
я забываю вести себя на земле как джентльмен.
- Что вы, мистер Рондхейм. вам незачем извиняться. Я восхищаюсь
мужественными людьми. - Питт поднял руку и пошевелил пальцами. - Пока я могу
держать в ней кисть, ей вреда не причинить.
- Вы увлекаетесь живописью, майор? - спросила Керсти.
- В основном пейзажной. Я люблю также писать живые цветы. В цветах есть
что-то, что вдохновляет душу, не так ли?
Керсти с любопытством посмотрела на Питта.
- Я бы хотела взглянуть когда-нибудь на ваши работы.
- К сожалению, все мои полотна в Вашингтоне. Однако, пока я здесь, я был
бы рад познакомить вас с моими впечатлениями от Исландии. Я хотел бы
написать серию акварелей. Вы сможете повесить их в вашем офисе.
- Вы очень любезны, но я не смогу принять...
- Чепуха, - прервал ее Питт. - Ваше побережье прекрасно. Я только не
знаю, смогу ли я ухватить контраст между морем и скалами в их естественном
освещении.
Керсти вежливо улыбнулась.
- Если вы настаиваете. Но вы должны обещать принять от меня что-либо
взамен.
- Только одно - судно. Писать побережье лучше всего с моря. Ничего
необычного. Какой-нибудь маленький крейсер.
- Обратитесь к начальнику моего дока, майор. Он подберет для вас
что-нибудь подходящее. - Она поколебалась минуту, когда Рондхейм положил ей
руку на плечо и шею. - Наши судна пришвартованы на двенадцатом причале.
- Пойдем, дорогая, - мягко сказал Рондхейм, оскалив белоснежные зубы. -
Сегодня вечером Макс читает свои новые стихи. Мы не должны опаздывать.
Его рука сжала ее.
- Я надеюсь, добрые люди простят нас.
- Конечно, конечно, - сказал Сандекер. - Это были чудесные два часа, мисс
Фири. Спасибо, что составили нам компанию.
Прежде чем кто-либо успел произнести слово, Рондхейм взял Керсти под руку
и вывел из зала. Как только они скрылись за дверью, Сандекер бросил салфетку
на стол.
- Ну, Питт, не объяснишь ли теперь свои слова?
- Какие?
- "Я восхищаюсь мужественными людьми", - изобразил Сандекер.
Питт наклонился вперед, положив локти на стол. Его лицо было крайне
серьезно.
- В некоторых ситуациях получаешь преимущество тогда, когда тебя
недооценивают. Это одна из них.
- Рондхейм?
- Именно. Он и есть причина внезапного отказа Фири сотрудничать с
Соединенными Штатами и НСГИ. Он не дурак. Как только он женится на Керсти,
контроль над двумя мощнейшими частными корпорациями попадет в одни руки.
Возможности будут огромны. Исландия вместе с ее правительством слишком мала,
слишком зависима в своей экономике от будущего картеля Рондхейма - Фири,
чтобы оказать хоть малейшее сопротивление любому хорошо финансируемому
новому режиму. Затем, при правильной стратегии, и руках Рондхейма окажутся
Фарерские острова и Гренландия - а это фактический контроль над Северной
Атлантикой. После этого, можно только предполагать, в каком направлении
будут простираться его амбиции.
Сандекер покачал головой.
- Твои рассуждения зашли слишком далеко. Керсти Фири никогда не осмелится
выступить в одиночку на международной арене.
- У нее не будет выбора. В семье все пороки исходят от доминирующей
личности.
- Женщина слепа в своей любви, это ты хочешь сказать?
- Нет, - ответил Питт. - Не похоже, чтобы она была сильно влюблена в
него.
- Теперь ты уже эксперт по сердечным делам, - саркастически сказал
Сандекер.
- Молчу, молчу. - Питт улыбнулся, - Но среди нас, к счастью, есть
эксперт, обладающий внутренней естественной интуицией на эти вещи.
Он повернулся к Тиди.
- Какова твоя женская точка зрения?
Тиди кивнула.
- Она его боится.
Сандекер, размышляя, взглянул на нее.
- Что ты имеешь в виду?
- Только то, что сказала, - твердо повторила Тиди. - Мисс Фири до смерти
боится мистера Рондхейма. Вы не заметили, как он сжал ее шею? Я гарантирую,
что всю следующую неделю она будет носить высокие воротники, пока не
исчезнут синяки.
- Ты уверена, что не воображаешь и не преувеличиваешь?
Тиди покачала головой.
- Она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
В глазах Сандекера появилась враждебность.
- Чертов сукин сын.
Он взглянул на Питта.
- Ты тоже заметил это?
- Да.
Ярость Сандекера возросла.
- Почему же ты не остановил его?
- Я не мог, - ответил Питт. - Тогда бы я вышел из роли. Рондхейм
полагает, что я растяпа. Пусть он и дальше так думает.
- Хотелось бы надеяться, что у тебя есть хотя бы смутная идея, зачем все
это нужно, - проворчал Сандекер. - Но я боюсь, ты загонишь себя в угол с
этой дурацкой выдумкой, что ты - художник. Я же знаю, ты не можешь провести
и прямой линии, "Естественное освещение" - кошмар!
- Я и не буду. Тиди окажет мне эту маленькую услугу. Я видел образцы ее
работ. Они вполне приличны.
- Я увлекаюсь абстракциями, - вмешалась Тиди, - я никогда не писала
реалистических морских пейзажей.
- Ничего, - ответил Питт. - Сделай абстрактный морской пейзаж. Нам ведь
не надо производить впечатление на главного хранителя Лувра.
- Но у меня нет ничего с собой. Кроме того, послезавтра мы с адмиралом
возвращаемся в Вашингтон.
- Ваш полет только что отложили. - Питт повернулся к Сандекеру. - Правда,
адмирал?
Сандекер скрестил руки и помолчал с минуту.
- Исходя из того, что мы узнали за последние пять минут, видимо, будет
лучше, если я отложу наше возращение на несколько дней.
- Смена климата пойдет вам на пользу, - заметил Питт. - Вы даже сможете
совершить рыболовную прогулку.
Сандекер посмотрел Питту в лицо.
- Подражание голубым, уроки рисования, рыболовная прогулка. Будь добр,
объясни старику, что за подвижные мысли бродят у тебя в голове?
Питт поднял бокал с водой и залпом выпил его.
- Черный самолет, - спокойно ответил он. - Черный самолет, погребенный в
водном саване пучины.
На двенадцатый причал они пришли около десяти часов утра. Высокий смуглый
охранник пропустил их через шлагбаум. На Сандекере был надет старый мятый
костюм и мягкая запачканная шляпа. В руке он держал удочку и сундучок с
рыболовными принадлежностями. Тиди была в слаксах и блузке, завязанной
узлом, поверх которой была надета теплая мужская ветровка. На одном ее плече
висел мольберт, а на другом маленький рюкзачок, обе руки были глубоко
засунуты в карманы ветровки. Однако охранник остановил свой взгляд на Питте,
который вихляющей походкой замыкал шествие. Если Сандекер и Тиди были одеты
для рыбалки, то Питт был похож скорее на гомосексуалиста. На нем были
натянуты красные замшевые сапоги, парусиновые брюки, сшитые из разноцветных
полос, которые трещали при каждом его шаге. Брюки поддерживал широкий
гобеленовый ремень, а сверху был облегающий темно-красный свитер с желтым
платком, завязанным на шее. Его глаза весело блестели из-под очков от Бена
Франклина, а на голову была надета вязаная шапочка с кисточкой. Охранник в
изумлении стоял, разинув рот.
- Привет, сладкий. - Питт лукаво поприветствовал его. - Готово наше
судно?
Охранник, онемев, продолжал стоять. Его глаза отказывалась верить тому
явлению, которое возникло перед ним.
- Пошли, пошли, - сказал Питт. - Мисс Фири любезно разрешила нам
воспользоваться одним из ее судов. Которым же? - Питт уставился в
промежность охранника. Парень дернулся, как будто его лягнули. Ошеломленное
выражение на его лице быстро сменилось на крайнее отвращение. Не говоря ни
слова, он провел их по причалу и через сто футов остановился, указывая на
сверкающий тридцатидвухфутовый крейсер "Крис Крафт".
Питт прыгнул на борт и исчез в глубине. Через минуту он уже был на
причале.
- Нет, нет. Это слишком роскошно. Для творчества должна быть творческая
атмосфера.
Он посмотрел вдоль причала.
- А вот то, как?
Прежде чем охранник успел вымолвить хоть слово, Питт пробежал вперед и
запрыгнул на палубу сорокафутового рыболовного судна. Он быстро обследовал
его, затем высунул голову из люка.
- Это подходит. У него есть характер, нагая уникальность! Мы возьмем это.
Охранник минуту поколебался. В конце концов он пожал плечами и направился
к выходу, кидая на Питта частые неодобрительные взгляды.
Когда он был уже далеко. Тиди спросила:
- А почему эта грязная посудина, а не та блестящая яхта?
- Питт знает, что делает. - Сандекер установил удочки и сундучок на
старой, обшитой досками палубе и взглянул на Питта. - Что, есть здесь
эхолот?
- Флеминг шесть-десять, лучший из лучших. Сверхчувствительные частоты для
обнаружения рыбы на разной глубине. - Питт спустился вниз по узкому трапу. -
Это судно - наша удача. Разрешите, я покажу вам машинное отделение, адмирал.
- Ты хочешь сказать, что мы отказались от прекрасного "Криса Крафта"
только потому, что там не было эхолота, - разочарованно протянула Тиди.
- Именно так. Эхолот - наша единственная надежда найти черный самолет.
Питт повернулся и помог Сандекеру спуститься вниз по узкому трапу в
машинное отделение. Затхлый воздух и сырой запах машинного масла и трюмной
воды сразу же окутали их, заставив почувствовать резкую перемену после
чистого воздуха снаружи. Но был и другой запах. Сандекер вопросительно
посмотрел на Питта:
- Испарения бензина?
Питт кивнул.
- Взгляните на двигатели.
Дизельный двигатель для небольшого судна, особенно рыболовного, является
наиболее надежным. Тяжелый, с малым количеством оборотов в минуту,
медленный, но дешевый и надежный, дизель используется практически на всех
рыболовных судах, кроме парусных. Здесь же, с пропеллерами, направленными в
трюм, размещались два "Стерлинга" с мощностью в 420 лошадиных сил в час.
Бензиновые двигатели сверкали в тусклом свете машинного отделения, как
спящие гиганты, ожидающие только приказа, чтобы начать свои мощные действия.
- Какого черта на подобной шаланде установлены такие двигатели, -
пробурчал Сандекер.
- Если я не ошибаюсь, - пробормотал в ответ Питт, - охранник сглупил.
- Что ты имеешь в виду?
- На полке в капитанской каюте я нашел вымпел с альбатросом. Это судно
принадлежит Рондхейму, а не Фири.
Сандекер задумался.
- Мисс Фири сказала нам найти начальника дока. По каким-то неизвестным
причинам его не оказалось на месте, и причал был оставлен в ведении этого
седеющего типа с усами, испачканными табаком. Можно только удивляться,
почему нас не вернули назад.
- Нет ничего странного. Рондхейм внимательно наблюдал за нами, но мы не
дали ему никакого повода подозревать нас - ни словом, ни делом. А охранник
честно ошибся. Без специальных инструкций он, видимо, решил, что нам
позволено выбирать судно на причале, а потому он, естественно, предложил нам
лучшее. В инструкциях ничего не было сказано, что мы выберем эту маленькую
драгоценность.
- Но что она здесь делает? Вряд ли Рондхейм нуждается в месте на пирсе.
- Какая разница, - широко улыбнулся Питт, - Раз ключи в зажигании, я
предлагаю завести ее и тронуться в путь, пока охранник не передумал.
Адмирала не надо было убеждать. Его не надо было уговаривать, если он
считал, что эта нечестная игра приведет к благородным результатам. Он
расправил свою шляпу и отдал первый приказ своей новой команде.
- Вперед, майор. Я с нетерпением хочу посмотреть, на что способны эти
"Стерлинги".
Через минуту на причале показался охранник, который размахивал руками,
как сумасшедший. Но было поздно. Питт уже стоял на палубе, тогда как
Сандекер, счастливый, как ребенок с новой игрушкой, включил моторы и
направил судно в залив Рейкьявика.
Судно называлось "Гримзи". Его крошечная рулевая рубка, находившаяся
всего лишь в пяти футах от кормы, создавала впечатление, что оно движется в
направлении, противоположном тому, которое задумал его создатель,
устанавливавший киль. Это было очень старое судно - столь же старое, как и
компас, висевший позади штурвала. Сохранившие запах моря доски красного
дерева, которые устилали палубу, были вытерты, но еще достаточно прочны. С
берега судно казалось старой изношенной посудиной, но как только заработали
его мощные "Стерлинги", оно взмыло из воды носом вверх, как парящая над
морем чайка.
Сандекер отдал дроссели назад, на холостой ход, и пустил "Гримзи" в
легкое путешествие по заливу Рейкьявика. Судя по "уставной" улыбке,
появившейся на лице адмирала, он, казалось, чувствовал себя капитаном
военного крейсера. Он как бы вернулся в прошлое и наслаждался каждой минутой
путешествия. Для заинтересованного наблюдателя пассажиры судна выглядели как
обычные туристы, совершающие круиз по морю. Тиди, загорая, то и дело щелкала
камерой. Питт увлеченно выписывал что-то на мольберте. Перед выходом в
открытое море, они пришвартовались к одному из рыбацких суденышек и
приобрели там два ведра сельди. После оживленной беседы с его хозяином они
подняли якорь и тронулись в путь.
Как только они обогнули скалы, закрывающие вход в залив, Сандекер
прибавил ходу. "Гримзи" набрало скорость в 30 узлов. Странное зрелище:
неуклюжая посудина двигалась по волнам, как глиссер с воздушным винтом.
Волны рассыпались веером брызг, чем больше "Гримзи" набирало скорость. Питт
обнаружил карту побережья и разложил ее перед Сандекером.
- Это находится здесь. - Он пометил карандашом крошечное пятнышко на
карте. - В двенадцати милях на юго-восток от Кефлавика.
Сандекер кивнул.
- Часа полтора, не больше.
- Погода благоприятная. Надеюсь, она продержится.
- Да, облаков нет совсем. Обычно на южном побережье Исландии в это время
года тихо. Худшее, с чем мы можем столкнуться, - это толстая полоса туманов.
Обычно они собираются во второй половине дня.
Питт сел, вытянул в проход ноги и стал рассматривать скалистое побережье.
- Хорошо, хоть нам не надо беспокоиться о топливе.
- Да? Что показывают приборы?
- Баки заполнены почти на две трети.
Сандекер прикинул в уме.
- Да, нам хватит. Даже с избытком. Можно не жалеть, ведь платит за это -
Рондхейм.
С довольным, хитроватым выражением на лице он еще прибавил ходу.
"Гримзи" село на корму и направило свой нос, разрезавший воду двумя
полосами брызг, прямо в лазурное сверкающее море.
Однако, радостное настроение Сандекера вскоре сменилось озабоченностью.
- Питт, что ты рассчитываешь обнаружить там, кроме обломков самолета и
вздувшихся тел? Ты ведь не знаешь, может, кто-нибудь обошел нас?
- Шансов, что можно будет как-нибудь идентифицировать трупы, чтобы
выяснить, кто стоит за этим чертовым убийством, почти нет. Это точно. И если
искать только в этом направлении, то шансов у нас никаких. Но гораздо важнее
- самолет. Все его опознавательные знаки были замазаны черной краской, и на
расстоянии узнать что-либо, кроме силуэта, было невозможно. Но этот самолет,
адмирал, единственная ниточка, которая может привести нас к убийцам
Ханневелла и Матаджика. Черная краска не может скрыть серийный номер,
выгравированный на двигателе или на закрытом кожухом корпусе турбины. Если
мы найдем самолет, я смогу восстановить цифры. Затем останется самое малое -
связаться с производителем, идентифицировать самолет по двигателю, а
владельца - по самолету.
Питт замолчал, чтобы проверить показания эхолота,
- Ответа на ваш второй вопрос я не знаю.
- Ты чертовски уверен в себе, - пробормотал Сандекер. - Чем больше я
начинаю ненавидеть этого сукина сына, тем более я отдаю должное его уму. Я
думаю, он уже занимался поисками пропавшего самолета, понимая, что обломки
крушения могут его выдать.
- Что верно, то верно. Но, видимо, он обследовал поверхность воды - мы же
сейчас впервые имеем преимущество. Никто не видел сражения. Дети, которые
обнаружили нас с Ханневеллом на пляже, сказали, что они начали поиски только
тогда, когда нашли лежавший на берегу "Улиссес", - не раньше. Таким образом,
я единственный из живых, кто знает, где искать...
Питт внезапно замолчал, остановив свой взгляд на графопостроителе. Черная
линия, располагавшаяся до этого мелким зигзагом, вдруг стала расти и
образовала на бумаге изгиб, похожий на небольшую горку, что означало резкое
повышение уровня дна на восемь - десять футов.
- Я думаю, мы нашли его, - спокойно произнес Питт. - Поверните налево,
адмирал, и идите курсом один-восемь-пять.
Сандекер взял штурвал и повернул к югу на двести семьдесят градусов,
"Гримзи", рассекая волны, негромко пророкотало. В этот раз кривая,
возвышающаяся над нулевой отметкой, оказалась более длинной.
- На какой глубине? - спросил Сандекер.
- Сто сорок пять футов, - ответил Питт. - Судя по показаниям, мы прошли
над ним от конца одного до конца другого крыла.
Минутой позже, "Гримзи" бросил якорь на том месте, куда указывал эхолот.
Берег находился примерно в миле от них. Высокие скалы блестели на северном
солнце своими белоснежными вершинами. На море начинался легкий бриз,
"плиссируя" набегавшие волны. Это был сигнал предупреждения о том, что
поднимается ветер. Но бриз только обострил у Питта предчувствие того, что
может скрываться в глубине холодных вод Атлантики.
Солнце палило нещадно. Питт чувствовал себя в черном неопреновом костюме,
как в сауне. К тому часу он закончил проверять старый одношланговый
американский водолазный глубинный стабилизатор. Он предпочел бы что-нибудь
посовременнее, но просители не выбирают. Он и так считал себя счастливчиком:
один из молодых сотрудников консульства увлекался водолазным спортом и имел
под рукой снаряжение. Он прикрепил стабилизатор к клапану баллона с
воздухом. Он смог выклянчить всего два. Достаточно для пятнадцати минут
пребывания под водой, хотя этого времени было мало для погружения и поисков
на глубине в сто сорок футов. Поэтому его единственным утешением стала
мысль, что ему не придется находиться там так долго, чтобы опасаться падения
давления.
Он бросил последний взгляд на "Гримзи", прежде чем изумрудно-зеленая вода
сомкнулась над его головой. Адмирал Сандекер. подремывая, сидел на палубе,
держа обеими руками удочку. Тиди, наряженная в экстравагантный костюм Питта,
с волосами, спрятанными под вязаной шапочкой, тщательно срисовывала
исландское побережье. Чтобы никто из наблюдавших из-за скал не заметил его с
берега, Питт соскользнул с противоположного борта и превратился в частицу
бесконечного морского пространства. Тело его было напряжено.
Шок от ледяной воды чуть не выключил его сознание. Ориентируясь на
якорную цепь, он стал опускаться вдоль ее постепенно исчезающих контуров,
выпуская пузырьки воздуха, беспечно поднимавшиеся на поверхность. Чем глубже
он погружался, тем темнее становилось под водой. Он проверил два жизненно
важных для него показателя. Уровень глубины был девяносто футов, а оранжевый
диск его подводных часов фирмы "Докс" предупреждал, что он находится под
водой около двух минут.
Постепенно стали вырисовываться очертания дна. Его поразил цвет песка -
он был черный. В отличие от большинства мест на земле, где песок на дне
белого цвета, вулканическая активность Исландии оставила на дне след мягких
эбонитовых песчинок. Очарованный необычностью этого темного ковра под
толстым слоем изумрудной волы, он замедлил свои движения. Зона видимости
составляла примерно сорок футов, что было совсем неплохо для такой глубины.
Инстинктивно он развернулся на триста шестьдесят градусов. Ничего не было
видно. Он пригляделся и увидел тень, промелькнувшую впереди. Это была
небольшая стайка трески, мечущаяся по дну в поисках своих любимых
деликатесов: крабов и креветок. Он понаблюдал за ними, пока их гладкие тела
темно-оливкового цвета с сотнями крошечных крапинок не исчезли наверху, и
подумал: как жаль, что адмиралу не достанется ни одна. Самая маленькая
весила не менее пятнадцати фунтов.
Питт начал делать все более расширяющиеся круги вокруг якорной цепи,
волоча ее конец по песку, чтобы пометить свой след. Под водой ему нередко в
голову лезли всякие фантазии - на больших глубинах восприятие было искажено,
а опасность затмевала ясность мысли. Сделав пять кругов, через голубую
завесу он увидел какие-то очертания и поплыл в этом направлении. Но уже
через тридцать секунд стало ясно, что он ошибся: это была большая скала,
возвышавшаяся в безлюдной пустыне, как забытый форпост. Он обогнул ее,
стараясь контролировать сознание. В голове начало туманиться. "Это не могло
быть зарегистрировано эхолотом, - подумал он. - Пик - конической формы, я не
мог принять его за фюзеляж самолета".
Затем на расстоянии пяти футов он заметил еще какой-то предмет. Черная
краска на разломанных и искореженных дверцах почти сливалась с черным
песком, делая обломки практически невидимыми. Он поплыл вперед, замерев на
мгновение в удивлении, когда большой омар торопливо выскочил из своего
только что заселенного жилища. Опознавательных знаков не было нигде - ни на
одной из внутренних панелей. Двигаться теперь надо было быстрее. Самолет был
где-то здесь, рядом. Но он уже вынужден был вытащить клапан резервного
баллона, а это значит, что воздуха осталось на несколько минут, - ровно на
столько, чтобы подняться наверх.
Он сразу же нашел его. Самолет лежал на спине, разломившись на две части
от сильного удара при падении. Дыхание стало затрудненным. Он вытащил клапан
и поплыл наверх. Чем выше он поднимался, пуская пузырьки воздуха, тем
светлее становился водный потолок. На глубине тридцати футов он остановился,
чтобы найти киль "Гримзи". Вынырнуть на поверхность следовало со стороны,
противоположной берегу, чтобы наблюдающие со скал не могли заметить его.
Судно сидело на воде, мерно покачиваясь на волнах, как жирная утка с
поджатыми внутрь ногами. Пока он находился под водой, "Гримзи" повернулась
вокруг якорной цепи на сто восемьдесят градусов и располагалась теперь к
берегу правым боком.
Питт подтянулся через левый борт и, отбросив баллоны, прополз через
палубу в рубку. Сандекер, не повернув головы, медленно отложил удочки в
сторону и так же медленно появился в дверном проеме рубки.
- Надеюсь, что тебе больше повезло, чем мне.
- Он лежит на расстоянии ста пятидесяти футов от правого борта, - сказал
Питт. - У меня не было времени обследовать его внутри - кончался воздух.
- Давай вылезай быстрее из костюма и хлебни чашечку кофе. Твое лицо
совершенно зеленое.
- Пусть горячий кофе подождет. Я смогу расслабиться, когда получу то, за
чем мы сюда прибыли.
Питт направился к двери.
Сандекер сощурил глаза.
- Ты никуда не двинешься еще в течение полутора часов. У нас еще много
времени. День только начинается. Бессмысленно делать то, что выходит за
пределы человеческих возможностей. Ты знаешь водолазные медицинские
показатели так же хорошо, как и любой из живых водолазов. Повторное
погружение на глубину ста сорока футов в течение тридцати минут вызывает
воздушную эмболию. Ты видел людей, готовых рвать на себе волосы от
непереносимой боли. И ты знаком с теми, кто остался парализованным на всю
жизнь. Даже если я пущу эту посудину с максимальной скоростью, я не смогу
доставить тебя в Рейкьявик раньше, чем через два часа. Далее добавь еще пять
часов на самолете до Лондона, где находится ближайшая декомпрессионная
камера. Нет, мой друг. Спускайся вниз и отдыхай. Я скажу тебе, когда можно
будет повторить.
- Нет слов, адмирал. Вы победили, - Питт расстегнул молнию на своем
водолазном костюме. - Однако, мне кажется, будет нелишним поболтаться нам по
палубе, чтобы мы были видны - все трое.
- Видны? Кому? Берег совершенно безлюден, и с тех пор, как мы покинули
залив, мимо не проходило ни одного корабля.
- Берег не безлюден. За нами наблюдают.
Сандекер повернулся и стал вглядываться в скалы.
- Может быть я старею, но пока не нуждался в очках. Черт меня дери, но я
ничего не вижу.
- Чуть правее, сразу за скалой, которая торчит из воды.
- Песчинку на таком расстоянии не увидишь. - Он внимательно посмотрел в
направлении, указанном Питтом. - Откуда ты знаешь?
- Я видел отражение. Отражение от солнца в какой-то момент. Может, это
был бинокль.
- Ну и пусть они глазеют. Если кто-либо спросит, почему нас только двое
на палубе, мы скажем, что Тиди стало плохо и она пролежала всю прогулку
внизу.
- Это - прекрасное объяснение, - улыбнулся Питт. - Пока они не заметят
разницу между мной и Тиди, одетой в эти лохмотья.
Сандекер засмеялся.
- На расстоянии больше мили даже твоя собственная мать, глядя в бинокль,
не найдет разницы.
- Не знаю, не знаю, хорошо это или плохо.
Сандекер повернулся и глянул Питту в глаза.
- И не пытайся. Не заводись. Я скажу Тиди, чтобы она приготовила чашку
кофе. И никаких фокусов. Я знаю, что ты можешь вытворить после тяжелых
подводных работ.
Неприятный желто-серый свет просачивался через люк, когда Сандекер пришел
будить Питта. Он просыпался с тяжелой головой и затуманенным сознанием. Питт
чувствовал, как "Гримзи" качается на волнах. Не было и намека на бриз.
Воздух был влажный и тяжелый.
- Меняется погода, адмирал?
- С юга надвигается туман.
- Быстро?
- Пятнадцать, максимум двадцать минут.
- Немного.
- Достаточно. Достаточно для быстрого погружения.
Через несколько минут Питт, уже в костюме, спустился за борт. Снова вниз
- в мир, где нет ни звуков, ни ветров, ни воздуха. Он погружался: мускулы
его были еще холодными и ныли от усталости. Он погружался - голова была еще
в тумане сна.
Он плыл медленно, не прикладывая усилий, как будто его опускали на шнуре
через толстый слой жидкости. Он плыл через сгущающиеся краски, из
сине-зеленых превращавшихся в темно-серые. Он плыл, не выбирая направления,
руководствуясь только собственным инстинктом и отметками, оставленными на
песке. Наконец, он нашел его.
Его сердце начало бешено стучать, когда он осторожно подплыл к самолету.
Он знал из опыта, что, как только он проникнет в эти обломки, каждое
движение будет таить в себе угрозу.
Он обогнул покореженное отверстие фюзеляжа, и перед его глазами
проскользнул маленький, не более шести дюймов, морской окунек.
Когда его глаза привыкли к темноте, он различил несколько сидений,
вырванных из своих оснований на полу, и две деревянные коробки, плававшие на
уровне потолка. Он вытолкнул коробки к отверстию и проследил, как они
поднимались наверх к поверхности воды. Затем он заметил перчатку, которая
все еще была налета на руку человека. Эта зеленоватая рука вела к телу,
зажатому между сиденьями в нижнем углу основного салона. Питт вытащил труп и
порылся у него в карманах. "Это, должно быть, один из тех, кто стрелял из
автомата в дверном проеме", - подумал Питт. Голова его выглядела не очень
приятно: она расплющилась, мозги и осколки черепа были разбросаны в разные
стороны от основной части и покачивались в унисон с течением. В карманах
черного комбинезона не было ничего, кроме отвертки.
Питт засунул отвертку себе за пояс и затем, полуплывя, полускользя,
проник в кабину самолета. Кроме разбитого козырька, валявшегося на сиденье
второго пилота, в сердце самолета он ничего не обнаружил. В какой-то момент
он бросил взгляд на пузырьки воздуха, которые поднимались к верхней панели
и, как серебряная змейка, струились в поисках выхода. Они случайно
собирались вместе и, зажатые в углу, окружали другой труп, вытолкнутый
наверх внутренними газами, исходившими из разлагавшейся плоти.
На нем был такой же черный комбинезон, быстрый осмотр которого не привел
ни к каким результатам: карманы были пусты. Маленький окунек проскользнул
сзади Питта и начал клевать вылезший правый глаз пилота. Питт оттолкнул
тело. Его выворачивало, и он подождал мгновение, пока не смог вновь
контролировать свои чувства. Взглянул на свои часы. Он находился под водой
всего лишь девять минут, а не девяносто, как подсказывало ему воображение.
Времени оставалось мало. Он быстро ощупал маленькое пространство кабины в
надежде отыскать вахтенный журнал, руководство по эксплуатации или лист
испытаний. Но кабина хранила свои секреты надежно. Никаких записей он не
обнаружил. Ни даже наклейки на радиоприемнике с именами членов экипажа.
Когда он поднялся из самолета, у него возникло ощущение, что он возник из
чрева. Вода была темнее, чем когда он погружался. Проверив хвостовой отсек,
он подобрался к мотору на правом борте. Никакой надежды: он почти полностью
погрузился в ил. Но другой мотор был не только легко досягаем - кожух с него
был сорван, обнажив корпус для обследования. Но судьба играла с Питтом в
плохую игру. Он обследовал то место, где должны были находиться
опознавательные знаки, - оно было чисто. Остались только отверстия, в
которые были закручены поддерживавшие корпус винты.
От расстройства Питт хлопнул кулаком по корпусу. Было бесполезно искать
дальше. Он уже знал, что все номерные знаки на инструментах,
электрооборудовании и других механизмах, уничтожены. Он проклинал тот ум,
предусмотревший все с такой тщательностью. Казалось невероятным, что один
человек смог спланировать и просчитать любые возможные случайности. Несмотря
на обжигающе ледяную воду, капли пота стекали по лицу под маской. Его голова
работала плохо: он задавал себе вопросы и отвечал на них, но не мог найти
никакого решения. Он стал следить за ужимками рыбки. Прошло около тридцати
секунд, прежде чем он осознал, что серебряная трубка, вокруг которой вьется
рыбка, - это гидравлический демпфер носового колесного шасси.
Он приблизился, тщательно исследуя цилиндр. В результате крушения он
оказался выбитым из подпорки и вместе с покрышкой и шасси валялся рядом с
носовой частью. Однако ситуация была та же. Серийный номер производителя был
подпилен с алюминиевого корпуса. Питт уже собирался подниматься наверх,
когда увидел на одном конце демпфера пометку: это были выгравированные две
буквы - SC. Вытащив отвертку из-за пояса, он нацарапал рядом свои - DP.
Глубина первой пары букв соответствовала глубине другой.
"Все. Больше нельзя медлить", - подумал он. Ему уже было трудно дышать.
Это означало, что его баллон пустеет. Он вытащил резервный клапан и стал
подниматься. Окунек сопровождал его, пока он не перевернулся и не стал
помогать себе руками. Рыбка заскользила по дну. Питт улыбнулся. Ничего. Его
маленький компаньон найдет себе нового друга.
На глубине пятидесяти футов Питт перевернулся на спину, глядя наверх,
туда, где должна была показаться земля, стараясь вычислить точное
местонахождение "Гримзи". Свет расстилался одинаково во всех направлениях,
только пузырьки воздуха указывали правильное направление. Постепенно
становилось светлее, но было уже намного темнее, чем тогда, когда он покинул
борт судна. Голова Питта достигла кромки воды и попала в густой слой тумана.
"Боже, - подумал он. - В этой сметане мне никогда не найти судно. Двигаться
к берегу еще более рискованно".
Он снял с себя снаряжение и пустил его ко дну. Теперь он мог свободно
плыть. Он лежал тихо на воде, чуть дыша, прислушиваясь к каждому звуку,
который доносился через плотное серое покрывало. Сначала он слышал только
звук воды, бившейся о его тело. Потом его слух различил голос... голос,
достаточно фальшиво напевавший "Мою Бонни"... Питт прислушался еще, пытаясь
определить направление звука. Короткими взмахами он проплыл пятьдесят футов
и остановился. Фальшивое пение продолжалось. Пять минут спустя он коснулся
потрепанной обшивки "Гримзи" и поднялся на борт.
- Как поплавал? - спросил Сандекер.
- Мало приятного и мало полезного. - Питт расстегнул молнию водолазного
костюма, обнажив густые черные волосы на груди. Он улыбнулся адмиралу.
- Удивительная вещь. Могу поклясться - я слышал туманный горн.
- Это был не туманный горн. Это был бывший баритон музыкального
товарищества в Аннаполисе.
- Вы никогда не были так в голосе, адмирал. - Питт посмотрел Сандекеру
прямо в глаза.
- Спасибо. - Сандекер улыбнулся. - Благодари не меня - благодари Тиди.
Она должна была быть хором.
Тиди материализовалась из тумана и подошла к Питту.
- Слава Богу, ты жив. - Она обняла его.
- Приятно, что меня не забыли.
- Забыли? Это слишком слабо. Мы с адмиралом чуть с ума не сошли.
- Говорите за себя, мисс Ройял, - сухо сказал Сандекер.
- Вы не обманете меня, адмирал. Вы очень волновались.
- Озабочен - так точнее, - сказал адмирал. - Я расцениваю это как
персональное оскорбление, когда кто-то из моих людей погибает.
Он повернулся к Питту.
- Ну, как, нашел что-нибудь интересное?
- Два тела и кое-что еще. Кто-то прикладывает неимоверные усилия, чтобы
уничтожить опознавательные знаки. Каждый серийный номер на каждой детали
стерт. Осталась только одна помета: две буквы, нацарапанные на
гидравлическом демпфере.
Он взял полотенце из рук Тиди.
- Я вам послал две коробки. Удалось вытащить?
- Это было не так просто, - сказал Сандекер. - Они всплыли примерно на
расстоянии в сорок футов. Пришлось постараться, чтобы выудить их. Я давно
так не рыбачил.
- Вы открыли их?
- Да. Это миниатюрные модели зданий... как кукольные домики.
- Кукольные домики? Вы хотите сказать, что это настоящие трехмерные
архитектурные макеты?
- Называйте их как хотите. - Сандекер умолк, чтобы выбросить окурок
сигары за борт. - Потрясающая работа. Детали каждого поразительно точны. Их
можно разобрать по этажам, так что видно, какой у них интерьер.
- Что ж, можно взглянуть.
- Мы отнесли их в камбуз, - сказал Сандекер. - Тебе тоже не мешает зайти
туда, чтобы переодеться и опрокинуть в себя чашечку кофе.
Тиди уже переоделась в свою блузку и слаксы. Она демонстративно
отвернулась, когда Питт начал стягивать мокрый водолазный костюм. Он
улыбнулся, видя, как она возится в камбузе.
- Ты нагрела для меня одежду?
- Смеешься? - Она обернулась к нему, ее лицо начала медленно заливать
краска. - Ты по крайней мере на восемь дюймов выше и на шестьдесят футов
тяжелее. Я утонула в твоих чертовых тряпках. Я чувствовала, как будто на мне
была надета палатка. Ветер продувал меня насквозь под твоим одеянием.
- Надеюсь, это не задело твои жизненно важные органы?
- Если ты о моей будущей сексуальной жизни, то боюсь худшего.
- Давайте рассчитывать на лучшее, мисс Ройял. - Голос Сандекера звучал не
очень убедительно. Он поставил коробки на стол и открыл запоры.
- Вот они, включая и мебель, и драпировки.
Питт заглянул внутрь одной из них.
- Никаких следов повреждений.
- Они водонепроницаемы, - ответил Сандекер. - И каждая была так тщательно
упакована, что крушение практически не повредило их.
Сказать, что модели были шедеврами искусства миниатюры, было бы большим
преуменьшением. Адмирал был прав. Детали были потрясающими. Каждый кирпичик,
каждая оконная рама выдержаны в масштабе и точно расположены на своих
местах. Питт приподнял крышу. Раньше, в музеях, он видел выставки макетов,
но никогда не сталкивался с такой утонченной ручной работой. Ничего не было
забыто. Картины на стенах являлись точными копиями, как по цвету, так и по
рисунку. Мебель отделана тончайшими деревянными панелями фабричного
производства. Телефоны, трубки которых свободно поднимались и опускались,
были подсоединены проводами к крошечным розеткам. Завершали впечатление
рулоны туалетной бумаги, висевшие в ванных комнатах, которые раскручивались
от прикосновения руки. Первое здание состояло из четырех этажей и
фундамента. Питт осторожно поднимал один этаж за другим, внимательно
исследуя макет, и также аккуратно поставил все на место. Затем он изучил
второй макет.
- Я знаю, что это такое, - спокойно произнес он.
Сандекер поднял глаза.
- Что?
- Вот это розовое здание, построенное из розового мрамора, трудно забыть.
Это было примерно шесть лет назад, когда я посетил эти стены. Мой отец
входил в состав экономической наблюдательной миссии президента, поскольку
вел переговоры с министрами финансов латиноамериканских правительств. Я взял
отпуск в армии на тридцать дней и сопровождал его, как его помощник и пилот.
Да, я помню эти стены, а особенно экзотическую черноглазую маленькую
секретаршу...
- Избавь нас от своих эротических проделок, - прервал его Сандекер. - Где
оно находится?
- В Сальвадоре. А эта модель - отлично сделанная копия здания капитолия
Доминиканской Республики. - Он указал на первый макет. - Судя по дизайну,
вторая модель также представляет какое-то правительственное учреждение в
другой южно - или центроамериканской стране.
- Здорово, - бросил Сандекер без энтузиазма. - Мы столкнулись с типом,
который коллекционирует миниатюрные здания капитолиев.
- Это ни о чем нам не говорит, - заметила Тиди, подавая Питту чашечку с
горячим кофе.
- Кроме того, что черный самолет имел двойное задание, - задумчиво
произнес Пнтт. Сандекер поймал его взгляд.
- Ты хочешь сказать, что он должен был доставить эти модели, когда
получил задание напасть на вас с Ханневелом?
- Именно так. Один из рыболовных траулеров Рондхейма засек наш
приближавшийся к Исландии вертолет и дал самолету по радио команду изменить
курс. Поэтому, когда мы приблизились к берегу, он уже поджидал нас.
- А почему Рондхейм? Не вижу ничего, что доказывало бы его связь со всем
этим.
- Я просто рассуждаю. - Питт пожал плечами. - Согласен, я бреду на ощупь
и сам не уверен, что это именно он. Это - как дворецкий в плохом детективе.
Любая улика, любое сомнение ведут к нему, указывают на него как на наиболее
вероятный объект для подозрений. Но, в конце концов, наш друг дворецкий
оказывается переодетым полицейским, а наиболее обаятельный герой -
закоренелым преступником.
- Что-то подсказывает мне, что Рондхейм - не переодетый полицейский. -
Сандекер налил себе другую чашечку кофе. - Что именно он стоит за смертью
Ханневелла и Фири, а потому мне очень хочется загнать его в угол и
уничтожить.
- Это не так просто будет сделать. Он занимает достаточно прочное
положение.
- Если бы спросили меня, - вмешалась Тиди, - вы оба просто ревнуете
Рондхейма к мисс Фири.
Сандекер зарычал на нее:
- У тебя длинный язык, крошка.
- Да, я не кривлю душой. Мне Керсти Фири понравилась.
- И Оскар Рондхейм тоже, - вставил Питт.
- Даже если бы он был генералом Армии спасения, - нет. Но отдадим ему
должное. Он держит Керсти и "Фири лимитед" в кулаке.
- Почему же? Ответь! - задумчиво произнес Питт. - Как может Керсти любить
его, если она до смерти его боится?
Тиди покачала головой.
- Не знаю. Я только обратила внимание, что ей было больно, когда он
схватил ее за шею.
- Может быть, она мазохистка, а Рондхейм - садист? - предположил
Сандекер.
- А если Рондхейм задумал и осуществил эти чудовищные убийства, вы должны
сообщить все, что вы знаете, полиции, - настойчиво заявила Тиди. - Если
позволить ему зайти слишком далеко, он убьет вас обоих.
Питт сделал грустное лицо.
- Стыдно, адмирал. Ваша собственная секретарша недооценивает двух самых
уважаемых людей.
Он повернулся и со скорбью взглянул на нее.
- Как ты могла?
Сандекер улыбнулся.
- Совершенно невозможно в наши дни добиться от подчиненных преданности.
- Преданности?! - Тиди взглянула на них как на сумасшедших. - Какая
другая девушка согласилась бы тащиться на другую половину земного шара на
военном грузовом самолете, замерзать на вонючей старой посудине в центре
Северной Атлантики, подвергаться постоянным уколам со стороны мужчин - и все
это за те гроши, которые я получаю. Если это не преданность, хотела бы я
знать, как вы, мужчины, не считающиеся с другими людьми, это называете?
- Безумие - вот как я называю это, - сказал Сандекер. Он положил руки ей
на плечи и с теплотой заглянул в глаза. - Поверь мне, Тиди, я ценю твою
дружбу и заботу о моем благополучии и я уверен, что Дирк ценит тебя также
очень высоко. Но ты должна понять: мой близкий друг и трое моих людей
погибли. Пытались убить и Питта. Я не из тех парней, кто прячется под матрац
и зовет полицию. И все это заварили люди, которых мы не знаем. И вот, когда
мы обнаружим их, и только тогда, - я отступлю в сторону и предоставлю закону
и его представителям заняться своим делом. Ты со мной?
Это внезапное проявление чувств столь обескуражило Тиди, что она
замолчала, и крупные слезы медленно потекли по ее лицу. Она прижалась к
груди адмирала.
- Я чувствую себя обезьянкой, - пробормотала она. - Я всегда высовываюсь
не там, где надо. В следующий раз, если меня понесет, засуньте мне в рот
кляп.
- Можешь на это не рассчитывать, - сказал Питт мягко.
Сандекер еще минуту держал Тиди в объятиях, затем отпустил ее.
- Ну ладно. Поднимаем якорь и возвращаемся в Рейкьявик, - пророкотал он.
- Я бы не отказался от горячего пунша.
Внезапно Питт застыл, указав рукой за борт. Потом подошел к выходу из
рубки и прислушался. Звук был практически не слышен, но он был. Сквозь
пелену тумана доносилось ровное жужжание: это был звук двигателя судна,
идущего на большой скорости.
- Слышите, адмирал?
- Слышу. - Сандекер подошел к нему. - Около трех миль, быстро
приближается.
Он прислушался еще.
- Идет на полной скорости.
Питт кивнул.
- Прямо на нас. - Он попытался разглядеть что-нибудь в тумане. - Странный
звук, похоже на завывания двигателя самолета. У них, кажется, есть радар. Ни
один капитан, если он в своем уме, не пойдет в такую погоду на полной
скорости.
- Тогда они знают, что мы здесь, - прошептала Тиди, как будто кто-либо,
кроме обшивки, мог услышать ее.
- Да, они знают, что мы здесь, - неохотно согласился Питт. - И, если я не
ошибаюсь, нас они и ищут. Любое проходящее судно оставило бы нам широкое
пространство, как только они получили наш сигнал. Это же - ищет
неприятностей. Может быть, займемся гонками?
- Как три кролика, задумавшие поиграть со стаей волков, - ответил
Сандекер. - Они превосходят нас по численности не менее, чем десять к
одному, и... они, несомненно, вооружены до зубов. Наша единственная надежда
- на "Стерлинги". Как только мы наберем скорость, наши визитеры получат
такой же шанс поймать нас, как кокер-спаниель борзую.
- Не ставьте так на них, адмирал. Если они знают, что мы здесь, они также
знают, какое у нас судно и какой оно мощности. Для того, чтобы захватить
нас, им нужно другое, превосходящее "Гримзи". И подозреваю, что у них именно
такое.
- На подводных крыльях? Да? - медленно произнес Сандекер.
- Именно, - ответил Питт. - И это означает, что они могут развить
скорость до сорока пяти - пятидесяти узлов.
- Неважно, - спокойно проговорил адмирал.
- Да. Но и не страшно. У нас, по крайней мере, есть два преимущества. -
Питт быстро обрисовал свой план.
Тиди, находившаяся внутри рубки, почувствовала, что ее тело оцепенело, а
от лица под слоем косметики отлила кровь. Она не верила тому, что слышала.
Она задрожала, и ее голос прозвучал очень жалобно:
- Вы... вы ведь не имеете в виду, что... вы хотите сказать...
- Да, нам грозят большие неприятности, - ответил Питт. Он замолчал, глядя
на ее бледное, испуганное лицо, на руки, нервно теребившие бант на блузке.
- Но вы планируете холодное убийство! - Какое-то время ее губы
произносили бессвязные слова, затем она постаралась взять себя в руки. - Вы
не можете просто так убить людей. Невинных людей, которые даже не
подозревают этого.
- Так точно, - отрезал Сандекер. - У нас нет времени объяснять ситуацию
перепуганной женщине.
Он взглянул на нее понимающим взором, но продолжал командным тоном:
- Пожалуйста, спустись вниз и накройся чем-нибудь, что защитит тебя от
пуль. - Он повернулся к Питту. - Руби якорь и дай мне сигнал, когда мне
трогаться.
Питт затолкал Тиди в камбуз.
- Никогда не спорь с командиром корабля. И не волнуйся. Местные жители
дружелюбны, тебе не стоит ни о чем беспокоиться.
Он поднял топор и услышал шум "Стерлингов". Топор скользнул по канату и
вошел в деревянные перила, отправив якорь навеки в темные глубины.
Невидимое судно было уже рядом. Рокот двигателей постепенно становится
тише, по мере того как капитан убавлял ход, готовясь пройти рядом с
"Гримзи". С того места на носу, где лежал Питт, сжимая и отпуская топор,
можно было различить, как невидимый корабль, сбавляя скорость, все больше и
больше погружался в воду. Он осторожно приподнялся, сощурив глаза в
бесполезной надежде различить в тумане какое-нибудь движение. Пространство
вокруг корабля было абсолютно темным. Видимость составляла не более двадцати
футов.
Внезапно огромная тень появилась из тумана, корабль был повернут к ним
правым боком. Он увидел светящееся пятно и предположил, что это рубка. Это
был как будто призрачный корабль с командой духов, появившийся в тумане.
Большой серый корпус угрожающе возвышался над "Гримзи". Длина этого призрака
была не менее ста футов. Питт смог различить теперь и людей на борту, один
из них наклонился над фальшбортом и согнулся так, как будто готовился к
прыжку. Автоматы в их руках сказали Питту все, что он хотел узнать.
С холодным расчетом, на расстоянии не более восьми футов от стволов
автоматов, он сделал три движения, которые казались одновременными.
Замахнувшись топором, он ударил его плоским концом по железной лебедке, дав
сигнал Сандекеру. Тем же движением он швырнул топор вперед и увидел, как его
острие глубоко вошло в лоб именно тому, кто собирался сделать прыжок на
палубу "Гримзи". Они встретились в воздухе - страшный крик вырвался из
глотки, и человек вместе с топором рухнул вниз, зацепившись за перила
"Гримзи". Он как бы завис на мгновение - бескровные пальцы судорожно сжали
деревянную рукоятку - и затем рухнул в серую воду. Прежде чем море
сомкнулось над его головой, Питг скатился на вытертые доски палубы. "Гримзи"
рванула вперед, сопровождаемая ураганным огнем, достигавшим рулевой рубки,
до тех пор, пока не скрылась в тумане.
От края борта Питт переполз к корме и появился на пороге рубки. Пол был
усеян осколками стекла и щепками.
- Есть успехи? - без эмоций спросил Сандекер. Его голос за шумом
"Стерлингов" был едва слышен.
- Меня не задели. А вас?
- Цель этих скотов была прямо над моей головой. И если бы я был на три
фута повыше, то задуманная комбинация у них получилась бы.
Он повернулся и задумчиво поглядел на Питта.
- Мне показалось, что я слышал крик, прежде чем включил двигатели.
Питт ухмыльнулся.
- Не могу лгать вам. Это я его - маленьким топориком.
Сандекер покачал головой.
- Тридцать лет на флоте, и первый раз моей команде приходится отражать
нападение.
- Проблема теперь, как избежать повторного.
- Да, это будет непросто. Мы мчимся вслепую. Их чертов радар следит за
каждым нашим движением. И больше всего я боюсь тарана. С преимуществом в
десять - двенадцать узлов они достигнут большего успеха в игре в жмурки. Я
не могу умолчать об этом. Если их капитан хоть чуть-чуть соображает, он
использует это преимущество и обгонит нас, а затем повернет на девяносто
градусов и протаранит нас прямо в середину.
Питт на минуту задумался.
- Будем надеяться, что их капитан - правша.
Сандекер что-то пробурчал.
- Не понимаю.
- Левши составляют меньшинство. Большинство людей - правши. Когда корабль
приблизится к нам и его нос будет на расстоянии четырехсот ярдов от нашего
зада, в этот момент капитан должен инстинктивно повернуться к нам правым
бортом, прежде чем начнет таран. Это даст нам возможность воспользоваться
теми двумя преимуществами, которые у нас есть.
Сандекер вопросительно посмотрел на Питта.
- Я не вижу ни одного, тем более двух.
- Судно на подводных крыльях зависит от высокой скорости для поддержания
веса. Подводные крылья играют ту же роль в воде, что и крылья самолета в
воздухе. Его важнейшее преимущество - скорость, но большой недостаток -
маневренность. Короче, поворачивать ему очень сложно.
- А нам просто. Так? - Сандекер задумался.
- "Гримзи" может сделать два поворота, пока оно - один.
Сандекер оторвал руки от штурвала и скрестил их.
- Звучит здорово, за исключением того, что мы не знаем, когда они начнут
атаку.
Питт кивнул.
- Мы услышим.
Сандекер снова вопросительно взглянул на него.
- Приглушим двигатели?
Питт кивнул еще раз.
Когда Сандекер вернулся к штурвалу, костяшки его пальцев были белыми,
губы плотно сжатыми.
- То, что ты предлагаешь. - это рулетка: один шанс из тысячи. А если
"Стерлинги" откажут? А она? Ты подумал о ней? - он кивнул в сторону камбуза.
- Я думаю обо всех нас. Будем мы стоять или убегать - наши шансы равны.
Но последний доллар, поставленный на кон, - это все-таки шанс.
Сандекер бросил взгляд на этого высокого человека, стоявшего в проходе
рубки:
- Ты говорил, что у нас есть два преимущества.
- Неожиданность, - спокойно ответил Питт. - Мы знаем, что они собираются
делать. У них может быть радар, но они не могут прочитать наши мысли. Это
наше второе и наиболее важное преимущество - неожиданность действий.
Питт взглянул на свои часы, - половина второго, ранний полдень. Сандекер
выключил двигатели, и Питту стоило усилий сохранить бдительность - внезапная
тишина и туман начинали расслаблять его ум.
Солнце казалось бледным белым диском, тускло блестевшим в неровной пелене
тумана. Питт глубоко вздохнул, стараясь отбросить ощущение сырости и озноба,
проникавшее в его легкие. Его трясло в костюме, материал которого притягивал
влагу. Он уселся на крышку люка, прислушиваясь. Ждать пришлось недолго.
Вскоре он ощутил отчетливые мерные удары - это был звук двигателей
гидроплана.
Все должно получиться с первого раза. Второго раза не будет. Видимо, в
этот момент радист гидроплана докладывал, что приборы потеряли сигнал
местонахождения "Гримзи", и они не могут двигаться вперед. Однако решение
было принято - они не стали менять курса. Нос гидроплана должен был
протаранить "Гримзи" в самом его центре.
Питт уже, наверное, в десятый раз проверил содержание контейнеров. Одним
из них являлся четырехлитровый стеклянный кувшин, который Тиди обнаружила в
камбузе. Остальные три представляли собой ржавые, с вмятинами, жестяные
газовые баллоны разной величины. Их Питт нашел в шкафу, в машинном
отделении. За исключением содержимого, да сделанных из тряпок фитилей,
торчавших из отверстий контейнеров, ничего общего в них не было.
Гидроплан был уже близко, очень близко. Питт повернулся к рубке и
крикнул:
- Пора! - Он достал зажигалку и поджег фитиль стеклянного кувшина.
Сандекер нажал на стартер. Мощные "Стерлинги" кашлянули, а затем
заревели, набирая обороты. Он поворачивал штурвал направо и добавлял
скорость. "Гримзи" поднялось на воде, как скаковая лошадь со стрелой в заду.
Адмирал взял штурвал обеими руками, рассчитывая только на один шанс: что
гидроплан не врежется в "Гримзи". Вдруг деревянная спица вылетела из
штурвала и ударилась о компас. Он понял, что по рубке стучат пули. Он ничего
не видел, но знал, что команда гидроплана вслепую стреляет в тумане,
ориентируясь только на указания радиста.
Напряжение казалось Питту непереносимым. Он то сосредоточенно
всматривался вперед, в стену тумана, то бросал взгляд на кувшин в руке.
Пламя было слабым, но быстро подбиралось к закрытому горлышку и бензину,
находившемуся внутри кувшина. Пять секунд, не больше. Потом кувшин надо
будет бросить за борт. Он начал считать. Пять секунд наступили и прошли.
Шесть. Семь. Он поднял руку. Восемь. В этот момент гидроплан вынырнул из
тумана, пройдя не более чем в десяти футах от корпуса "Гримзи". Питт с силой
бросил кувшин.
Последующие мгновения запечатлелись в памяти Питта на всю оставшуюся
жизнь: высокий блондин кожаной куртке, сжимавший перила капитанского мостика
и в шоковом состоянии завороженно наблюдавший, как смертельный предмет летит
в его направлении сквозь пелену тумана; затем удар кувшина о переборку и
сухой взрыв яркого пламени. Больше Питт ничего не видел. Корабли пронеслись
мимо, и он потерял гидроплан из виду.
У него не было времени на размышления. Он поджег фитиль одного из газовых
баллонов, в то время как Сандекер на полной скорости развернул "Гримзи" на
сто восемьдесят градусов вслед за гидропланом. Посудина была послушна.
Гидроплан затормозил, и пульсирующие красно-желтые отсветы хорошо были видны
сквозь серую пленку тумана. Адмирал направил "Гримзи" прямо на гидроплан. Он
стоял в рубке прямо, как шомпол. Было ясно, что все, кто стрелял по "Гримзп"
тридцать секунд назад, вряд ли останутся на пылающей палубе в надежде
сделать еще несколько дырок в старой посудине. Пока огонь не будет потушен,
гидроплан и не попытается вновь пойти на таран.
- Дай им еще, - крикнул он Питту через разбитое переднее стекло рубки. -
Пусть эти ублюдки почувствуют вкус их собственной микстуры.
Питт не ответил. У него едва хватило времени, чтобы швырнуть горящий
баллон, прежде чем Сандекер повернул штурвал и направил судно в третью
атаку. Дважды еще они проносились мимо гидроплана, и дважды Питт забрасывал
туда свои ржавые огненные разрушающие баллоны, пока его самодельный арсенал
не иссяк.
Через некоторое время сильный удар подбросил "Гримзи", выбил все
оставшиеся стекла и сбил Питта с ног. Взрыв превратил гидроплан в
вулканический сноп пламени и пылающих развалин вокруг.
Эхо отразилось от прибрежных скал и оглушило Питта, когда он попытался
встать на дрожавшие ноги и взглянуть на то, что осталось от гидроплана.
Великолепно спроектированное, супермощное судно превратилось в груду
горевших обломков, с шипением исчезавших с поверхности воды. Он, шатаясь,
добрел до рубки. От контузии он временно утратил чувство равновесия. В ушах
звенело. Сандекер заглушил двигатели и продрейфовал мимо тонувшего корабля.
- Остался кто-нибудь в живых? - спросил Сандекер. На его щеке была
небольшая царапина.
Питт отрицательно покачал головой.
- Никого, - сказал он безучастно. - Если даже кто-то из них прыгнул в
воду, то от взрыва погиб.
В рубку вошла Тиди, держась одной рукой за сливовый синяк на лбу. Ее лицо
выражало полнейшее замешательство.
- Что... что случилось? - заикаясь, прошептала она.
- Это не были баки с горючим, - сказал Сандекер. - В этом я уверен.
- Да, - мрачно согласился Питт. - У них на палубе была взрывчатка. В нее
и попала моя последняя самодельная бомба.
- Очень неосторожно с их стороны. - Голос Сандекера был достаточно
добродушным. - Неожиданность действий - вот что ты говорил, и ты был прав.
Этим бессловесным тварям и в голову не могло прийти, что загнанная в угол
мышь будет бороться, как тигр.
- По крайней мере, мы рассчитались с ними. - У Питта темнело в глазах, но
это мало беспокоило его. Он и Сандекер сражались против воли, за выживание.
Они вдвойне расплатились за смерть Ханневелла и остальных, но окончательный
расчет был еще впереди. "Странно, - думал он, - как, оказывается, легко
убить человека, с которым ты даже незнаком, о жизни которого ты не имеешь ни
малейшего представления". "Ваше отношение к жизни, - говорил доктор
Джонссон, - приведет к вашему поражению. Умоляю вас, мой друг отбросить
колебания, когда придет момент". Питт почувствовал удовлетворение. Момент
пришел, и он не колебался. У него даже не оказалось времени подумать о боли
и смерти, которые он причинял. Он спрашивал себя, является ли эта
подсознательная терпимость к убийству любого незнакомого человека тем
фактором, который заставляет человечество принять и оправдать войны.
Срывающийся голос Тиди прервал его мысли.
- Они мертвы, они все мертвы. - Она начала всхлипывать, закрыв лицо
дрожавшими руками. - Вы убили их всех, хладнокровно заживо сожгли их.
- Извините, леди, - металлическим голосом произнес Питт. - Откройте
глаза! И посмотрите вокруг! Эти дыры вокруг пробиты не дятлом. И если
привести какой-нибудь штамп из любого западного боевика - "они напали
первыми: у нас не было выхода, маршал, их было больше", то у тебя неверный
сценарий, дорогая. Мы - хорошие парни. Это они хотели хладнокровно
прикончить нас.
Она взглянула в спокойное, решительное лицо, увидела полные понимания
зеленые глаза и покраснела.
- Вы были предупреждены, - все еще всхлипывая, говорила она. - Я вам
сказала: заткнуть мне рот, если я его открою и начну истерику.
Питт поймал ее взгляд.
- Адмирал и я пока терпим тебя. А если ты еще и сделаешь нам кофе, мы не
станем жаловаться на разницу во взглядах.
Она поднялась на цыпочках и нежно поцеловала Питта.
- Два кофе сейчас будут. - Она потерла глаза пальцами.
- И умой лицо, - улыбнувшись, заметил Питт. - Твоя косметика растеклась
по щекам.
Она послушно повернулась и спустилась в камбуз. Питт подмигнул Сандекеру.
Адмирал кивнул головой в знак мужского взаимопонимания и посмотрел на
пылающий корабль.
Гидроплан быстро тонул, опускаясь кормой вниз. Волны пучились вокруг
верхнего борта и заливали пламя. На месте корабля образовалось шипящее
облако пара, которое вскоре исчезло. Через несколько секунд только
кружащиеся масляные пузырьки, неопознанные обломки, да грязная пена
обозначали место захоронения. Теперь казалось, что корабль был просто
смутным ночным кошмаром, который исчезает с уходом ночи.
Усилием воли Питт заставил себя вернуться к реальности.
- Нет смысла крутиться тут, вокруг. Нам следует вернуться в Рейкьявик
быстро, как только мы сможем в таком тумане. Чем быстрее и дальше мы
уберемся от этого места к тому времени, ко1да погода прояснится, тем лучше
для всех нас.
Сандекер взглянул на часы. Было без пятнадцати два. Все сражение заняло
не больше пятнадцати минут.
- Горячий пунш кажется еще более привлекательным, чем обычно, - сказал
он. - Следи за эхолотом. Когда глубина станет менее ста футов, мы будем
знать, что приближаемся к берегу.
Через три часа и двадцать миль к юго-западу от Рейкьявика они обогнули
мыс полуострова Кефлавик и вышли из полосы тумана. Кажущееся вечным
исландское солнце приветствовало их ослепительным блеском. Поднявшись со
взлетной полосы Международного аэропорта Кефлавика, прежде чем сделать круг
на восток и затем взять курс на Лондон, над их головами взмыл самолет
компании "Пан Америкэн". Его блестящая алюминиевая чешуя, как в зеркале,
отражала солнечные лучи. Питт внимательно наблюдал за ним, подумав, что он
предпочел бы оказаться сейчас в кресле пилота, а не находиться на палубе
этой старой развалины. Его размышления прервал Сандекер:
- Не знаю, как и начать, чтобы выразить мои сожаления по поводу того, что
мы возвращаем Рондхейму его корабль в таком разбитом состоянии. - Лукавая,
дьявольская усмешка скользнула по его лицу.
- Очень трогательная забота, - отпарировал Питт.
- Ну, ничего, Рондхейм переживет это. - Сандекер снял руку со штурвала и
обвел ею разбитую вдребезги рубку. - Немного шпаклевки, немного краски,
немного стекла - и он будет как новый.
- Рондхейм, я думаю, посмеется над повреждениями "Гримзи", но хотел бы я
посмотреть, как он будет кататься от смеха, когда узнает о судьбе своего
гидроплана и его команды.
Сандекер поднял голову.
- И все же почему ты связываешь Рондхейма с этим гидропланом?
- Потому, что мы стоим на палубе этого судна.
- Не понял, - нетерпеливо проговорил Сандекер.
Питт уселся на скамеечку рядом с люком и прикурил сигарету.
- Рондхейм продумал все очень тщательно. Но он забыл, что существует
всегда один шанс из тысячи, когда план проваливается. Это и был тот шанс,
когда мы выбрали "Гримзи". Помните, мы еще удивились, что "Гримзи"
находилось на причале Фири... Оно должно было сопровождать нас. Через
некоторое время после того, как мы вышли бы из залива и отправились в круиз
на роскошном крейсере, на "Гримзи" появилась бы команда и отправилась на
этом старом суденышке на рыбную ловлю, недалеко от нашего местонахождения,
чтобы спокойно следить за нами. Если бы мы находились в море, вели себя
подозрительно, мы бы все равно не догнали их. Скорость прогулочного крейсера
- около двадцати узлов, скорость же "Гримзи" - мы знаем - достигает сорока.
- Да, выражение лиц некоторых стоило бы увидеть, - улыбнулся Сандекер.
- На короткое время их охватила паника, пока Рондхейм не предложил
альтернативный план. Надо отдать ему должное - несгибаемый парень. Он
относился гораздо более подозрительно к нашим действиям, чем мы могли
предположить. Но тогда он не представлял, что мы собирались делать. Решающим
моментом был тот, когда мы якобы случайно выбрали не тот корабль. После шока
он решил, что мы таким образом хотим нажать на него. Но теперь он знает наши
истинные намерения.
- Черный самолет, - утвердительно заметил Сандекер. - Он хотел скормить
нас рыбам, после того как мы установили точное местоположение самолета. Так?
Питт отрицательно покачал головой.
- Не думаю, что в его первоначальный план входило избавиться от нас. Мы
одурачили его с подводным снаряжением. Он думал, что мы будем искать следы
крушения на поверхности, а когда-нибудь потом, позднее, займемся поисками на
глубине.
- Что же изменило его решение?
- Наблюдатель на берегу.
- Да? Но где он находился?
- В Рейкьявике, в машине. - Питт сделал глубокую затяжку. - Следить за
нами с воздуха не составляло труда, но можно было легко потерять нас в
тумане. Поэтому этот вариант отпал. Он просто приказал одному из своих людей
доехать на машине до другого конца полуострова Кефлавик и ждать нас на
берегу. Наблюдатель следовал за нами но берегу и остановился, когда мы
бросили якорь. В его бинокль все выглядело достаточно невинно, но, как и
Рондхейм, мы не учли одного момента.
- Как же? - запротестовал Сандекер. - Мы приняли все меры
предосторожности. Любому наблюдателю понадобился бы телескоп "Маунт
Паломар", чтобы понять, что это Тиди в твоей одежде.
- Верно. Но в зависимости от положения солнца в японский бинокль с
линзами семь на пятьдесят можно было заметить пузырьки воздуха.
- Проклятье! Да не заметить и вблизи, а на расстоянии, в спокойном море с
солнцем, находящимся прямо... - Сандекер колебался.
- Наблюдатель связался с Рондхеймом. вероятнее всего, по радиотелефону из
машины, и доложил, что мы ныряем на месте крушения. Рондхейм был приперт к
стене. И прежде, чем мы обнаружим что-либо, способное выдать его замыслы,
нас надо было остановить. Любой ценой. Нужен был корабль более быстроходный,
чем "Гримзи". Так появился гидроплан.
- А что способно выдать его замыслы?
- Мы теперь знаем, что вина лежит не на экипаже самолета. Опознавательные
знаки были стерты. Остается груз.
- Модели?
- Модели, - повторил Питт. - Это не просто хобби. У них есть какая-то
определенная цель.
- И как же ты, черт побери, рассчитываешь выяснить, какая?
- Просто. - Питт хитро усмехнулся. - Нам расскажет Рондхейм. Мы оставим
их у ребят из консульства на "корабле-приманке", а затем вернемся к причалу
Фири, как ни в чем не бывало. Рондхейм не удержится, чтобы не узнать,
обнаружили мы что-либо или нет. И он обязательно сделает какой-нибудь
промах. Вот тогда мы ударим его в самое больное место.
Было уже четыре часа, когда они пришвартовались у причала Фири. Там не
было ни души. Начальник дока и охранник, очевидно, отсутствовали. Но Питт и
Сандекер не обманывались. Они точно знали, что с того момента, как они
обогнули мол залива Рейкьявика, за ними неотступно следили.
Прежде чем покинуть несчастное разоренное судно и догнать Тиди и
Сандекера, Питт оставил на штурвале записку:
ИЗВИНИТЕ ЗА БЕСПОРЯДОК, НА НАС НАПАЛА КУЧА СЕРДИТЫХ НЕДОНОСКОВ, ВКЛЮЧИТЕ
РЕМОНТ В НАШ СЧЕТ.
И подписал: АДМИРАЛ ДЖЕЙМС САНДЕКЕР
Через двадцать минут они были в консульстве. Молодые консульские
сотрудники, которые так профессионально сыграли свою роль на
"корабле-приманке", обогнали их всего на пять минут и уже удобно
расположились с обеими моделями в кабинете консула. Сандекер горячо
поблагодарил их и обещал заменить водолазное снаряжение, которое Питт
вынужден был сбросить в глубины моря, новым, лучшим в США.
Питт быстро принял душ, переоделся, взял такси и поехал в аэропорт
Кефлавик.
Вскоре черная "вольво" оставила позади чистый живописный город и выехала
на узкую асфальтированную дорогу. Она вела к аэропорту. Справа раскинулся
Атлантический океан, такой же лазурный в это время дня, как Эгейское море у
островов Греции. С моря дул легкий ветер, и Питт заметил, как бриз подгоняет
идущие по заливу маленькие рыбацкие лодки. Слева зеленым ковром протянулись
бесконечные пастбища, то тут, то там чернеющие точками пасущегося скота и
знаменитых длинногривых исландских пони.
Привыкнув к красоте пейзажа, Питт подумал о викингах - грязных, туго
соображающих воинах, опустошавших любую землю, куда только ступала их нога.
Тем не менее они были романтизированы и приукрашены в легендах, сохранивших
их образ на многие столетия. Они обосновались в Исландии, процветали здесь,
а потом исчезли. Но традиции викингов не были забыты в этой стране, где до
сих пор уважают суровых, закаленных морем людей, каждый день - и в шторм, и
в туман - выходящих в море за уловом рыбы, которая кормит и их семьи, и всю
страну.
Как только они въехали в ворота аэропорта, голос водителя вернул Питта к
реальности.
- Вам к главному терминалу, сэр?
- Нет, к ремонтным ангарам.
Водитель задумался.
- Извините, сэр. Они расположены на поле за пассажирским терминалом. Туда
разрешен въезд только сотрудникам.
Что-то в говоре шофера привлекло внимание Питта. Затем он понял
безошибочно - это был акцент американца со Среднего Запада.
- Может, попробуем?
Водитель пожал плечами и подъехал к воротам, которые вели на взлетное
поле. Высокий, худой, седовласый охранник в голубой униформе вышел из
выкрашенной белой краской будки, одной из тех, которые, казалось, были
приклеены ко всем воротам. Он взял под козырек, приветливо улыбнувшись им.
Питт опустил окно и показал свое удостоверение Военно-Воздушных Сил.
- Майор Дирк Питт. - Представляясь, он перешел на официальный тон. - Я
нахожусь здесь по срочному заданию правительства Соединенных Штатов и должен
попасть в коммерческий ремонтный ангар для незапланированного рейса.
Охранник озадаченно смотрел на него, а затем, виновато улыбаясь, пожал
плечами.
- Он не понимает по-английски, майор. Разрешите, я вам переведу, -
предложил водитель.
Не ожидая ответа, он вышел из машины, взял охранника под руку и увел его
в сторону, что-то быстро говоря и усиленно жестикулируя. Впервые Питт смог
внимательно рассмотреть своего случайного помощника.
Водитель был среднего роста, ростом около шести футов примерно двадцати
шести - двадцати семи лет. У него были соломенные волосы и белая кожа. Если
бы Питт встретил его случайно на улице, он подумал бы по его виду, что это
недавний выпускник университета, пытающийся сделать карьеру где-нибудь в
банке своего тестя.
В конце концов оба мужчины рассмеялись и пожали друг другу руки. Водитель
вернулся в машину и подмигнул Питту. Все еще улыбавшийся охранник широко
распахнул ворота.
- Похоже, вы знаете подход к службе безопасности? - заметил Питт.
- Водитель такси никуда не годится, если он не умеет уговорить охранника
или полицейского или проложить себе путь по забаррикадированной улице.
- Да, вы - ловкач!
- Это моя работа... Какой ангар, сэр? Здесь их несколько, у каждой
крупной авиакомпании.
- Главный ремонтный ангар - там ремонтируют транзитный самолет для
незапланированных рейсов.
Ослепительный блеск солнца отражался на белой полосе дороги, заставив
Питта зажмуриться. Из нагрудного кармана он достал солнечные очки и надел
их. Несколько больших самолетов с эмблемами TWA, Pan American. SAS, BOAS и
Исландской компании были припаркованы на нескольких полосах. Команды
механиков в белых комбинезонах сновали между ними или ползали под капотами и
крыльями с топливными шлангами. На другой стороне поля, примерно в двух
милях от того места, где находился Питт, стоял самолет Военно-Воздушных Сил
США, с которым проделывали те же процедуры.
- Вот мы и приехали, - сказал водитель. - Разрешите предложить вам помощь
как переводчик.
- В этом нет необходимости. Не выключайте счетчик. Я вернусь через
несколько минут.
Питт вышел из машины и вошел через боковую дверь в ангар, занимавший
около двух акров. Пять маленьких частных самолетов сбились в кучу в одном
углу ангара, как группа зрителей в пустом зале. Но был еще и шестой, на
котором Питт остановил свое внимание. Это был старый самолет фирмы Форд с
тремя двигателями, известный под прозвищем Тин Гуз. Грязное алюминиевое
покрытие, закрывавшее корпус и три двигателя, один из которых был расположен
на носу самолета, прямо перед кабиной пилота, а два других висели между
проводами и подпорками, завершало неприглядный вид, который должен был
убеждать, что на этом самолете нельзя не только летать, но и оторвать его от
взлетной полосы. Но старые, опытные асы верили в него. Для них это был
летающий сукин сын. Питт проследил глазами колею, оставленную самолетом, и
подумал, как хорошо было бы совершить на нем испытательный полет. Он
направился в дальний конец ангара, где находились служебные помещения.
Он открыл дверь и вошел в комнату, служившую одновременно и для хранения
инструментов, и для отдыха. Сигаретный дым смешался с запахом кофе. Он
постоял мгновение, наблюдая за группой людей, столпившихся у большого
кофейника и смеявшихся над сказанной кем-то шуткой. Все они были одеты в
белые комбинезоны, безупречно чистые у одних и заляпанные черными масляными
пятнами у других. Питт подошел к ним, улыбаясь.
- Извините, джентльмены, кто-нибудь из вас говорит по-английски?
Один из них, длинноволосый, сидевший к Питту ближе всех, произнес,
растягивая слова:
- Да, я говорю по-американски.
- Превосходно, - улыбнулся Питт. - Я ищу человека с инициалами С. К.
Вероятно, он специалист по гидравлике.
Механик глянул на него тяжелым взглядом:
- А кому это надо знать?
Питт дружески улыбнулся и достал свое удостоверение.
- Питт, майор Дирк Питт.
В течение следующих пяти секунд воцарилось молчание. Механик сидел
неподвижно, ошеломленный, с широко открытыми глазами. Он беспомощно вскинул
руки, которые тут же упали.
- Я - конченый человек, майор. Я знал, знал, что это слишком хорошо,
чтобы продолжаться так долго. - Акцент выдавал в нем жителя Оклахомы.
Теперь настала очередь Питта онеметь на мгновение.
- Что - слишком хорошо?
- Моя ночная деятельность, - угрюмо протянул оклахомец. - Я ремонтировал
гидравлику у гражданских самолетов в свое свободное время.
Он несчастным взглядом уставился в свою чашку кофе.
- Я знал, это против установок Вооруженных Сил США, но хорошие денежки на
дороге не валяются. Похоже, мне стоит попрощаться с моими нашивками.
Питт удивленно посмотрел на него.
- Я не знаю таких установок, которые запрещали бы вольнонаемному или
офицеру заработать пару долларов в свободное время.
- Верно, майор. Ничего против правил Вооруженных Сил. Это политика,
установленная на базе Кефлавик полковником Нейгелем. Он считает, что и в
свободное время мы должны обслуживать военные самолеты, а не помогать
упрашивающим нас гражданским. Я думаю, он просто зарабатывает себе имя среди
высоких чинов в Пентагоне.
Взгляд Питта перешел с механика на группу стоявших невдалеке людей и
прислушивавшихся к их разговору, потом снова посмотрел на механика. Внезапно
его глаза похолодели.
- Встать, когда разговариваешь со старшим офицером!
- Я не должен целовать вашу задницу, майор. На вас нет формы и...
Все остальное заняло две минуты. Питт бесстрастно нагнулся, одним
движением вышиб стул, повалил механика на спину и наступил ногой ему на
горло. Остальные замерли в изумлении. Затем они опомнились и стали угрожающе
наступать на Питта.
- Скажи своим дружкам, чтобы они убрались, или я сверну тебе шею, -
широко улыбаясь, произнес Питт, глядя в расширенные от страха глаза.
Механик был не в состоянии произнести ни слова, поэтому он начал отчаянно
жестикулировать обеими руками. Мужчины остановились, но не столько из-за
безмолвных просьб их товарища, сколько из-за ледяной усмешки Питта.
- Так-то лучше, ребята, - произнес Питт и повернулся к механику, он
поднял ногу ровно настолько, чтобы тот мог говорить.
- Ну, а теперь имя, звание, серийный номер!
- Сэм... Сэм Кашман, - выдавил он. - Сержант Вооруженных Сил, номер
19385628.
- Что ж, не так уж плохо. - Питт разогнулся и помог Кашману подняться.
- Извините, сэр. Я решил, что вы отдалите меня под трибунал.
- Ты ошибся в расчетах, парень, - прервал его Питт. - В следующий раз не
открывай рот. Ты признаешься в преступлении, которого не совершал.
- И вы не выдадите меня?
- Начать с того, что меня совершенно не интересует, чем ты занимаешься по
ночам. И поскольку я не размещаюсь на американской военно-воздушной базе в
Кефлавике, меня не волнует политика вашего полковника Нейгеля, каким бы
дерьмом он не был. А потому я не стану выдавать тебя. Все, что мне надо,
чтобы ты ответил мне на несколько вопросов. - Питт посмотрел Кашману в глаза
и мягко улыбнулся. - Ну, как? Сможешь мне помочь?
На лице Кашмана отразился благоговейный трепет.
- Боже милостивый, сколько бы я отдал, чтобы служить под вашим началом,
майор! - Он протянул ему руку. - Спрашивайте!
- Во-первых, не пишешь ли ты обычно свои инициалы на оборудовании,
которое ремонтируешь?
- Да. Это мой своеобразный товарный знак, можно сказать. Я делаю хорошую
работу, и я горжусь ей. Есть и другая причина. Если я работаю над
гидравликой самолета, а мне потом возвращают его с неисправностями, я точно
могу доказать, что неисправность появилась не в той части системы, над
которой работал я. Это оберегает много времени.
- Не приходилось ли тебе недавно ремонтировать переднюю опору шасси у
британского пассажирского самолета?
Кашман задумался на минуту.
- Верно, около месяца назад. Это был новый двойной турбовинтовой
"Лорелей" - адская машина.
- Он был выкрашен черной краской?
- Я не мог видеть окраску. Было темно. Мне позвонили в половине второго
ночи. - Он покачал головой. - Хотя, по-моему, он не был черным.
- Были у него какие-нибудь опознавательные знаки или что-нибудь
необычное, что ты заметил при ремонте?
Кашман расхохотался.
- Самым необычным были два кретина, которые на нем летали. - Он взял
чашку, предлагая Питту кофе. - Ох, эти ребята очень спешили! Они все время
стояли рядом, подгоняя меня. Чуть не обмочили! Похоже, они где-то резко
приземлились и повредили перемычку амортизатора. Им чертовски повезло, что я
нашел запасную в ангарах Британской авиакомпании.
- А внутрь не удалось заглянуть?
- Черт, нет. Они так охраняли входную дверь, как будто на борту был
президент.
- Нельзя предположить, откуда они могли лететь или куда направлялись?
- Нет. Совсем нет. Они были молчаливые, эти парни. Не говорили ни о чем -
только о ремонте. Хотя, я думаю, это был местный рейс. Они не
перезаправлялись. На "Лорелее" далеко не улетишь без перезаправки - даже из
Исландии.
- Пилот должен был подписать тебе заявку на обслуживание.
- Должен. Но он отказался. Сказал, что он летит вне расписания и что
сделает это в следующий раз. Но заплатил мне отлично. Вдвое больше, чем
стоит такая работа.
Кашман помолчал немного. Он пытался понять, что нужно этому стоящему
перед ним человеку. Но лицо Питта было непроницаемым, как гранитная статуя.
- Зачем вы меня спрашиваете обо всем этом, майор? Можно мне узнать ваш
секрет?
- Секрета нет, - медленно проговорил Питт. - "Лорелей" пару дней назад
потерпел крушение. Не осталось ничего, что помогло бы идентифицировать
самолет, кроме части передней опоры. Я пытаюсь сделать что. Вот и все.
- Он был заявлен как пропавший?
- Я бы не стоял здесь, если бы это было так.
- Я чувствовал, было что-то подозрительное в тех ребятах. Именно поэтому
я сам заполнил заявку на обслуживание.
Питт напрягся, глядя Кашману прямо в глаза.
- Какого черта стоит твоя заявка, если ты не смог опознать самолет?
Хитрая ухмылка мелькнула на губах Кашмана.
- Может, я и простой сельский парень, но я родился не сегодня. - Он
направился к боковой двери. - Сегодня - ваш день, майор.
Он провел Питта в маленькую комнатку, где находился старый, прожженный во
всех местах сигаретами стол и пара таких же старых стульев. В углу стоял
большой, обитый металлом шкаф. Кашман подошел к нему, выдвинул ящик,
покопался там какое-то время и протянул Питту маленький журнал, заляпанный
жирными отпечатками пальцев.
- Я не врал, майор, когда говорил, что было слишком темно, чтобы
разобрать, какой краской он был выкрашен. В нижней части его не касалась ни
щетка, ни пульверизатор. Алюминиевое покрытие было таким же свежим, как в
день, когда он сошел с конвейера.
Питт открыл журнал и пробежал глазами заявку на обслуживание. Почерк
Кашмана был далеко не идеальным, но никаких сомнений по поводу написанного в
графе "Идентификация самолета" быть не могло. Там стояло: марка Лорелей VIII
В1608.
- Как ты это выяснил?
- Спасибо английскому инспектору на фабрике "Лорелей", - ответил Кашман.
- После установки перемычки амортизатора, я взял фонарик и обследовал
основную опору шасси на повреждение или утечку. И там я его и нашел:
приклеен под правой подпоркой, такой же симпатичный, как вы, майор. Зеленый
ярлык, на котором было написано, что эта основная опора была обследована
старшим инспектором Кларенсом Девонширом из фирмы "Лорелей Эркрафт лимитед".
Серийный номер самолета был напечатан на ярлыке.
Питт бросил журнал на стол.
- Сержант Кашман! - рявкнул он.
- Сэр? - Кашман подпрыгнул от резкого тона.
- Номер эскадрильи?
- Восемьдесят седьмая военно-транспортная эскадрилья, сэр.
- Отлично! - Лицо Питта постепенно расслабилось, он потрепал Кашмана по
плечу. - Ты абсолютно прав, Сэм. Сегодня мой день.
- Хотел бы я сказать то же самое, - Кашман улыбнулся. - Но уже два раза
за последние десять минут вы озадачили меня. Зачем вам номер моей
эскадрильи?
- Чтобы послать тебе благодарность, Сэм. А это тебе на хорошую порцию
виски.
Кашман удивленно взглянул на него.
- Мой Бог, майор. Вы определенно за кого-то себя выдаете? Я знаю.
- Да нет. - Питт теперь пытался сообразить, как объяснить Сандекеру, что
он раскошелился на виски из своей суточной нормы. "Черт возьми, этого
Сандекера: как ни винти, придется отчитываться, - подумал он. - Но результат
того стоит". "Винтить" - это слово застряло в его мозгу и навело на
воспоминания. Он порылся в кармане.
- Кстати, ты никогда это не встречал раньше? - он протянул Кашману
отвертку, найденную в черном "Лорелее".
- Ох, ох, невероятно. Верьте или нет, майор, но это моя отвертка. Я
заказал ее по каталогу из магазина инструментов в Чикаго. На этом острове
она только одна такая. А где вы ее нашли?
- На месте крушения.
- Вот, значит, куда она пропала, - со злостью в голосе произнес он. - Эти
ублюдки сперли ее. Я догадывался, что они не в ладах с законом. Скажите мне
только, когда будет суд, и я с удовольствием дам против них показания.
- Оставь для словоизлияний более подходящий случай. Твоим друзьям суд не
понадобится. Они купили себе домик на том свете.
- Они погибли в катастрофе? - Это больше походило на утверждение, чем на
вопрос.
Питт кивнул.
- Что же, что случилось, то случилось. Это может произойти с каждым из
нас.
- Как философ, ты сделал отличную карьеру механика по гидравлике, Сэм. -
Питг еще раз пожал ему руку. - Спасибо и до свидания. Очень благодарен тебе
за помощь.
- Рад был помочь, майор. Да, возьмите отвертку как сувенир. Я уже заказал
новую, так что эта мне не нужна.
- Еще раз спасибо. - Питт засунул отвертку в карман, повернулся и вышел
из комнаты.
Питт расслабился в такси, взял в рот сигарету, но не стал прикуривать.
Серийный номер черного самолета, который ему удалось выяснить, был как
маленький луч света в кромешной тьме неведения. Он и не ожидал узнать
что-либо стоящее. Глядя в окно на мелькавшие зеленые луга, он ничего не
замечал, размышляя, что теперь, наконец, удастся связать самолет прямо с
Рондхеймом. Его мысли еще были сосредоточены на этом, когда вдруг ему
показалось, что пейзаж за окном выглядит иначе, чем по дороге в аэропорт. На
лугах не было ни скота, ни лошадок, плоские холмы возвышались над
бесконечным ковром тундры. Он обернулся и посмотрел в другое окно: моря не
было с той стороны, где оно должно было быть. Оно шумело где-то позади
машины, медленно исчезая за поворотом дороги. Он перегнулся на переднее
сиденье.
- У нас свидание с фермерской дочкой, или мы накручиваем показания
счетчика?
Водитель нажал на тормоз и остановил машину на обочине дороги.
- Уединение - это мечта, майор. Мы сделали всего лишь небольшой круг,
чтобы немного поболтать...
Голос его затих, так как отвертка, лежавшая раньше в кармане Питта, вошла
в его ухо примерно на полдюйма.
- Руки на руль, и поворачивай назад, на дорогу, ведущую в Рейкьявик, -
спокойно сказал Питт, - или отвертка войдет в твое правое ухо, а выйдет -
через левое.
Питт внимательно наблюдал за лицом водителя в зеркало заднего вида,
особенно за глазами, зная, что они первые дадут сигнал о попытке
сопротивления. Однако ни тени какого-нибудь выражения, ни капли страха не
появилось на лице молодого человека. Затем медленно, очень медленно лицо в
зеркале начало улыбаться, а улыбка переросла в громкий смех.
- Майор Питт, вы очень подозрительны.
- Если бы на тебя за последние три дня было совершено три попытки
покушения, ты бы тоже стал подозрительным.
Смех резко оборвался, и густые брови соединились на переносице.
- Три попытки? Я знаю только о двух...
Питт оборвал его, засунув отвертку еще на один дюйм глубже в ухо.
- Ты - счастливчик, приятель. Я могу сделать это и получить от тебя
полную информацию: и о твоем боссе, и о его планах - обо всем. Но допросы в
стиле КГБ меня не привлекают. Поэтому вместо Рейкьявика представь себе
дорогу назад, в Кефлавик, но на этот раз в ту часть, где располагаются
Военно-Воздушные Силы США, чтобы поиграть там в шарады с агентами
Национальной разведки. Они тебе понравятся. Они специалисты в том, чтобы
даже самого молчаливого человека превратить в неумолкающего болтуна.
- Результаты могут оказаться неожиданными.
- Это твои проблемы.
Улыбка вновь появилась в зеркале заднего вида.
- Не только, майор. Это будет самый запоминающийся момент в вашей жизни,
когда вы узнаете, что привезли для допроса агента АНБ.
Отвертка продолжала оставаться в ухе.
- Маловероятно. Скорее я услышу историю, как студента-первокурсника
застукали курящим в мужском туалете или что-либо в этом роде.
- Да-а, адмирал Сандекер говорил, что с вами будет нелегко разговаривать.
Дверь была открыта, и Питт попытался захлопнуть ее.
- И когда же состоялся разговор с адмиралом?
- В его офисе, в штаб-квартире НСГИ, через десять минут после того, как
командующий Коски радировал, что вы с доктором Ханневелом благополучно
приземлились, а если быть точным - на борт "Катавабы".
Дверь продолжала оставаться открытой. Ответ водителя соответствовал тому,
что знал Питт: АНБ не вступало в контакт с Сандекером с того времени, как
они прибыли в Исландию. Питт огляделся вокруг. Не было никаких признаков
жизни, никаких следов возможного сговора водителя со своими сообщниками. Он
немного расслабился, затем собрался вновь и еще надавил отверткой.
- Хорошо, будем друзьями, - небрежно бросил Питт. - Но предупреждаю,
брось мне свое оружие - и без всяких выкрутас.
- Нет проблем, майор. Расслабьтесь и сами снимите мою фуражку.
- Фуражку? - переспросил Питт. Он поколебался мгновение, а затем медленно
свободной левой рукой приподнял фуражку водителя.
- Внутри, он привязан к подкладке. - Голос водителя был мягким, но
властным. - Там небольшой кольт двадцать пятого калибра. Возьмите его и
вытащите эту чертову отвертку из моего уха.
Все так же, продолжая действовать одной рукой, Питт открыт затвор
револьвера, потер большим пальцем капсюли двух крошечных патронов, чтобы
убедиться, что револьвер заряжен, затем закрыл затвор и взвел курок.
- Чем дальше, тем лучше. А теперь вылезай из машины и держи руки так,
чтобы я их мог видеть. - Он вытащил отвертку из ушной раковины водителя.
Тот выскользнул из машины, прошел вперед и лениво полуразвалился на
крыле. Поднял правую руку и, морщась, помассажировал ей свое правое ухо.
- Хорошая тактика, майор. О ней ничего не написано в книгах, которые я
читал.
- Больше надо было читать, - сказал Питт. - Прокалывать пешней для льда
барабанную перепонку до мозгов у несговорчивых клиентов - это старый способ
наемных убийц во времена великих гангстерских войн, когда ни тебя, ни меня
еще не было на свете.
- Достаточно болезненный урок, ею трудно будет забыть.
Питт тоже вылез из машины, оставив переднюю дверцу до упора открытой,
чтобы она в случае необходимости послужила ему прикрытием. Револьвер в его
руке был направлен водителю прямо в сердце.
- Ты сказал, что разговаривал с адмиралом Сандекером в Вашингтоне? Опиши
его. Рост, волосы, манеры, интерьер его офиса - все.
Дважды убеждать водителя было не надо. Он говорил несколько минут,
закончив примерами любимых выражений Сандекера.
- У тебя хорошая намять. Я бы сказал, идеальная.
- У меня фотографическая память. Мое описание адмирала Сандекера могло
быть взято из его личного дела. А вот, например, о вас: майор Дирк Эрик
Питт. Родился тридцать два года четыре месяца и двенадцать дней назад в
Гоаг-госпитале в Ньюпорт Бич, в Калифорнии. Мать зовут Барбарой, отца -
Джордж Питт, сенатор Соединенных Штатов от вашего родного штата. - Водитель
продолжал монотонно, как будто он рассказывал заученную наизусть речь, что,
впрочем, было недалеко от правды.
- У вас три ряда нашивок, которые вы никогда не носите. Что еще? У вас
репутация любимца женщин... Если хотите, я могу предоставить подробный отчет
о том, что вы делали час за часом с того момента, как покинули Вашингтон.
Питт опустил револьвер.
- Достаточно. Я сражен, мистер...
- Лилли. Джером Пи Лилли Четвертый. Я ваш связной.
- Джером Пи... Лилли - редкое имя, но я его знаю...
- Лилли - достаточно уважаемое имя в Сент-Луисе уже более ста лет...
- А-а... вспомнил! Пиво "Лилли". Конечно. Пиво "Лилли". Какой девиз?
"Пиво - для стола гурмана".
- Это лишь доказывает значение рекламы. Так вы один из наших
потребителей?
- Нет. Я предпочитаю "Бадвейзер".
- Теперь я вижу, с вами действительно трудно ужиться.
- Не очень. - Питт поставил револьвер на предохранитель и бросил его
Лилли. - Будем друзьями. Человек, рассказавший мне такую историю, не может
быть одним из тех нехороших парней.
Лилли поймал револьвер.
- Вы можете мне верить, майор. Я рассказал вам правду.
- Вы далеко ушли от пивоваренного завода, или это уже другая история?
- Очень скучная и очень длинная. Когда-нибудь в другой раз. Я буду
изливать душу с бокалом папашиного продукта. - Он машинально, как будто это
было ежедневной привычкой, привязал револьвер на старое место. - А теперь...
Вы упомянули о третьей попытке покушения на вашу жизнь.
- Вы же предлагали мне подробный рассказ о том, что я делал час за часом
после того, как покинул Вашингтон.
- Все мы не идеальны, майор. Я потерял вас сегодня на два часа.
Питт что-то прикинул в уме.
- А где вы были в полдень?
- На южном берегу.
- Чем занимались?
Лилли повернулся к нему и безучастно произнес:
- В десять минут первого я всаживал нож в глотку другого человека.
- Значит вы вдвоем наблюдали за "Гримзи"?
- "Гримзи"? Да, конечно, так называется это полуразвалившееся суденышко.
Я наткнулся на этого парня совершенно случайно. После того как вы с
адмиралом Сандекером и мисс Ройял повернули на юго-восток, у меня зародилось
подозрение, что вы бросите якорь в том месте, где напали на вас с доктором
Xaнневеллом. Я пересек полуостров, но приехал слишком поздно - эта старая
посудина оказалась быстрее, чем я мог предположить. Вы уже делали зарисовки
шторма на море, а адмирал Сандекер исполнял роль рыбака-любителя. Сама
картина вашего довольства полностью сбила меня с толку.
- Но не вашего соперника. Его бинокль был намного мощнее.
Лилли отрицательно покачал головзй.
- Не бинокль - телескоп. Мощный телескоп, установленный на треножник.
- Значит, отблеск, который я заметал с корабля, был от отражающего
зеркала?
- Если бы солнце поймало его правильно, яркая вспышка стала бы для вас
очевидной уликой.
Питт замолчал, прикуривая сигарету. Щелчок зажигалки показался странно
громким на фоне открытого безмолвного пейзажа.
- Вы сказали, что прикончили его?
- Да, к сожалению. Но у меня не было выбора. - Он перегнулся через капот
и вытер лоб рукой. - Он - я даже не знаю, как его звали, у него не было
никаких документов - склонился над телескопом, передавая что-то по
портативной рации, когда я подкрался и буквально свалился на него. И его, и
мое внимание было сфокусировано на вашем судне. Он не ожидал меня, а я не
ожидал его. На его беду он среагировал быстрее. Он вытащил из рукава
автоматический нож, правда, достаточно старой модели, и прыгнул на меня.
Лилли беспомощно пожал плечами.
- Бедняга попытался вонзить, вместо того, чтобы полоснуть, что выдало в
нем любителя. Я, конечно, должен был оставить его в живых для допроса, но я
так увлекся в пылу борьбы, что повернул его нож против него самого.
- Жаль, что вы не проткнули его на пять минут раньше, - заметил Питт.
- Почему?
- Он успел радировать о нашем местонахождении, что позволило его дружкам
погнаться за нами.
Лилли вопросительно уставился на него.
- С какой целью? Чтобы украсть несколько набросков или ведро с рыбой?
- Нет. Кое-что более важное. Самолет.
- Знаю. Таинственный черный самолет. Мне пришла в голову мысль, что вы
отправитесь на его поиски, когда я понял, какое направление вы выбрали. Но в
вашем отчете не было указано точное место...
Питт прервал его притворно дружелюбным голосом:
- Я совершенно точно знаю, что адмирал Сандекер не имел ни с кем никаких
контактов с тех пор, как он покинул Вашингтон. Только он и я знаем, что было
написано в том отчете...
Он сделал паузу, внезапно вспомнив.
- Кроме...
- Кроме секретарши в консульстве, печатавшей его, - закончил Лилли,
улыбнувшись. - Примите мои поздравления. Ваши комментарии отлично
составлены.
Лилли не потрудился объяснить, каким образом секретарша консульства
передала ему копию для ознакомления, а Питт не удосужился спросить его об
этом.
- Скажите, майор, а как вы собирались выловить утонувший самолет, имея
при себе только мольберт и удочку?
- Ваша жертва знала ответ на этот вопрос. С помощью телескопа он заметил
мои пузырьки воздуха.
Лилли прищурил глаза.
- У вас было водолазное снаряжение? - быстро спросил он. - Как? Я видел,
как вы покидали причал, - у вас ничего не было. Я следил за вами и адмиралом
с берега: никто из вас не покинул палубу более чем на три минуты. Я потерял
видимость только тогда, когда начался туман.
- У АНБ нет монополии на тайные, закулисные сюжеты. Давайте сядем в
машину, устроимся поудобнее, и я расскажу вам еще об одном обычном дне из
жизни Дирка Питта.
Питт развалился на заднем сиденье, положив ноги на спинку переднего, и
стал рассказывать о том, что произошло с ним с тех пор, как "Гримзи"
покинуло причал Фири, и до его возвращения. Он рассказывал о том, что знал
точно, и о том, что только предполагал, кроме одного - мысли о Керсти Фири.
- Вы выбрали Оскара Рондхейма в качестве злодея. - произнес Лилли. - Но
не привели пока ни одного серьезного доказательства.
- Согласен, все это предположения, - ответил Питт. - Рондхейм выигрывает
от этого больше всех. А значит, у него есть мотив. Сначала он убивает, чтобы
сохранить в своих руках зонд, а затем, чтобы замести следы.
- Вам следует делать это более тщательно.
Питт посмотрел на Лилли.
- Например?
- Как человек, занимающий достаточно высокий пост в АНБ, вынужден
признаться, что я растерян.
- Растерян. - Питт покачал головой с печальной усмешкой. - Я тоже не могу
утверждать, что чувствую себя слишком комфортно, зная, что безопасность
нашей страны находится в таких руках.
- Это вы, майор, вызвали мою растерянность. Вы - тот, который разорвал
цепь.
- Какую цепь? Или предполагается, что я должен догадаться?
Лилли поколебался, но потом решительно взглянул в глаза Питту.
- За последние восемнадцать месяцев во многих странах, от самой южной
оконечности Чили до северной границы Гватемалы, происходит цепь странных
событий. Секретно, путем целого комплекса подпольных маневров, крупнейшие
горнорудные компании Южной Америки объединяются в один гигантский синдикат.
Внешне - они занимаются обычным бизнесом, но за закрытыми стальными дверями
их дирекций определяется политика, которая исходит из одного неизвестного
центра.
Питт с сомнением покачал головой.
- Это невозможно. Я могу назвать, по крайней мере, пять стран,
национализировавших свои горнорудные артели. Они никак не могут быть связаны
с иностранной компанией, находящейся за их границами.
- Тем не менее, это подтверждается документально. Там, где рудники были
национализированы, управление ими контролировалось из одной организации.
Парнагус-Джаниус, богатые железнорудные карьеры Бразилии, бокситовые рудники
Доминго в Доминиканской Республике, государственные серебряные рудники в
Гондурасе - все они получают указания от одного лица.
- Как удалось получить эту информацию?
- У нас много источников. Некоторые - внутри самих компаний. К сожалению,
мы пока не можем внедрить наших людей в верхи администрации.
Питт бросил сигарету в пепельницу, расположенную сбоку, в двери машины.
- Не вижу ничего необычного в том, что кто-то пытается создать монополию.
И если у них кишка не тонка, чтобы одолеть это, честь им.
- Монополия плоха сама по себе, - отозвался Лилли. - В число руководства
этого синдиката, как нам удалось выяснить, входят двенадцать наиболее
богатых людей Запада. И каждый из них имеет финансовый контроль над
исследованиями природных ресурсов и такие длинные щупальца, которые
распространяют сферу своего влияния более чем на двести промышленных
предприятий.
Лилли помолчал, глядя на Питта.
- Создав монополию, они смогут контролировать цены на медь, алюминий,
цинк и другие металлы. Возникшая инфляция разрушила бы экономику более чем
тридцати государств, и в первую очередь Соединенных Штатов.
- Можно не продолжать. Однако, если это случится, то затронет и их
финансовые империи.
Лилли улыбнулся и кивнул.
- В этом-то вся и хитрость. Эти люди - Ф. Джеймс Келли из США, сэр Эрик
Маркс из Великобритании, Роже Дюпуа из Франции, Ханс фон Хаммель из
Германии, Ибан Махани из Ирана и другие - все они преданы своим странам.
Каждый из них может крутить-вертеть с налогами, но ни один из них не пойдет
на то, чтобы поставить свою страну на грань экономической катастрофы.
- В чем же тогда их цель?
- Вот этого мы и не знаем.
- А связи Рондхейма?
- Ничего, кроме интереса к Керсти Фири и ее глубоководным исследованиям.
Наступило длительное молчание. Затем Питт медленно проговорил:
- Тогда встает вопрос, как связать одно с другим? Какое отношение имеют
боссы, контролирующие латиноамериканские горнорудные синдикаты, к Исландии?
Как я понимаю, АНБ вряд ли послало бы вас сюда изучать систему местных
автомобильных дорог в роли водителя такси? В то время, как ваши коллеги
внедряются на предприятия, наблюдая за Келли, Марксом, Дюпуа и другими. Ваша
задача - следить еще за одним членом группы "денежных мальчиков". Назвать
имя, или Вы напишете его на листе бумаги и положите в конверт?
Лилли бросил на него оценивающий взгляд.
- Вы бред„те в потемках.
- Правда? Хорошо, отбросим недомолвки. Адмирал Сандекер говорил, что он
проверял все портовые власти от Буэнос-Айреса до залива Гуз и обнаружил
двенадцать человек, снимавших заход в порт и отплытие исландского
рыболовного траулера, соответствующего реконструированному "Лакс". Что еще
он должен был сказать? Что это он их обнаружил? Нет. Кто-то еще делал для
него эту работу, и это было АНБ.
- Ничего необычного в этом нет, - заметил Лилли. - Иногда эту информацию
гораздо легче получить нашим агентам, чем правительственной организации,
занимающейся морскими исследованиями.
- Конечно, вы обладали этой информацией гораздо раньше, чем он попросил
ее у вас.
Лилли ничего не сказал. Ему нечего было сказать. Его угрюмое выражение
сказало все, что Питту надо было знать.
- Однажды вечером, пару месяцев назад, я встретил в баре
офицера-связиста. Мы оба были уставшими, и никому из нас не хотелось ни
веселиться, ни охотиться за девочками. Мы просто сидели и пили до закрытия.
Он только что вернулся из служебной командировки на радиостанцию в
Смисфорде, что в Гудзоновом заливе, в Канаде. По его словам, это - комплекс
из двухсот радиомачт, окружавших большую территорию примерно в тысячу акров.
Не спрашивайте меня ни его имя, ни звание - иначе вы сможете привлечь его за
разглашение военной тайны. В любом случае, я забыл и то, и другое.
Питт устроился поудобнее и продолжал:
- Он очень гордился этим проектом, прежде всего потому, что он был одним
из его авторов и разработчиков. Сложнейшее оборудование было способно
перехватывать любую радиопередачу к северу от Нью-Йорка, Лондона и Москвы.
После того как установка была завершена, команде военных инженеров было
любезно предложено продолжить службу в любом другом месте. Конечно, с его
стороны это только предположение, что эта станция принадлежала АНБ, на
которое возложена обязанность негласного подслушивания в пользу Министерства
обороны и Центрального разведывательного управления. Крайне интересное
заключение, особенно если учесть, что Смисфорд широко рекламировалась как
станция слежения за спутниками.
Лилли подался вперед.
- К чему ведут все эти рассуждения?
- К двум джентльменам, которых зовут Матаджик и О'Райли. Оба недавно
погибли.
- Вы полагаете, я был с ними знаком? - полюбопытствовал Лилли.
- По именам. Мне не хочется объяснять еще раз, кто они. Я думаю, вы
знаете. Ваши люди в Смисфорде перехватили сообщение Матаджика Сандекеру о
находке давно пропавшей "Лакс". Может быть, эта информация и мало что
значила для аналитиков от разведки, но, без сомнения, их электронные уши
поймали последнюю радиограмму пилота. С этого момента сюжет нагнетается.
Адмирал Сандекер выполнил свои обязанности и передал береговой охране
сообщение об утере оборудования, требуя организовать поиски на месте
исчезновения самолета НСГИ. Ничего не было найдено... или ни о чем не было
сообщено. Береговая охрана тут же взялась за дело, но АНБ - нет. Они
следовали за "Лаке" и ее таинственной командой с самого начала. Каждый раз,
когда корабль радировал на базу в Исландию, компьютеры Смисфорда засекали
его точное местонахождение. В это время эксперты из штаб-квартиры в
Вашингтоне унюхали связь между подводным зондированием и контролем над
горнорудными разработками в Южной Америке, а потому они снова обратили на
"Лакс" свое пристальное внимание и стали следить за ее передвижениями вдоль
побережья Атлантики. И когда Сандекер запросил ту же самую информацию, они
осторожно подождали несколько дней, а затем с серьезным выражением лица
вручили ему давно заготовленную копию.
- Вы действительно рассчитываете, что я поверю в эту версию?
- Меня мало волнует, во что вы поверите, - устало сказал Питт. - Я просто
констатирую факты. Соедините их вместе, и они составят имя человека, который
находится под вашим наблюдением здесь, в Исландии.
- А почему вы думаете, что это не женщина? - бросил пробный шар Лилли.
- Потому что вы пришли к тем же выводам, что и я, - Керсти Фири может
контролировать "Фири лимитед", но Оскар Рондхейм контролирует Керсти Фири.
- Итак, мы опять вернулись к Рондхейму?
- А мы разве куда-нибудь от него уходили?
- Замечательный, замечательный вывод, майор Питт! - пробормотал Лилли.
- Способный заполнить какой-нибудь пробел?
- Пока я не получил другого приказа, я не имею права посвящать человека
со стороны в детали нашей операции. - Лилли заговорил официальным тоном,
который не очень подходил к ситуации. - Но могу согласиться с вашими
выводами в том, что АНБ действительно перехватило сообщение Матаджика. Да,
мы следили за "Лакс". Да, мы чувствовали, что Рондхейм как-то связан с
горнорудным синдикатом. Кроме этого, я мало что могу добавить.
- Раз мы стали такими близкими друзьями, - ухмыляясь, произнес Питт, - то
почему бы вам не называть меня просто Дирк?
Лилли был снисходителен к побежденному.
- Хорошо. Но не смейте называть меня Джером. Только Джерри. - Он протянул
руку. - Итак, партнер, не разочаруй меня, раз я взял тебя на фирму.
Питт ухмыльнулся опять.
- Ладно. Раз уж мне от тебя не отделаться.
Лилли огляделся вокруг на бескрайние просторы и задумался. Потом взглянул
на часы.
- Нам пора возвращаться в Рейкьявик.
- Что у тебя в программе?
- Во-первых, надо связаться со штаб-квартирой и передать им как можно
скорее серийный номер черного самолета. Если им будет сопутствовать успех,
то к утру, я надеюсь, мы будем знать имя владельца. После всего того, что
случилось с вами, это главная улика. Во-вторых, я хочу покрутиться в том
месте, где стоял на якоре гидроплан. Кто-нибудь должен что-нибудь знать.
Нельзя на таком маленьком острове, как этот, держать в секрете катастрофу,
произошедшую с гидропланом. И третье, эти две модели латиноамериканских
правительственных зданий. Боюсь, ты задал нам сложную задачу, выловив их из
морской пучины. У них должна быть какая-то функциональная цель. Они должны
быть крайне важны для того, кто их изготовил, а может быть, и - нет. По
этому вопросу я запрошу Вашингтон прислать сюда эксперта по миниатюрам,
который тщательно обследует каждый квадратный дюйм этих моделей.
- Эффективность, глубина, профессионализм. Так держать! Я все больше
поражаюсь.
- Стараюсь, - саркастически ответил Лилли.
- Помощь нужна? - спросил Питт. - Вечером я свободен.
Лилли улыбнулся так, что Питт почувствовал себя неловко.
- Дирк, у тебя уже есть планы на вечер. Я хотел бы поменяться с тобой
местами, но не могу.
- Боюсь даже спросить, что на этот раз придумал твой маленький
отвратительный мозг?
- Прием. Ты - счастливчик. Ты идешь на поэтический вечер.
- Не валяй дурака!
- Я серьезно. У тебя есть приглашение лично от Оскара Рондхейма. Хотя я
подозреваю, что это идея мисс Фири.
Брови Питта сошлись в одну дугу над зелеными глазами.
- Откуда ты знаешь? Как ты МОГ это узнать? Не было никакого приглашения,
когда ты подобрал меня у консульства.
- Секрет фирмы. Мы случайно смогли выпустить кролика из шляпы.
Становилось прохладно, и Питт поднял окно в машине.
- Поэтический вечер, - сказал он с отвращением. - На нем должен быть
победитель.
Исландцы много спорят, какой дом более элегантен: резиденция президента в
Бессастадире или большой дом, раскинувшийся на гребне самого высокого холма
над Рейкьявиком. Эти дискуссии будут продолжаться до тех пор, пока оба
здания не сравняются с землей, хотя на самом деле, сходства между ними нет.
Резиденция исландского президента - это образец классической простоты, тогда
как современное здание, в котором жил Оскар Рондхейм, казалось порождением
безудержной фантазии архитектора.
Целый квартал перед массивными, богато украшенными резными дверями был
запружен лимузинами, представлявшими самых дорогих производителей
автомобилей от каждой страны: "роллс-ройс", "линкольн", "мерседес-бенц",
"кадиллак". Даже русский "ЗИС" стоял около центрального входа.
Между главным залом и террасой прогуливались около восьмидесяти -
девяноста человек, разговаривавших на всевозможных иностранных языках.
Солнце, спрятавшееся за заблудившимся облаком, внезапно ярко осветило все
окна, хотя уже была половина десятого вечера. В дальнем конце главного зала
Керсти Фири и Оскар Рондхейм встречали и приветствовали каждого прибывающего
гостя. Они стояли под массивным крестом с красным альбатросом.
Керсти была восхитительно красива, облаченная в длинное белое шелковое
платье с золотой отделкой. Ее светлые волосы были уложены на голове в
греческом стиле. Высокий, похожий на ястреба Рондхейм возвышался над ней,
раздвигая свои губы в улыбке только тогда, когда этого требовала вежливость.
Он как раз приветствовал русских гостей, предлагая им пройти к длинному
столу, уставленному нескончаемыми рядами икры и лосося и украшенному
огромной чашей с пуншем, когда его глаза округлились от изумления, а на
губах появилась ледяная улыбка. Керсти похолодела, когда ропот гостей
перерос вдруг в странную тишину.
Питт вошел в зал во всем блеске "голубого". На верху лестницы, у входа в
зал, он остановился и направил лорнет, висевший на золотой цепочке у него на
шее, на присутствовавших в зале. Возбужденная аудитория беззастенчиво
разглядывала его.
Их нельзя было винить в этом, даже с точки зрения этикета. Экипировка
Питта являла собой нечто среднее между костюмом двора Людовика XI и
непонятно чем. Из-под красного пиджака торчали кружевной гофрированный
воротник и манжеты, желтые парчовые бриджи сужались книзу и исчезали в
красных замшевых ботинках.
Талия была перепоясана коричневым шелковым кушаком, свободные концы
которого спускались до колен. Если Питт рассчитывал на сногсшибательный
эффект, то он его произвел. Когда немая сцена достигла своего накала, он
изящно спустился по лестнице и подошел к Керсти и Рондхейму.
- Добрый вечер, мисс Фири... мистер Рондхейм. Как приятно, что вы меня
пригласили. Поэтические вечера - это мои любимые суаре. Я не пропустил бы ни
одного, даже за все кружева Китая.
Она изумленно уставилась на Питта.
- Оскар и я рады, что вы пришли. - Это все, что она смогла произнести.
- Да, рады видеть вас снова, майор, - слова застревали в горле Рондхейма.
Он ответил на слабое рукопожатие Питта.
Керсти, как будто ощущая нелепость сложившейся ситуации, спросила:
- Вы сегодня не в форме?
Питт опустил лорнет.
- Слава Богу, нет. Форма - это так скучно и однообразно, не правда ли? Я
подумал, будет интересно, если я надену штатское и никто на вечере меня не
узнает. - Он громко засмеялся своей плоской шутке, привлекая еще больше
внимание окружающих.
К крайнему удовольствию Питта, Рондхейм усилием воли заставил себя
натянуто улыбнуться.
- Мы надеялись, адмирал Сандекер и мисс Ройял тоже придут.
- Мисс Ройял появится с минуты на минуту, - сказал Питт, разглядывая
присутствовавших в лорнет. - Но адмирал... Боюсь, он чувствует себя неважно.
Он решил сегодня пораньше лечь. Бедный старик! Но я не могу винить его после
того, что произошло сегодня днем.
- Надеюсь, ничего серьезного. - В голосе Рондхейма чувствовался интерес к
причинам происшедшего с адмиралом.
- К счастью, нет. Он отделался только ушибами и синяками.
- Что случилось? - спросила Керсти.
- Несчастный случай, ужасный несчастный случай, - драматически произнес
Питт. - После того как вы столь любезно согласились предоставить нам судно,
мы направились к южному берегу, где я делал наброски, а адмирал рыбачил.
Около часу дня мы оказались в густом тумане. На пути назад раздался страшный
взрыв. Он выбил все стекла в рубке и немного поцарапал голову адмиралу.
- Взрыв? - переспросил Рондхейм. Его голос был низким и хриплым. - Отчего
был взрыв?
- Понятия не имею, - ответил Питт. - Ничего не было видно. Конечно, мы
пытались разобраться, но видимость составляла не более двадцати футов.
Лицо Рондхейма оставалось невыразительным.
- Очень странно. Вы уверены, что ничего не заметили, майор?
- Абсолютно, - ответил Питт. - Вы думаете примерно так же, как и адмирал
Сандекер. Судно могло напороться на мину, оставшуюся еще со Второй мировой
войны, или мог начаться пожар, от которого взорвался один из баков с
горючим. Мы уведомили местную береговую охрану. Но им ничего не остается
делать, как ждать, кто заявит о пропавшем судне. В общем, ужасное
происшествие...
Питт остановился, увидев приближавшуюся Тиди.
- А, Тиди, наконец, ты появилась,
Рондхейм повернулся к ней и улыбнулся.
- Мисс Ройял. - Он нагнулся и прикоснулся к ее руке. - Майор Питт
рассказывал нам, какое ужасное происшествие вы пережили сегодня днем.
"Подонок", - подумал Питт: "Не может устоять, чтобы не выжать из нее
ответы с ходу". Тиди, в длинном синем платье, с распущенными по плечам
гладкими волосами, выглядела игриво и привлекательно. Питт нежно положил ей
руку на талию и так, чтобы никто не видел, ущипнул ее чуть ниже спины. Он
улыбался, глядя в ее большие карие глаза.
- Боюсь, что я почти все пропустила. - Она отвела руку за спину и
выкрутила мизинец Питта с такой силой, что он тут же убрал руку с ее талии.
- От взрыва я ударилась головой о буфет в камбузе.
Она дотронулась до небольшого пятнышка на лбу - синяк был тщательно скрыт
косметикой.
- Я почти полтора часа не могла прийти в себя. А бедного Дирка трясло и
выворачивало всю обратную дорогу.
Питт готов был расцеловать ее. Тиди вышла из положения без сучка и
задоринки, как хорошая скаковая лошадь проходит дистанцию.
- По-моему, мы отнимаем много времени, - сказал он, взяв ее под руку и
уводя прочь к чаше с пуншем.
Он налил ей чашечку пунша, они набрали закусок и отошли в сторону. Питт с
трудом мог подавить зевоту, в то время как они с Тиди переходили от группы к
группе. Как опытный завсегдатай подобных приемов, Питт легко вписывался в
компанию, но сейчас он не мог найти точку опоры. Атмосфера была какая-то
странная. Вроде все было как всегда: и скучающие, и развязные, и выпивохи, и
снобы. Все говорившие по-английски, с кем они беседовали, были вполне
вежливы. Никаких антиамериканских настроений - любимой темы разговоров
гостей других национальностей - не всплывало на поверхность. Внешне все
казались одной средней массой. Наконец он понял. Он отошел в сторону и
шепнул Тиди на ухо:
- У тебя нет чувства, что мы здесь - персона нон грата?
- Нет. По-моему, все достаточно дружелюбны.
- Верно. Они общительны и вежливы. Но это внешне.
- Почему ты так думаешь?
- Я различаю теплую искреннюю улыбку, если ее встречаю. Здесь мы не
встретили ни одной. Как будто мы в клетке. Разрешается кормить зверей и
разговаривать с ними, но не трогать.
- Глупо. Нельзя винить людей в том, что они чувствуют себя неловко, когда
разговаривают с человеком, который вырядился, как ты.
- Дело не в этом. Любой эксцентричный человек всегда, без нажима,
привлекает к себе интерес. Если бы я был в этом уверен, я бы сказал, что это
заговор.
Она улыбнулась.
- Перестань. Видишь тех двух людей, справа от меня? Около рояля?
Питт медленно взглянул туда, куда она указывала. Короткий лысый крепыш,
оживленно жестикулируя, что-то быстро говорил прямо в густую седую бороду,
находившуюся не более чем в десяти дюймах от его носа. Борода принадлежала
худому, седовласому, элегантному мужчине, который под туго накрахмаленным
воротничком был похож на профессора Гарварда. Питт повернулся к Тиди и пожал
плечами.
- И?..
- Ты не узнаешь их?
- А что? Должен?
- Ты не читаешь светскую хронику в "Нью-Йорк Таймс"?
- Нет, выше "Плейбоя" я не поднимаюсь.
Она бросила на него недовольный женский взгляд и сказала:
- Это печальная ситуация, когда сын сенатора Соединенных Штатов не знает
в лицо двух самых богатых людей в мире.
Питт только наполовину слушал Тиди. Ее слова потонули в потоке его
мыслей. Внезапно они всплыли вновь, и он пристально посмотрел на тех двух
мужчин, которые все так же были увлечены беседой. Он сделал шаг назад и сжал
руку Тиди.
- Их имена?
Ее глаза расширились от удивления.
- Лысый - это Ханс фон Хаммель, а элегантный - Ф. Джеймс Келли.
- Ты не ошибаешься?
- Думаю, нет. Я видела Келли один раз на балу по случаю вступления
президента в должность.
- Посмотри еще. Может быть, узнаешь еще кого-нибудь?
Тиди оглядела зал в поисках знакомых лиц. Ее взгляд задержался не раз, а
целых три раза.
- Сидящий слева старик в смешных очках - это сэр Эрик Маркс.
Привлекательная брюнетка рядом - Дороти Хауард, английская актриса...
- Женщины меня не интересуют. Сосредоточься на мужчинах.
- Еще одно лицо, которое мне знакомо, принадлежит Джеку Бойлу,
австралийскому угольному магнату. Сейчас он разговаривает с Керсти.
- Как ты хорошо разбираешься в мире миллионеров!
Тиди быстро пожала плечами.
- Это любимое времяпрепровождение для многих незамужних девушек. Никогда
не знаешь, где встретишь того, кто сделает тебе предложение. Поэтому
готовишься, пусть это всего лишь игра воображения.
- И однажды мечты становятся реальностью.
- Не понимаю.
- И я тоже. Хотя думаю, что это больше походит на собрание клана.
Питт увлек Тиди на террасу и провел ее против потока гостей. Он видел,
как небольшие группы людей скрывались за массивными двойными дверями, затем
появлялись вновь. Они следили за ним, за каждым его движением. У него
появилось смутное подозрение, что появление в доме Рондхейма было ошибкой.
Только он начал придумывать предлог, как вежливо покинуть дом, как к ним
подошла Керсти и предложила им последовать за ней.
- Не хотите ли пройти в кабинет? Мы начинаем чтения.
- Кто будет читать?
Керсти вспыхнула.
- Оскар, конечно.
"О, мой Бог!" - про себя пробормотал Питт.
Он пошел за Керсти, как ягненок на бойню. Тиди плелась сзади.
Когда они вошли в комнату и нашли место в длинных рядах плетеных кресел,
окружавших небольшой помост, помещение было заполнено почти полностью. Это
было небольшим утешением, но Питт обрадовался, что нашел места в последнем
ряду кресел рядом с дверью, подумывая о возможных вариантах невинного
бегства, когда представится удобный случай. Но тут же его мечты развеялись,
как дым, - дворецкий закрыл двери и запер их.
Через несколько минут он повернул выключатель и приглушил свет, погрузив
кабинет в полную темноту. Керсти поднялась на помост, и в комнате зажегся
мягкий розовый свет, создав вокруг нее особую ауру, сделавшую ее похожей на
скульптуру греческой богини, одиноко стоящую на пьедестале в Лувре. Питт
мысленно раздел ее, пытаясь представить, какую необыкновенную картину она
будет являть собой. Он взглянул на Тиди. Вдохновенное выражение ее лица
заставило его подумать, что ее мысли совпадают с его. Он поискал ее руку,
нашел и сжал ее пальцы. Однако Тиди была так поглощена видением на помосте,
что не заметила его пожатия.
Стоя неподвижно, не произнося ни слова, впитывая взгляды гостей, которые
невидимо сидели внизу под мерцанием ламп, Керсти Фири мягко улыбалась с тем
чувством самоуверенности, которое присуще только безупречно красивым
женщинам.
Она наклонила голову в сторону притихшей аудитории и начала говорить:
- Леди и джентльмены, уважаемые гости! Сегодня наш хозяин, Оскар
Рондхейм. предлагает вашему вниманию свое последнее произведение. Он
прочитает его на нашем родном исландском языке. А затем, так как многие из
вас говорят по-английски, он прочтет стихи нового современного ирландского
поэта Шона Маги.
Питт повернулся к Тиди и прошептал ей:
- Мне бы следовало подкрепить себя еще десятью чашечками пунша.
Он не видел лица Тиди. Но ему и не надо было - он почувствовал удар ее
локтя в бок. Когда он повернулся, Керсти исчезла, а ее место занял Рондхейм.
Можно было бы сказать, что в течение следующих полутора часов Питт
испытывал адские муки. Но нет. Через пять минут после того, как Рондхейм
начал монотонно декламировать свои исландские вирши, Питт уснул, уверенный,
что в темноте никто не заметит его равнодушия к поэтическому мастерству.
Как только первая волна сна окутала его, Питт вновь очутился на пляже: в
сотый раз он держал голову доктора Ханневелла, опять и опять он беспомощно
следил, как Ханневелл безучастно глядел на него, пытаясь что-то ему сказать.
В конце концов, он произнес три слова, казавшиеся Питту бессмысленными,
потом облако пробежало по его старческим чертам, и он умер. Сцена смерти
Ханневелла повторялась во сне много раз, но каждый раз с новыми деталями. То
он видел, что на пляже были дети, как это и было на самом деле. В другой раз
- они оказались одни в пустынном месте. Затем кружился черный самолет. Даже
Сандекер появился в одном из вариантов: он стоял рядом с Питтом и
Ханневеллом и грустно качал головой. Погода, обстановка на пляже, цвет моря
- все менялось ото сна ко сну. Повторялась только одна деталь - последние
слова Ханневелла.
Аплодисменты разбудили Питта. Он посмотрел в никуда, с трудом пытаясь
собраться с мыслями. В комнате зажегся свет, и он несколько секунд щурился,
чтобы привыкли глаза. Рондхейм был еще на помосте, он самодовольно принимал
всеобщее восхищение. Наконец он поднял руку, призывая к тишине.
- Как многие из вас знают, мое любимое занятие - заучивать наизусть
стихи. С присущей мне скромностью я должен сказать, что мои познания
достаточно обширны. Я бы хотел поставить на кон свою репутацию и предлагаю
присутствующим следующее: вы читаете первую строчку любого произведения, а я
продолжаю его и называю автора. Если я не смогу завершить стихотворения, то
я лично передам пятьдесят тысяч долларов в любой указанный вами
благотворительный фонд.
Он подождал пока восхищенные восклицания утихнут и вновь наступит тишина.
- Начинаем? Кто будет первым?
Встал сэр Эрик Маркс.
- "Пусть твердят и друг, и мать...". Попробуй для разминки, Оскар.
- "Что к беде приведет бездействие. Презирай их советы, презирай
волнения. Ты поднимешься в конце концов".
Он сделала эффектную пазу и продолжил:
- "Один и двадцать". Самюэль Джонсон.
Маркс кивнул.
- Абсолютно верно.
Следующим поднялся Ф. Джеймс Келли.
- "Теперь все дни мои печальны, и все мои ночные сны..."
Рондхейм продолжил и назвал автора.
- "Одному в раю" Эдгара Аллана По.
- Поздравляю, Оскар, - Келли был заметно восхищен.
Рондхейм оглядел комнату. Улыбка медленно появилась на его губах, когда
он увидел, как с заднего ряда поднялась знакомая фигура.
- Пожалуйста, майор Питт.
Питт посмотрел Рондхейму в глаза.
- Я могу предложить только три слова.
- Принимаю вызов, - с уверенностью сказал Рондхейм. - Называйте.
- "Бог спасет тебя"... - медленно произнес Питт, как будто сомневался в
возможности продолжить эти стихи.
Рондхейм засмеялся.
- Элементарно, майор. Вы любезно процитировали мое любимое стихотворение.
Довольство прозвучало в голосе Рондхейма, и все в комнате заметили это.
- "Бог спасет тебя, старый моряк. От друзей, которые завидуют тебе.
Почему ты выглядишь так грустно? Потому, что своим арбалетом я убил
альбатроса..." - Внезапно Рондхейм остановился, с любопытством взглянув на
Питта. - Вы попросили меня процитировать "Балладу старого моряка" Самюэля
Тейлора Колериджа.
Питт вздохнул с облегчением. Он почувствовал, что в конце тоннеля
появился свет. Теперь он знал то, чего не знал ранее. Ситуация прояснилась.
Он был рад, что сделал этот пробный выстрел. Рулетка подкидывала ему
неожиданные ответы. Ночной кошмар смерти Ханневелла больше никогда не будет
его мучить.
Довольная усмешка скривила его губы.
- Спасибо, мистер Рондхейм. Ваша великолепная память прекрасно выручает
вас.
Что-то в тоне, которым Питт произнес это, насторожило Рондхейма.
- Спасибо вам, майор.
Ему не понравилась усмешка на лице Питта. Ему все в нем не нравилось.
Питт терпел еще полчаса, пока Рондхейм услаждал гостей своим обширным
поэтическим репертуаром. В конце концов программа подошла к концу. Открылись
двери, и толпа хлынула в главный зал. Женщины собрались на террасе: они
болтали и пили сладкий коктейль. Мужчины прошли в охотничий зал, где им были
предложены сигары и старый, столетний, бренди "Руш".
Сигары принесли в большом серебряном ящике и предложили всем, за
исключением Питта. Его демонстративно игнорировали. После ритуала
прикуривания, когда каждому поднесли свечу, от которой можно было нагреть
сигару до желаемой температуры, слуги разнесли бренди "Руш", темную
желто-коричневую жидкость в экзотических широких коньячных бокалах. Питта
опять обошли.
Кроме себя и Рондхейма, Питт насчитал тридцать два человека, собравшихся
в самом дальнем углу комнаты вокруг большого камина. Реакция на присутствие
Питта, как можно было заметить по их выражениям лиц, была интересной. Его
просто не замечали. В какой-то момент он почувствовал себя бестелесным
призраком, который прошел сквозь стену и ждал сеанса, чтобы показаться в
своем одушевленном обличье. Он мог представлять себе сколько угодно сцен, но
была одна, реальная - это был ствол ружья, который уперся ему в лопатку.
Он не стал смотреть, кто держал ружье. Ему это было безразлично. Рондхейм
развеял его сомнения.
- Керсти! - он посмотрел за спину Питта. - Ты пришла слишком рано. Я не
ждал тебя еще минут двадцать.
Фон Хаммель вытер лоб платком и спросил:
- А девушка, с которой он пришел, изолирована?
- Мисс Ройял в надежном месте, - сказала Керсти, глядя сквозь Питта.
Что-то в ее тоне заставило Питта усомниться в ее словах.
Рондхейм вышел вперед и как заботливый отец, забрал у нее ружье.
- Оружие и красота не подходят друг другу, - буркнул он. - Пусть его
проводит мужчина.
- Я бы с удовольствием сделала это сама, - хрипло произнесла Керсти.
- Не вижу причины откладывать, - вставил Джек Бойл. - У нас мало времени.
- У нас достаточно времени, - ответил Рондхейм. Русский - невысокий,
коренастый, темноглазый человек - слегка прихрамывая, подошел к Рондхейму.
- По-моему, вы должны нам всем объяснить, господин Рондхейм. Почему с
этим человеком обращаются как с преступником? Вы сказали мне и всем
остальным, что он газетчик и что с ним надо держаться поосторожнее. Однако
вот уже четвертый или пятый раз за сегодняшний вечер вы назвали его майором.
Рондхейм изучающе посмотрел на стоявшего перед ним человека, затем
поставил бокал на стол и нажал кнопку телефона. Не произнеся ни слова, он
взял свой бокал со стола и допил бренди до конца.
- Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, товарищ Тамарезов, оглянитесь
назад.
Русский, которого звали Тамарезов, обернулся. Вслед за ним обернулись и
все присутствующие. Все, кроме Питта. Он смотрел прямо перед собой, в
зеркало, где отражались несколько здоровых угрюмых мужчин в черных
комбинезонах, которые внезапно возникли в противоположном конце комнаты. В
их руках были автоматы AR-17.
Высокий, широкоплечий мужчина лет семидесяти, с острым взглядом голубых
глаз на морщинистом лице подошел к Келли и взял его за рукав пиджака.
- Ты пригласил меня на сегодняшний вечер. Джеймс. Надеюсь, ты объяснишь
мне все, что здесь происходит?
- Объясню. - Во взгляде Келли можно было заметить явное страдание. Он
повернулся к гостям.
Медленно, очень медленно Келли, Рондхейм, фон Хаммель, Маркс и восемь
других человек сгруппировались с одной стороны камина, оставив Питта и всех
остальных гостей в полнейшей растерянности по его другую сторону. Питт
заметил, что дула автоматов были направлены именно в их сторону.
- Я жду, Джеймс, - командным голосом произнес голубоглазый пожилой
джентльмен.
Келли колебался, грустно поглядывая на фон Хаммеля и Маркса. Он ждал. В
конце концов они одобрительно кивнули ему.
- Слышали ли вы когда-нибудь о "Хермит лимитед"?
Тишина в комнате стала напряженной. Все молчали, никто не произнес ни
слова. Питт сосредоточенно вычислял, каковы шансы на побег. В результате он
отказался от этой идеи, которая представлялась ему выполнимой менее чем на
пятьдесят процентов.
- "Хермит лимитед", - продолжал Келли, - это международная организация,
которая, однако, не занесена в реестры ни одной фондовой биржи, потому что
управление ею отличается коренным образом от любого знакомого вам бизнеса. У
меня нет времени вдаваться сейчас в детали ее функционирования, скажу
только, что главная цель "Хермит лимитед" - добиться контроля, а затем
завладеть Южной и Центральной Америкой.
- Невозможно, - закричал высокий черноволосый мужчина с заметным
французским акцентом, - абсолютно немыслимо!
- Это, кстати, тоже хороший бизнес - воплощать невозможное, - парировал
Келли.
- Но то, что вы предлагаете, - не бизнес, это политическое безумие.
Келли покачал головой.
- Безумие, может быть, но не захват политической власти с эгоистическими
и бесчеловечными мотивами.
Он оглядел лица тех, кто стоял по другую сторону камина. На них было
написано недоверие.
- Я, Джеймс Келли, - мягко произнес он. - За всю свою жизнь я заработал
состояние более двух миллиардов долларов.
Никто из присутствующих не сомневался. Всякий раз, как "Уолл-стрит
Джорнал" публиковал список наиболее богатых людей планеты, Келли его
возглавлял.
- Богатство накладывает огромную ответственность. От меня зависит
существование более двухсот тысяч людей. И если завтра я потерплю финансовый
крах, это повлечет разорение многих от одного до другого конца Соединенных
Штатов, не говоря уже о многочисленных компаниях в мире, которые зависят от
моих субсидий. Но, как подтвердят и те джентльмены, которые окружают меня,
богатство не гарантирует бессмертие. Мало кто из богатых упоминается в
учебнике по истории.
Келли, когда он умолк, казался совершенно больным. Никто не произнес ни
слова во время его монолога.
- Два года назад я начал задумываться о том, что я оставлю, когда я уйду.
Финансовую империю, которую разорвут на части паразитирующие деловые
компаньоны и многочисленные родственники, которые только и считают дни до
моих похорон. Поверьте, джентльмены, это были достаточно безрадостные мысли.
Тогда я придумал способ распределить мои капиталы таким образом, чтобы они
принесли пользу человечеству. Но как? Эндрю Карнеги строил библиотеки. Джон
Рокфеллер создавал фонды, поддерживающие науку и образование. Что же может
принести самую большую пользу людям независимо от того, белые они, черные,
желтые или красные. Независимо от их национальностей? Если бы я прислушался
к моим эмоциям, я бы нашел легкое решение передать мои деньги Красному
Кресту, Армии Спасения или одному из тысяч медицинских центров,
университетов и так далее. Но достаточно ли этого? Поэтому я решил
действовать в другом направлении - в том, которое будет оказывать длительное
воздействие на миллионы людей в течение сотен лет.
- Итак, вы решили использовать капиталы для того, чтобы стать самозванным
мессией для обнищавших латиноамериканских народов? - спросил Питт.
Келли одарил его снисходительной улыбкой.
- Нет. Вы ошибаетесь, майор...
- Питт, - подсказал Рондхейм. - Майор Дирк Питт.
Келли глубокомысленно уставился на Питта.
- Вы, случайно, не сын сенатора Джорджа Питта?
- Да. Я его заблудший сын, - ответил он.
Келли на мгновение застыл. Он повернулся к Рондхейму, но получил в ответ
лишь каменное выражение лица.
- Ваш отец - мой хороший друг, - с усилием процедил он.
- Был, - парировал Питт.
Келли собрал все свое самообладание. Было очевидно, что его глубоко
задевает все происходящее. Он опустошил свой бокал, налил еще один, чтобы
собраться с мыслями, и продолжил:
- Играть роль Бога никогда не входило в мои намерения. Тот путь, который
я выбрал, опирается в гораздо большей степени на расчеты, чем на
человеческие эмоции.
- Компьютеры! - слетело с губ старшего друга Келли. - "Хермит лимитед" -
это был проект по созданию компьютеров, над которым вы работали в нашем
управлении обработки данных около двух лет назад. Я хорошо это помню,
Джеймс. Вы закрыли комплекс полностью на три месяца. Отправили всех в
оплачиваемый отпуск, что было совершенно не свойственным вам проявлением
щедрости. Вы сказали, что используете оборудование для крайне секретного
военного задания правительства.
- Я боялся, что вы сможете догадаться о моих замыслах, Сэм. - Впервые
Келли назвал пожилого джентльмена по имени. - Но только системный анализ мог
предложить эффективное решение той проблемы, которую я поставил. Вряд ли она
сделала революцию. У каждого правительства есть свои мозговые центры.
Космические системы, разработанные для наших ракет, результаты лунных
исследований используют сейчас для всего, начиная от криминалистики и кончая
совершенствованием хирургических методов. Запрограммировать компьютер так,
чтобы выбрать страну или географический регион, наиболее подходящий для
создания там контролируемых и развивающихся утопических отношений, оказалось
не столь уж нереальной задачей, как можно себе вообразить.
- Это из научной фантастики.
- Мы живем в такое время, когда ежедневно сталкиваемся с научной
фантастикой, - ответил Келли. Послушайте, джентльмены. Из всех народов мира,
народы Латинской Америки лучше всего поддаются внешнему проникновению,
во-первых, потому что они не сталкивались с иностранным вторжением уже более
ста лет. Они были защищены стеной, построенной Соединенными Штатами, которая
называется Доктрина Монро.
- Американское правительство будет иметь весьма туманное представление о
вашем грандиозном проекте? - спросил высокий седовласый мужчина.
- К тому времени, когда его агенты смогут проникнуть в "Хермит лимитед",
мы сможем подкрепить свои рассуждения серьезными аргументами, - сказал
Келли. - Оно не станет препятствовать нам. Я даже предполагаю, что оно с
готовностью предоставит нам зеленую улицу и даже возможную поддержку.
- Как я понимаю, вы не собираетесь это осуществлять в одиночку? - спросил
Питт.
- Нет, - ответил Келли. - После того как я убедился, что программа
сработала, я обратился к Марксу, фон Хаммелю, Бойлу и другим джентльменам,
которых вы имеете честь видеть здесь и которые обладают финансовыми
средствами для ее реализации. Они думают так же, как и я. Деньги должны быть
использованы для всеобщего блага. Зачем умирать, оставив в банке солидный
счет и несколько корпораций, о которых вскоре просто забудут, забудут, кто
их основал и взрастил, пока они не достигли расцвета? Затем мы собрались
вместе и основали "Хермид лимитед". У каждого из нас равная доля вложенного
капитала, и каждый имеет равное число голосов на совете директоров.
- А откуда вы знаете - вдруг кто-то из ваших партнеров по преступлению
станет более жадным и обманет одну или две страны в свою пользу - спросил
Питт.
- Компьютер отобрал правильно, - без тени сомнения отозвался Келли. -
Посмотрите на нас. Каждому - больше шестидесяти пяти. Сколько нам осталось?
Один, два года, может быть, десять счастливых лет. Мы все бездетны. Значит,
никаких наследников. Чего добьется любой из нас излишней жадностью? Ответ
прост. Ничего.
Русский с сомнением покачал головой.
- Ваша схема абсурдна. Мое правительство никогда не одобрит такие жесткие
и безрассудные действия.
- Никакое правительство их не одобрит, - спокойно продолжил Келли. - Но
это нас не волнует. Вы мыслите только политическими категориями. - В истории
человечества ни один народ, ни одна цивилизация не исчезали иначе, как
только в результате внутренней революции или чужеземного вмешательства. Я
намерен открыть новую страницу, осуществляя невозможное - осуществляя
принципы чистого бизнеса.
- Что-то я не помню, чтобы убийство изучалось как обязательный предмет в
бизнес-школах. - прикуривая сигарету, спокойно произнес Питт.
- Да, это неприятная, но необходимая часть нашего плана, - парировал
Келли. - Методическое убийство - вот, пожалуй, наиболее подходящий термин.
Он обернулся к русскому.
- Агенты вашего КГБ должны изучить книгу "Исмаилиты", товарищ Тамарезов.
В ней очень подробно рассказывается о методах, использовавшихся этой сектой
фанатиков, которые сеяли террор во всем мусульманском мире в одиннадцатом
веке нашей эры. Слово "assassin" - убийца - это их мрачная память потомкам.
- Вы такой же сумасшедший, как и они, - сказал француз.
- Если вы так думаете, вы очень наивны, - отозвался Келли.
Француз остановился в замешательстве.
- Не понимаю. Как вы можете?..
- Как можем мы захватить целый континент? - продолжил Келли. - Это не так
сложно. Это всего-навсего экономическая проблема. Мы начнем с самой бедной
страны, захватим в свои руки контроль за ее денежными ресурсами, осторожно
уберем ее основных лидеров и выкупим ее. Возьмем, например, Боливию. Страну,
люди которой находятся на грани нищеты... часто их семейный доход составляет
всего лишь двадцать долларов в год. Вся экономика держится на медных
рудниках Перца. Захватите контроль над ними, и в ваших руках будет контроль
над всей страной.
- Думаю, боливийская армия как-нибудь отреагирует на подобное иностранное
вмешательство, - заметил Питт, наливая себе полный бокал бренди.
- Конечно, майор Питт, - Келли улыбнулся, затем резко сказал:
- Но армии надо платить. Все там имеют свою цену, особенно генералы. Если
их нельзя будет купить, их просто уберут. Это - принцип чистого бизнеса.
Чтобы создать более действенную организацию, надо отрезать "мертвые ветки" и
заменить их более трудоспособными индивидуумами.
На мгновение он умолк, бессознательно теребя бороду.
- Когда "Хермит лимитед" заменит правительство, армия постепенно
исчезнет. Зачем она нужна? Она только высасывает экономику. Армию можно
сравнить с компанией, которая идет к своему банкротству. Самый разумный
выход в этом случае - закрыть эту компанию и списать ее долги.
- Но вы забываете о людях, Джеймс, - снова заговорил Сэм. - Вы
предполагаете, что они будут спокойно наблюдать, как вы переворачиваете все
в их стране вверх дном?
- Как и любое солидное предприятие, мы имеем отдел маркетинга и рекламы.
Как и с каждым новым продуктом, который надо внедрить на рынок, мы
разработали целую рекламную кампанию. Люди знают только то, что они видят и
слышат через средства массовой информации, которые им доступны. Поэтому
нашим первым шагом стало приобретение, конечно, под прикрытием местных
организаций, большого числа газет, радио - и телестанций.
- Похоже, в вашей "Шангри-Ла" не будет понятия о свободной прессе?
- Свободная пресса - эта всего лишь степень дозволенности, - нетерпеливо
отозвался Келли. - Посмотрите, что она сделала с Соединенными Штатами. Она
печатает все самое отвратительное, скандальное, сенсационное - только для
того, чтобы продать как можно больше газет, заработать как можно больше
денег на рекламе. Так называемая свободная пресса в Америке срывает любые
моральные покровы с этой великой нации и оставляет в головах людей только
гниющие кучи отбросов.
- Согласен, американская пресса не безупречна, - отреагировал Питт. - Но,
по крайней мере, они пытаются вытащить на поверхность правду о таких
диктаторах, как вы.
Питт тут же умолк, удивляясь своему пафосу. Он так мог выйти из роли. Он
осознавал: коли существует хоть малейшая надежда на спасение, она придет,
если он будет продолжать свой маскарад.
- Боже, я совсем не это хотел сказать!
Келли, нахмурившись, взглянул на Рондхейма. Тот ответил негодующим
кивком.
Пожилой джентльмен, которого называли Сэмом, прервал паузу.
- После того, как вы выкупите одну страну, Джеймс, как вы намереваетесь
захватить остальные? Даже вам и вашим компаньонам, как вы их называете, не
хватит капиталов, чтобы выкупить целый континент за один раз.
- Вы правы, Сэм. Только объединенных капиталов всех присутствующих здесь
хватит для осуществления этой цели. Но мы можем превратить Боливию в
организованное процветающее общество. Попытайтесь себе представить - никакой
коррупции на уровне администрации; армии, за исключением крошечного
контингента, не существует; промышленность и сельское хозяйство активно
развиваются на благо народа, на благо потребителей.
Голос Келли напрягся.
- Опять принципы чистого бизнеса - каждый цент должен служить для
благосостояния. А затем, когда Боливия превратится в этот утопический идеал,
зависть остальных народов на континенте сыграет свою роль, и мы аннексируем
их, одного за другим.
- Бедные и голодные с замиранием сердца мечтают попасть в рай, -
скептически заметил француз. - Так?
- Вы немного преувеличиваете, - индифферентно произнес Келли, - но
подошли к правде гораздо ближе, чем предполагали. Да, бедные и голодные
будут рады ухватиться за любую соломинку, которая сможет гарантировать им
более высокий жизненный уровень.
- Теория домино, порожденная благородными намерениями, - пробормотал
Питт.
Келли кивнул.
- Верно. Благородными намерениями. А почему нет? Западная цивилизация
может привести немало примеров возрождений, происшедших из-за благородных
намерений. Мы бизнесмены, одни из тех, кто, возможно, оказывал наиболее
продолжительное и модное влияние за последние два столетия, теперь имеем
золотую возможность определить, произойдет ли еще одно блистательное
возрождение, или цивилизация, скатившаяся уже до сточной канавы, останется
там и перестанет существовать навеки. И вот еще, в чем я абсолютно уверен. Я
считаю, что организованность - это лучше, чем беспорядок. Я предпочитаю
прибыль потерям и в достижении цели предпочитаю жесткие меры вялым
убеждениям. И я нисколько не сомневаюсь, что правила чистого бизнеса гораздо
более ценны, чем любые политические теории.
- И, тем не менее, ваш великий проект имеет недостаток, - сказал Питт.
подбадривая себя еще одним бокалом бренди. - Есть одно отклонение, которое
может свести на нет весь замысел.
Келли вопросительно взглянул на Питта.
- Ваш мозг против наиболее современной компьютерной техники? А ну, майор!
Мы провели месяцы, программируя любую вероятную случайность, любую вероятную
аномалию. Вы просто валяете дурака.
- Я? - Питт допил бренди, как будто в стакане была вода. - Скажите, как
вы объясните присутствие Рондхейма и мисс Фири? Они едва ли подходят под
критерии, выдвинутые для членов "Хермит лимитед". Рондхейму - около
тридцати, а мисс Фири... и того меньше.
- Брат мисс Фири, Кристиан, был идеалистом как и я. Человек, который
искал пути, чтобы вырвать людей из нищеты и страданий. Его самоотверженное
поведение в Африке и других местах заставило нас сделать исключение. Он был
одним из тех редких деловых людей, кто тратил свое состояние на помощь
другим. Когда он трагически погиб, мы, совет директоров, - он обвел рукой
присутствующих, - решили ввести мисс Фири на его место.
- А Рондхейм?
- Это счастливая случайность, на которую мы надеялись, но не
рассчитывали. Хотя его обширный рыболовный флот смог бы взять на себя
развитие рыболовной промышленности всей Южной Америки, причина была в
другом. Его скрытые таланты и нужные связи качнули маятник в его сторону.
- Суперинтендант вашего ликвидационного отдела, - мрачно проговорил Питт.
- Лидер вашей частной секты исмаилитов.
Люди, окружавшие Келли переглянулись между собой, а затем посмотрели на
Питта. Они являли собой любопытное зрелище. Фон Хаммель в пятидесятый раз
вытирал лоб, Эрик Маркс приложил палец к губам и отрицательно покачал
головой. Этот жест не укрылся от Питта. Покручивая кушаком, завязанным
вокруг талии, он развязной походкой подошел к столу и налил себе еще один
бокал бренди. "На посошок", - подумал он, зная, что Келли никогда не
выпустит его из этого дома.
- Вы так думаете? - спокойно спросил Келли.
- После того как на тебя совершено три попытки покушения, перестанешь
думать, просто знаешь.
- Гидроплан, - прорычал Рондхейм. - Ты знаешь, что с ним случилось.
Питт сел, потягивая бренди. Если ему суждено умереть, так хотя бы с
сознанием, что он довел эту сцену до конца.
- Мне очень жаль тебя, дорогой Оскар, а также последнего капитана
погибшего корабля. Видел бы ты выражение его лица перед тем, как я устроил
им грандиозный коктейль!
- Ты, чертов подонок! - Рондхейм был в ярости. - Лживый гомик!
- Не осталось камня на камне, - беспечно продолжал Питт. - Думай что
хочешь. Но одно точно. Благодаря твоей небрежности ты никогда больше не
увидишь свой гидроплан.
- Вы что, не видите, что он пытается сделать? - Рондхейм сделал шаг в
сторону Питта. - Он хочет столкнуть нас друг с другом.
- Подожди. - Тон Келли был холодным, а глаза властными. - Продолжайте,
майор.
- Вы очень добры. - Питт опорожнил следующий бокал и налил себе еще. -
Бедный Оскар провалил и вторую попытку. Я не буду вдаваться в подробности,
но я уверен, что вы в курсе того, что два из его крутолобых молодцов, как
девицы, разговорились на сегодняшнем приеме с агентами Национального
Разведывательного Агентства.
- Проклятье. - Келли обернулся к Рондхейму. - Это правда?
- Мои люди никогда не болтают. Они понимают, что может случиться с их
родными, если они откроют рот. А кроме того, они ничего не знают.
- Будем надеяться, что вы говорите правду, - с трудом проговорил Келли.
Он подошел к Питту и странным взглядом, без всякого выражения, посмотрел на
него. - Игра зашла слишком далеко, майор.
- Жаль. Я только разогрелся, только настроился на приятный вечер.
- Напрасно.
- Как и напрасно был убит доктор Ханневелл. - сказал Питт. Его голос был
неестественно спокойным. - Особенно потому, что добрый доктор был одной из
ключевых фигур "Хермит лимитед".
В течение последующих десяти секунд слова Питта доходили до сознания
присутствующих, тогда как он сам, беспечно раскинувшись в кресле с сигаретой
в одной руке в бокалом бренди в другой, всем своим видом выражал скуку. Но
это не относилось к Рондхейму и другим членам "Хермит лимитед". Их лица
выражали такое недоумение, как будто они только что вошли к себе в дом и
застали там жену в постели с другим мужчиной. Глаза Келли были широко
раскрыты, он прерывисто дышал. Постепенно он сумел взять себя в руки и снова
стал спокойным, уверенным в себе профессиональным бизнесменом, не
произносящим ни слова, пока мысль окончательно не оформится в голове.
- Ваши компьютеры допустили просчет, - продолжал Питт. - Мы с адмиралом
Сандекером постоянно наблюдали за доктором Ханневеллом.
Питт лгал, зная, что ни Келли, ни Рондхейм не смогут доказать обратного.
- Видимо, вам не очень интересно узнать, почему и как это произошло.
- Напротив, майор, - нетерпеливо проговорил Келли. - Это самое
интересное.
Питт сделал глубокий вдох и "нырнул".
- Первое подозрение возникло, когда доктор Лен Матаджик был спасен...
- Нет! Этого не может быть! - чуть не задохнулся Рондхейм.
Питт мысленно послал слова благодарности Сандекеру за его дерзкий план
воскресить души Матаджика и О'Райли. Судьба преподносила ему удобный случай
на золотой тарелочке, и он не видел причин, чтобы упустать его.
- Поднимите трубку и попросите соединить вас с международной линией.
Попросите комнату 409 в госпитале Уолтер Рид в Вашингтоне.
- В этом нет необходимости, - сказал Келли. - У меня нет оснований не
верить вам.
- Как хотите, - беспечно произнес Питт, стараясь придать лицу
соответствующее выражение. Его блеф удался.
- Как я уже сказал, - продолжал он, - когда доктор Матаджик спасся, он
подробно описал "Лакс" и его команду во всех деталях. Его ни на минуту не
обмануло изменение внешнего вида корабля. Но все это, безусловно, вам
известно. Ваши люди перехватили его сообщение адмиралу Сандекеру.
- А потом?
- Непонятно? Потом - простая дедукция. Благодаря описанию Матаджика, было
несложно проследить весь путь корабля с того момента, когда он исчез вместе
с Кристианом Фири, и до того, - когда его замуровали в айсберге, где у
доктора Матаджика была исследовательская станция. - Питт улыбнулся. -
Благодаря наблюдательности Матаджика - а он заметил, что члены экипажа, судя
по загару, вряд ли занимались рыбалкой в водах Северной Атлантики, - адмирал
Сандекер вычислил, что перед этим "Лаке" совершал вояж вдоль побережья Южной
Америки. Тогда он начал подозревать доктора Ханневелла. Теперь я понимаю,
что это было довольно умно с его стороны.
- Продолжайте, продолжайте, - настаивал Келли.
- Хорошо. Очевидно, "Лакс" использовал морское зондирование для поисков
новых запасов полезных ископаемых. И также очевидно, что после того, как
погиб Фири с инженерами, доктор Ханневелл, разрабатывавший проект совместно
с ним, остался единственным, кто был знаком с оборудованием.
- Вы чересчур хорошо информированы, - сухо проговорил Келли. - Но это
ничего не доказывает.
Питт был на скользком пути. Он был уже на грани того, чтобы проговориться
об информированности Aгeнтства национальной безопасности насчет "Хермит
Лимитед". Но приманка еще не сработала - следовало кое-что подкинуть Келли.
"Пора, - весело сказал он себе, - изложить правду".
- Доказательства? Хорошо, станут ли доказательством слова умирающего?
Прямо из уст в уста. А умирающий этот - доктор Ханневелл.
- Не верю.
- Когда он умирал у меня на руках, его последними словами были: "Бог
спасет тебя..."
- Что это вы такое несете? - закричал Рондхейм. - На что это вы
намекаете?
- Я намекаю только на то, что мне надо поблагодарить вас. Оскар, -
холодно произнес Питт. - Ханневелл знал, кто его убийца, кто отдал приказ
покончить с ним. Он и процитировал строчку из "Баллады старого моряка".
Верно, она ведь оттуда? Вы сами декламировали его: "Почему ты выглядишь так
грустно? Потому что своим арбалетом я убил альбатроса". Ваш торговый знак,
Оскар - красный альбатрос. Вот что имел в виду Ханневелл. Вы убили человека,
который помогал вам осуществлять морское зондирование.
Бренди приятным теплом распространилось по телу: Питт почувствовал
некоторую самоуверенность.
- Я не буду утомлять вас чтением стихов, но, если мне не изменяет память,
Старый моряк и его корабль призраков встречают в конце отшельника - еще одна
привязка. Да-да, все это есть в стихотворении. Ханневелл указал на
виновника, и вы, Оскар, невольно признали себя виновным.
- Вы пустили стрелу в верном направлении, майор Питт. - Келли затянулся
сигарой. - Но цель вашей стрелы была ошибочной. Я отдал приказ об убийстве
Ханневелла. Оскар только выполнил его.
- Зачем?
- У доктора Ханневелла появились несколько старомодные мысли в отношении
"Хермит лимитед": что не надо убивать и тому подобное. Он угрожал раскрыть
всю нашу организацию, если мы не прекратим убийства. Для нас это условие
было совершенно неприемлемым. Поэтому доктора Ханневелла надо было исключить
из членов "Хермит лимитед".
- Еще один принцип чистого бизнеса?
Келли улыбнулся.
- Именно.
- А меня следовало убрать как свидетеля, - сказал Питт, как бы отвечая на
вопрос.
Келли молча кивнул.
- А подводное зондирование? - спросил Питт. - После смерти Фири и
Ханневелла - гусей, которые клали золотые яйца, - кто же сможет построить
модель второго поколения?
Доверительное выражение вновь появилось в глазах Келли.
- Никто, - мягко ответил он. - Но никто и не нужен. В программах наших
компьютеров есть вся необходимая информация. На основе правильного анализа
данных мы создадим рабочую модель через три месяца.
На какое-то время Питт замер, ошеломленный неожиданным заключением Келли,
но тут же быстро взял себя в руки. Бренди уже начинало оказывать свое
действие, но Питт еще сохранял ясность мысли.
- Больше Ханневелл вам был не нужен. Компьютерные мозги обнаружили секрет
производства селтиния-279.
- Поздравляю, майор! Вы потрясающе проницательны! - Келли взглянул на
часы и кивнул Рондхейму. Затем он вновь обернулся и сказал:
- Мне очень жаль, но время вышло, джентльмены. Вечер подошел к концу.
- Что ты собираешься делать с нами, Джеймс? - Сэм так пристально
посмотрел на миллиардера, что тот отвел взгляд. - Ясно, что ты рассказал нам
свои секреты не ради вежливости или нашего любопытства. Ясно также, что со
знанием подобных секретов ни одному из нас не будет позволено выйти из этого
дома.
- Верно. - Келли посмотрел на группу людей, стоявших с другой стороны
камина. - Никому из вас не будет позволено рассказать, что он здесь услышал.
- Но зачем? - пофилософствовал Сэм. - Зачем посвящать нас в ваши
подпольные планы и тем самым оправдывать нашу смерть?
Келли устало прикрыл глаза и откинулся на спинку высокого кожаного
кресла.
- В этом и вся развязка.
Он с грустью обвел взглядом присутствовавших.
- Сейчас одиннадцать часов. Ровно через сорок два часа и десять минут
"Хермит лимитед" распахнет свои двери. Через двадцать четыре часа после
этого мы будем готовы принять любого клиента, или страну, как пожелаете. А
для того, чтобы наш план сработал, нужна диверсия. Катастрофа, которая будет
широко освещена в печати и привлечет пристальное внимание лидеров всех
стран, тогда как наша операция пройдет незамеченной.
- Мы и есть - ваша диверсия? - спросил высокий седовласый мужчина.
После долгого молчания Келли наконец произнес'
- Да.
- Невинные жертвы катастрофы, разработанной компьютерами только для того,
чтобы заполнить первые страницы газет... Боже, да это чудовищно!
- Да, - повторил Келли, - но это необходимо. В своих странах все вы
занимаете достаточно важные посты. Вы представляете промышленность,
правительство и науку. Ваша гибель станет трагедией всемирного масштаба.
- Это выглядит как какая-то безумная шутка, - закричал Тамарезов. - Вы не
можете просто так застрелить, как животных, две дюжины людей и их жен.
- Ваших жен вернут назад целыми и невредимыми - и ничего не
подозревающими. - Келли поставил стакан на стол. - И мы не собираемся
убивать ни одного человека. Мы рассчитываем на то, что свою работу сделает
природа-мать, конечно, с нашей помощью. Ведь от пуль остается след, а от
несчастного случая - нет.
Рондхейм дал указание вооруженным людям в черных комбинезонах, и они
сомкнули кольцо.
- Пожалуйста, джентльмены, закатайте один рукав.
Керсти вышла из комнаты и сразу же вернулась, неся в руках маленький
поднос, на котором стояло несколько пузырьков и шприцев. Она поставила
поднос на стол и начала наполнять шприцы.
- Черта с два вы вонзите иголку в мою руку, - взорвался один из группы
Питта. - Пристрелите меня здесь же, и покончим с этим...
Удар прикладом прекратил его словоизлияния - он покатился по полу.
- Не будем больше дискутировать, - угрюмо проговорил Рондхейм. - Он
повернулся к Питту. - А вы, майор, пройдите в другую комнату. У меня с вами
личные счеты.
Автоматом, взятым у Керсти, он указал на дверь. Рондхейм в сопровождении
двух телохранителей провел Питта вдоль длинного коридора, по широкой
лестнице вниз, и втолкнул в комнату. Это был огромный зал, выкрашенный белой
краской, со множеством тренажеров в разных концах освещенных длинными рядами
флюоресцентных ламп. Зал был гимнастическим, оборудованным богаче и дороже,
чем какой-либо из тех, которые видел Питт. На стенах были развешаны плакаты,
изображающие каратистов в различных стойках.
Рондхейм передал автомат одному из охранников.
- Я должен на время покинуть вас, майор, - сухо произнес он. - Отдыхайте.
Если вы захотите потренировать мускулы, можете воспользоваться любым из
тренажеров.
Он громко засмеялся и вышел из комнаты.
Питт оглядел своих стражников. Один из них - высокий, бритый гигант, с
холодным выражением лица и тяжеловесным взглядом. Он был похож на большую
гориллу. А огромные волосатые руки, державшие автомат наперевес, еще больше
усиливали это впечатление. Он бросил на Питта взгляд, который заставил его
сразу же отбросить мысли о возможности побега. Второй стражник уменьшил эту
возможность до одной сотой. У него была красная небритая физиономия, и он
стоял, закрывая фигурой дверной проем, только на дюйм не доставая плечами до
верхней перекладины. Автомат в его лапах казался маленькой игрушкой.
Прошло пять минут - пять минут, в течение которых Питт тщательно
обдумывал свое следующее движение. Две пары глаз не оставляли его ни на
мгновение. Внезапно дверь в дальнем конце зала открылась - вошел Рондхейм.
Он сменил свой вечерний костюм на белое свободное кимоно каратиста, которое
называли "ги". Рондхейм постоял минуту, на его губах играла уверенная,
самодовольная улыбка. Босиком он пересек зал и, глядя на Питта, встал на
тяжелый мат.
- Скажите, майор, вы знакомы с карате или кунг-фу?
Питт смущенно взглянул на широкий черный пояс, завязанный вокруг талии
Рондхейма, и безнадежно понадеялся, что выпитое бренди ослабит боль от
избиения, которому его собирались подвергнуть. Он покачал головой.
- Может, дзюдо?
- Нет, я ненавижу насилие.
- Жаль. Я рассчитывал на более серьезного противника, - Оскар указал на
японские иероглифы, вышитые на поясе. - Я всегда сомневался в ваших мужских
достоинствах, хотя Керсти уверяла, что в вас больше мужского, чем вы
пытаетесь представить. Но мы это сейчас выясним.
Питт постарался проглотить наполнявшую его ярость и изобразил на лице
страх. Он решил, что ему надо притвориться полнейшей тряпкой и не
сопротивляться, иначе Рондхейм в ярости убьет его. В этом состояла его
единственная надежда на спасение.
- Отпустите меня! Отпустите меня! - высоким голосом закричал он. - Что вы
хотите? Что я вам сделал?
Его рот конвульсивно вздрагивал на искаженном лице.
- Я врал, что я взорвал ваш корабль. Я и не видел его в тумане. Я
клянусь... Вы должны мне поверить!..
Телохранители Рондхейма переглянулись и обменялись презрительными
усмешками. Сам Рондхейм с отвращением посмотрел на Питта.
- Хватит, - закричал он внезапно, - хватит распускать слюни. Я ни минуты
не верил, что такой, как ты, мог уничтожить и корабль, и команду.
Питт дико оглянулся вокруг, в его глазах отразился слепой ужас.
- У вас нет... нет причины убивать меня. Я никому ничего не скажу.
Пожалуйста! Поверьте мне! - Он умоляюще протянул к Рондхейму руки.
- Стой где стоишь!
Питт похолодел. Однако задуманный им план начинал работать. Теперь он
надеялся только на то, что Рондхейм быстро устанет избивать не защищающуюся,
не сопротивляющуюся жертву.
- Майор Военно-Воздушного Флота Соединенных Штатов, - передразнил
Рондхейм. - Держу пари, что ты - всего лишь бесхребетный гомосексуал. Но
ничего, сейчас ты узнаешь, как чувствовать боль от рук и ног другого
мужчины. Жаль только, что у тебя никогда не будет возможности вспомнить этот
самый болезненный урок искусства самообороны, который ты получишь.
Питт стоял перед ним, как загипнотизированный лось, затравленный гончими.
Он что-то бессвязно бормотал, когда Рондхейм встал в центре мата и занял
начальную стойку карате.
- Нет, подождите...
Слова застряли у Питта в горле. Он откинул голову и отпрянул назад. Удар
пришелся по щеке Питта: он мог вызвать не только лиловую опухоль, если бы
Питт не увернулся вовремя. Он покачнулся, оглушенный ударом, и увидел
удивление, которое переросло в садистскую усмешку на тонком лице Рондхейма.
Питт понял, что сделал ошибку, увернувшись от удара и показав тем самым
свою хорошую реакцию. Он должен заставить свое сознание играть по
придуманным им правилам. Это было нелегко. Ни один нормальный человек,
который более или менее знаком с правилами самообороны, не станет вот так
беспомощно стоять, когда его избивают до полусмерти. Он сжал зубы и
расслабился, ожидая последующих ударов Рондхейма. Ему не пришлось ждать и
нескольких секунд.
Следующий оглушающий удар пришелся Питту прямо по лицу. Он вбил его в
лежавший мат прямо под прикрепленными к стене горизонтальными брусьями. Лежа
на полу, Питт облизал разбитые губы, почувствовал вкус крови и выбитых
зубов.
- Давай, майор. Давай. - Рондхейм говорил жестко, отрывисто. - Вставай.
Урок только начинается.
Питт с трудом поднялся на ноги и, споткнувшись, снова упал на мат.
Настойчивое желание двинуть Рондхейму было сильнее, чем всегда, но он знал,
что должен довести свою игру до конца.
Рондхейм больше не терял времени на разминку. Его удары молотом
обрушивались на голову. Казалось, они никогда не кончатся. Следующая серия
ударов пришлась по ребрам - и Питт, теряя сознание, почувствовал, как одно
из них хрустнуло. Как в замедленной съемке, Питт, опустившись на колени,
упал лицом вниз. Он и без зеркала представлял себе, как выглядит: распухшее
лицо, заплывшие глаза, разорванные лиловые губы, вывороченные ноздри. Боль
огромной волной накатилась на него.
Острая, как кинжал, боль в груди повергла его на грань потери сознания,
хотя, заметил он с удивлением, сознание функционировало нормально. Он
продолжал притворяться потерявшим сознание, но сжал зубы, чтобы не позволить
наплывающей темноте на самом деле одолеть его.
Рондхейм был в ярости.
- У меня мало времени для этого скользкого гомика. - Он кивнул одному из
своих телохранителей. - Приведи его в чувство.
Один из них, бритоголовый, намочил полотенце и не слишком нежным
движением вытер кровь с лица Питта. Затем он обмотал полотенце, окрасившееся
в красный цвет, как компресс вокруг его шеи. Поскольку Питт не пошевелился,
охранник вышел и тут же вернулся с маленькой баночкой ароматических солей.
Питт кашлянул раз, два, харкнул кровью на ботинок охранника и,
перевернувшись на бок, открыл глаза.
Рондхейм ухмыльнулся.
- Вы долго приходите в себя, майор. Похоже, вы немного устали. - Голос
внезапно стал резким и пронзительным:
- Встать! Пора заканчивать... хм... курс обучения.
- Курс? Обучения? - Слова еле слышно срывались с разбитых губ Питта,
выплывая откуда-то из-под сознания. - Я не совсем понимаю...
Ответом Рондхейма стал удар ногой в пах. Питт конвульсивно вздрогнул,
застонал, откатываясь назад.
- Я сказал - встать! - заорал Рондхейм.
- Я... я не могу...
Рондхейм нагнулся и ударил Питта в заднюю часть шеи. Больше не надо было
притворяться: Питт вырубился окончательно.
- Привести его в чувство! - безумно заорал Рондхейм. - Я хочу, чтобы он
был на ногах.
Охранники уставились в недоумении - даже они уже начали уставать от
кровавых игрищ Рондхейма. Но у них не было другого выхода. Они обрабатывали
Питта, как два тренера - проигравшего боксера до тех пор, пока он не проявил
первые признаки сознания. Было совершенно ясно, что Питт не сможет подняться
без посторонней помощи. Поэтому охранники, подхватив Питта под руки, подняли
его. Его тело висело между ними мертвым грузом, как мокрый мешок с цементом.
Рондхейм избивал безжизненное тело до тех пор, пока его кимоно не
промокло насквозь от пота и крови Питта.
В проблесках сознания Питту казалось, что он потерял всякую
чувствительность. "Спасибо бренди, - успел подумать он, - если бы я так не
напился, я бы не смог выдержать зверства Рондхейма, не сопротивляясь".
Теперь же он и не мог сопротивляться: его физические ресурсы были полностью
истощены, мозг терял контроль над реальностью. Он снова провалился в
темноту.
Рондхейм направил точный сильный удар прямо в живот. Когда свет в шестой
раз погас в глазах Питта, а охранники бросили его безжизненное тело на мат,
садистское выражение появилось на лице Рондхейма. Он поднял его голову за
волосы, чтобы последним, завершающим ударом дзюдо "куп де грас" сломать ему
шею.
- Нет!
Рондхейм, застыв с поднятой рукой, медленно обернулся. В дверях стояла
Керсти Фири с выражением ужаса и страха на лице.
- Нет! Пожалуйста... Ты не сделаешь этого!
- Он что-то для тебя значит? - Рондхейм не опускал руку.
- Ничего, но он - человек. Это жестоко и бессмысленно, Оскар. И для этого
не надо много мужества. Избивать беззащитного и полумертвого человека -
почти то же самое, что избивать ребенка. Для этого не надо много мужества, -
повторила она. - Ты меня разочаровываешь.
Рука Рондхейма медленно опустилась. Он подошел к Керсти, схватил рукой за
блузку и резко дернул вниз - ткань разорвалась надвое.
- Ты, извращенная шлюха, - рявкнул он, шлепнув ее по обнаженной груди. -
Я предупреждал, чтобы ты не вмешивалась. Ты не можешь критиковать меня... ни
кого-либо еще. Сиди на своей хорошенькой заднице и молчи, пока я выполняю
грязную работу.
Она подняла руку, чтобы ударить его. Прекрасные черты ее лица исказились
от ненависти и злости. Он поймал ее за локоть и выкрутил так, что она
закричала от боли.
- Основная разница между мужчиной и женщиной - это физическая сила. - Он
расхохотался. - Похоже, ты об этом забыла.
Рондхейм грубо толкнул женщину к двери и повернулся к охранникам.
- Бросьте эту мразь к остальным, - скомандовал он. - Если ему улыбнется
счастье и он сможет открыть глаза, то обрадуется, что подыхает среди друзей.
Из черных глубин бессознательного состояния перед глазами Питта стали
появляться огоньки света. Они были смутные, туманные, неопределенные, как
тусклый луч фонарика, батарейки которого сели. Он пытался бороться с этим:
несколько раз хватался за луч, который, как он понимал, был его окном во
внешний мир, в сознательное. Но тот ускользал, и он вновь проваливался в
пустоту небытия. "Умер, - смутно носилось у него в мозгу. - Я умер".
Внезапно у него появилось ощущение чьего-то присутствия. С каждым
моментом это ощущение, несмотря на пустоту, окружавшую его, становилось все
сильнее и сильнее. Тогда он понял, что не умер, что жив. Боль, острая,
режущая боль пронизывала все тело. Волна боли прокатилась от головы до ног,
и он издал громкий стон.
- О, Боже, спасибо тебе! Спасибо, что вернул его к жизни. - Голос звучал
где-то далеко, далеко.
Он включил в своем сознании вторую скорость, и голос появился вновь.
- Дирк! Это Тиди! - После секундного молчания, за время которого
уверенность Питта в том, что он жив, стала возрастать. Луч света расширился,
и он почувствовал обжигающую свежесть чистого холодного воздуха и нежное
прикосновение к его голове чьей-то мягкой руки. Образ перед его глазами был
туманный и искаженный. Он попытался что-то произнести, но вместо слов из его
горла вырвался глухой стон и какое-то невнятное бормотание.
- Похоже, наш майор вернулся к жизни.
Питт понимал, что эти слова не принадлежали Тиди. Голос был более низкий,
более мужественный.
- Они здорово поработали над ним, - произнес тот же неизвестный голос. -
Лучше бы он умер, не приходя в сознание. Судя по положению вещей, кто-то из
нас должен выжить, чтобы увидеть...
- Это будет он. Только он сможет сделать это. - Это была снова Тиди. -
Дирк наша единственная надежда.
- Надежда... Надежда? - прошептал про себя Питт. - По-моему, одну из моих
подружек звали так...
Острая боль пронзила его бок и обожгла каленым железом, но странно, его
лицо ничего не чувствовало - искалеченная плоть как бы оцепенела. Потом он
осознал, почему он мог различить только тени. Зрение, по крайней мере,
тридцать процентов вернулось, когда Тиди приложила к его глазам влажную
мягкую нейлоновую ткань от своего чулка. Разбитое, распухшее лицо Питта не
чувствовало боли, потому что Тиди время от времени, смачивала тряпку в
ледяной воде, промокала на нем раны и кровоподтеки. Благодаря ее усилиям
Питт смог кое-что увидеть через тонкие щелочки распухших глаз.
Он с трудом приоткрыл глаза. На него смотрела Тиди, каштановые волосы
обрамляли ее бледное обеспокоенное лицо. Затем он услышал другой голос,
который показался ему знакомым.
- Вы записали номер грузовика, проехавшего по вашему лицу, майор? Или это
был бульдозер, выровнявший ваш неровный профиль?
Питт с трудом повернул голову и увидел улыбающееся лицо Джерома Пи Лилли.
- Представьте себе гиганта, способного вырывать с корнем деревья? -
проговорил Питт.
- Полагаю, - задумчиво сказал Лилли, - что вашими следующими словами
будут: "Если вам кажется, что я неважно выгляжу, посмотрели бы вы на того,
другого".
- Друзья мои, должен вас разочаровать - я не тронул его и пальцем.
- Вы не сопротивлялись?
- Да, я не сопротивлялся.
На лице Лилли отразилось крайнее удивление.
- Вы стояли там... вас так избили и... не сопротивлялись?
- Вы оба, заткнетесь или нет! - В голосе Тиди звучало и беспокойство, и
негодование. - Если кому-либо из нас суждено выжить, то это будет Питт, и мы
должны поставить его на ноги. Мы не можем просто сидеть здесь и болтать.
Питт заставил себя сесть, однако сломанное ребро протестовало острой
болью, пронзившей его тело. Ему показалось, что грудь схватили огромными
тисками и сильно сжали. Медленно, аккуратно он расслабил тело, чтобы боль
отпустила его.
То, что он увидел вокруг, казалось сценой из ночного кошмарного сна. Он
уставился на эту нереальную сцену, а затем на Тиди и Лилли с выражением
абсолютного непонимания. Вдруг его мозг пронзила какая-то мысль, и он как бы
в пустоту проговорил, медленно растягивая слова:
- Боже мой, нет... это... невозможно.
Может быть, десять, а может быть, и двадцать секунд Питт сидел в
полнейшем безмолвии, тупо уставившись на разбитый самолет, лежащий ярдах в
десяти от него. Искореженные обломки корпуса наполовину затонули в грязи
глубокого оврага, стены которого круто поднимались вверх. Он заметил, что
разбитый самолет был небольших размеров и, видимо, принадлежал к самолетам
класса "Титан", способных перевозить около тридцати пассажиров. Если на нем
и были опознавательные знаки, то определить их сейчас было совершенно
невозможно. Задняя часть фюзеляжа была разбита, кабина пилота - похожа на
груду искореженного металла.
Первой мыслью Питта была мысль о том, что никто из попавших в катастрофу
не выжил. Но они были здесь: Питт, Тиди, Лилли и разбросанные по крутым
склонам оврага в самых нелепых позах люди, которые окружали Питта в доме
Рондхейма, которые выступили против Келли и "Хермит лимитед".
Все они, похоже, были живы, но сильно покалечены.
- Извините, но не могу не задать вопрос, - выдохнул Питт хриплым голосом,
- но... что произошло?
- Совсем не то, что вы думаете, - отозвался Лилли.
- А что? Очевидно... что Рондхейм устроил эту катастрофу?
- Да, но только мы не попали ни в какую катастрофу, - сказал Лилли. -
Этот самолет лежит здесь уже несколько дней, может быть, недель.
Питт не верил своим ушам. Лилли, казалось, удобно устроился, лежа на
мягкой влажной земле.
- Не хотите ли вы просветить меня? Что случилось со всеми этими людьми?
Что случилось с вами? Все.
- Я к этой истории не имею никакого отношения, - ответил Лилли. - Люди
Рондхейма схватили меня, когда я прогуливался по его причалу. Прежде чем я
успел что-нибудь выяснить, они притащили меня в дом к Рондхейму, а потом
выкинули сюда к этим джентльменам.
Питт нагнулся к Лилли.
- У вас достаточно непривлекательный вид. Можно посмотреть?
Лилли нетерпеливо отмахнулся.
- Выслушайте меня. А потом убирайтесь отсюда и ищите помощь. Никто не
находится в непосредственной опасности - увечья не смертельны. Рондхейм
предусмотрел и это. Главная опасность в том, что мы брошены здесь, в овраге.
Температура сейчас около сорока (по Фаренгейту. - Прим. перев.), и она
постепенно снижается. Через несколько часов заметно похолодает. И тогда
холод и шок заберут свои первые жертвы. К утру в этом чертовом овраге
останутся только замерзшие тела.
- Рондхейм предусмотрел это? Боюсь...
- Вы еще не поняли, майор. Вы туго соображаете. Вся эта кровавая бойня не
вызвана катастрофой самолета. После того как ваш "добрый" друг Рондхейм
избил вас до полусмерти, каждому из нас была введена большая доза нембутала,
а потом бесстрастно и методично он и его подручные брали каждого и ломали
ему кости, чтобы создать видимость, что это произошло в результате
авиакатастрофы.
Питт пристально посмотрел на Лилли, но ничего не сказал. Мысли путались в
его голове: неверие сменялось желанием разобраться в происшедшем. То, что
говорил Лилли, было слишком ужасным, слишком чудовищным, чтобы поверить в
это.
- Боже, это невозможно, - простонал он. - Это похоже на какой-то безумный
кошмар.
- Ничего безумного, - уверил его Лилли. - Это обычный метод Келли и
Рондхейма.
- Откуда вы знаете?
- Откуда? Я был одним из последних, кому вводили наркотик. Я слышал, как
Келли объяснял Марксу, что вся эта чудовищная трагедия была просчитана
компьютерами "Хермит лимитед".
- Но зачем? Зачем такая жестокость? Келли мог просто посадить нас на
другой самолет и отправить его прямо в океан - никаких следов и никакой
надежды на спасение.
- Компьютеры оперируют только холодными фактами, - проговорил Лилли. -
Люди, находящиеся здесь, в своих странах имеют значительный вес. Вы же были
на вечере у Рондхейма и слышали, как Келли объяснял, почему они должны
умереть. Их смерти - это диверсия, необходимая, чтобы выиграть время и
занять первые полосы газет сообщением о катастрофе, тогда как "Хермит
лимитед" начнет свои операции, не опасаясь международного вмешательства.
Глаза Питта сузились.
- Но и это не объясняет их садизма!
- Не объясняет, но в глазах Келли - цель оправдывает средства. Вариант
исчезновения в океане, не сомневаюсь, был загружен в компьютеры, но
отвергнут в пользу другого, который получит гораздо большую огласку. Гибель
самолета в океане забудется через неделю или десять дней - поиски будут
быстро прекращены, так как очевидно, что никто не сможет выжить в ледяной
воде Северной Атлантики.
- Естественно, - отозвался Питт. - Исчезновение "Лакс" было идеальным
примером.
- Совершенно верно. Келли и его богатым друзьям нужно время, чтобы
спокойно окопаться в какой-либо из выбранных стран. Чем дольше наш
госдепартамент будет занят поисками исчезнувших высокопоставленных
дипломатов, тем сложнее ему будет воспрепятствовать операциям "Хермит
лимитед".
- А этот вариант предполагает, что поиски будут длительными, - голос
Питта звучал утвердительно. - А когда надежды начнут исчезать, он организует
так, что кто-нибудь из исландцев случайно наткнется на тела погибших на
месте крушения. Тогда Келли получит еще две недели, пока мир будет
оплакивать жертв катастрофы, а политики сосредоточат свое внимание на
похоронных речах.
- Каждый вариант был тщательно рассмотрен. Все мы, якобы, были приглашены
в северное поместье Рондхейма для ловли лосося. Костяк "Хермит лимитед"
летел другим рейсом. Во всяком случае, эту историю они собирались
обнародовать.
- А если бы кто-нибудь случайно заметил нас? - спросила Тиди, нежно
вытирая струйку крови, вытекшую из разбитого рта Питта.
- Это исключено, - ответил Питт, внимательно разглядывая окружавшую
местность. - Нас можно заметить, только стоя непосредственно над нами. А
если добавить, что мы находимся в практически безлюдном районе Исландии,
надежды на обнаружение сведутся к нулю.
- Теперь вы ясно представляете себе ситуацию, - отозвался Лилли. -
Самолет был доставлен в этот овраг, а затем на месте разрушен, потому что
упасть столь точно в это глубокое узкое место практически невозможно. Любой
поисковый самолет сможет видеть эти обломки только в течение секунды - а это
один шанс из тысячи, что он его обнаружит, а затем, уже недели через три,
любой, даже самый компетентный следователь ни на минуту не усомнится, что
большинство из нас умерло от увечий, полученных при крушении самолета, а
остальные от мороза и шока.
- И я единственный, кто может двигаться? - спросил Питт. Его сломанное
ребро отзывалось такой нетерпимой болью, что ему хотелось кричать, но в его
глазах уже зажегся огонек надежды, надежды человека, который всего несколько
часов назад был на волосок от смерти - и он превозмог боль.
- Некоторые могут идти, - сказал Лилли, - но со сломанными руками они
никогда не выберутся из оврага.
- Тогда, думаю, выбор пал на меня.
- Совершенно верно... - Лилли слабо улыбнулся. - Единственная надежда на
то, что Рондхейму противостоит человек более выносливый, чем могли вычислить
его компьютеры.
Поддержка в глазах Лилли стала тем дополнительным импульсом, в котором
нуждался Питт. Он с трудом встал на ноги и оглядел фигуры, беспомощно
лежавшие в разных местах оврага.
- А что Рондхейм сломал вам?
- Оба плеча и, по-моему, таз, - Лилли говорил об этом таким спокойным
голосом, как будто описывал поверхность Луны.
- Да, наверное, вы жалеете, что не находитесь сейчас в Сент-Луисе на
пивоварне вашего отца?
- Не очень. Старик никогда особенно не рассчитывал на своего
единственного сына. Если я... если я умру, когда вы вернетесь, скажите
ему...
- Зачитайте ему некролог сами. Мне это не доставит большого удовольствия,
- Питт старался говорить спокойно. - Я никогда не любил пиво "Лилли".
Он повернулся и встал на колени перед Тиди.
- А что они повредили тебе, моя крошка?
- У меня сместились лодыжки. - Она игриво улыбнулась. - Ничего
серьезного. Кажется, мне повезло.
- Мне очень жаль. Если бы не моя топорная работа, ты бы не лежала здесь.
Она взяла его руку и сжала.
- Это более занимательно, чем печатать под диктовку документы адмирала.
Питт аккуратно взял ее на руки, поднял и положил рядом с Лилли.
- Это твой шанс, маленькая золотоискательница. Настоящий живой миллионер.
И на последующие несколько часов он принадлежит только тебе. Мистер Джером
Пи Лилли, могу я представить вам мисс Тиди Ройял, самую очаровательную
девушку всей Национальной службы глубоководных исследований?
Питт поцеловал ее в лоб и, неловко споткнувшись, встал на ноги. Он сделал
несколько неуверенных шагов по сырой земле и подошел к человеку, которого он
знал просто как Сэма. Он вспомнил его благородные манеры, его голубые
проницательные глаза, на которые обратил внимание еще там, в оружейной
комнате. Сейчас он увидел его, лежавшим с двумя сломанными, как ветви дуба,
ногами, и его глаза сделались тусклыми от невыносимой боли. Питт заставил
себя улыбнуться ему ободряющей улыбкой.
- Потерпите, Сэм, - сказал он, мягко прикоснувшись к плечу пожилого
человека. - Я вернусь еще до обеда с самой привлекательной медсестрой во
всей Исландии.
На губах Сэма мелькнула еле заметная улыбка.
- Для человека моего возраста предпочтительнее была бы сигара.
Питт наклонился и сжал руку Сэма. Голубые глаза внезапно ожили, старик
приподнялся и ответил на рукопожатие с такой силой, какой Питт не ожидал от
него. В чертах его усталого морщинистого лица появилась решимость.
- Его надо остановить, майор Питт, - сказал он тихим голосом, перешедшим
в шепот. - Джеймсу нельзя позволить осуществить его чудовищные планы. Его
цели, может быть, и благородны, но люди, которые окружают его, мечтают
только о богатстве и власти.
В ответ Питт только кивнул.
- Я прощаю Джеймса за то, что он сделал. - Сэм говорил так тихо, как
будто он обращался к себе самому. - Скажите ему, что его брат прощает...
- Боже! - онемел Питт. - Он - ваш брат?
- Да, Джеймс - мой младший брат. Я оставался в тени в течение многих лет,
решая финансовые вопросы нашей многонациональной корпорации. Джеймс, более
ловкий и активный, стал более известен. До последнего времени мы являли
собой достаточно удачное сочетание. - Сэм Келли кивнул Питту едва заметным
жестом прощания. - Да хранит вас Бог!
Он слабо улыбнулся.
- И не забудьте мою сигару.
- Можете на нее рассчитывать, - пробормотал Питт. Он отвернулся. Голова
кружилась от противоречивых образов и эмоций. Затем ненависть - его основная
движущая сила, начала вытеснять все остальное - ненависть, которая
разгоралась в нем, когда Рондхейм только начал свое садистское убийство,
заполнила его сознание пылающим огнем. Низкий голос вернул его к
действительности. Это был русский дипломат Тамарезов.
- Сердце верного коммуниста с вами, майор Питт.
Питт задержался с ответом.
- Благодарю вас. Не часто коммунист доверяет спасение своей жизни
капиталисту.
- Да, эту пилюлю нелегко проглотить.
Питт остановился и задумчиво посмотрел на Тамарезова, на его левую ногу,
неестественно отставленную в сторону. Черты его лица смягчились.
- Если вы обещаете не устраивать, пока меня не будет, никаких
пропагандистских лекций, я вернусь для вас с бутылкой водки.
Тамарезов с любопытством посмотрел на Питта.
- Это проявление американского юмора, майор? Но я надеюсь, насчет водки
вы говорите серьезно.
Улыбка появилась в уголках губ Питта.
- Конечно, поскольку я собираюсь сбегать в винный магазин за углом, я
просто хотел взять что-нибудь и для вас.
И прежде чем русский смог что-то ответить, Питт повернулся и начал
забираться по крутому склону оврага вверх.
Питт старался передвигаться очень осторожно, по несколько дюймов, так,
чтобы движения причиняли как можно меньше боли его сломанному ребру. Он
скреб руками мягкую, скользкую землю и подтягивался вверх, не глядя никуда,
только строго перед собой. Первые двадцать ярдов дались ему без труда.
Однако потом склон сделался круче, и земля стала более твердой, что
затрудняло движение.
Подъем стал невыносимо трудным, что еще больше усугубляла боль от ран.
Его силы истощились, движения стали совершенно механическими: зацепляться и
подтягиваться, зацепляться и подтягиваться. Сначала он пытался считать футы,
но после тридцати потерял счет, его мозг отказывался выполнять любые
умственные функции.
Он был как слепой. Единственное ощущение, которое у него осталось, было
осязание. В этот момент страх впервые настиг его - это не была боязнь
падения или страдания от ран - это был настоящий холодный страх, что он не
сможет помочь людям, что их жизни зависят от того, доберется он или нет до
той полосы, которая соединяет землю и небо и которая, казалось, так еще
далека. Минуты казались часами. Сколько прошло времени? Он не знал, он не
имел никакого представления. Время, как средство измерения, уже не
существовало. Его тело превратилось в тело простого робота, повторяющего
одни и те же движения, даже не нуждаясь в командах мозга.
Он опять начал считать, но на этот раз остановился на десяти. "Теперь, -
сказал он себе, - одна минута отдыха, и снова вверх". Дыхание его стало
прерывистым, пальцы кровоточили, ногти сломались, мускулы рук ныли от
постоянного напряжения. По лицу катился пот, но воспаленная плоть не
чувствовала ничего. Он сделал еще одну остановку и сквозь щели распухших
глаз посмотрел наверх. Край оврага скрывался за неясной линией туманных
очертаний, что затрудняло определение расстояния.
И вдруг неожиданно его руки почувствовали мягкую землю края оврага. С
силой, о которой и не подозревал, он вытолкнул свое тело и перевернулся на
спину, замертво растянувшись на ровной поверхности.
Минут пять Питт лежал неподвижно, от пульсирующего дыхания вздымалась
только его грудь. Постепенно чувство полного изнеможения переросло в
тревогу, С трудом он поднялся на ноги и посмотрел вниз, на дно оврага, на
крошечные фигурки, разбросанные там. Он сложил руки рупором, чтобы
закричать, но потом передумал. Все, что могли видеть люди, находившиеся
внизу, это его голову и плечи, возвышавшиеся над краем оврага. Он махнул им
рукой и пошел.
Питт стоял как одинокое дерево посреди большой пустынной равнины. Во все
стороны, куда простирался взгляд, она была покрыта темно-зеленой мшистой
растительностью. На краю горизонта виднелись невысокие, в легкой дымке,
холмы. За исключением нескольких одиноких кустиков, пробивавшихся к солнцу,
земля была совершенно необитаемой. У него было такое чувство, что он в этой
холодной пустыне совсем один, но вдруг он заметил небольшого бекаса,
взмывшего в небо в поисках невидимой добычи. Он летел в сторону Питта и,
находясь на высоте двухсот футов, стал кружить над его головой, внимательно
приглядываясь к этому странному животному, неприкаянно стоявшему в своем
желто-красном оперении посреди огромного зеленого ковра. Сделав три круга
над головой Питта, маленькая птичка потеряла к нему всякий интерес,
взмахнула крыльями и полетела дальше.
Как бы угадав "мысли" маленькой птички, Питт уставился на свое одеяние и
пробормотал: "Да, похоже, одет не к месту. Выгляжу я, конечно, нелепо".
Звук собственного голоса пробудил его от раздумий. Мозг заработал вновь.
Его охватило чувство небывалого подъема: несмотря на раны, он был жив. Он
смог выбраться из этого проклятого оврага, и он должен найти помощь раньше,
чем оставшиеся внизу люди умрут от переохлаждения. В приподнятом настроении
он направился в сторону видневшихся на горизонте холмов.
"Пятьдесят футов, не больше", - подумал он, но внезапно его мозг пронзила
мысль - он заблудился. Солнце высоко стояло на небе. Не было ни одной
звезды, которая могла бы указать ему направление. Север, юг, запад, восток -
это были просто слова, которые ничего для него не означали: их нельзя было
определить. Как только он вступит в зону стелившегося по земле тумана, он
совсем перестанет ориентироваться. Он шел наугад, не имея никакого
представления о направлении.
В то холодное влажное утро он даже не почувствовал страха - ярость
поглотила все его мысли, злость на свое собственное благодушие, которое чуть
не привело его к концу. "Каждая случайность, - думал он, - каждый вариант
был просчитан этими дьявольскими компьютерами "Хермит лимитед". Ставки в той
кровавой игре, которую затеяли Келли, Рондхейм и их компания, были слишком
высоки". Он заставил себя успокоиться, сел на землю и стал думать.
Не надо было обладать слишком большим воображением чтобы понять, что он
оказался где-то в центре безлюдной части Исландии. Он постарался вспомнить,
что он знал об этом райском уголке Северной Атлантики, что говорили морские
карты, которые он изучал на "Катавабе". Остров протянулся на сто девяносто
миль с севера на юг и примерно на три сотни миль с запада на восток.
Поскольку расстояние с севера на юг было намного короче, оба других
направления были им сразу отвергнуты. Если он пойдет на юг, то, скорее
всего, попадет на ледник Ватнайекулль, самый большой не только в Исландии,
но и во всей Европе. А это будет означать конец всему.
"Значит, на север", - решил он. Логика его мышления была достаточно
примитивной, но была еще одна причина: он принял решение, противоречившее
возможным компьютерным выкладкам, согласно которым он выбирал наименее
разумное направление. Обычный человек в подобной ситуации стал бы
пробираться в сторону Рейкьявика, крупнейшего центра цивилизации на острове,
находившегося далеко на юго-западе. "Эту случайность они не предусмотрели.
Они рассчитали все исходя из логики обычного человека", - подумал Питт.
Теперь у него был ответ - надо идти на север - но это было еще не все.
Где, в какой стороне находился север? И даже если бы он знал, он не мог
двигаться точно по прямой. Он знал, что любой правша, не имея точных
ориентиров, обязательно будет уклоняться в правую сторону. Эта мысль
тревожила Питта.
Гул двигателя самолета прервал его раздумья. Прикрыв рукой глаза от
блеска яркого голубого неба, он поднял голову, глядя на пассажирский
самолет, безмятежно совершавший свой далекий путь. Питт мог только
предполагать о месте его назначения. Он мог лететь куда угодно: на запад - в
Рейкьявик, на восток - в Норвегию, на юго-восток - в Лондон. Он не сможет
правильно определить направление без компаса.
Слово "компас" застряло у него в голове, как мысль о банке ледяного пива
у человека, попавшего в центр Сахары. Компас, простой кусочек намагниченного
железа, надетого на небольшой штырь и плавающего в смеси воды и глицерина.
Внезапно в глубине его мозга забрезжил свет. Он вспомнил урок, который ему
преподали много лет назад, когда он ходил в горы с отрядом бойскаутов.
Минут десять ушло, пока он нашел небольшую заводь, спрятанную в низине,
прямо у подножия небольшого куполообразного холма. Быстро, как только
позволяли его сбитые в кровь пальцы, он отстегнул коричневый кушак и вытащил
скреплявшую его булавку. Обвязав один конец длинного шелкового шарфа вокруг
своей ноги, он встал на колени и, туго натянув другой свободный конец левой
рукой, правой начал тереть булавкой о шелк, пытаясь намагнитить маленький
кусочек металла.
Холод становился все сильнее. Питт чувствовал озноб сквозь влажную
одежду. Булавка выпала из окостеневших пальцев, и он несколько минут
безнадежно искал ее во мшистой земле, пока острый серебряный кончик не
воткнулся ему под ноготь. Он был почти благодарен боли: она означала, что
пальцы еще не потеряли чувствительность. Он снова начал тереть булавкой о
кушак, стараясь, чтобы она не выскользнула из его пальцев.
Когда он решил, что булавка уже достаточно намагнитилась, он потер ее о
лоб и нос, чтобы она покрылась жиром кожи лица. Затем вытащил из рубашки две
небольшие ниточки и аккуратно обвязал ими булавку. Наступила самая хитрая
часть операции. Питт расслабился на мгновение, сгибая и разгибая пальцы, и
перебирая ими, как пианист перед выходом на сцену.
Чувствуя, что он готов, Питт осторожно поднял булавку и как можно
медленнее опустил ее в маленький спокойный водоем. Задерживая дыхание, он
наблюдал, как вода прогнулась под весом булавки, затем его пальцы медленно
отпустили нитки, чтобы булавка, движимая земным притяжением и удерживаемая
жиром, свободно вращалась в воде.
Только ребенок, ожидающий подарков у рождественской елки, может
испытывать такое же удивление, какое пережил Питт, когда он увидел, как эта
сумасшедшая булавка описала в воде полукруг и повернулась острием в сторону
магнитного полюса. Минуты три он сидел, замерев, вставившись на свой
крохотный компас, с таким чувством, что, если он прикроет глаза, она пойдет
ко дну и исчезнет.
- Посмотрим, что ваши чертовы компьютеры смогут сделать с этим, -
пробормотал он.
Неопытный человек с радостью бы бросился в том направлении, на которое
указало острие булавки, решив что это и есть истинный север. Но только не
Питт. Он знал что единственным местом, где компас точно указывает на
Северный полюс, был небольшой участок в районе Великих Озер между
Соединенными Штатами и Канадой, там где Северный и магнитный полюса
совпадают. Как опытный навигатор, он также знал, что магнитный полюс
располагается где-то между островами принца Уэльского и Гудзоновым заливом,
примерно на тысячу миль южнее Северного полюса и только на сто миль севернее
Исландии. Это означало, что стрелка его компаса указывала на несколько
градусов на северо-запад. Питт достаточно приблизительно рассчитал, что
отклонение компаса должно составлять восемьдесят градусов. Теперь он, по
крайней мере, знал, что север находится вправо от того направления, куда
указывало острие булавки.
Питт вытащил свой примитивный компас из воды и пошел туда, где
расстилался туман. Не прошел он и сотни ярдов, как почувствовал, что из
разбитой губы брызнула кровь, ныли десны, из которых были выбиты зубы. Боль
в паху от удара Рондхейма вынуждала его идти медленно, останавливаясь через
несколько шагов. Он заставлял себя двигаться вперед, цепляясь за остатки
сознания. Земля была твердая и ровная. Скоро он уже потерял счет своим
падениям, и шел, обхватив руками грудь, чтобы ослабить боль, которую
испытывал от движения из-за сломанного ребра.
Удача сопутствовала ему. Часа через полтора туман рассеялся, и он увидел
огромное количество горячих источников, которые вместе с самодельным
компасом давали ему возможность держаться правильного направления.
Прошло еще несколько часов. Испытывая каждую минуту страдание,
пронизывающий холод, сильную боль, Питт пытался сохранить сознание. Время
превратилось в вечность, которая, казалось, не кончится, пока он не ступит
на влажную мягкую траву. Он уже не был уверен, что проживет еще хотя бы
несколько часов.
Шаг за шагом, бесконечный цикл, Питт двигался вперед, чувствуя полное
изнеможение. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на каждой
следующей отметке, на очередном отрезке пути, а когда он преодолевал его, то
думал только о следующем. Логика уже не существовала. Его сознание
просыпалось только тогда, когда из дальних туманных его уголков поступал
сигнал о том, что он сбивается с курса.
Прошедшие двенадцать часов показались ему двенадцатью годами. Он
остановился у серного источника и опустил свой маленький компас в воду.
Однако на этот раз пальцы не были столь точны, булавка выпала из рук, упала
в воду и пошла ко дну. Он не успел подхватить ее и долго сидел потом,
бессмысленно глядя в воду. Ему казалось, что надеяться уже не на что, что он
никогда не сможет выбраться из этой бескрайней ледяной пустыни.
Опухшие глаза открывались с трудом, ноги ныли от изнурения, дыхание
прерывалось. Но он опять поднялся и, спотыкаясь, побрел вперед, ведомый
какой-то непонятной внутренней силой, о существовании которой он и не
подозревал раньше. Ему казалось, что тело его уже мертво, он не чувствовал
боли и никаких эмоций. Питт понял, что уже переступил порог физической
чувствительности. Он упал.
Внезапно он услышал какой-то шум и прислушался. Действительно, сквозь
пустоту бесконечной равнины пробивался какой-то пульсирующий звук. Его
оцепеневший мозг отказывался постичь и объяснить услышанное, так же как и
предположить, откуда звук доносится,
Затем все стихло. Звук исчез. Питт уже не мог думать о людях, которые
остались там, в ущелье, чувство ответственности за их судьбы исчезло за эти
бесконечные часы скитаний. Он думал только об одном - перестать цепляться за
жизнь и спокойно умереть под холодным северным солнцем. Это было бы так
просто - остановиться и погрузиться в черную пустоту небытия.
Пара сапог, старых кожаных сапог, появилась перед невидящими глазами
Питта там, где только что было бескрайнее пространство дикой травы. Затем
руки этого призрака перевернули его на спину, и он увидел усталое
морщинистое лицо с голубыми глазами. Густые седые волосы нависли надо лбом,
как шлем воина на старинных фламандских полотнах. Старик, которому было уже
далеко за семьдесят, одетый в поношенный толстый свитер, склонился над
Питтом и дотронулся до его лица.
Затем, не говоря ни слова, с силой, удивительной для мужчины его
возраста, он поднял Питта и понес. Сквозь обрывки сознания Питт подумал, что
это мираж, чудо, невероятное совпадение, что его нашли. Он упал недалеко от
узкой грязной дороги, которая проходила рядом с рекой, покрытой льдом. Потом
Питт понял, что шум, который он слышал, доносился не от реки, а от двигателя
старого, в нескольких местах пробитого "джипа".
Подобно ребенку, укладывающему спать свою куклу, положил старый исландец
Питта на переднее сиденье машины. Он завел свой старый "джип" и пустился по
продуваемой ветром дороге. Вскоре они въехали в гряду холмов, перемежавшихся
сочными зелеными лугами, где-то и дело при появлении "джипа" взмывали в
воздух стаи птиц, закрывая собой солнце. Наконец они остановились у
небольшого домика с выкрашенными в белый цвет стенами и красной крышей. Питт
сам вышел из машины и, пошатываясь, побрел в дом.
- Телефон. Мне срочно нужен телефон.
Голубые глаза сощурились.
- Вы англичанин? - медленно, с тяжелым произношением северян спросил
исландец.
- Американец, - нетерпеливо ответил Питт. - Там две дюжины людей погибают
от ран. Они умрут, если им срочно не помочь.
- Там, на равнине, есть еще люди? - Старик не скрывал своего удивления.
- Да, да. - Питт энергично затряс головой. - О, Боже!
Исландец беспомощно покачал головой.
- Ближайшая телефонная линия - на расстоянии сорока километров.
Питта охватило отчаяние.
- Но у меня есть радиопередатчик. - Хозяин указал рукой в сторону
комнаты. - Сюда, пожалуйста.
Питт прошел за ним в маленькую, хорошо освещенную комнату спартанского
стиля. Из мебели в ней находились только три основных предмета: стул, шкаф и
старинный стол, на котором стоял новенький блестящий передатчик, собранный
не более чем несколько месяцев назад. Питт изумился, что на этой удаленной
ферме пользуются таким ультрасовременным оборудованием. Исландец быстро
подошел к передатчику и стал настраивать его на нужную частоту. Взяв в руки
микрофон, он сказал что-то по-исландски и стал ждать. Ответа долго не было.
Он еще покрутил настройку частоты и заговорил снова. В этот раз ему ответили
практически сразу же. Борьба за жизнь заставила Питта забыть о ранах и боли.
Он нервно ходил по комнате, пока исландец вел переговоры с представителями
властей. Через десять минут, которые потребовались для необходимых
объяснений и перевода, Питт получил связь с американским посольством.
- Где, черт возьми, тебя носит? - Голос Сандекера буквально взорвал
микрофон. Он был слышен так хорошо, как будто тот говорит за дверью.
- Жду проходящую машину, гуляя в парке, - огрызнулся Питт. - Это сейчас
не имеет значения. Как быстро можно собрать команду врачей и поднять их в
воздух?
Воцарилось напряженное молчание, прежде чем адмирал ответил. Он
почувствовал неотложную настойчивость в голосе Питта, редко звучавшую в его
устах.
- У меня здесь группа военных врачей, готовых вылететь через тридцать
минут, - медленно ответил Сандекер. - Не мог бы ты объяснить мне причину
твоей просьбы?
Питт ответил не сразу. Он с трудом мог сконцентрироваться.
- В течение каждой минуты, которую мы тратим на объяснения, кто-нибудь
может умереть. Бога ради, адмирал, свяжитесь с Военно-Воздушными Силами и
пришлите их военврачей на вертолетах, чтобы оказать помощь жертвам
авиакатастрофы. Потом, когда будет время, я посвящу вас во все подробности.
- Понял, - ответил Сандекер. - Прием.
"Теперь уже недолго ждать, - подумал Питт. - Если только они прибудут
вовремя". Он почувствовал прикосновение руки на своем плече, обернулся и
встретился глазами с исландцем.
- Я веду себя как невоспитанный гость, - сказал Питт, - Я не представился
и не поблагодарил вас за то, что вы спасли мне жизнь.
Старик пожал протянутую ему руку.
- Гольфур Эндюрссон, - сказал он. - Я главный управляющий территории
Рарфур Ривер.
Питт представился и спросил:
- Главный управляющий?
- Ну, это человек, который отвечает за реку. Я помогаю рыбакам и слежу за
экологией реки, как те в вашей стране, кто защищает речные богатства.
- Это, должно быть, очень уединенная работа... - Питт замолчал, так как
острая боль пронзила его грудь. Он схватился рукой за стол, чуть не потеряв
сознание.
- Пойдемте, - сказал Эндюрссон. - Я позабочусь о ваших ранах.
- Нет, - твердо ответил Питт. - Я останусь здесь, у радио. Я не сойду со
стула.
Эндюрссон колебался. Он вышел из комнаты, вернувшись через две минуты с
аптечкой в одной руке и канадским виски "Сеграм" в другой. Питт обратил
внимание, что печать на пробке бутылки была не сорвана.
- Вам повезло, - улыбнувшись, сказал Эндюрссон. - Один из ваших
соотечественников рыбачил здесь месяц назад и оставил мне это.
Питт успел сделать несколько глотков, а Эндюрссон только закончил
перевязывать ему грудь, как радио пискнуло, ив комнату ворвался рокочущий
голос Сандекера.
- Майор Питт, слышишь меня?
Питт взял микрофон и нажал кнопку приема.
- Питт здесь. Слушаю вас, адмирал.
- Военврачи собраны в Кефлавике, там же - поисковые и спасательные
команды. Я по радио координирую их действия, - он умолк на мгновение. - Вы
взволновали весь Кефлавик. Сюда не поступало никаких сообщений о пропавшем
самолете, ни о военном, ни о пассажирском.
Питт сделал еще один глоток и ответил:
- Сообщение еще не успело поступить.
В голосе Сандекера прозвучало полное непонимание.
- Еще раз. Повтори пожалуйста.
- Поверьте, адмирал. Я не могу ответить и на десятую часть вопросов,
которые рождаются у вас в голове, особенно по радио.
"Любым путем надо сделать так, - думал Питт, - чтобы имена известных на
весь мир людей, которые остались в овраге, не попали на страницы газет по
крайней мере еще тридцать шесть часов. Этого времени будет достаточно, чтобы
остановить Келли, Рондхейма и компанию прежде, чем их предупредят и они
уйдут в подполье".
Надо отдать должное адмиралу. Сандекер почти сразу же понял, что
необходимо соблюдать осторожность.
- Ваше сообщение понял, - сказал он. - Укажи мне твое местоположение.
Используй обратную карту координат.
- Извините. Я не знаю никаких...
- Черт тебя подери! - закричал Сандекер. - Делай, как тебе приказано.
Питт сидел почти полминуты, тупо уставившись на передатчик, пока скрытый
смысл слов Сандекера не дошел до его утомленного мозга. Адмирал хотел, чтобы
он передал ему информацию, отвечая на вопросы наоборот. Он моментально
отметил про себя, что Сандекер превзошел его в этой словесной гимнастике.
Питт выключил микрофон и повернулся к Эндюрссону:
- На каком расстоянии находится отсюда ближайший город? И как он
называется?
Эндюрссон указал на окно:
- Содафосс... мы находимся примерно в пятидесяти километрах от его
центральной площади.
Питт быстро добавил к словам исландца то расстояние, которое он прошел по
равнине, и повернулся к радио.
- Крушение произошло примерно в восьмидесяти километрах к северу от
Содафосса. Повторяю, восемьдесят километров к северу от Содафосса.
- Самолет военный или пассажирский?
- Военный.
- Сколько осталось в живых?
- Трудно сказать. Два, может, четыре.
Питт мог только надеяться, что Сандекер догадается об общем числе -
двадцать четыре. Старый океанограф не подвел его.
- Будем надеяться, что мы увидим их всех живыми и здоровыми завтра утром.
- Намек Сандекера на двадцать четыре часа рассеял все сомнения. Он помолчал,
затем спросил низким, хрипловатым голосом. - А мисс Тиди, она с вами?
- Да.
Сандекер не ответил сразу. Питт как бы почувствовал, как он внезапно
побледнел, дыхание прервалось. Затем адмирал произнес:
- Она... она причиняет вам беспокойство?
Питт подумал мгновение, стараясь подобрать подходящие слова.
- Ну, адмирал, вы же знаете женщин. Сначала она жаловалась на боли в
лодыжках, теперь она вообразила, что замерзает до смерти. Я буду вам
бесконечно признателен, если вы заберете эту плаксивую женщину.
- Постараюсь сделать все возможное, чтобы выполнить твою просьбу. Прием.
Питт хмыкнул про себя. Все это могло занять слишком много времени, а
дорога была каждая минута, каждая секунда. Он посмотрел на часы. Час дня -
прошло ровно семь часов, как он выбрался из оврага. Он почувствовал
внезапный озноб и сделал еще один глоток виски.
Радио пискнуло в ответ.
- Майор Питт!
- Здесь, адмирал.
- У нас проблемы. Ни один вертолет на острове не может подняться в
воздух. Военврачи будут сброшены с транспортного самолета.
- Поймите, нужны вертолеты. Уцелевших надо будет вывезти оттуда. И самое
главное, адмирал, я должен возглавить поиск. Повторяю, я должен возглавить
поиск. Место крушения невидимо с воздуха. Ваша поисковая партия потратит на
это дни, и не найдет ничего.
Питт почувствовал, как Сандекер помрачнел на том конце. Он долго молчал.
Затем медленно, подчеркивая каждое слово, произнес:
- Ответ на твою просьбу отрицательный. На острове семь вертолетов. Три
принадлежат Военно-Воздушным Силам, четыре - поисковой и спасательной
службе. Все эти вертолеты на ремонте. - Сандекер помолчал, а затем также
медленно произнес:
- Может быть, это далеко от истины, но нашим людям и правительству
кажется, что попахивает саботажем.
- О Боже! - пробормотал Питт и внезапно похолодел. "Любая случайность".
Эти слова преследовали его. Компьютеры Келли не оставили никакой возможности
на спасение. А наемные убийцы Рондхейма привели в действие эти угрозы.
- Есть ли у вас там достаточная площадка для посадки легкого самолета,
который бы забрал тебя? - задумчиво поинтересовался Сандекер. - Если да, ты
смог бы направлять поисковую группу с воздуха.
- Да, небольшой самолет смог бы. Тут рядом луг длиной с футбольное поле.
За спиной Питта желтый диск солнца быстро прятался за большими
набегавшими серыми тучами. На его плечо легла рука Эндюрссона.
- Идет шторм с севера. Через час пойдет снег.
Питт вскочил и как мог быстро подошел к небольшому двойному окну. Не веря
своим глазам, он смотрел в окно, ударив в отчаянии кулаком по стене.
- Боже, нет! - прошептал он. - Это будет самоубийством для военврачей -
прыгать с парашютом сквозь снежную мглу.
- Да и легкий самолет не сможет пройти сквозь такой ураган. Я видел их
много. Этот ураган будет из опасных.
Питт, пошатываясь, вернулся к радио и сел в кресло. Он закрыл разбитое,
распухшее лицо руками и прошептал:
- Бог спасет их всех. Бог спасет их. Безнадежно. Безнадежно.
Голос Сандекера зазвучал в передатчике.
- Твое точное местоположение, майор. Дай мне точные координаты.
Эндюрссон подошел к Питту и взял микрофон:
- Минуту, адмирал Сандекер. Ждите.
Он взял Питта за руку и сжал ее.
- Майор Питт, возьмите себя в руки. "Узы смерти связывают, как камень, но
могут быть разорваны тем, кто найдет их слабое место".
Питт медленно посмотрел в глаза Эндюрссону.
- Отлично. Еще один поэт.
Эндюрссон слегка кивнул головой.
- На самом деле, эта неделя у меня поэтическая, - улыбнулся Питт. Он
умолк. Он и так провел слишком много времени в бесполезных разговорах. Время
бежало. Ему нужен был план, хитрость, которая помогла бы ему отправиться на
поиски людей, умирающих в овраге, "Компьютеры ошибаются, ошибаются, -
говорил он себе. - Эти электронные монстры могут сделать ошибку, незаметную
на первый взгляд. У них нет чувств, нет эмоций, нет ностальгии..."
- Ностальгия! - вдруг громко закричал он, повторив это еще три раза.
Эндюрссон, не понимая, уставился на него:
- Что вы хотите этим сказать?
- Скоро увидите, - ответил Питт. - Я не буду искать их слабое место, как
в вашем поэтическом узле смерти. Я разрежу их лопастями.
Старик бросил на него еще один взгляд.
- Лопастями?
- Да. Лопастями пропеллера. А точнее, трех пропеллеров.
На земле есть множество прекрасных зрелищ, но ни одно из них - ни
сверхсовременная космическая ракета, взмывающая к иным мирам, ни узконосый
сверхзвуковой самолет, разрезающий небо со скоростью вдвое большей, чем
скорость звука, - не выглядело столь радостным для глаза, как зрелище
неуклюже покачивающегося от порывов ветра, старого трехмоторного "Форда",
знаменитого "Тина Гуза", скрытого за черными складками огромных угрожающих
туч. Питт внимательно наблюдал, как старый самолет кружил над домом
Эндюрссона. Наконец пилот приглушил двигатель, и самолет, почти коснувшись
забора, сел, чуть не задев передними, широко расставленными колесами края
луга.
Питт повернулся к Эндюрссону.
- Что ж, прощайте Гольфур. Спасибо за все, что вы сделали для всех нас.
Гольфур Эндюрссон пожал Питту руку.
- Это я должен благодарить вас, майор. За честь и возможность помочь
нашим братьям. Да поможет вам Бог!
Питт не мог бежать из-за сломанного ребра, но он преодолел расстояние до
самолета не более чем за полминуты. Как только он подошел к фюзеляжу с
правого бока, дверь открылась, и сильные руки помогли ему влезть в небольшой
салон.
- Вы, майор Питт?
Питт вгляделся в крупное загорелое лицо с длинными светлыми бакенбардами.
- Да, я Питт.
- Добро пожаловать в ревущие двадцатые. Это была отличная идея -
использовать это старое летающее ископаемое для поисковой операции. - Он
протянул руку. - Я капитан Бен Халл.
Питт пожал протянутую руку и сказал:
- Пожалуй, нам стоит поторопиться, если мы хотим избежать снежной бури.
- Вы правы, - откликнулся Халл. - Нет смысла оплачивать дополнительное
время стоянки.
Если Халл и был поражен разбитым опухшим лицом Питта или его костюмом, то
он сумел это удачно скрыть.
- Мы делаем этот рейс без второго пилота, так что это место ваше, майор.
Располагайтесь там, как в центральной ложе театра, и указывайте путь.
- Хорошо. И еще. Я просил адмирала Сандекера кое-что передать мне...
- Да, да. Этот старый морской волк приготовил для вас целый пакет и очень
беспокоился, чтобы мы его не забыли. - Он достал сверток из кармана своей
парки, развернул и от удивления поднял брови. - Черт возьми, объясните,
зачем вам понадобилась бутылка русской водки и коробка сигар в такой момент.
- Это для пары друзей, - улыбнувшись, ответил Питт. Он повернулся и
прошел мимо десяти человек, расслабленно сидевших на полу. Все они были
одеты в утепленные арктические комбинезоны. Эти люди были натренированы на
выживаемость в тяжелых условиях, умели находиться долгое время под водой,
прыгать с парашютом, знали все виды неотложной помощи, кроме хирургии.
Чувство уверенности охватило Питта только от одного взгляда на них.
Просунув голову в низкую дверь кабины самолета, он усадил свое
воспаленное тело в скрипучее кожаное кресло второго пилота. Пристегнув
ремни, он повернулся и увидел сияющее лицо сержанта Сэма Кашмана.
- Как дела, майор? - глаза Кашмана расширились от удивления. - Боже, кто
проехал по вашему лицу?
Питт осмотрел пульт управления и быстро ознакомился с давно устаревшими
рычагами и кнопками.
- Понимаю. Увидеть сержанта, выполняющего такой ответственный полет,
вместо высококлассного летчика, - закончил мысль Кашман. - Видите ли, майор,
не было выбора. Дело в том, что я единственный человек на целом острове, кто
знаком с этим старинным автобусом.
- Хорошо, сержант. Командуйте. Пора уже запустить эту "птичку" в небо.
Держите курс на запад вдоль реки, я скажу вам, где надо будет повернуть к
югу.
Кашман только кивнул. Он ловко развернул "Тина Гуза" на сто восемьдесят
градусов так, что тот стал лицом к ветру в самом дальнем конце луга. Затем
он запустил двигатели, и неуклюжий старый самолет, вздрагивая и подпрыгивая,
понесся по лугу.
Колеса "Тина Гуза" еще касались земли, когда они поравнялись с домом
Гольфура Эндюрссона. Питту казалось невозможным, что этот маленький самолет
может оторваться от земли за такой короткий пробег. Он бросил быстрый взгляд
на Кашмана, но увидел только ледяную уверенность и полную расслабленность на
его лице. Кашман беззаботно насвистывал какую-то знакомую мелодию, которую,
из-за невыносимого шума трех двигателей в двести лошадиных сил Питт так и не
смог разобрать.
"Нет сомнений, - размышлял Питт, - Кашман изображает из себя человека,
который хорошо знаком с управлением самолетом, особенно таким". - Пробежав
три четверти поля, самолет резко взмыл вверх, прервав мысли Питта.
- Где вы научились управлять самолетом? - спросил Питт, испытывая большое
чувство облегчения.
- Я занимался распылением удобрений в Оклахоме, - ответил он. - Потом мне
это надоело, и я пошел на службу в Военно-Воздушные Силы.
Питт не смог удержаться от улыбки, когда они пролетали над тем местом,
где Эндюрссон подобрал его. Он пригляделся и заметил длинную непрерывную
линию, которая тянулась в сторону юга. Приоткрыл окно и взглянул снова. Она
была на месте: темно-зеленая линия, проведенная по светлому тону тундры, она
напоминала разделительную полосу посреди дороги.
Питт поймал взгляд Кашмана и кивнул:
- К югу. Держитесь этой темной линии внизу.
Кашман повернул самолет и на мгновение посмотрел в боковое окно. Он
понимающе кивнул Питту и направил самолет вдоль тянувшихся следов.
Пятнадцать минут спустя Питт мог только подивиться, какой точный след он
оставил на своем пути к реке. За исключением нескольких случайных отклонений
из-за неровной поверхности, отметка, сделанная на земле его ногами, была
столь же прямой, как отвесная линия. Пятнадцать минут, именно столько
понадобилось этому древнему самолету, чтобы пролететь то расстояние, на
которое у Питта ушли часы.
- Теперь туда, - скомандовал он. - Туда, к краю оврага, где кончаются мои
следы.
- Где нам лучше сесть, майор?
- Параллельно краю оврага. Там есть ровное место, которое тянется на пять
сотен футов с запада на восток.
В этот момент небо почернело так, что, казалось, вот-вот начнется снежная
буря. Первые снежинки уже рассыпались по окну самолета, когда Кашман посадил
самолет. Он удачно приземлился, особенно если учесть неровность почвы и
сильные порывы ветра. Колеса заскрежетали и остановились как раз в тот
момент, когда дверь салона оказалась в десяти ярдах от края оврага.
Питт выскочил из двери и, спотыкаясь, скользя, скатился на дно оврага.
Позади него люди Халла начали методично выгружать снаряжение, устанавливая
его на сырой земле. Двое военврачей размотали веревки и сбросили их вдоль
склона оврага, готовясь поднимать изувеченных людей. Питт не заметил этих
приспособлений. У него было только одно желание: первым попасть туда.
Он подошел к Лилли, все так же лежавшему на спине, и Тиди, калачиком
свернувшейся рядом. Его голова покоилась на ее руках. Слабым голосом,
переходящим в шепот, она говорила ему какие-то слова, которых Питт не смог
разобрать. Она попыталась улыбнуться ему, но вместо этого ее губы скривились
в жалкую гримасу. Питт провел рукой по ее влажным волосам.
- Похоже, вы стали близкими друзьями?
Тиди повернула голову и ошеломленно уставилась на Питта:
- Боже праведный, ты вернулся! - Она дотронулась до его руки. - Мне
показалось, что я слышала звук самолета. О Боже, это замечательно, что ты
вернулся.
- Конечно. - Питт улыбнулся и кивнул в сторону Лилли. - А он как?
- Не знаю, - слабым голосом ответила она. - Он потерял сознание примерно
полчаса тому назад.
Питт встал на колени и прислушался к дыханию Лилли. Оно было медленным и
равномерным.
- Он справится. У этого парня силы воли хватит на десятерых. Основной
вопрос: будет ли он снова ходить?
Тиди прижалась лицом к ладони Питта и начала всхлипывать. Ее плечи
конвульсивно вздрагивали. Шок, боль и облегчение накатились на нее одной
большой волной. Он молча прижал ее к себе. Он все еще поглаживал ее по
голове, когда подошел капитан Халл.
- Поднимите девушку первой, - сказал Питт. - У нее сломаны лодыжки.
- Мои люди разбили большую палатку на краю оврага. Туда поставили
обогреватель. Ей там будет хорошо, пока Исландская поисковая и спасательная
службы не переправят ее в Рейкьявик. - Халл устало потер глаза. - Их станция
поймала наши радиосигналы.
- Вы не можете взять ее с собой?
Халл отрицательно покачал головой.
- Извините, майор. Этот самолет может вместить только восемь носилок за
один полет. Первыми придется вывозить тех, кто получил наиболее серьезные
увечья. Это единственный случай, когда леди идут последними.
Он кивнул в сторону Лилли.
- Что с ним?
- Сломаны оба плеча и таз.
Появились двое из людей Халла с алюминиевыми носилками.
- Поднимите первым мужчину, - приказал Халл. - Будьте предельно
осторожны. Это тяжелый случай.
Военврачи бережно положили Лилли на носилки и обвязали его веревками.
Питт не мог помочь ничем, но он был признателен за быстроту и легкость, с
какой проводилась операция. Через три минуты Халл вернулся к Тиди.
- Хорошо, майор. Мы возьмем девушку.
- Обращайтесь с ней бережно. Она - личный секретарь адмирала Сандекера.
Халла, казалось, ничто не могло удивить. Лишь на мгновение его глаза
вспыхнули, но тут же лицо приняло обычное бесстрастное выражение.
- Хорошо, хорошо. В таком случае я буду сопровождать леди.
Халл поднял Тиди своими огромными ручищами и положил ее на носилки.
Верный своему слову, он прошел рядом с ней весь путь и сам перенес ее в
теплую палатку. Затем он вернулся за остальными.
Питт вытащил пакет из внутреннего кармана и медленно подошел к тому
месту, где лежал русский дипломат.
- Мистер Тамарезов, как вы себя чувствуете?
- Русские любят холод, майор Питт. Москва перестанет быть Москвой без
снежного сезона. Для нас снег, как для арабов - пустыня.
- Вам больно?
- Старые большевики не боятся боли.
- Жалко, - сказал Питт.
- Жалко? - повторил Тамарезов и подозрительно посмотрел на Питта.
- Да. Я как раз хотел вам предложить кое-что, что снимает лихорадку,
головную боль и расстройство желудка.
- Опять американский юмор, майор?
На лице Питта появилась неуловимая усмешка.
- Это американский сарказм - основная причина, из-за которой нас не
понимают люди в большинстве других стран. У среднего американца чуть ниже
спины расположена саркастическая жилка, что не поддается пониманию умных
людей.
Он сел рядом с Тамарезовым и протянул ему бутылку водки.
- Вот сейчас вы видите результаты моего вояжа в соседний винный магазин.
Тамарезов был в изумлении.
- Я всегда держу свое слово. - Питт приложил горлышко бутылки к его
разбитым губам. - Выпейте немного.
Тамарезов выпил почти четверть, прежде чем Питт оторвал бутылку от его
губ. Его глаза заметно потеплели.
- Это же настоящая советская водка! Где вы ее достали?
Питт вложил бутылку Тамарезову в руки.
- Я же сказал, была распродажа. - Он поднялся и пошел дальше.
- Майор Питт.
- Да?
- Спасибо.
Когда Питт нашел Сэма, он был весь белый от снега. Его лицо имело
спокойное и торжественное выражение не знавшего боли, счастливого и
довольного человека, который нашел мир внутри себя. Врач, склонившись над
ним, обследовал его.
- Сердце? - тихо спросил Питт, боясь разбудить его.
- Учитывая его возраст... - и врач повернулся к Халлу, который стоял
рядом. - Будем эвакуировать сейчас, капитан?
- Оставь его пока. Наша задача - спасти живых. Этот человек уже умер.
Пока есть шанс уберечь остальных, надо заниматься этим.
- Конечно, вы правы, - медленно произнес Питт. - Вы - командир.
Тон Халла смягчился.
- Вы были знакомы с этим человеком, майор?
- Я бы хотел познакомиться с ним поближе. Его зовут Сэм Келли.
Это имя, очевидно, ничего не говорило Халлу.
- Почему вы не позволяете поднять и вас наверх, майор? Вы сами в неважном
состоянии.
- Нет. Я побуду с Сэмом здесь, - Питт осторожно закрыл его глаза и
смахнул снежинки с морщинистого лица. Затем он вытащил сигару - это были
любимые сигары Сандекера - и вложил ее в нагрудный карман пиджака Сэма.
Халл, не двигаясь, стоял около минуты. Он хотел что-то сказать, но затем
передумал и просто понимающе кивнул Питту. Затем он повернулся и погрузился
в работу.
Сандекер отложил папку с документами и подался вперед, как будто готовясь
прыгнуть.
- Если вы хотите получить мое согласие, то я отвечу решительно - нет.
- Вы ставите меня в неловкое положение, адмирал, - эти слова исходили от
человека, сидевшего напротив Сандекера. Он был невысок, но такой плотный,
что, казалось, заполнял всю ширину кресла. На нем был черный невзрачный
костюм, белая рубашка и черный шелковый галстук. Машинально, но как-то
слишком часто, он проводил рукой по лысой голове, будто по волосам, которые,
возможно, когда-то существовали. Его серые глаза были устремлены на
Сандекера, под горящим взглядом которого они совершенно не мигали.
- Я откровенно надеялся, что у нас не будет разногласий. Однако, раз это
не так, я вынужден сообщить вам, что мое присутствие - не более чем долг
вежливости. Приказ о переназначении майора Питта у меня на руках.
- За чьей подписью? - спросил Сандекер.
- Все приказы подписаны Министром обороны, - сухо произнес второй.
- Могу ли я ознакомиться с ними? - поинтересовался Сандекер. Он хватался
за соломинку и знал это.
- Пожалуйста, - устало вздохнул его собеседник. - Он потянулся к
портфелю, достал из него пачку бумаг и протянул их Сандекеру.
Адмирал молча прочел приказ. Губы его скривились в горькой усмешке.
- У меня не осталось выбора. Не так ли?
- Да, у вас нет выбора.
Сандекер еще раз взглянул на бумаги.
- Вы просите слишком много... слишком много.
- Я не люблю подобные ситуации, но время - это такая роскошь, которую мы
не можем себе позволить. Весь этот план, выработанный компанией "Хермит
лимитед", является абсолютно невыполнимым. Допускаю, что это вдохновляет:
спасем мир, построим рай на земле и тому подобное. Кто знает, может быть, у
Ф. Джеймса Келли есть ответ на будущее. Но на сегодня он является лидером
банды маньяков, убивших около тридцати человек, И ровно через десять часов
он планирует еще одно покушение на двух видных государственных деятелей.
Наши действия определяются одним простым фактом - его надо остановить. И
майор Питт - тот единственный человек, кто физически в состоянии распознать
тайных убийц, посланных Келли.
Сандекер бросил бумаги на стол.
- Физически... в состоянии... Все это только слова проклятые слова,
совершенно бесчувственные...
Он резко вскочил и зашагал по комнате.
- Вы требуете, чтобы я приказал подняться с больничной койки и
отправиться за шесть тысяч миль отсюда в банду разнузданных убийц человеку,
который для меня как сын? - Сандекер покачал головой. - Вы не знаете, чего
требуете от человека, состоящего всего лишь из плоти и крови. Есть же
какой-то предел человеческого мужества. Дирк уже сделал намного больше, чем
можно было ожидать от него.
- Допустим, что запас мужества уменьшается по мере его расходования. И я
согласен с тем, что майор сделал больше того, что было в человеческих силах.
Только Богу известно, что найдутся немного людей, если вообще найдутся,
которые пошли бы на такой риск.
- По-моему, мы спорим ни о чем, - сказал Сандекер. - Может быть,
состояние Питта не позволит ему покинуть госпиталь.
- Боюсь, что ваши опасения... или я позволю себе сказать - надежды?..
беспочвенны. - Лысый человек быстро просмотрел содержимое коричневой папки.
- Здесь собраны некоторые наблюдения моих агентов, которые, между прочим,
охраняли майора. - Он сделал паузу, а затем продолжил:
- Великолепно сложен, конституция как у быка, совершенно уникальные
способности в отношениях с... хм... с сиделками. Четырнадцать часов отдыха,
интенсивный уход и массированные инъекции витаминов плюс терапия мышц,
которую применяют доктора Исландии. Его собрали, сшили, массажировали. К
счастью, серьезно повреждены только ребра, да и здесь переломы были
минимальны. Он, безусловно, попал в пренеприятную переделку, но тут уж я не
могу себе позволить быть слишком щепетильным. Если бы даже его надо было
класть в гроб, я бы все равно забрал его.
Лицо Сандекера было холодным и безучастным. Он обернулся, когда одна из
секретарш посольства просунула голову в дверь.
- Здесь майор Питт, сэр.
Сандекер бросил взгляд на толстяка. В его голосе прозвучало удивление:
- Вы дьявол. Вы с самого начала были уверены, что он пойдет на это.
Толстяк пожал плечами и ничего не сказал.
В Сандекере пробудилась какая-то непримиримость. Он пронзил толстяка
негодующим взглядом.
- Хорошо. Пусть войдет.
Питт вошел в дверь и закрыл ее за собой. Он пересек комнату, подошел к
свободному дивану и медленно опустился на мягкое сиденье. Его лицо было
забинтовано, оставались только щели для глаз и носа, да еще на макушке был
оставлен открытым пучок черных волос, указывавший на жизнь под витками белых
повязок. Сандекер попытался заглянуть под повязки. Казалось, что глубоко
запавшие зеленые глаза не умеют моргать.
Сандекер сел за стол, сцепив руки за головой.
- Доктора в госпитале знают, где ты находишься?
Питт улыбнулся.
- Подозреваю, что они будут очень удивлены в ближайшие полчаса.
- Как я понимаю, ты уже встречался с этим джентльменом? - Сандекер указал
на толстяка.
- Мы разговаривали по телефону, - ответил Питт. - Формально мы не были
представлены... во всяком случае не под настоящими именами.
Толстяк быстро обошел стол и протянул Питту руку.
- Киппманн, Дин Киппманн.
Питт пожал протянутую руку.
- Дин Киппманн, - повторил Питт. - Глава Агентства национальной
безопасности. Никогда не приходилось иметь дело со столь высокими чинами.
- Мы ценим вашу помощь, - с теплотой в голосе произнес Киппманн. - Не
чувствуете ли вы в себе достаточно сил, чтобы совершить небольшое воздушное
путешествие?
- После Исландии немного южного американского солнца не повредит.
- Вы насладитесь солнцем. - Киппманн опять почесал свою лысину, - солнцем
Южной Калифорнии.
- Южной Калифорнии?
- Сегодня, около четырех.
- Около четырех, сегодня?
- В Диснейленде.
- В ДИСНЕЙЛЕНДЕ?
- Я совершенно уверен, - с настойчивостью произнес Сандекер, - что то,
что вы говорите, совсем не то, что у вас на уме. Нельзя ли обойтись без
двойной дипломатии?
- Принимая во внимание вас, сэр, я не имел в виду ничего подобного.
- А что именно у вас на уме? - спросил Питт.
- Вот что, - Киппманн извлек еще бумаги из своего, похоже, бездонного,
портфеля и быстро просмотрел их. - До того, как мы смогли опросить вас и
других уцелевших, кто имел к этому отношение, у нас было очень
приблизительное представление о том, кто скрывается за "Хермит лимитед". Мы
знали о ее существовании, затем мы смогли разузнать немного об их деловой
активности, но их конечные цели, возможности мозгового центра, капиталы,
стоящие за всей операцией, остались для нас тайной...
Питт осторожно перебил его:
- Но у вас же в руках был ключ. Вы же подозревали доктора Ханневелла.
- Я рад, что вы не свалились на нас раньше, майор. Да, АНБ следила за
доктором Ханневеллом. Никаких конкретных результатов, разумеется. Вот почему
мы обложили его, в надежде что он выведет на того, кто стоит во главе
организации.
- О Господи, так это БЫЛ заговор! - Было нелегко совместить вырвавшееся у
него из груди восклицание и стон мучительной боли, но Питт попытался
сдержаться. - Вся чудовищная сцена в айсберге была заговором?..
- Ханневелл попал в поле нашего зрения, когда он так продуманно обосновал
все правильные решения по подводным исследованиям, проводимым "Фири
лимитед", но не смог предложить ни одного направления по развитию их в своей
собственной стране.
- А затем погребение "Лакс", ставшее небольшой частью широко задуманной
мистификации, - произнес Питт.
- Это наш главный трюк. Ханневелл снова готов был ринуться вперед в роли
исследователя, но в тот момент его пригласил адмирал, что выглядело
абсолютно случайным совпадением. Похоже, Ханневелл не мог поверить своему
счастью. Он тут же согласился, но не с целью выяснить, что же случилось с
его старым другом Кристианом Фири. - он уже догадывался об этом, - и не с
целью разобраться в странном феномене яхты, оказавшейся запертой во льдине,
а скорее для того, чтобы разузнать, что стало с его драгоценными подводными
изысканиями. - Да, да, майор. - Киппманн протянул Питту несколько блестящих
фотографий. - Эти снимки сделаны с подводной лодки, которая вела наблюдение
за "Лакс" в течение почти трех недель. На них можно найти некоторые
интересные детали, касающиеся команды яхты.
Питт проигнорировал его замечание и пристально посмотрел на Сандекера.
- Так вот когда, наконец, правда выходит наружу. "Лакс" была обнаружена
поисковой службой, а затем исчезла во льдах, пока не сгорела.
Сандекер передернул плечами.
- Мистер Киппманн взял на себя труд уведомить меня об этом интересном
факте только вчера вечером. - Натянутая усмешка промелькнувшая на его лице,
едва ли выражала дружелюбие по отношению к Киппманну.
- Упрекайте нас, если хотите, - серьезно заметил Киппманн, - но было
необходимо держать вас как можно дольше в стороне от центральных событий.
Если бы Келли, или Рондхейм, или сам Ханневелл пронюхали о вашей связи с
ними, вся операция провалилась бы. - Он уставился на Питта и тихо сказал:
- Майор, вы должны были действовать просто как пилот, сопровождая
Ханневелла, пока он осматривал "Лакс". Затем вы должны были доставить его в
Рейкьявик, где бы уже мы начали следить за его передвижениями.
- Но из этого ничего не вышло, верно?
- Да, мы недооценили противника, - откровенно признался Киппманн.
Питт зажег сигарету, внимательно наблюдая за поднимавшимся к потолку
кольцами дыма.
- Вы не объяснили, каким образом "Лакс" оказалась в айсберге. Вы также не
объяснили, что же произошло с командой разбойников. Неясно, как Фири с
командой и учеными исчезли более чем на год, а затем их обуглившиеся тела
неожиданно вновь появились на судне.
- Ответ на оба вопроса предельно прост, - сказал Киппманн. - Команда Фири
никогда не покидала судна.
Сандекер расцепил руки, которые держал за головой и, медленно
наклонившись вперед, положил их ладонями вниз на стол перед собой.
Окаменевшим взглядом он обвел присутствующих.
- Матаджик сообщил, что команда состоит из арабов, а не из белокурых
скандинавов.
- Верно, - согласился Киппманн. - Я думаю, джентльмены, вы меня очень
обяжете, если взглянете на эти фотографии. Вы увидите, что я имел в виду
относительно команды.
Он передал одни отпечатки Сандекеру, а другие копии Питту. Сел в кресло и
закурил сигарету, вставив ее в длинный мундштук. Киппманн полностью
расслабился. Питту начало казаться, что этот человек не перестанет зевать
даже тогда, когда его будут распинать.
- Обратите внимание на фото номер один, - сказал Киппманн. - Оно было
сделано через перископ с очень сильными линзами. Как видите, на нем четко
видны десять человек команды, занимающихся каждый своим делом в разных
частях судна. В этой компании нет ни одного темнокожего.
- Случайные стечения обстоятельств, - сдержанно заметил Сандекер. -
Арабы, которых заметил Матаджик, могли находиться внизу.
- Маловероятно, адмирал. Если бы мы имели только один фотоснимок, но есть
другие, которые сделаны в разное время и в разные дни. Сравнивая их, можно
насчитать четырнадцать человек, но ни одного араба среди них нет. Если бы на
судне был хотя бы один араб, он бы появился за три недели.
Киппманн замолчал, аккуратно положив мундштук на край пепельницы.
- И еще мы точно установили, что лица на фотографиях идентичны лицам тех
людей, которые отплывали на "Лакс" незадолго до того, как она исчезла.
- А как же насчет Матаджика? - спросил Сандекер. - Он был первоклассным
ученым, воспитанным в традициях точных исследований. И, конечно, он был
уверен в том, что видел...
- Матаджик видел людей, которые специально были загримированы под
темнокожих, - сказал Киппманн. Команда, похоже, мастерски замаскировалась к
тому времени, когда он на них наткнулся... Вспомните, они ведь побывали уже
в нескольких портах. Узнать их было невозможно. Это, конечно, только мои
умозаключения, и мы никогда не узнаем ничего наверняка. Но можно с
уверенностью сказать о том, что команда заметила, что О'Райли наблюдает за
ними. И когда Матаджик пришел на борт поужинать, они приняли тот обманчивый
вид.
- Понятно, - сказал спокойно Питт. - И что потом?
- Вы можете представить себе и остальное. - Киппманн поиграл немного с
мундштуком и затем продолжил:
- Селтиний-279 был подожжен и превратил "Лакс" в плавучий крематорий.
Наша субмарина могла только стоять поблизости и беспомощно наблюдать... Это
произошло так быстро - в живых не осталось никого. К счастью, субмариной
командовал опытный и смекалистый капитан. Приближался шторм, и он
представлял, что произойдет дальше, - докрасна раскаленный остов "Лакс"
охладится и сожмется, разрывая швы; морская вода ворвется внутрь и затопит
"Лакс". Финал будет ускорен восьмибальным штормом, зарождавшимся на
горизонте.
- Тогда он превратил дорогостоящую двадцатимиллионную субмарину в простой
буксир и стал толкать горящую посудину навстречу подвернувшемуся айсбергу,
пока она не протаяла себе путь внутрь? - Питт сидел, глядя на Киппманна,
всем своим видом выражая удовольствие.
- Ваша версия совершенно правильна, майор, - тут же откликнулся Киппманн.
- Это не моя версия. - Питт улыбнулся. - Это версия доктора Ханневелла.
Именно он предположил вариант горячей кочерги во льду.
- Понятно, - сказал Киппманн, хотя ничего и не понял.
- Еще один вопрос, который интересует меня непосредственно. - Питт
колебался, разминая сигарету, - почему вы послали Ханневелла разыскивать
"Лакс", а затем умышленно постарались спрятать ее?
Киппманн бесстрастно уставился на Питта.
- Благодаря вам, майор, мои люди были вынуждены заметать следы своей
работы при страшном морозе, соскребая с айсберга красные отметки Службы
береговой охраны, только потому, что вы появились на два дня раньше
назначенного срока.
- Вы намеревались "причесать" "Лакс" гребнем с большими зубьями, но не
закончили работу, так как Ханневелл и я появились на сцене. Верно?
- Верно, - сказал Киппманн. - Никто не ожидал, что вы вылетите на
вертолете при той погоде, которая установилась после сезона жесточайших
штормов.
- Так ваши люди были там?.. - Питт прервал себя на полуслове.
Он смотрел на Киппманна в глубоком раздумье, а затем спокойно продолжил:
- Ваши агенты скрывались на айсберге в течение всего времени, пока мы с
Ханневеллом обследовали "Лакс".
Киппманн пожал плечами.
- Вы не дали нам возможности снять их.
Питт приподнялся на диване.
- Вы хотите сказать, что они стояли рядом и не пошевелили пальцем, когда
мы с Ханневеллом чуть не свалились со склона в море? Ни веревки, ни помощи,
ни ободряющего слова?! Ничего!
- В нашем деле мы должны быть безжалостны. - Киппманн изобразил на лице
подобие усталой улыбки. - Нам это не нравится, но положение обязывает. Это -
основное правило игры.
- Игры? - повторил Питт. - Полет фантазии? Своего рода - спорт? Заставить
поверить, что человек человеку - волк?! У вас паршивая работа!
- Которая никогда не кончается, мой друг, - с досадой ответил Киппманн. -
Не мы все это начали. Америка всегда была хорошим партнером. Но нельзя
изображать благородного рыцаря, когда другая сторона играет по грязным
правилам.
- Это точно. Мы - страна простаков, всегда верящих, что добро никогда не
перестанет побеждать зло. Но куда это нас заведет? Назад в Диснейленд?
- В свое время я дойду до этого, - сказал Киппманн. - А пока из того, что
вы и другие сообщили в госпитале, следует, что "Хермит лимитед" намеревается
действовать примерно через девять часов сорок пять минут. Первым их шагом
будет покушение на лидера латиноамериканской страны. Я прав?
- Да, так сказал тот человек, - подтвердил Питт. - Начнут с Боливии.
- Не следует верить всему, что слышишь, майор. Келли привел Боливию в
качестве примера. Он и его группа недостаточно сильны для страны таких
размеров. Он слишком деловой человек, чтобы предпринять захват, не будучи
почти уверенным в успехе.
- Целью может стать любая из почти полдюжины стран, - сказал Сандекер. -
Каким образом, черт возьми, вы сможете точно определить - которая?
- У нас есть компьютеры, - с видимым удовлетворением заметил Киппманн. -
Обработка данных сузила расклад до четырех стран. Майор Питт уменьшил шансы
до двух, оказав нам существенную помощь.
- Я?.. - сказал Питт. - Ну, вы уж без меня...
- Макеты, которые вы подняли из моря... Один из них - точная копия здания
Капитолия в Доминиканкой республике, а второй - законодательной палаты во
Французской Гвиане.
- Пятьдесят на пятьдесят в лучшем случае, - пробормотал Сандекер.
- Не совсем так, - ответил Киппманн. - По мнению АНБ, которое заслуживает
того, чтобы с ним считались, Келли и его группа попытаются совершить
покушение сразу на двух лидеров.
- Обеих стран одновременно? - Сандекер вопросительно взглянул на
Киппманна. - Вы это серьезно?
- Совершенно серьезно. И простите меня за выражение: это, черт возьми,
слишком серьезно.
- На что же рассчитывает Келли, если разделит свои силы надвое? - спросил
Питт.
- Захватить Доминиканскую республику и Французскую Гвиану одновременно не
такая уж рискованная авантюра, какой она кажется на первый взгляд. -
Киппманн вынул свернутую трубочкой карту и, аккуратно расправив ее, разложил
на столе у Сандекера. - На северном побережье Южной Америки расположена
Венесуэла, а также Британская, Голландская и Французская Гвиана. Далее на
север - один день пути по морю или несколько часов полета в самолете -
расположен остров, на котором находятся Гаити и Доминиканская республика. Со
стратегической точки зрения - ситуация отличная.
- В каком смысле?
- Предположим, - начал рассуждать Киппманн. - просто предположим, что
кубинский диктатор также являлся бы диктатором Флориды...
Сандекер посмотрел на Киппманна. Его лицо было хмурым и крайне
напряженным.
- Бог мой, да лучшей ситуации не придумаешь. Для "Хермит лимитед",
распустившей свои щупальца на том же острове, это будет только вопрос
времени - задушить экономику Гаити и овладеть им.
- Именно так. А затем, используя остров в качестве базы, они смогут
распространить свое влияние на страны Центральной Америки и захватить их
одну за другой.
Голос Питта был абсолютно бесстрастным.
- История помнит, что Фидель Кастро уже пытался прибрать их к рукам, но
каждый раз его попытки кончались провалом.
- Верно, - ответил Киппманн. - Но у Келли и "Хермит лимитед" одно
преимущество, которого недоставало Кастро, - у них будет плацдарм. Когда
Келли захватит Французскую Гвиану. - Он остановился, раздумывая:
- Такой же надежный и прочный плацдарм, который был у союзников в 1944
году, когда они высадились на французском побережье в Нормандии.
Питт медленно покачал головой.
- А я думал, что Келли сумасшедший. Такие вещи может задумать только
чудовище. Ведь он может завалить весь этот фантасмагорический план.
Киппманн кивнул в знак согласия.
- Однако согласитесь, что, исходя из тех фактов, которыми мы располагаем,
некоторые лидеры захотят перейти на сторону Келли и "Хермит лимитед".
- Может быть, мы позволим ему сделать это, - сказал Сандекер. - Может
быть, он хотел таким путем осуществить свои утопические идеи?
- Нет, этого мы не можем позволить. Его план никогда не должен
осуществиться.
- Похоже, вы в этом совершенно уверенны? - заметил Питт.
Киппманн взглянул на него и слегка усмехнулся.
- Разве я не сказал вам? Один из тех "пташек", что пытались убить вас в
кабинете доктора Джонссона, пошел на контакт и рассказал нам любопытную
историю.
- Кажется, вы забыли рассказать нам о целом ряде вещей, - процедил
Сандекер.
- Самые грандиозные предприятия Келли обречены на провал, - продолжил
Киппманн. - об этом я говорю совершенно серьезно.
Он сделал паузу и ухмыльнулся.
- Как только "Хермит лимитед" закрепится в Доминиканской республике и во
Французской Гвиане, среди лидеров корпорации начнется борьба за власть.
Случайный знакомый майора Питта, мистер Оскар Рондхейм, намеревается
уничтожить и Келли, и Маркса, и фон Хаммеля, и остальных, а затем возглавить
совет. С сожалением должен заметить, что последующие намерения мистера
Рондхейма вряд ли можно признать благородными или великодушными.
Тиди удобно сидела в кресле на колесах рядом с постелью Лилли в тот
момент, когда в палату госпиталя вошел Питт в сопровождении Сандекера и
Киппманна.
- Доктора мне сказали, что с вами все будет в порядке, - улыбнувшись
произнес Питт. - Я просто подумал... хм... подумал, что надо бы заскочить к
вам попрощаться.
- Ты уезжаешь? - В голосе Тиди прозвучала грусть.
- Боюсь, что да. Кто-то должен опознать этого убийцу - Рондхейма.
- Будь осторожен, - запнувшись, сказала она. - Ты столько пережил, чтобы
спасти нас, и мы не хотим потерять тебя теперь.
Лилли с трудом поднял голову.
- Почему ты ничего не сказал там, в овраге? Господи, я ведь и
представления не имел, что у тебя сломаны ребра!
- Это ничего не меняло. Я был единственным, кто мог идти. И потом: мне
всегда удавалось выкарабкаться, когда у меня была хорошая компания.
Лилли улыбнулся.
- Компания у тебя была отличная.
- Как спина? - спросил его Питт.
- Моему телу придется побыть в этом жалком состоянии гораздо дольше, чем
мне хотелось бы думать, но, в конце концов, когда все это отойдет, я вновь
буду танцевать.
Питт взглянул на Тиди. Ее лицо было бледно, из глаз готовы брызнуть
слезы. Он все понял.
- Когда наступит этот великий день, - сказал он, выдавливая улыбку, - мы
устроим грандиозную вечеринку, даже если мне придется пить пиво твоего
старика.
- Ну, я должен на это посмотреть.
Сандекер прочистил горло.
- Хм... Хочу сказать, что мисс Ройял такая же хорошая сиделка, как и
секретарша.
Лилли сжал руку Тиди.
- Я бы ломал кости каждый день, если бы это означало встречу с таким
человеком, как она.
Наступила небольшая пауза.
- Мне кажется, нам пора идти, - сказал Киппманн. - Наш транспортный
самолет уже готов.
Питт наклонился и поцеловал Тиди, а затем пожал руку Лилли.
- Берегите себя. Я буду ждать приглашения.
Он поднял руки вверх и беспомощно пожал плечами.
- Одному Богу известно, где я смогу еще встретить человека, у которого
такое же разбитое лицо.
Тиди рассмеялась. Он сжал ее плечи, а затем повернулся и вышел из
комнаты.
В машине, но дороге на авиабазу, Питт смотрел в окно невидящими глазами:
мысли его были все еще в госпитале.
- Он никогда не будет ходить, да?
Киппманн грустно покачал головой:
- Сомнительно... очень сомнительно.
Через пятнадцать минут в полном молчании они прибыли на аэродром
Кефлавик. Там, на крайней полосе, их ожидал разведывательный бомбардировщик
Военно-Воздушных Сил Б-92. Прошло десять минут, и сверхзвуковой самолет
набрал скорость на взлетной полосе и взвился над океаном.
Сандекер, один, на самой последней полосе, наблюдал за исчезающим в небе
самолетом. Когда же самолет растаял где-то за безоблачным горизонтом, он
тяжелой походкой вернулся к машине.
Скорость сверхзвукового самолета составляла тысячу двести миль в час. Они
пересекли материк с востока на запад и, когда прилетели, было утро того же
дня, в который они покинули Исландию. Питт, зевая и потягиваясь в
ограниченном пространстве узкой кабины, выглянул в штурманское боковое окно
и увидел маленькую тень самолета, как стрела, скользившую по зеленым склонам
гор Сьерра Мадре.
И что теперь? Он криво улыбнулся своему отражению в окне в то время, как
самолет, оторвавшись от самого подножия гор, пересекал укрытую туманом
долину Сан-Габриэль. Вглядываясь в Тихий океан, который постепенно
представал перед его взором, он подумал, что надо выбросить из головы
прошлое и сосредоточиться на ближайшем будущем. Он не знал, как осуществит
план, но знал, что несмотря ни на что, он убьет Оскара Рондхейма. Когда
шасси коснулись земли и Дин Киппманн подтолкнул его локтем, его мысли вновь
вернулись к настоящему.
- Как вздремнули?
- Я спал как убитый.
Б-92 приземлился, и, когда пилот затормозил, машина издала резкий звук.
День за окном самолета казался теплым и приятным. Ослепительное
калифорнийское солнце освещало длинный ряд самолетов, выстроившихся на
рулевой дорожке. Питт прочел большие двенадцатифутовые буквы, написанные на
одном из ангаров: "Приветствуем вас на аэродроме "Эль Торо Марине".
Моторы бомбардировщика постепенно затихли. Как только Питт, Киппманн и
экипаж Военно-Воздушных Сил спустились по узкому трапу вниз, на бетонной
площадке перед ангаром появился синий микроавтобус "форд", из которого
выскочили два человека и подошли к Киппманну. Обменявшись приветствиями, они
направились обратно к машине. Питт постоял немного, не зная, что ему делать,
и последовал за ними.
Пока Питт наслаждался сигаретой, в нескольких шагах от него, около
открытой дверцы машины, трое мужчин вполголоса разговаривали. Наконец
Киппманн подошел к нему.
- Кажется, есть возможность накрыть всю семейку целиком.
- Что вы имеете в виду?
- Все они сейчас здесь. Келли, Маркс, Рондхейм, вся братия.
- Здесь, в Калифорнии? - недоверчиво спросил Питт.
- Да. Мы следим за ними с тех пор, как они покинули Исландию. Черный
самолет, серийный номер которого вы обнаружили, имел еще несколько
"родственников". Ранее "Хермит лимитед" закупила на заводе шесть самолетов
этой модели со следующими друг за другом серийными номерами. В данный момент
оставшиеся пять находятся под нашим наблюдением.
- Поразительно! Ловкая работа!
- Но не такая уж трудная, - Киппманн улыбнулся. - Она могла бы стать
очень трудной, если бы эти самолеты носились вокруг земного шара, но они
спокойненько стоят рядком всего в восьми милях отсюда на аэродроме Оранжевой
республики.
- Значит, штаб-квартира Келли где-то здесь поблизости?
- В горах, за Лагуна Бич, есть комплекс в пятьдесят акров, - сказал
Киппманн, указывая в юго-западном направлении. - Между прочим, у "Хермит
лимитед" более трехсот служащих, считающих, что они работают над
составлением политических анализов для правительства.
- Куда мы двинемся отсюда?
Киппманн жестом пригласил Питта в машину.
- В Диснейленд, - торжественно произнес он, - чтобы остановить двойное
убийство.
Они выехали на Санта-Ана-Фривей и направились на север, то попадая в
утренний поток машин, то вырываясь из него. Миновав поворот на Ньюпорт Бич,
Питт невольно подумал, не там ли еще находится та рыжая, которую он встретил
на пляже всего несколько дней тому назад. Может быть, ждет еще в
ньюпортовской гостинице...
Киппманн извлек две фотографий и протянул их Питту.
- Вот те люди, которых мы пытаемся спасти.
Питт пригляделся к лицу одного из них.
- Это Пабло Кастиле, президент Доминиканской республики.
Киппманн кивнул утвердительно.
- Блестящий экономист и один из лидеров латиноамериканского движения. С
самого начала своей деятельности он проводил в жизнь грандиозную программу
реформ. Впервые для народа его страны надежды на лучшее будущее обрели
конкретные черты. Наш госдепартамент боится, что в данный момент, когда
началась стабилизация экономики в Доминиканской республике, неожиданно
появится Келли и сведет все на нет.
Питт взял в руки другое фото.
- А вот этого я определить не могу.
- Хуан Де Круа, - сказал Киппманн. - Крупный ученый, специалист по
древней истории восточных индейцев. Лидер Народной прогрессивной партии.
Победил на выборах всего шесть месяцев тому назад. Сейчас он президент
Французской Гвианы.
- Если я точно припоминаю политические события недавнего времени, у него
были проблемы.
- У него были проблемы, да еще какие, - согласился Киппманн. -
Французская Гвиана далеко не такая процветающая, как, скажем, Британская или
Голландская. Движение за независимость началось пять лет тому назад, но
только под угрозой революционного взрыва французы приняли новую конституцию
и всеобщие выборы. Де Круа, разумеется, без труда получил большинство
голосов и провозгласил полную независимость. Он столкнулся с очень большими
трудностями. В стране свирепствуют все виды тропических болезней, а кроме
того, они хронически страдают от нехватки собственного продовольствия. Я ему
не завидую. Да и никто бы не позавидовал.
- Да, у правительства Де Круа очень уязвимое положение, - задумчиво
произнес Питт. - А как насчет кабинета Кастиле? Его министры недостаточно
сильны, чтобы пережить его смерть?
- С народом, возможно. Но на верность доминиканской армии полагаться
очень сложно. Военная хунта, без сомнения, одержит верх. Только в этом
случае Келли, вероятнее всего, подкупит генералов.
- А как случилось, что оба эти человека оказались в одном и том же месте
в одно и то же время?
- Если бы вы читали газеты, вам было бы известно, что лидеры стран
Западного полушария только что завершили в Сан-Франциско конференцию по
созданию Союза по развитию экономики и сельского хозяйства. Де Круа, Кастиле
и некоторые другие латиноамериканские лидеры перед возвращением домой
знакомятся с достопримечательностями. Видите, как все просто?
- Почему вы не предостерегли их от посещения парка?
- Я пытался, но к тому времени, когда наша внутренняя служба безопасности
смогла что-либо предпринять, было поздно. Де Круа и Кастиле уже находились в
парке более двух часов и оба отказались его покинуть. Теперь мы только можем
загадать, чтобы убийцы Рондхейма твердо придерживались указаний по времени.
- И просто наблюдать, не так ли? - произнес, подчеркивая каждое слово.
Питт.
Киппманн равнодушно пожал плечами.
- Есть ситуации, которые мы контролируем, но есть и другие, когда мы
можем только находиться поблизости и наблюдать.
Машина свернула с автострады на бульвар Харбор и вскоре подъехала к
служебному входу. Пока шофер предъявлял пропуск и выяснял у охранника, в
каком направлении ехать, Питт высунулся в окошко и стал наблюдать за
поездом, шедшим по одноколейной дороге у него над головой. Они находилась в
северной части парка, и среди холмов он мог разглядеть только верхнюю часть
Маттерхорна и башни фантастического замка. Затем ворота раскрылись, и они
въехали внутрь.
Когда Питт вошел в подземный коридор, который вел в офисы службы
безопасности парка, он подумал, как хорошо было на госпитальной койке в
Рейкьявике и как скоро он сможет освоиться на новом месте. Он не ясно
представлял себе, что именно рассчитывает найти в офисах службы
безопасности, и едва ли понимал, в какую игру ввязался.
Главный конференц-зал был огромных размеров. Он походил на командный
пункт Пентагона, только меньших размеров. За главным столом, не менее
пятнадцати футов в длину, собралось около двадцати человек. В углу стоял
радиоприемник, и оператор озабоченно указывал местоположение сотруднику,
стоявшему под огромной картой Диснейленда. Рядом с картой расположились все
находившиеся в комнате. Питт медленно обошел вокруг стола и остановился
около великолепно расчерченной и разрисованной карты. Он разглядывал
множество цветных огоньков и ленты флюоресцентных дорожек, которые
прокладывал служащий через районы движения транспорта в парке. Киппманн
слегка коснулся плеча Питта.
- Готовы приступить к работе?
- Мой организм еще во власти исландского времени. Сейчас там уже шестой
час. Я бы не отказался чего-нибудь выпить.
- Простите, сэр, - произнес крупный человек с трубкой во рту, который
разглядывал Питта из-под великолепных, без оправы, очков. - Алкоголь
категорически запрещен на всей территории парка с тех пор, как он был
открыт. И мы намерены придерживаться этого и впредь.
- Сожалею, - добродушно сказал Питт. Он выжидающе посмотрел на Киппманна.
Тот поймал его взгляд.
- Майор Дирк Питт. Позвольте представить вам мистера Дэна Лазарда,
начальника службы безопасности парка.
Пожатие руки Лазарда было крепким.
- Мистер Киппманн рассказал мне о вашем ранении. Вы полагаете, что вы уже
в форме?
- Я владею собой, - хмуро обронил Питт. - Но надо что-то сделать с моим
забинтованным профилем - уж очень он привлекает внимание.
У Лазарда промелькнула усмешка:
- Я думаю, что мы сможем сделать так, что ни один человек не заметит
ваших повязок, даже сиделка, которая их накладывала.
Чуть позже Питт стоял перед высоким зеркалом, принимая угрожающие позы.
Он буквально стонал от разрывавшего его хохота и потока нечленораздельных
звуков при взгляде на Большого Страшного Волка, который, в свою очередь,
уставился на него.
- Теперь вы признаете, - сказал Киппманн, стараясь подавить смех, - что
ваша собственная мать не узнала бы вас в таком обличье.
- Да, и это вполне соответствует моему характеру, - ответил Питт. Он снял
волчью голову, сел в кресло и вздохнул:
- Сколько времени у нас осталось?
- Еще час сорок минут, прежде чем мы непосредственно подойдем к Келли.
- А вам не кажется, что я должен включиться в игру сейчас? Вы оставляете
мне не так уж много времени, чтобы обнаружить убийц... если их вообще
удастся обнаружить.
- Здесь около сорока человек моих людей, люди из службы безопасности
парка и агенты ФБР прилагают все усилия, чтобы предотвратить преступление. Я
придерживаю вас до кульминационного момента.
- То есть подчищаете то, что недоделано, перед последним броском. - Питт
откинулся в кресле и расслабился. - Мне не очень нравится ваша тактика.
- Вы работаете не с дилетантами, майор. Каждый из этих людей -
профессионал. Одни из них - в таких же костюмах, как и вы. Другие
разгуливают, взявшись за руки, как влюбленные в отпуске. Третьи под видом
семейных людей занимаются верховой ездой. Некоторые работают под
обслуживающий персонал. А кое-кто находится на крышах якобы заброшенных
контор, с биноклями и подзорными трубами.
Голос Киппманна был спокоен, в нем чувствовалась абсолютная уверенность.
- Убийцы будут обнаружены и обезврежены раньше, чем они сделают свое
грязное дело. Мы нагородили против Келли очень много - весь его замысел
рухнет!
- Скажите это Оскару Рондхейму, - ответил Питт. - Правда, в ваших
построениях есть один изъян, который может погубить все - вы не знаете
вашего противника.
В комнате воцарилась тишина. Киппманн вытер рукой лицо, затем тихо
покачал головой, как если бы собирался сделать что-то, что ему не нравилось.
Он взял свой неизменный портфель и вручил Питту папку, помеченную просто:
078-34.
- Абсолютно уверен, что не встречался с ним лицом к лицу, но он для меня
- не незнакомец.
Киппманн стал читать содержание папки:
- Оскар Рондхейм, известный под именем Макс Ролланд, или Хуго фон
Клаузен, или Чатфорд Маразан. Его настоящее имя Карзо Бутера. Родился в
Бруклине, Нью-Йорк, 15 июля 1940 года. Я могу часами рассказывать о его
арестах, предъявленных обвинениях. Он был достаточно крупной шишкой в
прилегающем к порту районе Нью-Йорка. Организовал профсоюз рыбаков. Затем
синдикат его вышвырнул, и он исчез из поля зрения, Последние несколько лет
мы вели тщательное наблюдение за мистером Рондхеймом и его "альбатросами". В
конце концов, мы связали воедино все факты, и они привели нас к Карзо
Бутера.
Едва заметная усмешка пробежала по лицу Питта.
- Вы сделали свое дело. Было бы интересно узнать, что в ваших записях
есть обо мне?
- Это у меня как раз под рукой, - ответил Киппманн, отметив про себя
усмешку Питта. - Рискнете взглянуть?
- Нет, спасибо. Это не откроет мне ничего нового, чего бы я уже не знал,
- категорически отказался Питт. - Однако было бы любопытно посмотреть, что у
вас имеется на Керсти Фири.
На лице Киппманна отразилось замешательство. Он выглядел так, как будто
его подстрелили.
- Я надеялся, что вы не доберетесь до нее.
- Папка на нее тоже есть у вас. - Это скорее походило на утверждение, чем
на вопрос.
- Да, - коротко ответил Киппманн. Он понял, что выхода нет и никакие
доводы не убедят Питта. Он тяжело вздохнул и протянул Питту папку под
номером 883-57.
Питт взял папку в руки. Минут десять он изучал ее содержание, листая
медленно, почти неохотно, от документов к фото, от сообщений к письмам. Под
конец он как будто во сне захлопнул папку и вернул ее Киппманну.
- Я не могу в это поверить. Это ужасно. Я отказываюсь верить.
- Боюсь, все, что вы прочли, - правда, абсолютная правда. - Голос
Киппманна был спокойным и ровным.
Питт прикрыл глаза тыльной стороной руки.
- Никогда, никогда за тысячу лет не смог бы я... - Его голос оборвался.
- Это совершенно выбило и нас из колеи. У нас возникло первое подозрение,
когда мы не обнаружили ее следов в Новой Гвинее.
- Я знаю. Я заподозрил ее по тем же причинам.
- Вы - знали? Но каким образом?
- Когда мы вместе обедали в Рейкьявике, я описал рецепт, где мясо акулы
нужно завернуть в морские водоросли, известные под названием ехидна. Мисс
Фири приняла это благосклонно. Не странно ли для миссионера, который провел
годы в джунглях Новой Гвинеи? Как вы думаете?
- Откуда, черт возьми, мне это знать? - Киппманн повел плечами. - Я не
имею никакого представления, что такое ехидна.
- Ехидна, - сказал Питт, - это яйцекладущее, покрытое шерстью, питающееся
муравьями млекопитающее. Это животное, часто встречающееся в фауне Новой
Гвинеи.
- Ну, я не стал бы осуждать ее за то, что она прозевала эту ловушку.
- А как бы вы отреагировали, если бы я сказал, что собираюсь делать
барбекю из нью-йорских отбивных, завернутых в перья дикобраза?
- М-м, уж я бы отреагировал!
- Ну, теперь ясна вам идея?
Киппманн посмотрел на него с восхищением.
- А почему вы стали подозревать ее? Вы не стали бы расставлять ей сети,
если бы что-либо не насторожило вас?
- Ее загар, - ответил Питт. - Он был очень слабым. Не может быть такого
загара после стольких месяцев, проведенных в тропических джунглях.
- Сэр, вы очень наблюдательны, - задумчиво протянул Киппманн. - Но
почему... зачем вам нужно было уличать кого-то, кого вы едва знали?
- Отчасти по той же самой причине, по которой я нахожусь здесь, в этом
ужасном волчьем обличье, - мрачно заметил Питт. - Я добровольно взялся
участвовать в вашей небольшой охоте на людей по двум причинам: во-первых, у
меня появилась возможность свести счеты с Рондхеймом и Келли, не больше, не
меньше. Во-вторых, я все еще остаюсь директором специальных программ НСГИ и
считаю своей прямой обязанностью выяснить планы Фири по зондированию
минералов морского дна Вот почему я стал приглядываться к Керсти - она
знает, где спрятаны светокопии. А обладая знанием некоторых фактов, я уже не
нуждался в других поводах, чтобы искать к ней подход.
Киппманн кивнул:
- Теперь понятно. - Он сидел на краю стола и вертел в руках нож для
вскрытия писем. - Ну хорошо. После того как я арестую Келли и его компанию,
я передам их вам с адмиралом Сандекером, чтобы вы могли выяснить
интересующие вас вопросы.
- Нет, - возразил Питт. - Если вы хотите, чтобы я продолжил
сотрудничество с вами как единственный свидетель, знакомый с интересующими
вас людьми, вы должны обещать, что предоставите мне несколько минут наедине
с Рондхеймом. И еще, вы целиком и полностью отдадите в мое распоряжение
Керсти Фири!
- Это невозможно!
- Возможно. Что произойдет с Рондхеймом физически - для вас не
представляет большого интереса.
- Даже если я отвернусь, чтобы вы дали ему в зубы, то и тогда я не смогу
отдать в ваше распоряжение Керсти Фири.
- Сможете, - твердо произнес Питт. - Прежде всего потому, что она не
принадлежит вам, чтобы ее отдавать. Если вам повезет, то вы предъявите ей
обвинение в соучастии. Но это вызовет напряженность в наших отношениях с
Исландией, и последующие события не заставят прыгать от радости наш
госдепартамент.
- Вы напрасно тратите энергию, - бесстрастно произнес Киппманн. - Ей
будет предъявлено обвинение в убийстве, как и всем остальным.
- Ваше дело - не предъявить обвинение, а предупредить преступление и
арестовать преступников.
Киппманн отрицательно покачал головой.
- Вы не понимаете...
Вдруг он осекся на полуслове. Дверь широко отворилась - на пороге стоял
Лазард. Лицо его было мертвенно-бледным.
- Дэн, в чем дело? - Киппманн с тревогой посмотрел на него.
Лазард вытер лоб и тяжело опустился в свободное кресло.
- Де Круа и Кастиле внезапно изменили план экскурсии. Они бросили свое
сопровождение и скрылись где-то в парке. Одному Богу известно, что может
произойти, пока мы найдем их.
Лицо Киппманна выражало полное непонимание.
- Господи! Как это могло случиться? - воскликнул он. - Как вы могли
потерять их, имея в своем распоряжении половину федеральных агентов штата,
охранявших их группу?
- Да там, в парке, тысяч двадцать народу, - возбужденно ответил Лазард. -
Не надо больших усилий, чтобы два человека затерялись среди них.
Он беспомощно пожал плечами.
- Де Круа и Кастиле проклинали наши жестокие меры предосторожности с того
момента, как они въехали в главные ворота парка. Они ехали вместе и сначала
заставили нас поволноваться из-за того, что высовывались в окна, как пара
школьников.
Питт поднялся.
- Скорее! У вас есть их маршрут с указанием запланированных остановок?
Лазард некоторое время молча смотрел на него.
- Да. Вот здесь - каждое из запланированных развлечений и выставок, а
также расписание по времени.
Питт пробежал глазами расписание, легкая усмешка появилась не его лице.
- Не пора ли вам включать меня в игру, шеф.
- Майор, - подавленно произнес Киппманн. - У меня такое чувство, что меня
начинают шантажировать.
- Как говорят во время студенческих забастовок: "Вы пойдете на наши
требования?"
Ссутуленные плечи Киппманна также отчетливо свидетельствовали о его
поражении, как если бы он выбросил белый флаг. Он посмотрел на Питта и
поймал его твердый взгляд. Киппманн кивнул головой:
- Рондхейм и мисс Фири - ваши. Они остановились в отеле Диснейленда.
Через улицу. В соседних номерах - 605 и 607.
- А Келли, Маркс, фон Хаммель и компания?
- Все они там. "Хермит лимитед" забронировала весь шестой этаж. -
Киппманн, испытывая чувство неловкости, провел рукой по лицу. - Скажите
только, что вы задумали?
- Сохраняйте спокойствие. Пять минут с Рондхеймом, а затем забирайте его.
А Керсти Фири я оставлю в качестве небольшой премии НСГИ от службы
безопасности.
Киппманн окончательно сдался.
- Вы победили. Теперь где же находятся Де Круа и Кастиле?
- Это очевидно. - Питт улыбнулся Киппманну и Лазарду. - Где могут
находиться двое мужчин, чье детство прошло вблизи испанских владений.
- О Господи! Как точно вы определили, - сказал Лазард почти с горечью. -
Последняя остановка в расписании - "Пираты Карибского бассейна".
Следующим по популярности и глубине инженерной мысли аттракционом после
привидений в "Доме призраков" Диснейленда - этого всемирно известного парка
- является "Пираты Карибского бассейна". Аттракцион сооружен на двух
подземных уровнях и занимает площадь около двух акров. По каналу для лодок,
протяженностью в четверть мили, объятые благоговейным ужасом, проносятся
пассажиры через лабиринты туннелей, через огромные помещения, в которых
расположены декорации, изображающие пиратские корабли или разграбленные
мародерами прибрежные города, где действуют около сотни словно живых фигур,
которые не только могут сравниться с лучшими образцами Мадам Тюссо, но они
еще и поют, и танцуют, и грабят.
Питт был последним на входе к тому участку, где обслуживающий персонал
помогал посетителям сесть в лодку. С этого начиналась пятнадцатиминутная
экскурсия. Пятьдесят или шестьдесят человек, стоявших в очереди, помахали
Питту руками и отпустили несколько шутливых замечаний по поводу его костюма,
в то время как он шел позади Киппманна и Лазарда. Он помахал им в ответ,
подумав о том, каково было бы выражение их лиц, если бы ему неожиданно
пришлось снять маску волка и показать им свое забинтованное лицо. Он
разглядел не менее десяти маленьких ребятишек, которым после такого зрелища
вряд ли бы захотелось читать перед сном "Трех поросят".
Лазард схватил за руку старшего из обслуживающего персонала:
- Немедленно, вы должны остановить движение лодок.
Служащий - светловолосый долговязый парень лет двадцати - просто
остолбенел.
Лазард, принадлежавший, очевидно, к той породе людей, кто не любит терять
слова попусту, быстро направился к пульту управления, отключил подводную
цепь, на которой держалась тяга, приводившая лодки в движение, поставил
устройство на ручной тормоз и повернулся к ошеломленному парню.
- Двое мужчин, двое мужчин вместе, отправлялись в лодке?
Сбитый с толку парень мог только пробормотать:
- Я... я... не знаю точно, сэр. Было так много народу. Я не могу всех их
припомнить...
Киппманн встал перед Лазардом и показал парню фотографии Кастиле и Де
Круа:
- Не узнаете?
Глаза у парня расширились.
- Да, сэр. Теперь я вспомнил. - Тень пробежала по его лицу. - Но, сэр,
они были не одни. С ними были еще двое.
- Четверо! - закричал Киппманн, на что обернулись почти тридцать человек.
- Вы уверены?
- Да, сэр. - Парень решительно кивнул головой. - Я убежден. Лодка забрала
всего восемь человек. Первые четыре места заняли мужчина и женщина с двумя
детьми. А мужчины, изображенные на фотографиях, заняли свободные места
вместе с двумя другими.
В этот момент подоспел Питт. Он тяжело и отрывисто дышал, его руки
вцепились в поручни, как будто он изо всех сил старался преодолеть боль и
полное изнеможение.
- Не был ли один из них здоровым парнем с бритой головой и волосатыми
руками? А другой - с огромными усами на красном лице и плечами, как у
обезьяны?
Парень совершенно онемел, глядя на маскировку Питта. Затем на его лице
появилась полуулыбка.
- Вы изобразили их очень точно. Именно такая пара. Два типа бандитского
вида.
Питт повернулся к Киппманну и Лазарду.
- Джентльмены, - сказал он чуть сдавленным голосом, - мне кажется, что мы
упустили именно нашу лодку.
- Черт возьми! - раздраженно проворчал Киппманн. - Но не можем же мы
просто стоять здесь.
- Не можем, - подтвердил Лазард. - Этого мы не можем себе позволить.
Он кивнул головой в сторону парня.
- Вызови номер 309. Скажи любому, кто ответит, что Лазард обнаружил
местонахождение пропавшей группы в аттракционе "Пираты Карибского бассейна".
Скажи, что ситуация крайне опасная, - их охотники находятся там же.
Он повернулся к Киппманну и Питту.
- Мы, все трое, будем незаметно подкрадываться к ним, оставаясь в тени,
пока их не настигнем. Единственная надежда на то, что мы не придем слишком
поздно.
- Сколько лодок ушло с тех пор, как они сели? - спросил Питт.
- Десять, а может, двенадцать. Они должны находиться на полпути.
Возможно, где-то между сгоревшей деревней и орудийной батареей.
- Тогда вперед! - воскликнул Лазард. Он скрылся за дверью в конце
площадки, на которой было написано: "Только для персонала".
Как только они попали в темноту, скрывавшую механизм работы пиратов,
стали раздаваться голоса пассажиров, недовольных остановкой лодок по пути
следования. Питт предполагал, что у Де Круа и Кастиле, так же как и у их
убийц, могут возникнуть подозрения из-за остановки лодок, но это было не
главное. Главное то, что план Келли и Рондхейма мог быть уже приведен в
исполнение. Он подавил боль в груди, следуя за приземистой, едва заметной
фигурой Киппманна, миновал пятерых пиратов, закапывающих сундук с
драгоценностями. Фигуры казались настолько живыми, что Питту было трудно
поверить, что это всего лишь манекены, которыми управляет электроника. Он
был так поглощен сценой, имитировавшей реальность, что врезался во внезапно
остановившегося Киппманна.
- Полегче, полегче, - запротестовал Киппманн.
Лазард дал знак рукой, чтобы они остановились там, где стоят, пока он
крался дальше вдоль узкого коридора, припав к металлической ограде галереи
для рабочих. Галерея протянулась по краю канала, по которому двигались
лодки. Затем он дал знак Питту и Киппманну следовать за ним.
- Для разнообразия нам все-таки повезло, - сказал он. - Посмотрите-ка.
Питт, чьи глаза еще не привыкли к темноте, посмотрел вниз. Там было то,
чего просто не могло быть, - дикая фантастическая сцена, которую создавала
банда пиратов, поджигавших и грабивших дома. Место напоминало не то
Порт-Рояль, не то Панаму-Сити в миниатюре. Пламя вырывалось из окон и дверей
домов, а хохочущие морские разбойники преследовали вполне правдоподобно
кричавших от страха девиц, вновь и вновь появлявшихся на фоне освещенных
сзади окон. Громкое пение перекликалось с разговорами, создавая ощущение,
что вся эта жуткая сцена не более чем забавная шутка.
Канал, по которому проходили лодки, пролегал между домами, скрывая время
от времени от глаз двух пиратов, упорно пытавшихся поймать мула, чтобы он
перевез награбленное ими на левом берегу добро к их трем товарищам с корабля
на правом берегу. Однако внимание Питта привлекло другое. На середине канала
в лодке, почти под мостом, переброшенном над водой, находились Кастиле и Де
Круа! Они, подобно двум школьникам, играющим в хоккей на еженедельном матче,
увлеченно показывали друг другу на различные детали захватывавшей дух
картины. Там же, прямо за спинами южноамериканских президентов, не проявляя
внешне никакого интереса, как две статуи, зловеще сидели те двое, что
держали его под руки, когда Рондхейм избивал его. И было это в Рейкьявике,
всего два дня назад.
Питт взглянул на светящийся на руке оранжевый циферблат часов. "Еще час
двадцать минут до расчетного времени. Келли. Слишком рано, даже очень. Тем
не менее, двое убийц Рондхейма находятся сейчас там, сидят не более чем в
трех футах от своих намеченных жертв. Многое в этой головоломке остается
неясным".
Он не сомневался, что по времени Келли рассчитал все точно и что Рондхейм
будет придерживаться этих расчетов. "А будет ли? Если Рондхейм рассчитывает
взять "Хермит лимитед" в свои руки, он может внести в план изменения".
- Здесь вы командуете, Дэн, - спокойно сказал Киппманн директору службы
безопасности. - Как мы будем их брать?
- Никакого огнестрельного оружия, - сказал Лазард, - Не дай Бог, шальная
пуля заденет кого-нибудь из детей.
- Может лучше подождать подкрепления? - произнес Киппманн.
- Нет. У нас нет времени, - ответил Лазард, - Мы и так надолго остановили
лодки. У людей может появиться раздражение, в том числе и у тех двоих за
спинами Де Круа и Кастиле.
- В таком случае следует рискнуть. Надо привести лодки в движение, а
когда нужная нам окажется под мостом, мы их схватим.
- Годится, - согласился Лазард. - Мост послужит нам хорошим укрытием - мы
сможем приблизиться к ним на расстояние пяти футов. Я выйду из двери,
находящейся под вывеской винной лавки. А вы, Киппманн, скроетесь за мулом и
повозкой.
- Еще руки нужны? - спросил Питт.
- Извините, майор, - Лазард с сомнением посмотрел на Питта. - Вряд ли вы
сейчас в подходящей форме для рукопашной схватки.
Он умолк и похлопал Питта по плечу.
- Но вы можете сыграть жизненно важную роль.
- Как скажете.
- Появившись на мосту среди пиратов в костюме волка, вы могли бы на
какое-то время отвлечь внимание тех двоих в лодке, чтобы дать Киппманну и
мне несколько лишних секунд для страховки.
- Идея - на уровне "Трех поросят", - проворчал Питт.
После того как Лазард дал указание обслуживающему персоналу запустить
лодки вновь, они с Киппманном проскочили в "горящую деревню", скрылись за
рядом домов и заняли там позицию.
Питт, поднявшись на мост, споткнулся о набитое чучело пирата, который, по
замыслу, "вырубился" после большого количества выпитого. Он нагнулся и
вытащил у манекена тесак. К своему удивлению, он обнаружил, что это была
стальная копия настоящего ножа. Даже на близком расстоянии можно было
восхищаться механическими пиратами, выглядевшими абсолютно живыми.
Стеклянные глаза на потемневших от солнца и непогоды лицах всегда точно
смотрели в том направлении, куда поворачивалась голова, а брови поднимались
и опускались в унисон губам, которые напевали песенку "Двенадцать человек на
сундук мертвеца".
Питт придвинулся к центру арочного моста и присоединился к группе из трех
веселившихся разбойников, которые сидели, свесив ноги через искусственный
"каменный" парапет и размахивая своими тесаками в такт залихватской песне.
Питт в обличье волка и резвящиеся пираты представляли для людей, сидящих в
лодках, довольно странное зрелище. Они размахивали руками и горланили
знаменитую песенку флибустьеров. Двое детей, девочка лет десяти и мальчик
лет семи вскоре начали махать ему рукой.
Кастиле и Де Круа, также хохоча, приветствовали его по-испански. Двое же
убийц сидели с каменными лицами - представление их не волновало. Питт
подумал, что выходит на тонкий лед, где не только ложное движение, но и
мельчайший просчет в деталях повлечет за собой смерть мужчин, женщин и
детей, так беспечно веселившихся над его шутовским видом.
Тут он заметил, что лодка пришла в движение.
Нос ее был как раз под его ногами, когда темные фигуры Киппманна и
Лазарда показались из их укрытия, мелькнули среди манекенов и прыгнули в
лодку. Шок был полный. Но Питт этого не заметил. Без суеты, без отработанных
эффектных приемов, без единого предупредительного слова - с холодным
спокойствием он вонзил лезвие ножа прямо во впадину в груди, чуть ниже
подмышки, сидевшему ближе всех к нему пирату.
Тут случилось невероятное. Пират выронил свой тесак, губы его
округлились, в глазах отразилось удивление и шок, которые мгновенно
сменились полным сознанием конца. Глаза его закатились, и он повалился
вперед. шлепнувшись прямо в канал.
Второй пират не успел среагировать так, чтобы вовремя парировать удар. Он
начал что-то говорить, и в этот момент Питт со всей силой нанес ему удар
ножом в основание шеи. Тот замычал, вскинул руку вверх, как будто хотел
что-то уточнить, но не удержался на ногах из-за неровной поверхности моста
и, упав на колени, перевалился через парапет. Из его полуоткрытого рта
сочилась кровь.
Вдруг перед Питтом в огненном отблеске света что-то мелькнуло.
Инстинктивный, чуть заметный наклон головы спас ему жизнь, так как нож
третьего пирата раскроил круглую высокую шляпу, которая возвышалась над
маской волка. "Слишком далеко...". Питт зашел слишком далеко, испытывая свое
счастье. Он ликвидировал двух людей Рондхейма раньше, чем они успели понять,
что произошло. Однако у третьего было достаточно времени, чтобы отразить
удар Питта и выбить его из равновесия.
Почти ничего не видя, Питт ответил на удар и, шатаясь, отступил назад под
непрекращавшимися атаками противника. Вдруг он конвульсивно метнулся вбок,
через парапет, и свалился в холодную воду канала. Погружаясь в воду, он
услышал свистящий звук рассекающего воздух ножа в том самом месте, где он
стоял секунду назад. Канал был мелким, и он сильно ударился плечом о дно.
Боль распространилась по всему телу. Все остановилось, и время перестало
существовать.
"О-хо-хо, двенадцать человек на сундук мертвеца". "Господи, - подумал
Питт, - почему эти механические разбойники не пели чего-нибудь другого?"
Подобно специалисту-диагносту, он внимательно исследовал свое разбитое тело
в обжигавшей его воде. Ему казалось, что внутри, в груди, горели ребра, и
огонь распространялся на спину и плечи. Выбравшись с трудом на землю, Питт
нетвердо поднялся на ноги, качнулся и смог удержаться, только
воспользовавшись тесаком в качестве упора. Это его озадачило. Внезапно он
понял, что в правой руке держит рукоять ножа.
Он опустился на одно колено, и изо всех сил стараясь восстановить дыхание
и сердцебиение, пытался оценить обстановку. Его глаза отчаянно старались
проникнуть в темноту, окружавшую центральную, светящуюся, часть канала. Мост
был пуст. Третий пират сбежал. Лодка вот-вот должна была исчезнуть за
поворотом, который вел в соседнюю галерею. Он повернулся назад как раз в тот
момент, когда следующая лодка с экскурсантами входила в канал.
Все это механически пронеслось в его сознании. Единственное, на чем он
был сосредоточен - убийца был где-то рядом, замаскированный под пирата. Его
охватило чувство беспомощности. Манекены казались похожими друг на друга, а
все, что случилось на мосту, произошло так молниеносно, что он не успел
запомнить ни одной детали из костюма его врага.
Он лихорадочно пытался спланировать свои дальнейшие действия. Преимуществ
у него не осталось - живой пират знал, как он выглядит, в то время как сам
Питт затруднился бы отличить реальность от подделки и не мог начать первым.
"И все-таки надо действовать", - думал он.
Секундой позже он, спотыкаясь и часто останавливаясь, бежал по краю
канала, стараясь восстанавливать дыхание после каждого шага, поскольку боль
простреливала все части тела. Он прорвался через черный занавес и попал в
следующую полосу декораций. Это было огромное сводчатое помещение, тускло
освещенное для ночных сцен.
Встроенная в дальнюю стену копия пиратского катера уменьшенных размеров с
полной командой пиратов-манекенов и развевающимся на ветру Веселым Роджером,
действующим с помощью скрытого электрического винта, палила через головы
экскурсантов в небольшой форт, находившийся на противоположной стороне
скалы, изобиловавшей пещерами.
Было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо детально в экскурсионной
лодке. Питт не различал никакого движения, но был уверен, что Киппманн и
Лазард вполне владеют ситуацией - то есть настолько, насколько это было в
пределах их возможностей. По мере того как его глаза начали привыкать к
темноте, он увидел, что люди в лодке свалились в одну кучу, что
соответствовало замыслу. Только он взобрался на палубу катера, как услышал
странный, почти бесшумный звук, похожий на тяжелый удар. Это был револьвер с
глушителем.
Внезапно он увидел, что стоит позади фигуры в пиратском костюме, которая
что-то держит в руке и направляет это в сторону лодки. Питт пригляделся к
пирату, а затем поднял свой тесак и плашмя ударил им его по руке.
Револьвер через металлическое ограждение упал в воду. Пират обернулся:
светлые волосы выбились из-под красного платка, обвязывавшего голову,
холодные серо-голубые глаза гневно сверкали, вокруг рта залегла глубокая
складка - его планы были сорваны. Он увидел комичную фигуру того, кто так
бесстрастно убил двух его товарищей. Голос его был металлическим.
- Кажется, я ваш пленник?
Но Питт не поддался на уловку. Он знал, что слова - лишь простая увертка,
ловушка для прикрытия молниеносных движений, которые непременно последуют.
Этот голос принадлежал страшному человеку, и он играл по высоким ставкам. Но
Питт вдруг стал обладать чем-то большим, чем оружие, - он почувствовал
прилив сил, которые волной распространились по всему телу. Он улыбнулся.
- А-а! Так это вы, Оскар!
Питт сделал многозначительную паузу, наблюдая за Рондхеймом, как кот за
мышью. Исполнительный директор "Хермит Лимитед" был буквально на кончике
ножа. Питт сбросил резиновую волчью голову. Лицо Рондхейма оставалось
неподвижным и жестоким, но глаза выдавали полное недоумение. Питт внутренне
готовился к моменту, который он представлял много раз, но так и не знал: как
же все это произойдет на самом деле? Медленно, одной рукой он снял повязку,
марля небольшой кучкой свалилась на пол. Закончив, он посмотрел Рондхейму
прямо в глаза и сделал шаг назад. Губы Рондхейма вопросительно застыли, а
вся его фигура выражала полное непонимание.
- Вы не можете вспомнить лицо, Оскар? - произнес спокойно Питт. - Это
неудивительно. Ведь вы совсем немного оставили от того, что можно узнать.
Рондхейм смотрел в заплывшие глаза, на разорванные и раздувшиеся губы, на
швы, наложенные на надбровья и челюсти. Затем он открыл рот и шепотом
выдохнул:
- Питт!
Питт кивнул.
- Но это же невозможно! - выпалил Рондхейм.
Питт засмеялся.
- Извините, что поломал ваши планы, но это еще раз доказывает, что не
всегда можно полагаться на компьютеры.
Рондхейм долго изучающе смотрел на Питта.
- А остальные?
- За исключением одного, все они живы и ремонтируют переломанные кости, -
Питт увидел через плечо Рондхейма, что экскурсионная лодка благополучно
входила в следующую галерею.
- Итак, майор, ситуация повторяется - опять вы и я. В условиях более
благоприятных, чем те, которые были в гимнастическом зале. Но не уноситесь
слишком высоко в своих надеждах, - какое-то подобие улыбки скривило его
губы. - Добрые феи - не для настоящих мужчин.
- Именно, - отозвался Питт. Он бросил тесак в воду через голову Рондхейма
и отошел назад. Затем осмотрел свои руки. Им придется поработать. Он сделал
несколько медленных глубоких вздохов, провел руками по мокрым волосам,
помассировал ими шершавые бока своего костюма и последним движением размял
пальцы. Теперь он был готов.
- Вы заблуждаетесь, Оскар, что ситуация повторяется. То, что произошло в
гимнастическом зале, нельзя назвать равным соперничеством. Планы и
инициатива были полностью в ваших руках. А каков вы один, Оскар, без ваших
платных мордоворотов, готовых разорвать на куски свою жертву? У вас есть еще
время избежать этого. Ваш шанс на свободу - пройти мимо меня. И в этом вся
загвоздка.
Рондхейм оскалился.
- Мне не нужен никто, Питт, чтобы уничтожить вас. Единственное, о чем я
сожалею, что у меня нет времени, чтобы растянуть вам ощущение невыносимой
боли.
- Отлично, Оскар. Слишком много психологического давления, - спокойно
сказал Питт. По правде сказать, он все еще был очень слаб и чертовски устал,
но что-то большее, чем внутренняя мобилизация сил, заставляло его забыть о
боли. Невидимое присутствие Лилли, Тиди, Сэма Келли, Ханневелла и других,
кто стоял за ним, придавало ему силы, которых он никогда не нашел бы в себе
в одиночку.
Какая-то неуловимая улыбка мелькнула на лице Рондхейма, когда он встал в
начальную стойку каратэ. Но она тут же исчезла. Питт обрушил на Рондхейма
точно рассчитанный удар справа, от которого голова "пирата" дернулась и
завалилась в сторону. Он пошатнулся и прижался к основной мачте корабля.
В глубине души Питт понимал, что у него мало шансов одолеть Рондхейма в
длительной схватке, что он не сможет вывести из строя своего противника
более чем на несколько минут. Он сделал ставку на неожиданность, что давало
ему преимущество, прежде чем удар каратэ вновь превратит его лицо в кровавое
месиво. Но это преимущество было небольшим.
Рондхейм был невероятно крепким. Он быстро пришел в себя от сильного
удара, прыгнул в сторону от мачты и замахнулся ногой по голове Питта, но
просчитался, и Питт успел увернуться. Он достал Рондхейма серией быстрых
ударов слева и тяжелых коротких справа, которые повалили его на колени.
Рукой он держался за разбитый кровоточащий нос.
- Вы быстро поправились, - пробормотал Рондхейм, вытирая кровь.
- Я же сказал, что вы заблуждаетесь. - Питт отпрянул назад и занял
полубоксерскую, полукаратистскую стойку, ожидая, что дальше предпримет
Рондхейм. - На самом деле я так же подозрителен, как Карзо Бутера.
Когда прозвучало его настоящее имя, Рондхейм, возможно, почувствовал, что
костлявые пальцы смерти протянулись, чтобы охватить его, но он контролировал
свой голос и лицо, которое оставалось ничего не выражавшей маской.
- Похоже, я недооценил вас, майор.
- Вас легко было сбить с толку, Оскар. Или мне лучше называть вас тем
именем, под которым вы значитесь в метрической записи о вашем рождении? Не
имеет значения - ваша игра проиграна.
Изрыгая окровавленным ртом проклятия, с ненавистью на лице, Рондхейм
бросился на Питта, но не сделал и двух шагов, как Питт, оторвав от палубы
верхнюю доску, саданул ею Рондхейма по зубам. Питт вложил в этот удар все
свои силы. Его плечи и тело были так напряжены, что ребра скрипели в агонии.
Он знал, что второго раза не будет.
Среди общего шума раздался глухой скрипучий звук - что-то глухо треснуло.
Зубы Рондхейма были выбиты из десен - они вывалились на порванные губы. В
течение двух или трех секунд, когда Питт схватил его рукой. Рондхейм еще
держался прямо, застыв, будто в рамке кинопроектора, а затем, как в
замедленной съемке, рухнул на палубу, подобно поваленному дереву, и остался
лежать неподвижно.
Питт стоял, стиснув зубы, с трудом переводя дыхание. Его правая рука
безжизненно повисла вдоль туловища. Он посмотрел вверх на маленькие огоньки
почти правдоподобных орудий форта и заметил, что через павильон проплывает
следующая экскурсионная лодка. Он попытался вглядеться в нее, но пот
застилал ему глаза.
Оставалось что-то еще, что он должен был сделать. Эта мысль вызвала
отвращение, но Питт переборол его, подумав, что другого пути нет.
Он встал над раскинутыми руками находившегося без сознания Рондхейма и
пригнул их вниз, оперев одну его руку о палубу и нижнюю часть металлического
ограждения. Поднял свою ногу и ударил ею по этой руке, внутренне содрогаясь,
когда кость треснула чуть ниже локтя. Рондхейм шевельнулся и застонал.
- Это за Джерома Лилли, - произнес Питт жестко.
Он повторил эту процедуру с другой рукой Рондхейма, отметив с чувством
мрачного удовлетворения, что глаза его жертвы широко открылись, в них
отразилось состояние физического шока.
- Это за Тиди Ройял.
Питт двигался автоматически, переворачивая тело Рондхейма. Он повернул
его ногами в противоположную сторону, уперев их так же, как сделал с руками,
в палубу и ограждение. Мыслящая часть его мозга выключилась. Все ушло из-под
черепной коробки - остался только контроль за действиями рук и ног,
осуществлявших эту работу. Внутри контуженной, порезанной, а местами и
просто расчлененной оболочки спокойно и размеренно действовала машина.
Смертельная усталость и боль были загнаны куда-то далеко в подсознание,
забыты на время. Он прыгнул на левую ногу Рондхейма.
- Это за Сэма Келли.
Рондхейм пронзительно вскрикнул. Крик застрял у него в горле.
Затуманенные серо-голубые глаза смотрели вверх, впившись в Питта.
- Убей меня, - прошептал он. - Почему ты не убьешь меня?
- Если бы вы жили даже тысячу лет, - мрачно проговорил Питт. - вы никогда
не расплатились бы за ту боль и унижения, которые причинили. Я хочу, чтобы
вы знали, что значит испытывать агонию, когда ломают тебе кости, чувствовать
полную беспомощность, лежа вот так и только наблюдая, как это вытворяют. Я
сломаю вам хребет, как это сделали с Лилли. Я хочу видеть, как вы сгниете в
инвалидном кресле. Но это - из области желаний. Оскар. Суд над вами может
продлиться несколько недель или несколько месяцев, но нет такого суда в
мире, который не вынес бы вам смертного приговора... Нет. Я сделал бы вам
большое одолжение, если бы убил вас, но этого никогда не будет. А это - за
Уилли Ханневелла.
Никакой усмешки уже не было на лице Питта. Он прыгнул в четвертый и
последний раз, и невыносимый крик ужаса и боли прокатился по палубе корабля,
отозвавшись эхом по всему павильону, а затем медленно затих и совсем замер.
С чувством полной опустошенности и отчаяния Питт сел на плетеное покрытие
и посмотрел вниз на искалеченную фигуру Рондхейма. Это было жуткое зрелище.
Ненависть и ярость, заполнившие Питта, нашли свой выход. Он чувствовал себя
совершенно выжатым и ждал, когда его сердце и легкие вернутся в нормальное
состояние.
Так он и сидел, когда Киппманн и Лазард деловито пересекли палубу в
сопровождении небольшой группы службы безопасности. Они не произнесли ни
слова. Им нечего было сказать, по крайней мере, в течение шестидесяти
секунд, пока им не стало ясно, что сделал Питт.
Наконец Киппманн нарушил молчание.
- Вы были несколько грубоваты с ним, не так ли?
- Это Рондхейм, - без всякого выражения произнес Питт.
- Рондхейм? Вы уверены?
- Я редко забываю лица, - сказал Питт. - А особенно лицо подонка,
выбившего из меня к чертям все.
Лазард повернулся и посмотрел на него с восхищением.
- И я еще говорил о том, что вы не в форме для рукопашного боя!
- Извините, я не смог достать Рондхейма прежде, чем он начал стрелять из
своего пистолета с глушителем. Он попал в кого-нибудь?
- Кастиле несколько поцарапало руку, - ответил Лазард. - Когда мы,
стараясь не применять оружия, убрали с заднего сиденья этих двух обезьян, я
увидел, как вы на мосту старательно изображаете Эррола Флинна. Но я понимал,
что до развязки еще далеко, а потому заставил лечь наших героев на дно
лодки.
- С нашими латиноамериканскими гостями было непросто, - продолжил мысль
Киппманн. - Они решили, что я сумасшедший, и попросили меня немедленно
убраться.
- А что с Келли и "Хермит лимитед"?
- Мы арестуем мистера Келли вместе с его интернациональной командой
миллионеров, но шансы на вынесение обвинительного приговора лицам такого
уровня практически равны нулю. Скорее всего, их правительства постараются
ударить по самому уязвимому их месту - кошелькам. А штраф, который их
заставят заплатить, пойдет скорее всего, на строительство новых авианосцев
для военно-морского флота.
- Это ничтожная плата за те страдания, которые они причинили, - устало
заметил Питт.
- Много или мало - цена будет такова, - пробормотал Киппманн.
- Да... да... Это так. Слава Богу, что их удалось остановить.
Киппманн кивнул Питту.
- Мы должны поблагодарить вас, майор Питт, за то, что вы разрушили
намерения "Хермит лимитед".
Лазард неожиданно улыбнулся.
- А я хотел бы первым выразить вам свою благодарность: вы сражались на
мосту как Гораций. Мы с Киппманном не стояли бы сейчас здесь, если бы вы их
не уничтожили. - Он положил руку на плечо Питта. - Расскажите все.
- Что?
- Как вы догадались, что эти пираты на мосту - живые люди?
- Мы как раз сидели на мосту, глаза в глаза... и я могу поклясться, что
один из них мне подмигнул...
Стоял приятный южнокалифорнийский вечер. Все тяжелые, удушливые запахи
дня улетучились, и прохладный бриз с запада разносил по аллеям отеля
"Диснейленд" сильные чистые ароматы Тихого океана, исцеляя травмы Питта и
настраивая его мозг на дальнейшие действия. Он молча стоял, ожидая
стеклянного лифта, из которого посетители могли любоваться несравненной
природой парка.
Лифт загудел и остановился, дверь моментально открылась. Увидев вошедших
вслед за ним в лифт державшихся за руки и весело смеявшихся мужчину и
женщину, он наклонил голову, чтобы скрыть свое лицо, и сделал жест, будто бы
у него зачесался глаз. Но они совершенно не обратили внимания ни на костюм,
нескладно сидевший на нем, ни на его забинтованную руку, висевшую на черной
повязке.
Питт нажал кнопку шестого этажа. Лифт стремительно рванул вверх, он
повернулся и сквозь застекленную стену кабины стал разглядывать синюю
полоску неба над Оранж Каунти. Внизу расстилался сверкающий ковер огней,
уходивших к темному горизонту. Они мелькали в кристальном воздухе, напоминая
шкатулку с драгоценностями.
Верилось с трудом, что прошло всего два часа с тех пор, как врач
Центрального парка забинтовал ему руку, а он принял душ, побрился и впервые
после Рейкьявика наелся досыта. Врач категорически настаивал на
госпитализации, но Питт не желал об этом и слышать.
- Это непростительная глупость, - сурово изрек доктор. - Вы, черт возьми,
близки к тому, что просто умрете на ногах. Вы должны были отдать концы и
развалиться на части уже несколько часов назад и, если вы не уложите свой
обрубок на койку госпиталя, то это произойдет в ближайшее время.
- Благодарю, - отозвался Питт. - Я признателен вам за профессиональную
заботу, но остался еще один акт пьесы. Два часа, не более, - и я вверяю то,
что от меня останется, в руки медицины.
Лифт замедлил ход и остановился. Дверь открылась. Питт ступил на мягкий
красный ковер фойе шестого этажа, но тут же резко остановился. Лифт ожидали
трое, двое из которых - Питт узнал их - были агентами Киппманна. Третий,
стоявший в середине с опущенной головой, был Ф. Джеймс Келли.
Питт не сдвинулся с места, преграждая им дорогу. Келли медленно поднял
голову и посмотрел на Питта без всякого интереса, очевидно, не узнавая его.
Наконец Питт прервал паузу.
- Мне немного жаль, Келли, что ваш грандиозный план провалился.
Теоретически он был блестящим - но практически невыполнимым.
Глаза Келли медленно расширились, краска отхлынула от лица.
- Боже!.. Майор Питт, Вы?.. Нет... Вы...
- Как предполагалось - умер? - закончил фразу Питт, как будто теперь это
не могло иметь значения ни для кого, кроме него самого.
- Оскар поклялся, что он убил вас.
- Мне удалось раньше покинуть бал, - холодно заметил Питт.
Резким движением Келли откинул голову назад.
- Теперь мне понятно, почему мой замысел провалился. Похоже, майор,
судьба определила вам роль моего возмездия.
- Нет, Келли. Просто я всегда оказывался там и тогда, где не должен был
находиться.
Келли слабо усмехнулся и кивнул ожидавшим его агентам. Все трое вошли в
лифт.
Питт проводил их взглядом, а затем медленно произнес:
- Сэм просил передать вам...
Келли потребовалось несколько секунд, чтобы опомниться.
- А... Сэм...
- Он медленно умирал в тундре, - продолжил Питт. - Перед самым концом он
сказал, что простил вас.
- О, Боже... Боже... - простонал Келли, закрывая лицо рукой.
...И много лет спустя перед мысленным взором Питта не раз вставала эта
картина - лицо Келли перед тем, как захлопнулась дверь лифта. Резко
обозначенные морщины, потускневшие безжизненные глаза, посеревшая кожа. Это
было лицо человека, выглядевшего совершенно раздавленным...
Питт толкнул дверь номера 605. Она была заперта. Он прошел дальше по
холлу и повернул дверную ручку номера 607. Дверь открылась. Он перешагнул
через порог и тихо прикрыл за собой дверь. Аромат дорогих сигарет докатился
до него раньше, чем он миновал переднюю. Этот аромат и свидетельствовал о
том, что он попал в комнату Рондхейма.
Лунный свет проникал сквозь драпировки, отбрасывая бесформенные тени.
Питт осмотрел спальню, отметив про себя, что к одежде и вещам Рондхейма
никто не прикасался. Киппманн сдержал слово. Его люди действовали очень
аккуратно, стараясь не вызвать никакой тревоги у Керсти Фири, чтобы ничто не
могло стать для нее малейшим предупреждением о судьбе Рондхейма или кончине
"Хермит лимитед". Он двинулся на луч желтого света, пробивавшегося через
полуоткрытую дверь из смежной комнаты, вошел, ступая мягко и бесшумно,
подобно ночному животному, готовящемуся к прыжку. Едва ли можно было назвать
комнатой апартаменты, обитые бархатом и производившие впечатление чего-то
необыкновенного. Огромный холл и гостиная с баром, заставленным напитками,
ванная комната со стеклянной раздвижной дверью, выходившей на небольшой
балкон.
В комнатах никого не было. Звук лившейся воды подсказал ему, что Керсти
была в душе. Питт подошел к бару, небрежным движением плеснул себе немного
шотландского виски и уселся на длинный, очень мягкий диван. Через двадцать
минут, когда были выпиты еще две порции виски, Керсти вышла из ванной
комнаты. На ней было зеленое шелковое кимоно, подхваченное в талии тонким
поясом. Ее золотистые волосы отливали солнечным блеском, образуя ореол
вокруг ее головы. Она выглядела необыкновенно свежей и привлекательной.
Через спальню она вошла в гостиную и начала смешивать для себя какой-то
коктейль. В этот момент она заметила в зеркале отражение Питта, сидевшего
позади бара. Она побледнела и застыла, будто ее внезапно разбил паралич. На
лице появилось неуверенное выражение.
- Полагаю, - спокойно сказал Питт. - что самое подходящее, что может
сказать джентльмен выходящей из душа прекрасной даме: "Смотрите! Из волн
выходит Венера!"
Она обернулась, и неуверенность на ее лице сменилась любопытством:
- Мы знакомы?
- Мы встречались.
Она ухватилась за край бара и молча пристально посмотрела на него.
- Дирк! - тихо прошептала она. - Это - вы! Это действительно вы. Слава
Богу, вы все-таки живы.
- Вы заинтересовались моей жизнью с некоторым опозданием.
Они смотрели друг на друга: зеленые и фиалковые глаза.
- Эльза Кох, Бонни Паркер и Лукреция Борджиа, - произнес он, - все они
могли бы поучиться у вас тому, как убивать друзей и оказывать воздействие на
врагов.
- Я должна была делать то, что делала, - нерешительно проговорила она. -
Но, клянусь, я не убила ни одного человека. Я была втянута во все это
Оскаром против моего желания. И никогда в самом страшном сне я бы не
представила, что его совместные с Келли замыслы приведут к смерти стольких
людей.
- И вы утверждаете, что никого не убили?
- Да.
- Лжете.
Она бросила на него непонимающий взгляд.
- О чем вы?
- Вы убили Кристиана Фири!
Теперь женщина посмотрела на Питта так, как будто он сошел с ума. Ее губы
дрожали, а глаза - эти прекрасные фиалковые глаза - потемнели от страха.
- Вы так не думаете, - выдохнула она. - Кристиан умер на "Лаксе", он
сгорел...
"Час пришел, - подумал Питт, - подвести все итоги предъявить
окончательный счет". Он подался вперед.
- Кристиан Фири вовсе не умер в огне на корабле в Северной Атлантике - он
умер под скальпелем хирурга на операционном столе в Веракрузе, в Мексике.
Питт замолчал. Он сделал пару глотков виски и закурил. Слова эти дались
ему нелегко. Он наблюдал за ней, не говоря ни слова.
Рот Керсти непроизвольно раскрылся. До нее дошел смысл сказанных им слов.
Тут же она закрыла его, лихорадочно подыскивая хоть какую-нибудь фразу, но
не смогла ничего сказать. Слезы стояли у нее в глазах. Она опустила голову и
закрыла лицо руками.
- Эти сведения - из надежного источника, - продолжил Питт. - Операция
была сделана в госпитале "Сау де Соль", а хирурга звали доктор Хесус Ибарра.
- Значит, вы знаете все, - она беспомощно смотрела на него.
- Почти. Кое-что не увязывается.
- Зачем же вы мучаете меня? Почему не сказали сразу?
Питт помолчал.
- Сказать, что? Что вы и есть настоящий Кристиан Фири? Что никакая сестра
никогда не существовала? Что Кристиан умер в тот самый момент, когда
родились вы? - он отрицательно покачал головой. - А что это изменит? Будучи
Кристианом, вы не желали принять тот пол, который давало вам ваше тело.
Тогда вы сделали операцию и стали Керсти. Вы вошли в этот мир с измененным
полом. Ваши гены окрестили вас заново. Вас не удовлетворяло то, что было
дано вам природой, и вы это изменили. А что здесь еще такого?
Она вышла из-за стойки бара и прислонилась к его лицевой стороне.
- Вам не узнать. Вам никогда не узнать, Дирк, что это такое - вести столь
непростую жизнь, внешне играть роль сильного, мужественного, готового на
рискованные предприятия мужчины, в то время как внутри тебя рвется на
свободу женщина.
- Итак, вы освободились от стеснявшей вас оболочки, - обронил Питт. -
Сбежали в Мексику, к хирургу, специализировавшемуся на операциях по
изменению пола. Вы прошли курс гормональных инъекций и имплантанцию
силиконовой... хм... груди. Затем вы пропитались солнцем на пляже в
Веракрузе, загорали пока не исчезли все швы. А потом, в подходящее время вы
появились в Исландии, заявив, что вы и есть та самая потерянная сестра из
Новой Гвинеи. Какой же поразительной самоуверенностью следует обладать,
рассчитывая при этом выйти сухой из воды. Я встречал нескольких ловкачей за
свою не слишком длинную жизнь, но, мой Бог, Керсти, или Кристиан, или как
там еще, вы можете считать себя самым хитрым дьяволом... или скорее ведьмой,
когда-либо проделывавшей подобные трюки. Вы провели всех. Вы заставили
адмирала Сандекера поверить, что вы собираетесь преподнести результаты
подводных зондирований нашему правительству. Вы одурачили тысячу человек,
втянув их с кораблями и самолетами в охоту за дикими гусями, - в поиски
корабля, который никогда не терялся. Вы обманом заставили вашего старого
друга доктора Ханневелла идентифицировать обгоревшее тело как ваше
собственное. Вы использовали персонал "Фири лимитед" - и они погибли,
выполняя ваш приказ. Вы использовали Рондхейма. Вы использовали Келли. Вы
даже пытались использовать меня, рассчитывая, что я смогу уничтожить Оскара.
Но самое скверное состоит в том, что пузырь непременно должен был лопнуть.
Объединяет всех мошенников то, что прежде всего они обманывают себя. И в
этом вы безумно преуспели.
Керсти медленно обошла диван и подошла к небольшой дорожной сумке,
лежавшей на краю стола. Она вытащила из нее небольшой кольт двадцать пятого
калибра, направив его в грудь Питта.
- Ваши обвинения совсем не так точны и убедительны, как вам
представляется, Дирк. Вы бродите вслепую.
Питт взглянул на пистолет и отвернулся с безразличным видом.
- Предположим, вы выстрелите в меня.
Она неуверенно взглянула на Питта, но пистолет был крепко зажат в руке.
- У меня и были намерения передать результаты подводного зондирования
вашей стране. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы, поместив моих
ученых и инженеров на борт "Лакс", отправить их в Вашингтон на презентацию.
Во время путешествия по Северной Атлантике Кристиан Фири должен был
исчезнуть с борта корабля.
- А вы тем временем отправились в Мексику на операцию?
- Да, - спокойно ответила Керсти. - Но совершенно неожиданное и
непредвиденное обстоятельство стало препятствием на пути к новой жизни, где
я все так точно рассчитала. Доктор Хесус Ибарра был членом "Хермит лимитед".
- И он передал информацию Рондхейму?
Керсти кивнула.
- Да. С этого момента я стала рабыней Оскара. Он угрожал раскрыть мою
тайну всему свету, если я не передам результаты исследований ему и Келли. У
меня не было выбора. Раскрытие тайны привело бы к скандалу, который
уничтожил бы "Фири лимитед" и подорвал экономику моей страны.
- А зачем вам нужен был маскарад с "Лакс"?
- Когда Оскар и Келли начали контролировать меня, они не собирались
выпускать из рук результаты морского зондирования. Они и сочинили фальшивку
об исчезновении "Лакс". Согласитесь, это был очень хитрый ход. Для всего
мира результаты морского зондирования оказались потерянными на дне океана.
- Как, впрочем, и Кристиан Фири?
- Да. Это отвечало и моим целям.
- Но это не объясняет причины переоборудования "Лакс", - настаивал Питт.
- Почему нельзя было просто перенести приборы для морского зондирования на
другой корабль и установить их там?
Она улыбнулась.
- Эти приборы являются очень сложной частью оборудования судна. И только
специальное судно подходит для морского зондирования. Снять все это с "Лакс"
и установить на любом неприспособленном рыболовецком траулере - на это ушли
бы месяцы. Пока же все были заняты поисками "Лакс", мы перегнали судно в
небольшую бухту на восточном побережье Гренландии.
- А доктор Ханневелл, какую роль он играл во всем этом?
- Он работал со мной над анализом результатов зондирования.
- Это я знаю. Но почему с вами? Почему не с кем-нибудь из собственной
страны?
Она посмотрела на него долгим изучающим взглядом.
- Я оплачивала все исследования и разработки, ничем его не связывая. А
технологические корпорации в Соединенных Штатах хотели иметь его работы и
результаты экспериментов в своем распоряжении. Доктор Ханневелл ненавидел
все, в чем искали коммерческую выгоду.
- И все-таки он стал сотрудничать с "Хермит лимитед"?
- Когда "Лакс" отправили к побережью Гренландии для исследования
прибрежного дна, зонд стал выдавать не правильные данные. Единственным, кто
мог разобраться в ситуации, был доктор Ханневелл. Келли уговорил его
перебраться туда из Калифорнии. Он умел убеждать, этот Ф. Джеймс Келли. Он
продал доктора Ханневелла "Хермит лимитед", чтобы, по его словам, спасти
мир. Против такого аргумента доктор не мог устоять. Он был из тех, о ком вы,
американцы, говорите, что они "творят добро".
Боль отразилась на лице Керсти.
- Он пожалел о принятом решении - и потому умер.
- Это объясняет пожар на судне, - задумчиво произнес Питт. - Но вы
недооценили доктора Ханневелла. Он не поверил увещеваниям Келли и разгадал
его замыслы. Он видел, что команда Рондхейма обращалась с учеными на "Лакс"
как с пленными. Может быть, ваши люди на судне и рассказали ему, чем была
вызвана смерть доктора Матаджика и его помощников. Тогда Ханневелл решил,
что он должен как-то остановить Келли и его сообщников. Он подвел к зонду
проводку, на конце установил часовой механизм, который должен был сработать,
когда Ханневелл будет уже в воздухе на обратном пути в Штаты. Но он допустил
ошибку в чем-то, касающемся реактивных элементов селтиния. Погиб не только
зонд, но и корабль со всей командой. Я был там, когда он снова попал на
"Лакс". Он был совершенно ошеломлен, когда осознал, что он натворил.
- Это моя вина, - с дрожью в голосе сказала Керсти. - Мне не следовало
даже упоминать имя доктора Ханневелла в присутствии Рондхейма и Келли.
- Келли догадался, что произошло, и приказал Рондхейму заставить
Ханневелла замолчать.
- Он был моим самым старым другом, - простонала Керсти. - А я подписала
ему смертный приговор.
- Он знал о вас?
- Нет. Оскар сказал ему, что я нахожусь в больнице, восстанавливаю силы
после болезни.
- Он был для вас даже больше чем другом. Он ложно идентифицировал труп на
"Лакс", чтобы Кристиан Фири, которого он знал, как порядочного человека, не
был бы замешан в деяниях "Хермит лимитед", о которых он, похоже, собирался
донести властям. К несчастью, зло торжествует над добром - Рондхейм добрался
до него раньше. - Питт печально покачал головой и вздохнул. - Затем на сцену
вступает Дирк Питт, но она оказывается пуста.
Керсти трясло.
- Вот поэтому я и настаивала на встрече с вами. Я хотела выразить вам
свою признательность за попытку спасти его жизнь.
- Слишком поздно. Это уже ничего не меняло.
- Для меня меняло. Именно поэтому я и спасла вас, когда Оскар был готов
разорвать вас на куски. - Ее голос дрожал. - Но я... я больше не смогу
спасти вас. Я должна защитить себя, Дирк. Простите. Пожалуйста, не
двигайтесь и не заставляйте меня стрелять. Вам придется дождаться прихода
Оскара.
Питт вновь отрицательно покачал головой.
- Не придется. Не ждите, что Оскар бросится освобождать вас. В данную
минуту ваш бывший хозяин-рабовладелец лежит без сознания на больничной
койке, обмотанный с головы до ног бинтами. И окруженный, надо добавить,
толпой сотрудников Агентства национальной безопасности. Возможно, они
довезут его до виселицы в инвалидном кресле, но ни пешком, ни верхом он,
конечно, не двинется.
- Что вы хотите сказать?
- Все уже кончено. Вы свободны."Хермит лимитед" и ее дело больше не
существуют.
Странно, но Керсти не сказала Питту, что он сошел с ума.
- Я хотела бы поверить вам, но как?
- Снимите трубку и позвоните Келли, Максу, фон Хаммелю или вашему другу
Рондхейму. А лучше, обыщите все комнаты шестого этажа.
- И что, вы полагаете, я там найду?
- Ничего. Абсолютно ничего. Все они уже арестованы, - Питт допил свое
виски и поставил стакан на стол. - Здесь остались только вы и я. Любезность
службы безопасности. Вы - моя награда, маленький подарок, выданный, как
вознаграждение за службу. Нравится вам это или нет, но ваша душа перешла
теперь от Рондхейма ко мне.
Когда смысл слов Питта дошел до Керсти, ей показалось, что над ней
закачался потолок. А она удивлялась, почему Келли не зашел к ней, как
обещал, почему совсем не звонит телефон и никто, вот уже в течение двух
часов, ни разу не постучал в дверь.
Она сумела взять себя в руки.
- А... что будет со мной? Меня не арестуют?
- Нет. АНБ известно об изменении вашего облика. Они сопоставили одни
факты с другими и пришли к выводу, что Рондхейм действительно вас
шантажировал. Они считали, что вас надо привлечь как соучастницу, но я
отговорил их.
Пистолет мягко лег на край стола. Воцарилось неловкое молчание. Наконец
Керсти взглянула на Питта и сказала:
- Какая цена? Всему всегда есть цена.
- Ну, она невысока, учитывая ваши прошлые ошибки... ошибки, от которых
вам никогда не откупиться, даже если очень повезет. Но вы можете
расквитаться и начать новую жизнь. Мне нужно только одно - гарантия того,
что "Фири лимитед" будет тесно сотрудничать с НСГИ.
- И?..
- И все. Банк данных компьютеров Келли достаточно полный, чтобы создать
новый зонд подводных исследований. Я говорю сейчас с вами от имени адмирала
Сандекера - он хотел бы, чтобы вы возглавили проект.
- Это все? И ничего больше? - недоверчиво спросила Керсти.
- Я же сказал, цена невысока.
Она посмотрела на него в упор.
- Завтра, на следующей неделе, в будущем году - могу ли я быть уверена,
что вы не захотите поднять цену?
Лицо Питта приняло холодное выражение.
- Не ставьте меня на одну доску с вашими бывшими друзьями. Массовые
убийства и вымогательства никогда не привлекали меня. Ваш секрет я не выдам.
Еще в большей безопасности он будет в АНБ - они проследят, чтобы Рондхейм,
Келли и Ибарра не приблизились к газетным репортерам ближе, чем на пятьдесят
футов.
Керсти колебалась.
- Я сожалею, я очень сожалею. Что я еще могу сказать?
Питт промолчал в ответ.
Она отвернулась и стала смотреть из окна в парк. Башни Волшебного Замка
были залиты светом, подобно именинному торту. Семьи с детьми уже разошлись.
Их сменили молодые пары, которые, взявшись за руки, разбрелись по дорожкам,
наслаждаясь романтической атмосферой парка.
- А вы куда теперь? - спросила она.
- После короткого отпуска я вернусь в штаб-квартиру НСГИ в Вашингтоне -
пора начинать работу над новым проектом.
Она обернулась, глядя на него.
- А если бы я попросила вас вернуться со мной в Исландию и стать членом
совета директоров моей компании?
- Я не гожусь для члена совета директоров.
- Тогда... Скажите, есть какой-нибудь другой способ выразить вам свою
благодарность?
Она подошла к Питту и остановилась прямо перед ним. Понимающая усмешка
пробежала по ее губам, фиалковые глаза стали мягкими, на лбу как будто
выступила испарина.
- Все будет так, как вы хотите, - произнесла она медленно, подняла руки,
и ее пальцы мягко коснулись его избитого лица. - Завтра я повидаюсь с
адмиралом Сандекером и смогу подтвердить, что мы пришли к договоренности.
Она колебалась и отступила от Питта на шаг.
- Однако я должна получить кое-что взамен.
- И что же?
Керсти развязала пояс, сбросила на пол кимоно и встала в свободной
классической позе обнаженной натуры. Освещенная светом лампы, она была
подобна бронзовой статуе, созданной терпеливыми руками прекрасного
скульптора. Полные мягкие губы были слегка приоткрыты, выражая желание и
нетерпение. Мягкие фиалковые глаза настойчиво приглашали. Ее черты лица и
фигуру можно было назвать одним словом - великолепные. Прекрасно вылепленное
чудо медицинской науки.
- Если это хоть какой-нибудь комплимент для вас, - сказала она глухим
голосом, - я не верила, когда вы выдавали себя за "голубого".
- Нужно время, чтобы узнать человека.
Она побледнела.
- Я уже стала совсем другим человеком.
- Вы стали холодной, хитрой, все учитывающей дрянью.
- Нет!
- Кристиан Фири был мягким, честным, он любил людей. Перемена физическая
повлекла за собой и духовную. Вы теперь только используете людей, а затем
бросаете их на произвол судьбы, когда они не нужны. Вы холодны и пресыщены.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет, нет! Верно, я изменилась, но я не холодная... не холодная. Дайте
мне доказать это.
Они стояли в центре комнаты, молча глядя друг на друга. Она вдруг
отчетливо увидела выражение лица Питта, и руки ее медленно опустились. Она
смотрела на него с удивлением, ее экзотические глаза сверкали - странная
застывшая настойчивость проглядывала в них. Но видели они только одно - его
кровоподтеки, рваные раны, порезы, соединившиеся вместе в одну маску
отвращения. Его глаза уже не замечали ее привлекательности. Они видели
сгоревшую головешку, которая была когда-то человеком. Они видели доктора
Ханневелла, умиравшего на безлюдном берегу. Питт вспомнил лицо командира
гидроплана перед тем, как он исчез в огне. Он вспомнил Лилли, Тиди и Сэма
Келли. Он знал, что Керсти Фири также несет ответственность и за страдания,
и за смерти.
Она побледнела и отступила еще на шаг.
- Дирк, в чем дело?
- Бог простит тебя, - сказал он, повернулся и открыл дверь. Самыми
трудными были первые шаги в сторону лифта. Потом стало легче. Когда он
спустился на первый этаж, вышел на тротуар и остановил такси, прежняя
уверенность и хладнокровие уже вернулись к нему.
Водитель открыл дверцу и опустил флажок.
- Куда, сэр?
Питт посидел минуту молча. Затем внезапно понял, куда ему следует ехать.
У него не было выбора. Он был тем, кем был.
- Гостиница в Ньюпорте.
"И сочувствующая, и все понимающая рыжая... Я надеюсь".
Клайв КАССЛЕР
ПОДНЯТЬ "ТИТАНИК"!
ДИРК ПИТТ 3.
OCR Denis
Перевод К. Новикова
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ
МОЕЙ ЖЕНЕ БАРБАРЕ, ЭРРОЛ БОШАМ,
ДЖЕНЕТ И РЭНДИ РИХТЕР И ДИКУ КЛАРКУ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Когда Дирк Питт спас "Титаник", - а произошло это на страницах
машинописной рукописи, в сыром углу недостроенного подвала, - легендарный
океанский лайнер отделяло ещё десять лет от того времени, когда он был обнаружен
в действительности. Это был 1975 год и "Поднятие "Титаника"" стало четвертой
книгой о подводных приключениях Питта. В то время никого не вдохновляла идея
организации поисковых работ, требующих огромных усилий, затрат времени и
денежных средств. Но после публикации романа и выхода снятого по нему фильма
новая волна интереса к проекту поднятия "Титаника" прокатилась по Америке и
Европе. В итоге пять экспедиций приступили к поискам затонувшего судна.
Мой изначальный энтузиазм основывался на фантазии и на желании увидеть,
как самый известный в мире корабль будет поднят со дна океана и отбуксирован в
гавань Нью-Йорка, завершив свой первый рейс, начавшийся три четверти века назад.
К счастью, эту фантазию разделяли миллионы энтузиастов.
Теперь, спустя семьдесят три года с тех пор, как лайнер был поглощен
безмолвной черной пучиной, телекамеры сумели наконец заглянуть в бездну.
Вымысел стал реальностью.
Описание затонувшего судна в книге Питта во многом соответствовало
картине, запечатленной телекамерами, после того, как "Титаник" был обнаружен при
помощи сканирующих сонаров.
Помимо отдельных механических повреждений, полученных судном за время
нахождения на глубине тринадцать тысяч футов, лайнер почти не пострадал от
морских водорослей и коррозии. Даже бутылки вина и серебряные приборы,
рассыпанные вокруг корпуса, прекрасно сохранились.
Будет ли когда-нибудь "Титаник" поднят со дна?
Едва ли. Все предприятие по спасению судна потребовало бы почти таких же
затрат, как осуществление проекта пилотируемого полета "Аполло" на Луну. Однако
уже в скором времени пространство вокруг "Титаника" начнут осваивать управляемые
субмарины, специальные команды которых будут разыскивать сокровища, до сих пор
находящиеся на борту лайнера, в то время как американским и английским
адвокатам, засучив рукава, предстоит выяснять действительных владельцев!
Питт всегда смотрел в будущее, считая, что оно полно увлекательных
приключений. В семидесятые годы он был человеком восьмидесятых. А сейчас он
человек девяностых. По своей скаутской привычке Питт заглядывает за горизонт и
говорит нам, что там. Он видит то, что бы нам всем хотелось увидеть в своем
воображении.
Поэтому никто не мог бы быть в большем восторге, чем я, когда было
объявлено, что "Титаник" обнаружен.
Я знал, что Питт увидел его первым.
ВСТУПЛЕНИЕ
Апрель 1912
На палубе "А", в каюте № 33, на узкой койке метался мужчина с потным
лицом. Его мучил кошмар.
Мужчина был невысокого роста, от силы пять футов и два дюйма, его светлые
негустые волосы спадали на безвольное лицо с темными кустистыми бровями. Руки
его были переплетены на груди, пальцы нервно подергивались. Мужчина выглядел на
все пятьдесят. Пористая кожа оттенка асфальта, глубокие морщины под глазами. И
тем не менее всего десять дней назад ему исполнилось тридцать четыре.
Физические перегрузки и нервное напряжение последних пяти месяцев
превратили его в полубезумного старика. В недолгие периоды бодрствования мысли
его блуждали по запутанным коридорам прошлого, и мужчина терял представление о
времени и реальности. Он вынужден был постоянно напоминать себе, где он и какой
был день. И все же медленно и неотвратимо мужчина скатывался в безумие, и самое
худшее в этом ужасе заключалось в том, что он знал, что сходит с ума.
Дрогнули веки, мужчина открыл глаза и уставился на бездействующий
вентилятор, прикрепленный к потолку каюты. Проведя ладонями по лицу, он
почувствовал двухнедельную щетину. На себя ему смотреть было незачем: одежда, он
и так знал, была мятой, жеваной и отвратительно пахла кислым потом. По прибытии
на корабль ему следовало бы вымыться, переменить белье, - но вместо этого он
завалился на койку и забылся липким кошмарным сном, который с небольшими
перерывами растянулся на трое суток.
Было воскресенье, поздний вечер. В Нью-Йорк корабль прибывал рано утром в
среду, следовательно, оставалось ещё более пятидесяти часов.
Мужчина попытался уверить себя, что теперь он в безопасности, но мозг
отказывался верить этому, несмотря на то, что поистине бесценный, стоивший жизни
столь многим людям груз теперь находился в надежном месте. В сотый раз мужчина
нащупал через ткань содержимое нагрудного кармана. Убедившись, что ключи на
месте, он вытер ладонью потный лоб и снова прикрыл глаза.
Он не представлял себе, сколько времени пролежал в полусне. Что-то его
разбудило. Не грохот, не встряска - какое-то мелкое подрагивание койки,
сопровождаемое странным скрежетом, доносившимся из нижних отсеков. Он рывком
уселся на койке, опустив ноги на пол. Прошло несколько мгновений, прежде чем он
осознал непривычное отсутствие вибрации. До его затуманенного сознания дошло:
двигатели встали! Он сидел, прислушиваясь, но различал только веселые голоса
обслуги, доносившиеся из коридора, да невнятный разговор в соседней каюте.
Ледяной ужас сковал его. Кто-нибудь другой на его месте повернулся бы на
другой бок и уснул; он же осознал опасность только потому, что, как у всякого,
кто медленно и неотвратимо сходит с ума, у него были предельно обострены все
пять чувств, включая чувство опасности. Проведя три дня взаперти в собственной
каюте, без пищи и воды, пытаясь освободиться от ужаса последних пяти месяцев, он
лишь усугубил прогрессирующее безумие.
Он открыл дверь каюты и на слабых ногах двинулся в сторону большого трапа.
Пассажиры, направлявшиеся из холла по своим каютам, весело болтали. Он взглянул
на красивые бронзовые часы в переходе: на поддерживаемом двумя бронзовыми
фигурами циферблате стрелки показывали 11:51.
Возле трапа, рядом с шикарным светильником, застыл стюард. Он презрительно
посмотрел на мужчину, изобразив легкое неудовольствие самим фактом, что
потрепанного вида пассажир топчет восточные ковры отделения первого класса.
- Двигатели... Они встали, - с трудом ворочая языком, проговорил мужчина.
- Вероятно, для небольшого ремонта, сэр, - ответил стюард. - Все-таки
первый рейс. Сейчас идет окончательная доводка всех механизмов. Смею вас
уверить, беспокоиться не о чем. Вы же знаете, лайнеры такого класса не тонут.
- Все, что сделано из железа, способно потонуть, - пассажир потер
покрасневшие глаза. - Пойду прогуляюсь.
Стюард покачал головой, не решаясь впрямую отговаривать:
- Не советовал бы, сэр. Там ужасно холодно.
Пассажир в мятом костюме пожал плечами. Он был привычен к низким
температурам. Повернувшись, он одолел ступени трапа и через дверь вышел на
открытую палубу. Дыхание перехватило, словно в легкие вонзились тысячи игл.
После затхлой атмосферы теплой каюты тридцать один градус мороза буквально
сковал его. В воздухе не чувствовалось даже малейшего ветра: один только
безмолвный неподвижный холод, сплошной пеленой висевший в безоблачном небе.
Мужчина поднял воротник и подошел к борту. Перегнувшись, он увидел только
темную воду, неподвижную, как в пруду в саду. Затем он окинул взглядом лайнер от
носа до кормы. Палуба, от курительной комнаты салона первого класса и до рулевой
кабины, примыкавшей к офицерским каютам, была безлюдна. Лишь по дыму, медленно
поднимавшемуся над тремя из четырех громадных черно-желтых труб, да по
освещенным иллюминаторам комнаты отдыха и читальни можно было догадаться, что
корабль обитаем.
Белая пена за кормой растворялась и исчезала в воде по мере того, как
потерявшее курс судно медленно дрейфовало под бескрайним звездным покрывалом.
Корабельный казначей, отужинавший за офицерским столом, вышел на палубу и
посмотрел на воду за кормой.
- Почему стоим?
- Корабль наткнулся на что-то, - ответил казначей, не оборачиваясь.
- Насколько это серьезно?
- Не беспокойтесь, сэр. Даже если возникнет течь, насосы откачают воду.
Внезапно раздался оглушительный грохот, словно одновременно сотня
паровозов "Денвер" мчались через туннель, - при этом все восемь выхлопных труб
едва не лопнули от звука. Даже заткнув уши, пассажир понял причину. Его
технических знаний оказалось достаточно, чтобы сообразить: это избыточный пар
поршневой машины выстреливался через запасные клапаны. Чудовищный рев заставил
пассажира воздержаться от дальнейшего разговора. Он обернулся и увидел, как
несколько членов команды появились на палубе. Спазмом свело желудок, когда он
увидел, как моряки принялись поспешно расчехлять шлюпки, готовить шлюпбалки.
Он стоял не меньше часа, пока гул выхлопных труб постепенно замирал в
ночи. Судорожно сжав руками поручень, не чувствуя холода, он едва ли обращал
внимание на группки пассажиров, которые расхаживали туда-сюда вдоль палубы,
исполненные какой-то тихой робости.
Мимо пассажира прошел один из младших судовых офицеров, совсем ещё
молодой, чуть старше двадцати, с типично британским бледным лицом, на котором
застыло типично британское выражение легкой брезгливости. Он подошел к мужчине и
похлопал его по плечу.
- Прошу прощения, сэр. Но вы должны надеть спасательный жилет.
Мужчина медленно обернулся.
- А ведь мы тонем, не так ли? - спросил он сдавленным голосом.
Офицер чуть поколебался, затем энергично и согласно кивнул.
- Вода прибывает скорее, чем насосы успевают откачивать её.
- И сколько нам осталось?
- Трудно сказать. Может, час или около того, если, конечно, прежде вода не
зальет котлы.
- Случилось-то что?! Ведь ни единого корабля не было поблизости! На что мы
наткнулись?
- Айсберг. Пробил нам корпус. Чертовски не повезло.
Мужчина с такой силой схватил офицера за руку, что тот от неожиданности
вздрогнул.
- Я должен пройти в багажный отсек, понимаете?!
- Ничем не смогу помочь, сэр. Вода заливает помещения на шестой палубе,
там уже вовсю багаж плавает.
- Слушай, ты! Проводи меня туда!
Офицер пытался высвободить руку, которую пассажир сжимал как клещами.
- Поймите, это невозможно. Мне приказано оставаться на палубе и
проследить, чтобы все надели спасательные жилеты.
- Есть другие офицеры, - безэмоционально возразил пассажир. - А ты
проведешь меня в багажный отсек.
Лишь тогда офицер обратил внимание на две вещи. Первая - сумасшедшее
выражение глаз пассажира; вторая - дуло револьвера, упиравшееся в пах молодого
человека.
- Делай, как говорю, - рявкнул мужчина, - если жизнь дорога!
Офицер тупо уставился на револьвер, затем поднял глаза. Внутри у молодого
человека что-то екнуло. Он даже не попытался спорить, а тем более оказать
сопротивление. Было такое чувство, что этими покрасневшими глазами на него
уставилось само безумие.
- Я могу только попробовать.
- Вот и прекрасно, - ответил пассажир. - И без глупостей. Помни, я все
время рядом. Чуть что, уложу на месте.
Осторожно засунув револьвер в карман пальто, он через ткань дулом толкнул
офицера в спину. Не привлекая к себе внимания, они прошли меж собравшимися на
палубе людьми. Корабль совершенно преобразился за последний час. Ни смеха, ни
разговоров пассажиров, - уже было не разобрать, кто каким классом плыл. Бедных и
богатых, всех уравнял общий ужас. Только стюарды позволяли себе улыбаться и
переговариваться, раздавая пассажирам жилеты.
Выпускаемые в небо сигнальные ракеты выглядели жалко на фоне темноты, их
мерцающий свет видели одни только моряки да пассажиры "Титаника". Он освещал
людей, суетливо прощающихся друг с другом, неестественное выражение надежды в
глазах мужчин, усаживающих женщин и детей в спасательные шлюпки. Впечатление
нереальности происходящего стало ещё сильнее, когда на палубе в белоснежных
спасательных жилетах с инструментами в руках появились восемь музыкантов
корабельного оркестра. Они начали играть "Александер Регтайм Бэнд" Ирвинга
Берлина.
Под дулом револьвера молодой офицер спускался по главной лестнице,
протискиваясь между пассажирами, которые спешили к шлюпкам. Крен судна
становился все более ощутимым, и потому спускаться по ступеням оказалось не так
просто. На второй палубе они зашли в элеватор и нажали кнопку четвертой палубы.
Молодой человек наконец обернулся и внимательно посмотрел в лицо
пассажира, чье безумие делало смерть ещё более близкой и ощутимой. Губы плотно
прижаты к зубам, остекленевшие глаза, отсутствующий взгляд. Пассажир поднял
голову и встретился взглядом с офицером. После долгой паузы он сказал:
- Не бойся...
- Меня зовут Бигалоу, сэр.
- Вот и не бойся, Бигалоу. Ты умрешь прежде, чем утонешь.
- Какая вам нужна секция?
- Трюм носовой части, седьмая палуба.
- Но седьмая наверняка уже под водой.
- Проберемся, тогда и узнаем. Не так ли?
Двери элеватора открылись, и пассажир движением револьвера приказал идти
дальше. Вновь пришлось пробираться против людского потока.
Бигалоу сорвал с себя спасательный жилет, швырнул его на пол, двинулся по
трапу, ведущему на пятую палубу. Он застыл на месте, глядя вниз: поднимаясь к
ступенькам, вода прибывала. В небе ещё разрывались сигнальные ракеты, отражаясь
в холодной зеленой воде навязчивыми отблесками света.
- Без толку. Сами взгляните.
- Есть другой ход?
- После аварии все двери и ходы в переборках задраены. Мы можем
попробовать по пожарной лестнице.
- Тогда пошевеливайся.
Окольный путь пролегал через бесконечный стальной лабиринт переходов и
трапов. Бигалоу остановился, приподнял тяжелый круглый люк и заглянул в
образовавшийся просвет. Как это ни парадоксально, однако в обнаруженном грузовом
отсеке воды было фута два, не больше...
- Безнадежно, - солгал офицер. - И тут затоплено.
Мужчина грубо оттолкнул его и посмотрел сам.
- Для меня достаточно сухо, - проговорил он медленно. Помахал револьвером.
- Спускайся.
Электрическая лампочка над головами ещё горела, освещая путь в грузовой
отсек. Тусклые лучи отбрасывали неустойчивые блики на бронзовых полированных
частях огромного "рено", обнаруженного под люком.
Они оба несколько раз поскальзывались и падали в ледяную воду. Оба
окоченели. Словно пьяные, с трудом сохраняя равновесие, они наконец добрались до
нужного отсека. Это был большой куб, помещавшийся посередине грузовой палубы,
восемь футов на восемь, со стенками из двенадцатидюймовой белфастской стали.
Пассажир извлек из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. Замок
был новым и тугим, но в конце концов раздался гулкий щелчок. Мужчина толкнул
массивную дверь и шагнул в отсек. Затем он обернулся в сторону офицера и впервые
за все это время улыбнулся.
- Спасибо за помощь, Бигалоу. Выбирайся на верхние палубы. Ты ещё успеешь.
- Вы остаетесь? - Бигалоу был в недоумении.
- Да, остаюсь. Я убил восьмерых хороших честных людей. Жить с этим я не
могу. - Голос его звучал твердо. - С этим покончено. Все.
Бигалоу хотел было возразить, но не находил слов. Пассажир понимающе
кивнул и начал закрывать за собой металлическую дверь.
- Благодарение Господу за Соутби, - произнес он.
И затем исчез, поглощенный черной глубиной камеры.
Бигалоу остался в живых.
Он опередил прибывающую воду, успел добраться до палубы и выпрыгнуть за
борт за считанные секунды до того, как океанская пучина поглотила "Титаник".
Когда основная часть огромного лайнера исчезла под водой, поникшее
полотнище красного с большой белой звездой корабельного флага, который все это
время безвольно свисал с флагштока, расправилось, словно лайнер отдавал
прощальный салют полутора тысячам женщин, мужчин, детей, которым предстояла
невероятная борьба за жизнь, голод, холод, а зачастую - и смерть в пучине.
Повинуясь исключительно инстинкту, Бигалоу ухватил рукой дрейфующий
корабельный флаг. Прежде чем офицер осознал всю опасность своего необдуманного
поступка, он уже барахтался в волнах. И все же он отчаянно тянул ткань на себя,
не желая расставаться с добычей. Он погрузился вслед за "Титаником" футов на
Двадцать под воду, прежде чем сумел оторвать полотнище. И только потом Бигалоу
всплыл на поверхность, вдохнул ночной холодный воздух. Он благодарил Бога за то,
что погружавшийся лайнер не затянул его.
Ледяная вода под тридцать градусов почти убила его. Пробудь он в воде ещё
десять минут, статистика смертей этой ужасной трагедии была бы ещё на одну
единицу больше.
Его спасла веревка. Рука задела и тут же крепко схватила конец какой-то
веревки, прикрепленной к плавающей вверх дном шлюпке. Из последних сил он
подтянул свое почти закоченевшее тело и вскарабкался на шлюпку, разделив с
другими тридцатью людьми борьбу с убийственным холодом, пока четыре часа спустя
они не были спасены подоспевшим кораблем.
В памяти выживших навсегда останутся предсмертные вопли и причитания сотен
несчастных, кому суждено было погибнуть. Но странное дело: не успел Бигалоу
ухватиться пальцами за выступ перевернутой и наполовину потопленной шлюпки, как
мысли о смерти оказались вытеснены воспоминаниями другого рода. Он вспомнил
странного мужчину, навсегда исчезнувшего в трюме "Титаника".
Кто он?
Кто были те восемь человек, которых, по его утверждению, он убил? Какой
секрет таился в камере?
Эти вопросы не давали Бигалоу покоя следующие семьдесят шесть лет, вплоть
до последних нескольких часов его жизни.
Часть первая
СИЦИЛИАНСКИЙ ПРОЕКТ
Июль 1987
Президент повернулся на вращающемся кресле, сцепил руки за головой и
невидящим взором уставился в окно Овального кабинета. Президент сетовал на
судьбу. Он до такой степени ненавидел свою службу, что даже сам удивлялся силе
собственной ненависти. Он мог с точностью определить, в какой именно момент
президентство сделалось вдруг постылым. Произошло это в то утро, когда он с
трудом заставил себя подняться с постели. Это был первый сигнал. Чувство ужаса
от одной только мысли, что начинается новый день.
В тысячный раз он задавал себе один и тот же вопрос, что побудило его так
отчаянно и так настойчиво бороться за этот чудовищный, этот неблагодарный пост.
Слишком велика оказалась цена президентства. Его политический след устлан
костями бывших друзей и обломками семейного очага. Не успел он принести присягу
на верность народу Америки, как его только что сформированную администрацию
потрясли скандал в Казначействе, война на южноамериканском континенте,
общенациональная забастовка служащих авиалиний. Подлил масла в огонь и
оппозиционный к нему Конгресс, который вообще не доверял в последнее время ни
одному президенту. В бессловесной череде проклятий, адресованных жизни вообще.
Президент нашел несколько слов специально для Конгресса, члены которого второй
раз кряду сумели обойти его персональное президентское "вето".
Слава Богу, ему не угрожает третья предвыборная кампания. Одному Господу
известно, каким образом ему удалось дважды победить на выборах. Он умудрялся
нарушать практически все табу, с которыми обязан считаться всякий кандидат в
президенты. Мало того, что он развелся с женой и нечасто заглядывал в церковь,
так он ещё вдобавок публично курил сигары и носил роскошные усы. Во время
президентских кампаний он открыто игнорировал своих соперников, а с избирателями
разговаривал таким языком, что те лишь поеживались. Но им это нравилось. Как бы
там ни было, он появился как раз в тот момент, когда публика оказалась
перекормленной причесанными вежливыми политиками, которые только и делали, что
улыбались и клялись в любви всем и каждому перед телевизионными камерами и
произносили банальные речи штампованным языком, что между соседними штампами
невозможно было уловить даже плохонькой мысли.
Еще полтора года, и президентству конец. Только эта мысль сейчас и
доставляла ему удовольствие. Его предшественник по Белому дому принял назначение
председателем совета директоров Калифорнийского университета. Эйзенхауэр, тот
вообще по завершении срока перебрался к себе на ферму в Геттисберг, и Джонсон
отправился из Белого дома на свое ранчо в Техасе. Президент усмехнулся. Никакую
фирму, никого не будет он поддерживать, выйдя в отставку. В его планы входило
"самоизгнание" на сорокафутовой яхте в южные моря Тихого океана. Ни мировых
кризисов, ни экономических проблем: он будет потягивать из горлышка ром и
глазеть на пышногрудых туземок с приплюснутыми носами, требующихся для
завершенности картины. Он прикрыл веки и почти представил это зрелище, когда его
личный помощник бесшумно распахнул дверь и тактично прокашлялся, обозначая свое
присутствие.
- Извините, господин Президент, но господин Сигрем и господин Доннер уже в
приемной.
Президент вместе с креслом повернулся в сторону своего письменного стола,
пригладил ладонью густые с проседью волосы.
- О'кей. Пригласи их.
Он заметно преобразился. Джен Сигрем и Мел Доннер имели свободный доступ к
Президенту в любое время суток. Они были главными аналитиками Мета Секшн, группы
исследователей, которая работала в обстановке строжайшей секретности над
проектами будущего, проблемами, которым названия пока не было.
Президент считался крестным отцом Мета Секшн. Он основал её в первый год
своего президентства и щедро финансировал ученых, используя безграничные
возможности секретного финансирования. В итоге он сумел набрать небольшую группу
первоклассных ученых. Это детище не переставало служить источником его тихой
гордости. Даже в ЦРУ и Агентстве национальной безопасности ничего не знали о
Мета Секшн. Он мечтал создать команду ученых, способных посвятить свои силы и
талант немыслимым разработкам таких проектов, шансы на воплощение которых
составляли один на миллион. И его решительно не беспокоил тот факт, что за пять
лет результат работы Мета Секшн был нулевым.
Сдержанные приветствия с обеих сторон, никаких рукопожатий. Затем Сигрем
раскрыл замки кожаного кейса и вытащил фолдер, набитый сделанными с воздуха
фотографиями. Он положил снимки на рабочий стол Президента и указал на несколько
отмеченных участков.
- Тут заснят горный район северной части острова Новая Земля, это к северу
от России. Спутниковые сенсоры указывают этот район как наиболее вероятный.
- Черт! - Президент мягко произнес, как выдохнул, это слово. - Каждый раз,
когда мы что-нибудь находим, это всегда расположено или у русских, или ещё в
каком-нибудь месте, куда и носа не покажешь. - Он внимательно изучил разложенные
перед ним снимки, затем поднял глаза на Доннера: - На земле места много.
Безусловно, должны же быть другие перспективные районы?! Или нет?
Доннер с видимым сожалением покачал головой.
- Я сожалею, господин Президент, но дело в том, что геологи ищут бизаний с
тех самых пор, как Александр Бисли доказал в 1902 году существование этого
элемента. Насколько я знаю, ни одного месторождения бизания пока не обнаружено.
- Элемент настолько радиоактивен, - вставил Сигрем, - что давно уже исчез
сам по себе. Если где и остались, то ничтожные количества. Мы кое-что сумели
получить искусственным путем, но все это такие крохи.
- А разве нельзя наладить широкое производство? - поинтересовался
Президент.
- Нет, сэр, - сказал Сигрем, - мы получили бизаний с помощью ускорителя
высоких энергий, но тот просуществовал менее двух минут - и затем исчез
естественным образом.
Президент откинулся на спинку кресла.
- А сколько нужно, чтобы завершить программу? Сигрем бросил взгляд на
Доннера, затем обратил лицо к Президенту.
- Я полагаю, господин Президент, вы понимаете, что наши исследования
находятся в такой стадии...
- Сколько вам нужно? - повторил вопрос Президент.
- Я бы полагал целесообразным вести речь о восьми унциях.
- Вы бы полагали, так?
- Если вести речь о комплексной проверке всей системы, то нужно именно
столько. - Доннер для большей убедительности кивнул. - А для того, чтобы
установить пункты вдоль всей границы, не пропуская ни одного стратегически
важного района, потребуется ещё двести унций бизания.
Президент подвинулся на самый край кресла.
- Тогда лучше забыть о проекте и сразу переключиться на что-нибудь более
реальное.
Сигрем был высоким худощавым мужчиной с тихим голосом и хорошими манерами.
Если бы не большой приплюснутый нос, он казался бы вылитым Эйбом Линкольном.
Доннер являл собой полную противоположность коллеги. Он был коротышкой, и
казался таким же толстым, как Сигрем высоким. У него были светлые, пшеничного
оттенка волосы, грустные глаза и вечно потное лицо. Он затараторил, как пулемет:
- "Сицилианский проект" слишком близок к завершению, чтобы его похоронить
и предать забвению. Я бы настоятельно советовал вам продолжать работу. Возможно,
окажется, что у нас попросту не хватает духу, но, господин Президент, если всетаки
этого самого духу достанет... Бог ты мой, сэр, последствия окажутся
невероятными!
- Я готов рассмотреть варианты, - мягко сказал Президент.
Сигрем набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и заговорил:
- Прежде всего, мы бы хотели получить ваше разрешение на установку
оборудования. Второе - нужны деньги. И третье - нам потребуется содействие
Национального агентства надводных и подводных коммуникаций, проще НУМА.
Президент вопросительно посмотрел на Сигрема.
- Я ещё могу понять две первые просьбы, но совершенно не понимаю, при чем
тут НУМА?
- Нам предстоит направить опытных минералогов на Новую Землю. А поскольку
там вокруг одна вода, то океанографическая экспедиция НУМА замечательно нас
прикроет.
- Сколько времени уйдет на то, чтобы создать, проверить и установить всю
вашу систему?
Доннер как будто ожидал такого вопроса:
- Шестнадцать месяцев - как раз.
- До каких пор можно продолжать работу, не имея бизания?
- До воплощения проекта.
Президент откинулся на спинку и уставился на циферблат корабельных часов,
которые стояли на его огромном рабочем столе. Почти минуту, если не больше,
Президент раздумывал, наконец сказал:
- Насколько я вас понял, уважаемые господа, вы оба хотите подбить меня на
то, чтобы я, Президент страны, дал добро на сооружение непроверенной, во многих
отношениях проблематичной комплексной системы стоимостью в миллионы и миллионы
долларов, так? И кроме того, вся эта дорогостоящая система не будет
функционировать до тех самых пор, пока мы не заполучим у враждебной нам державы
принципиально важный элемент. Так или нет?
Сигрем суетливо поигрывал замком своего кейса, тогда как Доннер простым
кивком головы удостоверил правильность президентской тирады.
- А теперь я вас спрашиваю, - продолжал Президент, - как я смогу объяснить
тем чистоплюям в Конгрессе, кто захочет получить объяснения по этому проекту,
почему именно оказалось необходимым создать подобную систему вдоль всей
государственной границы?
- Так в этом же и вся прелесть, - ответил Сигрем. - Система-то наша -
компактная! Если рядом с небольшой электростанцией вдруг начнут возводить
маленькое такое сооружение, то ни спутники русских, ни даже рядом живущий фермер
ничего не смогут заподозрить.
Президент поскреб подбородок.
- А почему вы хотите начать осуществление "Сицилианского проекта" раньше,
чем у вас появится стопроцентная уверенность в успехе?
- Это игра, сэр, - просто ответил Доннер. - И мы ставим на то, что либо в
ближайшие шестнадцать месяцев сумеем получить бизаний лабораторным путем, либо
через те же шестнадцать месяцев нам придется искать залежи бизания, одно из
двух.
- Даже если потребуется десять лет, - вставил реплику Сигрем, - то все
равно система будет уже установлена на границах. В этом случае время -
единственная потеря.
Президент поднялся из-за стола.
- Господа, я поддерживаю ваши планы, чтобы не сказать фантазии. Но только
при одном условии. В вашем распоряжении восемнадцать месяцев и десять дней.
Ровно столько мне ещё оставаться на своем посту. Я не знаю, кто придет сюда за
мною вслед. А посему в наших общих интересах сделать так, чтобы за указанный
срок были получены какие-то практические результаты.
Оба исследователя по другую сторону стола заметно сникли.
Наконец Сигрем нашелся:
- Благодарю вас, господин Президент. Мы все, вся наша группа, приложим
максимум усилий. Все, что сможем. Прошу верить.
- Хорошо. А теперь прошу меня извинить. Мне надо в Роуз Гарден позировать
с группой жирных старых Дочерей Американской революции. - Он протянул обоим
руку. - Удачи. И постарайтесь не подставить меня с этим вашим планом. У
Эйзенхауэра была история с У-2, самолетом-разведчиком, если помните. Так вот мне
подобного удовольствия не нужно. Поняли?
И прежде чем Сигрем или Доннер нашлись, что ответить, Президент вышел
через боковую дверь.
"Шевроле" Доннера миновал ворота; из тишайшего заповедника резиденции
машина сразу нырнула в густой автомобильный поток, который понес её через
Потомак в направлении Вирджинии. Доннер боялся заглянуть в зеркало заднего вида,
словно Президент мог передумать и послать вдогонку человека с новым приказом.
Опустив свое стекло, он глубоко вдохнул влажный летний воздух.
- Удачно съездили, - сказал Сигрем. - Кажется, и до тебя это дошло, нет?
- Он ещё будет мне говорить... Если бы Президент узнал, что мы заслали
нашего парня к русским две недели назад, его бы удар хватил.
- Все может быть, - вполголоса пробурчал Сигрем. - Все может быть, если
НУМА не сможет вызволить нашего парня.
Сид Коплин был уверен, что умирает.
Глаза его были прикрыты, кровь медленно стекала в снег. Когда сознание
начало понемногу возвращаться к нему, перед глазами запрыгали огни. По телу
прошла сильная судорога, задела желудок, и Коплина вырвало. В него попали один
или два раза? Он не был уверен.
Он открыл глаза, перевернулся на живот и осторожно встал на четвереньки.
Голова гудела, как колокол. Он потрогал рукой холодную, с запекшейся вокруг
кровью, рану над левым виском. Самым неприятным ощущением в данную минуту была
чудовищная головная боль. Мороз действовал как анестезия. Перестало жечь в левом
боку, под ребрами, куда попала вторая пуля, пальцами он чувствовал мерзкую
липкость сочившейся крови. Кровь пропитала одежду, стекала по телу и дальше - по
ноге.
Автоматная очередь эхом отдалась в горах. Коплин огляделся, насколько это
оказалось возможным, однако со всех сторон видел только снег, снег и снег,
задуваемый норовистым арктическим ветром. Еще один выстрел сотряс ледяной
воздух. Коплин подумал, что стреляют где-то неподалеку, ярдов за сто, не больше.
Должно быть, русские пограничники палят наугад.
Всякая мысль о том, чтобы выбраться отсюда живым, казалась праздной. Все
было кончено. Ни за что не добраться ему до бухты, куда причалило его лодку. Да
и не смог бы он в таком состоянии на лодке двадцати восьми футов в длину
проплыть пятьдесят миль по морю до американского океанографического судна.
Он повалился в снег. Потеря крови лишила его сил. Русские едва ли найдут
его. Если найдут, то мертвым. Это было непременное условие сделки с Мета Секшн.
Если придется умирать, следует сделать так, чтобы тела его не нашли.
Превозмогая боль, Коплин принялся рыть снег около себя. Скоро от него
останется лишь маленький холмик. Придется умереть тут, на склоне горы Бедная,
под снегом.
На секунду он остановился и прислушался. Слышны были только завывания
ветра да собственное его хриплое дыхание. Он приложил ладонь к уху и вслушался
внимательнее: еле слышно лаяла собака. Почти совсем не слышно.
"Бож-же мой!" - подумал он. До тех пор, покуда тело не остынет
окончательно, от него будет исходить запах. У собак чуткий нюх, они найдут его.
Коплин повалился на спину. Только и остается лежать и тихо подыхать.
Но внутри продолжала теплиться безумная надежда. На что именно? Он и сам
не знал. Мозг отказывался мириться с неизбежной смертью. И Коплин понял вдруг,
что не сможет вот так лежать и дожидаться, когда его обнаружат русские. Он ведь
не какой-нибудь супермен-агент-разведчик, он же самый обыкновенный профессор
минералогии. Его сорокалетнее тело, и главное - его сознание не подготовлено к
пыткам, он не выдержит! Тем более, если за него возьмутся как следует. Если
прежде он не умрет, то захваченный в плен, очень скоро вынужден будет рассказать
все, что знает. Боль поражения вдруг оказалась даже сильнее физической боли. Он
крепко зажмурился.
Когда он открыл глаза, прямо перед ним была морда огромной собаки. Коплин
решил, что это комондор, мощное животное с белой, под стать снегу шерстью. Псина
зарычала, и наверное, перегрызла бы ему глотку, если бы собаку вовремя не
осадила рука солдата в толстой варежке. У советского пограничника был какой-то
равнодушный, меланхоличный взгляд. Он стоял и безучастно смотрел на Коплина: в
левой руке поводок, правая на автомате. Солдат в своем длинном, до пят, тулупе
казался чудовищем. Вид кровоточащей раны в боку Коплина решительно не вызывал у
пограничника никакого сочувствия. Солдат забросил свой автомат на плечо, рывком
поставил Коплина на ноги. Затем, не говоря ни слова, потащил раненого американца
к своим для выяснения обстоятельств.
От боли Коплин чуть не потерял сознание. Он прошел каких-нибудь полсотни
ярдов, хотя ему показалось - многие мили. Тут из снега и мороза вдруг соткался
некий силуэт, некая фигура. Краем угасающего сознания Коплин отметил, что при
виде этой фигуры солдат весь напрягся.
Раздался мягкий звук - "плоп", - и огромнейший комондор вдруг без единого
звука завалился в снег. Солдат отпустил Коплина и схватился за автомат, но
таинственный звук "плоп" повторился, и пограничник с небольшим красным пятном на
лбу вдруг замешкался, глаза его подернулись поволокой, и он грохнулся возле
своего пса.
Мозг Коплина, перегруженный впечатлениями последних минут, лишь отметил,
что вокруг происходит некая чертовщина. Он опустился на снег и бессмысленно
наблюдал за тем, как из снежной мглы материализуется высокий мужчина в серой
парке. Нагнувшись над псом, мужчина покачал головой:
- М-да, - сказал он лаконично.
Мужчина выглядел весьма внушительно. Лицо его было цвета мореного дуба,
черты лица суровые. Но Коплин обратил внимание на глаза: он прежде никогда не
видел таких зеленых проницательных, излучающих тепло глаз, столь явно
контрастирующих с выражением лица мужчины.
Мужчина улыбнулся Коплину и вдруг произнес:
- Если не ошибаюсь, вы доктор Коплин? - сказано все это было мягко, даже
деликатно.
Незнакомец запихнул свой пистолет с глушителем в карман, нагнулся и
внимательно изучил следы крови на парке Коплина.
- Я лучше отведу вас в одно место, тут неподалеку. Там и займемся
лечением.
Он легко взял американца на руки и пошел вниз по склону, в сторону
побережья.
- Кто вы? - сумел выдавить из себя Коплин.
- Питт. Дирк Питт.
- Не понимаю... Откуда вы тут взялись?
Коплин так и не услышал ответа на свой вопрос. Накатила сплошная черная
волна, и он потерял сознание.
Сигрем выкурил сигарету, пока ожидал за столиком открытого всем ветрам
ресторана на Кэпитол-стрит свою жену. Она опаздывала. За восемь лет, что они
были женаты, он не мог припомнить даже одного-единственного случая, чтобы жена
пришла вовремя. Он жестом подозвал официанта и заказал спиртного.
Наконец появилась Дана. Она застыла у входа, высматривая мужа, наконец
увидела его и начала пробираться между столиками. На ней были оранжевый свитер и
коричневая твидовая юбка: в таком наряде она выглядела прямо-таки девочкой
выпускного класса. Светлые волосы Дана повязала платком. Ее кофейного цвета
глаза глядели живо, радостно, даже несколько насмешливо.
- Давно ждешь? - с улыбкой спросила она.
- Чтобы не соврать, восемнадцать минут. Иначе говоря, ты опоздала против
обыкновения на две минуты десять секунд.
- Извини. Адмирал Сэндекер созвал совещание - только что закончили.
- И какие же именно светлые идеи?
- Ну, например насчет морского музея. Раздобыли деньги, теперь нужно
раздобывать экспонаты.
- Экспонаты? - уточнил Сигрем.
- Ну да, всякое старье, останки знаменитых кораблей, в таком духе.
Официант поставил перед Сигремом заказ. Наведенная на мысль видом бокала.
Дана попросила себе дайкири.
- Осталось всего так мало, - продолжила она свою мысль. - На удивление
мало. Канат с "Луизианы", вентилятор с "Мейна", якорь от "Баунти". И ведь все
это раскидано по разным углам...
- По-моему, есть куда лучшие способы транжирить государственные субсидии.
Ее лицо исказилось:
- Чем ты недоволен?
- Все это глупости. Собирать гнилые обломки неизвестно чего, укладывать их
под стекло и ахать по этому поводу. Верь на слово, чушь это.
Слова его были поняты как вызов.
- Сохраняя останки кораблей, мы способствуем установлению элементарных
связей между человеком и его историческим прошлым, - глаза Даны гневно
заблестели. - Все это называется приумножением культурного богатства нации,
понял? Это мудакам вроде тебя на все плевать.
- Заметь, ты уже пользуешься морской лексикой.
Она виновато улыбнулась, почувствовав себя сконфуженной от его вовремя
произнесенного замечания.
- Скажи лучше, тебя заедает, когда жене удается сделать хоть что-то без
твоей подсказки. Разве не так?
- Ладно, ладно... Единственное, если хочешь знать, что меня заедает, так это
твоя новая манера разговаривать. Почему-то все симпатичные феминисточки
полагают, что им чертовски идет лексика портовых шлюх.
- Уж кто бы говорил! Пять лет он живет в столице, а посмотреть на тебя -
мужик мужиком, даже одеваться не научился. Посмотрись в зеркало, прежде чем
делать замечания другим! Тоже мне... Почему ты не можешь, например, подстричься,
как это делают другие мужчины? То, что у тебя на голове, уже сто лет не в моде.
Когда нас видят с тобой вместе, мне всегда стыдно, что у меня такой муж.
- Видишь ли, я достиг, будем откровенны, таких степеней, такого положения
в научном мире, что могу ходить вовсе нестриженным и голым.
- Вот только, пожалуйста, вот только ради Бога... Надо было выйти замуж за
нормального сантехника или садовника - на худой конец... Надо же было на физика
нарваться!
- Приятно слышать, что хоть когда-то меня любили.
- И до сих пор любят, если на то пошло. - Глаза её сделались мягче при
этих словах. - Это последние два года все идет, черт знает как. Даже вот в
ресторан пришли, и то не можем отдохнуть, обязательно ругаемся. Пойдем-ка,
снимем номер в мотеле, займемся, чем положено заниматься супругам в часы досуга.
Почти в рифму получилось. Как ты смотришь?
- Это что-нибудь изменит?
- Это будет хорошим началом. А все с чего-то нужно начинать.
- Увы, не могу.
- Опять твоя идиотская работа?! Неужели ты не понимаешь, что твоя работа,
моя работа - они разводят нас. Мы делаемся чужими. Подумай, Джен. Мы ведь можем
все бросить и снова работать обыкновенными учителями. Ты доктор физики, у меня
докторская степень по археологии, нас с радостью примет любой университет!
Помнишь студенческую пору. Вот уж когда я была действительно счастлива.
- Не нужно на эту тему, Дана. Я не могу бросить свою нынешнюю работу.
- Но почему?
- У меня интересный проект.
- Последние пять лет у тебя что ни проект - все интересный. Джен, подумай
о нас с тобой. Сделай первый шаг. Если примешь решение уехать отсюда, я пойду за
тобой, куда хочешь. Этот город разрушает нашу любовь, разве ты не видишь?
- Ну пойми, мне нужен ещё хотя бы год.
- Имей в виду, каждый день может многое решить. Как бы потом не пришлось
жалеть.
- В том деле, которое сейчас у меня, не может быть обратного хода. Надо
все довести до конца.
- И когда только перестанут финансировать эти ваши чертовы секретные
проекты? Это все потому, что в Белом доме собрались такие, как ты...
- Слушай, я умоляю.
- Джен, бросай все к дьяволу!
- Дьяволу это не нужно, а нужно моей стране. Жаль, что ты не можешь понять
столь простых истин.
- Бросай, пожалуйста, Джен, - в её глазах стояли слезы. - Незаменимых
людей нет. Мел Доннер превосходно заменит тебя.
Он покачал головой:
- Увы. Этот проект придумал я, придумал своей башкой и должен увидеть его
воплощение.
Подошедший официант поинтересовался, будут ли они заказывать.
- Я абсолютно не голодна, - заявила Дана, поднялась из-за стола и сухо
поинтересовалась: - тебя ожидать к ужину?
- Сегодня мне придется задержаться. Теперь она уже и не пыталась скрыть
слезы.
- Что бы ты там ни изобретал, я надеюсь, это очень понадобится Америке.
Потому что тебе это будет стоить очень и очень дорого, постарайся понять.
Не оглядываясь, Дана пошла к выходу.
В отличие от стереотипа русского начальника разведки из американских
фильмов, у капитана Андрея Превлова не было ни широченного размаха плеч, ни
лысого черепа, ничего устрашающего. Это был обыкновенный приятной наружности
мужчина, аккуратно подстриженный, с ровным пробором на боку, с тонкими
щегольскими усиками. Он копировал прическу и манеры у героев западных фильмов,
что не могло нравиться начальству из Отдела внешней морской разведки. Но
несмотря на то, что вкусы Превлова многим были не по нраву, он занимал в отделе
важный пост и чувствовал себя на этом посту уверенно. Он слыл одним из самых
талантливых и эрудированных служащих морской разведки. А кроме того, его отец
входил в десятку партийной элиты. То и другое делало его положение весьма
устойчивым.
Уверенным движением он зажег свой "уинстон", выпустил дым, налил себе
джина "Бомбей", причем налил не по-русски, до краев, а как это было принято на
Западе - порцию. Он откинулся в кресле и принялся изучать материалы, которые
принес ему лейтенант Павел Марганин, его помощник.
- Не понимаю, - тактично вставил Марганин, - как вы пьете это западное...
спиртное, в общем. Что в нем хорошего.
Превлов оторвался от бумаг и внимательно, изучающе посмотрел на Марганина.
- Ты слишком дремучий человек, и в этом смысле типичный. Я же мыслю, как
американец; пью, как англичанин; машиной управляю, как итальянец; занимаюсь
любовью, скажем мягко, как настоящий француз. И знаешь, почему, лейтенант?
- Нет.
- А потому, что я должен знать своего врага изнутри, знать его на уровне
привычек. В этом весь фокус, чтобы знать врага лучше, чем ты знаешь самого себя.
Тогда враг тебя никогда не одолеет, тогда ты будешь всегда сильнее.
- Это что, цитата из Чецкого?
Превлов отмахнулся, изобразив на лице брезгливую гримасу.
- Нет, дурак ты. Это ещё в Библии сказано. - Он глубоко затянулся, пустил
дым через нос и глотнул джина. - Приобщайся к западной культуре, мой друг,
потому как, если мы не будем учиться у буржуев, нам всем крышка. Ладно, скажи
лучше, почему эти материалы направили именно к нам в отдел?
- Потому что происшествие имело место возле берега.
- Каковы исходные?
- Почти ничего не известно. Пропал солдат из наряда, пограничник с Новой
Земли. И собака пропала.
- Не вижу повода для того, чтобы обращаться во внешнюю морскую разведку.
Новая Земля - пустынный снежный остров. Там всего-то устаревшая ракетная
станция, казарма да несколько рыбацких хижин. На сотни миль в округе - ни одного
важного объекта. Непонятно вообще, что там делают пограничники.
- И я думаю, что никто не пошлет туда шпиона.
- Шпиона? - Превлов побарабанил пальцами по столешнице, зачем-то взглянул
на потолок. - Шпиона, говоришь? Понимаешь ли, вроде ничего там для шпиона
интересного нет... Вроде. Но есть одно "но"... - Он резко придвинулся к столу,
надавил кнопку селектора: - Принесите сведения за последние два дня обо всех
перемещениях надводных и подводных судов.
Марганин вопросительно приподнял брови.
- Никто не осмелится посылать океанографическую экспедицию в район Новой
Земли. Это же наши территориальные воды.
- Баренцево море не вполне наше, - сдерживаясь, пояснил Превлов. - Это
международные воды, если уж быть точным.
Симпатичная секретарша-блондинка, которым идут короткие узкие юбки,
принесла сводку, положила её на стол перед Превловым и молча удалилась.
Превлов принялся листать и наконец нашел нужное.
- Ну вот, что и требовалось... "Фёрст Аттемпт", судно, принадлежащее НУМА,
было замечено нашей службой на расстоянии 325 морских миль к Юго-Западу от Земли
Франца-Иосифа.
- Очень странно, - заметил Марганин, - это же рядом с Новой Землей.
- О чем и речь. Если верить расписанию американских океанографических
работ, "Фёрст Аттемпт" в настоящее время должен находиться у побережья Северной
Каролины, изучать поведение планктона в том районе.
Весьма любопытно... - он допил джин, затянулся и энергично затушил окурок в
пепельнице.
- Что из этого следует? - поинтересовался Марганин.
- Ничего, ровным счетом. Однако мысли кое-какие возникают. Например о том,
что солдата убил агент, который с Новой Земли перебрался на "Фёрст Аттемпт".
Если уже принадлежащий НУМА корабль находится за сотни миль от места, где он
должен быть, значит, американцы что-то задумали, будь уверен.
- А что им здесь нужно, как думаете?
- А вот - думаю. Распорядись, чтобы сделанные со спутника фотографии этого
района были увеличены.
Был уже вечер, и свет фонарей дополнил деревья контрастными тенями, когда
Марганин принес и положил перед Превловым снимки и большое увеличительное
стекло.
- А вы оказались правы. Тут кое-что любопытное. Превлов внимательно изучил
фотоснимки.
- Обычный корабль, обычное оборудование, никакой дополнительной
электроники...
Марганин тактично пододвинул своему шефу снимок, сделанный широкоугольным
объективом.
- Взгляните, вот сам "Фёрст Аттемпт", а вот в правом верхнем углу, или за
две тысячи метров по нашим замерам - темная точка...
Превлов на целую минуту застыл над увеличительным стеклом, наконец
выдохнул:
- Вертолет.
- Именно. Почему я так и задержался. Я даже отнес снимки и
проконсультировался в Отделе "Р".
- Наш пограничный вертолет, я полагаю?
- Ничего подобного.
Превлов изобразил некоторый интерес.
- Ты думаешь, что вертолет поднялся с американского судна?
- Можно лишь гадать. - Марганин положил перед Превловым ещё два снимка... -
Специалисты изучили ещё снимки, сделанные другим спутником. Вот на этом хорошо
видно, что вертолет направляется от Новой Земли в сторону судна. Высота полета
небольшая, скорость пятнадцать узлов.
- Чтобы не попасть на наши радары, - сказал Превлов.
- Подключать наших агентов в Америке? - спросил Марганин.
- Погоди. Нужно сначала убедиться, американцы ли это гадят. - Он собрал
все фотоснимки, сложил их в папку, посмотрел на свои ручные часы. - Успею
перекусить, прежде чем пойду в театр. Что-нибудь ещё есть у тебя, лейтенант?
- Только информация об экспедиции по изучению морских течений "Лорелей".
Американская глубоководная субмарина на глубине пятнадцать тысяч футов,
неподалеку от Дакара.
Превлов поднялся, взял папку под мышку.
- Будет время, непременно изучу. Может, ничего и нет интересного. Но все
равно почитаем. Эти американцы каких только проектов не напридумывают...
- Будь же все проклято, - прошептала Дана. - Под глазами уже вон сколько
морщин! Не зря говорят, что старость, - это разновидность лепры...
Она сидела перед зеркалом и внимательно рассматривала свое отражение.
Сигрем подошел сзади, приподнял с затылка жены волосы и поцеловал в теплую
шею.
- Девушке тридцать один год, а она уже рассуждает, как пенсионерка.
Дана изучающе, не поворачиваясь, смотрела на отражение мужа в, зеркале.
- Ты счастливый. У мужиков нет подобных проблем.
- Это все женщины придумали, у нас тоже немало возрастных изменений,
болячек, и мы тоже не приходим в восторг, видя лицо в морщинах.
- Да, но вам плевать.
- Принимаем как неизбежность, - сказал он, улыбнувшись. - Кстати, о
неизбежности. Когда у нас будет ребенок?
- Скотина ты. Никак не успокоишься. - Она в раздражении швырнула на столик
перед зеркалом щетку. Щетка завалила несколько флаконов из её косметического
арсенала. - Я тебе сто раз уже говорила, что не желаю ходить с пузом и стирать
пеленки или как их там... Пускай человечество размножается за счет других идиоток!
Мы же, в конце концов, цивилизованные люди.
- Глупости. И ты сама понимаешь, что все это глупости.
Она снова уставилась на свое отражение.
- Дана, ребенок спасет нашу любовь, - мягко продолжил он.
Она уткнулась в ладони.
- Я ценю карьеру и свою работу не меньше твоего. Он погладил её светлые
волосы и посмотрел на неё в зеркало.
- Твой отец был алкоголиком и оставил семью, когда тебе было десять лет.
Твоя мать всю жизнь простояла за стойкой бара, она приводила каждый вечер домой
мужчин, чтобы подработать. Ты и твой брат жили, как животные, до тех пор, пока
вы не убежали с той помойки, которую вы называли своим домом. Твой брат прибился
к тем, кто содержал магазины спиртных напитков и бензозаправки. В итоге его
обвинили в убийстве, и теперь он отбывает пожизненное заключение в Сан-Квентине.
Видит Бог, я уважаю тебя уже за то, что ты сумела окончить школу и колледж, что
ты работала по восемнадцать часов в сутки. Да, у тебя было чудовищное детство,
не спорю, и ты боишься забеременеть, я понимаю. Дана. Но и ты должна понять, что
это не повод для того, чтобы лишать жизни потенциального ребенка.
Она сбросила его руку, давая понять, что разговор на эту тему закончен.
Джен более не существовал для нее.
Когда Сигрем вышел из ванной. Дана стояла перед зеркалом, изучая себя
столь же придирчиво, словно была дизайнером, который впервые рассматривает
создание рук своих. На ней было простое светлое платье, которое облегало торс и
свободно спадало бесформенной массой, скрывая ноги. Глубокое декольте давало
возможность ознакомиться с её бюстом.
- Ты уж поторопись, - сказала она таким голосом, словно между ними не
произошло и малейшей размолвки. - Не заставляй Президента ждать.
- Там будет человек двести. И никакого учета посещаемости, как ты
понимаешь.
- И тем не менее. Мы же не получаем приглашения в Белый дом каждую неделю.
Как минимум, мы должны приехать вовремя.
Сигрем вздохнул и стал одеваться. Сначала - рубашка, потом галстук, затем
- запонки, с которыми приходилось справляться одной рукой. Ох, как же он
ненавидел одеваться для того, чтобы идти на прием. Если для Даны это было
развлечением, для него неприятной необходимостью, и только. Наконец он завязал
шнурки на ботинках, причесался и вошел в гостиную. Дана сидела на пуфе,
просматривая какие-то бумаги. Перед ней на столике лежал распахнутый кейс. Она
так зачиталась, что не заметила, как он вошел.
- Я готов.
- Иду, иду. Будь так добр, принеси мое боа.
- На дворе лето, зачем тебе боа?
Она опустила очки на кончик носа, посмотрела на мужа и сказала:
- Пусть хоть один из нас выглядит по-человечески.
Он вышел в холл, снял трубку и набрал номер. Не успел прозвучать в трубке
первый сигнал, как Мел Доннер ответил:
- Доннер слушает.
- Какие-нибудь новости? - спросил Сигрем.
- Сообщили, что "Фёрст Аттемпт"...
- Это судно, которое должно было взять Коплина?
- Именно. Судно видели пять дней назад недалеко от Осло.
- Господи! Почему? Коплин же должен был сойти с судна и вернуться
авиарейсом.
- Подробностей я не знаю. Согласно твоим инструкциям, судно на связь не
выходит.
- Странно.
- Во всяком случае, мы о подобном не договаривались.
- Я приглашен сегодня на прием в Белый дом. Будут новости, непременно
сообщи.
- Непременно. Хорошего тебе вечера, - Сигрем хотел уже положить трубку,
как вдруг Дана появилась на пороге.
- Какие-то неприятности?
- Как будто пока нет.
Она поцеловала его.
- Одна из особенностей: мы даже не можем, как обычные люди, обсуждать твои
проблемы.
- Я прошу тебя, - он погладил её руку. - Ну конечно, я понимаю. Как-никак,
государственный секрет. Ну?
- Что "ну"?
- А то, мужчина ты или уже нет?
- Прости, я забыл. - Он взялся за дверцу, открыл шкаф, выудил оттуда боа и
набросил жене на плечи. - Всякий раз забываю о тебе, что ты будешь делать...
Она горько усмехнулась.
- Именно за это ты и будешь наказан.
Господи, думал он с ужасом, неужели Коплин не сумел выбраться с Новой
Земли?
Чета Сигрем вместе с небольшой толпой приглашенных ожидали у Восточного
зала. Хоть Дана ранее и бывала в Белом доме, она явно была потрясена.
Президент выглядел безукоризненно. Ему было немногим за пятьдесят:
красивый, импозантный мужчина, интересующийся женщинами. Последнее
подтверждалось тем, что возле Президента, исполняя роль хозяйки, находилась Эшли
Флеминг, одна из наиболее привлекательных столичных девушек.
- О, черт, - воскликнула Дана.
- Что на этот раз? - сдерживая раздражение, уточнил Сигрем.
- Что ещё за мразь рядом с Президентом?
- С твоего разрешения, это Эшли Флеминг.
- Это понятно. Ты на платье её посмотри. Поначалу Сигрем ничего не
заметил, и лишь какое-то время спустя до него дошло, что Дана и Эшли Флеминг в
совершенно одинаковых платьях. Он попытался сдержать улыбку.
- Ровным счетом ничего смешного, - сказала она.
- Ты где покупала свое?
- Напрокат взяла у Аннет Джонс.
- У этой шлюхи, что живет напротив?!
- Ей подарил это платье Клод Д'Орсини, модельер.
- Вот видишь, это лишнее доказательство твоего великолепного вкуса.
Она не успела ответить, потому что в этот момент очередь подвинулась и они
оказались точно напротив Президента.
- Рад вас видеть, Джен, - Президент мягко улыбнулся.
- Спасибо за приглашение, господин Президент. Это моя жена Дана.
Президент изучающе посмотрел на нее.
- Вы просто великолепны, - сказал он и, приблизившись, негромко добавил
что-то ей на ухо. Дана вспыхнула, как маков цвет. Президент отчетливо добавил: -
Позвольте мне представить вам мою очаровательную хозяйку госпожу Эшли Флеминг.
Эшли, это - господин и госпожа Джен Сигрем.
- Очень рад познакомиться, госпожа Эшли, - сказал Сигрем.
Слова его не были услышаны. Госпожа Эшли уставилась на платье Даны.
- Одна из нас, госпожа Сигрем, завтра с утра будет вынуждена искать себе
нового модельера.
- Только не я, верьте слову, - сказала Дана. - Я с юношеских лет заказываю
у Жака Пиннэ.
Эшли Флеминг вопросительно подняла бровь.
- Жак Пиннэ? Даже не слышала о таком.
- Он известен как Ж. К. Пенни. - Дана мягко улыбнулась. - У него в
следующем месяце распродажа. Если мы пойдем туда вместе, то уж наверняка не
будем выглядеть двойняшками.
При этих словах Эшли Флеминг изобразила на лице презрительную гримасу.
Президент тактично прокашлялся. Сигрем поспешил взять жену под руку и отвести её
подальше.
- Очень было нужно? - спросил он.
- Не могла перебороть себя, извини. Ненавижу подобного рода женщин. - Она
сощурилась и негромко сказала: - Ты знаешь, что сказал мне Президент? Не
поверишь! Он назначил мне свидание. Президент Соединенных Штатов Америки
назначил мне свидание.
- Что ж... Уоррен Хардинг и Джон Кеннеди тоже были по этой части. Почеловечески
понять можно...
- Президент - развратник... Ужас.
- Пусть так, пусть ужас. Но как насчет свидания? Пойдешь?
- Перестань, ради Бога.
- У вас настоящее сражение, - раздалось рядом с ними.
Слова принадлежали невысокому рыжеволосому человеку в голубом блейзере.
Голос показался Сигрему знакомым, однако бородатое лицо ничего не говорило -
памятью на лица Сигрем не отличался.
- Могу я узнать, кому из нас вы сочувствуете? - поинтересовался Сигрем.
- Несколько зная феминистские взгляды вашей жены, я почту за честь
объединиться с вами, сэр.
- Вы знакомы с Даной?
- Некоторым образом. Я её босс.
Сигрем удивленно посмотрел на собеседника.
- Стало быть, вы...
- Адмирал Джеймс Сэндекер, - пришла на помощь Дана. - Директор
Национального агентства надводных и подводных коммуникаций. Адмирал, а это мой
благоверный, Джен.
- Рад познакомиться, адмирал. - Сигрем протянул ему руку. - Я давно хотел
поблагодарить вас за ту маленькую услугу, если помните...
Дана удивленно посмотрела на мужа.
- Вы уже знакомы?
Сэндекер утвердительно кивнул.
- Разговаривали с вашим мужем по телефону. Хотя прежде не встречались.
- Надо же! Успели сговориться за моей спиной. С чего бы это вдруг?
Сигрем перехватил взгляд Сэндекера и сказал:
- Мне однажды понадобилась некоторая информация и пришлось потревожить
адмирала. Всего-навсего... Сэндекер похлопал Дану по руке и сказал:
- Почему бы вам не сделать приятное старику, Дана? Принесите нам по
стаканчику скотча, если вас не затруднит. С водой, разумеется.
Она секунду поколебалась, затем поцеловала Сэндекера в щеку и решительно
направилась через толпу к стойке бара.
Сигрем лишь головой покачал от изумления.
- Вы умеете обращаться с женщинами. Подход знаете... Вот если бы я попросил
её о стаканчике виски, она бы мне прилюдно в лицо плюнула, будьте уверены.
- Я ей плачу жалование, - просто ответил Сэндекер. - Вы ей не платите.
Они прошли на балкон. Сигрем закурил сигарету в то время, как Сэндекер
забавно раскуривал свою сигару сорта "Черчилль". Они молча продвинулись в
безлюдный угол огромного балкона.
- Какие-нибудь известия от "Фёрст Аттемпт"? - спросил Сигрем.
- В тринадцать ноль-ноль по вашингтонскому времени судно прибыло на нашу
военно-морскую базу в Клайде в Шотландии.
- Восемь часов тому назад. Почему я не информирован?
- Вы сами распорядились, - мягко парировал Сэндекер, - чтобы никакой
информации до тех пор, пока ваш агент не возвратится на родную землю.
- Ну, и?
- Мне позвонил один из старых друзей. Буквально полчаса назад. Требовал
объяснений, почему капитан судна действовал самовольно, без согласования с
береговой службой.
- Значит, что-то произошло, - высказал предположение Сигрем. - Ваше судно
должно было высадить моего агента в Осло. Не понимаю, зачем корабль потащился в
Шотландию...
Сэндекер в упор посмотрел на Сигрема.
- Давайте договоримся, господин Сигрем. НУМА - это вам не подразделение
ЦРУ или ФБР и не какая-нибудь шпионская контора, и я не намерен рисковать жизнью
своих людей, чтобы кто-то мог с нашей помощью шпионить за русскими, это понятно?
Мы занимаемся океанографическими исследованиями, постарайтесь, пожалуйста,
запомнить. В следующий раз, когда захотите пошпионить за русскими, будьте
любезны обращаться с предложением к военным морякам или к береговой охране. И не
вынуждайте более Президента использовать мои корабли. Искренне хочу, чтобы вы
зарубили это себе на носу, господин Сигрем.
- Искренне прошу меня простить, если доставил вам какие-нибудь
неприятности, адмирал. Если что было не так, примите мои самые искренние
извинения. Не имел в виду ничего дурного.
- Хотелось бы верить...
Произнеся эти слова, адмирал несколько сбавил тон.
- Но верьте на слово, - продолжил адмирал, - было бы куда лучше, если бы
вы соблаговолили посвятить меня в ваши планы.
- Вы должны понять, - ответил Сигрем.
- Что ж...
- А что вы думаете относительно того, почему "Фёрст Аттемпт" не
пришвартовался в Осло? - спросил Сигрем.
- Думаю, ваш агент по каким-то своим соображениям не захотел лететь из
Осло самолетом гражданской авиалинии и предпочел воспользоваться военнотранспортным
самолетом. А так как база атомных подлодок в Клайде - ближайшая,
где есть аэродром, он и приказал капитану судна плыть в Шотландию вместо
Норвегии.
- Дай-то Бог, чтобы вы оказались правы. Только там, где происходят
отклонения от намеченного плана, появляются проблемы.
Сэндекер заметил остановившуюся около балконной двери Дану с порцией
выпивки. Она глазами разыскивала их. Он помахал ей рукой, и она направилась к
ним.
- Счастливый ты человек, Сигрем. У тебя понятливая жена, и красивая
вдобавок.
Вдруг на пороге появился Мел Доннер. Он бесцеремонно промчался мимо Даны,
подбежал к ним и заговорил:
- Двадцать минут назад причалило судно с Сидом Коплином на борту. Его
тотчас же отправили в госпиталь Уолтер Рид.
- Почему в госпиталь?
- Он ранен, и ранен достаточно серьезно.
- Господи, - выдохнул Сигрем.
- Я на машине. Мы будем там минут через пятнадцать.
- Хорошо. Секунду обожди.
Сигрем попросил Сэндекера извиниться за него перед Президентом и проводить
свою жену до дому. И Сигрем поспешил за Доннером к машине.
- Прошу прощения, но ему ввели снотворное, так что ни о каких посещениях
пока и речи не может быть, - голос звучал вежливо, мягко, но за всем этим
отчетливо слышалось сдержанное раздражение профессионального медика.
- Говорить он в состоянии или нет? - осведомился Доннер.
- Если иметь в виду, что он совсем недавно ещё был без сознания, то
следует признать, что его состояние в данную минуту более или менее
удовлетворительное. Но постарайтесь понять правильно. Он все же очень и очень
плох.
- Насколько именно? - спросил Сигрем.
- Что - "насколько"? Если я говорю "плох", значит плох. И это все, что вас
должно интересовать. Врач на борту "Фёрст Аттемпт" сделал, что смог. Рана в
левом боку скоро заживет. Но вторая пуля угодила ему в голову. Какое-то время у
вашего господина Коплина могут быть головные боли.
- Мы должны переговорить с ним немедленно, - повторил Сигрем.
- Я же сказал, никаких посещений. Сигрем сделал шаг вперед и приблизил
лицо вплотную к доктору.
- Постарайтесь и вы понять, доктор, что сейчас я и мой коллега пойдем в
палату к Коплину независимо от того, разрешаете вы или не разрешаете. Если вы
попытаетесь помешать нам, станете пациентом собственной клиники. Если же вы
позовете на помощь, я буду стрелять. Если позвоните в полицию, у нас для полиции
есть бумаги, позволяющие нам поступать так, как мы поступать и собираемся. -
Сигрем выдержал паузу и усмехнулся в лицо доктору. - Так что решайте, доктор.
Коплин лежал на спине, лицо его было цвета постельного белья, но глаза
лихорадочно блестели.
- Лучше не спрашивайте, - сказал он. - Чувствую себя чудовищно. И не
говорите, что я хорошо выгляжу. Ненавижу подобного рода ложь.
Сигрем пододвинул к кровати стул, уселся и улыбнулся Коплину.
- У нас мало времени, Сид, поэтому, если ты в состоянии, давай сразу
перейдем к делу.
Коплин показал глазами на трубки, подсоединенные к нему.
- Меня пичкают какой-то гадостью, все время хочется спать. Пока не
отключусь, готов отвечать на ваши вопросы.
Доннер одобрительно кивнул.
- Мы хотели бы услышать ответ на вопрос, цена которому - миллиарды
долларов.
- Следы бизания я нашел. Если вам именно это нужно знать.
- В самом деле? Тут не может быть ошибки?!
- Как вы понимаете, у меня под боком лаборатории не было, но после
сделанных замеров я уверен на девяносто девять процентов, что это бизаний.
- Слава Богу... А какие-нибудь приблизительные цифры? Сколько там? Сколько
мы сможем добыть на горе Бедная?
- Если очень повезет, несколько граммов. Столовая ложка наберется.
Поначалу Сигрем даже не понял смысла произнесенных Коплином слов. Доннер
оказался сметливее: он застыл, лишь сильнее сжав подлокотники больничного
кресла.
- Всего лишь ложка? - спросил наконец Сигрем. - Всего-навсего?!
- Вы уже спрашивали меня, - лицо Коплина порозовело. - Если не верите мне,
пошлите туда кого-нибудь еще.
- Подождите, подождите, - Доннер подскочил к больному и взял его за плечо.
- Вы-то сами хоть понимаете, что Новая Земля была по существу нашей единственной
надеждой? Вы только поймите правильно, вы так измучились, мы вам очень
благодарны...
- Еще есть надежда, - сказал Коплин. - Надежда есть. Бизаний действительно
там был.
- Что значит был? - повысил голос Доннер.
- Был... выработан...
- Не улавливаю смысла.
- На склоне горы я обнаружил остатки... - Коплин несколько поколебался,
прежде чем продолжить. - Покопался там немного...
- Ты хочешь сказать, что кто-то разработал все залежи бизания на Бедной? -
напрямик спросил Сигрем.
- Да.
- Господи! - простонал Доннер. - Русские додумались до того же.
- Нет... нет, - прошептал Коплин.
Сигрем приблизил ухо к губам Коплина.
- Не русские...
Сигрем и Доннер переглянулись.
Коплин взял за руку Сигрема.
- Это колорады...
Его глаза закрылись, и Коплин потерял сознание. Когда Сигрем и Доннер
пришли на стоянку, вдалеке завыла сирена.
- Как ты думаешь, что он имел в виду? - спросил Доннер.
- Понятия не имею, - ответил Сигрем. - То есть решительно не имею ни
малейшего понятия, что он имел в виду.
- Что случилось? - проворчал Превлов.
Не дожидаясь ответа, он распахнул перед Марганиным дверь и кивком
пригласил его войти. Превлов был одет по-домашнему, в шелковом халате
производства Японии. Лицо его в этот утренний час выглядело чрезмерно усталым.
Следуя за хозяином квартиры через гостиную на кухню, Марганин
профессионально, краем глаза, фиксировал предметы и их расположение. Человеку,
вынужденному ютиться в общежитии в комнате шесть на восемь, квартира Превлова
должна была казаться прямо-таки императорским дворцом. У Превлова в квартире
чего только не было.
Красивые хрустальные люстры, картины, гобелены, и добротная французская
мебель. Марганин заметил две невымытые рюмки и недопитую бутылку шартреза на
полочке электрического камина. На ковре заметил он также женские туфли, дорогие,
модные туфли на каблуках. Дверь в спальню была плотно закрыта. Впрочем, не
закрытая дверь, но уже само наличие у Превлова спальни поразило Марганина.
Превлов нырнул в холодильник, вытащил оттуда кувшин томатного сока.
- Будешь?
Марганин тактично отказался.
- Американский рецепт. Если знать, как и с чем смешивать томатный сок,
великолепно с похмелья. - Превлов налил, глотнул и с видимым облегчением
выдохнул. - Ну, давай, что там у тебя?
- Вчера поздно вечером один из агентов разведки КГБ прислал из Вашингтона
шифровку. Они там расшифровали, но не поняли, просят нашей консультации. - Лицо
Марганина при этих словах порозовело: он вдруг заметил, как распахнулся халат
Превлова, под которым оказалось голое тело.
- Дальше.
- В шифровке речь идет о том, что американцы вдруг, ни с того, ни с сего,
принялись коллекционировать образцы пород грунта. Сверхсекретная операция под
кодовым названием "Сицилианский проект".
Еще хлебнув "кровавой Мэри", Превлов уставился на Марганина.
- Мудятина какая-то. - Он прикончил бокал залпом. - Что, КГБ больше
заняться нечем? - Этот риторический вопрос он задал уже своим обычным
официальным тоном. - Лейтенант, зачем ты беспокоишь меня в выходной день, да ещё
так рано? Это что, не могло подождать до завтрашнего утра?
- Я... Я подумал, что это очень важно... может быть, важно... - промямлил
Марганин.
- Ну разумеется, - Превлов холодно улыбнулся. - Всякий раз, стоит КГБ
свистнуть, и все прыгают! Но это все беллетристика, меня же интересуют факты и
только факты. Сам ты как думаешь, что столь важного может быть в "Сицилианском
проекте"?
- Не исключено, что тут имеется некоторая связь с событиями на Новой
Земле. Превлов наморщил лоб.
- Да? Не знаю, не знаю... Связь-то может и быть, разумеется...
- Я... Я вот тут подумал...
- Слушай, лейтенант, давай раз навсегда с тобой договоримся, что из нас
двоих думать, равно как и принимать решения, буду один я, ладно? - заметив
некоторый беспорядок в одежде, Превлов плотнее запахнул халат и потуже затянул
кушак. - А теперь, если у тебя все, я хотел бы пойти и, с твоего разрешения,
немного поспать. Если, конечно, ты позволишь.
- Да, но раз американцы что-то выискивают...
- Но мы-то с тобой не знаем, что именно! Какой такой минерал вдруг
понадобился американцам, что они залезли на территорию чужой страны! Так?
Марганин пожал плечами.
- Вот именно так и ответь. И вот что, - Превлов сощурился, - раз и
навсегда запомни: один дурак может задать такой вопрос, на который и сотня
профессоров не сумеет ответить.
Марганин вновь пошел красными пятнами.
- И потом, у американцев кодовые названия их операций часто имеют
некоторый прикладной смысл.
- И тебе, конечно, он известен?
- Видите ли... Я тут просмотрел словарь американских идиом, так вот там
почти каждое упоминание о Сицилии обычно связано с клановостью, братством,
грабежами - в таком духе.
- Если бы ты прилежно учился, - Превлов широко зевнул, обдав лейтенанта
тяжелым дыханием, - ты бы знал, слово есть такое - мафия.
- И ещё такой музыкальный ансамбль есть "Сицилианский стилет".
Превлов презрительно взглянул на него.
- Да, и ещё в американском штате Висконсин производят такое масло для
заправки салатов, оно так и называется - сицилианское.
- Ну хватит! - Превлов жестом регулировщика остановил лейтенанта. - О
масле для салата поговорим чуть позднее. Я не поднимаюсь из-за таких глупостей
по утрам так рано. И раз уж ты настроен с утра пораньше поработать, иди на
службу и займись каким-нибудь полезным делом.
Выпроваживая лейтенанта и проходя через гостиную, Превлов задержался возле
журнального столика, на котором была шахматная доска, взял в руку шахматную
фигурку.
- Ты в шахматы играешь, лейтенант?
- Давно не играл, - покачал головой Марганин. - Так, по-любительски, когда
в Военно-морской академии учился.
- А имя Исаака Болеславского тебе что-нибудь говорит?
- Нет.
- Он был одним из величайших шахматных гениев, - тон у Превлова был такой,
как будто читал лекцию школьнику. - Он разработал множество партий и комбинаций.
Так вот, его авторству принадлежит так называемая "сицилианская защита". - Он
неожиданно бросил шахматную фигурку в лейтенанта, который машинально поймал её.
- Хорошая игра - шахматы. Тебе нужно иногда играть в нее.
Превлов подошел к двери в спальню и приоткрыл её. Потом передумал и
безразлично улыбнулся Марганину.
- Надеюсь, ты извинишь меня... Выйдешь сам. Добрый день, лейтенант.
Выйдя на воздух, Марганин обошел дом, в котором жил Превлов. Дверь в гараж
была закрыта. Через небольшое оконце рядом с дверью он попытался заглянуть
внутрь. Осмотревшись по сторонам, Марганин резким ударом кулака вышиб крошечное
стекло, засунул руку и дотянулся до внутренней задвижки. Еще раз осмотревшись по
сторонам, он ловко нырнул в гараж.
Рядом с рыжей "лансией" Превлова стоял черный "форд-седан". Лейтенант
наскоро обшарил оба автомобиля, запомнил номерной знак черного "форда". Чтобы
все было похоже на тривиальный взлом, он снял щетки с лобового стекла "форда" и
быстро покинул гараж, прикрыв за собой дверь.
Буквально через считанные минуты Марганин уже сидел в троллейбусе.
Прокомпостировав билет, он сел на свободное место и уставился в окно. Потом он
начал улыбаться. Утро было многообещающим.
О "Сицилианском проекте" он и думать позабыл.
Часть вторая
КОЛОРАДЫ
Август 1987
Мел Доннер по привычке осмотрел комнату, чтобы выяснить, нет ли
подслушивающих "жучков", включил магнитофон.
- Один, два, три, - ровным голосом произнес он в микрофон. - Один, два...
Проверка.
Он подрегулировал уровень громкости, тембр, затем кивнул Сигрему.
- Сид, ты меня слышишь? У нас все готово, - мягко сказал Сигрем. - Как
только почувствуешь усталость, скажи. Я сразу выключу, ладно?
Больничная кровать была установлена таким образом, что Коплин сидел прямо.
С первой их встречи профессор выглядел значительно лучше. Появился легкий
румянец на лице, исчез прежний лихорадочный блеск в глазах. Осталась только
плотная повязка на голове.
- Готов говорить хоть всю ночь. Тут такая скукотища. Как же я ненавижу
больницу! - с чувством сказал Коплин. - У всех медсестер руки, как у покойников.
Телевизор включишь, сплошная рябь.
Сигрем понимающе улыбнулся и дал Коплину в руку микрофон.
- Начните с того момента, как вы отплыли из Норвегии.
- Там ничего особенного, - сказал Коплин. - Рыболовный норвежский траулер
"Годхон" взял мой шлюп на буксир миль за двести от Новой Земли. В точности по
плану. Капитан угостил меня зажаренной олениной, козьим сыром, дал с собой
полтора галлона питьевой воды - и привет. Ваш покорный слуга пустился вплавь по
Баренцеву морю.
- С погодой как?
- Чудесная погода, как ваши синоптики и обещали. Холодина фантастическая,
но для плавания под парусом - самое оно. - Коплин почесал нос. - Шлюп уж больно
хорош был. Лодку хоть удалось спасти?
- Она уничтожена, - ответил Сигрем. - Не уверен, но думаю, что уничтожена.
Исследовательское судно НУМА все равно не приспособлено возить такие лодки. И
русским её оставить тоже было нельзя, ты же понимаешь.
- Жаль. Она мне так понравилась, - Коплин пощелкал языком.
- Дальше, пожалуйста, - попросил Сигрем.
- До северной части Новой Земли я добрался на второй день около полудня.
На воде я провел более сорока часов. Все время ужасно хотелось спать. Только и
держался благодаря "аквавиту". Глотнешь - и уже получше себя чувствуешь.
- Других лодок не заметил? Может, на горизонте?
- Нет. Весь берег - одни сплошные скалы, все в расщелинах. Пристать к
берегу мне не удавалось. А когда стало темнеть, я повернул в море, пару часов
поспал. Рано утром опять продолжил поиски, нашел небольшую бухточку в скалах,
подрулил на движке. Там у меня был такой, знаете, дизельный, очень удобно.
- Лодку использовал как свой лагерь?
- Все двенадцать дней, пока был на острове. Каждый день я раза по два, по
три отправлялся на лыжах за пробами. Только и радости, что вернуться к лодке,
поесть горячего, вздремнуть.
- И ни души не встретил?
- Я держался как можно дальше и от ракетной станции, и от казармы. До
самого последнего дня - никаких следов русских.
- А как тебя обнаружили?
- Да какой-то русский пограничник. Его собака, очевидно, прошла по моему
следу, запах учуяла. Ничего Удивительного. Я три недели душ не принимал...
Сигрем сочувственно улыбнулся. Доннер сказал:
- Давайте все же ближе к делу. Расскажите о ваших экспедициях. Что именно
вы там обнаружили?
- Как вы понимаете, на лыжах исходить весь остров я был физически не в
состоянии, а потому сосредоточил внимание на тех районах острова, которые
спутниковый томограф выделил на пленке. - Задумавшись, он уставился в потолок. -
Там было несколько небольших равнин, плато, горы. Все это под снегом. А ветрище
там какой, если бы вы знали! Главным для меня было не замерзнуть. Кроме
лишайников, другой растительности я не обнаружил. Если даже там и водятся какиенибудь
животные, по крайней мере, они не разгуливают по острову.
- Чуть ближе к делу, - напомнил Доннер. - Путевые заметки оставим до
следующего раза.
- Мне бы очень хотелось, чтобы вы меня не прерывали. И не поучали, если
можно, - обратился Коплин к Доннеру.
- Разумеется, - вмешался Сигрем и предусмотрительно поставил свой стул
между кроватью и Доннером. - Это твое право, Сид. Говори, как считаешь нужным.
- Спасибо, - Коплин приподнялся. - География острова чрезвычайно
интересна. Если составить подробное описание горных пород Новой Земли, - тем
более, что там полно останков древней морской фауны и флоры, ведь нынешние скалы
были дном древнего моря, - материала набралось бы на несколько монографий. Ну, а
с точки зрения минералога, там и речи быть не может о каком-либо магматическом
парагенезисе.
- Не могли бы вы более популярно?
Коплин улыбнулся.
- Парагенезис - это совместное, и при этом закономерное, нахождение в
горных породах минералов, которые связаны общностью условий образования. Это с
одной стороны. А магма - это источник вообще всего. Магма - это как бы
раскаленная земля, доведенная температурой и огромным давлением до жидкого
состояния. Ну как жидкий металл. Магма вырывается на поверхность земли,
застывает - и получается базальт, скажем, или гранит.
- Потрясающе, - сухо прокомментировал последние слова профессора Доннер. -
Значит, вы хотите сказать, что на Новой Земле нет никаких минералов?
- Вы очень торопитесь, мистер Доннер, - заметил Коплин.
- Как же тебе удалось обнаружить следы бизания? - попросил Сигрем.
- На тринадцатый день я исследовал северный склон горы Бедная и набрел на
свалку.
- Свалку?!
- Свалку пород. Где-то копали грунт, а туда свозили и сбрасывали. Там и
глыбы, и камни - полно всего. И вот там я обнаружил следы - чего бы вы думали? -
бизаниевой руды!
Оба его собеседника при этих словах невольно подались вперед.
- Потом я обнаружил и шахту, откуда выбирали породу. Полдня потратил, но
нашел. Вход в шахту был замаскирован.
- Минуточку, Сид, - Сигрем коснулся плеча Коплина. - Ты хочешь сказать,
что вход в шахту был специально замаскирован?
- Старый испанский метод. Горловину шахты засыпают грунтом, сравнивая с
землей.
- А разве отвальную породу не сбрасывали прямо возле шахты?
- Как правило, именно так всегда и поступают. Но почему-то в этом
конкретном случае породу, извлеченную из шахты, отвозили ярдов за сто и
сбрасывали по другую сторону - там есть такая естественная арка.
- Но вы сумели обнаружить вход в шахту? - уточнил Доннер.
- Хотя там и рельсы убраны, и следы колес заровнены, я залез на холм и
принялся изучать окрестности в бинокль. С расстояния оказалось хорошо различимо
то, чего я не смог увидеть, когда был возле самой шахты.
- Странно то, что в невероятной глуши, на крошечном острове в Арктике ктото
приказал уничтожить все следы извлечения грунта из какой-то шахты. - Сигрем
произнес тираду как риторическую, не обращаясь к кому-нибудь конкретно. - Не
вижу тут особой логики.
- Ты прав, Джен, но лишь наполовину, - заметил Коплин. - Да, логика
подобных действий непонятна. Но все выполнено весьма профессионально, и
выполнено колорадами. - Слово это Коплин произнес прямо-таки благоговейно. -
Колорады - это те самые люди, которые копали шахту на горе Бедная. Бурильщики,
взрывники, откатчики, сортировщики породы могли быть ирландцами, немцами,
шведами - кем угодно, только не русскими. Эти люди впоследствии эмигрировали в
Соединенные Штаты и дали начало легендарным шахтерам Колорадо Рокиз. Остается
только гадать, какая нелегкая привела их на гору Бедная, вообще на Новую Землю.
Но именно колорады выгребли весь бизаний и затем исчезли в неизвестном
направлении.
На лице Сигрема было написано, что он ничего не понимает. Он повернулся к
Доннеру, однако на лице коллеги увидел такое же выражение.
- Звучит все это более чем странно.
- Странно? - подхватил Коплин. - Да, странно, но так все и было.
- Вы так в этом уверены, - позволил себе сказать Доннер.
- Абсолютно. У меня даже было вещественное доказательство, только вот я
потерял его, когда нарвался на пограничника. Так что вы можете верить лишь на
слово. Но сомнений быть не может. Я все-таки исследователь, я придерживаюсь
одних только фактов, а сочинять мне не пристало. Так что на вашем месте,
господа, я бы, безусловно, принял к сведению все только что услышанное.
- Мы тебя внимательно слушаем, - подтвердил Сигрем.
- Да, вы упомянули о вещественном доказательстве? - напомнил Доннер.
- Там один валун еле держался, я свалил его, разгреб немного у входа - и
проник в шахту. Чуть продвинулся, и в темноте ударился головой о кварцевую
колонну. Зажигаю спичку, смотрю - пара старинных керосиновых светильников. Но
удивительно то, что в обеих лампах оставался керосин. С третьей попытки я зажег
фитиль... - В голубых глазах Коплина появилось такое выражение, словно он
простирал взгляд за тысячи миль, к самой Новой Земле. - Осветил шахту - и увидел
заступы, лопаты - все аккуратно сложено в углу, тележки для руды, обломки ржавых
двутавровых рельсов, кое-какое бурильное оборудование. Такое было чувство, что
сейчас вернутся шахтеры и примутся вновь за работу.
- То есть было непохоже, что шахту покинули в спешке?
- Решительно. Все было на своих местах. Там было что-то вроде комнаты, в
ней я обнаружил застланную постель. Койки. В кухне посуда в шкафчике. Вы не
поверите, я там обнаружил даже скелеты мулов, которые таскали вагонетки с
грунтом. Животных заперли, каждому из мулов по разу выстрелили в лоб, и только
после этого завалили вход в шахту. Так что ни о какой спешке и речи быть не
могло.
- Вы ещё собирались, кажется, подробнее рассказать об этих колорадах? -
сказал Доннер.
- Я к этому как раз подхожу. - Коплин подложил подушку поудобнее. - По
оборудованию можно было кое-что определить, тем более, что всюду были фирменные
знаки изготовителей. Например, тележки для руды были изготовлены на заводе
"Гатри энд Санз фаундри" в Пуэбло, Колорадо. Все бурильное оборудование было
произведено в Денвере, "Тор Фордж энд Айронуоркс". Все мелочи также маркированы
- там имена кузнецов и столяров. Большинство - из Сентрал-Сити и Айдахо Спрингз,
шахтерских городков в Колорадо.
Сигрем откинулся на спинку больничного стула.
- Но русские вполне могли приобрести оборудование в Колорадо и переправить
его на Новую Землю.
- Очень может быть, - согласился Коплин. - Однако там были и другие вещи,
сделанные в Колорадо.
- Например?
- Труп мужчины на одной из коек.
- Труп?! - Сигрем прищурился.
- Рыжие волосы, рыжая борода, - невозмутимо сказал Коплин. - Сохранился
превосходно благодаря постоянной низкой температуре. А меня весьма заинтриговала
надпись на деревянной дощечке, прикрепленной к койке. Надпись сделана поанглийски.
"Здесь покоится вечным сном Джейк Хобарт. Родился в 1874 году.
Замечательнейший из парней, кому выпал жребий замерзнуть в снежную бурю.
Февраль, 10.1912".
Сигрем вскочил со стула и принялся ходить взад-вперед по палате.
- Хоть имя есть, это уже кое-что... С чего начать... - Он резко остановился и
спросил у Коплина: - А какие-нибудь личные вещи рядом с телом были?
- Даже одежды на нем не осталось. Странно также и то, что на всех
консервах этикетки - французские. Полсотни оберток жевательного табака "Майл
Хай". А ещё одним доказательством того, что там были колорады, оказался
пожелтевший и выгоревший номер "Роки Маунтин Ньюз" от 17 ноября 1911 года.
Именно газету я и потерял.
Сигрем нервно вытащил пачку сигарет, выбил одну. Доннер поспешно предложил
ему зажигалку, на что Сигрем, затягиваясь, ответил благодарным кивком.
- То есть речь идет о том, что бизаний может быть совсем и не у русских,
так? - раздумчиво произнес Сигрем.
- Да, и вот ещё что, - спокойно продолжил Коплин. - На третьей полосе
газеты был аккуратно вырезан правый верхний угол. Может быть, это и не поможет,
однако порыться в подшивках вам не помешает, я думаю.
- Очень может быть, - глядя мимо Коплина, сказал Сигрем. - Большое тебе
спасибо, теперь наш черед действовать.
Доннер кивнул.
- Я закажу авиабилет на Денвер. Если повезет, найду там что-нибудь для нас
полезное.
- Сначала насчет газеты, потом попытайся разузнать, что можешь, про
Джейка. Я же со своей стороны посмотрю, нет ли чего в военных архивах. Также я
свяжусь со специалистом по истории горнодобывающей индустрии и просмотрю фамилии
производителей, чьи изделия Сид нашел в шахте. Хотя едва ли мы тут что сумеем
разыскать.
Сигрем поднялся и посмотрел на Коплина:
- Мы тебе необыкновенно признательны, ты нам очень помог, - тихо сказал
он.
- Думаю, тем шахтерам удалось получить минимум полтонны первоклассного
бизания, - сказал, потирая щетинистый подбородок, Коплин. - И ведь вся
вывезенная оттуда руда где-нибудь спрятана и лежит себе, дожидается хозяина.
Может быть, она и утеряна, столько лет прошло. Но если вы найдете бизаний или,
лучше сказать, когда вы найдете его, вы можете отблагодарить меня, прислав
маленький образец для моей коллекции.
- Заметано.
- Да, и пока вы не ушли, ещё к вам одна просьба, найдите мне адрес
человека, который спас мне жизнь, чтобы я мог послать ему хорошего вина. Его имя
Дирк Питт.
- Ты, должно быть, имеешь в виду врача на судне, который тебя
прооперировал?
- Я имею в виду того мужчину, который застрелил русского пограничника и
его собаку и вынес меня с острова.
Сигрем и Доннер ошеломленно посмотрели друг на друга.
Первым пришел в себя Доннер.
- Убил русского пограничника?! - В этом восклицании скорее была
констатация, чем вопрос. - Мой Бог, ну и дела!
- Но это невозможно! - наконец прохрипел Сигрем. - Когда тебя подобрало
судно НУМА, ты был один в лодке?
- Кто это вам сказал?
- Ну... никто. Мы были уверены...
- Я же не супермен, - сказал Коплин саркастически. - Пограничник напал на
мой след, преследовал меня, дважды ранил. Неужели вы думаете, что в таком
состоянии я смог бы убежать от собаки, сесть в лодку и проплыть полсотни миль по
открытому морю?
- А откуда взялся этот Дирк Питт?
- Понятия не имею. Пограничник вел меня буквально под дулом, когда из
пурги вдруг появился Питт. Соткался из ниоткуда, как некий Полярный Бог. И
спокойно, как будто делал это каждый день перед завтраком, застрелил сначала
собаку, а потом пограничника. И ни слова при этом не произнес.
- Ну вот, русские теперь будут трепать в газетах, что это дело рук
Америки.
- Не думаю, - сказал Коплин. - Свидетелей не было. Солдат и его собака уже
занесены снегом, их могут никогда не найти. А если даже и найдут, то что? Кто
может что-нибудь доказать? Вы оба раздуваете панику из ничего.
- Для того парня это был рискованный поступок, - вынужден был признать
Сигрем.
- И слава Богу, что он пошел на это, - сказал Коплин. - Иначе бы я лежал
не здесь, в стерильной больничной постели, а в стерильной русской тюрьме,
выбалтывая секретные сведения о Мета Секшн и бизаний.
- В этом смысле вы правы, - согласился Доннер.
- Опиши его, - попросил Сигрем. - Лицо, сложение, одежда... Словом, все, что
можешь припомнить.
Коплин подчинился. В некоторых отношениях описание получилось чрезмерно
расплывчатым, но другие подробности Коплин вспомнил без труда.
- Вы разговаривали с ним о чем-нибудь, покуда плыли к ожидавшему кораблю?
- Нет. Я потерял сознание, как только он втащил меня в шлюп. А пришел я в
себя уже здесь, в Вашингтонском госпитале.
- Мы выясним, что удастся, про этого парня, - обратился Доннер к Сигрему.
- И сделаем это незамедлительно.
Сигрем согласно кивнул.
- Я сразу же обращусь к адмиралу Сэндекеру. Поскольку этот Питт может
иметь отношение к ведомству адмирала. Может быть, его знает кто-нибудь из
сотрудников НУМА.
- Даже представить себе не могу, как много он знает, - признался Доннер,
глядя себе под ноги.
Сигрем не ответил. Его мысли блуждали вокруг призрачной фигуры на
заснеженном острове в Арктике. Дирк Питт. Он повторил имя про себя. Так или
иначе оно показалось удивительно знакомым.
Телефон зазвонил в 12.10 ночи. Сэндекер открыл один глаз и посмотрел на
аппарат так, словно хотел испепелить его взглядом. На восьмой звонок адмирал
поднял трубку.
- Я слушаю! - рявкнул он.
- Адмирал, это Джен Сигрем. Я поднял вас с постели?
- Не беспокойтесь, - адмирал отчаянно зевнул. - Я никогда не ложусь спать,
покуда не напишу пять глав автобиографии, не обворую минимум пару винных
магазинов и не похищу жену какого-нибудь министра. Что у вас, Сигрем?
- Кое-что обнаружилось.
- Забудьте об этом. Больше никогда ни один из подведомственных мне
кораблей и моих людей не будет, выручать ваших агентов на вражеской территории.
- Он употребил слово "вражеский", как будто страна была в состоянии войны.
- Я совсем по другому поводу.
- А именно?
- Я хотел, чтобы вы меня вывели на нужного мне человека.
- И ради этого вы звоните среди ночи?!
- Я думаю, вы можете знать его.
- Его имя.
- Питт. Дирк Питт. П-И-Т-Т.
- А что, собственно, дает вам основание полагать, будто я знаю этого
человека?
- У меня нет никаких оснований, но я уверен, что он связан с НУМА.
- У меня служат более двух тысяч человек, я не помню всех по именам.
- А проверить вы могли бы? У меня такое чувство, что я с ним разговаривал.
- Знаете, Сигрем, - Сэндекер сдержанно зарычал. - У вас что, шило в
заднице. Вам не пришло в голову позвонить моему заму по кадрам в обычное рабочее
время?
- Прошу простить, - сказал Сигрем. - Пришлось допоздна работать и...
- Ладно. Если разузнаю что-нибудь про твоего парня, свяжу его с тобой.
- Буду очень признателен, - все таким же ровным голосом сказал Сигрем. -
Между прочим, тот человек, которого подобрал ваш "Фёрст Аттемпт" в Баренцевом
море, быстро поправляется. Помните, у него ещё были два огнестрельных ранения?
- Коплин, кажется?
- Да. Его скоро уже выпишут домой.
- Опасная была игра. Ведь случись что, русские сейчас бы на всех
перекрестках нас бы обкладывали.
- Кто ж спорит? - беспомощно отозвался Сигрем.
- Вы можете пожелать мне спокойной ночи и позволить снова лечь спать, -
проворчал Сэндекер. - Но сначала скажите, как этот Питт причастен к вашей всей
затее?
- Русские пограничники чуть было не захватили Коплина, а тут появился этот
парень, застрелил пограничника, помог Коплину в шторм добраться до вашего судна
- а это пятьдесят миль. А в промежутках он ещё Коплину и раны обработал, и
каким-то непонятным образом сгрузил его, без сознания пребывавшего, на борт
корабля...
- Что вы намерены делать, когда найдете его?
- Извините, но у нас с Питтом личные проблемы.
- Понятно, - сказал Сэндекер. - В таком случае, спокойной ночи, господин
Сигрем.
- Спасибо вам, адмирал. Спокойной ночи.
Сэндекер повесил трубку и ещё несколько мгновений сидел с недоуменным
выражением на лице. Убит русский пограничник, спасен американский шпион. Дирк
Питт... ты, ловкий сукин сын.
В восемь утра по местному времени самолет авиакомпании "Юнайтед" совершил
посадку в аэропорту Степлтон, в Денвере. Мел Доннер быстро прошел через контроль
и уселся в арендованный у "Эвиса" "плимут". Ему надлежало ехать по Уэст-Колфаксавеню
минут пятнадцать. Как только машина влилась в поток, направляющийся на
Запад, Доннер начал сверяться с разложенной на соседнем сиденье картой.
Прежде он никогда не бывал в Денвере, и его удивил тот факт, что даже над
этим городом висел смог. Ладно, если бы он прикатил в Нью-Йорк, Лос-Анджелес или
ещё какой-нибудь крупный город, но Денвер! Этот городок представлялся ему тихим,
маленьким, рекламно-чистым, спрятанным за грядой невысоких, но все-таки гор с
таким поэтическим названием - Пурпуровые Исполины. Вдобавок, ко всем прочим
разочарованиям, даже гор, даже этих Пурпуровых Исполинов, тут почему-то не
оказалось. Денвер, как он выяснил, располагался на равнинном плато, а до
ближайшей горы было миль двадцать пять, не меньше.
Он разыскал библиотеку, припарковал автомобиль. Девушка за библиотечным
столом рассматривала Доннера через стекла каплеобразных очков и сдержанно
улыбалась. Улыбка была приветливой, а вот зубы девушка демонстрировала кривые и
плохо вычищенные.
- Чем могу помочь?
- Мне нужен номер вашей местной газеты за 17 ноября 1911 года.
- Девятьсот одиннадцатого?! - она выпятила нижнюю губу. - Могу вам
предложить только фотокопию.
Оригиналы газет хранятся в Городском историческом обществе.
- Мне нужна даже не вся газета, а только третья полоса.
- Подождите. Мне понадобится минут пятнадцать. Я пойду и сделаю вам
ксерокопию.
- Буду признателен. А нет ли у вас случайно бизнес-справочника по
Колорадо?
- Есть, конечно. - Девушка привычным жестом запустила руку в стол и
достала справочник.
Пока девушка отправилась выполнять заказ, он листал справочник. Там,
впрочем, не оказалось никакого упоминания о "Гатри энд Санз Фаундри" из Пуэбло.
Открыв раздел на букву "Т", Доннер не нашел ничего и "Тор Фордж энд Айронуоркс"
из Денвера. Хотя, Доннер и не рассчитывал, что такие фирмы продержатся на плаву
эти восемьдесят лет.
И пятнадцать минут прошли, и двадцать - девушка не возвращалась. Чтобы
скоротать время, он листал справочник, и вдруг перед глазами промелькнуло что-то
знакомое. Не считая "Кодака" и таких компаний, как "Мартин Мариетта" или "Гейтс
Раббер", Доннер практически ни о каких других не слышал. И вот в разделе на
букву "Д" он натолкнулся на строку: "Дженсен и Тор. Металлическое оборудование.
Денвер". Он быстро вырвал страницу, а справочник возвратил на стол библиотекаря.
- Ну вот, сэр. Все готово. С вас пятнадцать центов, пожалуйста.
Доннер протянул деньги и сразу же принялся изучать верхний правый угол
ксерокопированной полосы. Там помещалась заметка об аварии на шахте.
- Нашли что искали? - поинтересовалась девушка-библиотекарь.
- Да, кое-что... - ответил он и направился к выходу. "Металлическое
оборудование. Дженсен и Тор". Фирма располагалась между Северным Берлингтонским
депо и речкой Саут Платт, в огромном ангаре из гофрированного железа. Такой
ангар обезобразил бы любой ландшафт, но только не тот, где находилось
железнодорожное депо. Внутри ангара циклопические краны перегружали какие-то
ржавые трубы из одной кучи в другую. Металлический пресс издавал такой грохот,
что Доннер прикрыл уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки.
За специальными звукоизоляционными щитами из железобетона помещался офис с
широкими аркообразными окнами.
Привлекательная секретарша с мощным бюстом провела его через грязноватый,
с вытоптанным ковром на полу холл в кабинет, отделанный деревом. Карл Дженсенмладший
вышел из-за стола протянул Доннеру руку. Он был молод, лет двадцати
восьми, не старше, волосы носил длинные. Тонкие усы сочетались с добротным
костюмом. По внешнему виду - вылитый выпускник университета.
- Мистер Дженсен, спасибо, что нашли время встретиться со мной.
Дженсен покровительственно улыбнулся.
- Помилуйте, как же я мог отказать вам. Так солидно звучит:
высокопоставленный чиновник из Вашингтона...
- По телефону я уже вам говорил, что меня интересуют некоторые старые
материалы. Дженсен перестал улыбаться.
- Надеюсь, вы не из "Духовного обновления"?
- Никоим образом. Мой интерес к истории имеет прямое отношение к работе
моей организации. Если не затруднит, я бы хотел просмотреть списки ваших сделок
за период с июля по ноябрь 1911 года.
- Шутите? - спросил Дженсен.
- Уверяю, это нижайшая просьба.
- А вы уверены, что наша компания - именно та, что вас интересует?
- Абсолютно уверен, - категорично заметил Доннер. - Поскольку вы
наследовали "Тор Фордж энд Айронуоркс".
- Да, так называлась фирма прадеда, - признал Дженсен. - В 1942 году отец
скупил все акции и поменял название.
- А старые документы у вас сохранились? Дженсен пожал плечами.
- Самые старые мы выбросили несколько лет назад. Да и посудите сами, если
бы мы хранили все бумаги с тех самых пор, как в 1897 году прадед основал фирму,
нам бы потребовалось помещение размером со стадион "Бронко" под архив.
Доннер вытащил платок и вытер пот с лица. Плечи его опустились.
- Правда, у нас остались микрофильмы. Карл Дженсен-старший настоял, чтобы
все бумаги были микрофильмированы.
- Микрофильмы?!
- Ну да. Так у нас заведено, раз в пять лет снимаем материалы на пленку.
Мы идем в ногу с прогрессом. Доннер не мог поверить неожиданной удаче.
- Стало быть, вы покажете мне документы за второе полугодие 1911 года?
Вместо ответа Дженсен нажал клавишу селектора, негромко произнес несколько
слов и откинулся на спинку кресла.
- Пока суть да дело, может, хотите кофе?
- Что-нибудь бы покрепче.
- Сразу видно, что вы из столицы. - Дженсен вышел из-за стола, подошел к
зеркальному бару и взял бутылку "Чивас Ригал". - Как бы то ни было, но Денвер -
это провинция. На тех, у кого в офисе бар, поглядывают с подозрением. Тут когда
хотят отдохнуть и перекусить, берут кока-колу и заказывают обед в
"Веннершницель". К счастью для моих гостей, я проходил практику на Мэдисонавеню,
а потому знаю, чем следует угощать.
Доннер взял протянутый бокал и выпил виски одним махом.
Дженсен с уважением посмотрел на него и налил по второй.
- Если не секрет, мистер Доннер, что именно вы ищете?
- Так, ничего особенного, - ответил Доннер.
- Ну конечно! Правительственный чиновник добирается сюда через всю страну,
чтобы посмотреть семидесятилетней давности бумаги - и все это от нечего делать.
- Знаете, правительственный чиновник иногда бывает вынужден сохранять
правительственные секреты.
- Секреты, касающиеся 1911 года? Маловероятно.
- Я так вам скажу. Правительство пытается разрешить загадку одного
убийства. А совершил это убийство человек, некогда бывший клиентом вашего
прадеда.
Дженсен не стал настаивать.
Темноволосая девушка в длинной юбке, туфлях на высоких каблуках,
ковбойской рубахе влетела в кабинет, кокетливо улыбнулась Дженсену, положила
перед ним ксерокопию и удалилась.
Дженсен взял документы, посмотрел их.
- С июня по ноябрь у предка не было дел. Почти ничего не продавал. Вас
интересуют какие-то фамилии конкретно? Какие-то конкретные изделия? О чем идет
речь?
- Меня интересует шахтерское оборудование.
- Тут отмечена продажа буровых агрегатов. Заказ получен 10 августа,
исполнен 1 ноября. Тут, мне кажется, что-то не то, сэр. - Дженсен широко
улыбнулся.
- Почему вы так считаете?
- В графе покупатель, а, по-вашему, покупателем был преступник, написано,
- для пущего эффекта Дженсен выдержал короткую паузу, - Правительство
Соединенных Штатов.
Главное управление Мета Секшн располагалось в безликом здании неподалеку
от Вашингтонской верфи. Освещенная лучами солнца, огромная вывеска возвещала:
"Смит Ван энд Сторидж К°".
Внешне это были самые обыкновенные доки, с обязательными ящиками,
контейнерами вокруг. Грузовики, въехавшие во двор здания, окруженного
пятнадцатифутовым забором, выглядели так же, как самые обыкновенные грузовики.
Нужно было приглядеться, чтобы обратить внимание на отдельные странности двора,
заставленного обыкновенными траками, однако почему-то у многих траков не было
под капотом двигателей, да и в кабинах недоставало всего, что поддавалось
отвинчиванию.
Ни один кинорежиссер не прошел бы спокойно мимо столь трогательных в своей
безыскусности декораций.
Джен Сигрем просматривал список участков, приобретенных специально под
"Сицилианский проект". Всего было приобретено сорок шесть участков, из которых
наибольшее количество приходилось на районы американо-канадской границы. Немало
участков было на Атлантическом побережье. На Тихоокеанском было приобретено
восемь участков. А вот на границе с Мексикой почему-то всего лишь четыре, что
казалось странным. Все покупки прошли незамеченными. Ни у кого не возникло
подозрений. В каждом случае покупателем в документах был указан Департамент
энергетических разработок. Не к чему придраться. К тому же все установки будут
похожи на небольшие силовые станции, каких множество по всей стране. Даже если
кто-то излишне любопытный и сунет туда нос, ничего подозрительного он не
обнаружит.
Сигрем просматривал расходы на строительство, когда зазвонил его телефон.
- Сигрем слушает.
- Добрый день, господин Сигрем.
- С кем я разговариваю?
- Это майор Мак Патрик из Армейского архивного бюро. Вы просили позвонить,
если я сумею что-нибудь узнать о шахтере по имени Джейк Хобарт.
- Да, я внимательно вас слушаю.
У этого майора был такой характерный тембр голоса, что Сигрем без труда
представил: лет под тридцать, выпускник, скорее всего, Вест-Пойнта, годам к
сорока пяти дослужится до генерала, если за время работы в Пентагоне обрастет
нужными связями.
- Алло, так что там у вас, майор?
- Я нашел его. Полностью его имя Джесон Кливленд Хобарт, родился 23 января
1874 года в городе Винтон, штат Айова.
- Год именно тот, что нужно.
- И род занятий сходится. Тут у меня написано: шахтер.
- Что-нибудь еще?
- Он поступил на военную службу в мае 1898 года и служил в Первом
Колорадском добровольческом полку на Филиппинских островах.
- Вы сказали Колорадский полк?
- Так точно, сэр. - Мак Патрик замолчал, и Сигрем через помехи слышал, как
майор шуршит страницами. - У него хороший послужной список. Получил, вот тут
сказано, звание сержанта. В бою с филиппинскими повстанцами был ранен, дважды
награжден за отвагу в бою.
- Когда он вышел в запас?
- В те времена не говорили "в запас", сэр, - уточнил майор со знанием
дела. - Службу завершил в октябре 1901 года.
- Это последняя запись в деле?
- Нет, тут ещё сказано, что после его смерти вдове была начислена пенсия.
- Подождите, - прервал его Сигрем, - выходит, его вдова до сих пор жива?!
- И получает каждый месяц пятьдесят долларов сорок центов.
- Наверное, ей уже хорошо за девяносто. Даже странно, что где-то живет
вдова ветерана испано-американской войны. Ведь большинство из того поколения уже
давно в могилах.
- Как бы не так, сэр. До сих пор, хотите верьте, хотите нет, мы вынуждены
платить пенсии без малого сотне вдов участников американской войны за
независимость! Причем ни одна из этих вдовушек ещё не родилась в год, когда
Грант овладел Ричмондом! В те времена дряхлые старики из числа ветеранов Великой
республиканской армии запросто брали в жены буквально девочек.
- Признаться, я думал, что вдове положена военная пенсия лишь в том
случае, если её муж был убит на войне.
- Если бы так! - с чувством сказал Мак Патрик. - Существуют две различные
категории пенсий вдовам в нашем ведомстве. Одна, как вы и сказали, для вдов тех,
кто погиб на войне. Сюда, конечно, относится не только смерть в бою, но и смерть
от какого-нибудь заболевания - там на этот случай есть целый перечень. А
существуют и другие пенсии. Возьмем, например, вас, сэр, в качестве примера. Вы
находились в рядах американской армии, причем служили на флоте во время
Вьетнамской войны, с такого-то срока по такой-то. Это дает право вашей жене,
даже если в настоящее время у вас и нет жены, то есть, вашей будущей жене
получать небольшую пенсию за вашу службу в армии.
- Слушайте, я непременно отмечу этот факт в будущем завещании.
Сигрем почувствовал определенную неловкость от того факта, что у этих
архивариусов лежит его личное дело и всякая канцелярская крыса запросто может
сунуть туда свой любопытный нос.
- Давайте все-таки вернемся к Хобарту, - попросил Сигрем.
- Да, так вот. Здесь у него забавная ошибка в послужном списке.
- Ошибка?
- Ну да. Не записали, что он снова был призван в армию. Хотя в последней
графе сказано ясно: "Погиб при исполнении воинского долга". Ни места, где именно
погиб, ни причины гибели не указали. И дата: "17 ноября 1911 года".
- Да, но у меня есть сведения, что Джейк Хобарт умер 10 февраля 1912 года
- и умер отнюдь не при исполнении.
- Я уже сказал, о причинах смерти здесь ни слова. Но смею вас уверить, что
Хобарт умер именно при исполнении воинского долга, причем именно 17 ноября. Тут
в деле имеется письмо от 25 июля 1912 года за подписью Генри Л. Стимсона,
который при Президенте Тафте был секретарем по военным вопросам. Так вот, Генри
Л. Стимсон распорядился, чтобы вдова сержанта Джейсона Хобарта получала вдовью
пенсию за мужа - причем получала её пожизненно. Хотя лично я понятия не имею,
каким образом секретарь по военным вопросам вообще узнал о существовании какогото
сержанта. Но это лишь подтверждает тот факт, что наш сержант был не совсем
обычным. Во всяком случае, он наверняка не был обыкновенным шахтером.
- Так он и не был шахтером, - сказал Сигрем.
- Тем более.
- А нет ли в деле адреса миссис Хобарт?
- Секундочку, я где-то видел... А, вот: Миссис Аделайн Хобарт, 261-"Б", Колл
Арагон, Лагуна Хиллз, штат Калифорния. Она там в доме престарелых, на побережье.
- Это уже конкретно, - сказал Сигрем. - Я очень вам признателен, майор.
- Сожалею, что вынужден вам это говорить, но у меня такое чувство, что в
одно дело попали документы двух разных людей.
- Все может быть, - сказал Сигрем. - У меня тоже такое чувство, что я не
совсем верно веду свое расследование.
- Если чем-нибудь смогу вам быть полезен, ради Бога, звоните без
стеснения.
- Непременно, - подтвердил Сигрем. - Спасибо ещё раз.
Повесив трубку, Сигрем уронил голову на руки. Так он просидел несколько
минут, прежде чем поднял лицо. Счастливое лицо удачливого человека.
Вполне могло случиться, что в один и тот же день родились два полных
тезки, которые впоследствии работали в одном и том же штате, причем имели
одинаковые профессии. Тут ничего невозможного нет, случались совпадения и
похлеще. Но была одна деталь, которая позволяла свести этих двоих к одному лицу.
А именно, в деле Хобарта была указана та же дата смерти, что и в старой газете,
которую Сид Коплин обнаружил в заброшенной шахте на острове Новая Земля: 17
ноября 1911 года.
Он надавил клавишу селектора, соединяясь с секретаршей:
- Барбара, соедините меня с Мелом Доннером, он сейчас в денверском "Браун
Палас отеле".
- Если его нет на месте, что ему передать?
- Передайте, чтобы, как только вернется в отель, позвонил по моему
личному...
- Непременно.
- Да, и вот еще. Закажите мне билет на завтрашнее утро в Лос-Анджелес,
выберите из рейсов "Юнайтед", который летит пораньше.
- Да, сэр.
Он отключил связь и откинулся на стуле. Аделайн Хобарт... За девяносто лет...
Дай-то Бог, чтобы она была в здравом уме.
Обыкновенно Доннер останавливался в отелях подальше от центра. Ему были
больше по душе отели на окраинах, с парками и неспешной и чуть провинциальной
обслугой.
Однако на сей раз Сигрем убедил его остановиться в самом старом и наиболее
престижном из городских отелей, мотивируя это интересами дела. Сигрем сказал,
что к следователю, который остановился в самом дорогом отеле, и отношение будет
соответствующим. Следователь... Доннер ненавидел это слово. Если бы кто-нибудь из
его коллег профессоров по Университету Южной Калифорнии ещё пять лет назад
сказал бы, что докторская степень в области физики заведет его в подобные сферы,
он рассмеялся бы наглецу прямо в лицо. Сегодня желания смеяться по такому поводу
у него уже не возникало. "Сицилианский проект" значил столь много для
безопасности Соединенных Штатов, что привлекать помощников со стороны и тем
самым рисковать возможностью утечки информации Доннер считал невозможным. Они с
Сигремом вдвоем придумали весь проект, и между ними существовала договоренность
относительно того, что, пока это будет технически и технологически выполнимо,
они все будут делать сами, без посторонней помощи.
Он оставил арендованный "плимут" на платной стоянке и пересек площадь
Тремонт, прошел через старые симпатичные ему вертящиеся двери отеля - в приятно,
со вкусом обставленный холл, где молодой усатый помощник управляющего, даже не
потрудившись изобразить вежливую улыбку, сунул ему записку. Доннер, в свою
очередь, не потрудился поблагодарить молодого наглеца. На лифте он поднялся к
себе в номер.
Заперев дверь, он швырнул ключи и послание Сигрема на стол и включил
телевизор. У него был длинный и неприятный день, к тому же сказывалась разница
между вашингтонским и местным временем. Он позвонил и заказал ужин в номер,
скинул ботинки, ослабил узел галстука и плюхнулся на постель.
В который раз он размышлял о газетной заметке. Вообще эту страницу
старинной газеты было любопытно посмотреть. Чего там только не было. Услуги
настройщиков пианино, какие-то электрические пояса против грыжи, объявления о
лечении неизвестных Доннеру болезней, а рядом - передовица о том, что Городской
Совет Денвера не намерен более терпеть на таких-то и таких-то улицах появившиеся
увеселительные заведения; там были трогательные в своей наивности заметки,
рассчитанные на легковерных дам начала века - много всего...
СООБЩЕНИЕ СЛЕДОВАТЕЛЯ
На прошлой неделе завсегдатаи Парижского морга были весьма озадачены
странной каучуковой ногой, которую выставили для опознания служащие морга в
одном из залов. Как удалось выяснить, тело элегантно одетой женщины,
предположительно 50 лет, личность которой пока не установлена, было выловлено в
Сене. Труп разложился до такой степени, что его пришлось срочно похоронить. У
женщины левая нога была ампутирована. На месте ноги находился искусно сделанный
протез из каучука. Именно этот протез и был выставлен на публичное обозрение в
надежде, что кто-нибудь из посетителей сумеет опознать искусственную ногу.
Доннер усмехнулся наивной фабуле описанного происшествия поднял глаза в
правый верхний угол газетной страницы - который, по утверждению Коплина, был
вырван из газеты, обнаруженной на Новой Земле.
ТРАГЕДИЯ В ШАХТЕ
Трагедия произошла утром, когда в результате динамитного взрыва обвалился
вход в шахту и девять шахтеров Литтл Энджел Майн из утренней смены оказались
погребены. Среди пострадавших был хорошо известный и уважаемый горный инженер
Джошуа Хейз Брюстер.
Начаты спасательные работы, однако специалисты утверждают, что в настоящее
время шансы на спасение шахтеров близки к нулю. Билл Магоуни, мистер Сэтен Майн,
известный своей храбростью, предпринял поистине титанические усилия, чтобы
вызволить своих коллег из каменного плена, но вынужден был ретироваться, когда
его самого чуть не затопили подземные воды, прорвавшиеся в главную шахту.
"Не повезло мужикам, - сказал Магоуни подоспевшим корреспондентам газет. -
Вода уже поднялась на два уровня, считая от того, где работали шахтеры. Думаю,
они все захлебнулись прежде, чем сумели хоть что-нибудь сообразить".
Скорбная и мрачная атмосфера, подавленность собравшихся возле шахты
родственников и коллег погибших объясняется кроме всего прочего невозможностью
предать их тела кладбищенской земле.
Ходят слухи, что шахта "Литтл Энджел" после временного закрытия была вновь
открыта по личному распоряжению мистера Брюстера. По техническим причинам работы
здесь не велись с 1881 года. Коллеги покойного инженера вспоминают, что он
нередко заводил речь о том, что в предыдущие годы "Литтл Энджел" использовали
недостаточно и что шахта позволяет добыть ещё немало руды, если к делу подойти
осторожно. Ввиду сомнительности предприятия сам Брюстер вынужден был спуститься
под землю вместе с бригадой шахтеров.
Мы обратились за разъяснениями к господину Эрнсту Блезеру, прежнему
владельцу шахты "Литтл Энджел", и на пороге своего особняка в Гоулден он сказал
корреспонденту: "Шахту преследовал злой рок с того самого момента, как я
обнаружил там руду. Да и руда была в тех краях неважнецкая, большого дохода не
приносила". Мистер Блезер далее сказал: "Я думаю, что Брюстер был в принципе не
прав. Тем более, что, насколько я знаю, все разговоры о какой-то невероятной по
объему рудоносной жиле были сущим вымыслом. Не представляю, как такой опытный
человек мог верить слухам".
В Сентрал-Сити говорят, что, возможно, и после откачки воды тела погибших
шахтеров не будут найдены, а значит, эти славные парни никогда не будут
похоронены на кладбище, как положено Божьим чадам.
Приводим скорбный список пропавших шахтеров:
Джошуа Хейз Брюстер, Денвер
Олвин Коултер, Фэрплей
Томас Прайс, Лидвилл
Чарлз П. Уинди, Криппл Крик
Вернон С. Холл, Денвер
Джон Колдуэлл, Сентрал-Сити
Уолтер Шмидт, Аспен
Уорнер Е. О'Деминг, Денвер
Джесон К. Хобарт, Боулдер
Да хранит Господь покой этих славных парней.
Сколько раз ни перечитывал Доннер заметку, он вновь и вновь возвращался к
последнему имени в скорбном перечне. Медленно, как сомнамбула, Доннер сложил
ксерокопию, засунул её в нагрудный карман пиджака и набрал межгород.
Гарри Янг воскликнул:
- "Монте-Кристо"!
- Выбор вполне одобряю. И рокфор тут великолепен, однако прежде мне бы
хотелось сухого мартини.
- Сэндвич "Монте-Кристо", - повторяла, записывая заказ, официантка, -
рокфор... Это все? - Для удобства она положила блокнот на середину стола и так
улеглась на столешницу, что чуть задравшаяся короткая юбочка открыла
значительную часть белых трусов. - А вы, сэр?
- Мне все то же самое, - сказал Доннер, - только я начну с коктейля
"Манхеттен" со льдом.
Янг поверх очков проследил за удалявшейся хорошенькой официанткой.
- Эх, подарил бы мне кто такую куколку на Рождество... - мечтательно сказал
он, когда официантка скрылась на кухне.
Янг был худощавым мужчиной маленького роста, из числа тех, в облике
которых до глубокой старости сохраняется что-то мальчишеское. Еще несколько
десятилетий тому назад его бы, пожалуй, назвали вырядившимся старым дураком.
Теперь же, в свои 78 лет, он походил на респектабельного бонвивана, да ещё и со
вкусом, ценителем прекрасного. На нем была водолазка синего цвета, добротный
двубортный пиджак из магазина готовой одежды.
- Господин Доннер, - с чувством произнес он, - мне поистине очень приятно,
поскольку "Брокер" - мой любимый ресторан. - Он с удовольствием обвел взглядом
деревянные панели на стенах, уютные низкие столики. - Мало кто знает, что тут
некогда располагалось банковское хранилище, где они держали огромные сейфы...
- Я так и думал, когда, не мог открыть входную дверь. В ней, пожалуй, тонн
пять, не меньше.
- Приходите сюда ужинать, не пожалеете. Они дают неимоверных размеров
блюда с вкуснейшими креветками... - слово "креветки" он не проговорил, а почти
пропел и почмокал губами.
- В следующий раз непременно.
- Да, сэр, так что у вас за дело?
- Пара вопросов, не более того.
Бровь Янга поднялась над верхней дужкой очков.
- О, вы уже меня заинтриговали. Вы, наверное, из ФБР? По телефону вы так
обтекаемо сказали про федеральную службу...
- Нет, не из ФБР. И не из "Духовного обновления", о чем меня уже однажды
спрашивали. Я по линии соцтраха. Моя обязанность - проверять законность
получаемых пенсий.
- И чем, собственно, я могу вам...
- В настоящее время мне поручено восстановить события
семидесятишестилетней давности. Тогда случилась авария на одной шахте, погибли
девять человек. И вот недавно родственники одного из шахтеров обратились с
просьбой о предоставлении им пенсии. Я должен выяснить, насколько подобная
просьба обоснованна с точки зрения закона. Вас, господин Янг, мне
порекомендовали в городском Историческом обществе как ходячую энциклопедию по
истории горного дела.
- Ну, мне явно хотели польстить, - расцветя улыбкой, сказал Янг. - И я
польщен, не скрою.
Официантка принесла спиртное, и некоторое время мужчины уделили бокалам.
Доннер во время этой паузы разглядывал развешенные по стенам фотографии
серебряных королей начала века. Все лица были одинаково лупоглазы, как будто
каждый фотографируемый пытался загипнотизировать поставленную перед ним
фотокамеру.
- Скажите, господин Доннер, а разве можно просить пенсию через семьдесят
шесть лет после несчастного случая?
- Вдова полагает, что она не получила всего ей причитающегося. - Доннер,
совершенно не знакомый с пенсионным обеспечением, старался выбирать слова
максимально осторожно. - У этой вдовы финансовые трудности, в семье неладно, в
таком примерно духе...
- Понимаю... - сказал Янг. Он через столик выжидательно уставился на
Доннера, поигрывая чайной ложкой. - Ну так и кто же из погибших в аварии на
"Литтл Энджел" вас интересует?
- Вас не проведешь, - сказал Доннер, разворачивая салфетку.
- Нетрудно догадаться. Семьдесят шесть лет тому назад только на "Литтл
Энджел" погибли девять человек.
- Меня интересует некто Брюстер. Янг сощурился, побарабанил пальцами по
столу, затем вдруг просиял:
- Джошуа Хейз Брюстер, точно. Отец его Уильям Бак Брюстер, матушка - Хетти
Мастерз. Сам он родился 4 апреля... извините, 5 апреля 1878 года в Сиднее, штат
Небраска.
Глаза Доннера широко открылись.
- Откуда вы все это знаете?
- Я много ещё чего знаю, - улыбнулся Янг. - Видите ли, горные инженеры,
или, как их называли в прошлые времена, Команда в ботиночках - это своего рода
небольшой клан, где все друг друга знают. Горная инженерия - это одна из
немногих профессий, которую, как правило, сыновья наследуют от своих отцов, а
когда приходит время жениться, то женятся на сестрах или дочерях других горных
инженеров.
- Не хотите ли вы сказать, что состоите в родственных отношениях с этим
Джошуа Хейзом Брюстером?
- Это мой родной дядя, брат матери. Я бы угостил вас ещё стаканчиком, если
вы не против, господин Доннер.
Янг подозвал официантку, заказал спиртное, затем сказал:
- А никаких вдовушек, как вы изволили выразиться, которые бы просили себе
пенсию, господин Доннер, тут у нас нет и быть не может.
- У лжи короткие ноги, - сказал Доннер с виноватой улыбкой. - Вы,
пожалуйста, извините меня за весь этот вынужденный маскарад.
- Так в чем же ваша настоящая проблема?
- Я бы предпочел пока об этом не распространяться.
- Но вы действительно из правительства?
Доннер показал ему свое удостоверение.
- Но я могу хотя бы спросить, почему вы заинтересовались моим давно
умершим дядей?
- Я бы предпочел не распространяться, - повторил Доннер. - Во всяком
случае, не сейчас.
- А что именно вас интересует?
- Все, что вы можете рассказать о самом Джошуа Хейзе Брюстере и той давней
аварии на "Литтл Энджел".
Официантка принесла спиртное и салаты. Доннер вынужден был признать, что в
этом ресторане неплохо готовят. Они ели молча. Когда Янг очистил свою тарелку и
вытер тонкие седые усы, он удовлетворенно вздохнул и откинулся на спинку дивана.
- Дядя был типичным горным инженером начала века. Европеец, из среднего
класса, увлеченный своим делом. Такой же, как многие его коллеги. Он был
типичным инженером, и если чем и отличался, так это своим маленьким ростом всего
пять футов два дюйма. В начале века романист написал бы про него примерно так:
это был хорошо образованный, хорошо сложенный редкостного бесстрашия джентльмен,
в котором все, от идеально вычищенных ботинок до шляпы а-ля Медведь Смоки,
выдавало идеального горного инженера.
- У вас он получается кем-то вроде персонажа мыльной оперы.
- С той только разницей, что мой дядя был не персонажем, но вполне живым
человеком, так сказать, - уточнил Янг. - Это в наши дни автоматизировали всю
отрасль, а когда работал дядя, горный инженер должен был быть тверд как скала,
должен был знать в совершенстве профессии механика, электрика, инспектора,
металлурга, геолога, юриста, должен был уметь находить компромисс между
скаредными управляющими и тупыми работягами. Только такие широкопрофильные и
смелые инженеры могли тогда работать на шахте. И как раз таковым был Джошуа Хейз
Брюстер.
Доннер внимательно слушал, вертя в руках бокал с виски.
- После окончания школы в Мейне, - продолжал Янг, мой дядя работал на
шахтах Канады, Австралии, России. В f908 году он возвратился в Рокиз и был
назначен управляющим "Сор Рок" и "Буффало", это были две шахты в Лидвилле, они
принадлежали группе французских банкиров, которые ни разу не побывали в
Колорадо, а слали распоряжения сюда из своего Парижа.
- Французы владели шахтами на территории Соединенных Штатов?
- Именно так. Они наводнили капиталами весь западный мир, эти французы.
Чем только они не занимались! Тут вам и добыча золота, и разведение скота, и
торговля недвижимостью... Назовите любую отрасль промышленности - и можете быть
уверены, что туда вложены французские капиталы.
- Как вы думаете, что заставило Брюстера после долгого перерыва открыть
шахту "Литтл Энджел"?
- Это, скажу я вам, загадочная история. Шахта гроша ломаного не стоила.
Например, неподалеку от "Литтл Энджел", за триста ярдов, находилась шахта
"Алабама Барроу", которая приносила до двух миллионов чистого дохода, пока
грунтовые воды её не уничтожили. До двух миллионов, заметьте! "Литтл Энджел" не
имела и приблизительно такой выработки. Она была вообще зрящным предприятием. -
Янг отхлебнул из бокала и посмотрел на свою выпивку, как будто на её поверхности
разворачивались, как на экране, события тех далеких лет. - Когда мой дядя
впервые заявил, что собирается открыть "Литтл Энджел", все, кто был в курсе,
удивились не на шутку. Да, господин Доннер. Джошуа Хейз Брюстер слыл редкостным
аккуратистом, уж если он что-то предпринимал, каждый его шаг был тщательно
просчитан - до вероятной прибыли включительно. Он позволял себе играть с судьбой
только в случае, когда у него на руках оказывались сплошь козыри. Для него было
немыслимо публично обнародовать такой необдуманный проект. Все расценили это как
поступок сумасшедшего.
- Может, ему было известно что-то такое, чего не знали другие?
Янг отрицательно покачал головой.
- Я сам был геологом, отработал более шестидесяти лет кряду, господин
Доннер, и кое-чему научился. Много позже, когда появилась возможность, я
спускался в "Литтл Энджел", доходил до уровня затопления. Я хорошо изучил и
соседнюю шахту - "Алабама Барроу" и могу сказать с большой долей уверенности: ни
теперь, ни тогда никакой серебряной жилы там не было.
Официантка поставила перед ними сэндвичи "Монте-Кристо", ловко убрала со
стола грязные тарелки.
- Не хотите ли вы сказать, что ваш дядя и вправду сошел с ума?
- Подобное приходило мне в голову, не скрою. Тем более, что в те годы
симптоматику психических заболеваний не умели идентифицировать.
- Это же можно сказать о диагностировании возможных нервных срывов.
Янг согласно кивнул, примерился и откусил огромный кусок сэндвича, запив
его изрядным глотком мартини.
- Как вам "Монте-Кристо", господин Доннер?
- Спасибо, - Доннер прожевал, проглотил и повторил: - Все очень вкусно,
благодарю.
- Мне тоже нравится. Хотите совет? Не старайтесь быть чрезмерно вежливым.
У вас хорошая улыбка. Когда вы улыбаетесь, также хочется улыбаться, на вас
глядя.
- Спасибо, - серьезно сказал Доннер.
- Чтобы сделать настоящий "Монте-Кристо", нужно добавить чуточку варенья.
Тогда получается ещё вкуснее, верьте на слово. Да, так вот, относительно моего
дяди. Он был очень опытным и, я бы сказал, талантливым инженером, из тех, кто
сто раз отмерит, прежде чем отрезать. У меня остались его дневники, записные
книжки, книги с его пометками на полях. Там чего только нет. Скажем, его
профессиональный анализ шахт "Сор Рок" и "Буффало" занимает, если не ошибаюсь,
пятьсот двадцать семь страниц убористого текста, причем эта пространная записка
снабжена чертежами, рисунками, диаграммами. Но вот на что я обратил внимание. Он
ведь много лет проработал в этих краях, интересовался положением на большинстве
шахт. В одном из дневников я даже нашел его рукой сделанный заголовок: "Литтл
Энджел". То есть он собирался написать и об этой, сделавшейся для него роковой,
шахте, но почему-то не написал ни слова. Так и осталось: заголовок - а дальше
чистые листы.
- Может, в другом месте где-нибудь? В письмах, скажем?
Янг пожал плечами, задумался, затем отрицательно покачал головой.
- Я думаю, что на этой шахте не было ничего, что могло бы дядю
заинтересовать. А может, и наоборот. Может, он повел своих восемь шахтеров,
чтобы более не возвращаться на поверхность.
- То есть как это?
- Звучит странновато, согласен. Но мне иногда приходила в голову мысль,
что все случившееся могло быть этаким, знаете, массовым самоубийством. По
собственной инициативе наводя справки об аварии, я отметил одну закономерность.
Все девять человек были холостяками или же вдовцами. Большинство из них были,
как принято говорить, перекати поле. Всю жизнь - с места на место, с одной шахты
- на другую. Надоест в одном месте, или с начальством конфликт выйдет, или ещё
что, они раз - и уходят. А когда такие люди становились слишком старыми, чтобы
работать на шахте, у них не хватало денег на самую скромную жизнь.
- Но ведь у Джесона Хобарта была жена?
- Как? Простите, как вы сказали? - в глазах Янга было удивление. - Я не
обнаружил никаких свидетельств, чтобы у кого-то из них была жена.
- Верьте мне на слово.
- Боже праведный! Если бы мой дядя знал это, он никогда бы не нанял
Хобарта.
- Почему?
- Неужели вы не понимаете? Он брал только тех парней, о которых в случае
исчезновения никто не будет выспрашивать.
- Не вполне разделяю ваш цинизм, господин Янг, - грубовато сказал Доннер.
- Видите ли, так называемое новое открытие работ на шахте "Литтл Энджел"
было всего лишь декорацией, инсценировкой. Я более чем убежден, что дядя сошел с
ума. Причем никто никогда не узнает, что послужило причиной. Незадолго до своей
гибели он настолько изменился, словно в его тело поместили другую душу.
- Новая ипостась?
- Да, что-то вроде этого. Изменились его душевные качества, да все
изменилось... Он друзей очень любил, был чутким, компанейским - и все, как корова
языком... Когда я был моложе, я разговаривал с людьми, которые помнили его. Все
они сходились на одном: Джошуа Хейз Брюстер, какого они все знали и любили, умер
за много месяцев до аварии на "Литтл Энджел".
- А каким образом это связано с инсценировкой, как вы выразились?
- Сошел он с ума или не сошел, я не буду об этом. Но дядя оставался
знающим, опытным инженером. И уж кто-кто, а он прекрасно знал, что в "Литтл
Энджел" никаких миллионов он не получит. И я даже примерно не представляю, за
каким чертом он полез туда. Одно вам скажу. Когда воду откачали, никаких костей,
никаких останков не обнаружили.
- Вы хотите сказать, что те девять человек... - Доннер посмотрел на бокал
своего "Манхэттена", затем быстро перевел взгляд на собеседника, - исчезли?
- А никто, между прочим, не видел, как они входили туда. - Янг улыбнулся.
- Они должны были там быть, и все думали, что они именно там, затем шахту залило
водой, после чего никто у нас не слышал о ком-либо из тех девяти парней. И вот
именно поэтому считается, что все они погибли в "Литтл Энджел".
- Интересно получается...
- О, я ещё не то знаю!
- Я весь внимание.
- Итак, первое. Я измерял нижний уровень той шахты. Он расположен
значительно выше чем уровень затопившей шахту воды. Я все это выяснил потом.
Кроме того, там были не подземные воды, а те, что просачивались с поверхности и
собрались где-то выше горловины шахты. И какой бы там ни произошел взрыв
динамита, шахтеров не должно было затопить, поскольку речь идет совсем о других
водах, понимаете?
- Второе. После того, как воду откачали, в стволе шахты нашли инструменты.
Якобы те, с которыми отправились в забой дядя и восемь других. Но почему-то
никто не заметил, что все найденные инструменты - старые и негодные. А те люди,
господин Доннер, были профессионалами, знали толк в инструментах и с подобным
гнильем в шахты бы ни за что не отправились.
Третье. Хотя мой дядя всем в городе сказал, что реанимирует закрытую
шахту, он почему-то не поставил в известность Эрнста Блезера, которому закрытая
шахта принадлежала. Для такого деликатного человека, как мой дядя, залезть без
разрешения владельца в "Литтл Энджел", равносильно тому, как мне, извините,
залезть вам в карман.
Четвертое. Только на следующий после взрыва на шахте день некто Билл
Магоуни, он в то время был мастером на шахтах, нашел у себя под дверью записку
следующего содержания: "На помощь! Скорее. Шахта "Литтл Энджел"!" Вам не
кажется, что в самом этом способе передачи информации об аварии есть что-то
ненатуральное? Подсунуть, да ещё под дверь... Записка, разумеется, без подписи.
Пятое. Шериф Сентрал-Сити, как выяснилось, получил от моего дяди список
шахтеров, отправлявшихся реанимировать шахту. На тот случай, если произойдет
что-то непредвиденное. Мягко сказать, со стороны дяди деликатная
предосторожность. Такое чувство, что дядя Джошуа больше всего беспокоился, как
бы после аварии не остались неопознанные тела.
Доннер отставил от себя тарелку и глотнул воды из стакана.
- То, что вы рассказываете, господин Янг, все это очень любопытно, только,
уж извините, несколько бездоказательно.
- Может быть. А вот теперь - главное. Шестое. Через несколько месяцев
после той трагедии мои родители поехали в Европу. И вот, прошу внимания, в
Англии, точнее, в Саутгемптоне они вдруг увидели дядю Джошуа. Он стоял на
пароме. Мать часто потом рассказывала, как она подошла к нему и говорит:
"Джошуа, ты ли это?". Он бороду отпустил, глаза блестят, но узнать-то можно. Так
вот, он при этих её словах смертельно побледнел и говорит: "Забудь, пожалуйста,
обо мне". Сказал, повернулся и убежал. Отец пытался догнать его, но там кругом
было столько людей.
- Обознались, может?
- Чтобы сестра не узнала родного своего брата?! - Янг саркастически
улыбнулся. - Перестаньте, господин Доннер. Вы, например, узнали бы своего
родного брата в толпе?
- Не уверен. Я в семье был единственным ребенком. Чадо, так сказать.
- Жаль. Вы не знаете прелестей большой семьи.
- По крайней мере, мне в детстве не приходилось делить свои игрушки с кем
бы то ни было.
Официантка принесла счет, и Доннер положил кредитную карточку на поднос.
- Значит, вы считаете, что трагедия на "Литтл Энджел" чистой воды
инсценировка?
- Но это сугубо частное мнение, вы понимаете. - Янг тщательно вытер
салфеткой губы. - Доказательств у меня, естественно, никаких, однако считал и
продолжаю считать, что за всем этим стояло "Сосьете де Мин дё Лоррен".
- Это кто?
- Французский аналог германской компании Круп-па. То же, что "Митсубиси"
для Японии, или "Анаконда" для Соединенных Штатов.
- А чем конкретно занимается это "Сосьете"?
- Финансирование. Они наняли Джошуа Хейза Брюстера управляющим на их
собственных разработках. В то время лишь они могли уплатить девятерым
специалистам за факт их исчезновения.
- Но зачем? Каковы мотивы?
Янг развел руками.
- Не знаю. - Он подался чуть вперед, глаза его заблестели. - Но могу вам
одно сказать наверняка. Какую бы сумму они дяде ни предложили, каким бы образом
они его ни уговорили, но дядя Джошуа покинул Америку.
- Покуда не отыщутся трупы, с вами не поспоришь.
- Вы тактичный молодой человек, если разобраться. Спасибо за угощение.
- Помилуйте, не за что. Счет оплатит мое ведомство.
- Спасибо, что не попытались высмеять старика, - мягко пояснил Янг.
Доннер молча кивнул. Хоть тонкий луч, но осветил-таки загадку горы Бедная.
А смеяться Доннер и не собирался, да и не над чем тут было смеяться.
Сигрем напоследок улыбнулся симпатичной стюардессе компании "Юнайтед",
вышел из самолета и приготовился пройти четверть мили, отделявшей самолет от
выхода из Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Однако в отличие от Доннера,
который воспользовался выходом № 2, Сигрем предпочел выход №1. В офисе "Герца"
он взял себе "линкольн", вырулил на бульвар Сенчури и вскоре уже катил по
направлению к Сан-Диего, по широкой Сан-Диего-фриуэй. День выдался безоблачный,
смог над городом был на удивление легким, как облако, так что можно было при
желании даже рассмотреть очертания гор Сьерра-Мадре. Он неспешно держался в
правом ряду, не насилуя двигатель и не выжимая более шестидесяти миль в час.
Слева один за другим его обгоняли автомобили, водители которых предпочли более
высокие скорости, несмотря на то, что разрешенная скорость в Лос-Анджелесе не
должна превышать пятидесяти пяти миль. Оставив позади химические резервуары
Торранса и нефтяные вышки Лонг-Бич, он въехал в бескрайнюю Апельсиновую Страну с
бесконечным потоком туристических фургонов.
Немногим более часа понадобилось Сигрему для того, чтобы добраться до
поворота на Лейжер-Уорлд. Тут была сказочная обстановка: сплошные поля для
гольфа, бассейны, конюшни, ухоженные парки и газоны. Загорелые обитатели дома
престарелых, как заправские спортсмены, гоняли на велосипедах.
Возле центральных ворот пожилой охранник проверил его документы и указал
дорогу к 261-"Б", Кол Арагон. На поверку это оказался аккуратный домик с двумя
подъездами, расположенный на пологом склоне, фасадом обращенный в сторону парка.
Сигрем припарковал свой "линкольн" у обочины, прошел через компактный дворикпатио,
где росло множество ярких роз, и позвонил в дверь. Едва ему открыли, как
всяческие былые сомнения исчезли сами собой. Аделайн Хобарт была определенно не
выжившей из ума старухой.
- Господин Сигрем? - голос её был свежим и веселым.
- Насколько понимаю, вы миссис Хобарт?
- Прошу вас, проходите. - Сигрем собирался обозначить рукопожатие, но, к
удивлению, почувствовал, что рука у миссис Хобарт сухая и сильная. - Семьдесят
лет никто меня не называл "миссис Хобарт". Когда вы позвонили по междугородному
и сказали, что интересуетесь судьбой Джейка, я, признаюсь, так разволновалась,
что даже позабыла принять свой геритол.
Аделайн была дородная, но легкая в движениях. Ее взгляд оставался
дружелюбным, а на лице играла неявная улыбка. Внешне она походила на всеми
обожаемую бабушку из мыльной оперы.
- Вы так хорошо выглядите, - сказал он.
- Буду считать, что ваш комплимент удачен, - она покровительственно
похлопала Сигрема по руке, затем указала на стул возле окна хорошо обставленной
комнаты. - Проходите и садитесь. Вы останетесь на ленч, не правда ли?
- Почту за честь, если это вас не затруднит.
- Конечно, нет! Ничего нет затруднительного, тем более, что Берт играет в
гольф, а я люблю компанию.
Сигрем встрепенулся.
- Берт, вы сказали?
- Мой муж, Берт.
- Да, но мне казалось...
- Что я вдова Джейка Хобарта? Так я вдова и есть. Хотя в действительности
ещё шестьдесят два года назад я стала миссис Бертрам Остин.
- А в военном ведомстве об этом знают?
- Разумеется. Но хотя я даже письмо послала в их управление, они в ответ
прислали мне какую-то отписку и как ни в чем не бывало продолжают присылать
пенсию.
- Даже после того, как вы повторно вышли замуж?
Аделайн пожала плечами.
- Я ведь живой человек, господин Сигрем. Да и зачем спорить с
правительством? Хотят присылать деньги, пускай присылают, это их проблемы.
- Все же дополнительный доход, так? Она кивнула.
- И впредь не откажусь. К тому же за смерть Джейка мне перечислили десять
тысяч долларов.
Сигрем подался к ней.
- Военное ведомство выплатило вам десять тысяч компенсации?! В 1912 это
была, насколько я понимаю, весьма приличная сумма.
- Вы и наполовину не удивлены так, как была поражена я. Да, вы правы, в те
годы это было целым состоянием.
- А какое-нибудь объяснение?
- Никакого, - сказала она. - Я и теперь вижу тот чек, там было напечатано:
"Вдовья выплата". Передали чек - и все.
- Погодите, погодите... Давайте лучше начнем все с самого начала.
- С момента, когда я встретила Джейка?
Сигрем кивнул.
Она прищурилась, обратив лицо в сторону окна, как будто припоминая какуюто
особенную подробность, затем сказала:
- Зима в 1910 выдалась чудовищно суровой. Мне было шестнадцать лет, я жила
в Лидвилле, Колорадо. Мой отец собирался проинспектировать там один шахтерский
район, чтобы определить, в какие шахты имеет смысл вкладывать больше денег. А
тут как раз Рождество, нас в школе распустили на каникулы, и отец взял меня и
маму с собой. Едва мы сели в поезд, как налетела снежная буря. Это была, как
оказалось, самая страшная буря за полвека. Буря бушевала целых две недели. То
еще, знаете, удовольствие. Особенно если учесть, что Лидвилль расположен на
высоте десять тысяч футов над морем.
- Для шестнадцатилетней девушки это было настоящее приключение.
- Да притом какое! Отец, помню, все прохаживался нервно по холлу отеля,
как загнанный бык. Мама просто сидела и переживала, ну а мне это все так
понравилось.
- А что касается Джейка?
- В один из дней мы с мамой идем по улице, направляемся в магазин. А когда
мороз в двадцать градусов, да ветер миль под пятьдесят в час, идти в магазин
одно сплошное удовольствие. И тут из пурги возникает некий великанище, одной
рукой берет меня, другой маму, и ни слова не произнося, прямо-таки втаскивает в
магазин. Как вам это нравится?!
- И это был Джейк?
- Точно! Именно Джейк.
- Как он выглядел?
- Такой, знаете, огромный, больше чем в шесть футов роста, грудь с
турецкий барабан. Юношей он работал на шахтах в Уэльсе. Его можно было
распознать за милю, такой был каланчой. У него были рыжие волосы, рыжая борода,
к тому же он постоянно улыбался.
- Рыжие волосы и борода?!
- Да, и он очень гордился тем, что не похож на остальных мужчин.
- И вас он покорил своей улыбкой, разумеется?
- Это не была, признаюсь, любовь с первого взгляда, - она застенчиво
улыбнулась. - Мне поначалу Джейк казался этаким медведем - В мое время девушкам
нравились совсем другие парни.
- Но вы тем не менее вышли за него? Она согласно кивнула.
- Пока длилась пурга, все дни он ухаживал за мной. На четырнадцатый день
буря утихла, просветлело, выглянуло солнце, и я согласилась быть его женой. Мать
и отец поначалу были в ужасе, однако Джейк очаровал и родителей.
- Вы прожили недолго?
- Да. Последний раз, когда я видела его, это было через год после свадьбы.
- То есть, в день, когда он вместе с остальными восемью шахтерами погиб в
"Литтл Энджел"? - не столько спросил, как именно заявил Сигрем.
- Да, - подтвердила она. - Ох, Бог мой, я же предложила вам позавтракать.
Вы, наверное, голодны, мистер Сигрем?
Лицо Сигрема оживилось - ничего не осталось от сухого чиновничьего вида.
- Скажите, а не приходилось ли вам что-нибудь слышать про Джейка после
того, как случилась эта авария на "Литтл Энджел"?
Лицо её приобрело недоуменное выражение.
- Простите, я не вполне понимаю вас?
- А мне показалось...
- Ничего подобного!
- А почему вы так разволновались?
Ее руки заметно дрожали.
- Я рассказала вам все, что знаю.
- Ну что вы, миссис Остин, вы знаете больше, значительно больше, чем
сейчас мне рассказали. - Он осторожно взял её за руку. - Расскажите мне, чего вы
так испугались? - повторил он.
- Я дала слово, - прошептала она.
- А именно?
- Ну вы же сами из правительства, господин Сигрем, и хорошо знаете, что
такое разглашение секретов.
- Это Джейк обязал вас молчать?!
Она отрицательно покачала головой.
- Кто же в таком случае?
- Поймите, ради Бога, - взмолилась она, - я действительно не могу... ничего
вам больше не могу сказать...
Сигрем поднялся со стула и посмотрел на нее. Казалось, за эти несколько
минут она сделалась вдвое старше. На лице её резко обозначились морщины.
Требовалось придумать что-то, что бы могло заставить её все рассказать.
- Я могу воспользоваться телефоном, миссис Остин?
- Да, разумеется. Удобнее вам пройти на кухню.
Семь полновесных минут прошли, прежде чем Сигрем услышал в трубке знакомый
голос. Он торопливо объяснил ситуацию, затем вернулся назад в гостиную.
- Миссис Остин, вы не могли бы на одну минуту...
Она покорно подошла к нему. Он передал ей телефонную трубку.
- Алло. Аделайн Остин слушает.
В первую секунду её лицо оставалось неуверенным, затем на нем появилось
выражение сильнейшего изумления. Она, ни слова не произнося, молча кивала в такт
словам невидимого собеседника. Единственное, что сумела она произнести:
- Да, сэр... Конечно. Всего доброго.
Она положила трубку и некоторое время оставалась стоять с застывшим
выражением крайнего недоумения.
- Это... Это был в самом деле Президент Соединенных Штатов?
- Разумеется. Желаете получить подтверждение? Можем позвонить в Белый дом
и уточнить. Я вам скажу номер, вы его наберете. Там снимет трубку Грегг Коллинз,
он главный помощник Президента. Вы спросите у него.
- Невероятно, - произнесла она. - Сам Президент Соединенных Штатов просил
меня помочь! Никак не могу поверить, что все это не сон...
- Не сон, можете мне поверить, миссис Остин. И постарайтесь понять, что
всякая информация относительно вашего покойного мужа, которую вы сообщите мне,
окажется исключительно важна для Америки. Я понимаю, это звучит несколько
патетически, но...
- Разве кто может не прийти на помощь такому мужчине, как Президент! - она
сказала эту фразу, и на лице её вновь появилась приятная улыбка. Руки перестали
дрожать. Внешне, казалось, она взяла себя в руки.
Сигрем тактично взял её под руку и проводил на стул, где она сидела в
продолжение их беседы.
- А теперь я попрошу вас рассказать мне о том, каковы были отношения
вашего покойного мужа с Джошуа Хейзом Брюстером.
- Джейк был специалистом по взрывному делу. Взрывником. Причем одним из
лучших. Он обращался с динамитом столь же ловко, как кузнец с металлом и
молотом. А поскольку мистер Брюстер предпочитал иметь дело с самыми лучшими
специалистами, то он, как правило, привлекал Джейка.
- А знал ли Брюстер, что Джейк женат?
- Странный вопрос. Мы жили в небольшом доме в Боулдере, это довольно
далеко от шахт. Джейк не хотел, чтобы шахтеры знали о том, что он женат. Он мне
говорил, что мастера неохотно нанимают женатых шахтеров, а тем более -
подрывников.
- И значит, Брюстер ни о чем не знал.
- Я в курсе того, что печатали тогда газеты, мистер Сигрем. Только ни
Джейк, ни остальные даже близко к шахте "Литтл Энджел" не подходили.
Сигрем пододвинул свой стул поближе и уселся таким образом, что касался
коленями стула миссис Остин.
- Значит, вся трагедия была разыграна?
- Вы и об этом знаете? - промолвила она.
- Догадываемся, только у нас абсолютно нет доказательств.
- Если нужно, я могу предложить вам одно из доказательств.
Она поднялась, отклонила руку желавшего помочь Сигрема, вышла в соседнюю
комнату, откуда возвратилась, держа в руках коробку из-под обуви.
- За день до того, как произошли события в "Литтл Энджел", Джейк и я
поехали в Денвер, решили походить по магазинам. На него тогда что-то нашло. Он
покупал маскарадные маски, драгоценности, повел меня в самый дорогой ресторан и
заказал какого-то немыслимого шампанского. Потом мы сняли комнату в том же
"Браун Палас-отеле", где провели нашу первую брачную ночь.
- У меня в том отеле друг остановился.
- А рано поутру Джейк сказал, что отправляется с неким заданием в Россию.
Он просил, чтобы я делала вид, будто верю газетным сообщениям и вела бы себя
соответственно. Обещал вернуться через несколько месяцев. Джейк сказал, что
возвратится богатым, как Крез. А потом он ещё сказал, только я не вполне поняла...
- Что именно?
- Сказал, что французы обо всем позаботятся и что скоро мы с ним будем
жить в Париже. Представляете? - Ее лицо приобрело мечтательное выражение. -
Утром он ушел. На подушке оставил записку: "Я тебя люблю". И ещё конверт, в
котором лежали пять тысяч долларов.
- А откуда у него были такие деньги?
- Представления не имею. В то время на счету в банке у нас лежали сотни
три, не больше.
- И больше мужа вы не видели?
- Видела. - Она протянула Сигрему выцветшую открытку с видом Эйфелевой
башни. - Месяц спустя я получила вот это.
"Дорогая моя, тут погода дрянь, сплошь дожди, да и пиво паршивое. Я и
парни в порядке. Выше нос. Я совсем не погиб. Не подписываюсь, ибо ты знаешь -
кто".
Судя по почерку, открытку надписал человек, не вполне друживший со
школьными учителями. Печать удалось разобрать: "Париж, 1 декабря 1911 года".
- А ещё через неделю я получила другую открытку, - сказала Аделайн и
протянула Сигрему вторую - с изображением Сакре-Кёр, хотя штамп был почему-то
Гаврский.
"Дорогая моя, мы отправляемся в Арктику. Это последняя весточка, которую
могу тебе послать. Будь молодчиной. Французы оказались людьми слова. Хорошая
кормежка, хорошее судно. Твой - ты знаешь - кто".
- Вы совершенно уверены, что это рука Джейка? - поинтересовался Сигрем.
- Абсолютно. У меня сохранились другие его письма. Если хотите, вы можете
сличить.
- Нет, я так просто уточнил. А ещё что-нибудь от Джейка было? Она кивнула.
- Третья и последняя, которую я получила. Наверное, Джейк накупил их в
Париже. Эта - с видом Сен-Шапелль, хотя послана из Абердина, Шотландии. Дата 4
апреля 1912 года.
"Дорогая моя, это жуткое место, холод здесь собачий. Не знаю, выживем ли.
Если открытка достигнет тебя, о тебе позаботятся. Храни тебя Господь. Джейк".
На той же открытке сбоку другим почерком было приписано:
"Уважаемая миссис Хобарт, мы потеряли Джейка. Это произошло в снежную
бурю. Перед смертью над ним прочитали молитвы. Соболезнуем. В. X."
Сигрем достал список команды, продиктованный Доннером по телефону.
- "В. X." это, скорее всего. Вернон Холл, - сказал он, изучив фамилии.
- Да, возможно. Вернон и Джейк были очень дружны.
- А потом? Что случилось потом? Кто потребовал, чтобы вы никогда не
рассказывали о том, что вам известно?
- Месяца два прошло, да, пожалуй, в июне некто, представившийся мне как
полковник Патмен или, может, Патмор, сейчас мне уже не припомнить точно, пришел
ко мне в Боулдер и потребовал, чтобы я никому и никогда не смела рассказывать о
том, что происходило после аварии на шахте.
- А как он объяснил это свое требование? Она отрицательно покачала
головой:
- Собственно, никак. Сказал, что в интересах правительства не разглашать
этих сведений. После этого он протянул мне чек на десять тысяч долларов и ушел.
Сигрем, не поднимаясь со стула, потянулся всем телом, как будто с его плеч
только что свалился тяжелый груз. Ему казалось невероятным, что эта вот
девяностотрехлетняя старуха, сама того не подозревая, оказалась причастной к
проекту стоимостью в миллиарды долларов. Причем, не просто оказалась причастной,
но и располагала ключом к шкатулке с огромными ценностями.
Сигрем посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
- Вот теперь обещанный вами ленч был бы в самый раз.
Она улыбнулась ему в ответ - понимающе и хитро так улыбнулась.
- В подобной ситуации Джейк Хобарт сказал бы: "Да ну его к черту, этот
ленч, сейчас бы пивка холодненького!"
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Пурпурные лучи заходящего солнца ещё дрожали на горизонте, когда первые
звуки далекого грома возвестили о приближавшемся ливне. Воздух был теплым, а
мягкий океанский бриз приятно ласкал лицо Сигрема, сидевшего на террасе клуба
"Бальбоа Бей" и потягивавшего свой послеобеденный коньяк.
Было восемь часов, то есть как раз то время, когда жители чистенького
респектабельного Ньюпорт-Бич предпочитали общаться друг с другом. Сигрем
поплавал в клубном бассейне и затем раньше обычного пообедал. Он сидел, отдыхая
и вслушиваясь в мощное ворчание штормовой волны. Воздух был тяжелым, насыщенным
электричеством. Ни ветра, ни ливня. В момент, когда с яркостью фотовспышки
сверкнула молния, он разглядел множество лодок и прогулочных катеров в заливе.
На кораблях уже зажгли красные и зеленые навигационные огни, а из-за белой
краски сами корабли были похожи на этаких плавающих фантомов. Молния ещё раз
осветила ночное небо неверным пляшущим светом. Сигрем заметил, как огненная
стрела ударила куда-то за крыши этого уютного курорта - и почти в тот же миг
раздался оглушительный удар грома, словно выстрел из гигантской пушки. У Сигрема
даже в ушах зазвенело.
Все, кто были на берегу, заспешили под крышу открытого ресторана, так что
через считанные минуты Сигрем остался на веранде в гордом одиночестве. Он с
удовольствием наблюдал за лихим разгулом матери-природы, её чудовищными по
яркости и звуку фейерверками. Он допил коньяк, откинулся в кресле, ожидая
следующей вспышки молнии. Наконец молния полыхнула - и в её свете Сигрем
разглядел фигуру высокого темноволосого, с грубыми чертами лица мужчину, который
спокойно, не мигая, уставился на него. Но наступила темнота, и незнакомец вновь
слился с темнотой.
Едва отгрохотали и стихли вдали раскаты очередного удара грома,
невыразительный голос произнес:
- Насколько я понимаю, вы Джен Сигрем?
Сигрем несколько поколебался с ответом, дожидаясь, когда минутное
ослепление светом молнии пройдет, и наконец сказал:
- Именно.
- Судя по всему, именно я был вам нужен, да?
- Если бы я ещё плюс ко всему имел удовольствие...
- А, прошу простить. Я Дирк Питт.
Небо вновь озарилось ярким светом молнии, и Сигрем, к явному своему
облегчению, заметил, что стоявший перед ним человек широко улыбается.
- Я делаю заключение, что вы, господин Питт, любите эффектные появления.
Не вы ли вообще устроили этот гром с молнией, признайтесь?
Питт в ответ на слова Сигрема звучно расхохотался, и последние раскаты его
хохота плавно перешли в раскаты очередного удара грома.
- Нет, этой сферой я пока что не овладел, хотя преуспеваю в разделе
Красного моря.
Сигрем показал на свободное кресло рядом с собой.
- Может, присядете?
- Благодарю вас.
- С удовольствием заказал бы вам чего-нибудь выпить, но, мне кажется,
здешние официанты все как один боятся грозы.
- Она уже заканчивается, - посмотрев на небо, сказал Питт. - Скоро
пройдет. - Голос его звучал спокойно и властно.
- Как вам удалось разыскать меня? - поинтересовался Сигрем.
- Постепенно, шаг за шагом, - ответил Питт. - Сначала позвонил вашей жене
в Вашингтон. Она сказала, что вы в командировке в Лейжер-Уорлд. А поскольку это
неподалеку, я поехал и поговорил с тамошней охраной. Один джентльмен, дежуривший
на воротах, сказал мне, что некий Джен Сигрем действительно приезжал навестить
миссис Бертрам Остин. С ней затем переговорил. Она, в частности, вспомнила, что
порекомендовала вам клуб "Бальбоа Бей", когда услышала, что вы хотели ещё
немного задержаться в этих краях. А остальное дело техники.
- Вы так все хорошо разъяснили. Питт утвердительно кивнул.
- Как видите, все элементарно.
- Надо же такому было случиться, чтобы я и вы оказались вдруг в одной,
образно говоря, упряжке, - сказал Сигрем.
- Я люблю в это время года оставить на несколько дней все дела и заняться
серфингом. У моих родителей дом тут неподалеку, на другой стороне залива. Я мог
бы разыскать вас и раньше, но адмирал Сэндекер сказал, что это не срочно.
- Так вы и адмирала знаете?
- Он мой шеф.
- Значит, вы из НУМА?
- Да, работаю директором агентства спецпроектов.
- То-то я подумал, что слышал уже ваше имя раньше. Значит, это моя жена
упоминала вас.
- Дана?
- Да. Вы разве с ней работали?
- Было дело. Когда прошлым летом НУМА снарядила экспедицию за останками
"Баунти", я доставлял вашей жене и её археологам всякую всячину на остров
Питкэрн.
Сигрем изучающе посмотрел на собеседника.
- Стало быть, адмирал Сэндекер сказал, что спешить некуда, если я вас
правильно понял? Питт улыбнулся, поправил рукой волосы.
- Слышал, что вы подняли его с постели однажды среди ночи.
Темные тучи ушли на запад, и молния в очередной раз предпочла ударить
куда-то за Каталину, расположенную на противоположной оконечности залива.
- Ну, а раз уж мы с вами встретились, чем могу быть вам полезен? - спросил
Питт. - Может, нужна какая-то помощь?
- Да. Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о Новой Земле.
- Особенно и рассказывать-то нечего, - Питт пожал плечами. - Мне поручили
возглавить экспедицию по вызволению вашего человека с русского острова. Было
условлено время встречи. Он не пришел. Тогда я подождал ещё немного, сел в
вертолет и отправился на остров.
- Но вы же ужасно рисковали. Русские могли вас обнаружить своими радарами.
У них вполне современные приборы.
- Да, такую возможность я не исключал, признаюсь. Я старался двигаться над
самой водой, не выше десяти футов над поверхностью, на скорости не больше
пятнадцати узлов. Даже если бы они поймали меня на экране радара, мой едва
двигавшийся вертолет, скорее всего, был бы принят за рыбацкую шхуну.
- А что произошло, когда вы сели на острове?
- Я облетел береговую линию, заметил шлюп, на котором Коплин приплыл туда.
Рядом со шлюпом я и посадил вертолет. Затем отправился на поиски Коплина. В тот
момент я услышал автоматные очереди. Хорошо еще, что услышал: была пурга,
ветрище завывал, как не знаю кто...
- Как вам удалось обнаружить Коплина? Ведь его в тот момент уже
конвоировал русский пограничник. В пургу обнаружить на таком острове двух
человек все равно, что иголку найти в стоге сена.
- Не скажите, не скажите... Если в стоге сена потерялась иголка, она лежит
себе тихо. А у пограничника была собака, которая громко лаяла. Она служила мне
своего рода радиомаяком. С помощью собаки я только и сумел обнаружить Коплина, И
пограничника.
- Которого вы тут же и шлепнули, - пробубнил Сигрем.
- Ну, в некотором смысле - да, что-то в этом роде... - Питт сделал
неопределенный жест рукой. - А что, позвольте вас спросить, мне ещё оставалось
делать?
- А что, если тот пограничник тоже был моим агентом? Вы об этом не
подумали?
- Насколько мне известно, братья по оружию не ведут один другого под дулом
автомата. Не принято, знаете... Тем более, что один из них истекает кровью.
- А собаку зачем убили?
- Сначала не хотел её трогать, а потом подумал: что, если она приведет
сюда других пограничников? К телу своего хозяина? А так неизвестно еще, найдут
ли того парня вообще в обозримом будущем.
- Вы что же, всегда носите с собой пистолет с глушителем?
- Видите ли, адмирал Сэндекер уже несколько раз отправлял меня на задания,
связанные, я бы сказал, с несколько проблематичными в отношении закона
действиями. Не знаю, ответил ли я на ваш вопрос достаточно внятно.
- Так, а прежде, чем вы перевезли Коплина на корабль, вы, надеюсь,
догадались уничтожить шлюп? - спросил Сигрем.
- И смею надеяться, что сделал это вполне профессионально, - ответил Питт.
В его тоне Сигрем не почувствовал даже намека на возможную обиду. - В корпусе я
проделал дыру, поднял парус и отправил шлюп, что называется, по морям, по
волнам... Думаю, что мили за три-четыре от берега он благополучно затонул.
- Вы так уверены, - сказала в раздражении Сигрем. - При том, что позволили
себе чрезвычайно расширительно истолковать задание, ради которого вас послали на
Новую Землю. И потом, стоило ли так выставляться перед русскими и тем самым
подвергать, будем откровенны, не только себя, но Коплина и всех нас опасности. А
вы тут сидите и спокойно рассказываете о том, как шлепнули пограничника и его
собаку впридачу... Извините меня, но если бы американцы были сплошь такими как вы,
мистер Питт, мир не мог бы чувствовать себя спокойно.
Питт поднялся и, оперевшись руками о разделявший их столик, вплотную
приблизил лицо к Сигрему.
- По-моему, вы несправедливы в данном случае, - произнес он раздельно, и
при этом глаза его полыхнули неприятным холодным блеском. - Несправедливы уже
потому, что избирательно вычленяете факты. Например, раз уж вы говорите про
убийство, не худо было бы упомянуть, что, когда Коплину делали операцию и срочно
понадобилась кровь, я отдал ему добрые две пинты своей. Кроме того, именно я
сумел убедить капитана "Фёрст Аттемпт" не заходить в Осло, а вместо этого идти
прямиком к ближайшей американской военной базе, имеющей свой аэродром. И ведь
именно я упросил начальника этой базы, чтобы он предоставил свой транспортный
самолет для переправки Коплина в Америку. Так что, извините меня великодушно,
только и вам следует быть более объективным в отношении кровожадного и
бессердечного Дирка Питта. Хотя я, разумеется, готов признать, что виновен... Во
многом я виновен, причем не в последнюю очередь виновен в том, что вся ваша
затея с Новой Землей окончилась благополучно. Во всяком случае, против того, чем
она могла и должна была бы завершиться. Так что спасибо вам огромное. Я,
конечно, не ожидал, что после всех затраченных усилий меня будут встречать как
национального героя Соединенных Штатов, однако разговора, подобного нынешнему, я
тоже не заслужил. Ведь за все это время я слова доброго от вас не услышал. Вас
не хватило даже на элементарную благодарность. Я не знаю, Сигрем, кто вы, что вы
и чем занимаетесь, но одно совершенно ясно. Вы дурак высшего разряда. И мягко
выражаясь, катитесь вы к черту.
С этими словами Питт резко повернулся, ушел в тень и исчез.
Профессор Петр Баршов провел заскорузлой рукой по седеющим волосам и
концом раскуренной трубки указал через стол - в сторону Превлова.
- Нет, нет, позвольте вас уверить, капитан, мой человек, посланный на
Новую Землю, галлюцинациями никогда не страдал и не страдает.
- Да, но посудите сами, он говорит не больше, не меньше, как о шахтном
стволе, - при этих словах Превлов издал неопределенный, должный означать крайнее
возбуждение, горловой звук. - Подумайте, пожалуйста, сами: не известная никому,
ни в каких документах не зафиксированная шахта на территории нашей страны?! Что
касается меня, то подобное кажется мне маловероятным. Я говорю о самом факте.
- И тем не менее, это факт, - сказал Баршов. - Сначала мы обратили
внимание на странные линии, обнаруженные нами на аэрофотоснимках этого района.
Как сообщили геологи, побывавшие там, шахта, о которой идет речь, очень старая,
ей может быть и семьдесят, и восемьдесят и больше лет.
- И откуда она могла появиться?
- Не совсем правильно формулируете, капитан. Проблема не в том, откуда, но
в том, кто именно её вырыл. Кто и для каких целей.
- Значит, вы говорите, что в Леонгородском институте геологии никаких
сведений о ней нет, - уточнил Превлов.
Баршов покачал головой.
- Ни слова. Может, имело бы смысл просмотреть соответствующие документы за
дореволюционный период. Царская охранка могла быть в курсе.
- Охранка? Это что, царская тайная полиция, так кажется? - Превлов
выдержал паузу. - Нет, не думаю. В те годы царская полиция интересовалась
исключительно революционерами и революционным движением в России. Что им было до
какой-то Богом забытой шахты!
- Богом забытой, говорите? У меня, например, для подобных утверждений нет
решительно никаких оснований.
Превлов отвернулся и уставился в окно.
- Вы меня извините, профессор, но моя работа научила меня отдавать
безусловный приоритет фактам. Впрочем, так поступали и поступают все аналитики.
Это единственный путь к истине, если вы намерены таковую установить.
Баршов вынул трубку изо рта, показав при этом крупные желтые зубы заядлого
курильщика, и постучал трубкой по столешнице.
- Мне доводилось встречать в специальной литературе упоминание о так
называемых шахтах-призраках в Западном полушарии. Там встречаются подобные
феномены. Однако никогда мне не доводилось читать о подобного рода явлениях в
России. У меня даже проскальзывала в прежние годы мысль о том, не присвоили ли
себе американцы абсолютное право и на сей геологический феномен?
- Почему вы переводите разговор в такую плоскость? - спросил у него
Превлов. - При чем тут американцы, когда речь идет о шахте на Новой Земле?
- Никогда, капитан, не знаешь заранее. Может, они и не имеют к этому
никакого отношения, а может статься, имеют, причем самое что ни на есть
непосредственное. Давайте не будем забывать тот факт, что найденное в шахте
оборудование и инструменты изготовлены не где-нибудь, а в Соединенных Штатах.
- Не считаю ваш аргумент доказательным, - не скрывая скепсиса, вставил
Превлов. - Изготовлено оборудование, действительно, в Америке, однако это ещё не
доказывает причастность американцев. Может быть, оно было приобретено в Америке,
а использовал его кто-нибудь другой.
Баршов при этих словах собеседника широко улыбнулся.
- Что ж, не лишенное оснований предположение, капитан, я готов признать
это. Но только вы забываете о трупе мужчины, найденном в этой шахте. У меня есть
все основания доверять полученной информации, что эпитафия покойнику написана
по-английски, причем не просто по-английски, но в сугубо американских традициях.
- Интересно, - протянул Превлов.
- Конечно, мне нужно извиниться перед вами за то, что не сообщил вам сразу
некоторые подробности, касающиеся найденной шахты. - Вежливо признал Баршов. -
Хотя, с другой стороны, сам я в той шахте не был, и, следовательно, вся моя
информация доставлена моими сослуживцами. Но как бы там ни было, а завтра утром
на вашем столе уже будет лежать подробный отчет, в котором подробнейшим образом
будет перечислено все, что мои сотрудники обнаружили на Новой Земле. А кроме
того, если вам потребуется, вы всегда сможете вызвать и детально расспросить
моих коллег в случае, вдруг бедствию будут нужны дополнительные факты.
- От лица Военно-морского флота, который я имею честь тут представлять, я
приношу вам искреннюю благодарность за вашу помощь, профессор.
Баршов поднялся из-за стола, прочистил горло и со старомодным поклоном в
сторону собеседника сказал:
- Леонгородский институт во всех случаях готов оказывать вам содействие.
Если у вас все, капитан, тогда позвольте откланяться, меня ждут дела.
- Да, только вот ещё что, профессор...
- Слушаю вас.
- Вы не упомянули о находках ваших геологов, обнаружили они какие-нибудь
месторождения на Новой Земле?
- Ничего стоящего, увы.
- Совсем ничего?
- Цинк, никель, но в очень незначительных количествах. Уран, торий,
бизаний также в небольших количествах, как показали радиоактивные измерения...
- Торий и бизаний? Я не слышал о таких элементах.
- Торий используется сегодня для получения ядерного топлива, его атакуют
нейтронами для этого, - объяснил Баршов. - Также торий широко используют при
изготовлении различного рода магниевых сплавов - существуют специальные
технологии.
- А бизаний?
- Это чрезвычайно редко встречающийся элемент и мало что известно о нем.
Еще не удалось собрать такое количество бизания, чтобы провести полномасштабные
исследования его свойств в лабораторных условиях. - Баршов ловко опрокинул
выкуренную трубку в пепельницу, легкими постукиваниями удалил остаточный пепел.
- За последние годы только французские исследователи проявили выраженный интерес
к бизанию.
Превлов взглянул на собеседника.
- Французы, говорите?
- Да. Только за последние годы они потратили миллионы франков, снарядили
несколько экспедиций за бизанием. По всему миру ищут. Насколько мне известно,
пока так ничего и не нашли.
- Раз тратят такие суммы, значит, имеет смысл, нет? Не думаете ли вы,
профессор, что французы могли узнать о свойствах бизания что-то такое, о чем
наши ученые пока ещё не догадываются?
Баршов пожал плечами.
- Видите ли, капитан, русские ученые далеко не во всех областях занимают
лидирующие позиции. В противном случае, не американцы, а мы запускали бы один за
другим спутники к Луне.
- Еще раз спасибо, профессор, за консультацию. И буду с нетерпением
ожидать вашего отчета.
За четыре квартала от здания Морского управления лейтенант Павел Марганин
сидел, развалившись на скамейке, на бульваре. В руках у него была раскрытая
книга. Был полдень, вокруг на дорожке и травянистых лужайках прогуливались,
стояли, сидели служащие. Некоторые предпочли укрыться от солнечных лучей в тени
деревьев, где с видимым удовольствием поедали принесенные с собой бутерброды.
Когда мимо скамейки, где сидел Марганин, проходила какая-нибудь хорошенькая
женщина, он охотно поднимал глаза от книги и оценивающе изучал формы.
В половине первого на ту же скамейку уселся толстый, неопрятного вида
мужчина в рабочей униформе, развернул жуткого вида бумагу, извлек бутерброд с
черным хлебом. Тут он поднял глаза на Марганина, поймал брезгливый взгляд
лейтенанта и широко улыбнулся.
- Компанию составить хочешь? А, моряк? - Незнакомец явно был настроен
самым что ни на есть дружелюбным образом. Он похлопал рукой свой внятно
обозначенный под одеждой живот. - У меня тут на двоих хватит. Это моя жена
специально кормит меня как на убой, чтобы я всегда был в теле, чтобы девушки на
меня не зарились.
Марганин отрицательно покачал головой и уткнулся в книгу.
Незнакомец пожал плечами и сделал вид, что откусил бутерброд. И начал
изображать тщательное пережевывание с пустым ртом.
- Что у вас? - между жевательными движениями прошептал он.
Марганин продолжал читать, как ни в чем не бывало. Он лишь приподнял
раскрытую книгу, прикрыв ею губы и, не поворачиваясь, сказал:
- У Превлова связь с женщиной. Пока не знаю, с кем именно. У неё темные,
коротко подстриженные волосы, носит она туфли на невысоких каблуках. Туфли очень
дорогие, тридцать седьмого размера. Пить предпочитает шартрез. Приезжает на
автомобиле с номерным знаком посольства США, номер один-четыре-шесть.
- Насколько проверены ваши данные?
- Говорю лишь то, в чем абсолютно уверен, - сдержанно парировал Марганин и
сердито перевернул страницу. - Думаю, вам надлежит срочно принять меры. Похоже,
мы имеем дело с крупной игрой.
- Сегодня же мы установим личность этой брюнетки. - Работяга откусил
большой и вполне всамделишный кусок бутерброда. - Что-нибудь кроме этого?
- Срочно требуется информация о начале "Сицилианского проекта".
- Даже не слышал о таком.
Марганин опустил книгу на колени, потер пальцами глаза и, загораживая губы
рукой, сказал:
- Это оборонительный проект, имеющий какое-то отношение к Национальному
агентству надводных и подводных коммуникаций.
- Если произойдет утечка информации о подобного рода проектах, они могут
насторожиться.
- Скажите, что беспокоиться не о чем. Все то, что мне станет известно на
сей счет, я буду использовать порционно, не все разом.
- Через шесть дней. Мужской туалет ресторана "Бородино". Вечер, шестьсорок.
Марганин захлопнул книгу и потянулся. Незнакомец ещё раз откусил от своего
бутерброда и решительно не обратил внимания на то, что сосед по скамейке
поднялся и направился в сторону здания морского управления.
Секретарь Президента приветственно улыбнулся и поднялся из-за стола. Он
был высоким, стройным, молодым мужчиной с приятным интеллигентным лицом.
- Миссис Сигрем, пожалуйста, пройдите за мной.
Он проводил Дану к дверям одного из лифтов Белого дома, пропустил её
первой в кабину.
Дана старалась внешне сохранять спокойствие. Пока кабина поднималась, она
предпочла избегать взгляда секретаря и смотрела прямо перед собой, в стенку.
Если бы он был более прозорлив, то уже по одному этому чрезмерному желанию
казаться спокойной мог бы угадать состояние Даны. Она бросила быстрый взгляд в
сторону секретаря. Молодой человек следил за перемещением индикатора этажей на
панели.
Наконец двери лифта распахнулись, и она последовала за секретарем в холл,
откуда они попали в одну из спален третьего этажа.
- Обратите внимание на каминную полку, - сказал секретарь Президента. - Мы
обнаружили его в одном из ящиков в подвальных помещениях. Изумительная работа.
Президенту настолько понравился, что он распорядился поставить эту игрушку гак,
чтобы всегда была на виду.
Прищурившись, Дана увидела над камином солидных размеров стеклянный
футляр, внутри которого находился миниатюрный парусник, выполненный, очевидно,
как точная копия какого-то старинного корабля.
- Президент выразил надежду, что вы как специалист, может, прольете свет.
Сам Президент понятия не имеет, что это за корабль. Как видите, ни на корпусе,
ни на футляре нет никакого указания на сей счет.
Она направилась к камину, чтобы получше разглядеть мастерски выполненную
модель. Дана чувствовала явное замешательство, поскольку приехала в Белый дом
совсем не за тем, чтобы устанавливать название старинных кораблей. Утром, по
телефону секретарь Президента уточнил, будет ли ей удобно приехать в Белый дом
около двух пополудни. У Даны возникло странное ощущение во всем теле. Она не
была уверена, было ли это чувство разочарования или облегчения.
- По виду - это торговый корабль начала XVIII века, - ответила она после
паузы. - Я бы могла зарисовать его, чтобы потом сравнить с чертежами в морском
архиве.
- Адмирал Сэндекер сказал, что если кто и может идентифицировать модель,
так только вы.
- Адмирал Сэндекер?
- Да. Именно по его рекомендации Президент решил обратиться к вам. -
Секретарь двинулся в направлении двери. - Карандаш и бумага на ночном столике у
кровати. Я же вынужден покинуть вас и вернуться на свое рабочее место.
Пожалуйста, чувствуйте себя, как дома. Сколько времени вам понадобится, столько
и занимайтесь.
- А разве Президент?..
- В это время он играет в гольф. Так что вас никто не побеспокоит. Когда
все закончите, спуститесь на этом же самом лифте. - И прежде чем Дана успела
что-либо ещё спросить, секретарь Президента повернулся и вышел.
Дана уселась на постель и тяжело вздохнула. Она как дура после утреннего
звонка начала суетиться, приняла ароматизированную ванну, на черное белье надела
платье, выбрав белое, которое делало её похожей одновременно и на девочкустаршеклассницу,
и на невесту... И все коту под хвост! Президент, оказывается, не
желал её. Президент просто пожелал, чтобы она явилась в Белый дом, чтобы
срисовать модель какого-то идиотского корабля.
Дана чувствовала себя подавленной и порядком униженной таким оборотом
дела. Она прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Вернувшись, она
увидела, что внешняя дверь спальни плотно закрыта, а возле камина стоит
Президент. Он выглядел загорелым и моложавым в спортивной рубашке и слаксах.
Дана была чрезвычайно удивлена его появлением. В первые мгновения она не
нашлась что сказать.
- А мне сказали, что вы в гольф играете, - глупо сказала она, чтобы как-то
заполнить молчание.
- Именно так записано в моем журнале.
- Скажите, а вот эта модель корабля...
- А, это известный вирджинский бриг "Роаноук", - сказал Президент, кивнув
в сторону модели. - Он был заложен в 1728 году и сошел со стапелей верфи в Нова
Скотия в 1743 году. Мой отец сделал эту модель по рисунку около сорока лет
назад.
- И значит, вы устроили весь этот спектакль только лишь ради того, чтобы
пригласить меня сюда? - с некоторой неуверенностью в голосе уточнила Дана.
- На сей счет двух мнений и быть не может. Она уставилась на Президента.
Он ответил ей спокойным взглядом уверенного в себе мужчины, так что Дана тотчас
же покраснела.
- Видите ли, - сказал он, - мне хотелось немного побеседовать с вами в
неофициальной обстановке. Так, чтобы только я и вы. Чтобы нас никто не прерывал,
включая моих доверенных лиц и ближайших сотрудников.
Комната вдруг стронулась с места и поплыла у Даны перед глазами.
- Вы... вы хотите только поговорить со мной?
Президент изучающе посмотрел на неё и негромко прищелкнул языком.
- Вы мне льстите, миссис Сигрем. Соблазнять вас не входило в мои планы.
Мне вообще кажется, что все расхожие сплетни о моих отношениях со слабым полом
несколько преувеличивают мои действительные возможности.
- Да, но на приеме...
- Мне кажется, я понимаю... - Президент взял Дану за руку и усадил на стул.
- Когда я шепнул вам, что хотел бы встретиться с вами наедине, вы восприняли это
как предложение старого развратника. Простите меня, это не входило в мои
намерения.
Дана вздохнула.
- Меня удивило, что мужчина, который одним мановением своего мизинца может
уложить к себе в постель любую из миллионов женщин, вдруг ни с того, ни с сего
позарился на морскую археологессу, к тому же разменявшую четвертый десяток лет,
замужнюю и совсем не привлекательную.
- Вы к себе несправедливы, - возразил он, сделавшись вдруг серьезным. - Вы
действительно очень симпатичная.
И вновь Дана почувствовала, как лицо её вспыхнуло.
- Мужчины давно уже перестали интересоваться мною.
- А не думаете ли вы, что причина этого совсем не в вас. Вероятно, вас
окружают интеллигентные и порядочные мужчины, которые не делают такого рода
предложений замужним женщинам.
- Хотелось бы думать, что так.
Президент пододвинул свой стул и сел напротив Даны. Она чувствовала себя
провинившейся школьницей, сидела выпрямившись, ноги вместе, руки на коленях. К
разговору подобного рода она оказалась совершенно неподготовленной.
- Скажите мне, пожалуйста, миссис Сигрем, вы все не любите его?
Она уставилась на Президента недоуменным взглядом.
- Кого?
- Вашего мужа, конечно.
- Джена?
- Да, Джена, - с улыбкой подтвердил он. - Если у вас нет кого-нибудь еще.
- А, собственно, почему вас это интересует?
- Мне кажется, что Джен сейчас на грани срыва.
Дана удивленно посмотрела на Президента.
- Нет, бывает, разумеется, всякое, но я не думаю, что он на грани нервного
срыва.
- Нет, вы не совсем правильно меня поняли, миссис Сигрем, - несколько
сурово произнес Президент. - Я не имею в виду нервный срыв и вообще говорю не в
категориях психиатрии. Дело в том, что, мне кажется, он сейчас испытывает
огромное давление, связанное с той работой, которой в настоящее время занят. И
если плюс ко всему у него будут ещё и семейные неурядицы, тогда он действительно
может не выдержать. А этого-то я и не могу допустить в настоящее время. Во
всяком случае, я бы хотел предотвратить подобную возможность как минимум уже
потому, что Джен занимается весьма серьезным проектом, который может существенно
повлиять на безопасность Соединенных Штатов.
- Этот уж мне проект! Он стоит между нами как неприступная стена, -
воскликнула она с чувством.
- Не только проект, миссис Сигрем, но также и некоторые более приватные
проблемы. Скажем, тот факт, что вы не хотите иметь детей.
Она ошарашенно посмотрела на Президента.
- Но откуда вам это может быть известно?
- Оттуда, оттуда, миссис Сигрем. Это сейчас неважно, поэтому не будем
отнимать у себя время. А лучше поговорим с вами о другом. Предстоящие
шестнадцать месяцев окажутся очень трудными для Джена. Он будет выкладываться,
пытаясь максимально быстро завершить проект. И мне бы хотелось, чтобы в это
время вы проявили по отношению к нему предельную заботу, абсолютное внимание, на
которые вы только способны.
Она нервно сжала и тут же расцепила руки.
- Это в самом деле настолько важно? - спросила она тихо.
- Это более чем важно, - ответил Президент. - Вы поможете мне?
Она молча кивнула.
- Хорошо, - он погладил её по руке. - Между нами, может, нам удастся
уберечь Джена от срыва.
- Я постараюсь, господин Президент. Раз это так важно, я постараюсь.
Большего я вам обещать не могу.
- Я верю вам, миссис Сигрем.
- Только я не изменю своих взглядов относительно ребенка, поймите
правильно.
Президент усмехнулся той самой своей знаменитой ухмылкой, которую так
любили запечатлевать фотокорреспонденты всего мира.
- Если я сочту это необходимым, то могу начать войну, и по моему приказу
сотни и тысячи мужчин пойдут в бой и умрут за интересы страны, однако всей моей
власти недостаточно для того, чтобы вынудить одну-единственную женщину
забеременеть от собственного мужа.
Она улыбнулась при этих словах - впервые за все время их разговора. Только
сейчас она по-настоящему ощутила реальную власть Президента страны, и
почувствовала даже некоторую робость от мысли, что запросто разговаривает с
человеком, желаниям которого повинуется огромная и сложная государственная
машина. Власть казалась ей обольстительной материей, и Дана почувствовала горечь
разочарования от того, что не попала в постель этого человека.
Президент поднялся со стула и взял Дану за руку.
- Я должен идти, через несколько минут у меня назначена встреча с
экономическим советником. - Он проводил её до дверей, потом неожиданно взял
обеими руками её голову, притянул и поцеловал её в губы. Затем он медленно
оторвался от Даны, посмотрел ей в глаза и негромко сказал:
- Вы очень желанная для мужчины женщина, миссис Сигрем. Помните об этом.
С этими словами он повел её к лифту.
Дана ожидала мужа в главном вестибюле аэровокзала, что само по себе было
весьма необычным.
- Взбрело же тебе в голову, - Сигрем изучающе посмотрел на жену. - Даже не
вспомню, когда в последний раз ты приезжала в аэропорт, чтобы меня встретить.
- Неконтролируемый любовный импульс, - сказала она, широко улыбнувшись
Джену.
Он дождался своего багажа, после чего они прошли на автомобильную стоянку.
Дана крепко сжимала его ладонь. Происшедшее в спальне Белого дома казалось ей
далеким и не вполне достоверно запомнившимся сновидением, от которого в памяти
остались разве только поцелуй в губы и слова о том, что она желанная для всякого
мужчины женщина.
Дана села за руль и уверенно вырулила на дорогу, ведущую к автостраде. Час
пик подходил к концу, чрезмерный поток, ещё недавно заполнявший все полосы,
заметно схлынул, и потому Дана с удовольствием ехала, наслаждаясь погодой и
умиротворяющим видом сельской Вирджинии.
- Ты знаешь Дирка Питта? - прервав молчание, спросил её Джен.
- Да, это директор спецпроектов у адмирала Сэндекера. А почему ты о нем
спросил?
- Да вот хочу поставить наглеца на место, - ответил Сигрем.
Она изумленно посмотрела на мужа.
- Что может быть у тебя с ним общего?
- Обгадил мне важнейшую часть проекта.
Она крепче вцепилась в руль.
- Поставить его на место будет не так-то просто.
- Ты в этом уверена?
- Не то слово! Среди сотрудников НУМА о нем легенды ходят. С тех пор, как
Дирк Питт начал работать на агентство, список его личных достижение уступает
разве только списку его необыкновенных военных трофеев.
- И что дальше?
- А то, что, плюс ко всему, он любимчик адмирал Сэндекера.
- Ты забываешь, что мое влияние на Президент Соединенных Штатов несколько
уравнивает меня с адмиралом, если уж на то пошло.
- Ты полагаешь, что благодаря доброму отношению к тебе со стороны
Президента ты можешь считать себя более влиятельным, чем сенатор от штата
Калифорнии Джордж Питт? - спросила его Дана.
- Они родственники? - Джен повернулся и внимательно посмотрел на жену.
- Отец и сын.
При этих словах Сигрем ссутулился и следующие несколько минут сидел,
раздумывая.
Дана положила правую руку ему на колено. Когда красный светофор вынудил её
остановиться, она подалась вправо и поцеловала Джена.
- По случаю чего? - полюбопытствовал он.
- Считай это желанием подмазаться. Вроде взятки.
- Интересно, во что выльется мне эта сегодняшняя взятка? - добродушно
проворчал он.
- Знаешь, в голову пришла одна неплохая мысль, - объявила ему Дана. -
Почему бы нам с тобой не сходить в кино, а? Сейчас идет новый фильм с Марлоном
Брандо... А после мы отправились бы в ресторан. В гостинице "Олд Потомак"
замечательные омары. А после ресторана - домой и в постель, в постель, в
постель...
- Подбрось меня на работу, будь добра, - мягко сказал Сигрем. - Если бы ты
только представляла, сколько у меня дел...
- Ну, Джен, ты совсем себя не бережешь... - взмолилась Дана. - Завтра будет
день, и ты сможешь пойти на свою работу.
- Смогу, ты права. Только мне нужно туда сегодня, сейчас.
В этот момент Дана окончательно убедилась, что стена меж ними -
непробиваемая, и что с этого самого мгновения у них никогда больше не будет
прежней легкости и прежних отношений.
Сигрем посмотрел на металлический атташе-кейс на рабочем столе. Потом
перевел взгляд на стоявших по другую сторону стола военных, полковника и
капитана.
- Тут не может быть никакой ошибки, как вы полагаете?
Полковник отрицательно покачал головой.
- Заверено ни больше, ни меньше, как самим Директором военного архива,
сэр.
- Очень оперативно, благодарю вас. Полковник кивнул и остался стоять.
- Извините, но только я не могу вернуться в Министерство обороны без этой
бумаги. Таков полученный мною приказ.
- Кто именно приказал вам?
- Секретарь, - коротко ответил полковник. - Согласно правилам,
установленным для всех сотрудников Министерства обороны, все документы, на
которых проставлен код "Секретно", должен постоянно находиться под контролем
ответственных сотрудников министерства.
- Понимаю, - сказал Сигрем. - По крайней мере, позвольте мне изучить
бумаги в одиночку, если это допустимо.
- Конечно, сэр. Мы с помощником, с вашего разрешения, обождем в соседнем
кабинете, но я должен подчеркнуть, что, пока документы находятся в вашем
распоряжении, никто не должен входить в кабинет или выходить.
Сигрем согласно кивнул.
- Хорошо. Располагайтесь удобно, джентльмены. Мой секретарь к вашим
услугам, если вы захотите перекусить или выпить кофе.
- Вы очень любезны, господин Сигрем, спасибо.
- Да, и вот ещё что, - сказал Сигрем и чуть улыбнулся. - У меня тут есть
персональная ванная, так что на время я исчезаю.
После того, как дверь за обоими военными закрылась, Сигрем несколько
секунд просидел не двигаясь. Перед ним на столе находилось главное оправдание
той работы, которой Сигрем отдал пять лет жизни. Только вот - оправдание ли? Не
получится ли так, что лежащие перед ним документы окажутся лишь очередной
дверью, за которой поджидают новые загадки, если не новые проблемы и
неприятности. А может - и тупик?! Он специальным ключом открыл замки кейса,
откинул крышку. Внутри лежали четыре канцелярские папки и тетрадка. Надписи
гласили: СД5С 7665 1911 Отчет о научном и монетарном значении редкого
химического элемента БИЗАНИЯ СД5С 7687 1911 Переписка между Секретарем по
военным вопросам и Джошуа Хейзом Брюстером о возможном накоплении бизания СД5С
7720 1911 Меморандум Секретаря по военным вопросам Президенту о выделении
денежных средств на секретное финансирование военного проекта 371-990-Р-85 СД5С
8039 1912 Отчет о проведении закрытого расследования обстоятельств исчезновения
Джошуа Хейза Брюстера.
На тетрадке было просто написано: "ДНЕВНИК ДЖОШУА ХЕЙЗА БРЮСТЕРА".
По логике вещей, Сигрему нужно было бы начать с изучения содержимого
папок, но логика уступила место любопытству, и он уселся поудобнее в кресле и
раскрыл дневник.
Четыре часа спустя он положил тетрадь на папки и надавил клавишу
селектора. Почти тотчас открылась незаметная постороннему взгляду дверь в нише
кабинета, и оттуда вышел человек в белом халате, какие носит технический
персонал.
- Сколько нужно времени для изготовления ксерокопий всех этих документов?
Человек в халате взял тетрадь, пропустил страницы через большой палец,
заглянул в каждую из канцелярских папок.
- Мне понадобится минут сорок пять.
Сигрем согласно кивнул.
- Хорошо, сразу и займитесь. В приемной сейчас ждут двое военных, они
должны будут увезти эти бумаги.
После того, как потайная дверца в торце ниши закрылась, Сигрем устало
поднялся из кресла и на затекших ногах двинулся в ванную. Заперев за собой
дверь, он привалился спиной к стене, его лицо в этот момент напоминало
страдальческую маску.
- О, Боже, нет, - прошептал он, - это несправедливо, это несправедливо.
Он нагнулся над раковиной, и его вырвало.
Президент вышел к дверям своего рабочего кабинета Кемп-Девидской
резиденции и обменялся рукопожатием - сначала с Сигремом, затем с Доннером.
- Прошу меня простить, что пригласил вас сюда, да ещё в такую рань, но
только в семь утра у меня и бывает свободная минутка.
- Нет проблем, господин Президент, - сказал Доннер. - Я, в любом случае, в
это время совершаю пробежку.
Президент с некоторым удивлением оглядел более чем плотную фигуру Доннера.
- Как знать? Возможно, я спас вас от закупорки коронарных сосудов этим
утром, а? - заметив обиженное выражение Доннера, Президент с удовольствием
рассмеялся и жестом пригласил их в кабинет. - Проходите, прошу вас, усаживайтесь
и вообще - чувствуйте себя как дома. Я заказал легкий завтрак.
Они втроем расселись на софе и стульях лицом к широкому окну, за которым
открывался роскошный вид на Мэрилендские Холмы. Почти тотчас же принесли кофе со
сладким печеньем; взяв поднос в руку. Президент жестом гостеприимного хозяина
предложил каждому из гостей отведать сладостей.
- Ну, Джен, хоть сегодня-то, надеюсь, вы сможете сообщить мне что-нибудь
вдохновляющее. В последнее время все надежды я связываю только с "Сицилианским
проектом". Это единственный реальный способ прекратить тягаться с русскими и
китайцами в наращивании вооружений. Получается какая-то сумасшедшая гонка! -
Президент устало потер глаза. - Я вообще считаю, что с тех самых пор, как
Господь сотворил человека, люди никогда не вели себя более глупо. На земном шаре
уже скопилось столько вооружения, что его хватит, чтобы всю Землю взорвать пять
раз кряду. Пять раз! А мы все продолжаем изобретать новые виды вооружения! - Он
сделал отчаянный жест рукой. - Ладно, хватит с утра пораньше о плохом.
Расскажите мне лучше что-нибудь хорошенькое. Как там наши с вами дела?
Сигрем тупо уставился на кофейный столик. Как бы очнувшись, он посмотрел
на зажатую в руке папку с архивными документами из Министерства обороны, и
наконец сказал:
- Я понимаю, господин Президент, что вас проинформировали о состоянии
наших дел на сегодняшний день.
- Да, я читал рапорт о ходе ваших исследований.
Сигрем приподнялся и протянул Президенту ксерокопию дневника Джошуа
Брюстера.
- Думаю, вы не без интереса ознакомитесь с этим захватывающим рассказом
начала XX века. Чего тут только нет, господин Президент! И страдания, и интрига...
Первая запись датирована 8 июля 1910 года. Начинается с того момента, как Джошуа
Хейз Брюстер выехал с Таймыра, это в северной части Сибири. Он там пробыл девять
месяцев, добывая свинец по контракту с "Сосьете де Мин дё Лоррен". Он добывал
свинец для России. Затем он продолжает, как он плыл на маленьком пароходике в
Архангельск, был туман, пароход сбился с курса и вынужден был пристать к
северной оконечности острова Новая Земля. К счастью, корабль не разбился о
скалы, и все пассажиры много недель томились в холодной жестянке, пока месяц
спустя не были спасены русским военным фрегатом. В ожидании помощи Брюстер
времени понапрасну не терял и исследовал Новую Землю. Он пишет, что
приблизительно на восемнадцатый день с начала изысканий он наткнулся на обломок
странной скалы на склоне горы Бедная. Он обратил внимание на необычный, ранее
никогда не виданный состав породы. Он захватил с собой несколько сколков породы,
привез их в Соединенные Штаты. Через шестьдесят два дня после того, как отплыл с
Таймыра, Брюстер был уже в Нью-Йорке.
- Значит, именно таким образом бизаний оказался в Америке? - уточнил
Президент, ни к кому конкретно не обращаясь.
Сигрем утвердительно кивнул и продолжил:
- Брюстер передал своим работодателям все сколы за исключением одного.
Этот последний он оставил себе, просто как сувенир на память о Новой Земле.
Проходит сколько-то месяцев, все тихо. Брюстер интересуется у директора
американского филиала "Сосьете де Мин" о судьбе обнаруженных на Новой Земле
сколов неизвестной горной породы. Брюстеру сказали тогда, что были проведены
анализы, ничего интересного не обнаружилось, и доставленную с острова породу
выбросили на помойку. Его такой ответ насторожил. Засомневавшись, он взял
оставшийся скол, отвез его в Вашингтонское Бюро геологии - для исследования.
Брюстер был потрясен, когда ему сказали, что найденный на острове скол - самый
настоящий бизаний, то есть фактически неизвестный химический элемент, отдельные
крупицы которого были видны лишь в некоторых породах - да и то при огромном
увеличении, в самые мощные микроскопы.
- А сообщил ли после этого Брюстер в "Сосьете", где именно он добыл
экземпляры породы? - спросил Президент.
- Нет. Он предпочел отделаться неопределенным ответом. Фактически он
направил французов по ложному следу, сказав, что обнаружил сколы породы на юге
острова Новой Земли.
- А к чему все эти ухищрения?
- Обычное дело среди геологов-разведчиков, - ответил Доннер. - Не
раскрывая настоящего местоположения обнаруженных залежей, обнаруженного
месторождения, жилы, наконец, геолог получает козырь в торговле с
предпринимателем. Он таким образом может себе выторговать значительно больший
процент будущих прибылей.
- Да, вы правы, - негромко прокомментировал Президент. - В том, что вы
говорите, есть своя логика. В этой ситуации не совсем понятным для меня остается
поведение французов. Чем именно могла быть обусловлена в 1910 году строгая
секретность? Иначе говоря, что могли они узнать про бизаний такое, чего до сих
пор, хотя прошло уже семь десятилетий, не знаем про этот химический элемент мы с
вами? Вот чего я не понимаю.
- Ну, с одной стороны, сыграло свою роль сходство бизания с радием, -
сказал, немного подумав, Сигрем. - "Сосьете де Мин" переправило найденные
Брюстером образцы породы в парижский радиологический институт, и там специалисты
установили, что в определенных количествах бизаний обладает всеми свойствами
радия.
- А поскольку в те годы производство одного грамма радия обходилось
минимум в пятьдесят тысяч долларов, - добавил со своей стороны Доннер, - то
французское правительство неожиданно увидело в добыче бизания реальный шанс
сделаться монопольными производителями бизания, этого фантастически
дорогостоящего элемента. Если бы у французов было достаточно времени, они сумели
бы добыть несколько фунтов первосортного бизания, продав который, они получили
бы в качестве чистой прибыли несколько сот миллионов долларов!
Цифра настолько поразила Президента; что он даже головой покрутил.
- Боже мой, ну и цены! Если только я сейчас не ошибаюсь, в нашем
распоряжении сегодня находится что-то около двадцати восьми граммов этого
бизания. Или унция, что, впрочем, почти одно и то же.
- Совершенно верно, сэр. А в 1910 году одна унция бизания оценивалась в
миллион четыреста тысяч долларов.
Президент медленно поднялся со своего места и уставился в окно.
- Ну, а что же потом сделал этот Брюстер?
- А потом он передал свою информацию Военному министерству Соединенных
Штатов. - Сигрем взял папку с шифром 371-990-Р-85 и надписью: "Меморандум
секретаря по военным вопросам Президенту о выделении денежных средств на
секретное финансирование", распахнул её. - Если бы только была известна вся
предыстория этого вопроса, то нынешние сотрудники ЦРУ имели бы основания
гордиться своими предшественниками на ниве разведки. Потому что в тот же момент,
когда генералы из Армейского Бюро Разведки поняли, какую именно информацию
сообщил им Брюстер, у них появился план о двойной игре. Причем, то был наиболее
грандиозный план подобного рода. Они приказали Брюстеру проинформировать
"Сосьете де Мин", что он провел свои собственные исследования найденной породы и
теперь, установив, что к чему, намерен образовать добывающий синдикат и
собственноручно заняться добычей бизания - на свои собственные средства. К тому
времени французы уже поняли, что Брюстер направил их по ложному следу и что в
южной части Новой Земли никакого бизания нет и быть не может. Для них ситуация
сводилась к дилемме: не хотите иметь дело с Брюстером, не видать вам никакого
бизания. Вот именно так. У них не осталось других вариантов, кроме как пойти на
попятный и согласиться с назначением Брюстера главным инженером за очень
хорошенькое вознаграждение его труда.
- Но почему же правительство Соединенных Штатов не захотело финансировать
все эти предприятия, если Добыча сулила такие огромные прибыли? -
поинтересовался Президент. - Зачем вообще было подпускать французов к кормушке?
- По двум причинам, как минимум, - ответил Сигрем. - Первая. Так как
залежи бизания находились на территории иностранного государства, все работы по
рытью шахты надлежало производить в строжайшем секрете. Если бы русские
захватили работавших на Новой Земле шахтеров, то виновником нарушения закона
была бы французская сторона, но никак не Америка. И вторая. В те дни Конгресс
Соединенных Штатов держал военное ведомство на таком голодном пайке, какой
сегодня и представить себе невозможно. У тогдашнего Военного ведомства простонапросто
не было денег для проведения шахтерских работ в Арктике, вне
зависимости от того, какую прибыль сулили эти экскавации.
- Несчастные французы!
- Брюстер зато очень счастливый, можно подумать?! Помяните мое слово,
господин Президент, Брюстеру даже в голову не приходила та тривиальнейшая мысль,
что если бы он и вправду открыл свое дело на склоне горы Бедная, если бы начал
добывать бизаний, то первая же партия бизаниевой руды для Брюстера и его людей
оказалась бы и последней. "Сосьете де Мин дё Лоррен" сумела бы нанять
головорезов, чтобы они стерли в порошок всех старателей. Это более чем очевидно.
Свидетельством служит та плотная завеса секретности, которой французы окружили
свое предприятие. Да, ещё тут была одна прелюбопытная подробность. Не Брюстер,
но один француз инсценировал трагедию на "Литтл Энджел".
- Во всяком случае, мы должны признать, что свою часть замысла французы
выполнили весьма профессионально, - добавил Доннер. - Спектакль с аварией на
"Литтл Энджел" не только был хорошо сыгран, но и мог бы послужить в дальнейшем
падежным прикрытием для того, чтобы преспокойно разделаться с Брюстером и его
коллегами-шахтерами. Причем, французы не рисковали ничем! Кто бы решился
инкриминировать им убийство американских граждан в Арктике, если всем давно было
известно, что эти конкретные девять человек погибли в результате затопления
водой шахты "Литтл Энджел" за шесть месяцев до того?!
- Мы более чем уверены, - продолжил Сигрем, - что "Сосьете де Мин дё
Лоррен" перевезло Брюстера и его людей в Нью-Йорк, использовав для этого частный
вагон. А из Нью-Йорка они отправились, скорее всего, на французском корабле, и
думаю, под вымышленными именами.
- Мне бы хотелось, чтобы вы внесли ясность ещё в один вопрос, - прервал
его Президент. - Изучая ваш доклад, я на это обратил внимание, к тому же в этой
части мистер Доннер сейчас подтвердил информацию. Речь идет о том, что
снаряжение экспедиции было американского производства. И более того, в докладе
сказано, что заказ был оформлен по правительственным каналам, и таким образом,
многие люди были в курсе, что оборудование и инструменты заказаны именно
правительством Соединенных Штатов. Тут концы с концами не сходятся.
- Французские хитрости, - тотчас же откликнулся Сигрем. - Я изучил
платежные документы компаний "Дженсен" и "Тор". В обоих случаях а графе "клиент"
указано, что чек был послан из Вашингтона, ДК, хотя счет, с которого были
переведены деньги, как я впоследствии выяснил, принадлежал тогдашнему послу
Франции в Штатах. Иначе говоря, тут речь идет о дополнительной степени защиты с
французской стороны.
- Не сочли излишним?
Сигрем согласно кивнул.
- Задумано неплохо, но беда в том, что французы до конца так и не
раскусили американскую игру.
- Значит, если я правильно понял, эти девять парней направились в Париж,
так сказано в докладе, а потом?
- Колорады провели две недели в Париже, в особняке, принадлежавшем
"Сосьете де Мин". Шахтеры делали последние закупки оборудования, прочих
необходимых вещей. Когда же, наконец все было подготовлено, они сели на
французское судно в порту Гавра и поплыли через Ла-Манш. Кораблю потребовалось
двенадцать дней, чтобы пройти в Баренцевом море через ледяные заторы. В конце
концов судно бросило якорь у побережья Новой Земли. После того, как шахтеры
вместе со своим оборудованием были переправлены на остров, Брюстер начал
действовать в точном соответствии с планом, разработанным американскими
разведслужбами. Брюстер потребовал, чтобы капитан судна, на котором
предполагалось вывезти с Новой Земли первую партию бизаниевой руды, прибыл за
грузом не ранее начала июня, иначе говоря, через семь месяцев.
- Поскольку, согласно американскому плану, через семь месяцев на острове
уже не будет ни бизания, ни шахтеров. Таким образом, "Сосьете де Мин дё Лоррен"
останется, фигурально выражаясь, с носом.
- Именно. Американские спецслужбы рассчитывали, что добыча бизания,
погрузка руды и транспортировка шахтеров займет не более пяти месяцев. Парням,
однако, пришлось работать все эти пять месяцев, как проклятым. Это была
убийственная работа, если учитывать не только её темпы, но и погодные условия.
Шахтерам приходилось бурить, закладывать динамит, взрывать, выбирать наверх
руду, складировать, снова бурить, снова взрывать - и так до бесконечности. Там
ведь сплошной гранит, а это адова работа. При температуре пятьдесят градусов
мороза. Хотя у парней был богатый опыт, однако ни одному из них не доводилось
прежде работать в таком холоде, да ещё вдобавок при постоянных полярных ветрах с
моря, которые если и прекращались, то ненадолго, словно только для того, чтобы
не весь снежный покров со склона горы Бедная был сдут на материк. Для тех ребят
Новая Земля была настоящим испытанием на прочность. Джейк Хобарт, например,
заблудился в снежную бурю, долго плутал по снегу - и умер от обморожения. Все
парни страдали там от морозов, от чрезмерной усталости. В дневнике Брюстера есть
такие слова: "Это настоящее ледяное чистилище, не достойное хорошего плевка!".
- Это чудо, что они все не погибли, - сказал Президент.
- Да, им крепко досталось, ничего не скажешь, - продолжил Сигрем. - Но
все-таки они вышли победителями. Как бы ни тяжела была работа, но ребята
Брюстера показали, на что они способны в случае необходимости. В невероятно
тяжелых условиях они сумели найти бизаний, добыть его в необходимом количестве -
и при всех тяготах никто из парней не решился на предательство или дезертирство.
Что касается инженерных решений и воровского фарта, - то была идеально
проведенная операция, классика своего рода.
- И, стало быть, они сумели покинуть Новую Землю вместе с бизаниевой
рудой?!
- Да, господин Президент, именно так, - Сигрем утвердительно кивнул. -
Брюстер вместе со всей оставшейся командой засыпали шахту, уничтожили, насколько
это было возможно, все следы своих работ, перетащили собранный бизаний к берегу.
Специальный пароход, снаряженный для этой цели военным департаментом, под видом
научного судна, которое находилось в тех широтах для проведения сугубо научноисследовательских
экспериментов, принял груз на борт. Корабль находился под
командой офицера военно-морских сил лейтенанта Пратта.
- Сколько бизаниевой руды было у них?
- Если верить подсчетам Сида Коплина, у них должно было оказаться около
полутонны высококачественной бизаниевой руды.
- А в пересчете на чистое содержание бизания?
- Ну, если очень приблизительно, получим где-нибудь около пятисот унций
чистого вещества.
- Этого с лихвой хватило бы на весь "Сицилианский проект", - заметил
Президент, явно воодушевленный услышанными цифрами.
- И даже ещё осталось бы на следующий проект, - безапелляционно сказал
Сигрем.
- И что же, сумел тот корабль достигнуть американского берега?
- Увы, сэр. Каким-то непостижимым образом французы разгадали игру, поняли
замысел американской разведки, спрятались и терпеливо дожидались часа, когда
Брюстер и его парни сделают всю работу. В момент, когда руда была уже
переправлена на берег, французы начали действовать. Когда корабль лейтенанта
Пратта находился на расстоянии буквально нескольких миль от побережья Норвегии и
уже собирался лечь на курс, чтобы двинуться дальше на восток, вдруг на него
напал непонятный, без всяких опознавательных знаков и даже без флага катер с
паровым движком.
- Ну, разумеется, неизвестна национальная принадлежность катера - и нет
причин для конкретных обвинений! - с чувством сказал Президент. - Это так
характерно для французов: ударить исподтишка.
Сигрем улыбнулся в ответ на эту эмоциональную филиппику.
- Только на этот раз они, смею вас уверить, очень здорово просчитались!
Как многие европейцы, они считали американцев мужичьем и сущими дураками. А в
военном ведомстве у нас сидели тогда отнюдь не самые глупые парни! И они знали,
какие меры имеет смысл предпринять для того, чтобы обезопасить экспедицию от
возможных неприятностей... И прежде, чем французский катер в третий раз выстрелил
по кораблю лейтенанта Пратта, американцы сбросили в воду камуфляжные бор та, и
на месте безопасного тихохода вдруг оказался во оружейный военный корабль с
пятидюймовыми орудиями на борту.
- Вот это я понимаю! - с жаром воскликнул Президент. - Как воскликнул бы в
подобной ситуации Тедди Рузвельт: "Знай наших!"
- Завязалась настоящая битва, и длилась она до самой темноты, - продолжил
Сигрем свой рассказ. - Капитан Пратт выстрелом пробил двигатель пиратского
судна, и оно загорелось. Но и американскому корабли тоже крепко досталось: он
получил серьезные пробоины в трюмы начала заливаться вода. У лейтенанта Пратта
один из команды был убит и ещё четверо серьезно ранены. Добравшись до места
назначения, Пратт обсудил с Брюстером создавшееся положение. Было решено идти в
ближайший порт дружественной страны, высадить раненых на берег, поставить
корабль на ремонт, а уж оттуда пытаться другими путями переправить руду в НьюЙорк.
На следующее утро, когда рассвело, корабль уже подошел к Абердину.
- А почему было попросту не погрузить там весь груз на какой-нибудь
американский военный корабль? Это ведь было бы куда надежней, чем
собственноручно тащить груз, добираясь до Америки на пассажирское судне?
- Никогда в таких случаях нельзя быть совершение уверенным, - ответил на
это Сигрем. - Брюстер, вне всякого сомнения, опасался, что французы, не сумев
захватить руду силой, могут попытаться заполучить бизаний через дипломатические
каналы. Для этого достаточно было бы доказать, что корабль под флагом
Соединенных Штатов перевозит ворованный бизаний. А до тех пор, покуда руда
находится лично у Брюстера, никто ни в чем не сумел бы упрекнуть американцев. А
если бы даже и упрекнули, официальные лица заявили бы о полной своей
непричастности.
- Да... - Президент восхищенно покрутил головой. - Этот Брюстер, каким вы
его обрисовали, видимо был настоящим титаном.
- И при всем том, - сказал Доннер, - росту в нем было лишь пять футов два
дюйма.
- И все-таки он был удивительным человеком! Посудите сами: пройти через
такие испытания, не рассчитывая при этом на какую-нибудь личную выгоду, из одних
лишь патриотических соображений! Очень бы мне хотелось, чтобы Брюстер добрался
до дому живым и здоровым!
- Ему бы и самому хотелось, господин Президент, только ведь, как известно,
человек предполагает... Свою одиссею ему не суждено было завершить на родине...
Сигрем нервно потер руки. - Французское консульство в портовом городе спустило
всех собак на Брюстера, равно как и на его колорадов. Однажды вечером, когда
груз ещё не был отправлен в багажное отделение, на Брюстера и его людей было
совершено возле причала бандитское нападение. Это было делом рук французских
агентов, без сомнения. Ни единого выстрела не прозвучало. Бандиты обошлись
ножами и кулаками. И хотя шахтеры из нынче легендарных городов Криппл-Крик,
Лидвилль, Фэрплей сами были крепкими парнями, любили подраться и умели при
случае за себя постоять, им пришлось нелегко. Правда, наши парни отразили
нападение и даже пять-шесть трупов сбросили в морские волны, прежде чем
остальная часть подонков ретировалась. Но, к сожалению, игра пошла по-крупному.
Практически на каждом перекрестке вдоль всего их пути, почти в каждой деревушке
ребят Брюстера ожидал если не один сюрприз, так другой, не другой - так третий.
Сколько им пришлось пережить! За каждый деревом мог подстерегать бандит... Покуда
парни пробирались по Англии, нескольких из них ранили, нескольких убили. Там шла
настоящая война за выживание. Ребятам из Колорадо противостояла огромная и
хорошо слаженная организация: которая могла себе позволить потерять пятерых за
каждых двоих из числа шахтеров Брюстера. Силы оказались неравными, тем более,
если принять в расчет, что парни до того провели столько времени в изнурительной
работе. Джон Колдуэлл, Олвин Коултер и Томас Прайс умерли неподалеку от Глазго.
Чарлз Уидни нашел свое последнее прибежище в Ноюкастле. Уолтер Шмидт закончил
жизнь недалеко от Стаффорда, а Уорнер О'Деминг погиб в Бирмингеме. Один за
другим уходили из жизни сильные, крепкие ребята, их кровью оказалась обагрена
земля вдали от родины. Только Вер-нон Холл и Джошуа Хейз Брюстер сумели
добраться в Саутгемптон, где они погрузили бизаниевую руду на корабль.
- И после этого, - Президент сжал кулаки и нехорошо сощурился, - французы
сумели-таки захватить груз?
- Нет, господин Президент. Французы так и не получили бизаний. - Сигрем
взял дневник Брюстера, быстро перелистал пожелтевшие страницы. - С вашего
разрешения, прочитаю только самую последнюю запись. Она датирована 10 апреля
1912 года. Послушайте:
"Мои приключения, судя по всему, заканчиваются. Я чуть жив. Благодарение
Господу, та самая руда, которую мы добывали в стужу на горном склоне и за
которую пришлось всем нам заплатить столь высокую цену, теперь находится наконец
в безопасности, в трюме. Один только Вернон сумеет рассказать все перипетии
нашей экспедиции. Через час я отправляюсь в Нью-Йорк на корабле "Белой звезды".
Мысль о том, что руда находится в надежном месте, позволяет мне поставить точку
в своих записях. Дневник я оставляю помощнику американского консула в
Саутгемптоне - Джеймсу Роджерсу. Он позаботится о том, чтобы настоящие записи
попали в надлежащие руки. Я, наверное, долго не протяну. Да благословит Господь
парней, ушедших ранее меня. Я отдал бы все на свете за возвращение в Сотби".
Когда последняя строка была прочитана, в комнате установилась тяжелая
тишина. Президент подошел к окну, некоторое время простоял бездвижно, затем
возвратился и сел на свое место. Он собрался с мыслями и наконец задал мучивший
его вопрос:
- Правильно ли я понял, что из вышеизложенного должно следовать, что
бизаний в настоящее время находится на территории Соединенных Штатов? Неужели же
Брюстеру все-таки удалось...
- К сожалению, нет, господин Президент, - вынужден был признать Сигрем,
лицо которого побледнело, на лбу выступили капли пота.
- Объясните! - резко сказал Президент. Сигрем поглубже вдохнул.
- Видите ли, господин Президент, дело в том, что на линии "Белой звезды"
единственным кораблем, который 10 апреля 1912 года вышел из Саутгемптона, был
корабль Королевского флота под названием "Титаник".
- "Титаник"?! - Президент выдохнул это слово с таким выражением лица, как
если бы его ранили в живот. Такого оборота он никак не мог предполагать. - Что
ж, - после паузы, несколько придя в себя, заключил Президент, - все сходится.
Теперь становится понятно, почему все эти годы никто не сумел обнаружить
бизаний.
- Да, судьба сыграла с колорадами злую шутку, нечего сказать! - негромко
прокомментировал Доннер. - Девять парней положили свои жизни лишь ради того,
чтобы погрузить бизаниевую руду в трюм корабля, которому судьбой было уготовано
в первом же рейсе затонуть.
Вновь в комнате повисла тишина. Никто из троих не решался нарушить
молчание.
Президент сидел с усталым, прямо-таки изможденным выражением лица. Наконец
он произнес:
- Ну так и каковы же будут ваши предложения, джентльмены?
Прошло секунд десять, прежде чем Сигрем поднялся из-за стола и сверху вниз
в упор посмотрел на Президента. Напряжение последних дней, перемноженное на
осознание своего поражения, явилось для Сигрема непомерным ударом. У него более
не оставалось выбора. Он должен был идти теперь до самого конца.
Сигрем откашлялся.
- Следует поднять "Титаник", - сказал наконец он. Президент и Доннер
вскинули головы.
- Повторю, - произнес Сигрем голосом, который вдруг приобрел твердость и
командные нотки. - Мы должны поднять "Титаник"!
Часть третья
ЧЕРНАЯ БЕЗДНА
Сентябрь 1987
Немыслимая, запредельная красота абсолютной черноты предстала взгляду и
заставила начисто позабыть о самом существовании земной тверди. Альбер Джиордино
знал по опыту, что через несколько минут пребывания в абсолютной темноте
человеческий мозг начинает работать в режиме легкого расстройства. У него
возникло такое чувство, будто в безлунную ночь, крепко зажмурившись, он сиганул
с огромной высоты в бездонную пропасть. При этом Джиордино не испытывал страха,
тошноты, головокружения - он просто падал.
Пот градом катился по лицу и заливал глаза. Джиордино зажмурился, отчаянно
замотал головой, вытер лицо манжетой и мягко положил руку на знакомый до
мелочей, выученный в подробностях, нюансах и всех шероховатостях пульт
управления. Пробежав пальцами по выступам, оконечностям тумблеров, он наконец
обнаружил искомое и резко перевел выключатель в крайнее верхнее положение.
Прожекторы, с внешней стороны прикрепленные к корпусу глубоководной
подлодки, вспыхнули и прочертили искрящиеся, как бриллиантовая пыль, две
дорожки. Пучки яркого света окрасились в сине-голубой цвет. Встречавшиеся в
толще воды крошечные организмы, попадая в свет прожекторов, напоминали лесных
светляков, отдавая аккумулированный свет, и затем исчезали, пропадая в темноте.
Отвернув лицо, чтобы не затуманилось толстое плексигласовое стекло, Джиордино
выдохнул воздух и откинулся на мягкую спинку капитанского кресла. Прошла минута
или даже больше, прежде чем Джиордино вновь склонился над панелью управления и
принялся возвращать лодке временно утраченную способность двигаться. Изучив
показания множества приборов на пульте, удостоверившись в нормальном положении
стрелок на всех циферблатах, убедившись, что все цветные индикаторы светят
зеленым, подтверждая полную работоспособность всех систем подлодки, он повторно
включил систему электрического привода своей "Сапфо-1".
"Сапфо-1". Джиордино сел на край кресла и уставился за корму. С точки
зрения специалистов из Национального агентства надводных и подводных
коммуникаций, эта подлодка была самой большой и самой современной среди
аналогичных субмарин такого класса. У Ала Джиордино на сей счет имелось свое
мнение. Когда он увидел эту лодку, она показалась ему этакой разросшейся до
чудовищных размеров гаванской сигарой, упавшей на лед.
Подлодка "Сапфо-1" по своему дизайну и техническим характеристикам не шла
ни в какое сравнение с военными субмаринами. Она была сконструирована для
исследований морского дна, только для этого и ни для чего иного, и поэтому
каждый винтик был сделан так, чтобы команда из семи исследователей могла
чувствовать себя максимально комфортно на борту, где помимо людей находилось две
тонны океанографического оборудования, инструментов, прочего научного
снаряжения. "Сапфо-1" в принципе не была рассчитана на то, чтобы из неё можно
было выпустить торпеду или пройти в ней через весь океан, выжимая до семидесяти
узлов в час. Хотя, с другой стороны, эта лодка могла работать в таких условиях,
где не сможет никакая другая. "Сапфо-1" была рассчитана на погружение на глубину
до двадцати четырех тысяч футов. Однако всякий раз, когда приходилось садиться
за пульт управления, Джиордино испытывал некоторый плохо объяснимый дискомфорт.
Он посмотрел на показания глубиномера: 12 500 футов. Давление воды увеличивается
в пропорции - пятнадцать фунтов на квадратный дюйм при погружении на каждые
следующие тридцать футов. Он сосредоточился, сосчитал в уме и ухмыльнулся,
получив жуткий ответ: шесть тысяч двести фунтов на квадратный дюйм. Именно с
такой чудовищной силой вода в данную минуту сжимала титановый корпус окрашенной
в ярко-красный цвет подлодки "Сапфо-1".
- Как насчет того, чтобы взять новую пробу грунта? Джиордино поднял голову
и посмотрел в вечно хмурое лицо Омара Вудсона, фотографа научной экспедиции. В
руках у Вудсона дымилась чашка только что приготовленного ароматного кофе.
- Створчатый пушер-манипулятор взял бы пробу пять минут назад.
- А я без претензий к тебе. Какой-то идиот вырубил свет, - Вудсон протянул
ему чашку кофе. - Ты проверил, сейчас все нормально?
- Абсолютно все, - ответил Джиордино. - Я дал возможность кормовой батарее
немного отдохнуть. Следующие восемнадцать часов пусть поработают батареи
центральной секции.
- Нам чертовски повезло, что в момент, когда свеч вырубился, мы не въехали
в какую-нибудь скалу.
- Повезло - не то слово! - Джиордино поглубже уселся в кресло, потер
уставшие глаза и широко зевнул. - В последние шесть часов сонар не выявил ничего
более существенного, чем камень размером с бейсбольный мяч. Тут такое же плоское
дно, как живот у моей подружки.
- Ты хотел сказать не живот, а грудь, - уточнил Вудсон. - Я видел её
фотографию, - Вудсон широко улыбнулся, что бывало чрезвычайно редко.
- У каждого свои недостатки, - согласился Джиордино. - Но если принять в
расчет, что её папаша крупный торговец спиртным, то на фоне его капиталов
дочкина плоская грудь даже и незаметна, между нами говоря.
Он оборвал себя в тот самый момент, когда Руди Ганн, командир экспедиции,
заглянул в отсек управления. Капитан был невысокого роста, жилистый. Увеличенные
мощными линзами очков, его глаза смотрели внимательно, отчего казалось, что он
видит всякого насквозь. Крупный римский нос придавал лицу несколько хулиганское
выражение. Однако внешность была обманчива. Руди Ганн на самом деле был мягкий и
покладистый человек и всякий, кому когда-нибудь доводилось работать под началом
Руди Ганна, проникался к нему огромным уважением.
- Вы двое опять болтаете? - с мягкой улыбкой не то спросил, не то
констатировал он.
- Старые раны болят, - серьезно сказал Вудсон. - Опять он завел про свою
девушку.
- И это вполне понятно. Когда пятьдесят первый день длится плавание, тут
хочешь не хочешь, заговоришь про женщин, - Ганн оперся о приборную доску и
заглянул в пилотский окуляр. Первые несколько секунд он видел перед собой лишь
голубоватый дым, затем постепенно разглядел и неяркое красное мерцание донных
осадочных пород, оказавшихся в лучах прожекторов. На короткое время перед
окуляром в пучке света оказалась креветка дюймовой длины: медленно, торжественно
проплыла и исчезла во тьме.
- Даже обидно бывает порой, что нельзя вылезти и побродить по дну, -
сказал Ганн, освобождая место. - Будь у нас такая возможность, чего только мы не
сумели бы там обнаружить.
- А не больше, чем можно обнаружить в центре пустыни Мохав. - Джиордино
подумал и добавил: - Одна помойка... - Он приподнялся из кресла и постучал ногтем
по стеклу одного из приборов. - Холодает, однако же, ещё недавно было тридцать
четыре и восемь по Фаренгейту.
- Нет, кто бы что ни говорил, а однажды спуститься сюда - это класс! Хотя
постоянно здесь торчать я бы ни в жизнь не согласился... - заметил Вудсон.
- Что-нибудь на сонаре? - спросил Ганн. Джиордино кивком показал на
вмонтированный в середину панельной доски большой зеленоватый экран. Согласно
показаниям, лодка сейчас двигалась над совершенно гладким участком дна.
- Прямо по курсу и по сторонам - решительно ничего. Несколько часов
профиль не меняется.
Усталым жестом Ганн снял очки и помассировал веки.
- Ладно, джентльмены, будем считать нашу миссию близкой к своему
логическому концу. Еще исследуем небольшой участок, и через десять часов я
командую к всплытию, - инстинктивным движением он вскинул голову и посмотрел на
панель приборов, расположенную под потолком - Мамочка с нами, нет?
- Как раз над нами, прямо над головой, - ответил Джиордино.
Ему достаточно было поднять глаза и увидеть мелко подрагивающую стрелку
датчика, чтобы сказать наверняка, что их родная "мамочка", их катер
сопровождения, находится рядом и постоянно сонирует все их перемещения.
- Свяжись с ними, - скомандовал Ганн, - и передай, что мы начинаем
всплытие в девять ноль-ноль. У них будет достаточно времени взять нас на борт и
принять "Сапфо-1" до захода солнца, чтобы они потом не жаловались на нехватку
времени.
- Знаете, а ведь я практически уже позабыл, каков он, заход солнца, -
признался Вудсон. - Чтобы прийти в себя, мне понадобится незамедлительно
отправиться на пляж, всласть поглазеть на ягодички, буфера и прочие плохо
закамуфлированные женские прелести, чтобы вновь ощутить себя прежним папой
Вудсоном... С меня, честно говоря, уже хватит всех этих многодневных купаний.
- Слава Богу, что скоро все это кончится, - сказал Джиордино. - Проведи я
под водой ещё неделю, и точно съехала бы крыша.
Вудсон с любопытством посмотрел на коллегу.
- Крыша настолько дырявая, что не жалко, пускай съезжает.
Ганн широко улыбнулся, слушая болтовню подчиненных.
- Разумеется, все очень устали и заслуживают хорошего отдыха. Вы, парни,
поработали на сей раз прекрасно. Теперь мы привезем столько всякой всячины, что
всем нашим лабораториям на месяц работы хватит: пускай исследуют, что мы тут для
них надыбали.
Джиордино посмотрел на Ганна долгим внимательным взглядом и раздельно
произнес:
- Да, Руди, на этот раз нам выпала прямо-таки дьявольская по сложности
экспедиция. Тут хочешь не хочешь, а запомнишь.
- Не совсем понимаю тебя, - сказал Ганн.
- Я про то, что у нас получилось что-то вроде спектакля, для которого не
хватает актеров, или правильнее было бы сказать, где ролей больше, чем самих
актеров. Вот именно это я и имел в виду. - Он указал рукой в сторону кормового
отсека, где в эту самую минуту вовсю трудились четверо из команды подлодки: Бен
Драммер, долговязый южанин с типично алабамской замедленной манерой произносить
слова; Рик Спенсер, невысокий плотный блондин из Калифорнии, у которого была
привычка постоянно насвистывать сквозь зубы; Сэм Меркер, космополит, чистюля,
интеллигент, похожий на уоллстритовского брокера, а также Генри Манк, вялый
интеллектуал, по лицу которого можно было безошибочно сказать, что сильнейшим
его желанием было исчезнуть куда угодно, хоть к чертовой матери, с борта "Сапфо1".
- Посмотри на свою команду. Эти шуты на корме, ты, Вудсон да я - мы все тут
сплошь инженеры, специалисты по гайкам и болтам, так сказать. В экипаже нет ни
одного ученого, хоть самого завалящего, с какой-никакой научной степенью.
- Слушай, но ведь когда люди впервые прилетели на Луну, в космическом
экипаже тоже не было ни одного интеллектуала, одни простые парни вроде нас, -
заметил ему Ганн. - Я считаю, что именно инженеры и механики, специалисты по
гайкам и болтам, как ты выразился, и должны налаживать такое сложное, как на
"Сапфо-1", оборудование. Мы столько времени находились на борту этой лодки
именно для того, чтобы отладить работу всех систем и на практике показать
возможности судна. А вот после нас, во вторую очередь, сюда придут океанографы.
Можешь мне поверить, что все наши имена после этой экспедиции окажутся
занесенными в анналы. Наше плавание будет названо, увидишь, не иначе как
выдающимся научным достижением.
- Скажешь тоже, - с важным видом сказал Джиордино, - какой я тебе герой...
- Старик, так ведь я не об этом, - сказал Вудсон. - Я себя тоже героем не
считаю. Но признайся, что продажа страховки - это всегда геройская, хотя и адова
работенка.
- Он пока ещё этого не понимает, - сказал Ганн. - Подумай, дурная башка, о
тех сногсшибательных историях, которые после этой вот экспедиции ты сможешь
рассказывать своим девочкам! Только подумай, какие у них будут лица, когда ты
скажешь, что пилотировал самую большую в мире исследовательскую глубоководную
субмарину! И пилотировал-то мастерски!
- Мастерски, как же... - произнес Джиордино - Вы потом спросите у меня, что
это, мол, я как пилот этой превосходной научной глубоководной субмарины решил
вдруг отклониться на пятьсот миль от заданного курса.
Ганн повел плечом.
- Приказано было.
Джиордино с изумлением посмотрел на Ганна. - Насколько я понимаю, мы
должны были плыть под Лабрадором, а вместо этого адмирал Сэндекер вдруг приказал
изменить курс и утюжить эти бескрайние равнины возле берегов Ньюфаундленда. Я,
признаться, не вижу в том большого смысла.
Ганн растянул губы в подобие сфинксовой улыбочки. Несколько секунд
продолжалась эта пауза, причем Ганну не требовалось быть чрезмерно догадливым,
чтобы сообразить, какая именно мысль мучила в этот момент его парней. А они, без
сомнения, думали о том, что же в мыслях у капитана. И Ганн и его парни мысленно
вернулись на три месяца и две тысячи миль назад, в офис Национального агентства
надводных и подводных коммуникаций, в Вашингтоне, ДК. Именно там адмирал
Сэндекер, Генеральный директор агентства, впервые огласил решение предпринять
самый невероятный из всех когда-либо задуманных подводных проектов.
- Черт побери! - Голос адмирала Джеймса Сэндекера был подобен раскатам
грома: - Верьте или нет, но я отдал бы свое годовое жалованье за право оказаться
рядом с вашими людьми!
Джиордино ещё тогда подумал, что со стороны адмирала это все чистейшей
воды демагогия, красивые слова, не более. По сравнению с адмиралом Сэндекером
диснеевский Дядюшка Скрудж был завзятым экономом. Джиордино поудобнее уселся в
мягком кожаном кресле и повернулся, чтобы лучше видеть лицо вдохновленного
собственным прекраснодушием адмирала. Джиордино с удовольствием попыхивал
старой, которую потихоньку стащил из коробки, стоявшей на адмиральском столе в
тот самый момент, когда адмирал Сэндекер, объяснявший свой проект, отвернулся к
висевшей на стене огромной карте Атлантического океана.
- Вот именно тут он и находится, - при этих словах адмирал звучно хлопнул
указкой по карте. - Тут проходит течение Лорелея, которое берет свое начало от
западной африканской оконечности, далее следует к северной оконечности
среднеатлантической гряды, после чего начинает петлять между Гренландией и
Баффиновыми островами и в итоге завершает свой путь в Лабрадорском море.
Джиордино сказал в тот момент:
- Знаете, адмирал, я, конечно, не специализировался в океанографии, но
после всего услышанного подумал, что ведь тогда течение Лорелея должно
пересекаться с Гольфстримом?
- Нет, поскольку Гольфстрим относится к числу так называемых верхних
течений, которые движутся в верхних водных слоях, тогда как Лорелея - самое
холодное, самое мощное течение в мировом океане, - проходит на глубине около
четырнадцати тысяч футов.
- Значит, Лорелея проходит под Гольфстримом, - мягко уточнил Спенсер,
впервые за все время брифинга позволивший себе задать вопрос.
- Да, в этом есть доля истины, - Сэндекер замолчал, благожелательно
улыбнулся и затем продолжал. - Если рассматривать глобально, то мировой океан
состоит из двух слоев. Из поверхностного, или, как его иногда ещё называют,
верхнего слоя, который нагревается солнечными лучами, перемешивается ветром, и
плотного, холодного слоя, состоящего из промежуточных и глубинных вод. Причем
тот и другой слои никогда не конвертируют, не перемешиваются между собой.
- Звучит прямо как лекция, - без особого энтузиазма заявил Манк. - И потом
это название из категории черного юмора, - назвать холодное течение по имени
рейнской нимфы, которая была весьма охоча до развлечений и заманивала моряков.
Если есть такое место, куда мне хотелось бы попасть, в последнюю очередь, так
это Лорелея.
На лице адмирала появилась узкая улыбочка.
- К названию вы скоро привыкнете, джентльмены, тем более, что следующие
пятьдесят дней вам предстоит провести именно там.
- И каков же характер работы? - вызывающе поинтересовался Вудсон.
- Я бы сказал, что "Подводная экспедиция по изучению Лорелеи" уже в самом
своем названии содержит ответ на ваш вопрос. Вы спуститесь в глубоководной
научно-исследовательской субмарине под воду, пройдете пятьсот миль на северозапад
от Дакара и начнете подводное плавание в течение Лорелея. Главная ваша
задача будет заключаться в том, чтобы опробировать ходовые качества судна и
функциональность всех исследовательских систем, расположенных на борту "Сапфо1".
Если окажется, что все системы судна работают нормально то есть, если не
возникнет аварийной необходимости в срочном всплытии, вы завершите вашу
экспедицию в середине сентября, достигнув к тому моменту середины Лабрадорского
моря.
Меркер мягко откашлялся, прочищая горло.
- Насколько мне известно, ни одна подводная лодка прежде не оставалась
столь продолжительное время на таких глубинах.
- Вы хотите воздержаться от экспедиции, Сэм? Я правильно вас понял?
- Собственно... Нет, я не воздерживаюсь, я только спросил.
- Джентльмены, я очень хочу быть правильно понятым. Предпринимаемая нами
экспедиция сугубо добровольное дело, и никто не собирается силком вас запихивать
в подлодку.
- А почему выбор пал именно на нас? - спросил Бен Драммер, поднимаясь с
пола, где он удобно устроился. Со стороны казалось, что он осторожно
раскручивает свое необыкновенно длинное тело. - Я, скажем, инженер по кораблям.
Находящийся тут с нами Спенсер специалист по оборудованию. Меркер эксперт по
исследовательским системам. Не вполне понимаю, каким именно методом вы
руководствовались при отборе экипажа.
- Все вы профессионалы высокого класса. Вы не упомянули ещё Вудсона, он
превосходный фотограф и приглашен нами потому, что "Сапфо-1" имеет на борту
массу специально сконструированных систем для ведения подводной фотосъемки.
Присутствующего здесь Манка я считаю, и не без основания, лучшим специалистом по
блокам во всем нашем Агентстве. Вы будете находиться под командованием Руди
Ганна, который в разное время возглавлял практически все корабли, находящиеся в
распоряжении НУМА.
- А что касается меня? - спросил Джиордино. Сэндекер изучающе посмотрел на
окурок сигары, дымившейся во рту молодого человека, сразу же узнал сорт, понял
происхождение сигары и нехорошо сощурился. Впрочем, Джиордино никак не
отреагировал на прищур адмирала.
- Как помощник директора Агентства по проектам вы будете осуществлять
общий контроль за выполнением задачи. Ну а кроме того, если вы возьмете на себя
управление лодкой, это будет как нельзя более кстати.
Джиордино изобразил плутовскую улыбку и, уставившись на адмирала, сказал:
- Дело в том, что моя пилотская лицензия дает право пилотировать самолеты,
включая наиболее современные, однако не дает мне решительно никаких прав в
отношении подлодок.
По лицу адмирала пробежала легкая тень неудовольствия.
- Я думаю, вам не следует обсуждать произведенный мной выбор кандидатур. И
если я говорю, что было бы очень кстати вам сесть за пульт управления, значит,
действительно было бы весьма кстати, - голос Сэндекера звучал сухо и холодно. -
Однако, если уж мы решили поговорить начистоту, я признаюсь, что в настоящий
момент у меня попросту нет лучших кандидатур для запланированной экспедиции. Тем
более, что все вы знаете друг друга по работе во время Босфорской морской
экспедиции. У всех вас богатый опыт подводных работ и более чем достаточно
умения и сообразительности. Вы умеете пользоваться всеми инструментами на борту,
лодки, любым прибором из арсенала океанографической разведки, который до
настоящего времени произведен. Кстати, все то, что вам удастся обнаружить во
время экспедиции, будет самым тщательным образом исследовано в наших
лабораториях. Но ещё раз повторю, каждый из вас - каждый, джентльмены! - волен
пойти в плавание только по желанию. Никаких принудительных мер быть не может.
- Ну разумеется... - как эхо откликнулся Джиордино с непроницаемым лицом.
Сэндекер подошел к своему месту и уселся за стол.
- Вы все соберетесь послезавтра, и тогда мы начнем программу подготовки.
Подготовка будет проходить в одном из наших береговых центров, в Ки-Уэст.
Авиакомпания "Пелхолм" уже провела большую серию тестов на нашей новой
субмарине, так что вам предстоит лишь изучить конкретные приборы и привыкнуть к
лодке. Кроме того, вы должны будете ознакомиться с программой запланированных на
время экспедиции экспериментов.
Спенсер по своей привычке негромко присвистнул через зубы.
- Авиакомпания "Пелхолм"? Вот это я понимаю... Только скажите мне ради всего
святого, что могут знать о дизайне и управлении глубоководной субмариной
специалисты по самолетам?
- Да будет вам известно, - терпеливо начал разъяснять Сэндекер, - что уже
добрый десяток лет "Пелхолм" успешно применяет свои наработки в области
самолетостроения для конструирования кораблей. И за эти десять лет они уже
сконструировали четыре многофункциональные подводные лаборатории и ещё две
подводные лодки по заказу военных моряков. Кстати, обе лодки зарекомендовали
себя с самой лучшей стороны.
- Я чрезвычайно рад, хотя мне хотелось бы, чтобы и наша лодка оказалась не
хуже, - заметил Меркер. - Видит Бот, меньше всего хочу обнаружить на глубине
четырнадцати тысяч футов, что лодка протекает.
- Ты хочешь сказать, что поджилки дрожат, - пробормотал Джиордино.
Манк потер глаза и уставился под ноги с таким видом, как будто увидел дно
моря. Когда он заговорил, слова его звучали чуть слышно:
- Скажите, адмирал, действительно ли вы считаете, что задуманная
экспедиция так уж необходима?
Сэндекер, осознавая серьезность вопроса, со значением кивнул.
- Да, именно так я считаю. Океанографам чрезвычайно необходимо выяснить
общую картину и структуру течения Лорелея с тем, чтобы они могли дальше
разрабатывать проблемы глубоководной циркуляции в мировом океане. И, верьте на
слово, экспедиция, которую вам надлежит совершить, будет значить не меньше, чем
первый пилотируемый полет вокруг Земли. А, кроме того, когда вы будете
испытывать самую совершенную на сегодняшний день подлодку, то сможете заглянуть
в такие глубины и изучить такие явления, о которых сегодня никто ещё и не
догадывается. Так что не должно быть никаких сомнений на этот счет. Немаловажно
для вас и то обстоятельство, что "Сапфо-1" имеет на борту все известные на
сегодняшний день средства безопасности. И потому я даю вам слово, что ваша
экспедиция будет не только совершенно безопасной, но также и максимально
комфортной.
Легко ему говорить, думал Джиордино. Его-то там не будет.
Генри Манк переменил положение тела, поудобнее устроился на длинной
виниловой подстилке, с трудом подавил зевок и вновь уставился в кормовой
иллюминатор "Сапфо-1", за сверхпрочным стеклом которого простиралось безбрежное
ровное дно, столь же неинтересное для исследователя, как для читателя книга с
чистыми страницами. Однако, вопреки формальной логике, Манк изучал океанский
ландшафт с огромным интересом. Наблюдая каждую ложбину, камень, каждого
попавшегося на глаза глубоководного обитателя океана, он приходил в тихий экстаз
от самого факта, что видит все это самым первым среди жителей планеты. Это была
скромная, однако более чем достаточная награда за те бесконечные часы
изнурительных поисков, проведенные Манком за сканнером и прочими приборами,
вмонтированными в носовую часть подлодки.
Немалых усилий стоило заставить себя оторваться от плексигласового
иллюминатора и сфокусировать внимание на приборах "С-Т-СВ-Д" - сенсор все эти
дни не прекращал работу, ни на час: измерял соленость воды за бортом,
температуру, скорость посылаемых звуковых сигналов, глубину и давление; все эти
данные автоматически записывались на ленту. Глубоководный прибор для
вычерчивания рельефа дна с помощью акустического устройства определял минимумы и
максимумы поверхности океана, а также определял состав пород, находящихся под
океанским дном. Гравиметр каждые четверть мили автоматически фиксировал
показания. Сенсор для отслеживания подводных течений постоянно обращал свое
недреманное око в направлении Лорелеи, фиксируя направление течения. Магнитометр
измерял магнитный фон дна и фиксировал показания, включая аномальные, вызванные
присутствием на дне металлических предметов.
Манк едва не проскочил по инерции. Амплитуда движения на магномегрической
ленте была настолько мала, буквально в несколько миллиметров, что если бы в ту
самую секунду Манк не перевел взгляд на ленту, выведении автоматом крошечный
бугорок посреди длинной прямой линии мог бы остаться незамеченным. Стремительно
прильнув к плексигласовому иллюминатору, Манк впился в донный рельеф, напряженно
сощурившись, как будто бы такая мера могла улучшить видимость. Затем,
обернувшись в сторону Джиордино, который в тот самый момент находился возле
пульта управления лодкой, Манк закричал:
- Полный стоп!
Джиордино резко обернулся в сторону кормового иллюминатора, но из своего
кресла пилота он мог видеть только ноги Манка, тогда как сам Манк был буквально
погребен в штабелях различных приборов.
- Что там еще?!
- Только что мы проследовали над каким-то металлическим объектом. Дай
задний ход, хочу посмотреть.
- Даю назад, - внятно, чтобы Манк на своем месте мог услышать, сказал
Джиордино.
Два мотора, расположенные в центральной части корпуса лодки, были
немедленно включены в реверсивном режиме с половинной нагрузкой. Еще несколько
секунд "Сапфо-1" двигалась вперед, увлекаемая силой инерции и водами Лорелеи,
затем замедлила свое поступательное движение, замерла и лишь после начала
обратное движение, преодолевая мощное подводное течение. Ганн и остальные члены
команды плотным кольцом обступили рабочее место Манка.
- Конкретнее не разобрал? - спросил Ганн.
- Пока нет, - ответил Манк. - Что-то торчит из дна позади нашей кормы,
футов за двадцать. Я могу лишь разобрать неясные очертания, кормовые огни не
дают достаточного освещения.
Все затаили дыхание.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Манк нарушил напряженную
тишину:
- Ну вот, есть, кажется...
Ганн обернулся к Вудсону:
- Приготовить к работе две стереоскопические донные кинокамеры и захват.
Как минимум, мы должны заснять на пленку.
Вудсон понимающе кивнул и рванулся к своему оборудованию.
- Внешний вид описать можешь? - спросил Спенсер.
- Похоже на корабельную дымовую трубу. Голос Манка прозвучал так, что
очевидными для собравшихся стали его волнение и попытки выдать это волнение за
сосредоточенно-деловой тон.
Ганн изобразил на лице скептическую гримасу:
- Труба?
Драммер от нетерпения и переполнявшего любопытства грубо облокотился на
плечо Манка:
- Что ещё за труба?
- Труба с отверстием конического сечения, похожая на раструб или воронку,
- раздраженно откликнулся Манк. - Правый борт находится над объектом. Пусть
Джиордино остановит лодку, как только предмет будет виден через иллюминатор.
Ганн подошел к Джиордино.
- Ты можешь сохранять статичную позицию?
- Попробую. Но только сразу предупреждаю, если течение начнет
разворачивать лодку, я не смогу контролировать движение судна, и мы однозначно
потеряем из вида предмет, что бы он собой ни представлял.
Ганн отступил, подался вперед, спружинил на руки и, улегшись, чуть оттер
головой Меркера и Спенсера от донного иллюминатора. Почти в то же самое
мгновение все трое увидели сам предмет. Он выглядел в точности так, как описал
Манк: колоколообразная труба с коническим отверстием дюймов пяти в диаметре.
Труба поднималась прямо из донного ила. Тусклая поверхность трубы была покрыта
темными пятнами, его металл казался вполне крепким, без видимых разрушений и
совсем без следов ржавчины.
- Пока застыли, - прокомментировал свои действия Джиордино. - Но я не могу
гарантировать, что нас в ближайшие секунды не начнет сносить течением.
Не отрывая взгляда от иллюминатора, Ганн сделал знак Вудсону, который
навис над окулярами обеих камер, снабженных мощным объективами.
- Ну же, омар!!!
- В фокусе... Снимаю.
Меркер обернулся и посмотрел в упор на командира:
- Давай рискнем, вдруг сумеем захватить ее? Ганн поначалу никак не
отреагировал на предложение, даже не шевельнулся: он весь обратился в зрение, и
создавалось впечатление, что командир боится оторвать взгляд от странного
предмета.
Меркер подождал, затем сощурился и повторил обращение:
- Ты слышишь, Руди? Я говорю, давай щупальцем попробуем, вдруг повезет?!
Наконец смысл произнесенных слов дошел до капитана.
- Да, да, разумеется, - не поворачивая головы, как во сне ответил Ганн.
Меркер снял с креплений металлический ящик, который был прикреплен к
передней переборке пятифутовым кабелем, и занял место возле центрального
иллюминатора, через который обыкновенно обозревал пространство пилот подлодки.
Открыв крышку ящика, Меркер оглядел несколько рядов кнопок и большой конический
круг в центре. Так выглядел пульт металлического манипулятора, своеобразной
четырехсотфутовой металлической клешни, которая была смонтирована под самым
днищем "Сапфо-1".
Меркер нажал кнопку, приводящую в действие автоматическую клешню. Когда
манипулятор выдвинулся на всю свою длину, Меркер положил руки на тумблеры
управления, и семифутовая металлическая рука начала плавное движение в сторону
обнаруженного предмета. В этом районе океана дно было покрыто толстым, дюймов в
восемь, слоем ила.
- Мне нужен ещё один фут, - сказал Меркер. - Чуть вперед.
- Слушаюсь, - ответил Джиордино. - Только имей в виду, любое продвижение
может привести к тому, что лодку развернет.
Как во сне, когда предметы вдруг приобретают не свойственную им и нарочито
медленную подвижность, труба с удручающей неспешностью проплыла под самой
клешней из нержавеющей стали. Меркер привел в действие зажимы автоматической
клешни: металлические пластины на конце манипулятора разошлись и тотчас
сомкнулись, прихватив трубу за самый край. Нажатием очередной кнопки он
зафиксировал захват. И хотя для всех этих действий потребовались мгновения,
время было упущено. Подводную лодку начало разворачивать течением, и добыча
выскользнула из нержавеющей клешни. Меркер спешно предпринял ещё одну попытку
захватить трубу, однако на сей раз клешня, выдвинутая на всю свою длину, прошла
в каком-нибудь дюйме от находки.
- Разворачивает, - закричал Джиордино, - мне её не удержать.
Пальцы Меркера забегали по кнопкам, клавишам и тумблерам дистанционного
пульта: со стороны казалось, что он прикасается сразу ко всем рычагам
управления. Меркер хотел попробовать ещё раз. Если сорвется и на этот раз, им не
удастся снова подогнать лодку именно в эту точку, тем более, что здесь была
очень паршивая видимость. Руки Меркера сделались деревянными, на лбу выступили
крупные капли пота.
Отогнав клешню в крайнее правое положение, Меркер чуть развернул саму
захватывающую головку, градусов на шесть по ходу лодки, таким образом заранее
пытаясь скомпенсировать неизбежное начало очередного поворота судна.
Стремительным движением железная рука опустилась, Меркер раскрыл и тотчас же
резко захлопнул захватывающий механизм, зафиксировав пойманный предмет. Самый
край неизвестной трубы оказался хорошенько прихвачен.
Удалось!!!
Теперь, справляясь с естественной в таких случаях торопливостью, Меркер
поднял клешню, осторожно дюйм за дюймом высвобождая трубу из многолетнего
толстого ила. От напряжения пот прямо-таки лился со лба Меркера, мешая следить
за движениями механизма. Тут нельзя было допустить даже малейшей неточности:
одна ошибка, и выпавший предмет окажется вне пределов досягаемости - теперь уже
навсегда. Наконец донная грязь выпустила из своих объятий трубу, которая была
сразу поднята повыше над дном и подтянута к центральному иллюминатору.
- Боже мой... - прошептал Вудсон, - а ведь это совсем не труба.
- На рог похоже, - сказал Меркер.
- Нет, - Ганн авторитетно мотнул головой, - это корнет.
- Почему это ты так уверен? - Покинувший свое место возле пульта
управления, Джиордино, положив подбородок на плечо Ганну, напряженно
всматривался в мутную воду, пытаясь различить очертания пойманного клешней
предмета.
- В школе, уже старшеклассником, я играл на таком в оркестре.
Теперь и все остальные различили предмет. Да, конечно, этот раструб, как у
колокола, множество сложно переплетенных труб, кнопки для пальцев и, наконец,
мундштук, в который дует трубач.
- Судя по виду, - заметил Меркер, - она из латуни или сплавов примерно
такого же состава.
- Поэтому стрелка магнетометра почти и не отреагировала на нее, - сказал
Джиордино. - Там только мундштук из железа да ещё некоторые детали клапанного
механизма.
- Вот бы узнать, сколько времени она тут пролежала? - Драммер ни к кому
конкретно не обращал свой вопрос.
- Не знаю, не знаю, меня, например, больше интересует, как эта труба здесь
оказалась, - Меркер продолжал внимательно изучать находку.
- Тут столько разных кораблей ходит, - как само собой разумеющееся сказал
Джиордино. - Кто-нибудь уронил или, может, специально выбросил. Может, какойнибудь
пацан, которого замучили уроками музыки...
- А может и так быть, что владелец этого корнета лежит где-нибудь
неподалеку, - произнес Меркер, не поднимая головы.
- Бр-р-р... - при этих словах Спенсера буквально передернуло. - Скажешь же
такое!
Весь экипаж "Сапфо-1" погрузился в задумчивое молчание.
Старинный фордовский трехмоторный аэроплан, известный в истории авиации
под именем "Тин Гуз", то есть "оловянная гусыня", выглядел настолько неуклюжим,
что вид его не позволял даже подумать о том, что эта огромная конструкция вообще
способна перемещаться по воздуху. И однако же аэроплан летел и даже, повинуясь
воле пилота, заложил изящный крен, прежде чем выбрать курс, параллельный
взлетно-посадочной полосе Вашингтонского национального аэропорта.
Питт закрыл все три двигательных дросселя, и неуклюжий аэроплан
приземлился с такой же грацией, легкостью и изяществом, как легчайший осенний
лист, спланировавший с ветки на траву. Он подрулил к одному из авиационных
ангаров, принадлежавших НУМА, в северной части аэродрома. Ожидавшие самолет
механики тотчас же закрепили специальными блокировочными колодками колеса
"гусыни" и начерно, как это и принято, осмотрели все основные системы аэроплана.
Вырубив зажигание, Питт следил за тем, как снижается скорость вращения лопастей
пропеллеров. Вот наконец моторы замерли, их лопасти отражали солнечные блики.
Только когда стих грохот, он снял с головы наушники, повесил их на штурвал,
повернул фиксаторную защелку пилотского окна и открыл его, впустив в кабину
струю тугого свежего воздуха.
На лбу Питта вдруг обозначилась глубокая морщина, свидетельствующая об
удивлении. На асфальте, прямо под его кабиной, стоял и делал руками какие-то
отчаянные знаки человек.
- Эй, - закричал Джен Сигрем, - вы позволите мне подняться к вам?
- Я сейчас сам спущусь, - крикнул в ответ Питт.
- Оставайтесь, пожалуйста, на месте.
Ничего не понимая, Питт пожал плечами и откинулся на спинку пилотского
кресла. Сигрему понадобились буквально считанные секунды, чтобы вскарабкаться на
борт оловянного трехмоторника и открыть дверь в пилотский отсек. Он был одет в
модный светло-коричневый костюм с жилеткой в тон. Впечатление заметно портили
многочисленные складки на брюках и пиджаке, которые явно свидетельствовали о
том, что последние сутки выдались у Сигрема не самыми спокойными в жизни.
- Слушайте, где вам удалось раскопать такую превосходную машину? - спросил
Сигрем.
- Я увидел этот аэроплан в местечке Кефлавик, в Исландии, - ответил Питт.
- Сторговался, так что машина обошлась мне не особенно дорого. Правда, в Штаты
её пришлось везти по морю.
- Настоящий шедевр.
Питт знаком указал Сигрему на свободное место, предназначенное для второго
пилота.
- Вы хотите о чем-то со мной переговорить именно в кабине, или все-таки
выйдем на свежий воздух? Через несколько минут солнце все здесь нагреет, что
будет жарко, как в инкубаторе.
- То, что я собираюсь вам сказать, не отнимет много времени, - Сигрем
уселся в кресло и, собираясь с мысами, шумно выдохнул.
Питт изучающе наблюдал за ним. Сигрем походил сейчас на человека, которому
волею обстоятельств приходилось поступать явно против желания. Даже, точнее, на
гордеца, которому нужно было пойти на некоторый компромисс, небезусловный, как и
все компромиссы.
Наконец Сигрем заговорил. При этом он предпочел смотреть прямо перед
собой, в ветровое стекло, избегая взгляда собеседника.
- Я, конечно, понимаю, что вы сидите сейчас и пытаетесь понять, что это
мне вдруг понадобилось от вас, так ведь?
- Ну что ж, я признаюсь, что подобная мысль у меня действительно
появилась.
- Мне нужна ваша помощь.
Вот оно что! Никакого упоминания о недавнем хамстве. Никаких общих
рассуждений, никаких подготовительных фраз. Только просьба - без обиняков.
Питт сощурился, как от яркого света.
- Не знаю почему, но только у меня такое чувство, что я вам нужен не
больше, чем, скажем, порция сифилиса.
- У вас чувство... У меня чувство... Все это сейчас не суть важно,
постарайтесь понять правильно. Что действительно важно, так это то, что
правительство Соединенных Штатов нуждается в вас, ваших способностях, ваших
талантах.
- В талантах? Правительство нуждается в моих талантах?! - Питт даже не
попытался скрыть изумление. - Бросьте, Сигрем, вы не иначе, как разыгрываете
меня.
- Верьте на слово. Я и сам не чужд розыгрышей, только нынешнее положение
особенное. Не так давно я разговаривал с адмиралом Сэндекером, так вот он убедил
меня в том, что единственный человек, который в состоянии помочь, кому по силам
попытать счастья в одном очень, прямо скажем, непростом деле - это вы.
- Что это за дело?
- Поднятие "Титаника".
- Ну, разумеется! Когда жизнь делается удручающе монотонна, для того чтобы
сделать её хоть чуточку... - тут Питт оборвал себя на полуслове, словно запнулся,
его зеленые глаза изобразили вдруг живейшее изумление, краска прилила к лицу. -
Простите, как вы сказали?! - Его голос при этих словах сделался сдавленным и
негромким.
Сигрем с удивлением посмотрел на своего собеседника.
- Поднятие "Титаника". Знаменитого океанского лайнера. Да вы ведь
наверняка слышали о нем.
Несколько последующих секунд прошли в обоюдном молчании. Питт сидел в
своем кресле, не двигаясь. Наконец он заговорил:
- Скажите, а сами-то вы понимаете, о чем идет речь?
- Можете быть абсолютно уверены.
- Спрашиваю потому, что задуманное предприятие в принципе невыполнимо. -
Лицо Питта исказила напряженная судорога, его голос выдавал волнение. - Даже в
том случае, если удастся разрешить все технические проблемы такой чудовищной
сложности, а это никому не удастся, можете мне поверить, но я повторю, даже если
удастся разрешить все технические проблемы, понадобится сумма в несколько сотен
миллионов долларов на воплощение замысла. И все только лишь ради того, чтобы в
ту минуту, когда лайнер ценой невероятных усилий будет-таки извлечен с
океанского дна и доставлен в Америку, всех вас встретит огромная толпа адвокатов
и бесчисленных наследников тех самых людей, которые потонули вместе с
"Титаником". А ещё ведь есть страховые компании... Ой, да вы и отдаленно даже не
представляете всех неизбежных проблем!
- Теперь послушайте меня. В настоящее время, в эти самые минуты, более
двухсот специально отобранных инженеров и ученых решают технические проблемы, -
сказал Сигрем. - Все финансирование проекта осуществляется по линии секретных
правительственных фондов. А что касается проблем с наследниками, страховыми
компаниями, короче говоря, что касается всех юридических вопросов, пусть это вас
не беспокоит. Согласно статьям международного права, если судно затонуло, и нет
никакой возможности поднять его со дна, то всякий, кто согласится вложить
деньги, время и силы в операцию по спасению судна, автоматически становится
хозяином всего, что удастся поднять. - Сигрем замолчал и уставился в лобовое
стекло. - Скажу вам ещё вот что. Значимость всей этой операции для Соединенных
Штатов измеряется не только затратами средств на подъем судна. Все это
предприятие значит куда больше. "Титаник" значит для нас много больше, чем
обычный реликт начала века, да и вообще историческая ценность судна не
принимается в расчет. Дело в том, что в трюме "Титаника" находится груз, который
сегодня имеет чрезвычайно важное значение в обеспечении безопасности страны и
нации.
- Вы не обидитесь, если я скажу, что это чуть-чуть, самую малость,
попахивает больным воображением.
- Возможно. Однако, как бы это ни попахивало, я пользуюсь вашими
собственными словами, факт того, о чем я сказал, остается фактом. А ваше
отношение к факту - это уж совершенно другое дело.
Питт недоумевающе покачал головой.
- Это все сплошная фантазия, честное слово. В том месте, где "Титаник" лег
на грунт, глубина до двух с половиной миль. На подобных глубинах давление воды
достигает нескольких тысяч фунтов на квадратный дюйм, мистер Сигрем. Я знаю, о
чем говорю. Тысячи фунтов не на квадратный фут или квадратный ярд, а на
квадратный дюйм. Уже одно только это неимоверно осложняет всю задачу. Давайте
посмотрим правде в глаза. Уж, казалось бы, куда более простая задача по
вызволению затонувшей "Андреа Дориа" или известной вам "Лузитании": оба эти
корабля находятся на глубине всего трехсот футов, но даже эти корабли никто не
попытался всерьез поднять на поверхность. Что уж говорить о "Титанике"...
- Раз Америка сумела послать управляемый корабль на Луну, она уж какнибудь
сумеет поднять "Титаник", я полагаю, - мягко возразил собеседнику Сигрем.
- Но это некорректное сравнение. Чтобы четырехтонную капсулу забросить на
Луну, Соединенным Штатам потребовалось десять лет интенсивных исследований и
разработок. Поднятие с океанского дна сорока пяти тысяч тонн ржавого железа -
это, согласитесь, несколько иная по масштабам задача. Ведь придется потратить
месяцы и месяцы только для того, чтобы найти сам "Титаник".
- Мы уже начали эти поиски.
- Да, но я ничего пока не слышал...
- О наших условиях, вы хотите сказать? - закончил за оппонента Сигрем. -
Вы и не могли услышать. До тех пор, пока службе безопасности удастся
препятствовать распространению информации о наших работах, вся операция будет
оставаться секретной. Даже ваш помощник директора по специальным проектам Альбер
Джиордано...
- Джиордино...
- Да, Джиордино, благодарю вас. Так вот, несмотря на то, что в эту самую
минуту он пилотирует научно-исследовательскую подводную лодку в Атлантике, то
есть фактически уже ищет "Титаник", даже он не догадывается о настоящей цели
своей подводной миссии.
- Но ведь подводная экспедиция по изучению течения Лорелея... Насколько я
знаю, перед "Сапфо-1" была поставлена задача по отслеживанию глубоководных
океанских течений в Атлантике.
- Своевременное совпадение, организованное нами, и не более того. Адмирал
Сэндекер сумел переменить маршрут экспедиции и направил "Сапфо-1" в район
предполагаемого залегания "Титаника" буквально за считанные часы до того, как
субмарина, согласно первоначальному плану, должна была подняться на поверхность.
Питт повернул голову и уставился в направлении реактивного авиалайнера,
который, разогнавшись, как раз в эту минуту пошел на взлет.
- Почему я? Чем я заслужил честь быть приглашенным для осуществления,
пожалуй, наиболее масштабного проекта века.
- Но ведь вас приглашают не на правах гостя, мой дорогой Питт. Вам
предлагают взять на себя общее руководство всей этой операцией.
Питт мрачно посмотрел на Сигрема.
- И все-таки я позволю себе повторить вопрос, тем более что вы не
ответили. Почему именно я?
- Сразу хочу вам сказать, данный выбор принадлежит не мне, - сказал
Сигрем. - Поскольку Национальное агентство надводных и подводных работ является
единственным признанным в стране авторитетом в области океанографии и поскольку
ведущие специалисты этой науки и эксперты по проведению подводных спасательных
работ возглавляют Совет НУМА, а кроме того, поскольку вы являетесь Директором
специальных проектов, выбор пал именно на вас.
- Ну вот, господин Сигрем, туман несколько рассеивается. Чтобы перевести
ваши слова на доступный уровень, следовало бы сказать, что я оказался
единственным из возможных кандидатов, кто не присутствовал на обсуждении
вопроса. И потому не мог за себя постоять, так ведь?
- Вам оставляется право на абсолютно любую трактовку событий, однако факт
есть факт: предложили именно вас, - устало сказал Сигрем. - Хотя вынужден
признать, что после того, как я ознакомился с отчетами о проведенных вами
спасательных операциях, ваши достижения и количество удачно проведенных операций
меня очень впечатлили. - Он вытащил из кармана платок и промокнул влажный лоб. -
А ещё одним доводом в пользу вашей кандидатуры, если хотите знать, был тот факт,
что вас считают кем-то вроде эксперта по "Титанику".
- Ну знаете, это у меня хобби такое: я собираю все материалы, так или
иначе связанные с проблемой спасения лайнера. Только хобби, не более того. И
подобный интерес ещё не дает оснований, чтобы назначать меня главным спасателем
"Титаника".
- И тем не менее, господин Питт, адмирал Сэндекер именно вас назвал, я
воспользуюсь его словами, гением по управлению людьми и проведению
координационных работ. Именно так он выразился. - Сигрем в упор посмотрел на
Питта оценивающим взглядом. - Ну так... Вы принимаете назначение или
отказываетесь?
- Но ведь вы совершенно не уверены в том, что я сумею справиться с такого
рода заданием, ведь Правда? Ответьте, Сигрем.
- Откровенно говоря, да. Именно так я думаю. Но когда вот-вот готов
сорваться с утеса, не приходится выбирать своего возможного спасателя.
Питт слабо улыбнулся при этих словах.
- Ваша откровенность растрогала меня до глубины души, господин Сигрем.
- Ну, и?
Несколько секунд Питт сидел не двигаясь. Затем он едва заметно, не
поворачивая головы, кивнул и прямо взглянул в глаза собеседнику.
- Пусть так, друг мой. Я - твой. Только не нужно делать никаких
скороспелых выводов до той минуты, пока "Титаник" не пришвартуется в НьюЙоркском
порту, договорились? Тем более, что такого рода затею не оставит без
внимания ни один лас-вегасский букмекер, можете быть уверены. Когда мы найдем
"Титаник", если, конечно, мы вообще сумеем ею найти, может оказаться, что корпус
проржавел насквозь и поднятие судна окажется в принципе невыполнимой задачей.
Хотя говорят, что Абсолютно невыполнимых задач не существует. И хотя я не могу
перестать думать о том, что же там, на борту, может быть такого ценного для
сегодняшней Америки, я сделаю все от меня зависящее. В этом вы можете быть
уверены, Сигрем. Хотя я никому и ничего не могу обещать.
Питт широко улыбнулся и поднялся из-за штурвала. - Будем считать, что
переговоры окончены. Теперь давайте-ка поскорее выбираться из этого раскаленного
ящика, пока мы тут заживо не изжарились. Найдем где-нибудь прохладный бар с
кондиционером, чтобы вы могли угостить меня. Это самый минимум из того, что вы
можете сделать, взвалив на мои плечи чудовищную проблему.
Сигрем продолжал сидеть, чувствуя себя слишком усталым, его хватило только
на то, чтобы беспомощно пожать плечами.
Сначала корнет был для Джона Вогеля просто ещё одной реставрационной
работой. Художественной ценности дизайн инструмента не представлял, да и его
конструкция не заинтересовала бы ни одного коллекционера музыкальных
инструментов. Когда корнет впервые оказался в руках у Вогеля, он вообще не
вызвал у него интереса, клапаны коррозировали и вообще не двигались, латунь
покрылась странным налетом, напоминающим плесень. Внутри воздухо-проводящих труб
было полно какой-то, похожей на гниль, склизкой дряни со стойким рыбным запахом.
При первом взгляде на инструмент Вогель решил, что мастеру его
квалификации негоже вычищать грязь из рядового корнета, и хотел передать его
кому-нибудь из помощников. Сам Вогель предпочитал возвращать к жизни
экзотические инструменты; именно это было его специальностью: китайские и
римские трубы с непомерно вытянутыми телами и пронзительным звучанием,
сплюснутые трубы, некогда принадлежавшие мэтрам американского джаза,
инструменты, связанные с кем-нибудь из известных исторических личностей. Эти
последние Вогель реставрировал с таким видом, будто имел дело не с металлом, а с
хрупким тонким стеклом, и возвращал инструментам первозданный вид и звучание.
Вогель аккуратно завернул корнет в старую наволочку и положил в дальний
угол мастерской, от глаз подальше.
Стоящий на рабочем столе экзекьютон издал мягкий сигнал.
- В чем дело, Мэри?
- К вам адмирал Джеймс Сэндекер из Национального агентства надводных и
подводных работ, звонит из города. - Голос секретарши, пройдя через селекторную
систему, делался скрипучим и неприятным, как будто на том конце кто-то царапал
ногтем по линолеуму. - Он просит вам передать, что хотел бы переговорить по
неотложному вопросу.
- Ладно, соедини меня. - Вогель поднял трубку: - Джон Вогель слушает.
- Господин Вогель, с вами говорит Джеймс Сэндекер.
Удивление вызвало то, что адмирал Сэндекер позвонил сам, не передоверив
этого секретарше, а кроме того, Вогель был приятно удивлен тем, что собеседник
не поспешил назвать свое, без сомнения, высокое звание.
- Слушаю вас, адмирал, чем обязан?
- Скажите, пожалуйста, вам эту штуку передали?
- Какую ещё штуку?
- Ну, этот, как его, горн!
- А, вас, должно быть, интересует корнет? - догадался Вогель. - Да, я
нашел корнет у себя на столб сегодня утром. Никакой записки, никаких объяснений
Я решил, что кто-то готовит подарок музыкальному музею.
- Прошу меня извинить, господин Вогель, мне, разумеется, следовало бы
прежде позвонить вам и объясниться, однако я был настолько занят, что вовремя не
успел этого сделать.
Разговор начинался с извинений, стало быть...
- Чем могу быть полезен, адмирал?
- Я очень бы просил вас посмотреть эту штуку и рассказать мне все, что вы
сможете рассказать о ней буквально каждую мелочь. Кто и когда производил такие
корнеты, ну и так далее, поскольку меня интересует решительно все.
- Лестное предложение. А почему вы решили обратиться именно ко мне, если
не секрет?
- Как же! Ваша кандидатура показалась мне и моим коллегам самой
подходящей, поскольку вы главный консультант Музыкального музея. А кроме того,
один наш общий знакомый, услышав во время обсуждения ваше имя, сказал, что в ту
минуту, когда вы приняли решение избрать научную стезю, мир потерял нового Гарри
Джеймса.
"Боже мой, - подумал Вогель, - это, должно быть, Президент. Да, этому
Сэндекеру не так-то просто отказать, когда у него такие советчики и знакомые..."
- Ну, спасибо, конечно... А когда именно вам нужен мой отчет, назовем его
так?
- Когда вам удобнее. Что же касается меня, то чем скорее я его получу, тем
лучше.
Вогель беззвучно усмехнулся: тонкий намек на толстые обстоятельства, так
это называется.
- Металл очень старый, придется долго отмачивать в растворителе, прежде
чем сойдет вся грязь. Это длительный процесс, так что в случае, если все будет
нормально, к завтрашнему утру я, возможно, что-нибудь и смогу вам сообщить.
- Спасибо, господин Вогель, - сказал Сэндекер. - Буду вам очень
признателен.
- Будьте добры, а не располагаете ли вы какой-нибудь информацией о том,
где, при каких обстоятельствах был найден этот корнет. Мне бы такого рода
сведения очень помогли.
- Если позволите, я воздержусь от объяснений. Мне и моим коллегам очень
важно получить сведения от человека, который абсолютно не связан с находкой
этого корнета и даже не знает, где был обнаружен инструмент.
- Иными словами, вы хотите сравнить мою информацию с той, которой уже
располагаете?
Голос Сэндекера, сохраняя вежливые ноты, сделался более категоричным:
- Мы хотим, господин Вогель, чтобы вы подтвердили наши надежды и наши
догадки. К сожалению, больше вам ничего не могу сказать.
- Сделаю все, что сумею, адмирал. Всего доброго. До встречи.
- Успехов.
Несколько мгновений Вогель сидел, держа руку на телефоне и глядя на
наволочку в углу мастерской. Затем он очнулся, нажал клавишу экзекьютона и
отчетливо распорядился:
- Мэри, меня ни для кого нет. Никаких звонков. Пошлите за пиццей с
канадским беконом. Да, и полгаллона бургундского.
- Вы опять собираетесь запереться в мастерской? - проскрипел её голос по
селекторной связи.
- Да, - признался он. - У меня очень много работы.
Начал Вогель с того, что сделал несколько фотографий корнета, всякий раз
помещая объектив фотоаппарата под новым углом. Затем он составил словесное
описание инструмента, отметив размеры, общее состояние видимых простым глазом
частей, размеры коррозированных участков, характер внешнего загрязнения. Все эти
и многие другие наблюдения он записал в особый гроссбух. Чем внимательнее
приглядывался он к инструменту, тем более отчетливым становился его
профессиональный интерес. Оказалось, что перед ним не просто рядовой инструмент,
но корнет очень высокого класса. Латунь была весьма качественная, а по фактуре
внутренней стороны канала и устройству клапанов он мог безошибочно сказать, что
произведен этот корнет был до 1930 года. Также он понял, что части, показавшиеся
сначала ржавыми, были просто-напросто покрыты слоем сухой грязи, которая легко
счищалась обыкновенным резиновым мастихином.
Затем Вогель наполнил специальную ванночку разбавленным средством для
смягчения воды - "калгоном", перемешал раствор, ненадолго погрузил в него
корнет, а вытащив и обтерев, убрал отставшую грязь, после чего снова наполнил
ванночку и повторил процедуру, а затем ещё и ещё раз.
К полуночи вся поверхность инструмента была уже совершенно очищена от
грязи. После этого, взяв специальную щетку, Вогель принялся с помощью слабого
раствора хромовой кислоты наводить блеск, добиваясь идеального состояния
поверхности. И вот очень медленно, как из некоего сна, принялись выступать на
поверхности инструмента тонкий рисунок и несколько сложно выписанных букв.
- Боже! - простонал в тиши мастерской Вогель. - Презентационная модель!
Он взял с полочки большое увеличительное стекло и внимательно исследовал
надпись. Когда же он положил наконец увеличительное стекло и потянулся за
телефонной трубкой, его руки дрожали.
Ровно в восемь ноль-ноль Джон Вогель был приглашен в кабинет адмирала
Сэндекера, помещавшийся на одиннадцатом, самом верхнем, этаже современного
здания из солнцезащитного стекла. Здание принадлежало НУМА. Глаза у мастера
после бессонной ночи были красными, он боролся с зевотой и от прилагаемых усилий
зевал ещё мучительнее и чаще.
Сэндекер вышел к нему из-за стола и крепко пожал руку Вогеля. Коротышка
адмирал вынужден был задрать голову, чтобы взглянуть на Вогеля, в котором было
росту шесть футов пять дюймов. На голове Вогеля в совершеннейшем беспорядке
торчали клочья коротко подстриженных седых волос, окаймлявших роскошную гладкую
лысину. Обратив взгляд карих глаз Санта-Клауса на адмирала, мастер улыбнулся
сдержанной улыбкой победителя. Хорошо вычищенное пальто Вогеля находилось в
очевидном противоречии с мятыми и порядком забрызганными грязью брюками. От него
пахло дешевым красным вином.
- Ну, - приветствовал его Сэндекер, - рад с вами познакомиться.
- Равно как и я с вами, адмирал, - сказал мастер, опуская на пол
специальный футляр для трубы. - Прошу простить мой неряшливый вид.
- Как раз я хотел сказать, что одного взгляда на вас достаточно, чтобы
понять, у вас была трудная ночь.
- Когда любишь свою работу, время и бытовые неудобства не играют большой
роли.
- Совершенно с вами согласен. - Сэндекер повернулся в сторону человека,
молча стоявшего у стола, внешне похожего на доброго гнома, произнес:
- Господин Вогель, позвольте вам представить, - капитан Руди Ганн.
- Очень приятно, капитан Ганн, - с вежливой улыбкой сказал Вогель. Я был
одним из миллионов людей, которые каждый день по газетным сообщениям
внимательнейшим образом следили за тем, как продвигается ваша экспедиция по
изучению Лорелеи. Я в восхищении от того, что вы совершили, капитан. Это
выдающееся научное достижение.
- Спасибо, - сказал Ганн.
Сэндекер жестом указал ещё на одного человека, который также присутствовал
в кабинете. Обернувшись в сторону дивана, Сэндекер произнес:
- А это директор спецпроектов нашего Агентства Дирк Питт.
Вогель чинно поклонился и с улыбкой произнес:
- Очень приятно...
Питт в свою очередь встал с дивана и вежливо поклонился.
Усевшись, Вогель вытащил из кармана старую, порядком поцарапанную трубку:
- Вы не будете против, если я закурю?
- Ради Бога, как вам удобнее, - сказал Сэндекер и вытащил из коробки одну
из своих сигар сорта "Черчилль". - Составлю вам компанию.
Вогель раскурил свою допотопную трубку, откинулся в кресле и, пыхнув дымом
в потолок, сказал:
- Ответьте, адмирал, не был ли этот корнет обнаружен на дне Атлантического
океана? В северной части? Нет?
- Да, именно так. Мы обнаружили его южнее Ньюфаундленда, - сказал он и с
восхищением посмотрел на Вогеля. - Скажите, а как вы узнали?
- Метод дедукции, все элементарно.
- И что же вы можете рассказать?
- Да уж могу кое-что поведать, не скрою. Ну, прежде всего скажу вам, что
мы имеем дело с высокопрофессиональным инструментом, который был изготовлен
специально для профессионального музыканта.
- Иначе говоря, вы не думаете, что корнетом владел какой-нибудь дилетант,
я правильно вас понял? - спросил Ганн, припоминая слова, сказанные Джиордино на
борту "Сапфо-1".
- Не думаю, - прямо ответил Вогель. - Такой инструмент у дилетанта -
маловероятно.
- А удалось ли вам установить время и место, когда этот корнет был
изготовлен? - спросил мастера Дирк Питт.
- Приблизительный месяц - октябрь или даже ноябрь. Год назову вам точно -
1911. А сделали его в одной британской очень уважаемой в музыкальных кругах
фирме, которая называется "Бузи-Хокс".
На лице Сэндекера появилось выражение неподдельного уважения.
- Вы превосходно справились с нашим зданием, господин Вогель. Если уж
совсем начистоту, мы очень сомневались, удастся ли когда-нибудь выяснить страну,
где инструмент был изготовлен. Я уж не говорю о конкретном изготовителе, тут мы
даже не чаяли...
- Ничего особенного я не сделал, смею вас уверить, - возразил Вогель. -
Если уж быть совсем откровенным, моя работа значительно была облегчена,
поскольку инструмент оказался презентационным экземпляром.
- Презентационным? Вот как?!
- Да, именно. Среди тех, кто производит высококлассные металлические
инструменты принято ставить инициалы изготовителя или гравировать посвящение,
увязывая тем самым свою работу с каким-нибудь крупным событием в мире музыки.
- Такая практика распространена и среди изготовителей огнестрельного
оружия, - вставил Питт.
- И среди производителей музыкального оборудования, в равной степени. В
нашем случае корнет был посвящен одному из служащих компании в знак уважения за
его многолетнюю работу. Дата презентации, фирма-изготовитель, имя сотрудника и
имя производителя - все эти сведения выгравированы великолепной вязью на
инструменте.
- И вы можете нам сейчас сказать, кому именно принадлежал этот корнет? -
спросил Ганн. - Можно прочитать посвящение?
- Господи, ну конечно, о чем речь... - Вогель нагнулся и раскрыл футляр. -
Вот, сами можете прочитать.
Он положил корнет на стол Сэндекера. Собравшиеся в кабинете некоторое
время молча пожирали глазами инструмент, не решаясь прикоснуться к нему.
Инструмент мягко сверкал, отражая золотистой гладкой поверхностью падающие в
комнату лучи утреннего солнечного света. Выглядел корнет как новенький, как
будто его только что приобрели в магазине. На безукоризненно сияющей бронзе по
внешней стороне раструба шла похожая на морские волны сложно переплетенная
гравированная вязь, которая выглядела не хуже, чем в день инскрипции. Всякий
желающий без труда мог прочитать. Сэндекер оторвался от инструмента и перевел
взгляд на Вогеля, не зная, верить всему этому или не верить, иначе говоря, не
вполне доверяя собственным глазам.
- Господин Вогель, извините меня, но мне кажется, что вы не вполне
понимаете всю серьезность ситуации. Мне бы не хотелось, скажу вам прямо, чтобы
все это оказалось в конечном итоге ловким розыгрышем.
- Да, вы правы, я не понимаю серьезности ситуации, - резко парировал
Вогель. - Положение создалось, прямо скажу, не вполне ординарное, только
поверьте, адмирал, с моей стороны тут нет никакой шутки. Я не любитель подобного
рода розыгрышей. Последние сутки я только тем и занимался, что приводил в
божеский вид вашу находку, - он выложил рядом с корнетом канцелярскую папку. -
Вот здесь мой отчет. Там фотографии, внешнее описание инструмента, каким тот был
до восстановления, и там же - подробнейшее изложение всех моих восстановительных
работ. Все, что я делал, шаг за шагом. Кроме того, я приложил несколько
конвертов. Там - пробы патины и той грязи, которую я извлек из корнета. Также в
одном из конвертов - фурнитура, которую пришлось заменить. Как видите, ничего не
упустил из виду.
- Прошу меня простить, - сказал Сэндекер. - Я не специалист в таких
вопросах, как вы знаете, однако ещё вчера эта самая груба была старой и грязной,
тогда как сегодня... Не могу поверить, что это один и тот же инструмент. -
Сэндекер сделал паузу, переглянулся с Питтом. - Видите ли, дело в том, что мы...
- ...знаем, что корнет находился на океанском дне многие годы, если не
десятилетия, - продолжил Вогель за своего собеседника. - Я очень хорошо понимаю,
к чему вы клоните, адмирал. И мне, признаюсь, тоже не совсем понятно, как корнет
мог сохраниться столь хорошо, пробыв долгое время в соленой воде. Ранее мне
доводилось восстанавливать инструменты, которые пролежали в соленой воде три,
четыре, пять лет, и они оказывались в значительно худшем состоянии, чем этот
корнет. В значительно худшем, адмирал. Но поскольку я не океанограф, то и не
стану ломать голову над этой загадкой. Пускай уж специалисты разбираются, что к
чему. Но вы ещё не услышали главного. Я могу с точностью до одного дня сказать
вам, сколько именно времени инструмент пролежал в океане. И как он туда попал.
Вогель подошел к столу и взял инструмент в руки. Повернув корнет раструбом
вверх, мастер надел очки и принялся вслух читать:
- "Этот инструмент подарен Грэхаму Фарли в знак признательности за его
выдающееся выступление и развлечение наших пассажиров - от благодарного
руководства маршрута "Уайт Стар". - Вогель снял очки и торжественно улыбнулся
адмиралу Сэндекеру. - Как только я прочитал про маршрут "Уайт Стар", я с утра
пораньше звякнул одному из друзей и попросил его уточнить некоторые детали в
Морском архиве. За полчаса до того, как я собирался уже выехать на встречу с
вами, он перезвонил мне и... - Вогель замолчал, вытащил из кармана носовой платок
и несмотря на нетерпение собравшихся преспокойно высморкался, аккуратно сложил
платок, вернул его на прежнее место и лишь после совершения всех этих действий
продолжил: - Такое, знаете, впечатление, что этот Грэхам Фарли пользовался на
линии "Уайт Стар" очень большой известностью. На одном из тамошних лайнеров он
три года кряду выступал как солирующий кларнетист. Корабль, насколько я сейчас
припоминаю, назывался "Океаник". И вот когда компания построила новый лайнер,
когда этот лайнер был только-только спущен со стапеля и отправился в свой первый
рейс, компания собрала на борту всех самых лучших музыкантов, которые работали
на кораблях "Уайт Стар". Из собранных исполнителей получился великолепнейший
оркестр, самый лучший, можно сказать, плавучий оркестр в мире. Одним из первых
получил приглашение Грэхам, что было вполне очевидно... Да, джентльмены, долго же
этот корнет находился в океане, ничего не скажешь... На этом самом инструменте
Грэхам Фарли играл утром, 15 апреля 1912 года, то есть в тот самый день, когда,
говоря высоким штилем, волны океана поглотили "Титаник".
Реакция на последние слова Вогеля была резкой. Лицо Сэндекера выразило
напряжение и одновременно невысказанный вопрос. Лицо Ганна сделалось жестким.
Дирк Питт посмотрел на Вогеля с живейшим интересом. Тишина, воцарившаяся в
кабинете адмирала, казалась концентрированной. Вогель преспокойно снял очки и
положил их в нагрудный карман.
- "Титаник", - негромко произнес Сэндекер, и было такое чувство, что сам
он испугался вылетевшего слова. - "Титаник" - повторил он, на этот раз таким
тоном, каким мужчина произносит имя любимой женщины. - Это невероятно, - сказал
он и посмотрел на Вогеля.
В глазах адмирала Вогель ещё явственно различал тень недоверия, которое,
однако, уступало место восторгу.
- И тем не менее, это именно так, - сказал Вогель. - Насколько я понимаю,
капитан Ганн, этот инструмент был найден вами во время экспедиции на "Сапфо-1",
так или нет?
- Да, мы обнаружили инструмент в самом конце нашей экспедиции.
- Что ж, значит, вы оказались на редкость удачливыми, капитан, вытащили,
что называется, счастливый билетик. Жаль, вы не обнаружили сам "Титаник".
- Жаль, вы правы, - признал Ганн, отводя взгляд.
- И все-таки меня продолжает мучить мысль о том, почему корнет так хорошо
сохранился. Никак не могу взять в толк, - сказал Сэндекер. - Ведь, по сути,
металлическая труба, пролежала в соленой воде ни много, ни мало - семьдесят пять
лет, а выглядит такой новенькой, что страшно брать в руки.
- Да, вы совершенно правы, нужно разобраться, почему латунь за все эти
годы практически не коррозировала, - согласился Вогель. - Ладно бы ещё
сохранились бронзовые части, все-таки бронза не так быстро ржавеет. Но я обратил
внимание на то, что великолепно, с учетом времени и среды, сохранились даже те
детали инструмента, в которых было много железа. Вы только взгляните на
мундштук, он же совершенно новенький.
Ганн приблизил лицо и посмотрел на корнет с таким видом, как будто речь
шла не о трубе, а о Святом Граале.
- А играть на ней можно?
- Ну разумеется, - сказал Вогель. - Я более чем уверен, что на корнете
можно замечательно играть.
- Вы сами не пробовали?
- Нет... Я сам не пробовал. - Вогель взял инструмент и легко пробежал
пальцами по кнопкам. - До сего дня я опробировал всякий инструмент, который ктолибо
из моих помощников или сам я восстановили. Проверял на чистоту звучания,
поскольку для музыкального инструмента это главное. А этот корнет я не
опробовал. Не могу.
- Не вполне вас понимаю, - сказал адмирал Сэндекер.
- Видите ли, дело в том, что этот корнет - своего рода памятник не
особенно значимого, но очень отважного поступка. Поступок этот был совершен в
тот самый момент, когда на море разворачивалась самая ужасная трагедия нашего
столетия, - сказал Вогель. - Не нужно обладать большим и богатым воображением,
чтобы представить себе, как Грэхам Фарли вместе с другими музыкантами вместо
того, чтобы попытаться спастись, своей музыкой пытались успокоить мятущихся
пассажиров "Титаника". Они, эти музыканты, до самого конца не прекращали играть,
так и утонули вместе с кораблем. Так что в последние минуты перед тем, как
утонуть этот корнет касался губ очень отважного музыканта. И я подумал, что
всякий, кто теперь попытается исполнять на инструменте мелодию, окажется кем-то
вроде святотатца. Так мне кажется...
Сэндекер внимательно смотрел на Вогеля, разглядывая лицо мастера столь
напряженно, как будто бы видел впервые.
- "Осень", - чуть слышно, как бы говоря сам с собой, произнес Вогель. -
Старинная мелодия под названием "Осень"... Это была последняя мелодия, которую
Грэхам Фарли исполнил в своей жизни.
- А я слышал, что последней мелодией была "Я приближаюсь к Господу..." -
негромко сказал Ганн.
- Это уже придумали после, - уверенно возразил Питт. - Последней,
мелодией, прозвучавшей с палубы "Титаника" перед тем, как корабль погрузился в
океан, была именно "Осень".
- Вы так уверенно говорите, как будто расследовали обстоятельства гибели
"Титаника", - полувопросительно сказал Вогель.
- Этот удивительный корабль и его трагическая судьба чем-то сродни
инфекции, - сказал Питт. - Если вы однажды заинтересовались этим, интерес
останется с вами на всю жизнь.
- Не знаю... Сам по себе "Титаник" для меня, например, особенного интереса
не представляет, - Вогель осторожно взял корнет, положил его в футляр, защелкнул
замки и передал инструмент адмиралу Сэндекеру. - Но поскольку я считаюсь
историком музыки и поскольку я кое-что знаю о музыкальных инструментах, их
подчас необыкновенных судьбах - да, признаюсь, что сага об оркестре "Титаника"
не оставляла меня равнодушным... Если у вас больше нет вопросов ко мне, адмирал, я
бы, с вашего разрешения, пошел перекусил да и в постель. У меня была очень
трудная ночь, как вы понимаете.
Сэндекер поднялся из-за стола.
- Господин Вогель, вы нас необычайно выручили. Я ваш должник.
- Я был уверен, что вы скажете что-нибудь в этом роде, - глаза усталого
Санта-Клауса несколько раз мигнули.
- Если хотите, могу вам подсказать, как именно вернуть долг. Если,
разумеется, вы хотите?
- Слушаю вас.
- Передайте этот инструмент в Вашингтонский музыкальный музей. Он будет
самым замечательным экспонатом в Зале Музыки.
- Могу обещать, что, как только наши специалисты проведут необходимые
химические исследования, ознакомятся с вашим отчетом, этот корнет будет
незамедлительно доставлен в вашу мастерскую.
- От имени директоров музея позвольте вас поблагодарить.
- Но это, разумеется, не будет обычным даром. Вогель вопросительно
посмотрел на адмирала Сэндекера.
- Простите, я не совсем...
Сэндекер широко улыбнулся.
- Давайте будем считать это бессрочным хранением. Это избавит нас от
юридических неприятностей, если когда-либо в будущем нам понадобится на
некоторое время этот инструмент. Тогда мы попросим его у музея.
- Договорились.
- Да, и вот ещё что, - сказал Сэндекер. - Об этой нашей находке мы никому
пока ничего не рассказывали. Ни одна газета пока не знает. Так вот я был бы вам
весьма признателен, господин Вогель, если бы пока вы также сохранили все, что
узнали, в тайне.
- Разумеется, раз уж вы меня об этом просите, я буду молчать. Хотя и не
совсем понимаю ваши мотивы... Вогель со всеми раскланялся и вышел из кабинета.
- Черт! - вырвалось у Ганна в ту самую секунду, когда дверь за мастером
закрылась. - Только подумаю о том, что мы проследовали на "Сапфо-1" в какихнибудь
считанных метрах от корпуса "Титаника".
- Да уж, - согласился Питт. - Вы были где-то совсем рядом с ним. Сонары,
установленные на "Сапфо-1"" прощупывают пространство радиусом в двести ярдов. Не
исключаю, что был какой-нибудь момент, когда вашу лодку и "Титаник" разделял
двести один ярд.
- Если бы только у нас было больше времени. Если бы нам прямо сказали, что
именно нужно искать...
- Вы забываете, что главными задачами предпринятой экспедиции были
тестирование "Сапфо-1" и слежение за течением Лорелея. Вы и ваши парни и без
того оказались на высоте, поверьте мне. В ближайшие два-три года океанографы
будут отмечать в календаре тот день, когда "Сапфо-1" вернулась из своего первого
плавания. Единственное, о чем сожалею, так это о том, что обстоятельства не
позволили нам поставить вас в известность о главной цели экспедиции. Но тут уж
ничего не поделаешь. Обстоятельства подчас сильнее нас. Джен Сигрем и его
коллеги настояли, чтобы мы держали в секрете всякую информацию, пусть даже
только косвенно связанную с операцией по вызволению "Титаника". Мы и впредь
будем сохранять в секрете все предпринимаемые шаги - до тех пор, пока будет
такая возможность.
- Не уверен, что нам удастся долго сохранять такую информацию в тайне, -
сказал Питт. - Все крупные газеты и агентства очень скоро все разнюхают. Тем
более, что со времени обнаружения гробницы фараона Тутанхамона ничего столь
значительного исследователи не предпринимали.
Сэндекер поднялся из-за рабочего стола и прошел к окну. Когда он наконец
заговорил, голос его звучал мягко, отчего создавалось впечатление, что и его
слова издалека приносит ветер.
- Стало быть, корнет Грэхама Фарли...
- Простите?..
- Корнет Грэхама Фарли, - так же негромко повторил Сэндекер. - Если только
этот корнет можно считать вехой, отметившей положение "Титаника", то корабль
находится в настоящей бездне. Более черной и более мрачной, чем та ночь, когда
затонул "Титаник".
Случайному наблюдателю, оказавшемуся на берегу Реки Раппаханнок, равно как
и всем, кто от избытка Семени, сил и праздности проплывал по этой небольшой
реке, трое мужчин в надвинутых шляпах, сгрудившихся в ветхой лодке, показались
бы самыми обыкновенными рыбаками, решившими провести уик-энд на воде. Все трое
были одеты в линялые рубашки и грубые хлопчатобумажные брюки. Спортивные кепки с
большими козырьками были украшены, по рыбацкой моде, крючками и наживкой, чтобы
то и другое всегда находилось под рукой. Даже внимательный соглядатай не
обнаружил бы ничего подозрительного. Под скамейкой упаковка баночного пива,
возле лодки, в воде, рыболовная сеть...
Самый низкорослый из троих, рыжеволосый, с вытянутым лицом мужчина
привалился на корме, и казалось, подремывал. Его руки едва удерживали удочку,
лежавшую одним краем на кормовой банке. Красно-белый поплавок застыл на воде в
каких-нибудь двух футах от борта. Второй мужчина ссутулился, отгородившись
раскрытым журналом от всех и вся. Третий рыбак сидел так, словно кол проглотил,
с напряженной спиной и неотрывно следил за своим поплавком. Этот последний был
крупный мужчина с прилично выпирающим из-под одежды животом. Глубоко
расстегнутая рубашка открывала клин полной волосатой плоти. На его круглом лице
жуира и весельчака обращали на себя внимание нарочито сонные ярко-голубые глаза.
Внешне он выглядел этаким собирательным образом любимого дедушки.
Адмирал Джозеф Кемпер мог себе позволить выглядеть всеми любимым дедушкой.
Когда у человека оказывалась такая власть, как у адмирала Кемпера, ему совсем не
нужно было сохранять отрешенно холодный тон в обращении с людьми, и тем более не
нужно было каждым словом и каждым взглядом подчеркивать свое положение. Адмирал
повернул голову и благожелательно, даже пожалуй, участливо посмотрел на
дремлющего человека.
- Смотрю на вас, Джим, и ловлю себя на мысли, что вам не слишком-то
нравится рыбная ловля.
- В некотором смысле. Вообще я считаю, что человечество придумало себе не
много столь же никчемным занятий, как ловля рыбы удочкой, - ответил Сэндекер.
- А вы что думаете по этому поводу, господин Сигрем? С тех пор, как мы
бросили якорь, вы, мне кажется, ещё ни разу даже не забросили удочку?
Сигрем поверх журнальной страницы взглянул на Кемпера:
- Знаете, если бы в такой помойке, как эта Раппаханнок, могла жить рыба,
то выглядела бы она примерно, как все эти мутанты из видеофильмов, а уж о вкусе
такой рыбы я и говорить не берусь! Это что касается моего отношения, адмирал.
- Только одна деталь, джентльмены, - решил напомнить Кемпер. - Мне
кажется, что не я вас, а вы меня притащили сюда. И посему у меня есть некоторые
основания считать, что вы в сговоре.
Ни спорить, ни, тем более, переубеждать Сэндекер не решился.
- Самое лучшее, Джо, что в твоем положении можно сейчас придумать - это
расслабиться и попытаться получить удовольствие. Расслабься и попробуй на время
забыть, что ты начальник штаба флота Соединенных Штатов.
- Это совсем несложно, когда вы рядом. Тем более, адмирал, что вы один из
немногих людей, кто умеет поставить меня на место.
- Знаешь, никому ещё не удавалось, - с улыбкой сказал Сэндекер, - пройти
по жизни, всем угождая и вызывая тотальной восторг. Кто-то должен и таким, как
ты, устраивать отрезвляющий душ. В рамках приличия, разумеется. А ведь у тебя
так сложилась жизнь, что, куда бы ты ни пришел, все норовят поцеловать твой зад.
Так что рассматривай общение со мной как своего рода терапию.
Кемпер наигранно вздохнул.
- Знаете, когда я увольнял вас со службы, то был абсолютно уверен, что
наши пути никогда и нигде не пересекутся. А вы, как оказалось, снова рядом и
такой же, как прежде. То есть тактичный, мягкий, деликатный человек.
- Ну конечно! Я думаю, когда ты уволил меня, весь Пентагон ликовал.
- Я бы сказал то же самое чуть мягче. Когда вы ушли, не все сотрудники
Пентагона рыдали по этому поводу. - Кемпер вытащил из воды крючок, осмотрел
наживку и снова забросил удочку в пахучую воду реки Раппаханнок. - Ладно, ладно,
Джим, я столько лет знаю нас, что, услышав приглашение, сразу понял: что-то у
вас на уме. Скажете вы с господином Сигремом наконец или нет, что именно
задумали. Ведь задумали же что-то, я по лицам вижу!
- Да, действительно. Мы хотим "Титаник" поднять, - как бы между прочим
ровным голосом сказал Сэндекер.
Кемпер обернулся, в упор посмотрел на адмирала:
- Только-то и всего?!
- Только и всего.
- И чего это ради, могу я вас спросить? Поднять корабль, чтобы на его фоне
сфотографироваться?
- Поднять, чтобы перегнать его в Нью-Йорк и взять кое-что из трюма.
Кемпер застыл на несколько секунд, в упор разглядывая Сэндекера.
- Вы, кажется, произнесли слово "Титаник", или я ослышался?
- Именно это слово.
- Джим, дорогой мой, это называется - мимо пристани. Если вы и вправду
полагаете, что я поверю, будто вы...
- Какой смысл мне рассказывать байки, - вмешался Сигрем. - Эту нашу
операцию курирует напрямую Белый дома.
Кемпер изучающе посмотрел на Сигрема.
- Иначе говоря, я должен сделать вывод, что вы здесь находитесь и ведете
со мной переговоры, с ведома Президента, так, что ли?
- Да, сэр, именно так.
- Должен вам сказать, - продолжил Кемпер, - у вас весьма странная манера
делать предложение, господин Сигрем. Если бы вы потрудились мне объяснить...
- Именно для того мы и приехали сюда, адмирал.
Кемпер обернулся вновь к Сэндекеру.
- И вы в этом замешаны, не так ли, Джим?
Сэндекер кивком признал правоту собеседника.
- И я тоже - вместе с господином Сигремом, который по врожденной
деликатности мягко стелет...
- ...да жестко спать, вы это хотели сказать? - уточнил Кемпер и, обернувшись
к Сигрему, сказал:
- Вам слово. Я хотел бы услышать прямой, без всяких там оговорок, ответ на
вопрос, зачем вам понадобилось поднимать со дна океана тысячи тонн ржавого
металла?
- Позвольте начать с главного, адмирал. Прежде всего я хочу представиться,
чтобы уж все встало на свои места. Я возглавляю сверхсекретный отдел,
финансируемый по линии правительственных фондов. Отдел этот называется Мета
Секшн.
- Впервые слышу, - признался Кемпер.
- не удивительно, нас нет ни в одном списке федеральных учреждений и
организаций. Ни ЦРУ, ни ФБР или АНБ не имеют представления о характере наших
исследований.
- Глухая контора, стало быть, и сплошь состоит из одних профессоров? -
сказал со свойственной ему прямотой Сэндекер.
- Из профессоров - да, только не из пустых, как некоторые думают,
фантазеров, - уточнил Сигрем. - Наши парни разрабатывают проекты, рассчитанные
на технологии будущего, однако после разработки мы пытаемся уже сегодня, сейчас
воплотить отдельные разработки в дееспособные функциональные системы.
- Ну и денежки же на вас идут, я думаю... - заметил Кемпер.
- Скромность не позволяет мне назвать точную цифру нашего бюджета,
адмирал, но самолюбие вынуждает меня сказать, что мы имеем дело с десятизначными
величинами.
- О, Господи! - воскликнул Кемпер, словно в его присутствии кто-то
позволил себе очевидную бестактность. - То есть вам на игры дают миллиарды
долларов, ни много, ни мало. И это для какой-то группы ученых, о которых и
слыхом-то никто не слыхивал. Да, господин Сигрем, вынужден признаться, что вы
меня удивили. Не знаю, хотели или нет, но удивили.
- Как, впрочем, и меня, - с нескрываемым ехидством в голосе отозвался
Сэндекер.
- Все то время, что мне приходилось, как главе НУМА, иметь с вами дело, я
знал вас, господин Сэндекер, как помощника Президента. К чему были эти уловки?
- Потому что Президент просил держать всю операцию в строжайшем секрете.
Только поэтому, адмирал. Чтобы информация, не дай Бог, не просочилась на
Капитолийский холм. Президент менее всего заинтересован в том, чтобы
конгрессмены начали совать свои грязные носы в вопросы финансирования Мета
Секшн.
Кемпер и Сэндекер переглянулись и, не говоря ни слова, понимающе кивнули
друг другу. Затем они вновь уставились на Сигрема, ожидая, что ещё интересного
он им расскажет.
Мета Секшн разработала оборонительную систему под кодовым названием
"Сицилианский проект".
- "Сицилианский проект"?
- Да, в шахматах есть такая сицилианская защита, вы наверняка знаете.
Проект основан на разработанном задолго до нас принципе. Скажем, если мы
посылаем звуковую волну определенной частоты через медиум или, иными словами,
через промежуточную материю, в которой имеются возбужденные атомы, то мы резко
увеличиваем мощность первоначальной звуковой волны.
- Что-то похожее на лазер? - уточнил Кемпер.
- До некоторой степени - да. С той лишь оговоркой, что лазер испускает
узкий луч высокоэнергетического света, в то время, как наш прибор испускает
веерообразный пучок звуковых волн этаким раструбом.
- Которые приводят к тому, что лопаются барабанные перепонки, - поспешил
вставить Сэндекер. - А каков смысл всего проекта?
- Если вы помните из школьной программы, звуковая волна распространяется
концентрическим образом, как волны на воде от брошенного камня. Так вот, наш
"Сицилианский проект" дает возможность при необходимости увеличивать мощность
начальной звуковой волны в миллионы раз. И если мы образуем множественный
импульс; посылая звуковые волны сразу из множества источников и усиливая
мощность каждого сигнала в миллионы раз, то фронт звуковой волны приобретает
столь огромную энергию, что оказывается способным толкать перед собой огромное
количество молекул воздуха - так что мгновенно может быть образовано что-то
вроде непроницаемого занавеса площадью в сотни квадратных миль, - Сигрем сделал
паузу, чтобы почесать нос, после чего продолжил: - Я не стану утомлять вас
формулами и техническими деталями нашего проекта и его отдельных тактических
характеристик. Все это слишком сложно, но уже из сказанного вы можете
представить проблему в целом. Всякая вражеская ракета, пущенная в сторону
Соединенных Штатов, приходя в соприкосновение с невидимым защитным барьером,
будет немедленно взрываться прямо в воздухе, за многие сотни миль до границы.
- Это... Это что же, у вас уже сконструирована подобная система? - спросил
Кемпер с сомнением.
- Да, адмирал. И смею вас заверить, вся система более чем дееспособна. В
настоящее время, то есть вот в эти самые минуты, пока мы разговариваем, по всей
нашей границе строятся десятки образующих единую систему станций, чей совокупный
импульс окажется способным остановить и предотвратить любую вражескую ракетную
атаку.
- Боже праведный, - выдохнул Сэндекер. - Так это же альтернативное оружие!
- "Сицилианский проект" нельзя считать оружием в буквальном смысле этого
слова. Это лишь научный метод защиты страны от любого внешнего нападения.
- Даже не верится... - признался Кемпер.
- А вы представьте, что речь идет о выхлопах, скажем, двигателя
реактивного самолета. Но просто у нас имеется двигатель в сотни тысяч раз более
мощный, чем те, которые вы видели на самолетах. Чтобы представить, нужна лишь
некоторая фантазия.
Кемпер был подавлен и не скрывал этого.
- Но столь мощная звуковая волна... Она же способна уничтожить вообще все
вокруг, не только в воздухе, но и на земле.
- Нет. Мы направляем источники звука в небо, а усиление звуковой волны
происходит уже в воздухе, по мере её распространения.
- А какое отношение все, рассказанное сейчас вами, имеет к проблеме
поднятия "Титаника"?
- Дело в том, что элемент, необходимый для получения оптимального в каждом
конкретном случае уровня звуковой волны, - это бизаний. А вот тут у нас большие
проблемы. И проистекают они из того, что единственное месторождение бизания было
разработано ещё в самом начале века, а единственную в мире крупную порцию
бизаниевой руды везли в Соединенные Штаты на "Титанике".
- Вот оно что... - Кемпер понимающе кивнул. - Значит, поднятие "Титаника"
это для вас как бы заключительная стадия работы над вашим научным проектом, так
получается?
- Только у бизания строение атома, которое нам нужно для "Сицилианского
проекта". Мы заложили в компьютер основные характеристики бизания, и машина
выдала ответ, что наши шансы на успех - тридцать тысяч к одному.
- А зачем поднимать весь корабль? - поинтересовался Кемпер. - Почему бы не
сделать проем в корпусе и не проникнуть таким образом в багажное отделение и не
вытащить ваш бизаний?
- Проблема лишь в том, что без взрывчатки при работах такой сложности не
обойтись. А если будем взрывать, то существует серьезная опасность разрушения
бизания - и тогда уже навсегда. Мы обсуждали вопрос с Президентом и пришли к
общему выводу, что лучше затратить несколько больше средств на подъем
"Титаника", чем рисковать потерей бизания.
Кемпер вытащил задуваемый в сторону лодки крючок и по новой закинул
удочку.
- Да, Сигрем, должен признаться, что таких, как вы, фантазеров, с таким
размахом я ещё не встречал. Скажите, а почему вы так уверены, что состояние
корпуса "Титаника" выдержит поднятие корабля на поверхность. После того, как он
пролежал семьдесят пять лег в воде, металл вполне мог превратиться в груду
ржавой трухи.
- У наших специалистов есть своя теория, - сказал Сэндекер. Он отложил
опостылевшую удочку в сторону, вытащил и открыл коробку для снастей и вытащил
конверт. - Посмотри, что тут, - с этими словами он протянул несколько фотографий
размером с открытку.
- Выглядит как самый обыкновенный металлический лом под водой... - сказал
Кемпер, посмотрев на первую фотографию.
- Так и есть, - откликнулся Сэндекер. - Камеры наших подлодок много раз
фиксировали металлические фрагменты и целые механизмы, находящиеся под водой.
Чего только не бывает! То с борта корабля что-нибудь уронят, то ещё что
случится... Вот, например... - Сэндекер указал на фотографию, которую в этот момент
рассматривал Кемпер. - Это камбузная плита, её обнаружили подводники в районе
Бермудских островов... Вот это - блок автомобильного двигателя, сфотографированный
на глубине шесть тысяч четыреста футов... Дальше всякий хлам, его не удалось
датировать... А вот на этом снимке запечатлен самолет времен второй мировой войны
"Грумман-Ф4Ф", его обнаружили неподалеку от побережья Исландии на глубине десять
тысяч футов. Удалось выяснить, что некий лейтенант Штраусс 17 марта 1946 года
покинул свой самолет, когда в баках кончилось горючее. Самолет совершенно целый,
опустился на дно и лежит.
Кемпер отставил фотографию подальше, как это делают дальнозоркие люди,
чтобы лучше видеть предмет:
- Боже ты мой, а это что ещё такое?!
- Этот снимок был сделан подводной камерой во время экспедиции "Сапфо-1",
когда проводилось изучение течения Лорелея. Внешне этот предмет напоминает самую
обыкновенную кухонную трубу. На самом же деле это рожок, вроде музыкального
горна.
Взяв у Кемпера фотографии, Сэндекер умело перетасовал их и вытащил из
пачки нужную, протянул её собеседнику.
- Тот же самый горн после восстановления, этим Вогель занимался...
- Это корнет, - поправил его Кемпер. - Так вы говорите, он был обнаружен
"Сапфо-1"?
- Да, на глубине двенадцать тысяч футов. Он пролежал там с 1912 года.
Кемпер сдержанно приподнял бровь, выказывая удивление.
- И вы хотите сказать, что этот корнет с "Титаника"?
- Могу показать документальное тому подтверждение, если нужно.
Со вздохом Кемпер возвратил фотографию Сэндекеру. Вид у Кемпера был
усталый; опущенные плечи и морщины на лице делали его похожим на человека,
которому пришлось слишком долго нести тяжелый груз на своих плечах. Он выудил
из-под скамейки упаковку пива, достал одну банку и открыл её.
- И что все это должно означать в контексте нашего с вами разговора?
Сэндекер деланно улыбнулся.
- Вот, скажем, самолет на этом снимке. Мы обнаружили его ещё два года
назад, и не заметили некоторых особенностей. Конечно, время от времени заходила
речь о том, что он находится в очень приличном состоянии, однако никто из моих
океанографов не видел в подобных оценках смысла. И лишь только после того, как
"Сапфо-1" поднял со дна корнет, и Вогель реставрировал инструмент,
несформулированная ранее идея сделалась вдруг очевидной.
- Слушаю, слушаю вас, - бесстрастным тоном сказал Кемпер.
- Прежде всего, - продолжил Сэндекер, - около девяноста процентов всего
самолета "Грумман" изготовлено из алюминия. А как всем известно, соленая вода
точит алюминий очень сильно. И тем не менее даже сейчас, по прошествии более
сорока лет, самолет, пролежавший так долго в соленой воде, выглядит вполне
прилично, чтобы не сказать - как новенький. Так же в точности обстоит дело и с
этим горном. Он пролежал восемьдесят лет под водой, а блестит, как детская
задница.
- У вас имеются тому объяснения? - поинтересовался Кемпер.
- Два наших специалиста в настоящее время работают с компьютерами,
загрузив в машины всю необходимую информацию. На сегодняшний день рабочая
гипотеза такова, что сохранность металлов в воде - производная от целой
совокупности условий. Чтобы металл долго сохранялся под водой, нужно, чтобы
вокруг не было животных, рыб и растений, способных наносить ущерб металлу.
Нужно, кроме того, чтобы соли в воде было не особенно много. Чтобы температура
не поднималась выше определенного уровня. Да плюс ко всему, чтобы недоставало
кислорода, поскольку он ускоряет реакцию окисления, или проще - ржавление. При
наличии хотя бы одного из перечисленных факторов, - а на больших глубинах так и
бывает, - реакция окисления замедляется. И если бы у нас была возможность
взглянуть на "Титаник", то я мог бы сказать более конкретно, как обстоят дела с
состоянием его обшивки и корпуса в целом.
Кемпер задумался на некоторое время, затем спросил напрямик:
- Ну а от меня вы чего добиваетесь?
- Покровительства, - ответил Сигрем, видимо, давно уже приготовивший это
слово и лишь дожидавшийся подходящего вопроса. - Иначе, как только Советы
пронюхают, что у нас на уме, они сделают все возможное, - я не исключаю, что они
даже не остановятся перед развязыванием локальной войны, - и непременно
постараются перебежать нам дорогу и захватить бизаний.
- Ну, если вас беспокоит только это, вы можете быть спокойны, - сказал
Кемпер, в голосе которого послышались командные нотки. - Дело в том, что русские
сто раз подумают, прежде чем один раз сунуться на нашу сторону Атлантики. Ваша
операция по поднятию "Титаника", господин Сигрем, будет ограждена от возможного
вторжения со стороны русских, или с какой-либо иной стороны. Если мое слово чтонибудь
для вас значит, то я даю вам слово.
Сэндекер еле заметно усмехнулся.
- Раз уж ты в таком благодушном настроении, Джо, может, переговорим, не
откладывая в долгий ящик, о возможности использования "Модока" при поднятии
"Титаника"?
- "Модока", вы сказали? - переспросил Кемпер. - Но это самая современная
лодка из всех, какие только есть на флоте.
- Мы бы нашли работенку и для экипажа "Модока", если уж на то пошло, - с
невозмутимостью убежденного нахала добавил Сэндекер.
При этих словах Кемпер взглянул на адмирала, перевернул пивную банку и
приложил прохладным донышком ко лбу.
- Хорошо, будет вам и "Модок" с командой вместе. Все берите, и людей
сколько нужно - берите, и оборудование - тоже берите...
Сигрем облегченно вздохнул.
- Ну, спасибо тебе, старина, век не забуду.
- Вы такое тут придумали, такого нагородили... - Кемпер недоумевающе
покрутил головой. - Одних только проблем вагон и маленькая тележка.
- Да, легко подобные проекты не даются, - подтвердил Сигрем. - Тут вы
совершенно правы.
- И что же вы собираетесь предпринять в ближайшее время, если не секрет?
Сэндекер ответил:
- Прежде всего, мы пошлем к "Титанику" несколько групп с видеоаппаратурой,
чтобы они все засняли, разведали как следует. Состояние корпуса - вот что меня в
первую очередь волнует. Корпус и механические повреждения.
- Одному Богу известно, что там такое, - сказал раздумчиво Кемпер, - и
вдруг глаза его загорелись. Поплавок исчез под водой: - Эй, Джим, у вас клюет!
Сэндекер лениво повернул голову, улыбнулся:
- Ну! И никакого тебе труда. "Титаник" бы так поймать...
- Что ж, желание хорошее, только очень уж дорогостоящее, - философски
заметил Кемпер, не сочтя возможным ответить коллеге даже легкой улыбкой.
Питт захлопнул дневник Джошуа Хейза Брюстера и посмотрел на Мела Доннера,
сидевшего по другую сторону большого стола.
- Вот оно, стало быть, как...
- Тут как в хорошем суде, - заметил Доннер, - правда, одна только правда и
ничего, кроме правды.
- А не может так получиться, что за столько лет пребывания в воде этот ваш
бизаний, или как его там, потерял все первоначальные свойства?
Доннер решительно покачал головой, отрицая саму по себе мысль, а затем
вдруг пожал плечами.
- Впрочем, кто его знает... Надеюсь, что не потерял. Хотя ещё ни один
человек не держал в руках большие количества бизания, чтобы сказать, как именно
он ведет себя...
- Иначе говоря, будут грохнуты в этот проект жуткие суммы, а в итоге может
оказаться, что все напрасно, все зря, так, что ли?!
- Если бизаний надежно спрятан и герметично закрыт, а я очень надеюсь, что
закрыт, тогда не напрасно.
Питт откинулся на спинку кресла и уставился на обложку дневника Брюстера.
- Получается примерно как в рулетке.
- Что ж...
- Мне все это несколько напоминает игру. Мы с вами, например, собрали бы
пацанов на берегу Эри, там, где танк "паттон" затонул, дали бы этим самым
пацанам бельевую веревку и сказали: "Тащите танк!" Так вот примерно получается и
у нас.
- Что ж... - с тем же выражением повторил Доннер, как бы давая понять
собеседнику, что на все подобные вопросы будет только один ответ.
- Даже если оставить все прочие моменты в стороне и вести речь
исключительно о цене проекта - цена-то чудовищная! - с некоторым даже
возмущением сказал Питт.
- А конкретнее?
- В 1974 году подводники из ЦРУ обнаружили в океане русскую субмарину,
развалившуюся при аварии на части. Цены в семьдесят четвертом, как вы понимаете,
были несколько иными. Так вот, для того чтобы поднять на поверхность один только
носовой отсек, пришлось затратить более трех миллионов. Я решительно не
представляю, во сколько нам обойдется "Титаник", лежащий на глубине двенадцати
тысяч футов, тем более что общий вес корабля больше сорока шести тонн.
- Ну хорошо, а могли бы вы назвать хотя бы примерную сумму во что
обойдется вся операция?
- А расходы на кого повесят?
- На Мета Секшн. Она будет финансировать, - ответил Доннер. - Мне бы
хотелось узнать ваше мнение. Давайте представим, что я ваш добрый друг банкир. А
вам требуется провести операцию по вызволению "Титаника". Сколько денег нужно
будет перевести из секретного фонда на счет НУМА, по вашему мнению?
- Для начала я бы попросил не меньше двухсот пятидесяти миллионов.
- Вот видите, - невозмутимо сказал Доннер. - Вы охали, вы так возмущались,
а назвали весьма скромную сумму. Наши парни посчитали, так у них вышло много
больше, это - если по секрету. Хорошо, а вот давайте представим, что у вас есть
лишь одна возможность попросить денег. Чтобы потом локти не кусать, сколько бы
вам потребовалось? Как насчет дополнительных пяти, а? Хватит?
- Пять миллионов?!
- Ну зачем же так... Пяти сотен миллионов. Это - плюс к названной вами
сумме.
После того, как охранник по заведенному здесь обычаю проводил Питта до
ворот, Питт вырулил, притормозил у столба и оттуда взглянул - теперь уже новыми
базами - через забор на невыразительное здание "Смит Вэн энд Сторидж К°".
- Не укладывается в голове, - вслух произнес он - Просто-таки не
укладывается в моей голове... Невероятно! - Словно избавляясь от наваждения, Питт
потряс головой, врубил скорость и направился в город.
День выдался у Президента горячий. Одну за другой пришлось провести
несколько встреч с конгрессменами от оппозиции: как ни старался Президент, как
ни убеждал их поддержать новый законопроект по изменению налогообложения - все
напрасно. Точнее, почти напрасно, что практически одно и то же. Потом пришлось
ещё выступать перед губернаторами штатов, что тоже было удовольствием ниже
среднего. Во второй половине дня Президент разговаривал с госсекретарем: министр
был напорист, чтобы не сказать - агрессивен.
На часах было чуть больше десяти. Президенту оставалось ещё одно дело,
столь же, впрочем, неприятное, как и большинство дел этого, слава Богу,
завершающегося дня. Президент позволил себе небольшую паузу, уселся в мягкое
кресло и неспешно потягивал из бокала; так он успокаивался, обретал душевное
равновесие: бокал в правой руке, левая рука поглаживает, почесывает, теребит ухо
любимой гончей.
На длинном диване перед Президентом восседали директор ЦРУ Уоррен Николсон
и Маршалл Коллинз - главный советник Президента по делам России и стран
Восточной Европы.
Президент сделал небольшой глоток и мрачно посмотрел на обоих мужчин.
- Скажите, а сами-то вы понимаете, о чем просите меня?
Коллинз нервно поежился под тяжелым взглядом.
- Если быть откровенным, то не совсем, сэр. Но мы сейчас ведем речь о
беспрецедентном случае. В таких ситуациях говорят, что цель оправдывает
средства. Я уверен, что у Николсона уже имеются кое-какие практические
соображения на этот счет. И ещё раз повторю, сэр, что в данном случае мы можем
получить такую информацию, которая окупит любые затраты. Я сам не любитель этого
слова, но мы сможем получить невероятную информацию.
- Да, но эта ваша информация обойдется нам в кругленькую сумму, -
негромко, но жестко напомнил собеседнику Президент.
Николсон, возбужденный собственной тирадой, энергично подался в сторону
собеседника:
- Поверьте, сэр, эти сведения стоят того!
- Вам легко говорить, - заметил на это Президент. - Хотя бы уже потому,
что ни один из вас не имеет полного представления о "Сицилианском проекте".
Коллинз понимающе кивнул.
- Не спорю, господин Президент, все это действительно так. Тем более, что
проект держат в строжайшем секрете... И тем более чудовищным кажется мне тот факт,
что о самом существовании "Сицилианского проекта" мы узнали от агента КГБ, а не
по каналам наших служб безопасности.
- Ладно, скажите мне лучше, что могли узнать русские?
- Об этом мы не беремся судить даже приблизительно, - сказал до этого
молчавший Николсон. - По некоторым косвенным данным я мог бы заключить, что
русским вообще ничего пока не известно, кроме самого названия проекта.
- Черт! - выругался Президент. - Ума не приложу, как они сумели пронюхать...
- Думаю, это была - есть такое понятие - спорадическая утечка информации,
- сказал Коллинз. - Мои сотрудники в Москве обязательно сообщили бы, если бы КГБ
сел на хвост в том, что касается этого сверхсекретного проекта. Они могут не
знать подробностей, но сам факт, что КГБ разрабатывает что-то сверхважное, стал
бы им известен, сэр. Тем более, раз речь идет о новейшем военном проекте.
Президент нехорошо взглянул на Коллинза.
- А почему, собственно, вы решили, что речь идет о новейшем, да ещё
военном проекте?! Вы-то откуда знаете?
- Что ж, я могу ответить. Раз мы имеем дело с проектом особой степени
секретности, значит, речь идет о военном проекте. Это для меня более, чем
очевидно. Тут особенно и гадать не приходится. И русские аналитики, можете не
сомневаться, придут к тому же самому выводу. Раньше или позже, но придут.
- Я совершенно согласен с мнением Коллинза, - вставил Николсон.
- И кроме того, все случившееся нам на руку.
- То есть? - спросил Президент.
- Я предложил бы такой вариант. Мы принимаем решение и начинаем
подбрасывать русской военно-морской разведке фрагментарную информацию. В каждом
конкретном случае это должны быть очень небольшие объемы сведений, не дающие,
разумеется, сколько-нибудь определенного представления о "Сицилианском проекте".
Если русские заглатывают нашу приманку... Тогда мы буквально сможем завладеть их
информационно-разведывательной службой.
Под монотонный звук мужских голосов гончая Президента, растянувшаяся на
ковре возле ног хозяина, преспокойно уснула. Несколько секунд Президент смотрел
на мирно дремлющее животное. Он так и этак прикидывал, просчитывая варианты.
Очень непросто было сделать выбор в этом конкретном случае. У него было такое
чувство, что друзья из Мета Секшн сочтут его тривиальным предателем общего дела.
- В общем, сделаем так, - сказал после раздумий Президент. - Я попрошу
человека, возглавляющего проект, составить для начала отчет. Вы, Николсон, со
своей стороны продумайте, как именно мы сможем навести русских на эту
информацию, чтобы они, не дай Бог, чего не заподозрили, иначе все насмарку. И
запомните, Николсон, со мной и только со мной оговаривать любую мельчайшую
подробность, так или иначе связанную с игрой вокруг "Сицилианского проекта". Я
понятно выражаюсь?
Николсон кивнул.
- Этим я займусь лично.
Президент ссутулился и опустил голову.
- Да и вот ещё что, джентльмены, - сказал он. - Мне об этом неприятно
говорить, однако я вынужден вам напомнить, что в случае, если наша с вами игра
сделается достоянием гласности, с нами поступят так, как искони поступали с
предателями. Так что, имейте, пожалуйста, это в виду.
Сэндекер склонился над огромной контурной картой донного рельефа северной
части Атлантического океана. Он держал карандаш в руке с такой решительностью,
словно намеревался острием проткнуть противника, окажись таковой на поверхности
карты. Слева и справа выжидающе застыли Ганн и Питт. Оба изучали океанский
ландшафт. Посмотрев на них, Сэндекер сказал:
- Как хотите, но я не понимаю! Если обнаруженный корнет указывает место,
где затонул корабль, тогда придется признать, что "Титаник" находится совершенно
не там, где он должен быть.
Ганн взял карандаш и поставил на карте птичку.
- Последнее установленное местоположение "Титаника" было вот здесь: 41°46С
- 50° 143. Это известно наверняка.
- Именно тут вы нашли корнет?
Ганн сделал ещё одну отметину.
- Вот здесь находилось наше судно обеспечения, когда "Сапфо-1" обнаружило
корнет Фарли, шесть миль к юго-востоку.
- О чем и речь. Разница в шесть миль. Понятия не имею, чем это можно
объяснить.
- Прежде всего, - сказал Питт, - место затопления "Титаника" установлено
совсем не столь уж безусловно, это раз. Кроме того, шкипер одного из
спасательных судов, "Маунт Темпл", называл район, значительно дальше к востоку.
Причем он уверял, что установил точное местоположение по солнцу. А это,
согласитесь, куда надежнее, чем расчеты четвертого помощника, к тому же
определявшего координаты в нервной обстановке, когда корабль налетел на айсберг
и начал тонуть. Когда люди тонут, им уж не до точности.
- Все это так. Но "Карпатия", судно, которое взяло на борт уцелевших
пассажиров "Титаника", шло именно в район, указанный связистом тонущего судна, -
сказал Сэндекер. - Причем, "Карпатия" целых четыре часа находилась на связи с
"Титаником". Это, по-вашему, как можно объяснить?
- До сих пор не установлено, что "Карпатия" подобрала тонущих людей именно
в районе, указанном капитаном "Карпатии", - заметил Питт. - И если моя догадка
верна, то подлинное место спасательной операции должно находиться на юго-востоке
от официально признанного места аварии.
Завладев карандашом, Сэндекер осторожно постучал грифелем по карте.
- Это называется, иди туда, не знаю куда, образно говоря. Вот и думайте,
джентльмены, как тут поступить... Должны ли мы сосредоточить поиск в районе 41° 46
С - 50° 143? Или поставим денежки на то место, где был найден корнет Грэхама
Фарли, иначе говоря, будем искать в шести милях к юго-востоку от якобы
известного места нахождения? Если с самого начала выберем неверный район, одному
Богу известно, сколько денег и, главное, сколько времени придется потерять
впустую. Что думаете по этому поводу, Руди?
Ганн, казалось, ожидал именно этого вопроса.
- Мое мнение таково. Во время экспедиции на "Сапфо-1" мы несколько раз
проходили над тем местом где формально должен был находиться затонувший
"Титаник". Однако приборы ничего не показали. А наш сонар был отнюдь не так
плох, как думают некоторые. И раз уж мы там ничего не обнаружили, я предлагаю
искать корабль в районе, где был найден корнет. Так я думаю.
- Ну а ваше мнение, Дирк?
Несколько мгновений Питт сидел неподвижно, раздумывая. Затем сказал:
- Я предлагаю обсудить это через сорок восемь часов. Мне понадобятся два
дня.
Сэндекер с явным интересом взглянул на него.
- У нас часа лишнего нет, поймите. А вы говорите про сорок восемь часов.
Питт твердо посмотрел на собеседника.
- Кроме того, я не считаю нужным опускать телевизионную камеру.
- Что же вы собираетесь предпринять?
- Сразу отправить на поиск подводную лодку.
Сэндекер отрицательно покачал головой.
- Не могу с вами согласиться. Прикрепленная к днищу корабля телекамера в
единицу времени по сравнению с подлодкой может исследовать в пять раз большую
площадь, если не в десять. Управляемые подлодки слишком уж медлительны.
- Но в наших Силах точно определить район поисков.
- Как прикажете вас понимать? - поинтересовался Сэндекер. - Если вам
известен секрет, почему бы не поделиться с коллегами?
- Я предлагаю свести воедино все мало-мальски установленные данные,
касающиеся затопления "Титаника". Добавить к этому сведения о водном бассейне
тех широт, течениях и их скоростях, об угле, под которым "Титаник"
предположительно уходил на дно, затем все это заложить в компьютер
аналитического центра НУМА. Если повезет, мы можем получить точное
местонахождение "Титаника".
- Вы чрезмерно рациональны в вашем подходе к проблеме, - сказал Ганн.
- И вы предлагаете потратить на все это два дня? - спросил Сэндекер.
- Видите ли, сэр, если компьютер ничего конкретного не даст, мы едва ли
что теряем, - сказал Питт. - Тем более, что адмирал Кемпер передал нам подлодку
"Модок". Она сейчас в Норфолке, и её можно послать на поиски хоть сейчас.
- Точно! - выпалил Ганн. - Лодку класса "Модок" под именем "Си-Слаг".
- Это самая современная подводная лодка, находящаяся на вооружении военноморского
флота, - сказал Питт. - Ее сконструировали специально для проведения
спасательных работ на больших глубинах. Дня через два мы уже сможем запустить
подлодку и корабль её сопровождения в районе предполагаемого нахождения
"Титаника".
Сэндекер почесал указательным пальцем подбородок.
- Ну а если компьютер все-таки сумеет нам помочь, я сразу же сообщу
результат. По-моему, это не худший план.
- Разве что... - пожал плечами Ганн.
Сэндекер швырнул карандаш на карту, уселся в кресло, внимательно посмотрел
на Ганна, затем на Питта, после чего объявил:
- Ну, джентльмены, думаю, что можно считать игру начатой.
Мел Доннер, нажимая на кнопку звонка у двери Сигрема, другой рукой
прикрывал разведенный зевотной судорогой рот.
Сигрем открыл входную дверь и вышел на крыльцо. Они молча кивнули друг
другу без обычного обмена любезностями и направились к тротуару, возле которого
Доннер припарковал свой автомобиль.
Усевшись на переднее сиденье, Сигрем мрачно посмотрел через боковое
стекло. Выглядел он усталым, под глазами обозначились контрастные тени. Доннер
вставил ключ в зажигание, запустил двигатель и, обернувшись к коллеге, сказал:
- Ты сейчас похож на чудовище Франкенштейна до воскрешения. До которого
часа ты работал прошлой ночью?
- Я домой вернулся совсем не поздно, - ответил Сигрем. - Досадный промах,
лучше бы подольше поработал. Дела решил оставить, отдохнуть. Но вместо отдыха
весь вечер ругался с Даной. Она вчера так меня достала, я на стенку готов был
лезть! Я терпел, терпел, наконец, высказал ей все и заперся в кабинете. Уселся
за стол, разложил бумаги и задремал. Сейчас все тело ноет. Чувствую в таких
местах боль, где и болеть-то нечему. Черт знает что...
- Спасибо тебе, - с улыбкой сказал Доннер. Сигрем удивленно посмотрел на
Доннера.
- За что именно?
- Этот разговор - лишний довод в пользу моего холостяцкого статуса. Не
будь у нас с тобой подобных разговоров, я бы, чего доброго, мог и жениться.
Некоторое время, пока Доннер лавировал в час-пиковом потоке машин, оба они
молчали.
- Джен, - сказал наконец Доннер, - я понимаю, конечно, что эта тема может
показаться не вполне деликатной, и потому, если ты не захочешь, мы не будем её
обсуждать, но только у меня такое чувство, что ты превращаешься в этакого
циника-мазохиста. Признайся-ка, а?
Сигрем никак не отреагировал, однако Доннер не успокоился:
- Почему бы тебе не взять недельку-другую и вместе с Даной не съездить
куда-нибудь отдохнуть. Чтобы там были солнце, пляж, океан... Вырвись хоть
ненадолго из этого вонючего Вашингтона. Строительство силовых станций на
границах идет своим ходом, обнаружение бизания мы с тобой никак не можем
ускорить. Сейчас наступило такое время, когда мы можем только просиживать в
кабинетах штаны, моля Всевышнего, чтобы парни из НУМА вытащили "Титаник".
- Я здесь нужен больше, чем когда-либо прежде, - резко проговорил Сигрем.
- Это все ты сам себе придумал. Поверь, наступил такой этап, когда мы с
тобой ни помочь, ни ускорить события не можем, - словно не расслышав
собеседника, сказал Доннер.
Сигрем в ответ на слова коллеги усмехнулся.
- Боюсь, дружище, что ты прав. Настолько прав, что даже сам не понимаешь.
Доннер приподнял бровь.
- Что ты имеешь в виду?
- Да то, что от нас с тобой сейчас ничего уже не зависит, - повторил
Сигрем слова Доннера. - Президент распорядился, чтобы я подготовил информацию по
проекту, которую будут дискретно передавать русским.
Доннер вильнул вправо, резко затормозил и круто повернулся к Сигрему.
- Но что случилось?!
- Уоррен Николсон, шеф ЦРУ, был у Президента и убедил его, что если мы
будем понемногу давать информацию о "Сицилианском проекте", то таким образом
наша разведка сумеет завербовать одного из высокопоставленных русских
гэбэшников.
- Я в это не верю, - тотчас же отреагировал Доннер.
- К сожалению, твоя вера или, напротив, неверие никакой роли не играют, -
ответил Сигрем.
- Ладно, пусть все будет, как ты сказал. Пусть. Но только я хотел бы
знать, какой толк, если русские будут узнавать по крупицам о "Сицилианском
проекте"? Крупицы - они крупицы и есть. Без цифр, без точных расчетов русским
потребуется несколько лет, чтобы догадаться о полномасштабной картине нашего
замысла. Но даже и тогда, если они захотят похитить наш проект, у них ни черта
не получится, как ты понимаешь. Без необходимого количества бизания даже полная
информация о "Сицилианском проекте" яйца выеденного не стоит, и ты сам это
понимаешь.
- Все это так. Но если, а я говорю если, русские каким-нибудь образом
сумеют первыми захватить бизаний, то при наличии общей концепции они запросто
сумеют воплотить наш проект года за два, максимум - три.
- Это невозможно. Адмирал Кемпер никогда не позволит им захапать бизаний у
него из-под носа. А если они все-таки попытаются завладеть "Титаником", он
сумеет им показать, где раки зимуют! Кемпер свое дело знает! Его так просто не
возьмешь...
- Кто может знать, как будут разворачиваться события... Ты не подумай чего,
я просто философствую. Я подумал, а что, если в какой-то момент Кемпер получит
приказ прекратить работы? Только представь себе на секунду. Получает Кемпер
подобного рода приказ - и что тогда?
Поставив локти на руль, Доннер недоумевающе потер лицо.
- Погоди, ты что же, ты хочешь сказать, что Президент Соединенных Штатов
работает на русских, так, что ли?!
Сигрем устало пожал плечами и сказал:
- Как я могу подобное говорить, с другой-то стороны, если я и сам
окончательно во всем запутался? Настолько запутался, что уже и не пойму, чему
можно верить, чему нет...
Павел Марганин, стройный и солидный в белом парадном кителе, вдохнул
вечерний воздух, и направился ко входу иллюминированного ресторана "Бородино".
Назвав метрдотелю свою фамилию, Марганин был приглашен к столику, который
обыкновенно резервировался для Превлова. Сидевший на своем "законном" месте,
капитан читал газету. Когда приблизился Марганин, Превлов лишь на долю секунды
поднял глаза и вновь обратился к недочитанной статье.
- Вы позволите мне рядом с вами?..
- Разумеется. Если ты будешь стоймя торчать возле меня, начну думать, что
ты официант.
Марганин заказал себе водки и тактично замолчал, ожидая, когда заговорит
старший по званию. Минуты через три, одолев наконец пространную статью в газете,
капитан откинулся на стуле и закурил.
- Скажи, лейтенант, ты внимательно ознакомился с материалами подводной
экспедиции по изучению Лорелеи?
- Нет, я лишь просмотрел по диагонали и сразу же передал все материалы
вам.
- Вот и плохо, - надменно сказал капитан. - Ты вот представь.
Современнейшая подводная лодка, снаряженная всевозможной электроникой по
последнему слову техники, со скоростью пятнадцать узлов в час ползает по
океанскому дну. И ползает не день, даже не недели, а почти два месяца, при этом
ни разу не поднявшись на поверхность. Ты вникни, лейтенант! Если бы наши
конструкторы создали лодку, пусть даже вдвое худшую, и то было бы хорошо.
- Знаете, я попытался прочитать отчет, но не сумел. Там жуткая скукотища...
- Еще бы, конечно, скукотища. Для тебя все одна сплошная скукотища. А вот
если бы ты внимательно изучил все материалы на трезвую голову, то обратил бы
внимание на резкое, внезапное и не вполне понятное изменение курса лодки в
последние дни экспедиции.
- На это я как раз обратил внимание. Но тогда не видел, и теперь не вижу
тут скрытого смысла. Захотели изменить курс - и запросто изменили. Что здесь
необычного?
- Эх, Марганин, Марганин. Запомни, пожалуйста, что истинно интеллигентный
человек склонен усматривать скрытый смысл решительно всюду. Подчас даже там, где
и быть не может никакого скрытого смысла.
Поскучнев от полученного выговора, Марганин нервно взглянул на часы, затем
перевел взгляд на дверь мужского туалета.
- Я более чем уверен, нам следует выяснить, что именно могло
заинтересовать американскую подлодку у побережья Ньюфаундленда, - продолжил свою
мысль Превлов. - После того странного случая на Новой Земле я намерен
внимательно изучать и анализировать любую операцию, предпринимаемую по
инициативе Национального агентства надводных и подводных коммуникаций. В равной
мере это относится ко всему, чем это Агентство занималось в последнее время,
скажем, за последние полгода. Я нюхом чую, что американцы готовят что-то, что
доставит немалые хлопоты России-матушке. - Заметив проходившего между столиками
официанта, Превлов сделал ему знак и показал на свой пустой бокал, после чего
вздохнул и откинулся на спинку стула. - Никогда нельзя верить тому, что на
поверхности. Это - сплошь и рядом. Суть одна, но выглядит так, что и не
подумаешь... у нас такая работа, что всякая запятая, всякий обрывок с непонятными
на первый взгляд каракулями могут заключать в себе секрет государственной
важности. и зачастую получается так, что наиболее ценную информацию удается
получить именно там, где не думал получить хоть что-нибудь. Пришел официант с
коньяком для Превлова. Капитан взял рюмку, одним махом опрокинул себе в рот, но
прежде, чем проглотить с видимым удовольствием побулькал коньяком во рту.
- Вы извините, я сейчас...
Превлов вопросительно взглянул на собеседника. Марганин кивнул в сторону
туалета.
- Иди, кто держит.
Марганин вошел в туалет. Здесь были высокие потолки, а само помещение
напоминало конфигурацией знак "тильду". Войдя в кабинку, он встал напротив
унитаза. В эту минуту он был в туалете не один. Под боковым щитом Марганин мог
видеть, что в соседней кабинке кто-то есть; ему был виден ботинок и край
брючины. Марганин дождался, когда в соседней кабинке спустили воду. Тогда он
подошел к умывальникам и принялся мыть руки. В зеркало ему было видно, как тот
же мужчина, который недавно подсел на бульваре, толстый и круглолицый, вышел из
кабинки, на ходу застегивая брюки. Мужчина приблизился вплотную.
- Извини, моряк, - добродушно пробасил толстяк. - Вот, у тебя вывалилось,
- с этими словами он протянул небольшой конверт.
Марганин без раздумий взял у него конверт и положил в карман.
- Спасибо. Так ведь и потерял бы...
Когда Марганин потянулся к полотенцу, толстяк, занявший его место возле
умывальника, игривым тоном сказал:
- Там такая информация... - он сделал акцент на слове "такая". -
Поосмотрительнее с этим...
- Уж как-нибудь соображу...
На рабочем столе Сигрема лежало письмо. Включив настольную лампу, он
передвинулся вместе со стулом, поудобнее облокотился и начал читать.
"Дорогой Джен,
я очень люблю тебя. Пожалуй, подобное начало покажется тебе банальным, но
это так и есть. Я люблю тебя всеми силами души, как это было принято прежде
говорить.
В последние месяцы, видя твое стрессовое состояние, я искренне пыталась
сделать что в моих силах, чтобы облегчить твою жизнь. Мне очень хотелось, чтобы
моя любовь, моя забота были тебе нужны. Мне было очень тяжело, однако я делала
все что было в моих силах, надеясь разве только на некоторую взаимность. Знаешь,
Джен, во многих отношениях я женщина сильная. Но моих сил недостаточно, чтобы
противостоять твоему безразличию, невниманию и вообще - твоему наплевательскому
ко мне отношению. Немногие женщины выдержат то, что довелось выдержать мне.
Вспоминаю сейчас нашу молодость, наши первые годы жизни. Тогда каждый из
нас значил друг для друга куда больше, чем все профессиональные проблемы, вместе
взятые. Нам было значительно проще и легче тогда друг с другом. Мы обучали
студентов в университете, мы много смеялись, находя для этого поводы, а
занимались любовью так, словно каждый раз мог оказаться последним. Я не
исключаю, что в тот самый день, когда я впервые сказала тебе о своем нежелании
иметь детей, между нами образовалась первая серьезная брешь. Возможно, если бы у
нас был мальчик или девочка, сын или дочь, они сблизили бы нас больше. Может и
так, хотя не стану сейчас уверять ни тебя, ни самое себя. Сейчас я хочу лишь
сказать тебе, что мне жаль, как все в итоге вышло.
Уверена, что для нас наилучший выход - на некоторое время отдохнуть друг
от друга. Как известно, время и расстояние способны изменить людей, дают им
возможность более отстранение взглянуть на себя и друг на друга. Тем более, что
за последнее время в нас оказалось столько эгоизма и злобы, о чем мы с тобой
даже и не догадывались.
Я переезжаю к Мари Шелдон, она морской геолог из НУМА. Она милостиво
согласилась поселить меня в свободной комнате её дома в Джорджтауне. Там я
надеюсь отдохнуть и подумать о нашей дальнейшей Жизни с тобой. Пожалуйста, не
пытайся разыскивать меня. Нам сейчас лучше отдохнуть друг от друга. А если ты
все-таки туда приедешь, мы опять разругаемся. Пойми это, Джен, и дай мне время
побыть одной, умоляю.
Говорят, время лечит. Остается уповать на его целебные свойства. Я совсем
не хочу сказать, что нам нужно расстаться навсегда. Тем более, что у тебя сейчас
такое время, когда я, как мне кажется, очень тебе нужна. Я лишь надеюсь, что в
отношении тебя поступаю правильно, что мой отъезд позволит тебе вздохнуть
несколько свободнее.
Прости мне мои бабские глупости. Хотя мое поведение мне вовсе не
представляется таким уж глупым. Давай же будем надеяться, что будущая наша
любовь окажется похожей на самое её начало.
Еще раз повторяю, что я тебя люблю.
Дана".
Четыре раза кряду Сигрем перечитал письмо. Он не мог заставить себя
оторваться от аккуратных, написанных знакомым почерком строк. Наконец он
протянул руку, нажал на выключатель лампы и в наступившей темноте откинулся на
спинку стула.
В тот момент, когда Дана стояла перед распахнутым гардеробом, мучительно
решая проблему выбора одежды, в дверь спальни постучали.
- Дана, ты готова?
- Заходи, Мари.
Мари Шелдон открыла дверь и заглянула в комнату.
- Ну ты даешь. Я столько времени её жду, а она ещё голая тут разгуливает.
Голос Мари был грудным, низким, при том, что она была невысокого роста
худенькой женщиной с живыми голубыми глазами и небольшим нахально вздернутым
носом девочки-шалуньи. Шапка её густых, искусственно высвеченных волос, не имела
выраженного образа, представляя собой прическу "я у мамы дурочка". Если бы не
тяжелый и, что называется, волевой, подбородок, Мари была бы весьма хорошенькой.
- Ох, не говори, - пожаловалась Дана, - я через это мучение пробираюсь
каждое утро. Вот чего мне в самом деле недостает, так это элементарной
организованности. Насколько проще была бы моя жизнь, если бы я складывала вещи
на место, если бы вставала - с запасом, чтобы не устраивать каждое утро гонку. А
я всегда лежу до самой последней минуты, а после ношусь, как угорелая. Мари
встала рядом с подругой.
- Ну, а как, скажем, насчет вот этой голубой юбки? Дана ловко вытащила
вешалку, приложила юбку, затем раздраженно швырнула её на ковер:
- Черт, совсем позабыла! Блузку к этой юбке я ведь отдала в химчистку.
Черт побери...
- Не ругайся, не ругайся! Когда я была маленькая, мне говорили, мол,
будешь ругаться, плесень во рту вырастет.
- Как тут не ругаться, - сказала Дана, - в последнее время все идет черт
знает как. Сущие, казалось бы, пустяки - так и те через жопу об колено, что
называется.
- В последнее время, это с тех пор, как ты от мужа сбежала, так, что ли?
- Вот только, ради Бога, не нужно меня учить, ладно? Не выношу, когда меня
учат жить...
- Не кипятись, моя дорогая. Если хочешь плюнуть в кого-нибудь, подойди к
зеркалу.
Дана в этот момент походила на куклу с туго заведенной пружиной. Увидев,
что ещё чуть-чуть, и подруга разрыдается, Мари сбавила тон, сочтя более
благоразумным отступить:
- Будь проще. Все, что ни наденешь, все хорошо. А я пойду мотор в машине
разогрею. Оденешься и сразу спускайся.
Когда шаги Мари затихли. Дана прошла в ванную и приняла сразу две капсулы
либриума. Как только транквилизатор начал действовать, она спокойно подошла к
шкафу, выбрала бирюзовое льняное платье, оделась, расчесала волосы, обула туфли
на высоком каблуке и отправилась по лестнице вниз.
Пока они ехали к зданию НУМА, Дана почти совершенно успокоилась и даже
принялась отбивать туфлей такт звучавшей из радиоприемника музыки.
- Одну капсулу или две? - как бы между прочим осведомилась Мари.
- То есть?
- Я спрашиваю, приняла одну или две капсулы? Иначе я никак не могу
объяснить моментальное превращение. Была дешевкой, истерику мне закатила, а
теперь - сама Мисс Доброе Сердце. Такое может быть только от транквилизатора.
- Просто я терпеть не могу, когда меня начинают учить, пойми. Дело совсем
не в том, дешевка или не дешевка, а в том, что есть определенные моменты,
которые я не выношу.
- Допускаю, однако ставлю на вид. Если однажды темной ночкой ты вдруг
загнешься от сверхдозы, я возле тебя суетиться не буду, даже не рассчитывай.
Подыхаешь - и подыхай себе. Говорю тебе, чтобы ты после не обижалась на меня.
Терпеть не могу, когда кто-то принародно подыхает. Такие сцены портят
настроение.
- Скажешь тоже! Вечно все преувеличиваешь...
Мари вопросительно взглянула на Дану.
- Ой ли? Ты жрешь эту гадость, словно витамины, целыми пригоршнями.
- Не переживай, со мной все в порядке, - оправдывающимся тоном сказала
Дана.
- Только вот этого не нужно, я вижу тебя насквозь. Сейчас ты представляешь
собой классический образец выведенной из себя депрессивной бабы. Насколько я
понимаю, это самый мерзкий вид, какой только баба может принять.
- Знаешь, для того чтобы зарубцевалась рана, требуется какое-то время.
- Ну ты даешь! Сначала нагадила, а теперь ждешь, когда пахнуть перестанет.
Чтобы не было запаха, нужно убрать!
- Я и не уверяю, что поступила наилучшим образом, когда оставила Джена. Но
в некотором смысле я поступила правильно.
- А тебе никогда не приходило в голову, что ты нужна ему?
- Мне это столько раз приходило в голову и прежде, но когда мы с ним
оказывались вместе, то сразу же начинались ругань, выяснение отношений, дрязги...
Он меня выдавил из своей жизни примерно так, как выдавливают пасту из тюбика.
Известная история, старая, как мир. Когда такой человек, как Джен, делается
рабом своей профессии, он начинает лбом прошибать стены. Одну прошибет, другую,
третью, десятую - а потом нарвется на непробиваемую стенку. И - привет! И потом
причина, эта чертовски дурацкая, как ему кажется, причина: если, мол, я с ним,
то должна так же, как он, бросаться на стены. Мужчины знают такое слово:
ответственность. А женщины такого слова не знают! И я такого слова не знаю! У
меня масса чувств, самых разных. Но вот именно такого чувства - нет!!! Женщине
свойственно воспринимать и принимать жизнь как игру с периодом в один день.
Новый день - новые проблемы. Но просчитывать на будущее, планировать женщина не
умеет ей этого просто не дано. А мужчины наоборот, они хотят все спланировать... -
лицо её сделалось грустным и усталым. - Я должна сидеть тут у тебя и ждать,
когда Джен падет от раны в своей приватной битве. Дождусь, прилечу к нему -
тогда у нас, может, что-нибудь и образуется. Какое-нибудь подобие прежней семьи.
- А не получится ли так, что когда все это произойдет, то будет слишком
поздно? - спросила Мари. - Из того, что ты рассказывала мне о муже, я сделала
вывод, что он кандидат или в психушку, или в отделение кардио-хирургии. Одно из
двух. На твоем месте я вернулась бы к нему. И немедленно.
Дана отрицательно покачала головой.
- Даже подумать не могу об этом. Я вернусь не раньше, чем буду абсолютно
уверена, что у нас с ним начнется новая жизнь. Никак не раньше.
- А как насчет других мужчин?
- Разве только платоническая любовь, - Дана принужденно улыбнулась. - Я
решительно против того, чтобы строить из себя этакую свободную американскую
женщину, этакую убежденную феминистку, которая только и думает, в чью бы это
постель ей запрыгнуть.
Мари улыбнулась, хотя и не очень уж весело.
- Твои желания, детка, достойны уважения, но желания - это одно, а
возможности - нечто совсем иное. Жизнь не всегда принимает в расчет наши
желания. Ты забываешь, что здесь Вашингтон, город, в котором на одну бабу
приходится восемь мужиков. Численный перевес огромен. Здешняя жизнь принимает во
внимание желания мужчин куда охотнее, чем желания женщин.
- Я считаю так: чему быть, того не миновать. Если уж суждено повеситься,
не бойся утонуть. Но сама я напрашиваться в чужую постель не намерена. А кроме
всего прочего, я и вкус-то этого дела уж позабыла, да и форму подрастеряла.
Скажи мне, что надо мужчину завлечь, я не вспомню, как это делается...
- Завлекать мужчину все равно что ездить на велосипеде, - засмеялась Мари,
- если когда-то умела, уже не разучишься.
Мари умело вписалась в вираж около въезда на стоянку. Они оставили
автомобиль в месте, зарезервированном для работников НУМА. Поднявшись по
лестнице в фойе, женщины влились в неспешный водоворот, образуемый
многочисленными сотрудниками Агентства.
- Ленч сегодня - вместе? - спросила Мари.
- Непременно.
- Если ты не против, я приведу с собой пару мужчин. Так, чтобы ты хоть
немного смогла поупражняться, восстановить форму, иначе говоря.
И прежде чем Дана успела отказаться от подобной перспективы. Мари
растворилась в мельтешащей толпе, На площадке, ожидая вместе с другими
сотрудниками, когда придет лифт, Дана с некоторым, более похожим на удивление,
удовольствием поймала себя на мысли, что слова подруги её взволновали.
Сэндекер оставил автомобиль на стоянке, принадлежащей Океанографическому
колледжу в Александрии. Выбравшись с водительского места, он сразу направился в
сторону мужчины, который стоял около электрического карта, какие используют при
игре в гольф.
- Вы адмирал Сэндекер?
- Да, это я.
- Очень приятно. Я Мюррей Силверстейн. - Невысокого роста, лысеющий полный
мужчина протянул руку. - Очень рад, что вы приехали, адмирал. Думаю, мы сможем
быть вам полезными.
Сэндекер уселся в карт.
- Будем благодарны за любую помощь, за любую информацию, которую вы
сможете сообщить.
Силверстейн уселся за рычаги и направил карт вдоль асфальтированной аллеи.
- Со вчерашнего вечера мы предприняли целую серию проверочных подсчетов. Я
не ручаюсь за математическую безукоризненность, имейте в виду, но результаты
получились, мягко говоря, весьма интригующие.
- Были проблемы?
- Не без того. Хотели поначалу обработать ваши данные в режиме строгого
анализа, но пришлось довольствоваться приблизительным режимом. И главная тому
причина - дефицит точных сведений. Например, в какую именно сторону был
сориентирован нос "Титаника", когда лайнер начал погружаться под воду?
Неизвестно, потому что никто не зафиксировал, а позднее никто не попытался это
установить опытным путем. Отсутствие одного только этого фактора может привести
к расхождению в три-четыре мили. А это, в свою очередь, увеличивает район
поисков на многие квадратные мили, как вы понимаете.
- Не вполне вас понимаю. Мне казалось, что сорокапятитонный корабль тонет
по вертикальной линии. Разве нет?
- Совсем не обязательно. "Титаник" ещё на поверхности, то есть оставаясь
на плаву, сильно накренился и под воду вошел как своего рода штопор, образуя
угол в семьдесят шесть градусов или около того. По мере погружения носовые
отсеки заполнялись водой, которая значительно увеличивала общий вес судна, так
что "Титаник" вполне мог идти ко дну со скоростью четырех и даже пяти узлов в
час. Далее, необходимо учитывать тот факт, что у судна была огромная сила
инерции, а кроме того, "Титанику" пришлось сделать две с половиной мили, прежде
чем лайнер лег на дно... Так что, боюсь, место залегания будет значительно
отстоять от той самой точки, в которой судно погрузилось под воду.
Сэндекер с легко читаемым на лице изумлением уставился на океанографа.
- А разве возможно узнать, под каким именно углом "Титаник" опустился под
воду? Ведь тем сведениям, которые были впоследствии сообщены спасшимися
пассажирами, грош цена, образно говоря. Люди были настолько перепуганы, что им
казалось такое... Словом, на их показаниях основываться едва ли можно.
Силверстейн указал на огромную цементную башню, расположенную в стороне от
дороги.
- Во-он там ответ на ваш вопрос, адмирал, - он притормозил карт перед
входом в здание. - Пойдемте со мной, и я смогу на практике вам
продемонстрировать, что именно имеется в виду.
Сэндекер последовал за ним через небольшой вестибюль в комнату с
просторным окном в торце. Силверстейн жестом пригласил адмирала подойти поближе.
По другую сторону окна вдруг показался аквалангист в полном глубоководном
снаряжении.
Аквалангист приблизился и помахал рукой. Силверстейн помахал в ответ.
- Глубоководный резервуар, - деловым тоном пояснил Силверстейн. -
Внутренние стены изготовлены из стали. Внутренний диаметр тридцать футов, высота
двести. Особая камера, куда нагнетается давление, служит своего рода люком, для
входа-выхода. По вертикали имеются пять модернизированных шлюзов, которые
позволяют исследователям проводить наблюдения за процессами на разных глубинах.
- Вот как... - сказал Сэндекер, осмысливая услышанное. - Иначе говоря, вы
тут попытались смоделировать, как именно выглядел процесс потопления "Титаника",
так, что ли?
- Именно так. Позвольте, я вам продемонстрирую... - С этими словами
Силверстейн поднял телефонную трубку аппарата, спрятанного в нише под смотровым
окошком. - Оуэн, через полминуты можно начинать.
- Вы что же, сумели сделать модель "Титаника"?
- Ну как вам сказать... Да, это модель, хотя её и не приняли бы в Морской
музей, - сказал Силверстейн. - Другое дело, что мы прежде всего смоделировали, в
определенном масштабе, разумеется, основную конструкцию судна, размещение
различных нагрузочных элементов. В этом смысле мы изготовили очень корректную
модель "Титаника". Наш гончар великолепно исполнил свою часть работы.
- То есть как гончар?
- Так, ведь модель изготовлена из керамики, - Силверстейн сделал
неопределенный жест рукой, как будто хотел в воздухе набросать контуры
изготовленной гончаром модели "Титаника". - Мы изготовили керамическую модель
ещё и потому, что на её изготовление ушла в двадцать раз меньше времени, чем
потребовалось бы на металлическую тех же технических характеристик. - Взяв
Сэндекера повыше локтя, он пригласил адмирала вплотную приблизиться к окну. -
Смотрите, тонет уже. Видите?
Сэндекер поднял голову и увидел продолговатый предмет футов четырех в
длину, медленно оседающий в толще воды. Перед этим опускающимся предметом с той
же скоростью двигалось нечто, внешне похожее на камни. Сэндекер сразу обратил
внимание на то, что модель даже отдаленно не напоминала виденные им прежде
модели кораблей: ни малейшего сходства с подлинным "Титаником". Предмет был
похож на необработанный кусок самой обыкновенной глины: с одного конца - острый,
с другого чуть закругленный. Над палубой, правда, находились три миниатюрные
трубы, которыми, впрочем, и заканчивалось отдаленное сходство с оригиналом.
Когда модель легла на дно, Сэндекер услышал сквозь толщу стекла негромкий
отчетливый стук.
- Скажите, а не повлияет ли на ваши расчеты то, что модель совсем не
напоминает "Титаник"? - спросил Сэндекер, постаравшись, чтобы вопрос не
прозвучал обидно.
- В определенном смысле повлияет, - посмотрев на него, сказал Силверстейн.
- Однако смею вас заверить, адмирал, что мы не упустили ни одной принципиальной
подробности. Возможные погрешности моделирования, равно как и погрешности в
расчетах, принципиальной ошибки не дадут.
Сэндекер показал в сторону модели.
- У настоящего "Титаника" было четыре трубы, а вы почему-то сделали только
три.
- Перед тем, как полностью уйти под воду, - сказал Силверстейн, - корпус
"Титаника" так перекосился, что корма оказалась перпендикулярна поверхности
воды. Изменились механические нагрузки, и крепления первой трубы не выдержали и
треснули, труба оказалась за бортом.
Сэндекер понимающе кивнул.
- Браво, доктор. Вот правду говорят, прежде чем вылезать с глупыми
вопросами, выясни, с кем именно имеешь дело. Чувствую, что ваш эксперимент был
подготовлен весьма тщательно. Еще раз - браво...
- Спасибо, адмирал. Не скрою, при постановке эксперимента я попытался
использовать в значительной степени свой прежний опыт, это так. - Он повернулся
к смотровому окну и поднял большой палец, выражая удовлетворение. Аквалангист
кивнул в ответ и начал привязывать глиняную модель к фалу, спускавшемуся с
верхнего порога бассейна. - Я ещё разок проделаю эксперимент, а затем расскажу
вам, каким именно образом мы получили наши результаты.
- Расскажите, а что такое опускалось перед моделью, на обвал похожее? Что
это было?
- А, вот вы о чем... Это мы так имитировали паровые котлы.
- Паровые котлы?!
- Именно. Видите ли, в тот момент, когда корма "Титаника" резко поднялась
над водой, то есть когда корма приняла вертикальное положение, не выдержали
также и крепления паровых котлов. Котлы сорвались с мест, и, круша переборки,
устремились по законам тяготения в носовую, разумеется, часть корпуса. На
"Титанике" были установлены гигантские, тяжелейшие котлы, двадцать девять тонн
весу в каждом. Снаряды - будь здоров. Диаметр самого большого котла был
шестнадцать футов, длина двадцать футов, представляете?
- Да, но ведь у вас какая-то штука опускалась перед моделью.
- Все правильно. Мы сделали расчеты, и получилось, что как минимум
девятнадцать котлов пробили своим весом все переборки, проделали огромную брешь
в носу корабля и опускались именно перед самим "Титаником". Что, собственно
говоря, мы и попытались сымитировать.
- Но ведь это все предположения, не так ли? Насколько они адекватны?
- Если бы котлы не пробили корпус и не вывалились бы наружу, они все
оказались бы в носовой части корпуса. При этом распределение нагрузки было бы
столь чудовищное, что все эти два десятка котлов потащили бы "Титаник" вниз под
углом девяносто градусов, иначе говоря. Мы ознакомились с проведенным
впоследствии опросом спасшихся пассажиров, так вот в большинстве своем они
утверждали, что после того, как все котлы с чудовищным грохотом вывалились из
корпуса корабля, корма чуть опустилась, и только потом "Титаник" скрылся под
водой. Эту информацию я расценил как доказательство моей версии о том, что
прежде, чем затонуть, корабль исторг из себя паровые котлы. Именно поэтому корма
и опустилась. Причем не совсем опустилась, а именно немного, образуя с
поверхностью океана угол в семьдесят восемь градусов. Этот наклон мы специально
просчитывали, его же постарались сохранить в нашем эксперименте.
- И те камни, - или что там у вас, - которые падают перед моделью корабля,
полностью имитируют падение котлов с настоящего "Титаника"?
- Да, получается в масштабе вполне корректная имитация. - Силверстейн
поднял трубку телефона и произнес: - Не вижу вас, Оуэн. Вы готовы? - Положив
трубку на рычаг, он объяснил Сэндекеру: - Оуэн Даган, мой ассистент. Он там
наверху, наблюдает оттуда. Сейчас он снова опустит модель, причем опустит именно
под углом семьдесят восемь градусов, о чем я и говорил. И по мере того, как вода
начнет заполнять корпус модели, а мы специально там проделали соответствующие
отверстия, чтобы все было, как в "Титанике" перед погружением, так вот, когда
вода начнет заполнять корпус, модель будет тонуть носом вперед. В определенный
момент положенные в корпус модели грузы скатятся в носовую часть, вывалятся
наружу и будут опускаться перед судном. О чем я и говорил.
Как по команде грузы начали опускаться на дно резервуара, и вслед за ними,
несколько отставая, опускалась и глиняная модель "Титаника". Наконец она
опустилась на дно. Аквалангист подплыл и сделал на дне резервуара какую-то
отметину, после чего обернулся в сторону Силверстейна и показал большой палец, а
затем - указательный, что обозначало "один дюйм".
- Вот так вот, адмирал. Сто десять экспериментальных потоплении, ни много,
ни мало. И не было ни одного случая, чтобы корабль уходил за пределы
четырехдюймового радиуса.
Сэндекер ещё раз заглянул в смотровое окно бассейна, затем обернулся к
собеседнику:
- Так где же нам лучше искать?
- Еще какое-то время группа наших физиков будет занята расчетами и
анализом собранных данных, - сказал Силверстейн, - хотя, по их предварительным
расчетам, начать поиски следует в районе, расположенном на расстоянии тысячи
трехсот ярдов к юго-востоку от того места, где "Сапфо-1" обнаружила корнет.
Однако пока эти прогнозы весьма приблизительны. Скорее, это пока версия, и не
более того.
- А почему вы не полагаете, что корнет тоже мог опускаться на дно по
какой-то сложной траектории?
При этих словах на лице Силверстейна появилось обиженное выражение.
- Вы явно недооцениваете меня, адмирал. Если бы мы прежде не просчитали
траекторию падения корнета от поверхности до момента касания дна, то всю нашу
исследовательскую группу нужно было бы разогнать за некомпетентность. Непременно
обратите внимание на то обстоятельство, что в итоговый счет включены два чека из
магазина старых вещей. Это сотрудники по моей просьбе приобрели два подержанных
корнета в магазине "Моуз".
Сначала мы неоднократно моделировали ситуацию в этом бассейне, а затем
отвезли оба инструмента на двести миль от Кейп-Гаттерас и бросили корнеты в
воду, там как раз глубина достигает двенадцати тысяч футов. Могу даже показать
диаграммы, полученные после расшифровки данных сонара. Каждый из корнетов упал в
радиусе не более пятидесяти ярдов от места вертикально спроецированного касания
воды.
- Ради Бога, поверьте, я не хотел сказать ничего обидного, - мягко сказал
Сэндекер. - Мне, право, неловко... Я сам, признаться, такую вот логическую
некорректность ненавижу. - Он подошел к окошку и пристально посмотрел на
керамическую модель "Титаника". Силверстейн оказался чуть поодаль, он сказал:
- Без сомнения, нам удалось сделать потрясающую модель. Уж сколько
всякого, казалось бы, я сконструировал, а тут вот смотрю - и гордость
переполняет.
- Странная все-таки штука, этот "Титаник", - проговорил Сэндекер с
некоторой даже грустью в голосе. - Он обладает прямо-таки гипнотическим
воздействием. Как только я узнал, что придется вытаскивать с океанского дна
лайнер, ни о чем другом думать не могу. В мозгу одно - "Титаник", "Титаник",
"Титаник"...
- А вы не задумывались, почему так? Я хочу сказать, что именно так сильно
вас притягивает?
- Ну, как минимум, потому, что перед крушением "Титаника" все прочие
морские катастрофы бледнеют и чахнут, - ответил Сэндекер. - Ведь на борту
лайнера самый легендарный и в то же время самый недоступный клад. У меня
повышается адреналин при одном только взгляде на еле различимую фотографию этого
корабля. Как подумаю о подробностях трагедии, о тех людях. которые составили ту
легендарную команду, о пассажирах, которые ходили по палубам лайнера в те
немногие дни, которые, собственно, и составили историю корабля, - воображение
разыгрывается настолько, что начинаю видеть отдельные эпизоды событий, как в
кино. И вообще, Силверстейн, мне иногда приходит в голову, что "Титаник" - это
своего рода затонувший архив эпохи которую никто из ныне живущих не видел и не
увидит. Целый скол эпохи - под водой. Богу, разве что, известно, сумеем ли мы
когда-нибудь вытащить лайнер на поверхность, или ему так и суждено лежать на
дне. Но мы должны, мы просто обязаны попытаться вызволить "Титаник"!
Подводная лодка "Си-Слаг" имела простые, аэродинамически безупречные
контуры. Смотреть на неё было одно удовольствие. Но стоило только Питту втиснуть
свое мощное тело в пилотское кресло и оглядеться по сторонам, как интерьер лодки
представился ему прямо-таки клаустрофобически-кошмарным: ни одного мало-мальски
свободного места - одни только приборы, трубки гидравлических систем,
электрические провода. Обтекаемой формы закругления на носу и корме придавали
двадцатифутовой субмарине некоторое сходство с гигантским слизняком. Выкрашена
лодка была в ядовито-желтый цвет. На носу были установлены четыре - по две с
каждой стороны - телекамеры, над кабиной располагались два мощных прожектора,
напоминающие радарные купола.
Внимательно посмотрев техническое описание, Питт обернулся к Джиордино,
который сидел рядом, на месте второго пилота.
- Ну, как посмотришь, если я предложу нырнуть? Испробуем?
- Еще бы! - Джиордино сверкнул своей обложечно-журнальной улыбкой.
- А ты что скажешь, Руди?
Оторвавшись от разглядывания нижних иллюминаторов, Ганн выпрямился и с
достоинством ответил:
- Если у вас все готово, я всегда поддержу, хоть сию минуту.
Включив все внешние камеры, Питт вооружился переговорным устройством и
начал отдавать команды, следя за тем, как именно они исполняются. Корабль
сопровождения "Модок" зацепил деррик-краном подлодку, приподнял её над опорами,
медленно вывел и затем бережно опустил на воду миниатюрную субмарину "Си-Слаг".
Как только расторопный аквалангист отцепил подъемные тросы, Питт сверился с
приборами и нажал кнопку загружения балласта. Субмарина начала послушно,
медленно опускаться в воду.
- Включить контрольный таймер! - скомандовал Джиордино. - Час на спуск,
десять часов на поиск, два часа на всплытие. В случае чего, ещё пять часов
останутся у нас в запасе.
- Не останутся, - сказал Питт. - Это время мы используем на поиск
"Титаника", так будет лучше.
Джиордино представлял себе ситуацию более, чем хорошо. Если, не дай Бог, с
лодкой что-нибудь случится на глубине двенадцати тысяч футов, а у них не
останется резервного времени, то надежды на спасение не будет. Тогда нужно будет
молить Господа уже не о чудесном спасении, но лишь о скорой смерти. Потому как
скорая смерть - это ведь тоже своего рода благо, если сравнить, например, с
пыткой медленного удушья. Джиордино вдруг поймал себя на мысли, что ему хотелось
бы каким-нибудь образом оказаться вновь на ненавистной прежде "Сапфо-1", где
все-таки он чувствовал себя увереннее и, если быть откровенным, спокойнее. Что
ни говори, а когда в субмарине можно без риска набить шишку распрямиться, когда
можно быть уверенным, что в случае чего тебя выручит восьминедельная система
автономного обеспечения - как-то комфортнее себя чувствуешь. Сидя на своем
месте, Джиордино наблюдал в иллюминатор, как вода за кормой делается все более
темной, зловещей. Изредка поглядывая на Питта, Джиордино задавался вопросом, что
за человек управляет их лодкой...
Джиордино вспомнил сейчас те замечательные денечки, когда был ещё
школьником, когда вместе с Питтом они гоняли на велосипедах по тихим улочкам
Ньюпорт-Бич в Калифорнии. Никто не знал так хорошо Дирка Питта, как он,
Джиордино, впрочем, никто и не мог так хорошо знать его, включая женщин, с
которыми в разное время Питт оказывался близок. В некотором смысле можно было
сказать, что у Питта под телесной оболочкой заключены две личины, две различные
сущности, напрямую не связанные одна с другой. Один Дирк Питт был конгениальный,
редко поступающийся здравым смыслом, веселый, бесхитростный парень, который был
готов по первому зову прийти на помощь и одарить своей дружбой первого
встречного. Но был и совершенно иной Дирк Питт - этакая расчетливая бездушная
машина, которая практически никогда не допускала ошибок; этот другой Питт часто
уходил в себя настолько, что все остальные вообще переставали для него чтонибудь
значить. Если даже и существовала между двумя этими сущностями некая
дверца, Джиордино не умел раскрыть её.
Джиордино переключил свое внимание на показание глубиномера. Стрелка
показывала тысячу двести футов.
Как только на циферблате стрелка перевалила за отметку две тысячи футов,
последние проблески темной синевы исчезли, и теперь за иллюминаторами наступила
плотная, неприступная, непроницаемая ночь. Заглядывая в нижний иллюминатор,
Джиордино видел одну только черноту. Нажав кнопку включения прожекторов, он
осветил ближайшую к дну лодки часть воды. Прожектора как бы образовывали в этом
царстве темноты мутную светлую дорожку, спускаться вдоль которой было все-таки
приятнее.
- Ты сам что думаешь, сумеем мы отыскать "Титаник" или нет? - спросил он.
- В том случае, если компьютер просчитал верно, "Титаник" лежит в радиусе
нескольких миль от точки погружения. Сэндекер принес расчеты, из них следует,
что если в точке затопления нарисовать вершину конуса, то угол в сто десять
градусов и даст нам район исследования. А центр искомой окружности в тысяче
трехстах ярдах на юго-восток от места, где был найден корнет.
- Лихо подсчитали, ничего не скажешь! - Джиордино покрутил головой. -
Иначе говоря, если по шкале сложности на одном полюсе отметить поиски срезанного
ногтя в песках Кони-Айленда, на другом - поиски яйца какого-нибудь, я не знаю,
какого-нибудь долгоносика на хлопковом поле, то наша задача по той же шкале
окажется примерно посредине, между тем и тем.
- Слушай, как же я терпеть не могу таких вот разговоров, - сказал Ганн. -
Тебя послушаешь, потом весь День ходишь с паршивым настроением.
- Есть такой способ, - откликнулся со своего места Питт. - Если пришло
паршивое настроение, не замечай. Вообще не обращай на него внимания, и
настроение уйдет само, - довольный своей шуткой, Питт первым рассмеялся.
Джиордино, не желая прослыть занудой, тоже улыбнулся, но больше для того,
чтобы поддержать компанию.
Вид по ту сторону иллюминатора не располагал к веселью.
- Меня на следующей остановке высади, ладно? - поддержал он шутливый тон.
- Сначала тебе найдем девочку, - с нарочитой серьезностью ответил Питт и
показал рукой на светящееся табло часов. - Смотри, сейчас без двадцати минут
семь. Если чуть поспешим, что в наших силах, будем на "Титанике" до двенадцати,
иначе говоря, успеем на ленч.
- Имела место быть изысканная шутка, - прокомментировал вслух Джиордино.
- Шутка жить не помешает, - сказал Ганн. Закончив фиксацию одной из
внешних камер, Ганн нажал на кнопку. В мгновение за стеклом иллюминатора
блеснула ярчайшая вспышка, в свете которой, как на фотоснимке, вдруг
обозначились мириады крупиц океанского планктона, висевшего на этой глубине как
своего рода водная пыль.
Еще через сорок минут "Си-Слаг" опустилась на очередные десять тысяч
футов. Питт связался с кораблем сопровождения "Модок" и сообщил давление и
температуру воды за бортом. Температура составляла тридцать пять градусов.
На этих глубинах не слишком много встречалось живности, и потому
подводники с таким интересом прилипли к иллюминатору, когда из толщи воды вдруг
соткался и уставился на них снаружи маленький, неприятного вида, морской черт.
Крошечный светлый шарик, росший из головы морского черта, светился, как одинокий
маяк.
На глубине в двенадцать тысяч триста семьдесят пять футов наконец они
смогли увидеть дно. Было такое странное чувство, словно субмарина в какой-то
момент прекратила спуск и океанский ландшафт тогда двинулся ей навстречу.
Питт привел в действие тяговые двигатели и таким образом выровнял
субмарину сообразно наклону дна. Остановив погружение, он двинул лодку вдоль
поверхности, которая в этом районе была покрыта неяркой красноватого отлива
глиной, похожей на выцветший ковер.
Океанскую неподвижную тишину наполнил звук работающих на "Си-Слаг"
электромоторов. Сначала Питту было непросто адаптироваться к донному рельефу,
где за подъемами следовали провалы, а весь ландшафт как бы копировал водную
поверхность. Океанское дно напоминало двухмерную, плоскостную картину: ничто не
указывало на наличие третьего измерения. Насколько хватало мощности прожекторов,
тянулась одна только разноокрашенная плоскость.
Никакой жизни в иллюминатор нельзя было увидеть. Хотя внимательный
наблюдатель без труда замечал её признаки, указывающие, что и здесь есть жизнь.
По всему обозримому участку дна зигзагами, каракулями и вообще черт знает как
расходились следы, оставленные здешними обитателями. Могло показаться, что эти
следы оставлены недавно, только что, однако в таких вопросах взгляду доверять
было ни в коем случае нельзя. Море обманчиво, океан обманчив вдвойне. Тем более
на таких глубинах. Следы, оставленные глубоководными морскими пауками, морскими
огурцами и звездами в равной степени могли выглядеть свеженькими независимо от
того, были ли оставлены только что или сотни лет тому назад. Специфика отложений
на таких глубинах заключается в том, что при незначительности флоры и фауны за
тысячу лет не всегда скапливается какой-нибудь сантиметр остаточного грунта,
образуемый умершими организмами.
- Смотри, какая тут красавица! - сказал Джиордино, указывая пальцем.
Питт проследил за рукой коллеги и разглядел в толще воды некое странное
черно-синее существо, этакий гибрид цветка и осьминога. У него были восемь
своего рода щупальцев, напоминавших перепончатые лапы утки. Двумя огромными
глазищами, которые составляли едва не треть всего тела, существо уставилось на
"Си-Слаг" идиотическим тяжелым взглядом.
- Эта штуковина называется глубоководным вампиром, - голосом конферансье
объявил Ганн.
- Спроси, она родом случайно не из Трансильвании, - Джиордино усмехнулся
собственной, как ему представлялось, шутке.
- Честно говоря, - сказал ему Питт, - эта штука за стеклом очень
напоминает твою подружку.
- Ту, которая плоская, как селедка, что ли? - уточнил Ганн.
- Ты её тоже видел?
- Если уж завидно, так хоть не показывайте вида, - огрызнулся Джиордино. -
Она от меня без ума, её папаша торгует спиртным.
- Чем торгует-то?! - с явной издевкой сказал Питт. - "Олд Кресспул
бурбон", джином "Аттила" водкой "Тихуана"... Кто-нибудь о таких сортах слышал?
К явной радости коллег Джиордино попытался оправ. дать своего
потенциального родственника, что лишь привело к граду шуток, шуточек и потокам
ерничанья. Подтрунивая над Джиордино, подводники не заметили как пролетел час,
затем другой, третий... Не только и даже не столько причиной был насмешливый
характер Ганна или Питта - сработали подсознательные механизмы, заставляющие
людей использовать разговоры и шутки для того, чтобы справляться с чудовищной
монотонностью работы на глубине. В отличие от того, что пишут в книжках про
затонувшие корабли и искателей кладов, в отличие от того, что показывают в
фильмах про подводные поисковые операции, работа, связанная с исследованием
больших глубин, отличалась чертовской изнурительностью и была очень и очень
монотонной. Добавьте к этому дискомфорт, возникающий от необходимости все время
сидеть, согнувшись в три погибели, добавьте сюда же высокую влажность воздуха и
более чем прохладную температуру на борту - и вы получите слагаемые не только
возможных ошибок в работе подводников, но слагаемые просчетов, которые могут
оказаться дорогостоящими и даже фатальными.
Питт не убирал рук с рычагов управления. Ему все время приходилось быть
начеку, следить, чтобы лодка двигалась на высоте четырех футов над поверхностью
дна. Внимание Джиордино было приковано к системам жизнеобеспечения. Ганн следил
за показаниями магнитометра и вслушивался в сигналы сонара, прощупывавшего
слепое пространство вокруг лодки.
Все прежние споры, предложения, проекты и гипотезы остались над водой.
Теперь успех экспедиции целиком зависел от терпения подводников, их
настойчивости, помноженных на врожденный оптимизм и любовь к неизвестному,
которая во все времена двигала искателей сокровищ.
- Прямо по курсу что-то похожее на скалу, - объявил Питт.
Джиордино приблизил лицо к иллюминатору.
- Прямо из грязи скала вырастает. Я всегда хотел узнать, откуда на дне
появляются скалы, вроде этой?
- Может, с какого-нибудь парусника в прошлые века балласт сбросили?
- Или с айсберга какого-нибудь камни насыпались... - раздумчиво сказал Ганн.
- Мало кто знает, что почти все айсберги несут множество камней, осколков горных
пород, а когда лед тает, все, условно говоря, содержимое вываливается в океан...
- Эй, вы... - прервал сам себя Ганн и даже рукой досадливо махнул, как будто
не он сам, а кто-нибудь ещё разговаривал в эту секунду. - Слышу отчетливый
сигнал сонара... Вот, и на магнитомере стрелка поползла... Смотрите!!!
- Направление? - спросил Питт.
- Прямо по курсу, один-три-семь.
- Один-три-семь, принял, - четко отреагировал Питт. Он плавно пустил свою
"Си-Слаг" в спокойно уводящий с курса вираж, словно то была не подводная лодка,
а спортивный самолет. Субмарина легла на новую траекторию.
Джиордино изо всех сил тянул шею, пытаясь через плечо Питта заглянуть в
круглый экран сонарскопа, на котором появлялись и гасли концентрические круги.
Появлявшаяся и мягко пульсировавшая на экране яркая точка означала, что за
пределами видимости, на расстоянии трехсот ярдов от лодки находится какой-то
твердый объект.
- Только не радуйтесь раньше времени, - успокоил Ганн своих коллег. - Это
может быть что угодно, только не "Титаник". Судя по импульсу, объект не очень
велик.
- Как бы ты его сейчас оценил?
- Трудно сказать... Не больше двадцати - двадцати пяти футов длиной... Это
может быть все что угодно, ещё Раз говорю.
- Может, это один из паровых котлов "Титаника"? - встрял в разговор Питт.
- Здесь этих котлов должно быть до чертиков...
- Умный како-ой... - протянул Ганн, хотя, судя по выражению лица, он подумал
о том же самом. - Возьми с полки пирожок и садись на место. У меня ещё одна
аналогичная цель, направление по курсу один-один-пять... И ещё один, направление
один-шесть-ноль... По-следний в длину около семидесяти футов.
- Может, одна из дымовых труб "Титаника"? - подсказал Питт.
- Боже! - воскликнул Ганн, сделав такое движение словно собирался с
головой забраться в сонарскоп. - Вы только поглядите, тут настоящая свалка
металлолома!!!
Внезапно из мутной темноты по ту сторону иллюминатора проступили очертания
круглого объекта, вокруг которого при направленном свете мощного прожектора
появилось что-то наподобие венчика или ореола. Объект напоминал богатое,
основательно сработанное надгробие. Вскоре три пары взволнованных глаз,
прилипшие к стеклу иллюминатора, смогли различить решетку топки большого котла,
множество рядов аккуратных заклепок вдоль металлических швов скрепления, острые
большие заусенцы того, что в прошлом представляло собой систему отводных труб.
- Живи вы в то время, вот бы попыхтели, работая истопниками на таких вот
котлах! - восхищенно прошептал Джиордино. - Это сколько же нужно было топлива,
чтобы загрузить такую вот штуку?!
- На сонаре ещё один котел, по курсу... Нет, погодите! Сигнал сильнее!
Показания длины объекта: сто футов... двести футов... триста...
- Господи, сделай так, чтобы это оказался "Титаник", - подняв глаза к
потолку, внятно сказал Питт.
- Пятьсот, - с округлившимися глазами произнес Ганн. - Семьсот... восемьсот
футов. Мы нашли его! Мы нашли его!
- Курс? - скомандовал Питт и почувствовал, что во рту его сухо, как в
печке.
- По ходу ноль-девять-семь, - ответил Ганн таким тихим шепотом, что Питт
не столько услышал, как угадал по артикуляции названные координаты.
Следующие несколько минут, пока "Си-Слаг" двигалась к цели, подводники
сохраняли гробовое молчание. Их лица были бледны и напряжены, в глазах явственно
прочитывалось предвкушение победы.
У Питта до боли колотилось сердце, в желудке возникло ощущение, словно он
проглотил утюг. Болели буквально все внутренности. Он поймал себя на мысли, что
допустил слишком опасное приближение ко дну и что лодка может буквально
процарапать корпусом песчаный подводный бархан. Едва различимым нажатием на
рычаги он мягко приподнял субмарину и чуть подался корпусом вперед, чтобы лучше
видеть происходящее за иллюминатором. Что же за столько времени сделалось с
"Титаником"? Неужели корпус судна прогнил насквозь, и лайнер превратился в груду
ржавого и неподъемного железа?! Внезапно глаза различили огромную тень,
выступившую из океанской жуткой темноты.
- Боже Праведный, - с благоговением и ужасом в голосе произнес Джиордино,
- это же... он...
Когда расстояние сократилось до пятидесяти футов, Питт резко убавил
обороты двигателей и развернул субмарину таким образом, чтобы "Си-Слаг"
двигалась курсом, Параллельным ватерлинии затонувшего гиганта. Уже сам по себе
внешний вид корабля приводил в трепет подводников. Даже пролежав без малого
восемьдесят лет на дне, затонувший лайнер выглядел на удивление неплохо.
Ржавчина почти не источила корпус корабля. Золотая кайма, идущая вдоль всего
корпуса, мягко сверкнула в сильных лучах прожектора. Питт чуть приподнял
субмарину. Через иллюминатор был виден восьмитонный стационарный якорь. Подлодка
прошла ещё несколько футов, и все трое подводников увидели золотые буквы футов
трех высотой, из которых складывалось гордое название "ТИТАНИК".
Питт чувствовал легкое головокружение. Он поднял трубку переговорного
телефона и надавил на кнопку "связь".
- "Модок"... "Модок"... Говорит "Си-Слаг", как слышите?
Без промедления раздался голос оператора:
- "Си-Слаг", говорит "Модок", прием. Питт подрегулировал тумблер тона,
чтобы несколько уменьшить фоновый треск.
- "Модок", передайте в Агентство, что нами обнаружен "Большой-Т".
Повторяю, нами обнаружен "Большой-Т". Глубина двенадцать тысяч триста сорок
футов. Время одиннадцать-сорок две. Как поняли?
- Одиннадцать-сорок две... - как эхо откликнулся Джиордино. - На две минуты
ошибся...
"Титаник" лежал, погруженный в безмолвие черной глубины и торжественную
спокойную скорбь. Повсюду на корпусе корабля были видны следы давней трагедии
Рваная огромная рана от столкновения с айсбергом тянулась по правому борту до
самой котельной № 5, почти триста футов. Загибающиеся наружу острые края в
носовой части корпуса обозначали пробоины, полученные в момент, когда
сорвавшиеся со своих мест паровые котлы разом устремились из чрева раненого
судна, обгоняя друг друга и круша на своем пути оборудование людей, переборки и
грузы.
"Титаник" лежал, тяжело навалившись на дно, немного накренившись на левый
борт. Полубак судна был обращен на юг, словно лайнер ещё не вполне смирился со
своей участью и надеялся при благоприятном стечении обстоятельств выбраться на
поверхность и доставить грузы, пассажиров и команду в тот самый порт, увидеть
который "Титанику" так и не довелось. Лучи прожекторов "Си-Слаг" метались по
надстройке лайнера, порождая стремительные контурные тени, которые казались
суетливыми подводными привидениями. Бойницы корабельных иллюминаторов, частью
разбитые или раскрытые, частью уцелевшие, ровными рядами шли вдоль корпуса
гиганта. Теперь, после того, как третья дымовая труба черт знает куда
подевалась, вторая труба оторвалась, когда лайнер опускался на дно, а труба № 4
лежала поперек палубы, внешний вид "Титаника" был вполне современным. Исключая
вырванные с корнем металлические трубы коммуникаций, переплетенные, как змеиный
клубок, на той самой палубе, где прежде были прикреплены спасательные шлюпки,
лишь несколько килекторых вентиляторов застыли немыми стражами, охраняя
безлюдные трапы, палубы и переходы.
В облике "Титаника" проглядывала чудовищная красота. Подводники,
разглядывая корабль, мысленно представляли себе те дни, когда в обеденных залах
и салонах пылал электрический свет, когда палубы и помещения "Титаника"
наполняли сотни праздных, в легком опьянении, беззаботных пассажиров: они
мысленным взором оглядывали полки корабельной библиотеки, где на стеллажах
ровными рядами выстроились новенькие книги, проникали в роскошно декорированные
курительные комнаты, где под потолком плавали клубы ароматного табачного дыма...
Подводники как будто даже слышали, как в танцевальном салоне оркестр "Титаника"
лихо наяривал мелодию популярного в начале века направления "рэгтайм"... Пассажиры
некогда дефилировали по просторным палубам корабля; знаменитые, состоятельные
мужчины в строгих вечерних костюмах, необыкновенной красоты женщины в легких
цветных платьях до колена, по тогдашней моде; тут же гуляли и няньки со своими
подопечными, и у каждого малыша - в руке любимая игрушка, без которой не
обходилась никакая прогулка... В первом классе "Титаника" ехали Асторы,
Гугенхеймы, Штраусы и другие представители столь же хорошо известных,
богатейших, влиятельных семейств. Каюты второго класса занимали школьные
учителя, священники, студенты, писатели, люди среднего достатка. Эмигранты,
ирландские фермеры с семьями, плотники, булочники, портные, шахтеры из крошечных
городов Швеции, России, Греции - кого только не было на судне, всякому
находилось место. Одна только команда насчитывала девять тысяч человек - от
старших офицеров до инженеров, уборщиков и мальчиков-лифтеров.
Невероятное богатство лежало сейчас на океанском дне, распиханное по
каютам, трюмам и сейфам корабля. Интересно, что сделалось за столько лет с
бассейнами, кортами для тенниса и сквэша, турецкими банями и всем прочим,
некогда составлявшим гордость лайнера? Неужели же в гостиной ещё свисают с
кронштейнов остатки некогда сказочно красивых штор? А что случилось с
бронзовыми, некогда стоявшими около центрального трапа огромными часами? А както
сейчас выглядят элегантные хрустальные люстры "Кафе Паризьен"? Неужели ещё
осталось что-нибудь от изящных лепных потолков в столовой первого класса? И
вообще, не прогуливается ли тень покойного Эдварда Дж. Смита, капитана
"Титаника", меж тенями, которые в прожекторном ослеплении отбрасывали сейчас
трапы, надстройки и мостки?! Интересно, какие тайны будут раскрыты, если когданибудь
лайнер увидит свет Божий?
Установленные на видеокамерах яркие лампы подсветки беспрерывно горели, а
курсирующая возле "Титаника" казавшаяся по сравнению с гигантом-лайнером
маленькой и как будто игрушечной "Си-Слаг" все записывала и записывала на пленку
никем прежде не виденное подводное чудо.
Над верхней палубой "Титаника" медленно проплыла большая, футов двух
длиной, узкохвостая, с огромными глазами и тупой мощной головой рыбина. Ни свет
субмарины, ни сама подлодка решительно не показались океанской обитательнице
интересными.
Участникам поисковой экспедиции казалось, что с момента обнаружения
"Титаника" прошли уже многие часы.
Вид за иллюминаторами был настолько фантастическим, что подводники все
продолжали и продолжали кружить возле корабля, Бог знает в который раз выписывая
эллиптическую траекторию вокруг судна. Наконец "Си-Слаг" поднялась над палубой
первого класса, сбросила капсулу, в которой находился радиомаяк. Посылаемые
прибором импульсы в диапазоне малых частот сделают элементарным поиски корабля
для всякого, кто настроится на соответствующую волну.
Субмарина оторвалась наконец от "Титаника" и, сделав спиралеобразный
разгон, плавно устремилась вверх. Прожекторы подлодки потухли, так что она
слилась с темнотой бездвижного океана.
И вновь, как и все эти годы, "Титаник" остался один, если не считать
нескольких мягко фосфоресцирующих существ, которые каким-то образом умудрялись
существовать в холоде, темноте, при чудовищном давлении больших глубин. Скоро
сюда придут другие подлодки, и "Титаник" почувствует, как множество людей начнут
нарушать многолетний покой привыкшего к одиночеству судна. Это напомнит кораблю
те дни, когда в доках фирмы "Харланд энд Волфф" около Белфаста множество людей
трудились над медленно рождавшимся лайнером.
Может быть, о, вполне может быть, "Титанику" ещё и будет суждено узнать
радостное волнение первого захода в иностранный порт.
Часть четвертая
"ТИТАНИК"
Май 1988
Спокойным заученным движением Генеральный Секретарь ЦК КПСС Георгий
Антонов зажег трубку, несколько раз пыхнул табачным дымом, затем молча оглядел
собравшихся за большим, красного дерева, столом заседаний.
По правую руку от Генерального сидел начальник советской военно-морской
разведки адмирал Борис Слоюк, чуть поодаль - помощник Слоюка капитан Превлов.
Напротив них, по левую от Генерального Секретаря руку, восседали начальник
секретного отдела КГБ по работе за пределами России Владимир Полевой и Василий
Тилевич, начальник службы безопасности, маршал Советского тайного фронта.
Антонов без околичностей сказал:
- Судя по всему, американцы намерены поднять "Титаник" со дна океана. - Он
перебрал разложенные на столе бумаги и через несколько секунд продолжил: - Они
сконцентрировали такие силы, что это впечатляет. Два корабля сопровождения, три
плавбазы, четыре глубоководных субмарины. - Антонов посмотрел на адмирала Слоюка
и капитана Превлова. - В районе проведения работ у нас есть кто-нибудь?
Превлов внушительно кивнул.
- Там наше океанографическое научно-исследовательское судно "Михаил
Курков" под командой капитана Ивана Пароткина.
- Знаю Пароткина, - сказал Слоюк. - Хороший моряк.
- Не перестаю задаваться вопросом, зачем именно американцам понадобилось
тратить сотни миллионов долларов на поднятие ржавого корабля, который потонул
семьдесят шесть лет назад. Спрашиваю себя и не моту ответить. Для столь
дорогостоящей операции должны быть веские причины, - сказал Антонов.
- У них имеются более чем веские причины, - тотчас же вступил адмирал
Слоюк. - И это такие причины, которые могут поставить под угрозу всю нашу
систему безопасности. - Он кивнул Превлову, и капитан, ожидавший разрешения,
передал несколько красных папок Антонову и всем собравшимся. На каждой папке
было написано "Сицилианский проект". - Именно поэтому я предложил всем собраться
и обсудить наши дальнейшие действия. Дело в том, что мои агенты сумели напасть
на след новой секретной американской системы обеспечения безопасности воздушного
пространства. Ознакомившись с нашими материалами, вы будете неприятно удивлены,
а может, и потрясены.
Антонов, а за ним и все остальные раскрыли переданные им фолдеры и
углубились в чтение. Минут пять-шесть Генеральный Секретарь внимательно читал
материалы, изредка поднимая глаза в направлении Слоюка. На лице Антонова
отображался самый широкий эмоциональный спектр, от удивления до возмущения и
недоумения. Прочитав документы, Антонов поднял голову. Лицо его сделалось
строгим, неподвижным.
- Немыслимо, адмирал. Просто-таки немыслимо, даже в голове не
укладывается.
- А как по-вашему, - спросил адмирала маршал Тилевич, - насколько
осуществима такого рода оборонительная система?
- С тем же самым вопросом я обращался к пяти наиболее компетентным
специалистам, и все они подтвердили, что теоретически, в случае, если будет
создан достаточно мощный блок питания, эта система может быть реализована.
- И на этом основании вы полагаете, что в трюмах "Титаника" как раз и
находится некий материал для создания блока питания? Я правильно понимаю? -
уточнил Тилевич.
- Не просто полагаем, мы абсолютно уверены в этом, товарищ маршал. Как
отмечено в рапорте, который вы только что прочитали, для завершения
"Сицилианского проекта", а именно - для создания сверхмощного блока питания,
американцам требуется очень редко встречаемый на земле элемент - бизаний. Мы
имеем подтверждение того факта, что единственное на планете месторождение
бизания находилось в России. Семьдесят шесть лет назад американцы разработали
это уникальное месторождение и всю собранную бизаниевую руду попросту похитили.
Украли, проще говоря. У нас украли. Они погрузили добытое на корабль, но тут
удача от них отвернулась, поскольку этим кораблем оказался "Титаник".
Антонов недоуменно покачал головой, подтверждая собственные слова о том,
что такого рода истина не умещается в его сознании.
- Если все то, что изложено в вашем рапорте, адекватно действительной
ситуации, то в самом скором времени американцы окажутся в состоянии завершить
создание такой системы, которая сделает территорию Соединенных Штатов
недосягаемой для наших межконтинентальных ракет. Наши ракеты, в случае
конфликта, будут раздавлены так же легко, как мы давим комара.
Слоюк мрачным кивком головы подтвердил правоту только что прозвучавшего
резюме.
- Боюсь, что все это вскоре может стать воплощенной реалией. Таковы
перспективы.
Полевой подался в сторону собеседника, на лице начальника секретного
отдела читался явный испуг.
- Насколько я понял, вы утверждаете в вашем рапорте, что все эти сведения
добыты через высокопоставленного агента, который служит в министерстве обороны
Соединенных Штатов.
- Совершенно верно, - с подобающим уважением к должности Полевого сказал
Превлов. - Этот агент разуверился в американской так называемой демократии после
того, как достоянием гласности сделалось Уотергейтское дело. Он стал
сотрудничать с нашей службой и с тех самых пор снабжает меня всеми материалами,
которые считает важными.
Антонов проницательно посмотрел на Превлова.
- Скажите, капитан, а сами вы - верите? Вы действительно, считаете, что
проект подобного рода осуществим?
- Поднятие на поверхность лайнера?
- Именно, - Антонов кивнул. Превлов смело посмотрел в глаза Генерального
Секретаря.
- Вы наверняка знаете о том, что в 1974 году Центральное разведывательное
управление США сумело поднять с глубины семнадцать тысяч футов советскую ядерную
подводную лодку, которая затонула неподалеку от Гавайских островов. Они, если не
ошибаюсь, назвали тот свой проект "Дженнифер". Это, повторю, произошло в 1974
году. Это позволяет мне утверждать, что технически американцы в состоянии
поднять затонувший "Титаник" и перетащить его в нью-йоркский порт. Так что,
товарищ Генеральный Секретарь, что касается моего мнения, я уверен.
- Признаться, никак не могу разделить ваш проамериканский оптимизм,
капитан, - сказал Полевой. - Субмарина это одно, а такое гигантское судно, как
"Титаник" - это совсем другое, тут нельзя проводить параллели.
- Хочу сразу сказать, что в общих чертах я вполне согласен с капитаном
Превловым, - решительным голосом сказал Слоюк. - У американцев есть противная
особенность: если уж берутся за осуществление какого сложного проекта, то
непременно доведут дело до конца.
- Допустим, а имеются ли какие-нибудь детали этого "Сицилианского
проекта"? - спросил Полевой. - Поскольку нашему Комитету пока удалось лишь
узнать о самом факте существования. Мы пока ничего, кроме названия, не можем
сообщить о "Сицилианском проекте". Никаких цифр, никаких подробностей... Как мы
можем быть уверены, что весь этот проект аутентичен? Вдруг все это - блеф, липа,
которая американцам нужна как очередной козырь при обсуждении вопросов
ограничения стратегических вооружений?! Тогда что?
Антонов уперся кулаками в стол.
- В данном случае американцы не блефуют. Об отношении американцев к
политическому блефу мог бы рассказать покойный товарищ Хрущев, которому двадцать
пять лет назад, во время так называемого Карибского кризиса был преподан один
очень и очень хороший урок. И нам из этого урока надлежит сделать выводы. Мы
никак не можем игнорировать возможность того, что, как только американцы
извлекут бизаний из трюма затонувшего "Титаника", в распоряжении Соединенных
Штатов окажется оборонительная система чудовищной потенции. - Он сделал паузу и
несколько раз пыхнул трубкой. - Я предлагаю от разговоров о возможности и
невозможности сразу перейти к вопросу: что в первую очередь нам предстоит
сделать. Каковы должны быть первоочередные шаги?
- Нужно сделать все возможное для того, чтобы бизаний из трюма "Титаника"
никоим образом не попал в руки американцев, - сказал маршал Тилевич.
Полевой побарабанил пальцами по папке с материалами "Сицилианского
проекта".
- Саботировать, всеми возможными и невозможными способами нужно
саботировать операцию по извлечению корабля. Другого пути я не вижу.
- Только все нужно будет сделать тихо, чтобы никакого, понимаешь,
международного скандала. Уж что-что, попадать в дурацкое положение мы большие
мастера, - решительно сказал Антонов. - Чтобы ни малейшего намека на военную
акцию с нашей стороны. Я не хочу портить отношений с американцами только лишь
потому, что их исследователи, их ученые и конструкторы оказались талантливее
наших. Надеюсь, я внятно выразил свою мысль, товарищи.
- Но до тех пор, покуда мы не проникнем в район проведения спасательной
операции, мы ничего не сумеем сделать, - продолжал гнуть в свою сторону Тилевич.
Полевой через стол посмотрел на сидевшего напротив него Слоюка.
- Вам что-нибудь известно о том, какие меры безопасности предприняли
американцы? Они каким-нибудь образом пытаются закамуфлировать операцию или нет?
- Круглые сутки в том районе находится субмарина "Жюно". Это подлодка с
ядерными ракетами, снабженная ядерным двигателем.
- Вы позволите высказать соображения? - с некоторыми даже унизительными,
просительными нотками s голосе осведомился Превлов, и, не дожидаясь буквального
разрешения, глядя на Генерального Секретаря, он сказал:
- Я должен довести до вашего сведения, что в некотором смысле нам уже
удалось внедриться в район поисковых и спасательных работ.
- А поточнее? - попросил Антонов. - Не совсем вас понимаю...
Превлов бросил взгляд на адмирала: не захочет ли его шеф сам объяснить?
Адмирал Слоюк едва заметным кивком дал понять капитану Превлову, что предпочтет
выступить в роли слушателя.
- Дело в том, - начал Превлов, - что двое из числа подводников, занятых в
проекте подъема "Титаника", это наши люди. Формально они причислены к НУМА, это
американское Национальное агентство надводных и подводных коммуникаций. Оба
наших агента - люди исключительного таланта. Вот уже два года, как они передают
нам важнейшие сведения из числа тех, которые оказываются в распоряжении
американских океанографов.
- Очень, просто очень хорошо! - сказал Антонов, хотя особенного
удовлетворения в его голосе не чувствовалось. - Ваши люди умеют замечательно
работать, адмирал. - Он перевел взгляд снова на капитана Превлова. - И насколько
я вас понимаю, капитан, вы уже имеете некоторый план действий, не так ли?
- Да, товарищ Генеральный Секретарь.
Марганин ожидал своего шефа в служебном кабинете Превлова. Когда капитан
возвратился, Марганин тотчас же отметил перемену. Впрочем, некоторая перемена
бросилась также и в глаза Превлову: ещё несколько часов назад он оставил у себя
в кабинете совсем иного Марганина - простецки выглядевшего, недалекого холуя,
каковых немало развелось в армии. Теперь же Превлов видел перед собой строгого,
уверенного в себе, скорее даже самоуверенного лейтенанта, мало походившего ms
прежнего Марганина. Перемена главным образом отразилась в выражении глаз. Теперь
это были глаза человека, знающего в жизни, что почем.
- Как встреча? - спросил Марганин, даже не потрудившись при виде
непосредственного начальника привстать.
- Я так тебе скажу. Надеюсь дожить до того дня, когда ты будешь обращаться
ко мне словами "товарищ адмирал". После сегодняшней встречи для такой надежды
появились дополнительные основания.
- Ваш интеллект дает все основания надеяться, равно как и ваши
организаторские таланты, - холодно заметил Марганин.
Подобная манера разговаривать несколько сбила Превлова с толку. Лицо
капитана побелело от гнева. Когда он заговорил, в голосе не было абсолютно
никаких эмоций, как будто вместо него говорил автомат:
- Почему ты позволяешь себе так разговаривать, а?
- А почему бы мне не позволить себе так разговаривать? Ведь у Генерального
вы наверняка сказали, что благодаря вашим каналам информации вам удалось
раскусить суть "Сицилианского проекта", равно как и действительный смысл
операции по поднятию "Титаника" на поверхность, так ведь? Можете не отвечать, я
и сам знаю, что все происходило именно так. А ведь все это сделалось известным
лишь благодаря мне. Я нисколько не сомневаюсь, что вы также выложили
Генеральному Секретарю вашу замечательную идею, как именно вырвать бизаний у
американцев. Не так, что ли? Опять же, украдено у меня. Иначе говоря, вы просто
грязный вор, капитан!
- Довольно! - гаркнул Превлов. Внезапно он ощутил прилив сил, успокоился,
взял полностью себя в руки, сделавшись тонким психологом и прежним
профессионалом от разведки. - За вашу грубость, допущенную в отношении старшего
по званию, вы будете наказаны, - проговорил он с видимым удовольствием. -
Прежде, чем закончится месяц, я позабочусь, чтобы тебе было плохо, точнее
говоря, чтобы тебе было чудовищно плохо. Это будет, поверь, хуже тысячи смертей.
Такого ты ещё не видел.
Марганин ничего не ответил. Он по-прежнему спокойно смотрел на капитана, и
губы его сложились в тонкую нехорошую улыбочку...
От улыбочки веяло могильным холодом.
- Я думаю, что хватит с нас секретности, - сказал Сигрем, опустив газету
на рабочий стол Сэндекера. - Это утренняя газета. Четверть часа тому назад я
купил её на углу.
Сэндекер развернул газету и прежде всего взглянул на Дату, затем пробежал
глазами первую страницу. Более и искать не потребовалось - все было тут, на
первой же полосе.
Он прочитал вслух:
- "НУМА поднимает "Титаник"... По крайней мере, можно приостановить, мягко
говоря, весь наш спектакль. Мне ведь и самому чертовски надоело притворяться,
что ж думаете?.. "Многомиллионный проект с целью вызволить с океанского дна
недоброй памяти лайнер..." По меньшей мере, такие статьи хоть читать-то интересно.
"Как стало известно из хорошо информированных источников, Национальное агентство
надводных и подводных коммуникаций предпринимает операцию, цель которой -
поднятие "Титаника" на поверхность. "Титаник" столкнулся с айсбергом в центре
Атлантического океана 15 апреля 1912 года. В результате трагедии погибли и
пропали без вести более полутора тысяч человек. Операция по поднятию лайнера
оказалась возможной благодаря новой, более совершенной технике, которая
поступила в распоряжение НУМА. За всю историю человечества ещё никогда
специалисты не отваживались предпринять столь дорогостоящую и, главное, столь
технически сложную операцию. В случае удачи это будет самый ценный клад, когдалибо
извлеченный учеными..."
- "Охота за сокровищами, которые оценивают в сотни миллионов долларов", -
прочитал Сигрем название другой статьи и нехорошо усмехнулся. - Это название
особенно должно понравиться Президенту.
- Смотрите-ка, - удивленно воскликнул Сэндекер, пролистнув несколько
газетных полос, - даже мое фото напечатали! А снимок-то какой похабный...
Наверняка этот снимок газетчики нашли у себя в архиве. Тут я на пять-шесть лет
моложе, но снимок все равно паршивый.
- И надо же выбрать такое время! Хуже и не придумаешь, - сказал Сигрем. -
Еще бы три недели, всего-навсего... Я разговаривал с Питтом, он сказал, что недели
через три попытается поднять "Титаник".
- Ну, вы не очень-то раскатывайте губы, Сигрем. Питт сказал; Питт это ещё
не последняя инстанция. А кроме того, Питт со своими людьми работают возле
"Титаника" уже добрых девять месяцев. Атлантика на них как будто и впрямь
ополчилась. Девять месяцев непрестанной борьбы с океаном, девять месяцев
противостояния зимним штормам, которые гробят оборудование, выводят из строя
технику. Больше того, скажу вам, мне кажется просто чудом уже и то, что Питту и
его людям удалось сделать за сравнительно короткое время. А сколько ещё
предстоит сделать... Там у них тысяча и одна неувязка, вы себе не представляете!
Существует, скажем, опасность того, что при падении на океанское дно в корпусе
появились принципиальные повреждения. Невооруженным глазом они не видны, а
поднимут корабль на поверхность, тут-то он и треснет пополам... Или другой
вариант: корпус настолько за эти годы врос в дно, что грунт не выпустит
"Титаника". Тоже, если вдуматься, вариант... Так что, на вашем месте, Сигрем, я бы
не раскатывал губы до тех самых пор, покуда корабль находится за пределами ньюйоркского
порта. Как только "Титаник" поравняется со Статуей Свободы - тогда
другое дело...
Сигрем выглядел обиженным. Адмирал, заметив выражение лица собеседника,
ухмыльнулся и протянул Сигрему сигару, которая была, однако, отклонена.
- Хотя, с другой стороны, - более дружелюбным тоном сказал Сэндекер, -
может всякое случиться. Не особенно удивлюсь, если нам удастся вытащить
"Титаник" с первого же раза и при этом без всяких проблем. И такое иногда
случается.
- Знаете, адмирал, что мне в вас нравится? Это ваш чудовищный оптимизм.
Такое впечатление, что у вас имеется некий скрытый выключатель. Включили - вы
оптимист, и вас очень приятно слушать, и оптимистические прогнозы у вас звучат
аргументированно и в этом смысле - убедительно. Выключили - и вы тотчас же
делаетесь пессимистом - и вас невыносимо слушать, а все пессимистические
прогнозы оказываются не менее убедительными. Чертовщина какая-то...
- Видите ли, за свою жизнь я приучил себя всегда быть готовым к плохим
известиям. Когда они приходят, не так больно...
Сигрем на это предпочел не отвечать. Некоторое время он молчал, наконец
сказал:
- Мы с вами будем беспокоиться о конечном исходе, когда "Титаник" начнут
поднимать на поверхность. Сейчас же, по-моему, следует побеспокоиться о том, как
Дальше общаться с газетчиками. Что вы можете посоветовать?
- Все очень просто, - сказал Сэндекер, - мы поступим в точности так, как
ведет себя прожженный политик, когда перед ним журналисты выкладывают материалы,
разоблачающие истинное лицо этого самого политика.
- А именно? - поинтересовался Сигрем.
- Все предельно просто. Такой политик созывает пресс-конференцию.
- Вы полагаете...
- Я уверен, что нам следует поступить так же.
- Но это ведь самоубийство. Если только общественность, а главное - если
Конгресс только узнает, что мы с вами потратили без малого три четверти
миллиарда долларов на проект подъема "Титаника", они же нас сожрут с потрохами,
Сэндекер. Вы подумали об этом?!
- Отчего же... И не только подумал, но пришел к выводу, что с журналистами
следует играть примерно так же, как плут играет в покер. Для начала мы объявим,
что сумма, израсходованная на проект, не семьсот пятьдесят миллионов, а вдвое
меньше. Кто сможет проверить? В настоящее время никто не сможет добраться до
подлинных цифр.
- Извините, только мне подобные игры не по душе, - признался Сигрем. -
Когда заходит речь о том, чтобы как следует потрясти кого-нибудь на прессконференции,
эти вашингтонские газетчики оказываются прямо-таки кудесниками. Им
только дай волю... Они всех нас как индейку в День Благодарения: раз - и готово,
извольте кушать!
- Говоря о пресс-конференции, я вовсе не хотел сказать, что согласен
грудью встретить этих писак, - раздумчиво произнес Сэндекер.
- И я не согласен. Вообще меня в этом всем как бы и нет вовсе, надеюсь, вы
не забыли, Сэндекер? Я тут как бы и вовсе не существую. А стало быть - кто
тогда?
- Да есть тут у меня одна кандидатура... Человек, который знает о проекте
много меньше нашего. Однако у него репутация большущего специалиста по
затонувшим кораблям, и газетчики вынуждены будут относиться к нему крайне
уважительно.
- И где это, интересно узнать, вы найдете такой образец добродетели?
- Мне чертовски приятно, что вы сейчас употребили именно это слово -
"добродетель", - без улыбки сказал Сэндекер. - Дело в том, что, говоря о своем
плане, я имел в виду вашу супругу.
Дана Сигрем выглядела очень уверенной. Стоя возле модернизированного
аналоя, как это стало принято при организации пресс-конференций, она ловко
парировала один за другим десятки разнообразнейших вопросов, которые, как из
рога изобилия, сыпались от корреспондентов, пришедших в этот час в один из залов
НУМА. Она беспрерывно улыбалась. Вид у неё был такой, словно она чувствовала
себя на седьмом небе и рассчитывала там оставаться в ближайшем будущем. Дана
была одета в терракотовую свободную юбку с бахромой и элегантный подчеркивающий
грудь джемпер с глубоким коническим вырезом. Изящное ожерелье из красного дерева
подчеркивало свежий цвет кожи. Дана была высокой, стройной, очень
привлекательной, так что даже самые записные наглецы из числа журналистов
вынуждены были соблюдать некоторое подобие приличия.
Крашеная блондинка в левой части зала поднялась со своего места и,
взмахнув рукой, чтобы привлечь внимание Даны, осведомилась:
- Доктор Сигрем, если не ошибаюсь? Дана грациозно кивнула.
- Доктор Сигрем, читатели моей газеты, - а я представляю "Чикаго Дейли", -
хотели бы знать, что именно движет правительством, которое согласилось потратить
миллионы долларов только лишь для того, чтобы поднять из океана старый ржавый
корабль. Почему бы эти самые деньги не направить в те области, где постоянно не
хватает средств - на помощь безработным, или, допустим, на реконструкцию
городского жилого фонда?
- Буду рада объяснить вашим уважаемым читателям положение дел, - сказала
Дана. - Начну с того, что поднятие "Титаника" - это все что угодно, только не
бессмысленная трата денег налогоплательщиков. Двести девяносто миллионов
долларов, выделенные из бюджета, оказались для нас столь значительной суммой, а
расходы сказались по ряду причин настолько небольшими, что мы, Бог даст, не
используем всех этих денег. Кроме того, наши специалисты ведут работы со
значительным опережением разработанного графика.
- Вы хотите сказать, что названная вами сумма невелика, так что ли?!
- Да, я хочу сказать и я говорю, что выделенная нам сумма сравнительно
невелика, если вы примете в расчет будущую отдачу от этого проекта. Сейчас
упускается из виду тот немаловажный факт, что "Титаник" - это истинный склад,
доверху набитый драгоценностями. По предварительным подсчетам, одних только
ювелирных изделий и ценных металлов там миллионов на триста, и это ещё самые
скромные цифры. О наиболее смелых прогнозах я пока умолчу. Поднимем корабль,
подсчитаем - тогда и поговорим. Для примера скажу, что нашим специалистам
известна, допустим, такая каюта, в которой драгоценностей минимум на четверть
миллиона долларов. Но это, впрочем, так, к слову... Немалую ценность представляют
корабельные фитинги, оборудование, равно как и могущие сохраниться элементы
интерьера. Коллекционеры с радостью согласятся платить от полутысячи до тысячи
долларов за каждую чашку или рюмку, поскольку речь идет о чашках и рюмках с
"Титаника". Так что, уважаемые леди и джентльмены, в случае с поднятием
"Титаника" мы имеем отнюдь не один из тех федеральных проектов, которые лишь
пожирают, прошу прощения за некоторую резкость, деньги наших налогоплательщиков
и ничего не дают взамен. После поднятия корабля на поверхность мы опубликуем
цифры доходов и, кроме того, опубликуем перечень обнаруженных ценнейших
предметов начала века. Я пока совсем не говорю о научном значении предпринятого
эксперимента и о той информации, которую получат, исследуя лайнер, специалисты в
области кораблестроения, морских технологий...
- Доктор Сигрем? - обратился к ней высокий журналист со следами оспы на
лице; он поднялся из самого дальнего от Даны ряда. - К сожалению, не все, здесь
присутствующие, смогли ознакомиться с розданным пресс-релизом. Я бы очень вас
попросил в нескольких словах пояснить механику подъемных работ. Как именно будет
поднят "Титаник"?
- Я рада, что вы задали этот вопрос, - Дана непринужденно улыбнулась. -
Извините за банальность, но ваш вопрос, сэр, представляет удобный повод для
демонстрации слайдов, которые помогут пояснить многие неясности, так или иначе
связанные с осуществлением проекта. - Она на полшага отступила от микрофона и,
обратившись за кулисы, попросила: - Пожалуйста, свет...
Освещение в зале было выключено, и на экран, занимающий значительную часть
торцевой стены за спиной Даны, оказался спроецирован первый из серии заранее
приготовленных слайдов.
- Для начала мне бы хотелось вам показать около восьмидесяти слайдов, на
которых запечатлен "Титаник" в том виде, в каком он пребывает по сей момент. К
счастью, корабль сел на дно в таком же самом положении, как и плавал, то есть,
рубкой вверх. И не просто палубой вверх, а - что более важно - лайнер сел на
грунт таким образом, что огромная пробоина, полученная в результате столкновения
корабля с айсбергом, а также пробоины от падения сорвавшихся со своих мест
паровых котлов могут быть заделаны без особенных усилий.
- Скажите, а как именно можно заделать столь большие пробоины, да ещё под
водой, да ещё на столь большой глубине?
Негромко щелкнул аппарат, и вместо прежней на экране возникла новая
картина: мужчина, в руках у которого находилась некая бесформенная масса, по
виду напоминавшая мягкий пластик.
- Прежде чем ответить на последний из прозвучавших тут сейчас вопросов, я
вам скажу, что на этом слайде вы видите доктора Амоса Стэнфорда, который
демонстрирует изобретенное им вещество. Он назвал свое детище ветстил, мокрая
сталь. Как и следует из содержащейся в названии подсказки, ветстил, который на
воздухе может принимать любую форму и вообще легко деформируется, при погружении
в воду буквально через полторы минуты затвердевает, приобретая характеристики
хороших сортов стали. Это вещество может быть использовано для заделывания
пробоин в металлических поверхностях, притом, что весьма важно, сам ветстил
оказывается не менее прочен, чем сварной шов.
После этих слов Даны в полутьме зала из конца в конец пробежал удивленный
шепоток журналистов.
- Алюминиевые цистерны с ветстилом, большие шары диаметром около десяти
футов, сейчас опущены на дно, образуя как бы увеличенный абрис "Титаника", -
продолжала Дана. - Сконструированы эти цистерны таким образом, что субмарина
может через специальный соединительный узел состыковаться с емкостью. Это внешне
похоже на стыковку космического корабля и орбитальной станции. В состыкованном
состоянии подлодка, фактически несущая на себе цистерну с ветстилом, следует в
район конкретных работ, где ветстил через определенную насадку, которая опятьтаки
несколько напоминает сопло, выстреливают в нужное место. И таким вот
образом происходит заделывание той гигантской дыры, что пока ещё зияет в корпусе
"Титаника".
- А как именно выстреливается из емкости этот ваш ветстил?
- Вопрос понятен. Я вам проиллюстрирую на бытовом примере. Когда вы
сдавливаете тюбик зубной пасты, содержимое выходит наружу, правильно?
Практически то же самое происходит и в нашем случае. На больших глубинах, как вы
знаете, огромное давление. Оно сплющивает алюминиевую цистерну, вынуждая ветстил
устремляться к насадке. А там встроена специальная заслонка. Открываем эту
заслонку - и ветстил вырывается наружу.
Дана сделала знак, и на экране возникло новое изображение.
- Сейчас вы видите небольшой фрагмент рисунка, на котором изображен район
проведения работ. На поверхности - это плавбазы, где находится все необходимое.
Ниже изображен лежащий на дне "Титаник". Вокруг него подлодки, ведущие
подготовительные работы. В операцию по спасению лайнера вовлечены четыре
управляемых субмарины. Одна из них "Сапфо-1", та самая лодка, которая, если вы
помните, исследовала некоторое время назад Лорелею, наверняка известное вам
глубоководное течение в Атлантике. "Сапфо-1" занята латанием дыр в корпусе
корабля. Ей нужно заделать трещину в правом борту, полученную при столкновении
лайнера с айсбергом, и повреждения в носовой части паровых котлов, которые, как
вы знаете, вывалились при аварии из корпуса и тем самым ещё более ухудшили
ситуацию. Еще одна лодка того же класса - "Сапфо-II". На ней установлено более
современное оборудование, её технические характеристики более современны. Задача
"Сапфо-II" заключается в том, чтобы заделать все мелкие отверстия, будь они
искусственного или естественного характера, через которые вода может попадать
внутрь корабля. Имеются тут в виду вентиляционные отверстия, люки и прочее.
Кроме того, в спасательных работах принимает участие "Си-Слаг" - это подводная
лодка, принадлежащая военно-морским силам. В задачу "Си-Слаг" входит удаление с
корабля ненужного груза, вроде оснастки, кормовой трубы, мачт, той трубы, что
была сорвана со своего места и теперь лежит поперек палубы. Есть там и ещё одна
лодка под названием "Дип Фантом". Эта последняя принадлежит "Юрениус Ойл
Корпорейшн", одной из нефтяных компаний. "Дип Фантом" получила задачу установить
систему клапанов для уменьшения давления в корпусе и надстройке "Титаника".
- А не могли бы вы объяснить смысл установки этих самых клапанов?
- Да, конечно, я поясню, - сказала Дана. - Как только начнется подъем
судна со дна, внешнее давление с каждым метром будет уменьшаться, как вы
понимаете. Тот воздух, который находится внутри корабля, а внутри "Титаника"
сейчас полно воздуха, начнет сразу же расширяться, потому что уменьшится внешнее
давление. Это понятно, надеюсь? Если это растущее внутреннее давление не снять,
то корабль может разорвать изнутри, как своего рода глубоководная мина. И для
того, чтобы этого не произошло, как раз и нужны системы клапанов.
- Скажите, насколько верны сообщения, просочившиеся в печать, о том, что
Агентство намерено использовать сжатый воздух для поднятия "Титаника"?
- Если одним словом, то да. Одна из плавбаз, находящаяся в районе
проведения работ, а именно, плавбаза "Каприкорн" имеет на борту две мощные
компрессионные установки. С их помощью специалисты надеются выкачать из корпуса
"Титаника" воду, закачав вместо неё воздух. Иначе корабль не поднять.
- Доктор Сигрем, - прозвучал ещё один голос из толпы журналистов, - я
представляю "Сайенс Тудей", и в силу некоторого знакомства с предметом нашего
сегодняшнего разговора мне известно, что на той глубине, где сейчас находится
лайнер, давление воды на поверхность составляет величину, равную шести тысячам
фунтов на квадратный дюйм. Кроме того, я навел справки и выяснил, что самые
современные воздушные компрессоры способны создавать давление в четыре тысячи
фунтов на квадратный дюйм. Что вы собираетесь делать с получающейся разницей
между желаемым и возможным?
- Главный насос, расположенный на борту "Капри-корна", берет воздух из так
называемой окружающей среды. Этот воздух подается не в "Титаник", но по
специальному трубопроводу во второй воздушный компрессор, который установлен на
самом "Титанике". Внешне этот второй компрессор напоминает роторный двигатель,
или, точнее, цилиндрический авиационный двигатель. Может, кто-нибудь помнит, на
старых самолетах иногда устанавливали такие двигатели, круглые, как бочонок... Так
вот, наш второй компрессор также имеет круглую форму, от ступицы по окружности
размещаются клапана. Опять-таки, здесь мы используем огромное давление океана
для того, чтобы активизировать работу насоса. К насосу подключен
электродвигатель, также помогающий турбине вращаться с большей частотой. Мне
очень жаль, что недостаточное знание технических подробностей не позволяет мне
сейчас нарисовать схему компрессора. Дело в том, что я морской археолог, а не
морской инженер и тем более не специалист по компрессорам. Если именно этот
вопрос имеет столь принципиальное значение для уважаемого журналиста, он сможет
переадресовать свой вопрос адмиралу Сэндекеру, который освободится чуть позже.
Он как раз и сумеет дать более обстоятельный ответ с технической точки зрения.
- А что касается эффекта присоски? - не унимался тот же журналист из
"Сайенс Тудей". - Ведь после стольких лет нахождения на дне "Титаник" должен был
в буквальном смысле врасти в дно? Он сейчас приклеен так сильно, как не
приклеили бы его и современным клеем, насколько я понимаю...
- Да, именно так и обстоит дело. Корабль врос в дно. - Дана подала знак,
чтобы включили верхний свет. Когда лампы зажглись, она некоторое время постояла,
привыкая к освещению. Когда глаза привыкли к свету, Дана смогла наконец
разглядеть лицо своего оппонента. Им оказался мужчина средних лет с длинными
каштановыми волосами, в очках в тонкой металлической оправе. - Как только будут
проведены расчеты и специалисты установят, что в "Титаник" закачено достаточно
воздуха, чтобы воздух мог вытолкнуть корабль на поверхность, соединительные
воздушные трубы будут отсоединены от корпуса и по этим же самым трубам будут
затем накачивать специальный химический электролит, изготовленный по нашему
заказу фирмой "Мейерс-Ленц К?". Этот электролит будет направляться как раз между
килем судна и донным илом, который выполняет роль клея. МЫ ожидаем, что при
соприкосновении с электролитом молекулы ила начнут разлагаться, образуя слой
воздушных пузырьков. Эти пузырьки должны резко уменьшить статическое трение, в
результате чего корпус "Титаника" сможет освободиться из донного плена.
Еще один журналист поднял руку, привлекая к себе внимание Даны.
- Скажите, пожалуйста, в случае, если вся операция пройдет успешно,
корабль оторвется от дна и начнет двигаться вверх, не думаете ли вы, что может
возникнуть опасность, что "Титаник" перевернется? Ведь, сами посудите, до
поверхности две с половиной мили, так ведь? А две с половиной мили - это большое
расстояние, особенно для несбалансированной конструкции, каковой будет "Титаник"
в момент всплытия. Да и вообще, сорокапятитонная железяка, всплывая на
поверхность, сможет выкинуть любой фортель...
- В каком-то смысле вы правы. Особенно насчет перевертывания. Наши
специалисты также опасаются, что наполненный воздухом корпус может оказаться
легче верхней части корабля. Потому подводникам надлежит не выкачивать из
корпуса всю воду, оставив там ровно столько, чтобы эта вода выполняла роль
балласта. Это называется - одним выстрелом убить двух зайцев. И работы меньше, и
балласт уже на месте. Таким образом мы и надеемся решить эту проблему. Хотя,
повторяю, сама по себе опасность перевертывания судна вполне реальна.
Невысокая женщина, внешним видом и лицом напоминающая мальчика-подростка,
поднялась со своего места и призывно взмахнула рукой с зажатой авторучкой.
- Пожалуйста, доктор Сигрем! Меня зовут Конни Санчес, я из женского
журнала "Фемейл Еминенс Уикли". Моим читателям было бы очень интересно узнать,
какие личностные качества помогли вам, миссис Сигрем, отвоевать для себя своего
рода лагуну в научной области, где традиционно все места были заняты мужчинами,
отличающимися, мягко скажем, весьма и весьма свинским отмщением к коллегам
женщинам?
Собравшиеся в зале репортеры встретили вопрос дружным тяжелым молчанием.
"Боже мой, - подумала Дана, - рано или поздно что-нибудь подобное и должно было
произойти..." Она подошла к кафедре, оперлась на неё обоими локтями, и её без того
привлекательный вид сделался прямо-таки провоцирующим.
- Я вам отвечу, мисс Санчес, но это только не для записи и уж тем более не
для ваших читателей.
- Боитесь сглазить, не так ли? - с покровительственной ухмылкой
поинтересовалась корреспондентка. Дана предпочла не вступать в дискуссию.
- Прежде всего, я хочу признаться, что о буквальном завоевании речи не
шло. Мои коллеги мужчины уважают меня и потому относятся как к равной. Это
касается меня персонально и моих научных мнений. Мне не приходится стрелять
глазами, вертеть задом или ходить без лифчика чтобы обратить на себя их
внимание. Внимание привлекают результаты моей работы. Теперь - второе. Я
предпочитаю всегда играть на своем поле, соревноваться с представителями моего
пола. Это не такая уж легкая задача, скажу я вам, если вы примете во внимание
тот факт, что из пятисот сорока сотрудников Национального агентства надводных и
подводных коммуникаций сто четырнадцать - женщины. Да, и ещё один момент, мисс
Санчес. За свою жизнь я сталкивалась со множеством людей. Иногда испытывала
разочарование. Иногда мне приходилось иметь дело со свинским, как вы изволили
выразиться, отношением к себе. Но всегда, мисс Санчес, буквально всегда посвински
вели себя лишь женщины, и ни разу - мужчины. Я ответила на ваш вопрос?
На несколько секунд в зале зависла абсолютная тишина. Затем неожиданно,
разрывая тишину, прозвучал громкий восхищенный возглас:
- Вот это я понимаю, - голос принадлежал невысокой крашеной блондинке из
"Чикаго Дейли", - вот это называется - отбрила!
Тотчас же за этой репликой раздался гром аплодисментов, восторженных
восклицаний, так что аудитория напоминала восхищенных спортивных болельщиков.
Один за другим все до единого мужчины, представлявшие здесь армию закаленных в
боях работников пера и диктофона, поднялись со своих мест и устроили Дане
настоящую овацию.
Осталась сидеть одна только Конни Санчес. Она ненавидящими глазами
смотрела перед собой, лицо её покраснело от гнева. По движению губ
корреспондентки Дана без особенного труда сумела угадать произнесенное шепотом
слово "сука" и одарила её самодовольной, ироничной улыбкой, на которую способны
одни только женщины. Лесть, подумала Дана, как она сладка.
С раннего утра дул северо-восточный ветер, сильный и непрерывный. К
полудню ветер превратился в штормовой, скорость его достигла тридцати пяти
узлов. Океан разыгрался не на шутку. Волны швыряли корабли обеспечения и
плавбазы с такой легкостью и настолько немилосердно, словно то были бумажные
кораблики. Вдобавок ко всему резко понизилась температура воздуха, поскольку
арктический холод, принесенный бурей, достигал района проведения работ. Моряки
без необходимости старались не появляться на ледяной палубе, предпочитая
оставаться в тепле жилых отсеков. Они были опытными людьми и прекрасно знали,
что организм охлаждается от ветра с максимальной скоростью. При двадцати
градусах выше нуля по Фаренгейту, если эта температура приправлена
тридцатипятиузловым ветерком, впору помирать, тогда как безветренная погода при
двадцати градусах ниже нуля воспринимается большинством людей вполне нормально.
Ветер из организма моментально выстужает все тепло, сколько бы организм его ни
вырабатывал. По научному эта мерзость именуется фактором охлаждения.
Джоэл Фаркар, метеоролог с "Каприкорна", прикомандированный сюда
администрацией Федеральной метеорологической службы, был одним из тех, кого
разыгравшаяся за иллюминатором стихия, казалось, решительно не беспокоила. Он
внимательно изучал разложенные на столе четыре снимка. Все эти снимки были
сделаны со спутника с периодом в двадцать четыре часа. Расположенное на борту
"Каприкорна" оборудование автоматически принимало посылаемые с околоземной
орбиты сигналы, воплощало сигналы в изображение и распечатывало его на
стандартных листах.
- Ну? - поинтересовался у него Питт. - Что твой могучий прогностический
интеллект подсказывает тебе? Какой прогноз у нас на ближайшее время?
Стоявшему возле стола Питту приходилось напрягаться, чтобы
противодействовать сильной качке судна.
- Через час ветер должен стать тише, - ответил Фаркар. - А завтра к утру
ветер ослабнет узлов до десяти или около того.
Фаркар говорил, не отрывая взгляда от фотоснимков. Это был старательный,
розовощекий, небольшого роста мужчина, напрочь лишенный чувства юмора, без тени
дружеской симпатии к кому бы то ни было. И при всем при том, Фаркар пользовался
большим авторитетом среди всех участников спасательной экспедиции, главным
образом потому, что в нем видели высокого профессионала, целиком отдающего себя
работе. Прогнозы его бывали, как правило, очень корректными: если уж он что
сказал - так и будет.
- Лишь на это я и надеюсь, - пробурчал Питт себе под нос. - А то у нас
опять день потерян. И так уже за последнюю неделю четырежды приходилось
вытаскивать воздухопровод...
- Только Господь может устроить шторм, - безразличным тоном
прокомментировал Фаркар. Он кивнул в направлении двух сплошных рядов,
образованных поставленными друг к другу мониторами. Телевизионные экраны
отражали значительную часть водного пространства, каковое открывалось с носовой
площадки "Каприкорна". - Хорошо еще, там нет этого жуткого ветра...
Питт посмотрел на тот экран, где был виден корпус затонувшего корабля и
подводные лодки, которые работали на глубине в двенадцать тысяч футов как ни в
чем не бывало. Вода на глубине была, как обычно, спокойная. Сравнительно
успешное выполнение графика работ главным образом объяснялось независимостью
подводников от погодных условий наверху. За исключением субмарины "Си-Слаг",
которая могла находиться в воде не более восемнадцати часов кряду и которая
сейчас была накрепко сцеплена с кораблем обеспечения "Модок", остальные три
подлодки работали по пять дней без подъема наверх, а каждые пять дней на
субмаринах менялись команды, после чего они снова погружались и возобновляли
работу возле "Титаника". Питт повернулся к Альберу Джиордино, который стоял,
низко склонившись над столом, где была разложена среднемасштабная карта района
проведения работ.
- Как там с надводными судами? И что сейчас под водой?
Джиордино кивнул на карту, где для наглядности были расставлены небольшие
двухдюймовые модели всех задействованных в операции судов.
- "Каприкорн" на своем рабочем месте, в центре. "Молок" ушел далеко
вперед, а "Бомбергер" движется тем же, что и "Модок", курсом, правда, в трех
милях позади.
Питт посмотрел на миниатюрный кораблик, который использовался для
обозначения "Бомбергера".
"Бомбергер" был новым судном, сконструированным специально для проведения
подводных спасательных и ремонтных работ.
- Скажи капитану сократить расстояние до одной мили.
Джиордино кивнул головой лысому радисту, который уютно расположился на
своем рабочем месте, за наклонным пультом, сплошь состоящим из приборов,
тумблеров, кнопок и циферблатов.
- Слышал, Керли? Передай "Бомбергеру", чтобы он сократил расстояние до
мили.
- А как корабли обеспечения? - спросил Питт.
- Тут никаких проблем. Для таких десятитонников, как эти два, что в нашем
распоряжении, такая погода не опасна. "Альгамбра" берет сейчас влево, а
"Монтерей Парк" справа от нас, где, собственно, он и должен находиться.
Питт указал на небольшую модель красного цвета на карте.
- Насколько я понимаю, русские друзья все ещё тут?
- Ты про "Михаила Куркова"? - уточнил Джиордино. - Да, этот все ещё
болтается здесь... - Он взял синий кораблик из коробки и аккуратно поставил его
вплотную к красному. - Наш "Жюно", у которого есть управляемые ракеты, ни на шаг
не отпускает русских от себя: куда они, туда и наш крейсер, как приклеенный.
- Что с радиобуем, который на "Титанике" установлен?
- Работает нормально, - ответил Джиордино. - Сигнал по курсу ноль-пятьдевять
к юго-западу, от нас до сигнальной вертикали тысяча двести ярдов, один в
один...
- Хоть не отнесло нас, и на том спасибо, - со вздохом сказал Питт.
- Расслабься, что ты, в самом-то деле... - с улыбкой сказал ему Джиордино. -
Как чуть ветерок подует, ты прямо-таки делаешься похож на мамашу, чья дочка на
свидание пошла.
- В каком-то смысле - да. И чем ближе к цели, тем сильнее волнуюсь, -
признался Питт. - Десять дней еще, старик. Если мы будем работать ещё десять
дней по плану, все будет готово, представляешь?
- Это пусть тебе наш метеоролог скажет, сможем мы десять дней отработать
или не сможем. - Джиордино обернулся к Фаркару: - Что на это скажешь, о, великий
метеорологический пророк и повелитель туч?
- Ты получаешь от меня лишь то, что получаешь - прогноз на ближайшие
двенадцать часов, - невозмутимо сказал Фаркар, даже не потрудившись при этом
взглянуть на собеседника. - Не забывай, тут тебе не что-нибудь, а Северная
Атлантика. Самый непредсказуемый район в мире. День на день не приходится. Вот,
если бы твой разлюбезный "Титаник" затонул, скажем, в Индийском океане, я бы
тогда дал тебе десятидневный прогноз с коэффициентом метеовероятности процентов
в восемьдесят пять или, как минимум, в восемьдесят.
- Только и слышу от тебя, что объяснения и проценты, проценты и
объяснения... Мне кажется, ты и с бабами так же: пока занимаешься любовью,
поясняешь, что процентов сорок за то, что им это понравится. Или нет?
- А что, сорокапроцентная вероятность лучше, чем ничего, - невозмутимо
прокомментировал Фаркар.
Заметив острожный жест оператора на сонаре, Питт немедленно подошел к
нему:
- Что там?
- Какой-то странный свистящий звук, - сказал акустик, мужчина с бледным
лицом, пропорциями и внешним видом напоминавший взрослую гориллу. - Последние
два месяца я ловлю этот сигнал. Как будто кто-то передает сообщение.
- Что-нибудь более определенное?
- Нет, сэр. Я тут как-то попросил Керли, чтобы он послушал, так радист
сказал, что никакой это не сигнал, а так, ерунда...
- Если на палубе "Титаника" находится плохо закрепленный предмет, он
вполне может восприниматься соне ром как нечто неразличимое.
- Может, предмет. А может, привидение, - понизив голос, высказал свою
версию акустик.
- Ты, конечно, из тех, кто в привидения не верит, но этих привидений
чертовски боится, так?
- Не забывайте, что "Титаник" утащил с собой на глубину тысячу пятьсот
душ, - напомнил акустик. - Из полутора тысяч кто-нибудь один вполне может
обратиться в привидение и караулить покои всех остальных. Духи, они, знаете...
- Духи, привидения, - оборвал акустика Джиордино, подняв голову и
пристально посмотрев в сторону коллег. - Настоящие моряки если уж разговаривают,
так о бабах, деньгах и выпивке. А тут только и слышишь: привидения, привидения...
Сидевший возле мониторного блока мужчина с копной волос песочного цвета
доложил:
- Отключилась камера в кабине "Сапфо-II".
Подойдя к нему, Питт склонился над погасшим монитором.
- Проблемы с этой или с той стороны линии?
- С той, сэр. Тут у нас полный порядок. Что-то произошло с "Сапфо-II".
Такое впечатление, словно кто-то взял и накрыл объектив телекамеры тряпкой.
Проходимость сигнала нормальная.
Питт резко обернулся в сторону радиста:
- Керли, свяжись с бортом "Сапфо-II" и скажи, чтобы они проверили
телекамеру в кабине.
Джиордино взял в руки график и сверился с сеткой работы.
- Сейчас на "Сапфо-II" командиром Омар Вудсон.
Керли нажал на клавишу передающего режима:
- "Сапфо-II, эй, вы, "Сапфо-II"... Пожалуйста, ответьте "Каприкорну",
ответьте "Каприкорну". - Подавшись чуть вперед, Керли заученным движением прижал
левый наушник плотнее к уху. - Сэр, почему-то контакт еле различим. Сигнал
слабый... Сплошные помехи, слышу, что там говорят, но не пойму, что именно.
- Включи динамик, дай звук на выход, - приказал Питт.
После громкого щелчка помещение заполнилось приглушенным голосом, который
произносил какие-то неразличимые слова, и грохотом электрических помех.
- Что-то или кто-то глушит сигнал, - пояснил Керли. - Если бы у нас
имелась воздушная связь и блок переключения, звук оказался бы куда сильнее.
- Вруби звук на полную мощность. До отказа тумблер, по максимуму. Может,
услышим, что там Вудсон говорит?
- "Сапфо-II"... "Сапфо-II", пожалуйста, повторите, плохо вас слышим, плохо
вас слышим...
Едва только Керли включил динамик, у всех даже в ушах зазвенело от
оглушительных, многократно усиленных разрядов статического электричества.
- ... ___ корн. Мы... ___ ___ у ___ шим
- __ тер.
Питт схватил микрофон, нажал кнопку передачи:
- Омар, это Питт. Ваша телекамера вышла из строя или что там, я не знаю...
Вы сами сможете её починить? Так и не услышали вашего ответа. Как поняли? Прием.
Все взгляды были устремлены на микрофон в руке Питта. Никто не нарушал
напряженной тишины. Минут пять, если не больше, длилось нервное ожидание какогонибудь
ответа Вудсона. Связи с подлодкой не было. Затем из динамика донеслись
обрывками речи Вудсона:
- Ген... Манк ___ оот... ___ ток... пра... ___на... увер...
Джиордино был озадачен отрывочно приходящими на поверхность звуками, и это
явно обозначилось на его лице.
- Кажется, он говорит что-то про Генри Манка. Я ничего разобрать не мог,
но фамилию Манк слышал отчетливо. Треск жуткий...
- Смотрите, монитор заработал, починили, наверное. - Молодой человек,
следивший за экранами, показал рукой. - Странно, такое впечатление, что кто-то
там у них лежит на палубе. Все столпились вокруг него, одни спины и затылки.
Головы всех дружно повернулись в сторону экрана, в этом было что-то от
зрительской реакции во время теннисного матча. Перед телекамерой туда-сюда
расхаживали подводники. В углу экрана трое склонились над телом, которое в
неестественной позе было простерто на свободном пятачке.
- Омар, что там у вас происходит? - схватив микрофон, взволнованно крикнул
Питт. - Смотрю на экран и ни черта не могу понять. Монитор снова включился,
слышишь? Повторяю, монитор работает, изображение хорошее. Не понимаю, что там у
вас такое? Напиши, что ты пытался сказать, на листе бумаги и покажи нам. Подержи
возле телекамеры. Конец связи.
На экране было видно, как один из троих людей, склонившихся над телом,
распрямился, подошел к столу и стал писать на листе бумаги. Затем он почти
вплотную поднес написанное послание к объективу.
"Генри Манк мертв. Просим разрешения на всплытие".
- Боже ты мой... - сдавленным голосом произнес Джиордино, на его лице было
написано сильнейшее потрясение. - Ка... Как, то есть, мертв?! Генри Манк... Отчего
мертв, кто-нибудь понял?! Может, розыгрыш?!!
- Омар Вудсон не из тех, кто может так шутить, - мрачно произнес Питт,
нажал кнопку связи и раздельно произнес: - Не разрешаю. Омар, ты слышишь?
Всплытие запрещаю, у нас тридцатипятиузловой ветер и шторм. У нас тут настоящее
светопреставление. Повторяю, всплытие запрещаю. Как поняли? Прием.
На экране монитора Вудсон несколько раз отчетливо кивнул в знак того, что
команду услышал и подчиняется. Затем он ещё написал что-то на листе, явно
торопясь и оглядываясь по сторонам, как будто чего-то боялся. Он распрямился и
поднес бумагу к телекамере.
"Подозреваю, что Манк был убит".
Прочитав эти страшные слова, даже Фаркар, всегда сохранявший невозмутимый
вид, вдруг побледнел и сжал губы.
- Надо им незамедлительно разрешить всплытие, - вполголоса произнес он.
- Будет так, как я сказал, - отрезал Питт. - Я должен постоянно помнить о
том, что в подлодке сейчас находятся пятеро людей, жизни которых окажутся в
опасности, как только лодка поднимется на поверхность. Я не имею права разрешать
"Сапфо-Н" всплытие только для того, чтобы люди и лодка погибли в тридцатифутовых
волнах. Потому дискуссию на сей счет полагаю беспредметной. Нам придется ждать
до утра, джентльмены, только тогда мы, возможно, узнаем, что именно произошло на
борту "Сапфо-II".
Когда ветер ослаб до двадцати узлов, у "Каприкорна" Появилась возможность
продолжить работу. Питт распорядился снова подсоединить воздушный компрессор
"Каприкорна" к воздухопроводу. Опять сжатый воздух под давлением пошел в чрево
"Титаника". Все на "Каприкорне" тем временем ожидали всплытия "Сапфо-II", чтобы
выяснить наконец, что там случилось.
Небо в восточной части горизонта уже начало розоветь, когда на корабле
завершили все приготовительные мероприятия для того, чтобы "Сапфо-II" могла
причалить. На палубе собрались водолазы в комбинезонах, готовые по первой
команде спуститься к "Сапфо-II" и привязать всплывшую субмарину к специальным
крепежным выступам, чтобы подлодку не разнесло в щепы о корпус собственного
корабля обеспечения. Тросы повышенной прочности и лебедки были приведены в
состояние готовности, чтобы максимально оперативно поднять "Сапфо-II" на
специально оборудованную площадку в кормовой части палубы "Каприкорна".
В камбузе кок уже принялся готовить завтрак, чтобы как следует покормить
членов экипажа подлодки, когда они поднимутся на корабль. Когда основные
приготовления были завершены, все исследователи, равно как и большинство
инженеров вышли на палубу. Ежась от утреннего холодка, они молча и внешне
спокойно дожидались встречи, при этом каждый размышлял о возможной причине
гибели Генри Манка.
Ровно в 6.10 над океанской зыбью, ярдах в ста от кормы "Каприкорна",
показалась рубка подводной лодки. Через двадцать минут слаженной работы
различных служб "Сапфо-II" была уже поднята и закреплена на своем месте. Как
только зафиксировали последнее крепление и убедились, что подлодка надежно
приторочена к судну сопровождения, тотчас же распахнулся люк, и наружу один за
другим выбрались Вудсон и четыре члена его экипажа.
Вудсон сразу же направился на мостик, где его уже поджидал Питт. Красные
от напряжения и бессонницы глаза подводника, его мятое, покрытое щетиной лицо
отражали нервное состояние капитана "Сапфо-II", однако он нашел в себе силы
улыбнуться, когда после рукопожатия Питт протянул ему чашку горячего кофе.
Вудсон признался:
- Не могу даже сказать, чему я больше радуюсь, тому ли, что выбрался из
глубины, тому ли, что тебя вновь вижу... или же вот этому кофе.
- В записке ты дал понять, что, возможно, имело место убийство, если я
правильно понял, - сказал Питт, пренебрегая формальностями.
Вудсон с видимым удовольствием отхлебнул кофе, мечтательно зажмурился,
сделал ещё глоток и лишь после этого обратился в направлении членов своей
команды, которые осторожно вытаскивали в этот момент через верхний люк субмарины
тело Генри Манка.
- Здесь не самое лучшее место, - негромко сказал он.
Питт направился в жилой отсек судна. Как только дверь за ними закрылась,
он выдохнул, как выстрелил, давно мучивший вопрос:
- Ну что, что там у тебя случилось? Вудсон спиной привалился к койке Питта
и ладонями потер глаза.
- Даже и не знаю, что сказать. Мы тогда болтались на шестидесяти футах
выше уровня дна, работы велись на третьей палубе "Титаника". Вдруг я слышу твое
сообщение о телекамере, что, мол, не работает. Пошел на корму проверить, как да
что. Гляжу, Манк лежит на полу. Присмотрелся: у него на левом виске рана, такая
вмятина, как от удара.
- От чего?
- Ну, видишь ли, в определенном смысле все вроде бы ясно, как день, -
сказал Вудсон. - На крышке, которая закрывает станину альтернатора, на самом её
углу - кровь, несколько прилипших волос. Так что по формальному признаку -
никаких вопросов...
- Я плохо знаю оборудование у вас на "Сапфо-II". Как именно альтернатор
укреплен?
- У правого борта, футов десять от самой кормы. Кожух приподнят футов на
шесть от пола, чтобы можно было легко подобраться к альтернатору в случае
необходимости.
- Может, просто несчастный случай? Манк мог поскользнуться и упасть, а в
падении въехать виском в угол этой самой крышки альтернатора. Разве нет?
- Да мог-то он мог, спору нет. Вот только ноги у него были вытянуты совсем
в другую сторону.
- При чем тут ноги?
- Манк лежал на полу таким образом, что ноги его были в сторону кормы...
- Ну и?..
- Не врубаешься? - Вудсон искоса посмотрел на собеседника. - Упасть именно
так Манк мог лишь в случае, если шел прямиком на удар.
Понемногу общая картина начала проясняться для Питта. Он вдруг сообразил,
что во всей этой истории имеется ещё одна нестыковка.
- Слушай, ведь если альтернатор у вас на правой стороне, у правого, ты сам
сказал, борта, тогда при обычном падении Манк должен был бы шарахнуться правым
виском, но уж никак не левым, так ведь?
- О чем я и говорю.
- Ас телекамерой что там у вас приключилось?
- В том-то и вся штука, что ровным счетом ничего. Какая-то сука этак
аккуратненько накрыла объектив камеры самым обыкновенным полотенцем.
- А команда? Ты можешь мне сказать, где в тот момент был каждый из членов
команды?
- Я на носу был, Сэм Меркер был на пилотском месте, управлял лодкой. Манк
от приборной панели направился в носовую часть, затем передумал и пошел на
корму. Мы были из второй вахтенной смены. В первой у нас был Джек Донован...
- Такой блондин, сравнительно молодой, так? Инженер по строительству из
Океанского Цеха?
- Ну! Он был, ещё лейтенант Леон Лукас, техник спасательных работ, его к
нам прикомандировали из ВМФ. Еще был Бен Драммер. Все трое спали после смены.
- Совсем не обязательно, что кто-то из этих троих и убил Манка, - сказал
Питт. - Да и потом, на кой черт им было убивать?! Сам посуди, ты находишься на
глубине в двенадцать тысяч футов, кругом океан, ситуация такая, что даже при
желании никуда не убежать. Тут, знаешь, для того, чтобы убить, нужны какие-то
очень уж веские основания, какой-нибудь совсем непробиваемый предлог. Согласен,
нет?
Вудсон пожал плечами.
- Тебе проконсультироваться бы с Шерлоком Холмсом. Я просто рассказываю,
что видел.
Питт продолжил рассуждения вслух:
- Слушай, а что, если Манк ударился все-таки сам, в падении налетел
головой, но, пока оседал на пол, как-нибудь перевернулся ногами к корме, а?
- Не исключено. Но для того, чтобы обосновать эту версию, тебе как минимум
придется доказать, что у Манка была резиновая шея, способная поворачиваться на
сто восемьдесят градусов. Иначе никак не получается.
- Допустим. Давай тогда по-другому. Вот скажи мне, если ты задашься целью
убить мужика весом в двести фунтов, причем так убить, чтобы он шарахнулся
головой о металлический кожух, который расположен всего лишь в шести футах от
пола... Каковы будут твои действия? Ты что, подкараулишь, ухватишь его за ноги и,
как кувалдой, шарахнешь им по кожуху, так?
Вудсон развел руками.
- Ты к чему клонишь? Хочешь сказать, что я несколько сошел с резьбы и
пытаюсь искать убийцу там, где такового нет и в помине? Знаешь, вообще-то все
эти работы по вызволению "Титаника" действуют на нервы, что там ни говори... Тут
явно есть некая чертовщина... Я никому не говорил, только тебе сейчас скажу.
Понимаешь, было несколько случаев, когда я четко видел на палубе "Титаника"
человеческие фигуры... Почти так же отчетливо, как вот сейчас тебя вижу... Мне даже
казалось, что эти люди смотрят на меня, что выражения лиц у них осмысленные...
Видел одного, он шел по палубе, подошел к борту и заглянул через поручни...
Вудсон широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и в завершение зевка махнул
рукой, давая понять, что, мол, чего только на глубине не привидится, казалось,
что ему с трудом удается держать глаза открытыми. Направившись к двери, Питт на
полпути обернулся и сказал:
- Пойди, выспись как следует. А что касается происшедшего, мы ещё обсудим.
Вудсон не заставил себя упрашивать. Не успел Питт сделать и двух десятков
шагов, как подводник уже лег я провалился в глубокий сон.
Доктор Корнелиус Бейли был из числа тех, про кого за глаза говорят
"человек-гора", "туша", "слон"... У него было широкое лицо с мощным квадратным
подбородком, невероятной ширины плечи. Мордоворот, он мордоворот и есть... Его
светлые, песочного оттенка, волосы висели, почти до плеч, бородка формой
напоминала ван-дейковскую - тот же элегантный конус. Доктор пользовался немалой
популярностью среди подводников, причем популярность эта в значительной степени
объяснялась умением доктора пить за пятерых, при этом не косея и не теряя
самообладания. Доктор не злоупотреблял своим талантом, но уж если все-таки
оказывался в настроении, то моряки специально приходили поглазеть на человека,
способного влить в утробу фантастическое количество спиртного.
Руки доктора Бейли, цветом и формой напоминавшие два больших куска
ветчины, с профессиональной ловкостью перевернули тело Генри Манка на
анатомическом столе. Сделал это доктор с той восхитительной легкостью, словно бы
имел дело с невесомой куклой или надувной игрушкой. Впрочем, принимая во
внимание время, прошедшее после наступления смерти, тело Майка и вправду
походило на надувную игрушку чудовищной раскраски.
- Бедняга, - сказал доктор. - Еще слава Богу, что у Генри не осталось
семьи. Такой был крепкий, такой спортивный. Прямо-таки образец настоящего
мужчины. Все, что я смог перед похоронами сделать, так это чуть почистить серу у
него в ушах.
- Что можно сказать о возможной причине смерти? - спросил его Питт.
- Никакой загадки тут нет, - ответил Бейли. - Сначала он получил
повреждение височной кости...
- Постой, постой, я что-то не пойму. То есть, как это "сначала"? Что ты
хочешь сказать?
- То, что хочу, дорогой мой Питт, то и говорю. Как минимум его убили
дважды, дважды нанесли такие ранения, каждое из которых смертельно. Вот,
посмотри, - с силой потянув воротничок рубашки вниз, доктор обнажил шею и часть
спины покойного. У основания черепа явственно были видны кровоподтеки темнопурпурного
цвета. - Спинной мозг поврежден как раз под medulla
oblongata"Продолговатый мозг - (лат.)". Сделано это каким-то тупым предметом.
Более точно не берусь сказать.
- Стало быть, Вудсон был совершенно прав, утверждая, что Манка убили?!
- Разумеется убили, на сей счет двух мнений быть не может. Манка именно
убили, - сказал Бейли таким обыденным голосом, как будто убийство среди
подводников было вполне ординарным событием.
- Но тогда выходит, что убийца нанес удар сзади, и только потом ударил
головой Манка о кожух альтернатора, чтобы придать убийству вид несчастного
случая.
- Звучит вполне правдоподобно. Питт положил руку доктору на плечо.
- Док, я скажу откровенно. Мне бы хотелось, чтобы на ближайшее время наш
разговор остался конфиденциальным.
- Клянусь мамочкой. Чок-чок, губы на крючок и все такое... Можешь не
продолжать. Я все уже понял. Если понадобится отчет или мои показания, всегда
можешь на меня рассчитывать.
Питт благодарно улыбнулся доктору и покинул мед-часть. Он направился на
корму, где обсыхала, образуя на палубе лужи, "Сапфо-II". Ловко взобравшись по
наружной лестнице, Питт нырнул в верхний люк и спрыгнул, оказавшись внутри
субмарины. Техник по электронике возился над телекамерой, проверяя её
работоспособность.
- Что скажешь? - поинтересовался Питт.
- Тут полный порядок, - ответил техник. Как только инженеры проверят
корпус, можно будет пускать подлодку вниз.
- Так и сделаем. И чем скорее, тем лучше. Ее место у "Титаника", - сказал
Питт.
Осторожно огибая техника, Питт прошелся из конца в конец лодки. Все следы
вчерашнего инцидента были уже замыты, так что кожух альтернатора и пол под ним
были исключительно чистыми.
Питт стремительно соображал. У него было такое чувство, что само место
совершения преступления каким-то образом выведет на убийцу Манка. Чтобы
обследовать все уголки Питту понадобилось бы не меньше часа, однако тут ему
улыбнулась удача. Минут через десять после начала поисков он обнаружил то, что и
рассчитывал найти.
- Позвольте-ка, позвольте... - произнес Сэндекер, глядя на собеседника. -
Если я вас правильно понял, вы хотите сказать, что один из команды, которая
занимается спасательными работами, был хладнокровно убит? И после этого вы
полагаете, что я буду сидеть сложа руки, а тем временем преступник будет
оставаться на свободе?!
Уоррен Николсон поежился.
- Понимаю, - сказал он, - что вам может быть не просто согласиться с моим
предложением...
- Мягко сказано, - с нервным смешком вставил Сэндекер. - А вот представьте
себе на одну только минуту, что убийца через какое-то время сочтет
целесообразным убить ещё кого-нибудь...
- Да, мы учитываем и такую возможность.
- Учитываете? Да неужели?! Боже ты мой, какая предусмотрительность с вашей
стороны! Скажите, пожалуйста... - Сэндекер помотал головой. - Сидя в кабинете в
вашей штаб-квартире, нет ничего проще, как делать такого рода предложения. Вы
ведь не окажетесь вынужденным спускаться на тысячу футов под воду вместе с
потенциальным убийцей, как, Николсон? Так или не так? И вам не придется всякий
раз, глядя на коллег по спасательной операции, думать: этот? Или этот? Или тот.
может быть?..
- Что касается меня, то я более чем уверен, что подобного более не
произойдет, - сказал Николсон без особенной, впрочем, уверенности в голосе.
- А могу я спросить, что вам дает основание для такого заявления?
- А то и дает, что русские агенты без надобности не убивают.
Профессиональные русские шпионы убивают лишь в случаях крайней необходимости.
- Русские агенты?! - Сэндекер поперхнулся и с выражением полнейшего
недоумения на лице уставился на Николсона. - Вы хоть сами-то понимаете, о чем
говорите? Какие тут ещё русские?!
- Самые что ни на есть обыкновенные. Агенты, вроде того, который работает
на военно-морскую разведку русских. И который убил Генри Манка.
- Да, но почему вы столь уверены? У вас же, насколько я понимаю, нет
решительно никаких оснований?
- В обиходном смысле вы правы. Стопроцентных доказательств у меня пока что
нет, и потому я готов предположить, что Манка убил кто-то, с кем Генри
разошелся, скажем мягко, во мнениях. Подобная версия также не исключена. Однако
же есть все основания предполагать, что это дело рук агента, находящегося на
содержании у русских.
- Но при чем тут Манк? - недоуменно спросил Сэндекер. - Он ведь всегонавсего
был специалистом по оборудованию. Какую, интересно, угрозу специалист по
оборудованию мог представлять для русского шпиона?
- Я полагаю, что объяснение лежит в иной плоскости. Скажем, Генри Манк,
неожиданно оказался свидетелем чего-то такого, что видеть не должен был никто. И
его просто-напросто убрали, как элементарного свидетеля. Только и всего, -
спокойным тоном резюмировал Николсон. - Но и это ведь ещё не все. Видите ли,
имеются также основания предполагать, что среди тех, кто принимает участие в
операции по спасению "Титаника", не один, а два русских агента.
- Ну, это уж - извините...
- Конечно, я понимаю вас, только прошу иметь в виду, что мы в своей
области профессионалы, адмирал. У нас есть некоторый опыт в обнаружении агентов.
- И кто же эти двое, по-вашему? - грозно спросил Сэндекер.
Николсон беспомощно развел руками.
- Прошу меня простить, адмирал, но я вам рассказал все, что считал
возможным рассказать. Могу лишь добавить, что, согласно агентурным сообщениям,
эти двое агентов проходят под кодовыми именами "Серебряный" и "Золотой". Пока,
однако же, их настоящие имена остаются для нас неизвестными.
Взгляд Сэндекера сделался жестким.
- А что, если мои люди обнаружат этих агентов?
- По крайней мере, я надеюсь хотя бы на некоторое с вашей стороны
сотрудничество. Если ваши сотрудники обнаружат, вычислят, короче говоря, если
они узнают русских агентов, мне бы очень хотелось, чтобы до поры до времени они
держали язык за зубами.
- Но ведь может так случиться, что те двое застопорят всю операцию по
спасению "Титаника"?
- Скажу лишь, что мы искренне надеемся на сравнительно мирные намерения
русских. Иначе говоря, я не думаю, что в задачу агентов входит уничтожение как
принципиальный элемент деятельности.
- Сумасшествие, прямо-таки чистейшей воды сумасшествие, вот что я скажу, -
пробормотал Сэндекер. - Вы-то хоть понимаете, чего хотите от меня?
- Несколько месяцев назад Президент задал мне тот же самый вопрос. Я
ответил ему, и могу в точности так же ответить вам. Нет, я не понимаю. Я в курсе
того, что ваши усилия преследуют не только поднятие "Титаника" со дна океана, но
и что-то еще, о чем, однако, Президент не посчитал возможным рассказать мне.
Сэндекер плотно сжал губы.
- Ну, ладно, а если я соглашусь на ваше предложение, что тогда? Что я
получу от вас?
- Тогда я буду вам сообщать обо всех новостях касающихся этого дела. А как
только наступит подходящая минута, я дам знак, и вы сможете препроводить обоих
этих агентов в каталажку.
Некоторое время адмирал сидел молча, не двигаясь и даже не изменяя
выражения лица. Когда же наконец он заговорил, Николсон обратил внимание на
чрезвычайную суровость тона:
- О'кей, Николсон, будь по-вашему. Но сразу хочу вам сказать, молитесь изо
всех сил, чтобы больше ничего не произошло с моими людьми. Не дай Бог, случится
какая авария, или тем более - убьют ещё кого-нибудь... Тогда последствия для вас
окажутся чудовищными. Вы даже представить себе не можете, что тогда произойдет,
Николсон, даже отдаленно представить...
Пиджак весьма существенно пострадал от весеннего дождя: ткань промокла, на
брюках появились отвратительные пузыри. Словом, Мел Доннер переступил порог дома
Мари Шелдон не в самом своем презентабельном виде.
- Ничего страшного, - сказал он. - Это будет уроком. А то все никак не
могу привыкнуть класть в машину зонт. Вот и поплатился. Впредь наука... - Вытащив
из кармана носовой платок, Доннер попытался стряхнуть с ткани крупные капли.
Мари закрыла входную дверь и с видимым любопытством посмотрела на него:
- Скажите, пожалуйста... Все флаги в гости, так это называется.
- Пардон?
- У вас вид, между нами говоря, ещё тот! - голос при этом был у Мари
кокетливый, а слова прозвучали, как некий сложный музыкальный проигрыш. - В
такой одежде выходить на люди, ей-богу, не стоит. Вам нужно обсохнуть и привести
себя в порядок. А имела я в виду лишь то, что само, кажется, небо привело вас в
мой скромный дом. Доннер на мгновение сощурился - но, впрочем, это длилось
буквально мгновение. Затем он открыто улыбнулся:
- Прошу прощения, меня зовут Мел Доннер, я старинный приятель вашей
подруги Даны. Могу ли я видеть ее?
- Я так сразу и подумала, что если незнакомый мужчина стучится в дверь
моего дома - то это уж наверняка не ко мне. - Она приятно улыбнулась. - Меня
зовут Мари Шелдон. Пожалуйста, присаживайтесь, располагайтесь поудобнее, а я тем
временем поставлю кофе и позову Дану.
- Спасибо. Кофе очень кстати.
Мари направилась на кухню. Доннер оценивающе посмотрел ей вслед. Ноги
хозяйки были голые, тем и хороши, бедра под короткой, теннисного образца, белой
юбкой завлекательно покачивались из стороны в сторону в такт шагам владелицы.
Вернулась Мари с чашкой кофе.
- Прошу вас... По выходным Дана делается неженкой и лентяйкой, знаете. Часов
до десяти не поднимается с постели. Я схожу и потороплю, с вашего разрешения.
Чтобы чем-то себя занять, Доннер принялся изучать корешки книг на полке,
которая помещалась возле камина. Он часто развлекался подобным образом:
разглядывал книги, чтобы понять характер и наклонности владельца дома. Книжная
полка может сказать про хозяина гораздо больше, чем принято думать.
На этой полке был представлен обычный женский набор: чуть-чуть поэзии,
"Пророк", "Рецепты блюд специалистов "Нью-Йорк Тайме", немного готики, несколько
бестселлеров. В данном случае Доннера больше интересовали не сами книги, но их
расположение по различным полкам. Любопытным показалось ему также и то, что
между "Физикой интерконтинентальных лавальных сдвигов" и "Геологией подводных
каньонов" обнаружился толстенький том "Толкование женских сексуальных
сновидений" и тоненькая обложка "Истории О". Только Доннер потянулся было к этой
последней, как услышал шаги по лестнице. Он обернулся как раз в тот момент,
когда Дана входила в комнату.
Приблизившись, она обняла его:
- Мел, я так рада видеть тебя, если бы ты знал...
- Выглядишь ты изумительно, - сказал он. - На удивление просто.
И он не лукавил. Прежнее напряжение оказалось начисто смытым с её лица.
Выглядела Дана более раскованной, улыбка у неё получалась естественной и
приятной.
- Как поживает холостяк? - поинтересовалась она. - Как ты заманиваешь
бедных, невинных девушек на этой неделе? Небось, представляешься нейрохирургом
или астронавтом?
Доннер погладил себя по животу.
- Знаешь, я решил отложить историю про астронавта до тех пор, когда
немного похудею. Я скажу по секрету, что, если бы я мог сказать, что занимаюсь
подводными работами, это прозвучало бы ничуть не хуже. Нет такой девочки в
вашингтонских барах, которая не соблазнилась бы специалистом подводником. Тем
более, что вокруг поднятия "Титаника" сейчас такой шум подняли. Обязательно
представлюсь подводником, причем в самое же ближайшее время.
- А почему бы не сказать этим девочкам правду? В конце концов, ты один из
лучших физиков в Америке, чудак человек. Этим гордиться нужно.
- Гордиться-то нужно, ты права, но получается как-то так, что если
говорить правду, никакого кайфа. И потом, женщине, как правило, бывает нужно,
чтобы партнер оказался немножечко актером.
Она кивнула в сторону почти допитого кофе:
- Может, ещё сварить?
- Нет, спасибо, - он вежливо улыбнулся, а когда улыбка растаяла, лицо
Доннера превратилось в этакую официальную маску. - Ты догадываешься, почему я
здесь?
- Догадываюсь.
- Меня очень беспокоит Джен.
- Равно как и меня.
- Ты могла бы вернуться...
Дана решительно посмотрела в глаза Мелу.
- Ты никак не хочешь понять - Ему без меня плохо, но как только мы
окажемся опять вместе, ему будет ещё хуже.
- Ты нужна ему.
Она протестующе замотала головой.
- У него есть любовница, и эту любовницу зовут Работа. Обо мне он
вспоминал разве только в минуты фрустрации. Он расстроен - он вспоминает про
меня, у него все идет нормально - он меня в упор не видит.
И мне, поверь, прямо-таки осточертело быть на положении громоотвода. Я
превратилась в какой-то прибор для снятия его стрессов, которые он наживает на
своей работе. Разве это не понятно, Мел? Я для того и удрала от Джена, чтобы он
не доконал себя и меня в том числе. - Дана отвернулась, прижала ладони к лицу, а
через несколько секунд повернулась к собеседнику, такая же спокойная и
уравновешенная, как и прежде. - Для того чтобы наши отношения изменились, не мне
нужно бежать к нему, а как раз ему необходимо бросить эту чертову работу,
вернуться к преподавательской деятельности, то есть, к тому, что он умеет и что
он любит делать. Только лишь тогда может что-то измениться между ним и мной.
- Мне, пожалуй, не следовало бы тебе этого говорить, - сказал Доннер, - но
если ничего не произойдет сверхъестественного, что маловероятно, то мы закончим
работу над нашим проектом совсем скоро, может быть, уже через месяц. Это,
конечно, в случае, если все и дальше пойдет по плану. И тогда Джена уже ничего
более не будет удерживать в Вашингтоне. Если захочет, он вполне сможет тогда
вернуться к преподаванию.
- А как насчет ваших контактов с правительством?
- Финита. Никаких контактов. Мы с ним подписали контракт лишь на время
проведения работ по проекту. Завершится работа, и мы свободны, как ветер.
Откланяемся и - привет горячий! Нужно будет вновь возвращаться в университет,
туда, откуда мы пришли.
- Но ведь ещё неизвестно, захочет ли Джен видеть меня...
- Я его хорошо знаю, - сказал Доннер. - Он из тех, кого называют
однолюбами. Он будет тебя ждать... Если, разумеется, у тебя за это время никого не
появилось...
Она посмотрела на него с некоторым недоумением.
- А почему у меня должен был кто-то появиться?
- Видишь ли, я случайно оказался в прошлую среду в ресторане Уэбстра.
"Боже ты мой, - подумала Дана. - За все месяцы у меня свиданий было - по
пальцам можно пересчитать. И вот - пожалуйста..."
А ведь там и не было ничего. Просто она и Мари, да ещё двое парней из
НУМА, из научной морской лаборатории, устроили себе небольшой дружеский ужин,
было немного флирта и никакого секса.
Она поднялась и посмотрела на Доннера.
- Почему-то ты, равно как и Мари, равно и сам Президент - все вы ожидаете,
когда это я образумлюсь и на карачках приползу к Джену. Вы все уверены, что я
для него как старая тюремная койка, без которой наш гениальный физик уснуть не
может. И ведь за все это время никому из вас даже в голову не пришлю
поинтересоваться, как Я себя чувствую. Какие я испытываю чувства, и какие у МЕНЯ
огорчения. Так что, идите-ка вы все к чертовой матери. Я взрослая
самостоятельная женщина и могу распоряжаться собой так, как считаю нужным. И
запомни, что если я все-таки вернусь к нему, то вернусь только тогда, когда
сочту необходимым, черт вам побери! А если у меня возникнет желание забраться в
постель к кому-нибудь другому. и пойду и заберусь, не спрашивая при этом ваших
советов.
С этими словами Дана повернулась и выбежала из комнаты, оставив смущенного
и сконфуженного Доннера в одиночестве.
Поднявшись к себе в спальню, Дана бросилась на постель лицом в подушку.
Никогда, никогда больше не будет в её жизни такого человека, как Джен Сигрем. И
она обязательно вернется к нему, она не может не вернуться... Дана перестала
плакать лишь тогда, когда выплакала все накопившиеся слезы.
Одна стена, сплошь из зеркального стекла, отражала диск-жокея и огромные
четыре динамика, подкрепленные всякой иной аппаратурой. На площадке яблоку негде
было упасть. На стенах и потолке дискотеки вспыхивали яркие лампы, в лучах
которых поднимались густые волны сигаретного дыма. Доннер сидел за столиком в
одиночестве, флегматично рассматривая энергичные вихляющиеся под темпераментную
музыку пары.
Неожиданно к нему подошла маленькая изящная блондинка, остановилась и
спросила:
- Господин из-под дождя, не так ли?
Доннер взглянул на нее, тотчас же вскочил и, одернув пиджак, уточнил:
- Мисс Шелдон, если не ошибаюсь?
- Если не затруднит, то - Мари, - сказала она своим приятным певучим
голосом.
- Вы тут одна?
- Хуже. Я с женатыми друзьями. Третье ухо, пятое колесо... Так это
называется.
Доннер проследил взглядом за её неопределенным жестом, однако решительно
не смог понять, кого же именно в густой толпе Мари имела в виду. Он отодвинул
для неё стул.
- Считайте, что у вас теперь появился кавалер. На счастье в этот момент
проходила возле столика официантка, и Мел Доннер сумел не только привлечь её
внимание, но даже смог проорать заказ - пару коктейлей. Повернувшись к своей
даме, он увидел на её лице приятную и явно одобрительную улыбку.
- Знаете, господин Доннер, для физика вы обладаете вполне мужскими
ухватками. В вас даже есть что-то от профессионального хвата.
- Черт, а я-то собирался сегодня закосить под шпиона из ЦРУ...
Мари улыбнулась.
- Дана как-то рассказывала мне о ваших, скажем так, эскападах. Как вы
пудрите мозги молоденьким вашингтонским девочкам. Впрочем, вам должно быть
стыдно, не так ли?
- А вы меньше слушайте и ещё меньше верьте тому, что слышите. Поскольку на
самом-то деле я очень застенчивый человек, а когда дело доходит до женщин, так
просто теряюсь. Кроме того, я интроверт, если это вам что-нибудь говорит...
- В самом деле?
- Честное благородное! - он вовремя успел поднести ей зажигалку. - А могу
я узнать, что в этот вечер поделывает наша дорогая Дана?
- А вы непростой человек, господин Доннер! Так я вам все и рассказала...
- Нет, вы, наверное, не совсем поняли. Я просто...
- Вы просто забыли о том, что жизнь Даны вас решительно не должна
касаться, вот что вы забыли, мой чудный мистер Доннер. И тем не менее, я вам
скажу, что в это самое время наша Дана плывет себе в Северной Атлантике.
- Отдых ей не помешает.
- Вы хотели у меня выведать насчет Даны, вы своего добились. Теперь
подумаем о маленьком вознаграждении. Что вы могли бы предложить вашей
очаровательной незнакомке? - осведомилась Мари. - Да, вот ещё что. Раз уж вы в
осведомителях у Джена Сигрема, то когда будете передавать ему, не забудьте
упомянуть, что Дана вовсе не отдыхает, а напротив - работает. Ее послали в
Северную Атлантику с группой журналистов, которым не терпелось прибыть на то
место, где производятся спасательные работы над "Титаником". Наша Дана сейчас
исполняет роль кого-то такого, вроде крутого специалиста, помноженного на
очаровательную мадам с примесью любимой мамочки... Всем рассказать, на всех
угодить - в таком роде.
- Именно это я и хотел от вас узнать.
- Вам достало мужества признаться, и это делает вам честь, - она кокетливо
повела глазами. - Ну а теперь, после того, как выполнены ваши шпионские
обязанности, почему бы вам, господин Доннер, не заняться мной, а? Не дать мне
понять, что хотели бы меня видеть в менее, скажем, шумной обстановке?
Доннер изобразил на лице некоторое удивление.
- Мне казалось, что дамочки вашего сорта всегда носят с собой
приготовленную фразу: "Но ведь мы едва знакомы?!" Или я не совсем прав?
Она на секунду задумалась, пожала плечами, взяла Доннера за руку и
поднялась из-за стола.
- Пойдем?
- Могу я узнать, куда именно?
- К тебе, - на манер озорной девочки произнесла Мари.
- Ко мне?! - переспросил Доннер, не привыкший к столь быстрому развитию
событий.
- Конечно. Мы ведь будем заниматься любовью, разве не так? Потому как если
двое взрослых людей серьезно подумывают о браке, каким ещё образом они могут
определить, что именно подойдет, а что нет? Другого способа не существует.
Питт поудобнее устроился в кресле и принялся рассматривать, как за окном
его вагона тянулся скучный Девонский сельский пейзаж. По хайвею в направления
Доулиша мчались тяжелые грузовики. Какое-то время ему были видны небольшие
траулеры, направлявшиеся на свой ежедневный рыбный промысел. Затем оконное
стекло оказалось подернуто влажной пеленой: это был не дождь, а водная пыль,
залепившая вагонное стекло, смешав до неразличимости предметы и краски по ту
сторону окна. Питт вновь обратился к раскрытому журналу, который лежал на
коленях. Послюнявив указательный палец, Питт начал скучающе перелистывать
глянцевые страницы, не понимая смысла попадавшихся заголовков.
Если бы ещё каких-нибудь два дня тому назад ему сказали, что нужно будет
уехать из района проведения спасательной операции, он бы не поверил своим ушам.
А если бы ко всему прочему те же самые два дня назад нашелся человек,
предложивший съездить в городок Тенемаут, Девоншир, с населением в двенадцать
тысяч двести шестьдесят человек, в крошечный курортный живописный городок на
юго-восточном побережье Англии, причем, съездить для того, чтобы переговорить с
умирающим стариком, - Питт небезосновательно решил бы, что у такого человека
явно не все дома. И вот однако ж...
Именно адмирала Джеймса Сэндекера должен был Питт благодарить за эту
поездку, или "пилигримаж", как сказал сам Сэндекер, разговаривая с Питтом в
вашингтонской штаб-квартире НУМА. Речь шла о том, чтобы съездить к самому
последнему из оставшихся в живых члену команды "Титаника".
- Спорить на эту тему считаю бесполезным, - заявил с присущей ему
категоричностью адмирал Сэндекер. - Ты едешь в Тенемаут, и на этом целесообразно
поставить точку.
- Как-то все это плохо состыкуется, - сказал Питт, нервно дефилируя вдоль
свободной диагонали кабинета и при этом чуть покачиваясь, как если бы ноги
продолжали по привычке противодействовать качающейся палубе "Каприкорна". - В
самый ответственный момент операции вы снимаете меня с корабля и приглашаете на
берег, где я узнаю, что у меня, оказывается, на борту находятся два русских
агента неустановленной наружности и что у этих агентов, по существу, имеется
карт-бланш на убийство любого, кого им вздумается устранить. Тут же я узнаю, что
эту карт-бланш практически выписало им ЦРУ. А в довершение я получаю приказ
ехать в Англию, чтобы присутствовать при последнем издыхании какого-то моряка,
которому сто лет в обед...
- Этот, как ты выразился, "какой-то моряк" - единственный член команды
"Титаника", кто ещё жив.
- Да, но ведь мы заняты операцией по спасению лайнера, - ещё раз посчитал
необходимым напомнить Питт. - Согласно данным наших компьютеров, в ближайшие
трое суток "Титаник" может освободиться от грунта, понимаете? В любую минуту
может начаться заключительный этап операции.
- Спокойнее, Дирк. Завтра утром ты уже будешь на палубе своего
"Каприкорна". У тебя ещё уйма времени, прежде чем "Титаник" пойдет на всплытие.
А в твое отсутствие Руди Ганн сумеет позаботиться сумеют обо всем не хуже тебя
самого.
- С вами, признаюсь, очень сложно разговаривать, - Питт развел руками, как
бы признавая капитуляцию. - Что тут ещё скажешь...
Сэндекер покровительственно улыбнулся.
- Знаю, о чем ты сейчас думаешь... Ты уверен, что лучше тебя со всем этим
делом никто не сумеет справиться. Если хочешь, я могу тебе кое-что рассказать.
Там, в Атлантике, находится самая квалифицированная, самая талантливая и хорошо
оснащенная команда подводников, какую только знала современная история
цивилизации. Ты вполне можешь положиться на меня, я знаю, о чем идет речь. Даже
если "Титаник" и пойдет на поверхность, эти парни уж как-нибудь сумеют обо всем
позаботиться. Во всяком случае, тридцать шесть часов без тебя они худо-бедно, но
проживут.
Питт улыбнулся одними губами.
- Когда прикажете ехать?
В аэропорту Далласа, в одном из наших ангаров, тебя уже дожидается
реактивный "Лир". Полетишь прямиком в Экстер, а уже оттуда на поезде доберешься
да Тенемаута.
- Должен ли я по завершению поездки прибыть вновь в Вашингтон и доложить
вам о результатах?
- Нет, зачем же. Из Англии ты прямиком отправишься на "Каприкорн", где
встретишься со мной и расскажешь, как там и что.
Питт вопрошающе посмотрел на адмирала.
- На "Каприкорн"?
- Ну, разумеется. Ведь ты сам посуди, если тебе вздумалось в столь
ответственный момент операции съездить отдохнуть в Англию, то для меня это ещё
совсем не повод пропускать момент всплытия "Титаника". Так ведь? В случае, если
лайнер вдруг вздумает подняться раньше срока, а?
Сэндекер изобразил прямо-таки сатанинскую улыбочку, изо всех сил
сдерживаясь, чтобы не расхохотаться при виде Питта, лицо которого выглядело
одновременно обиженным и унылым.
На вокзале Питт взял такси и по узенькой улочке направился вдоль эстуария
к небольшому коттеджу, фасадом обращенному в сторону моря. Заплатив таксисту,
Питт открыл створку увитых декоративной лозой ворот и зашагал по дорожке, с
обеих сторон обсаженной кустами роз. Он постучался в дом, и на его стук дверь
отворила девушка с глазами такой васильковой глубины и с такими рыжими,
аккуратно подстриженными волосами, что было на что засмотреться. У девушки, как
только она заговорила, обнаружился забавный шотландский акцент.
- Доброе утро, сэр.
- Доброе, - сказал он и кивнул. - Меня зовут Дирк Питт, и мне хотелось бы...
- Ну разумеется, разумеется. Мы получили телеграмму адмирала Сэндекера и
таким образом узнали, что вы скоро должны приехать. Входите, прошу вас, коммодор
ждет вас.
Девушка была одета в чистенькую наглаженную белую блузку, заправленную в
зеленую юбку. Поверх блузки был надет шерстяной свитер также зеленого цвета.
Вслед за девушкой Питт прошел в гостиную коттеджа. Она имела уютный обжитой вид:
в камине весело потрескивали дрова, освещая и согревая комнату. Если бы даже
Питт не знал о том, что тут живет отставной коммодор, то по интерьеру комнаты
мог бы легко об этом догадаться. На всех полках и полочках во множестве стояли
разные модели кораблей, от крошечных до вполне солидных, по всем четырем стенкам
висела уйма репродукций и фотографий знаменитых судов прошлой эпохи. Перед окном
на специальной подставке был Укреплен телескоп, выполнявший тут, судя по всему,
функцию подзорной трубы. Объектив был обращен в сторону моря. На одной из стен
висело массивное рулевое колесо старинного корабля: деревянная хорошо
отполированная руками и воском поверхность поблескивала в лучах отраженного
света, как бы ожидая прикосновения сильной руки рулевого.
- У вас такой вид, словно вы плохо спали, - сказала девушка Питту. - Может
быть, позавтракаете с дороги?
- Сообразно канонам элементарной вежливости мне бы следовало отказаться,
однако мой желудок не может себе позволить такой вежливости. Так что, если вам
не трудно...
- О, я знаю, что американцы очень любят поесть, так что, если бы вы и
попытались изменить этот ваш национальный имидж, я бы лишь расстроилась и все.
- В таком случае, я приложу все силы к тому, чтобы максимально укрепить
миф об обжорах янки, мисс...
- О, ради Бога, извините, я даже не представилась... Меня зовут Сандра Росс,
я правнучка коммодора.
- Насколько я понимаю, вы ухаживаете за ним, не так ли?
- В некотором смысле. Я ведь работаю с "Бристол Эрлайнз", интендант
полетов. Так что когда у меня полет, за ним присматривает одна из здешних
местных женщин, - Сандра изящно взмахнула рукой в направлении, где, очевидно,
жила эта неназванная женщина. - Пока я вам готовлю перекусить, вы вполне могли
бы поговорить с дедом. Он очень стар, как вы понимаете, но безумно хочет, чтобы
вы рассказали, как именно обстоит дело с извлечением "Титаника".
С этими словами Сандра подошла к одной из дверей, легко постучала и, не
дожидаясь разрешения, приотворила дверь.
- Коммодор, тут приехал господин Питт, он хочет вас видеть.
- Проси его, - раздался старческий надтреснутый голос, - пока я не помер.
Девушка распахнула дверь и чуть посторонилась, пропуская Питта в спальню.
Коммодор сэр Джон Л. Бигалоу полулежал на койке, подложив под спину
подушку. Он посмотрел своими темно-голубыми глазами на вошедшего Питта: в этом
взгляде прочитывалась некоторая трогательная мечтательность ушедшего навсегда
века. На голове у старика можно было различить несколько поседевших до снежной
белизны волос. Столь же безукоризненно белым был и цвет его бороды. Лицо старца
сохраняло красноватый оттенок, свойственный представителям сугубо мужских
профессий, вроде профессиональных охотников или, скажем, тех же моряков,
например. На старике был надет разорвавшийся свитер под самое горло, несколько
напоминающий пижаму эпохи Чарльза Диккенса. Он протянул Питту сухую сморщенную
руку, которая оказалась уверенной и на удивление крепкой.
Во время рукопожатия Питт внутренне поразился несоответствию между внешним
видом руки и крепостью пожатия.
- Я необыкновенно рад встрече с вами, коммодор, тем более что много слышал
и даже читал о том, как вам удалось спастись после крушения "Титаника".
- Если бы вы только знали, до чего мне все это осточертело, - ворчливо
сказал он. - Ведь худо-бедно, я после того прошел через обе мировые войны, в мой
корабль угодила торпеда, я спасся на одном из обломков судна - да и вообще, чего
только в моей жизни не приключалось, однако стоит только мне встретиться с новым
человеком, и меня почему-то начинают расспрашивать именно о "Титанике". - Он
указал рукой на стул. - И ради Бога, не стойте столбом, как юнга в первом рейсе.
Садитесь, прошу вас, садитесь.
Питт счел за благо последовать приглашению.
- И рассказывайте мне все, что вы знаете про "Титаник". Что с ним? Как он
выглядит после стольких лет на дне? Ведь когда я был зачислен на "Титаник", я
был совсем ещё мальчишкой. Но тем не менее каждый винт на судне помню, каждый
закоулочек, каждую палубу.
Сунув руку в карман плаща, Питт вытащил конверт с фотографиями.
- Вот тут, - сказал Питт, - несколько сделанных недавно снимков
"Титаника". По ним вы сможете судить о том, как сейчас выглядит корабль. Снимки
были сделаны буквально несколько недель назад с одной из наших подлодок.
Коммодор Бигалоу нацепил очки в старенькой оправе и принялся внимательно,
с большим интересом, изучать фотографии. Массивные корабельные часы, укрепленные
на стене как раз над койкой коммодора, отсчитывали минуту за минутой, покуда
старый моряк, погруженный в воспоминания своей молодости, медленно перетасовывал
снимки. Затем он как бы очнулся и задумчиво посмотрел на Питта.
- Да, скажу я вам, это был корабль что надо! Таких кораблей, как этот,
немного. Всем кораблям корабль, вы уж поверьте мне, старику, на слово. Я ведь
плавал на самых известных: на "Олимпике", на "Аквитании", на "Куин Мэри"... Они
были все превосходно сделаны, спору нет, все были очень современными и
маневренными для своего времени, однако же "Титаник" - это, скажу вам,
совершенно особый случай. "Титаник" был так тщательно сделан, с таким вкусом,
так роскошно... Одни гостиные чего стоили! А инкрустированные деревянные панели?..
Это был совсем, совсем особенный корабль, самый, пожалуй что, изысканный.
- За эти годы "Титаник" сделался ещё более загадочным, - позволил себе
ремарку Питт.
- Во-он там, поглядите, - Бигалоу показал на один из фотоснимков на стене
спальни. - Как раз на крыше, на фоне вентилятора, рядом с офицерскими каютами.
Именно на этом месте я и находился в тот момент, когда "Титаник" погрузился под
воду. Опора ушла из-под ног, и я очутился в океане... - В эту секунду коммодор
заметно помолодел, словно нахлынувшие воспоминания стерли морщины с лица. - А
вода-то была в ту ночь, доложу вам, такая холодная! Градуса четыре ниже точки
замерзания, вот какая была в тот день вода.
Старик принялся подробно рассказывать Питту о том, как плыл в ледяной
воде, как по чистейшей случайности рукой нащупал плававшую веревку, другой конец
которой оказался прикреплен к перевернутой вверх дном шлюпке... Вокруг была каша
из человеческих тел, причем каждый изо всех сил пытался выжить, спастись, каждый
кричал и отчаянно барахтался в волнах. Предсмертные хрипы, отчаянные стоны
висели в воздухе и делались тише лишь по мере того, как один за другим
выбившиеся из сил люди уходили под воду. Бигалоу пришлось провести несколько
мучительно долгих часов в океане, удерживаясь с помощью шлюпки на плаву: рядом с
ним, также держась за киль, находились ещё несколько десятков человек... А какими
восторженными криками был встречен корабль "Карпатия", пришедший на место
трагедии, чтобы подобрать тонущих!
Бигалоу ностальгически вздохнул, снял очки и протер увлажнившиеся глаза.
- Должно быть, утомил вас своим рассказом, господин Питт?
- Ну что вы, ни в коем случае, - откликнулся Питт. - Вы так красочно
описали происшествие, как будто я сам был там и видел трагедию своими
собственными глазами.
- Ну, если так, тогда я вам расскажу ещё один небольшой эпизод, - сказал
Бигалоу. - Ни одной душе на свете я не рассказывало том, что происходило в
последние минуты, прежде чем "Титаник" скрылся под водой. Так что вы, господин
Питт, будете первым, кто узнает об этом. Даже когда проводилось расследование, и
выяснялись мельчайшие подробности катастрофы, я ни слова не сказал о том, что
расскажу сейчас. Об этом ничего не знают ни члены комиссии Сената Соединенных
Штатов, ни тем более члены Британского суда, которые в то время проводили
расследование. Уж не говорю, что писаки-журналисты не услышали от меня на этот
счет ни звука, как ни крутились около, как ни попрошайничали. Так что, сэр, вы -
первый и, думаю, последний, кто услышит этот рассказ из моих уст.
Через три часа Питт уже находился в вагоне поезда, который мчал в сторону
Экстера. Не чувствовалось ни усталости, ни обыкновенной для всякого дальнего
путешествия скуки. Если бы ему нужно было определить свое состояние, он бы,
пожалуй, воспользовался словом "восторг". В эту самую минуту "Титаник", на
седьмой палубе которого, в грузовом трюме №1 находилась фантастическая поклажа,
- "Титаник" казался более, чем когда-либо прежде, желанным для Питта.
"Сотби... - мысленно раздумывал Питт. - Сотби-то какое имеет ко всему этому
отношение?.."
В который уж раз он опустил глаза, посмотрел на пакет, переданный ему
коммодором Бигалоу. Не осталось даже и тени сожаления из-за того, что пришлось
проделать весь этот путь в Тенемаут.
У доктора Райана Прескотта, главы расположенного в городке Тампа, Флорида,
Центра НУМА по изучению Ураганов, были все основания рассчитывать, что в этот
день он сумеет вовремя уйти с работы, добраться без приключений домой, что у
него будет возможность спокойно отдохнуть и поиграть с женой в крибедж. Однако
часы показывали, что до полуночи оставались десять минут, а доктор Прескотт все
ещё сидел за своим рабочим столом, склонившись над снимками, сделанными
высокочувствительной аппаратурой со спутника.
- И как только мы приходим к выводу, - ворчливо говорил он, - что знаем
все, что имеет смысл знать о шторме, какая-нибудь мерзость вдруг портит нам всю
картину, и все прежние наработки тотчас же летят к чертям.
- Ураган в середине мая... - его помощница, мучительно боровшаяся с зевотой,
все же зевнула. - Извините... Ураган, хочу сказать, в мае - это как раз для книги
рекордов.
- И решительно не могу понять, откуда он взялся... Обычно сезон ураганов
длится с июля по сентябрь. И почему этот решил оформиться за два месяца до
срока? Ума не приложу!
- Равно как и я, - ответила помощница. - Скажите, а как по-вашему, куда он
направляется, этот наш торопыга?
- Пока ещё рано что-либо на сей счет говорить, - сказал Прескотт. -
Зародился он, как и всегда зарождаются ураганы: огромная область низкого
давления, вдобавок сырой воздух, большая влажность, закрученность против часовой
стрелки, под воздействием вращения Земли. Все, вроде бы, идет нормально, однако
вот тут и начинаются сюрпризы. Обычно для того, чтобы как следует созреть,
развиться, окрепнуть, воздушной волне в несколько сотен миль шириной требуется
несколько недель, а то и несколько месяцев. А этот, как вы изволили заметить,
торопыга управился в восемнадцать с небольшим часов.
Прескотт вздохнул, поднялся из-за стола и направился к стене, на которой
висела огромная таблица. Заглянув предварительно в свои собственные записи, он
отметил параметры: точка зарождения, условия атмосферы в том районе, скорость
передвижения урагана. После этого Прескотт начал фантазировать на тему
возможного направления движения, отмечая чуть различным карандашным пунктиром
путь к Западу от точки, расположенной в ста пятидесяти милях на северо-восток от
Бермудских островов. Линия все ближе подходила к обозначенным на карте контурам
Ньюфаундленда.
- Если этот торопыга не позаботится о том, чтобы хоть как-то намекнуть,
куда именно он держит путь, я могу лишь так вот предсказать его возможный
маршрут, - доктор Прескотт сделал небольшую паузу, ожидая, что услышит от своей
ассистентки подтверждение своей версии. Но не дождавшись, вынужден был спросить:
- А ваше мнение на этот счет?
Не услышав ответа, он обернулся, чтобы ещё раз, более внятно, повторить
обращенный к помощнице вопрос - но так и не повторил. Женщина спала, положив
голову на локоть. Мягко, как бы одновременно и желая и боясь разбудить, он
потряс её за плечо. Женщина открыла глаза.
- Сейчас мы уже ничего тут не сможем сделать, - вполголоса сказал он. -
Давайте-ка отправимся по домам. Выспимся... - Он махнул рукой в сторону настенной
карты. - При некотором везении, хотя шансы не больше, чем тысяча к одному, но
все-таки при некотором везении вся эта штука может к утру сама рассосаться. Так
что мы с вами придем на работу, а вместо нашего торопыги останется лишь
локальный шторм.
Доктор изо всех сил старался говорить уверенно, однако против его желания
неуверенность явно сквозила в голосе.
На что доктор не обратил внимания, так это на тот факт, что прочерченная
им на карте линия предполагаемого движения урагана проходила как раз через район
с координатами 41°46 северной долготы и 50°14 западной широты.
Капитан Руди Ганн стоял на капитанском мостике "Каприкорна" и внимательно
смотрел на запад, где из великолепной, безупречной синевы неба соткалось едва
различимое пятнышко. Какое-то время это пятно висело неподвижно, не изменяя
своих контуров и не перемещаясь: просто темно-синее пятно, крошечная точка,
поставленная некоей рукой над линией горизонта. Почти в одно мгновение точка
превратилась в овал, овал приобрел Различимые контуры вертолета.
Вертолет быстро приблизился, завис над палубой и, мягко сел на вертолетную
площадку в кормовой части судна, визг турбин стих. Подъемный винт по инерции ещё
вращался, однако было заметно, что и он выдыхается.
Ганн направился к вертолету в тот самый момент, когда правая бортовая
дверца открылась, и вышел Питт.
- Удачно съездил? - поинтересовался Ганн.
- Есть кое-что, - неопределенно ответил Питт. Дирк Питт обратил внимание
на странное выражение лица Ганна: морщины вокруг маленьких глаз моряка
образовали сетку, взгляд был угрюмым.
- Ты сейчас похож на ребенка, у которого отобрали рождественский подарок,
Руди. Какие проблемы?
- Подлодка "Дип Фантом", которая принадлежит "Ураниус Ойл", угодила в
капкан.
Несколько секунд Питт молчал. Затем спросил:
- Что адмирал Сэндекер?
- Поставил всех на уши. Он считает, что, поскольку судном обеспечения у
"Дип Фантом" был "Бомбергер", то именно с "Бомбергера" нужно проводить
спасательную операцию, не дожидаясь твоего приезда.
- Ты сказал - "Бомбергер" был, словно мы можем потерять "Дип Фантом", а?
- Похоже, ничего хорошего. Пойдем наверх, я познакомлю тебя с деталями
случившегося.
В командной рубке "Каприкорна" явственно чувствовалось напряжение и даже
отчаяние. Обыкновенно очень общительный и чрезмерно шумный, Джиордино при
появлении Питта лишь молча кивнул, обойдясь без формальностей. Войдя в рубку,
Питт застал Бена Драммера за переговорами с застрявшей около "Титаника"
субмариной: преувеличивая не испытываемый в действительности прилив оптимизма,
Драммер как мог, пытался вселить чувство уверенности в подводников "Дип Фантом".
Контраст между бодрым голосом Бена Драммера и глазами, полными отчаяния, поразил
Питта. Рик Спенсер, инженер по оборудованию, отрешенно смотрел на мониторы.
Остальные члены команды молча и сосредоточенно занимались своими делами.
Ганн незамедлительно принялся рассказывать о том, как же обстоят дела:
- Еще два часа тому назад подлодка должна была всплыть и переменить
команду. Сейчас на её борту находятся Джо Киль, Том Чавец, Сэм Меркер...
- Тот самый Меркер, который вместе с тобой исследовал Лорелею на "Сапфо1"?
- поинтересовался у него Питт.
- Равно как и Манк, - грустно подтвердил Ганн. - Вообще у меня такое,
знаешь, чувство, что мы словно проклятый экипаж, навлекли небесный гнев, что-то
в таком духе...
- Дальше.
- Они находились у правого борта "Титаника", рядом с полубаком,
устанавливали там очередной клапан для снятия давления. Неожиданно подлодка
зацепила кормой за грузовой кран "Титаника". Не зацепила, собственно, а так,
чуть тиранулась. А там болты все насквозь прогнили и сорвались, и деррик-кран
упал на них, на внешние баки "Дип Фантома", пробил металл. Через эту дыру в
корпус лодки налилось тонны две воды, которая и прижала подлодку к палубе
"Титаника".
- Когда это случилось? - спросил Питт.
- Три с половиной часа назад.
- Почему тогда у всех такое похоронное настроение? Посмотришь на твоих
людей, так и впрямь пойдешь ко дну, даже и без пробитых баков. На "Дип Фантом"
сжатого воздуха столько, что лодка может там лежать больше недели. За это время
"Сапфо-1" и "Сапфо-II" сто раз успеют откачать из её внешних баков воду;
заделают дыру, и все будет в лучшем виде, капитан.
- Не все так просто, как ты думаешь, - сказал Ганн. - Если у нас и есть
время, то не больше шести часов.
- Почему именно шесть?
- Я тебе главного ещё не сказал, - Ганн сощурился, как от яркого света, и
посмотрел в глаза Питту. - Понимаешь, когда деррик-кран упал на лодку, удар
оказался настолько мощным, что один из сварных швов на корпусе разошелся. И под
давлением вода просачивается уже прямо в кабину, причем собирается в минуту
галлона по четыре. А чем больше просачивается воды, тем шире оказывается
пробоина. А чем шире - тем больше собирается воды... Это ещё чудо, что шов совсем
не треснул, иначе бы весь корпус лодки оказался разорван, а из парней получилось
бы желе, - он поднял голову и посмотрел на циферблат часов, укрепленных над
компьютером. - В самом лучшем случае у них имеется часов шесть. Потом в кабине
будет столько воды, что все утонут... И самое паршивое во всем этом как раз и
заключается в том, что мы совершенно ничего не можем сделать, никак не можем
помочь парням.
- А почему бы не залить трещину ветстилом?
- Легко сказать! Та часть корпуса, в которой образовалась пробоина, как
раз и прижата к полубаку "Титаника". По распоряжению адмирала к месту проведения
работ посланы три подлодки. Им дана команда хоть как-то попытаться раскачать
"Дип Фантом", чтобы если не саму лодку высвободить, так хоть получить доступ к
пробоине. Они пытались, и у них ни черта не вышло.
Питт опустился в кресло, взял карандаш и принялся делать в блокноте
пометки.
- Вот что... На "Си-Слаг" имеется оборудование для резки металла. И вот если
бы "Си-Слаг" сумела как-нибудь подобраться к этому деррик-крану...
- Увы... - Ганн в отчаянии помотал головой. - Когда нехорошо, так сразу все
нехорошо. Покуда три лодки пытались раскачать "Дип Фантом", как-то так
получилось, я не знаю, ну, в общем, у "Си-Слаг" оказался сломан манипулятор.
Клешня, иначе говоря. Ее подняли на палубу "Модока", парни посмотрели, говорят:
так быстро не починить. - Неожиданно Ганн с силой шарахнул кулаком по
застеленному картой столу. - Последняя надежда была на лебедку "Бомбергера".
Если бы только нам удалось привязать конец троса к деррик-крану, то лебедкой
вполне можно было бы приподнять его и таким образом высвободить подлодку.
- Вот тебе и вызволили "Титаник"! - с выражением сказал Питт, и по его
лицу было видно, что он пытается сдержать себя и не выругаться. - Получается,
что теперь в нашем распоряжении осталась одна только "Си-Слаг", на которой
имеется клешня для проведения работ. И вот эта самая клешня вышла из строя. А
без неё мы никак не сможем прикрепить трос к деррик-крану!
Ганн потер уставшие глаза.
- Черт побери, что же это такое... Тысячи часов потрачены, чтобы
спланировать, сконструировать и отладить всякую спасательную систему, чтобы
просчитать действия экипажа на случай возникновения критической ситуации, и вот
происходит вдруг какая-то нелепость, даже глупость - и каждый из нас получает
удар ниже пояса. Ни один компьютер не в состоянии предусмотреть и просчитать
ситуацию, которая имеет степень вероятности единица к миллиону... То, что
произошло, это в буквальном смысле слова - немыслимо! Чтобы вот так глупо, ни с
того, ни с сего...
- Да при чем тут компьютеры, о чем ты вообще говоришь?! Компьютеры не
выдумывают данных, они лишь обрабатывают те данные, которые туда закладывают, -
сказал Питт.
Он подошел к переговорному пульту, взял микрофон из рук Драммера.
- "Дип Фантом", это говорит Питт. Ответьте.
- Рад тебя слышать, - донесся через динамик спокойный голос Меркера,
настолько спокойный, что непосвященные могли бы подумать, будто Меркер сейчас
лежит на постели у себя дома и разговаривает с Питтом - Нас тут сейчас трое.
Если спустишься, будет как раз четверо, и тогда мы сможем сыграть партию в
бридж. Как смотришь на такое предложение?
- Я плохо играю в карты, тем более в бридж, - сказал Питт таким голосом,
как будто его и в самом деле пригласили сыграть в карты. - Сколько, по-твоему,
пройдет ещё времени, прежде чем вода зальет аккумуляторные батареи?
- Учитывая ту скорость, с которой вода прибывает, осталось минут
пятнадцать-двадцать.
Питт повернулся к Ганну и произнес то, что и без слов было давно уже всем
понятно:
- Как только полетят батареи, с ними невозможно будет связаться по радио.
Ганн утвердительно кивнул:
- Там рядом находится "Сапфо-II", чтобы парни не теряли присутствия духа.
В настоящее время я не придумаю, что ещё мы могли бы для них сделать.
Питт снова нажал на кнопку связи.
- Меркер, как обстоит дело с системой жизнеобеспечения?
- Какая к черту система?! Она приказала долго жить полчаса тому назад. Так
что дышим испорченным воздухом.
- Я сейчас вам переправлю "Серц".
- Да, и поскорее. У Чавеца такой запашок изо рта... - Меркер запнулся и уже
изменившимся голосом сказал: - Слушай, как бы там все ни обернулось, если мы
больше с вами не увидимся, ты имей, пожалуйста, в виду, что в такой дружеской
компании нам было приятно подыхать. Тут ведь, кроме всего прочего, столько
жмуриков! Ну, будет ещё тремя больше...
Все, кто слышал последние слова Меркера о покойниках на "Титанике", чуть
побледнели. Все, за исключением разве что Питта.
Нажав кнопку на микрофоне, Питт сказал:
- Мы вас скоро вызволим, и мне хотелось бы, чтобы ваша подлодка, после
того, как вы будете спасены, оставалась чистой. Так, чтобы мы могли захотеть ещё
использовать её, договорились? Конец связи.
Интересно было наблюдать за тем, как в рубке "Каприкорна" прореагировали
на жлобский юморок Дирка Питта. Джиордино, Ганн, Спенсер и другие недоумевающе
уставились на Питта. Только Драммер выказал явное раздражение.
Питт коснулся плеча Керли, радиста судна.
- Свяжись с адмиралом, он на "Бомбергере". Только используй, пожалуйста,
запасную частоту. Керли поднял голову.
- Это для того, чтобы парни с "Дип Фантом" не подслушали?
- Меньше знаешь, крепче спишь. Есть некоторые вещи, лучше их не знать, -
спокойным голосом объяснил Питт. - Соедини меня, да побыстрее, если можно.
- Через считанные секунды в динамике послышался легко узнаваемый голос
адмирала Сэндекера:
- "Каприкорн", говорит адмирал Сэндекер, прием.
- Адмирал, добрый день, это Питт. Сэндекер не посчитал нужным тратить
время на приветствия:
- Ты уже в курсе?
- Только что Ганн доложил мне, - ответил Питт.
- Стало быть, ты знаешь и про то, что мы сделали все от нас зависящее. Как
ни крути, а времени у парней остается в обрез. Если бы у нас было хоть десять
часов, мы бы наверняка их спасли.
- Да, но есть же ещё вариант, - сказал Питт. - Хотя шансы на успех и не
очень велики, тем не менее, сама по себе такая возможность есть.
- Может, поделишься соображениями? Питт несколько секунд поколебался.
- Прежде всего, нужно на минуту позабыть о "Дип Фантом" и сориентировать
наши усилия в ином направлении.
Драммер подошел почти вплотную к Питту:
- Сам-то ты понимаешь, что говоришь? Как прикажешь тебя понимать, Питт?
Как... Как это вообще можно - забыть про "Дип Фантом"?! - последние слова Драммер
выкрикнул в лицо Питту. - Ты с ума сошел?
Питт обезоруживающе улыбнулся своему коллеге.
- Нужно ещё раз попытать счастья, но по-другому. Твои парни сделали все,
что смогли, у них ни черта не вышло, так? Все, что вы смогли, вы сделали.
Результат - ноль целых ноль десятых. Понимаешь, я лично тебя, как, впрочем, и
всех твоих ребят очень уважаю, знаю, что вы отличные специалисты. Но дело в том,
что вы - профессионалы по спасательным работам на воде, но, извини, ни хрена не
смыслите в аварийных работах: тут вы дилетанты. Вы кое-что предприняли, причем
предприняли не совсем то, что было нужно. Неудача лишь усугубила итоговый
результат: Теперь вы сидите, поджав хвосты, и говорите мне, что все потеряно. А
далеко ещё не все потеряно, джентльмены. Мы попытаемся вытащить "Дип Фангом" до
истечения шестичасового срока, отмеренного подлодке. Тем более, что пока мы тут
с вами разговаривали, из шести часов, если мои часы точные, осталось пять часов
сорок три минуты.
Джиордино с нескрываемой надеждой посмотрел на Питта.
- Думаешь, ещё есть шанс?
- Уверен, что есть. И мы его используем.
Строительные инженеры и исследователи морских специальностей образовывали
небольшие группы и, возбужденно переговариваясь, беспорядочно циркулировали от
одной кучки собеседников к другой, задевая, а, случалось, и нечаянно толкая
коллег. Время от времени кто-нибудь вдруг прерывал разговор, подходил к
мониторам и принимался изучать компьютерные распечатки. За большим столом с
вместительной чашкой кофе в руке сидел только что прибывший с "Бомбергера"
адмирал Сэндекер. После того, что ему доложили, адмирал недоумевающе крутил
головой, словно избавляясь от наваждения.
- Все это неслыханно, - сказал он вполголоса, ни к кому не обращаясь. -
Подложить взрывчатку под "Титаник" и рвануть, чтобы лайнер начал всплывать, и
одновременно, чтобы "Дип Фантом" была освобождена от деррик-крана? Какой-то
бред, но уж никак не план по спасению...
- Какие иные способы остаются в нашем распоряжении? - спросил Питт. - Я
имею в виду реально осуществимые в остающиеся у нас сроки способы аварийного
спасения? А так мы действуем наверняка. Даже если деррик-кран и не отцепится, то
все равно "Титаник", поднимаясь на поверхность, увлечет за собой субмарину.
- При всем моем уважении к Питту, я вынужден признать, что этот план -
сущее безумие, - сказал Ганн. - При взрыве сотрясение будет столь мощным, что
уже имеющаяся в корпусе подлодки трещина тут же превратится в широченный пробой
и подводники будут расплющены немедленно.
- Будут расплющены. Но это лишь предположение. Может, будут, а может, нет,
- уточнил Питт. - Но даже в том случае для Меркера, Киля и Чавеца куда лучше
мгновенная смерть, чем длительная агония, вызванная нехваткой кислорода. Из двух
смертей наиболее быстрая всегда предпочтительнее.
- Но ты забываешь о "Титанике", - сказал Ганн. - Мы тогда рискуем взорвать
все то, что сделали за эти три жутких месяца работы на глубине.
- Считай, что такова цена нашего спасательного проекта, - ответил ему
Питт. - И потом, знаешь, что я тебе скажу? Корпус "Титаника" сконструирован
таким образом, что его запас прочности даже превышает соответствующие показатели
самых современных судов. Стрингера, балки, переборки и палубы "Титаника" сегодня
не менее прочны, чем в день, когда лайнер сошел со стапелей. Корабль выдержит
взрыв, а если потребуется, то выдержит и не один такой взрыв. На сей счет ты
можешь быть уверен.
- Ты и вправду считаешь, что план сработает? - поинтересовался Сэндекер.
- Безусловно.
- Ты ведь знаешь, что я могу приказать, и ты не посмеешь осуществить
задуманное...
- Это я имею в виду, - ответил Питт. - Но тем не менее надеюсь на ваш
здравый смысл. Надеюсь, что до момента окончания работ вы будете прислушиваться
к моим советам.
Сэндекер потер глаза, медленно потряс головой, как бы желая очнуться.
Наконец он сказал:
- О'кей, Дирк. Ты меня убедил.
Питт корректно кивнул и принялся за дело.
Оставалось пять часов десять минут.
На глубине двух с половиной миль, под поверхностью океана, замерзшие,
одинокие, притихшие, находились члены команды "Дип Фантом". С ужасом наблюдали
они за тем, как дюйм за дюймом прибывала вода. Это походило на погребение
заживо. Всякий новый дюйм - как очередной шаг в сторону смерти. Воды набралось
столько, что центральная система оказалась уже вне досягаемости. Один за другим
коротили и выходили из строя электроприборы. В кабине с каждой новой потухшей
лампочкой делалось все более сумрачно, все более жутко. В какой-то момент все
трое смогли почувствовать, как холодная, тридцати четырех градусов, вода
образует нечто вроде весеннего ручейка под ногами. И все-таки слабый огонек
надежды ещё теплился в душах подводников.
- Как только выберемся отсюда, - сказал Киль, - я устрою себе настоящий
выходной. Пальцем не пошевельну, буду целый день отдыхать и делать, что захочет
моя левая нога.
- Опять завел пластинку, - сказал в темноте Чавец.
- Если хотят, пускай меня увольняют, но завтра я целый день буду спать.
Чавец в темноте нашел руку Киля, сжал её повыше локтя.
- Что ты тут бубнишь?!
- Спокойно, не нужно так волноваться, - сказал Меркер. - Как только вышла
из строя система жизнеобеспечения, у него в организме скапливается углекислота.
Она может так воздействовать на психику. Я, признаться, и сам начинаю испытывать
некие странные ощущения.
- Хоть бы воздух был нормальным, - посетовал Чавец. - Если мы не потонем,
то нас расплющит, когда они рванут корпус, а если даже и не расплющит, мы
непременно тут задохнемся от собственной углекислоты.
В любом случае виды на будущее у нас не очень-то радужные.
- Ты забыл, что при такой температуре мы просто-напросто можем замерзнуть
до смерти. И тогда уж никак не можем воспользоваться предложенными тобою
вариантами смерти.
Киль ничего не ответил. Он позволил Чавецу запихнуть себя на верхнюю полку
спального отсека. Чавец и сам уселся на нижнюю койку, свесив ноги в сторону.
Преодолевая довольно-таки глубокую воду, Меркер пробрался к переднему
иллюминатору и выглянул наружу. Там он смог увидеть лишь неясный силуэт "СапфоII"
в свете её же собственных прожекторов. Трагизм создавшейся ситуации
заключался в том, что, хотя "Сапфо-II" подошла буквально на расстояние в
несколько футов, она ничего не могла сделать, ничего предпринять, чтобы как-то
помочь попавшим в капкан подводникам с "Дип Фантом". Обе лодки были окружены
чудовищной толщей воды, холодной, черной, враждебной человеку, отважившемуся
спуститься сюда. Глядя на "Сапфо-II", Меркер с некоторым удовольствием подумал,
что, пока вторая лодка здесь, остается ещё некоторая надежда на спасение. Сам же
факт, что рядом находились и светили прожекторами коллеги, не оказывал
успокаивающего действия на Меркера. Собственно, это не помощь, разве только
обозначение участия. Впрочем, это лучше, чем ничего.
На корабле обеспечения "Альгамбра" находились съемочные группы трех
крупнейших телевизионных компаний. Телевизионщики от нервного ожидания места
себе не находили, слонялись по палубе, совершали массу мелких лишних движений,
обменивались пустыми словами и более всего на свете хотели начать съемки. На
правом борту плечо к плечу сгрудились корреспонденты множества телеграфных
агентств, которые от вынужденного безделья томились не меньше телевизионщиков и
в бинокли разглядывали находящийся от них в двух милях "Капри-корн".
Фотокорреспонденты в который уж раз замеряли свет, поудобнее устанавливали
штативы и целились через объективы на воду в пространство между "Альгамброй" и
"Каприкорном", где, скорее всего, и должно произойти то самое чудо, ради
которого все они и прибыли сюда.
Зажатая коллегами в углу этакого паллиативного пресс-центра, Дана Сигрем
плотнее запахнула непромокаемую теплую куртку, после чего отважно поднялась
навстречу десяткам журналистов, которые с профессиональной расторопностью тотчас
же сунули ей в лицо свои диктофоны и микрофоны, словно бы то были сладости,
которые Дане надлежало отведать.
- Скажите, миссис Сигрем, правда ли, что поднятие "Титаника" на три дня
раньше запланированного срока на самом деле объясняется желанием ваших коллег
спасти жизнь тем подводникам, которые сейчас оказались запертыми в "Дип Фантом"?
- Скажем так, изменение сроков поднятия "Титаника" объясняется также и
этим, - признала она.
- Могу ли я в таком случае заключить, что все прежние попытки спасти
подводников окончились полной неудачей?
- В предыдущих случаях возникали определенные сложности, - сказала Дана.
От нервного напряжения ладони Даны покрывались неприятной влагой, и чтобы
её промокнуть. Дана вынуждена была изредка опускать руки в карманы, где лежали
платки. Многочисленные встречи с представителями прессы, через которые пришлось
ей пройти, оказывали свое действие, и теперь Дана понемногу начинала испытывать
недоброе чувство ко всей пишущей братии, профессионально-нахальной и
профессионально-любопытствующей.
- Скажите, почему вы уверены, что команда "Дип Фантома" ещё жива? Ведь у
вас же нет с ними связи, так?
- Мы просчитали ситуацию на компьютере, и машина выдала сведения, согласно
которым экипаж застрявшей на глубине подлодки может продержаться ещё как минимум
четыре часа и сорок минут, хотя положение их непростое.
- Скажите, пожалуйста, в том случае, если химический электролит не
полностью растворил илистую породу вокруг "Титаника" и корабль, таким образом,
не сможет вырваться из плена, каковы в этом случае будут действия вашего
Агентства?
- К сожалению, я не могу вам ответить на этот вопрос, - сказала Дана. - Мы
получили с "Каприкорна" последнее сообщение от господина Питта, и в этом
сообщении лишь сказано, что аварийная команда намерена в ближайшие несколько
часов предпринять попытку по вызволению "Титаника". О подробностях там не
сказано ни слова, остается лишь догадываться.
- А что, если уже слишком поздно, и все трое. Киль Чавец и Меркер,
погибли?
Лицо Даны сделалось суровым.
- Они живы, - сказала она, и глаза её блеснули. - И я хочу вам откровенно
сказать, господа. Тот из вас, кто первым, соблазнившись формальной эффектностью
подобных слухов, передаст в свою газету или же свое телеграфное агентство о
смерти подводников раньше чем сей факт будет документально и однозначно
установлен, будет немедленно лишен аккредитации и выброшен к чертовой матери за
борт этого гостеприимного корабля. Я хочу, чтобы мои слова оказались понятыми
буквально.
Корреспонденты при этих словах несколько секунд пребывали в состоянии
совершенного изумления. Неожиданный всплеск столь явной ненависти со стороны
этой симпатичной женщины оказался до некоторой степени неожиданностью для
большинства собравшихся тут. После небольшой паузы все они опустили микрофоны,
убрали от лица Даны свои диктофоны и, по-прежнему не говоря ни слова, один за
другим потянулись к выходу.
Рик Спенсер разложил большой лист бумаги, положил его на стол поверх
лежавшей там карты и прижал по углам четырьмя полупустыми чашечками кофе. На
листе был изображен "Титаник", лежащий на океанском дне. Художник тщательно
изобразил многие детали корабля, тщательно скопировал рельеф дна, и сейчас
Спенсер уверенно тыкал в рисунок острием авторучки в области, отмеченные
крестиками.
- Вот таким именно образом выглядит сейчас "Титаник", - объяснил Спенсер
собравшимся. - Согласно расчетам, сделанным на компьютере, мы должны положить
восемьдесят зарядных устройств, по тридцать фунтов взрывчатки в каждом, в тех
самых местах соединения корпуса и океанского ила, которые здесь у нас помечены
крестиками. Восемьдесят мест по линии соединения с дном.
Сэндекер склонился над большим рисунком и внимательно изучил все
помеченные места.
- Значит, вы решили закладывать в три ряда с каждой стороны?
- Совершенно верно, сэр, - ответил Спенсер. - Внешний ряд должен
располагаться на расстоянии шестидесяти ярдов от корпуса "Титаника", средний -
за сорок ярдов, и самый ближний - на расстоянии двадцати ярдов от обшивки судна.
Сначала мы взрываем самый дальний ряд, через восемь секунд следует взрыв
следующего, бывшего ранее средним. Потом - ближний.
- Это похоже на то, как раскачивают из стороны в сторону засевшую в грязь
автомашину, - сказал Джиордино.
Спенсер утвердительно кивнул.
- Именно так, причем ваше сравнение кажется мне вполне корректным.
- Допустим, - сказал Джиордино, - а почему бы не сделать один мощный
взрыв? Шарахнуть бы сразу все заряды, и порядок!
- Возможно, достанет и одного крупного взрыва. Однако после консультаций с
океанологами и геологами мы пришли к выводу, что предпочтительнее все-таки было
бы использовать несколько сильных взрывных волн разной направленности. Главное,
на что мы делаем ставку, это - вибрация.
- Как обстоит дело со взрывчаткой? - спросил Питт.
- На борту "Бомбергера" находится почти целая тонна, взятая для проведения
сейсмических исследований. Ею мы вполне сможем воспользоваться, - ответил
Спенсер. - Только на "Модоке" четыреста фунтов, годных для использования под
водой, а это - уже немало.
- Думаете, получится?
- С этим количеством может и не получиться, однако мы рассчитываем для
большей уверенности получить и использовать ещё триста фунтов, - сказал Спенсер.
- Мы могли бы на реактивном самолете доставить с континента взрывчатку и
сбросить её в воду, - предложил в свою очередь Сэндекер.
С видимым сожалением Питт покачал головой.
- Пока вы отдаете приказ, пока самолет летит со взрывчаткой - столько
времени пройдет. А ведь нужно будет ещё выловить её из воды, загрузить в
подлодку, спустить на дно, установить в определенным образом рассчитанных
местах... Часа на два опоздаем, не меньше.
- Может, не будем тогда терять на разговоры время? - спросил Сэндекер. -
Тем более, что времени, как ты правильно заметил, у нас в обрез. - Он повернулся
к Ганну. - Сколько времени потребуется для закладки взрывчатого вещества?
- Часа четыре, - без малейшего колебания, как если бы давно уже сделал
подсчеты, выпалил Ганн. Сэндекер прищурился.
- Не много, прямо вам скажу. На всякие промедления у нас остается
четырнадцать минут.
- Мы должны успеть, - сказал Ганн. - Но только у меня есть одно пожелание,
или, если хотите, условие.
- А именно? - нетерпеливо спросил Сэндекер.
- Должны быть задействованы все подлодки, которые у нас имеются.
- Ты хочешь, чтобы мы убрали "Сапфо-II" от "Дип Фантома" и задействовали
также и ее? - уточнил Питт. - Но ведь наши парни в "Дип Фантом" могут подумать,
что мы их бросаем на произвол судьбы...
- Другого выхода у нас нет, - с явным сожалением сказал Ганн. - Просто нет
иного выхода, пойми.
Меркер давно уже потерял всякий счет времени. Он тупо смотрел сейчас на
фосфоресцирующий циферблат своих часов, но глаза отказывались фокусироваться на
мерцающих маленьких цифрах. Он даже приблизительно не смог бы ответить, сколько
прошло времени с того мгновения, когда задетый краем лодки деррик-кран грохнулся
и поймал их в ловушку. Пять часов назад? Или даже десять? Может, и десять.
Меркер не смог бы даже ответить, произошло ли это несчастье сегодня или же ещё
вчера. Его мозг был затуманен и неповоротлив. Единственное, что Меркер мог, так
это бездвижно сидеть в кресле, стараясь не напрягать ни один мускул, и осторожно
медленно дышать. Казалось, на каждый вдох уходит все время, отпущенное на жизнь.
Постепенно он начал осознавать некое стороннее движение. Протянув руку в
темноту, он дотронулся до Киля и Чавеца, однако они не издали ни звука, никак не
прореагировали на его жест. Они уже впали в состояние летаргического ступора.
Затем Меркер снова почувствовал движение. Что-то мгновенное, но вполне
различимое, в неожиданном месте. Его сознание словно погрузилось в густой
сахарный сироп, тормозивший всякую мысль. Наконец Меркер сосредоточился. Не
считая постоянно прибывающей воды, внутри субмарины не было никакого физического
перемещения. Оказалось, что движение происходит снаружи:
"Сапфо-Н", которая направляла один из своих прожекторов в сторону "Дип
Фантом" внезапно дрогнула, отчего изменился угол луча прожектора. Выскочив из
кресла и оказавшись в воде, почти как в кошмарном сне, он ринулся к рубке
управления и приник к иллюминатору, пытаясь хоть что-нибудь различить.
Все его чувства были разбужены в один миг. Меркер вдруг испытал такой
страх, какого не знал за всю свою прежнюю жизнь. Глаза его расширились от ужаса,
пальцы намертво впились в пульт.
- Господи! - заорал он. - Они уходят. Они покидают всех нас!!!
Сэндекер нервно прохаживался по палубе, вертя в пальцах только что
зажженную сигару. Радист поднял руку, привлекая к себе внимание адмирала, тот на
пол-шаге запнулся и, резко повернувшись, подошел, встал у радиста за спиной.
- Сообщение с "Сапфо-1", сэр, - сказал ему Керли. - Они заканчивают
устанавливать взрывчатку.
- Приказываю ей подниматься на поверхность с максимально допустимой
скоростью. Как можно скорее. Чем выше лодка поднимется, тем меньше будет
давление воды на корпус в момент взрыва. - Адмирал обернулся и посмотрел в упор
на Питта, который неотрывно следил за ходом работ по четырем мониторам, камеры
которых располагались на корпусе "Титаника" в наиболее важных местах: - Как там?
Порядок?
- Да вроде бы, - ответил Питт. - Если швы ветстила окажутся достаточно
прочными и выдержат ударную волну, то у нас есть неплохие шансы на успех.
Сэндекер посмотрел на один из мониторов, который давал в цвете подводный
ландшафт. Было хорошо видно, как из корпуса "Титаника" вырвалась и устремилась
вверх солидная цепочка воздушных пузырей.
- Много воздуха выходит, - заметил адмирал. - Черт побери.
- Избыточный воздух. Он выходит также через вмонтированные клапаны, -
бесстрастным голосом сказал Питт. - Мы специально перешли с электроподкачки на
обыкновенные компрессоры, чтобы закачать в верхние отсеки лайнера максимальное
количество воздуха. - Он протянул к монитору руку, чуть коснулся регулятора
надстройки и продолжил: - Компрессоры "Каприкорна" качают по десять тысяч
кубических футов воздуха в час, так что скоро давление достигнет десяти фунтов
на квадратный дюйм. Это максимум, на который рассчитаны отводные клапана.
Драммер легким шагом приблизился к мониторам, положил на стол несколько
фрагментов компьютерной распечатки.
- Судя по этим данным, процентов девяносто замкнутых пространств
"Титаника" освобождены от воды, - сказал он. - Главная, на мой взгляд, проблема
сейчас заключается в том, что мы даем кораблю значительно большую подъемную
силу, чем ему необходимо. Это по данным компьютера. И когда данное присасывание
ослабнет, наш "Титаник" может взмыть как воздушный змей, не удержишь.
- "Си-Слаг" докладывает, они заложили всю имевшуюся у них взрывчатку, -
сообщил Керли.
- Скажи, чтобы они прежде, чем подниматься па поверхность, сделали кругдругой
возле "Дип Фантом", - сказал Питт. - Вдруг да смогут установить
визуальный контакт с Меркером или с кем-нибудь из его команды.
- Одиннадцать минут остается, - объявил Джиордино.
- Черт побери, почему там заснула "Сапфо-II"?! - рявкнул Сэндекер, обращая
свой вопрос ко всем сразу. Питт вопросительно взглянул на Спенсера.
- Можно взрывать?
Спенсер кивнул.
- У каждого ряда взрыватели настроены на свою определенную частоту.
Осталось только послать команду, и вся взрывчатка рванет в точности, как мы
запланировали.
- Как считаешь, с какой стороны лучше начать? С кормовой, или от носа?
- Тут и считать нечего. Нос корабля ушел в ил на целых двадцать футов
глубже, чем руль. Я очень рассчитываю на то, что, как только высвободится корма,
корпус приобретет иной наклон, и тогда сам собою освободится весь киль. Нужно бы
сделать так, чтобы "Титаник" не просто освободился от донного притяжения, но
освободился таким образом, чтобы всплытие началось в том же положении, в каком
лайнер уходил на дно. Я, конечно же, имею в виду, что "Титаник" не заартачится и
все-таки пойдет на всплытие.
- Загружен последний заряд, - отрапортовал Керли, - и теперь "Сапфо-II"
уходит от места взрыва.
- Что-нибудь слышно с борта "Си-Слаг"?
- Да, они передают, что никакого визуального контакта с командой "Дип
Фантом" установить не удается.
- Ладно. Скажи им, чтобы поднимались, - распорядился Питт. - Через девять
минут с небольшим мы начнем взрывать.
- Они погибли! - внезапно заорал Драммер, перекрывая все остальные голоса
и шум множества приборов. - Мы безнадежно опоздали, они погибли.
Питт сделал несколько шагов и взял Драммера за плечи.
- Прекратить истерику. Только вот заупокойной нам раньше времени и
недоставало.
Плечи Драммера опустились, лицо его сделалось серым и измученным, словно
бы в эти несколько часов он постарел на годы. Он издал горлом хриплый звук,
согласно кивнул головой и неверным шагом отправился на свое место, к
компьютерам.
Согласно нашим расчетам, вода в кабине "Дип Фангом" должна уже подняться
настолько, что между поверхностью и потолком останется не более пары футов, -
сказал Джиордино. - И это в самом лучшем случае. - От волнения голос его
сделался на пол-октавы выше, чем обычно.
- Если бы пессимизм можно было продавать фунтами, все вы, парни, сделались
бы миллионерами, - без улыбки сказал Питт.
Оператор на сонаре впервые нарушил молчание:
- "Сапфо-1" вышла из опасной зоны, расстояние между ней и "Титаником"
составляет шесть тысяч футов.
- Еще две там... - вполголоса произнес Сэндекер. Теперь, когда все от них
зависящее было сделано, оставалось лишь ждать, когда и остальные подлодки выйдут
из опасной зоны, чтобы взрывная волна не смогла причинить им какие-либо
повреждения. Прошли восемь минут, восемь бесконечно долгих минут, за которые у
каждого на лбу выступили крупные капли пота.
- "Сапфо-II" и "Си-Слаг" приближаются к границе безопасной зоны.
- Как с метеопрогнозом? - потребовал Питт.
- Волнение четыре фута, небо ясное, ветер северо-восточный, пять узлов, -
тотчас же откликнулся метеоролог Фаркар. - О лучшем и мечтать грешно.
Несколько секунд прошли в общем молчании. Наконец Питт распорядился:
- Ну что, джентльмены, я думаю - пора! - голос его звучал обыденно, в
словах, как и в лице Питта, не чувствовалось напряжения. - Спенсер, начинай
отсчет.
Уставившись на циферблат больших часов, следя за движением секундной
стрелки, Спенсер принялся отсчитывать:
- Тридцать секунд... двадцать секунд... пятнадцать секунд... пять секунд...
приготовиться сигнал... сигнал! - И тотчас же он начал давать финальный отсчет
времени: - Восемь... шесть... четыре... Пошел!!!
Все сгрудились возле мониторов, так что единственным непосредственным
контактом с дном остался сонар. После того, как произошел первый из серии
взрывов, на поверхности океана практически ничего не произошло. По "Каприкорну"
прошла лишь легкая дрожь, вызванная глубинной взрывной волной. Звук первого
взрыва был скорее похож на далекий раскат грома. Все взгляды были прикованы к
экранам мониторов. Напряженные, безмолвные, с застывшими лицами, мужчины
пожирали глазами мутную картинку, при каждом новом взрыве делавшуюся все менее
различимой; надеясь на лучшее, все опасались самого страшного.
Палуба "Каприкорна" стала вздрагивать - сначала мелкой дрожью, затем все
более отчетливо, по мере того, как со дня океана одна за другой ударные волны
достигали поверхности. Затем, как по команде, изображение на всех мониторах
начало рябить, подрагивать - и наконец экраны погасли.
- Черт! - выдохнул Сэндекер. - Связь потеряна!!!
- Главный передатчик, должно быть, пострадал от взрывов, - сказал Ганн.
Все собравшиеся теперь обратили взгляды на оператора сонара. Кому-то
удалось встать таким образом, чтобы заглядывать через плечо акустика на его
зеленоватый экран. Однако таких счастливчиков было немного, да и они практически
ничего не могли разглядеть, поскольку от напряжения и ответственности момента
акустик прямо-таки носом прилип к стеклу своего экрана. Спенсер первым
распрямился. Он громко вздохнул, вытащил из нагрудного кармана носовой платок и
промокнул влажное лицо и шею.
- Вот так вот, - сдавленным голосом сказал он. - Все, что было - все
взорвалось. Полный привет...
- Движения объекта не наблюдается, - сказал акустик. - Большой "Т"
неподвижен.
- Ну же, крошка... - молитвенно сложив руки, попросил Джиордино. - Задницу
свою приподними!
- Господи ты Боже... - пробубнил Драммер. - Донный ил все ещё держит его!
- Давай же, черт тебя побери! - присоединился Сэндекер. Поднимайся...
поднимайся.
Если бы мозг собравшихся на "Каприкорне" обладал достаточной
телекинетической способностью, чтобы с глубины океана поднять сорок шесть тысяч
триста двадцать восемь тонн металла, пролежавшего семьдесят шесть лет в
неподвижности и крепко сросшегося с донным илом, к солнечному свету, - мужчины,
сгрудившиеся возле акустика, пожалуй, сумели бы вызволить "Титаник" одним
совокупным импульсом коллективного интеллекта. Однако в тот день
телекинетические способности у всех отказали. "Титаник" упрямо сохранял свое
положение, навалившись всем своим весом на дно.
- Чертовский прокол! - сказал Фаркар. Драммер закрыл лицо руками, резко
отвернулся и пошел на свежий воздух.
- Вудсон с "Сапфо-II" просит разрешения приблизиться к "Титанику" для
проведения обследования, - сообщил Керли.
Питт без всякого интереса пожал плечами.
- Скажи, что разрешение я даю.
Почувствовав всю скопившуюся за последние сутки усталость, адмирал
Сэндекер медленно опустился s кресло.
- Не просто неудача, но немыслимо дорогая неудача, так придется признать,
- сказал он.
Горечь беспомощности чувствовали собравшиеся в комнате, переживая
случившееся как свое личное поражение.
- И что теперь? - произнес Джиордино, невидящим взглядом уставившись через
стекло на палубу.
- Продолжаем операцию, что же еще, - отрезал Питт. - Мы здесь для того,
чтобы поднять "Титаник". Вот мы и будем делать все возможное, чтобы его поднять.
Завтра утром мы вновь займемся расчетами, чтобы определить...
- Стронулся!
Сразу ни до кого не дошло.
- Он стронулся с места! - повторил акустик, голос его дрожал.
- Уверен? - прошептал Сэндекер.
- Жизнью клянусь, он подвинулся!!!
Спенсер почувствовал, как спазм сдавил горло. Он смотрел на зеленоватый
экран сонара с выражением полнейшего недоумения. Наконец, обретя способность
говорить, он выдохнул:
- Резонансный эффект. Резонансный эффект привел к тому, что корабль не
сразу очнулся...
- Идет ВВЕРХ! - в полную силу своих легких заорал акустик и от полноты
чувств шарахнул кулаком по подлокотнику рабочего кресла. - Эта ржавая калоша
освободилась. Поднимается...
Поначалу никто не отважился шевельнуться. Все как будто приросли к полу.
То самое мгновение, о котором они молились, ради которого они не щадили себя
целых восемь месяцев кряду, - момент наконец настал, и в первые моменты никто не
смел поверить в реальность такого исхода дела. Затем до каждого начала доходить
невероятность происходящего, и все мужчины в одно и то же время хором закричали,
невольно пародируя известную сцену, когда первая американская ракета оторвалась
от земли и все техники, конструкторы, инженеры начали сходить с ума от радости.
- Давай, крошка, давай! - с непосредственностью школьника орал Сэндекер.
- Двигайся, мамочка ты моя! - истошно вопил Джиордино. - Пошевеливайся!
- Всплывай, калоша ты ржавая, всплывай же, не раздумывай, - умолял
Спенсер.
Неожиданно Питт в два прыжка очутился возле радиста, схватил его за плечо
и приказал:
- Срочно. Передай Вудсону, что "Титаник" всплывает. Пусть они сматываются.
Они могут столкнуться.
- Объект движется в сторону поверхности, - сообщил акустик... - Скорость
несколько возрастает.
- Слава Богу, хоть не в шторм все произошло, - сказал Питт. - По все
равно, пока ещё преждевременно радоваться. Пока "Титаник" всплывет, ещё тысяча и
одна неожиданность может произойти. Если бы только...
- Точно, что я и говорил всегда, - перебил его Джиордино. - Нужно, чтобы
достало прочности у швов из ветстила, и чтобы отводным клапанам удалось
справиться с резким уменьшением давления воды, и чтобы корпус "Титаника" не
соизволил в один прекрасный момент взять и треснуть по швам, на радость нам, на
зло врагам... Столько всего нужно, о-ей... Если бы спросили сейчас, чего я хочу, я
бы спросил в ответ, а чего, мол, я не хочу...
- Продолжается подъем, скорость быстро увеличивается, - провозгласил
акустик, нависнув над своим экраном. - За последнюю минуту объект прошел
шестьсот футов.
Питт резко обернулся в сторону Джиордино.
- Эл, будь другом, найди сейчас же дока Бейли и пилота вертолета.
Поднимайтесь в воздух, и ждите, когда появится "Титаник". Как только он
вынырнет, немедленно опускайтесь на его полубак. Мне плевать, как вы сумеете это
сделать. Мне нужно, чтобы вы сразу же высадились с вертолета на "Титаник". Нужно
воспользоваться веревочной лестницей - воспользуйтесь лестницей. Нужна лебедка -
ваша проблема. Может, придется воспользоваться аварийно-спасательным креслом,
может, и так. Если не будет иного выхода, я разрешаю сесть на палубу, пусть даже
при этом сломается сам вертолет. Но как бы там ни было, вы и док должны с
максимальным проворством оказаться на корабле, добраться до "Дип Фантом",
открыть снаружи люк и спасти наших парней, понятно?!
- Сделаем в лучшем виде, не беспокойся, - сказал Джиордино и ладонью
сделал успокоительный жест. И прежде, чем Питт успел отдать следующую команду
Спенсеру, Джиордино был уже возле самой двери.
- Рик, как только всплывет "Титаник", ты срочно приводишь в полную
готовность дизельные помпы. Чем раньше мы возьмемся за пробоины, тем легче будет
справиться с водой.
- Автогены нам понадобятся, чтобы взрезать обшивку и проникнуть внутрь, -
сказал Спенсер, глаза которого от волнения и возбуждения сверкали лихорадочным
огнем.
- Значит, займись автогенами.
Питт повернулся к акустику.
- Скорость всплытия?
- Восемьсот пятьдесят футов в минуту, - тут же откликнулся акустик.
- Слишком уж он торопится, - сказал Питт.
- Именно этого я и опасался, - сказал Сэндекер, жуя конец своей сигары. -
Внутри у "Титаника" накачано столько воздуха, что корабль устремился на
поверхность, и ничто его не может теперь сдержать.
- И тут возникает ещё одна проблема. Если вдруг, - Питт поднял палец, - я
говорю, если вдруг мы ошиблись в наших расчетах, и оставили в трюме "Титаника"
меньше балластной воды, чем нужно, то лайнер запросто может выскочить из воды,
как торпеда. А если он появится на три четверти, тогда возникнет опасность
опрокидывания.
Сэндекер хмуро взглянул на Питта.
- Если такое произойдет, это будет верной смертью для экипажа "Дип
Фантом", - с этими словами адмирал повернулся и стремительными шагами направился
из оперативной рубки на палубу. За ним, как живой шлейф, устремились все
остальные. Выстроившись возле борта, начали отыскивать в волнах какое-либо
особенное оживление.
Питт предпочел оставаться возле акустика.
- Какая глубина?
- Проходит отметку в восемь тысяч.
- Вудсон на связи, - откликнулся из своего угла Керли. - Он только что
видел "Большое "Т"". Говорит, что пронесся мимо его подлодки, как ошпаренная
свинья.
- Скажи, что мы поняли. И приказ мой передай: пускай поднимается на
поверхность. Такое же приказание сообщи на "Сапфо-1" и "Си-Слаг", - поскольку
более Питту нечем было себя занять в рубке, он вышел на воздух и присоединился к
той группе, где находились Ганн и Сэндекер.
Ганн взял трубку местного телефона:
- Акустик, как слышно?
- Акустик слушает.
- Ты не мог бы сейчас приблизительно сказать мне, в каком именно месте
можно ожидать всплытия?
- Ориентировочно в шестистах ярдах по левому борту.
- А время? Последовала некоторая пауза.
- Через сколько его можно ожидать? - повторил свой вопрос Ганн.
- Уже можно, командир.
В эту самую секунду снизу поднялась широкая полоса, сплошь сотканная из
пузырьков воздуха, отчего показалось, будто бы вода вмиг закипела. И вдруг в
лучах полуденного солнца показалась гигантская корма "Титаника", похожая на
немыслимых размеров китовую спину. Была такая секунда, когда многим почудилось,
что корабль и дальше будет продолжать свое мощное движение вверх, грозящее
перейти в буквальный полет. Корма все более и более возносилась над водой, вот
уже треть лайнера поднялась из океанских волн, обнажив то место, где некогда
располагалась вторая труба. Вид "Титаника", в это мгновение был величественным.
Накачанный внутрь корпуса воздух стремительно вырывался через клапана, производя
оглушительную стрельбу и разбрасывая во все стороны фонтаны мельчайшей водной
пыли, от чего немедленно зажглись в нескольких местах роскошные радуги. На
несколько мгновений "Титаник" застыл, обращенный кормой к голубому небу, после
чего киль лайнера начал медленно погружаться в океан. Осевший в воду корабль
произвел волну футов десяти в высоту. Эта волна, раздвоившись, понеслась в
направлении кораблей, присутствовавших в районе проведения операции. У всех
людей при всплытии лайнера замерло сердце, когда вроде бы осевшее на корму и
успокоившееся, судно принялось кренговать, заваливаясь на правый борт. Угол
наклона стремительно изменялся: тридцать градусов, сорок, пятьдесят, шестьдесят
градусов... В таком положении металлическая громада застыла, и несколько
отчетливых мгновений опять-таки показались вечностью. Казалось, ещё совсем чутьчуть,
и вся надстроечная часть окажется под водой. Медленно, словно во сне,
"Титаник" начал бороться с креном, пытаясь выровняться. С невероятным усилием,
как раненое животное, лайнер сумел-таки занять почти правильное положение.
Никто не мог и слова вымолвить.
Все люди, которые могли видеть сцену появления из бездны легендарного
"Титаника", были прямо-таки загипнотизированы. Они лишь безмолвно глядели и не
вполне верили своим же собственным глазам. В лучах яркого солнца особенно
бросалась в глаза смертельная бледность адмирала Сэндекера.
Первым нашел в себе силы и заговорил Дирк Питт:
- Все-таки всплыл... - радостным шепотом произнес он.
- Поднялся... - таким же благоговейным шепотом сказал вслед за Питтом
капитан Ганн.
Тишину нарушили начавшиеся вращаться лопасти подъемного винта вертолета.
Геликоптер легко поднялся в воздух и без свойственной этим машинам
медлительности, обратившись в сторону ветра, стремительно направился к
"Титанику". Вертолет завис в считанных футах над палубой лайнера, и можно было
видеть, как через распахнутый люк на корабль упали две черные точки.
Джиордино стремглав поднялся по наружному трапу, и вдруг перед ним
оказалась крыша "Дип Фантома". Спасибо Всевышнему за такие вот маленькие чудеса:
корпус подлодки выдержал все выпавшие нагрузки. Осторожно, сохраняя равновесие
на покатой мокрой поверхности субмарины, он взобрался наверх и попытался вручную
повернуть колесо, фиксирующее крышку люка. Крестовина была холодной, как лед.
Джиордино набрал побольше воздуха, поднатужился и со всей силы надавил на
колесо. Ни малейшего движения.
- Хватит копаться, открывай эту чертову штуковину, - крикнул у него за
спиною доктор Бейли. - Тут счет на секунды, успеем или нет...
Джиордино быстро обтер ладони об себя, подул ни руки, вцепился в
крестовину и так надавил, что на вмиг покрасневшем лице даже проступили белые
пятна. Колесо чуть поддалось. Он выдохнул, вдохнул, затаил дыхание и сделал ещё
одну попытку: на сей раз фиксирующее колесо повернулось почти что на полоборота.
Как только в образовавшуюся щель начал поступать воздух, колесо
завертелось практически без усилий. Джиордино торопился, как мог. Вот наконец он
сделал последний оборот колеса и резким движением откинул верхний люк подлодки.
Согнувшись, просунул голову внутрь. Там было темно, воздух имел отчетливый запах
мочи и какой-то тухлятины, так что у Джиордино в первое мгновение сперло
дыхание. Когда глаза адаптировались в темноте, Джиордино с ужасом разглядел, что
от крышки люка до поверхности набравшейся в подлодку воды расстояние было дюймов
восемнадцать.
Доктор Бейли оттолкнул замешкавшегося Джиордино, и ловко впихнул свой
массивный торс в отверстие люка, нащупал ногой ступеньку внутреннего трапа,
начал спускаться внутрь. Ледяная вода тотчас обступила его. Он спускался, покуда
хватало рук, и покуда можно было держаться за верхний край люка, затем отпустил
руки, оттолкнулся от трапа и неуклюже поплыл в направлении кормового отсека
субмарины. Руки его нащупали что-то мягкое. Наощупь он определил, что это -
человеческая нога. Тут же док нащупал и голову.
Приблизив лицо к поверхности воды, Бейли почти вплотную уставился на
обнаруженного человека, однако в темноте так и не сумел определить, кого же
именно обнаружил. Доктор попытался определить пульс, однако его пальцы замерзли
до такой степени, что не могли нащупать лимфатический узел. Неожиданно человек
открыл глаза, пошевелил губами и суровым шепотом приказал доктору:
- Пшел вон... Сказал же тебе... Я сегодня не работаю.
- На мостике, слышите меня? - раздался голос Керли.
- Слышим тебя, - ответил Ганн.
- Сможете откорректировать курс вертолета?
- Давай.
После некоторой паузы до капитанского мостика донесся незнакомый голос:
- "Каприкорн", говорит лейтенант Стерджис.
- Это лейтенант Ганн. Говорите, лейтенант. Я слышу вас хорошо. Прием.
- Доктор Бейли только что был в кабине "Дип Фантом".
Небольшая пауза позволила внимательнее посмотреть в сторону "Титаника".
Без своих труб, мостика, мачты лайнер выглядел беззащитным и каким-то
обнаженным. Стальные борта оказались в ржавых пятнах, через которые то здесь, то
там проглядывали неровные островки белой и черной краски. Создавалось такое
впечатление, что этот некогда величественный лайнер имел определенное сходство
со старой и давно вышедшей в тираж проституткой, которая - нечесаная и неумытая
- проводит целые дни в постели, занимая себя грезами о былых деньках и былой
красоте, нынче безвозвратно утраченной... Все иллюминаторы, люки и дверцы были
заделаны грязно-серым ветстилом. Некогда безупречно надраенные палубы покрылись
коростой океанских отложений и обрывками ржавых труб. Некогда великолепно
отлаженные шлюп-балки походили на протянутые руки нищих, умоляющих возвратить
давно исчезнувшие шлюпки.
Общий же вид лайнера напоминал сюрреалистическую картину. Но при всех этих
разрушениях в облике "Титаника" проглядывали некие ясные, благородные,
незамутненные прошедшими десятилетиями черты.
- "Каприкорн", это опять Стерджис. Как слышите?
- Ганн говорит. Что там?
- Буквально только что господин Джиордино показал три пальца и победно
взмахнул рукой. Думаю, что все трое с "Дип Фантом" живы.
Вслед за этим последовала странная тишина. Питт направился к приборной
доске и надавил кнопку аварийной сирены. Над водой раздался глубокий
оглушительный рев.
С "Модока" ответили сигналом. При этих звуках Питт вдруг увидел, как
Сэндекер сорвал с себя фуражку и по-детски, восторженно швырнул её в небо.
Раздался гудок "Монтерей Парк", к которому почти сразу присоединились
"Альгамбра" и "Бомбергер". В считанные секунды воздух вокруг "Титаника"
наполнился оглушительной какофонией сирен, сигналов и свиста. От избытка чувств
на "Жюно" шарахнули в воздух из восьмидюймовой пушки.
Это был поистине незабываемый момент. Никто из присутствующих не испытывал
прежде столь сильных эмоций, как в этот самый миг.
Питт впервые в жизни вдруг ощутил странное пощипывание в носу и непонятное
помутнение в глазах, которое вдруг разрешилось двумя крупными каплями,
неизвестно откуда капнувшими на щеки.
Опускавшееся солнце освещало верхушки деревьев.
На одной из скамеек в восточной части Потомак-парка сидел, удобно
привалившись спиной, Джен Сигрем, на коленях которого лежал кольт. Разглядывая
револьвер, имевший серийный номер 204783, Джен думал о том, что вот наконец и
настало время поработать этому кольту, показать, на что именно он годен в
работе. С нескрываемой любовью Сигрем провел пальцами по барабану, дулу, изящно
выполненной рукоятке.
Самоубийство... Из всех вариантов, могущих как-то разрешить его сползание в
область черной депрессии, этот казался Сигрему наилучшим. Сейчас он никак не мог
ответить на вопрос, почему столь тривиальная мысль не пришла ему раньше. Так
просто и так хорошо! И не придется просыпаться в слезах среди ночи, думая о том,
что вся прежняя жизнь, по существу, была сплошным постыдным притворством, тем
более унизительным, что многие годы напролет он упорно гнал от себя даже саму
подобную мысль.
События последних нескольких месяцев, проходя перед мысленным взором,
представлялись сейчас сплошным отчаянием. Самое ценное, что только было в его
жизни - жена и "Сицилианский проект" - фактически более не существовали,
поскольку Дана от него ушла, сделав их супружество насмешкой, а что касается
"Сицилианского проекта", то никто иной, как Президент Соединенных Штатов по
каким-то ему одному ведомым соображениям принял решение передать русским
фрагменты информации, связанной с проводимыми работами. С точки зрения Сигрема,
это был ненужный и ничем не оправданный риск, ставящий под вопрос претворение
всего уникального проекта.
Адмирал Сэндекер доверительно сообщил о том, что среди специалистов,
занятых спасением "Титаника", наводятся двое русских агентов. Уже тот факт, что
ЦРУ официально обратилось к адмиралу с просьбой не вмешиваться в шпионскую игру
с русскими, по мнению Сигрема, должно было быть расценено как очередной гвоздь в
крышку гроба "Сицилианского проекта". Одного из ведущих специалистов НУМА уже
убили, а этим утром по каналам спецсвязи из штаб-квартиры Агентства пришло
сообщение о том, что одна из подводных лодок, участвовавших в спасательной
операции, попала в капкан и что шансы на спасение команды весьма невелики.
Скорее всего, кто-то весьма влиятельный саботирует "Сицилианский проект". У
Сэндекера на сей счет и сомнений не было. Расстроенный мозг Сигрема легко
укладывал одну неудачу рядом с другой, получая неразличимый для других, вполне
отчетливый рисунок. Можно считать, что "Сицилианский проект" погублен, а если
так, что же мешает Сигрему погубить в такой ситуации себя?! В тот самый момент,
когда Сигрем осторожным движением снял кольт с предохранителя, на него упала
чья-то тень, и мягкий, вполне дружеский по тону голос сказал:
- Скажите, а вам не кажется, что убивать себя в такой чудесный день как-то
даже неловко?
Питер Джонс сверху вниз смотрел на Сигрема.
Питер Джонс вышел на свой обычный моцион. Он шел вдоль дорожки,
расположенной параллельно Охайо-драйв, когда в глаза бросилась одинокая фигура
сидящего на скамейке мужчины. Сначала полицейский подумал, что это самый
обыкновенный пьянчуга, принявший свои законные триста пятьдесят на грудь и
теперь тихо балдеющий на солнышке. Была даже мысль пригласить бедолагу в
участок, но полицейский от этой мысли отказался, посчитав, что затраченные
усилия окажутся во всех смыслах зряшными. Предъявить этому парню нечего, и,
стало быть, через двадцать четыре часа его придется отпустить с миром на все
четыре стороны. А прежде, подумал Джонс, придется составить целый ворох
протоколов и всякой прочей сопутствующей документации. Уйма писанины - и все это
ради чего? Однако что-то в облике сидящего мужчины показалось странным: не
вполне он походил на одичавшего бедолагу.
Осторожно, стараясь не привлечь раньше времени к себе внимание,
полицейский обошел большой вяз, росший неподалеку от скамейки, неслышно подошел
и встал сзади, в полушаге от мужчины. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что
подозрения полицейского были отнюдь не напрасными. Покрасневшие глаза человека и
несвежее лицо в сочетании с помятой одеждой кого угодно могли сбить с толку, а
сутулая спина и опущенные плечи "а-ля вечный неудачник" лишь усиливали
первоначальное впечатление. Однако в облике мужчины были различные не особенно
бросающиеся в глаза мелочи, которые разрушали версию о безвредном алкаше.
Например, и полицейский сразу же обратил на это внимание, у мужчины были хорошо
начищенные ботинки и дорогой, некогда тщательно выглаженный костюм. Лицо
оказалось выбрито самым что ни на есть тщательным образом, ногти подстрижены и
аккуратно обработаны. А в довершение всего - пушка, лежавшая на коленях.
Сигрем поднял голову и посмотрел в лицо чернокожего полицейского офицера.
Вместо выражения брезгливой скуки лицо полицейского выражало искреннее
сочувствие.
- Не торопитесь ли вы с выводами? - спросил Сигрем.
- Старик, если бы мне пришлось приводить классический пример того, что
являет собой состояние суицидальной депрессии, я бы в качестве живого экспоната
взял тебя. - Джонс рукой обозначил свое желание присесть рядом. - Вы позволите
рядом с вами?
- Зачем спрашивать? Это муниципальная собственность, - без всякого
воодушевления сказал Сигрем.
Джон тактично уселся в метре от Сигрема, отвалился на спинку, удобно
вытянул перед собой ноги, а руки положил на колени, чтобы придать себе как можно
более миролюбивый вид, несколько разрушаемый видом тяжелого табельного оружия,
висевшего на бедре.
- Знаете, если уж я решил бы уйти из жизни, то выбрал бы ноябрь, вот уж,
поистине, самый паршивый месяц, - вкрадчиво и как-то даже раздумчиво сказал
Джонс. - Апрель - мой самый любимый месяц. Тут тебе травка, листики, цветы
распускаются - красота да и только. А вот придет ноябрь, начнут задувать эти
голодные ветра, которые пробирают до костей, как ни пытайся укутаться... А небо?
Вы когда-нибудь обращали внимание на то, какое в Вашингтоне небо в ноябре? Один
его цвет - это вполне достаточное основание для того, чтобы сдохнуть. Нет, вы
как хотите, а для самоубийства не придумаешь лучшего, чем ноябрь, времени.
Сигрем не глядя на собеседника покрепче сжал кольт и лишь затем
повернулся, чтобы выяснить, какие же действия собирается предпринять черный
полицейский.
- Судя по вашим словам, - сказал Сигрем, вы собаку, наверное, съели в
вопросах самоубийств?
- Ну, не целую собаку, разумеется... - тактично возразил Джонс. - Если
хотите знать, сейчас, когда вы наберетесь-таки храбрости и пустите себе пулю в
лоб. сейчас я впервые смогу воочию увидеть, как именно человек уходит из жизни.
А то прежде мне приходилось иметь дело, так сказать, с последствиями. А они
ужасны. сэр. Сами посудите: приезжаешь на место - первым делом нужно указать на
рисунке все видимые повреждения. А чтобы повреждения перенести на бумагу,
требуется как следует труп изучить. А уж это - сущий ад. На теле сплошь одни
только синяки, кровоподтеки, трупные пятна, если имеем дело с утопленником, так
у него, как правило, рыбы глаза выедают... Любят, знаете, почему-то рыбы жрать
глаза утопленника. Черт их разберет, что они в этих глазах такого находят... А то
ещё есть среди самоубийц такая порода - прыгуны. Тут совсем недавно видел
молодого человека, прыгнувшего с тридцатого этажа. Он приземлился на ноги,
большие берцовые кости торчали из спины...
- Я меньше всего нуждаюсь в том, - огрызнулся Сигрем, - чтобы черномазый
фараон рассказывал мне страшные истории.
На мгновение в глазах Джонса блеснул недобрый огонь, однако полицейский
справился с приливом ярости.
- Уж и не говорите, чего только в жизни не бывает... - как ни в чем не
бывало сказал офицер, нарочито медленно вытащил из кармана платок и промокнул
вспотевший круглый лоб. - А скажите мне, господин...
- Господин Сигрем. Не считаю нужным скрывать свое имя. Тем более, что
теперь уже все равно...
- Скажите мне, господин Сигрем, как именно вы решили поступить? Я имею в
виду, будет ли это выстрел в рот, в лоб, или в висок, а? Или, может быть, в
глаз? Знаете, когда-то это считалось своего рода шиком - стреляться в глаз.
- Какая разница, результат один и тот же.
- Не скажите, не скажите... - Джонс изобразил в голосе некоторое
разочарование, - Я не смею давать советов, господин Сигрем; но я бы не
рекомендовал стреляться в лоб или в висок. Вообще я не советовал бы вам
использовать кольт столь смехотворного калибра. На глаз, я бы сказал, тридцать
восьмой калибр. Крови будет много, тут я не сомневаюсь, однако совсем не уверен,
что такой игрушкой вы сумеете себя убить. Один парень шарахнул себе в висок из
сорок пятого калибра, представляете? Сорок пятый калибр - это серьезно. Нажал на
курок, грохнул выстрел. И что же? Половины мозгов как не бывало, левый глаз
улетел искать недостающие мозги, а парень-то живехонек... Вылечили, сейчас на
инвалидности, в полном порядке... Представьте, все в розовых пенистых мозгах,
левый глаз неизвестно где, вокруг суетятся полицейские, врачи, он просит, прямотаки
умоляет, пристрелить его, а эти гады делают все совсем наоборот... Так что
помяните мое слово: самое лучшее - стрелять в рот. Глубоко вставляешь дуло и
нажимаешь курок. Гарантированно отлетает задняя часть черепа, ну и мозги,
разумеется, тоже. Хоть какая-то гарантия смерти.
- Если ты сейчас не заткнешься, - Сигрем повел дулом кольта в сторону
полицейского, - я и тебя убью.
- Убьете меня? - уточнил Джонс. - У таких, как вы, Сигрем, кишка тонка,
это на лице написано. Такие, как вы, не могут убивать.
- Глупости, убить может всякий.
- Ну, в некотором смысле я согласен. Убить не особенно трудно. Но только
психопат не думает о последствиях.
- Слушай, а ведь ты, пожалуй, ещё и философ?
- Мы, тупые черные копы, любим дурачить белых людей.
- Извини, если что сказал обидное... Джонс равнодушно пожал плечами.
- Вам кажется, господин Сигрем, что только у вас настоящие проблемы. Хотел
бы я, чтобы у меня были ваши проблемы. Взгляните на себя со стороны. Вы белый,
судя по вашей одежде вполне состоятельны, очевидно у вас есть семья и хорошая
работа. Теперь скажите, согласились бы вы оказаться на моем месте, поменяться
цветом кожи, стать черным копом: у которого шесть детей, жить в блочном доме,
который был построен ещё в прошлом веке, и выплачивать деньги за квартиру ещё
тридцать лет? Что вы на это скажете, господин Сигрем, тяжелая ли у вас жизнь по
сравнению с моей. Ну же?
- Тебе никогда не понять.
- А что тут понимать? Нет и не было ничего такого в мире, из-за чего имело
бы смысл убивать себя. Конечно, сперва ваша жена чуть поплачет, но потом она
отдаст оставшуюся после вас одежду в Армию Спасения, а месяцев через шесть она
будет в постели с другим мужчиной, а от тебя не останется ничего кроме
фотографии в альбоме. Вы хоть вокруг-то себя оглянитесь. Весна, солнце... И всего
этого вы можете лишиться. Вы слушали, что Президент говорил по телевизору?
- Президент?
- Он выступал около четырех, рассказал о том, что сделали его парни и
вообще парни в последние годы. Через три года будет осуществлен пилотируемый
полет на Марс, ученые наконец-таки сумели разгадать секрет рака, только
представьте! Еще Президент показывал фотографии какого-то корабля, который был
только что поднят с океанского дна, где пролежал с начала века. Только
подумайте, подняли корабль с глубины в три мили.
Сигрем недоверчиво уставился на Джонса.
- Что вы сказали? Подняли со дна корабль? Какой корабль?
- Я не запомнил.
- "Титаник"? - шепотом спросил Сигрем. - Это был "Титаник"?
- Точно, именно так его назвали. Много лет назад он наскочил на айсберг и
потонул. Если не ошибаюсь, я даже видел как-то телефильм про "Титаник". Там ещё
играли Барбара Стенвик и Клифтон Уэбб... - Джонс замолчал и в некоторой
нерешительности посмотрел на Сигрема, на лице которого обозначилось выражение
крайнего смущения.
Сигрем протянул Джонсу свой кольт и отвалился на спинку скамейки,
мечтательно задрал голову к небу.
Тридцать дней... Всего тридцать дней нужно для того, чтобы при наличии
бизания апробировать сконструированную систему и ввести "Сицилианский проект" в
рабочее состояние, все-таки, непросто иногда получается в жизни... Ведь если бы
только праздно настроенный черный полисмен не потрудился свернуть с дорожки и
взглянуть на одиноко сидящего на парковой скамейке человека, то несколько минут
назад никакого Сигрема уже в природе бы не существовало...
- Скажите мне, а вы-то сами отдаете себе отчет, выдвигая столь чудовищные
обвинения?!
Марганин посмотрел на вежливого невысокого мужчину с холодными голубыми
глазами. Адмирал Борис Слоюк, больше похожий на продавца из ближайшего магазина,
но уж никак не на главу второй по значению разведывательной структуры Советского
Союза, приготовился слушать.
- Товарищ адмирал, я полностью отдаю себе отчет, что в данном случае на
карту поставлена вся моя карьера и, может быть, жизнь, но за время службы я
привык ставить интересы родины выше личных страхов и амбиций.
- Достойный ответ, лейтенант, очень достойный, - без всякого выражения
сказал Слоюк. - Те обвинения, которые вы тут высказали, могут иметь, мягко
говоря, весьма серьезные последствия. И однако же вы так и не привели конкретных
доказательств того, что капитан Превлов предатель. А без доказательств, как вы
понимаете, слова остаются всего только словами. Тем более, что в данном случае
речь идет о вашем непосредственном начальнике.
Марганин согласно закивал. Он тщательно обдумал план этого своего
разговора с адмиралом. Действительно, было очень рискованно, минуя Превлова,
нарочито обходить субординационную форму докладов и обращаться напрямую к
Слоюку. Однако мышеловка была хорошо сделана, умело поставлена, да и выбранное
время было как нельзя более удачным. Спокойным движением Марганин достал из
кармана кителя конверт и без всякой суеты, исполненным достоинства движением
положил конверт перед адмиралом.
- Здесь сведения о трансакциях по банковскому номеру А-Зет-Эф 7609
швейцарского "Банка дё Лозанн". На банковский счет постоянно приходят суммы для
некоего В. Вольпера. Это у Превлова такая неуклюжая анаграмма взята в качестве
псевдонима.
Слоюк изучил протянутые ему документы, счета и затем пытливо посмотрел в
глаза Марганину.
- Вы уж, пожалуйста, извините мою профессиональную недоверчивость,
лейтенант, но из этих бумаг прямо-таки торчат уши.
Марганин протянул адмиралу ещё один конверт.
- А вот здесь вы найдете информацию о секретных контактах посла США в СССР
и Министерства обороны Соединенных Штатов. Посол прямо говорит о том, что
капитан Андрей Превлов является весьма ценным источником получения секретной
информации, касающейся советских морских сил. В качестве иллюстрации посол
прилагает полученный от Превлова план, по которому должны быть размещены корабли
советского флота в случае начала ядерной войны, которую могли бы развязать мы
против Соединенных Штатов. - Марганин не торопясь произнес заготовленные фразы и
с удовольствием отметил мимическую реакцию Слоюка, чье всегда бесстрастное лицо
вдруг стало растерянным. - Думаю, что тут все ясно, как день. Офицер моего,
скажем, уровня просто физически не мог бы добыть столь секретную и доступную
лишь узкому кругу людей информацию, тогда как капитан Превлов, с другой стороны,
пользуется абсолютным доверием членов Морского комитета по стратегическим
вопросам.
Все, что считал нужным, Марганин высказал. Его позиция была предельно
ясна. Слоюку в этой ситуации не оставалось ничего иного как молча согласиться с
собеседником. Адмирал недоуменно покачал головой.
- Невероятно... Сын высокопоставленного члена КПСС, и вдруг предает свою
родину ради каких-то материальных выгод... Не могу поверить...
- Хотя, с другой стороны, принимая во внимание экстравагантный образ жизни
капитана Превлова, нетрудно понять, что требования были у него вовсе не
ординарные и явно превосходили его финансовые возможности.
- Да, я знаю вкусы капитана Превлова.
- А знаете ли вы, что у капитана Превлова в любовницах женщина, которая
называет себя женой главного консультанта посла США в СССР?
При этих словах Слоюк сделал раздраженную гримасу.
- Вы, стало быть, и про неё знаете? - осторожно спросил адмирал. - Меня
капитан Превлов в свое время информировал, однако он уверил меня, что с помощью
этой женщины он узнает секретную посольскую информацию.
- Еще бы, - сказал Марганин. - На самом же деле эта женщина - агент ЦРУ. И
мужа никакого у неё в посольстве нет, равно как и за пределами посольства. Она
разведена. - Тут Марганин выдержал небольшую паузу, чтобы его следующие слова
были как можно лучше услышаны. - Да и секреты этой женщине известны лишь те,
которыми её снабдил капитан Превлов. Ведь именно Он является Ее агентом, но
никак не наоборот.
Несколько секунд Слоюк сидел неподвижно, словно в нокауте. Затем он поднял
тяжелый взгляд на Марганина.
- И каким же, позвольте узнать, образом вам стала известна вся эта
информация?
- Мне бы не хотелось пока разглашать имя моего источника, товарищ адмирал.
Ради Бога не сочтите за нахальство с моей стороны, но дело в том, что я
выпестовал и буквально взрастил этого человека, потратив на него два года
работы, сил, нервов. И одним из пунктов нашего с ним соглашения я взял на себя
обязанность сохранять его имя в абсолютнейшей тайне. Кроме меня этот человек
пока не известен никому.
Слоюк кивнул. Будучи сам профессиональным разведчиком, он понимал и
принимал такого рода правила профессиональной игры.
- Надеюсь, лейтенант, вы понимаете, каким образом все это может сказаться
на нашем положении?
- То есть, вы про бизаний?
- Да, про него, - подтвердил Слоюк. - Если только Превлов раскрыл
американцам наш план, то последствия такого разглашения могут быть
непредсказуемы. Как только в их руках окажется бизаний и они осуществят свой
"Сицилианский проект", на ближайшее десятилетие стратегическая инициатива
окажется в их руках.
- Да, но может, капитан Превлов ещё не передал американцам наш план? -
предположил Марганин. - Не исключаю, что он как раз придерживал информацию до
момента поднятия "Титаника"?
- "Титаник" уже поднят со дна, - мрачно сказал Слоюк, каждое слово его
имело вес гири. - Не далее, как три часа тому назад капитан Пароткин с "Михаила
Куркова" сообщил в штаб-квартиру, что "Титаник" поднят на поверхность и
находится в таком состоянии, при котором возможна его буксировка.
Марганин был весьма удивлен услышанным.
- Но наши агенты "Серебряный" и "Золотой" уверяли, что операция по
извлечению лайнера не начнется в ближайшие трое суток, и не верить этому у нас
нет оснований.
Слоюк меланхолично пожал плечами.
- Американцы вечно спешат, о чем бы ни зашла речь.
- Значит, нам нужно отказаться от разработанного капитаном Превловым плана
по захвату бизания и немедленно предпринять какие-то иные шаги?
Когда Марганин вел речь о разработанном капитаном Превловым плане, ему
приходилось сдерживать улыбку. Настала пора ниспровергнуть гипертрофированное
капитаново эго с того пьедестала, на который оно было возведено. С этой минуты
начиналась наиболее ответственная для Марганина часть операции. Тут требовалось
хорошенько продумывать каждое слово и каждый жест.
- Стратегию менять уже слишком поздно, - медленно, взвешивая каждое слово,
произнес адмирал Слоюк. - Все люди и все корабли уже разведены по местам, и
потому единственное, что нам остается, так это идти напролом, выполнять
утвержденный план.
- А что будет с капитаном Превловым? Вы, я полагаю, прикажете его
арестовать?
Слоюк смерил Марганина тяжелым мрачным взглядом.
- Нет, лейтенант, Превлов будет выполнять возложенные на него функции.
- Но ему же нельзя доверять?! - воскликнул Марганин с отчаянием в голосе.
- Я представил вам доказательства...
- Ни одно из представленных вами доказательств не может считаться
абсолютным. Все эти бумажки можно легко подделать, - резко сказал Слоюк. - И
потом, лейтенант, ваш конвертик что-то слишком уж аккуратно запакован, чтобы
содержимому можно было безоговорочно доверять. И если представленные мне
документы в чем-то меня и убедили, так, пожалуй, разве только в том, что один
молодой разведчик из моего ведомства слишком уж горит желанием обскакать своего
непосредственного начальника и занять таким образом его место. Такого рода
уловки вовсю практиковались задолго до того, лейтенант, как вы появились на
свет.
Вы решили сыграть в очень опасную игру, и вы - проиграли. Увы.
- Позвольте заверить вас...
- Довольно! - голос Слоюка был тверд, как гранит. - Меня лишь утешает
мысль о том, что бизаний все-таки окажется на борту советского корабля - и не
позднее, чем через три дня. Именно тогда я смогу сказать, что у меня имеются
неопровержимые доказательства вашей клеветы и безупречного поведения капитана
Превлова.
Огромный, неподвижный, лежал "Титаник" на воде. Мелкие волны с обеих
сторон обтекали его ржавый корпус, вновь сходились за кормой и продолжали свой
путь к далеким и никогда прежде не виданным берегам. Течение медленно увлекало
корабль, отделанные деревом палубы которого подсыхали в лучах теплого солнца.
Это был корабль-покойник, которому судьба дала возможность вновь пополнить собою
ряды настоящих, вполне дееспособных судов.
Корабль-покойник не был, однако, судном-призраком. Расположенная над
салоном первого класса навигационная башня была на скорую руку срезана автогеном
под корень с тем, чтобы освободившееся место могло быть использовано в качестве
вертолетной площадки. Вскоре весьма солидная команда специалистов прибыла на
"Титаник". Они привезли с собой оборудование, инструменты, необходимые материалы
- и тотчас же закипела работа по тщательной подготовке корабля к долгому
буксированию в нью-йоркский залив.
Была, была такая минута, когда всех едва живых подводников с "Дип Фантом"
взяли на борт вертолета, а специалисты ещё не прибыли на "Титаник", и Джиордино
оказался полновластным хозяином извлеченного из океанской бездны лайнера. Ему в
тот момент даже не пришло в голову, что за последние семьдесят шесть лет он был
первым, кому довелось ступить на палубу легендарного корабля.
Хотя был полдень, самое что ни на есть подходящее время для работы.
Джиордино воздержался от каких бы то ни было изысканий в одиночку. Всякий раз,
когда он смотрел вниз с восьмисот восьмидесятидвухфутовой высоты корабельного
борта, у него появлялось ощущение, что он заглядывает в сырой и мрачный склеп.
Нервно закурив, Джиордино присел на металлический выступ и принялся ждать
возвращения вертолета.
Питт решительно не испытывал неудобства или же волнения в тот момент,
когда ступил на палубу "Титаника". Чувство Питта было сродни благоговению. Он
прошел к капитанскому мостику и застыл в одиночестве, раздумывая о невероятной
судьбе, выпавшей на долю этого корабля. Вновь и вновь пытался Питт представить
себе, каким был тот далекий, отделенный почти восемью десятилетиями, день, когда
капитан Эдвард Д. Смит с этой же самой точки наблюдал за тем, как вверенное ему
судно вместе с командой и пассажирами медленно уходит под воду. О чем думал он,
зная, что все шлюпки, имеющиеся на корабле, могут вместить не более тысячи ста
восьмидесяти человек? Ведь в тот злополучный рейс на борту находилось две тысячи
двести человек. И ещё Питт пытался представить, какова была бы реакция старого
морского волка, если бы в момент потопления ему сказали, что через много
десятилетий его судно вновь увидит солнечный свет? И что по палубам корабля
будут прохаживаться люди, ни один из которых ещё не родился в том далеком
трагическом году? Поистине, неисповедимы пути...
Питту показалось, что прошли многие часы, хотя в действительности он
отвлекся на какие-нибудь полторы-две минуты. Очнувшись, он направился в сторону
кормы, минуя запаянную дверь радиорубки, из которой первый радист "Титаника"
Джон Г. Филлипс вынужден был послать в эфир сигнал "SOS". Питт миновал
шлюпбалки, некогда, позволившие спасательной шлюпке № 6 спуститься на воду:
именно в эту шлюпку посчастливилось попасть некоей миссис Дж. Дж. Браун из
Денвера, впоследствии сделавшейся всемирно известной как "Непотопляемая Молли
Браун". Миновал он некогда роскошный лестничный вестибюль, в котором играли
Грэхам Фарли и его бесстрашные коллеги из корабельного оркестра... А вот где-то
здесь, судя по рассказам очевидцев, миллионер Бенджамин Гугенхайм со своей
секретаршей без всякой паники на лицах стояли, дожидаясь смерти: на ней и на нем
были одеты самые лучшие наряды - они и в этот момент хотели выглядеть
максимально респектабельно.
Почти пятнадцать минут ушло у Питта на то, чтобы пройти к шахте лифта.
Перевесившись через поручни, он соскочил на нижнюю прогулочную палубу. Тут
находилась кормовая мачта, которая торчала из прогнившей корабельной обшивки,
как обломок ствола: мачта была обломана на высоте восьми футов от поверхности
палубы - именно тут её задела своим корпусом "Си-Слаг".
Питт сунул руку в карман, нащупал и вытащил пакет, переданный коммодором
Бигалоу. Он развязал пакет. Под рукой не оказалось ни веревки, ни троса, ни
какого-нибудь фала, а потому Питт вынужден был воспользоваться бечевкой, которой
Бигалоу завязал пакет. Обломанная мачта подходила для целей Питта как нельзя
лучше: он прикрепил сверху, снизу, затем сделал несколько шагов назад и
залюбовался своей работой.
Ветер развевал флаг на импровизированном флагштоке. Материя была старая,
краски, некогда яркие, поблекли. Однако в целом старенький вымпел "Уайт Стар
Лайн", тогдашней пароходной компании, выглядел совсем неплохо, развеваясь над
"Титаником", как в былые времена.
Утреннее солнце едва только появилось над восточной кромкой морского
горизонта, когда Сэндекер выпрыгнул из вертолетного люка и присел на корточки,
успев рукой схватить шляпу, едва не сорванную мощным воздушным потоком
вращающегося винта. Все ещё горели, хотя нужды никакой в том не было,
установленные на палубе "Титаника" прожектора; обрывки тросов, ржавые трубы,
детали механизмов были раскиданы повсюду. Питт и его коллеги работали не
покладая рук всю ночь напролет, чтобы как-то оформить и окончательно завершить
приготовительные работы. Кораблю предстояло длительное плавание.
Руди Ганн, находившийся в тот момент рядом с ржавым лопастями гигантского
корабельного вентилятора, приветственным жестом руки встретил адмирала.
- Добро пожаловать на "Титаник", - сказала он. - Располагайтесь, - Ганн
широко улыбнулся. В то утро все участники спасательной операции часто улыбались
- к месту и не к месту.
- Что тут у вас?
- Да все пока более или менее... Как только мы включим помпы, откачаем воду
и тогда корабль встанет попрямее.
- Питт где?
- В гимнастическом зале.
Собравшийся было уже идти, Сэндекер запнулся на полушаге, недоумевающе
посмотрел на Ганна и переспросил:
- Ты сказал, в гимнастическом?
Ганн кивнул и указал на пролом в одной из переборок носовой части: края
пролома безошибочно подтверждали, что тут дело не обошлось без ацетиленовой
горелки.
- Вот сюда, пожалуйста.
В помещении пятнадцать на сорок футов было полно мужчин, каждый из которых
был поглощен своей работой, не обращая внимания на ржавый паноптикум,
выстроенный на некогда превосходном линолеуме. Тут оказалось во множестве хорошо
сделанных, богато разукрашенных машин, на которых имитировалось занятие греблей.
Имелись также и занятно выглядевшие стационарные велосипеды. Среди прочего были
здесь и механические лошади с изрядно поржавевшими металлическими частями,
прогнившими кожаными седлами и подпругами. Среди механических монстров Сэндекер
обнаружил даже нечто, весьма напоминающее механического верблюда. И каково же
было удивление адмирала, когда он выяснил, что это и в самом деле - верблюд.
Механики, инженеры, прочие члены спасательного отряда уже успели
установить тут радиоприемное и радиопередающее устройство, три переносных
электрогенератора, целый лес переносных светильников на высоких подвижных
штативах, а также плиту а-ля Руб Голдберг. Были тут и множество складных столов
и стульев из матового алюминия, и упаковочные корзины, и даже походная койка.
Питт вместе со Спенсером и Драммером были настолько заняты работой, что не
заметили, как к ним приблизился Сэндекер. Троица коллег разглядывала рекламный
снимок "Титаника".
Питт поднял голову и обрадованно приветствовал адмирала.
- Добро пожаловать на "Большой "Т"", - по-хозяйски радушно сказал он. -
Как у Меркера. Киля и Чавеца?
- В санчасти на "Каприкорне". Им сделали уколы, и теперь они дрыхнут за
милую душу. Я был уверен, что они чуть живы, а все трое не успели отдохнуть, как
начали приставать к доку Бейли, чтобы тот разрешил им продолжить работу. Бейли
делает вид, что ничего такого не слышит. Действительно, просьба ещё та, что
называется: приступить к работе, когда чуть Богу душу не отдали. Бейли в
ближайшие сутки даже и разговаривать с ними об этом не желает. А такого гиганта,
как доктор Бейли, попробуй ослушаться - он мигом в порошок сотрет. - Сэндекер
замолчал и принюхался. - Эй, чем это здесь так пахнет?
- Гниль, - ответил Драммер. - Самая обыкновенная гниль. Тут все насквозь
прогнило, и с этим ничего не поделаешь. А то ли ещё будет, когда поверхности
высохнут, когда солнышко пригреет как следует. Сейчас-то ещё что!
Сэндекер обвел взглядом помещение.
- А уютненько здесь у вас, ничего не скажешь... Только я никак не могу
понять, зачем понадобилось устанавливать оборудование именно в гимнастическом
зале? Не лучше ли было воспользоваться для этот о капитанским мостиком?
- Нарушение традиции - это да. Однако на то имелись свои причины, -
ответил Питт. - На мертвом корабле капитанский мостик уже, по сути, без
надобности. В то же самое время, гимнастический зал тут расположен как нельзя
более удобно, посередине корабля. Отсюда равно близко что до кормы, что до носа...
Кроме того, гимнастический зал рядом с вертолетной площадкой, на крыше отсека
первого класса. Чем ближе к истокам, тем проще работать.
- Хочу спросить вас, - сказал Сэндекер, - не собираетесь ли вы тут втихаря
заниматься боди-билдингом? И для этого выбрали спортивный зал?
Взгляд адмирала Сэндекера вдруг упал на кучу различного хлама, который был
собран в аккуратную кучу около носовой стенки зала. Сэндекер направился туда,
подошел и принялся рассматривать останки того, кто прежде был пассажиром или же
членом команды "Титаника".
- Интересно, кем был этот бедолага?
- Теперь уже не узнаешь, - откликнулся Питт. - Можно бы установить по
зубным пломбам, однако попробуй теперь сыщи медицинские карты дантистов начала
века.
Сэндекер присел на корточки и внимательно рассмотрел тазобедренный сустав.
- Господи Боже, это была женщина! - воскликнул адмирал.
- Именно, - подтвердил Питт. - Она или же была одной из пассажирок первого
класса, которая даже не пыталась спастись, или эта женщина ехала четвертым
классом и пришла сюда, когда все шлюпки были уже спущены на воду.
- Еще какие-нибудь останки нашли?
- Знаете, у нас, собственно, и времени-то не было как следует посмотреть...
Один из людей Спенсера вроде нашел скелет около камина в холле.
Сэндекер показал взглядом:
- А там что такое?
- Через эту дверь можно пройти к главному трапу.
- Пойдем, проводишь меня.
Они прошли на крышу первой палубы и оттуда посмотрели вниз. В просторном
холле были видны раскиданные столы и стулья, диванчики и диваны. Изящные линии
поручней почти не были повреждены и поражали чистотой и изысканностью дизайна.
Стрелки больших бронзовых часов застыли, показывая 2:21.
По ступеням, покрытым толстым слоем океанского ила, Питт и Сэндекер прошли
в одну из просторных гостиных. Вид помещения поразил обоих. Сюда почти не
проникал солнечный свет, и густой полумрак усиливал гнетущее впечатление,
которое создавала беспорядочно валявшаяся по углам некогда очень дорогая мебель.
Осторожно, чтобы не наступить на что-нибудь, они продвинулись футов на тридцать
в глубину, натолкнулись на целую гору обломков мебели и металла и сочли за благо
вернуться в гимнастический зал.
В тот момент, когда они переступили порог единственного на корабле маломальски
обжитого помещения, склонившийся над приемником человек распрямился и
повернулся в их сторону. Это был Джиордино.
- Я как раз думал, куда это они исчезли. Недавно был разговор с парнями из
"Ураниус Ойл", они спрашивали, как там дела с их подлодкой...
- Скажи им, что как только мы придем в Нью-Йорк, поставим "Титаник" в
сухой док, то первым делом займемся "Дин Фантом". Вытащим подлодку, сразу же и
вернем, - сказал Питт.
Джиордино понимающе кивнул и повернулся к пульту.
- И вообще, пускай коммерческая служба собачится из-за их лодки. У нас
есть дела поважнее, - заметил Сэндекер. - Да, джентльмены, я хотел спросить. Вы
не думаете, что событие настолько важное, а в горле настолько сухо у всех, что
следовало бы исправить эту очевидную диспропорцию. Хоть по глотку-то, черт
побери...
- Вы сказали - по глотку, - оживился Джиордино.
- Да, я сказал - по глотку, - подтвердил свое предложение Сэндекер и из
каких-то потайных карманов своего плаща извлек две бутылки. - Чтобы никто потом
не говорил, что Джеймс Сэндекер не оказал должного внимания команде.
- Бойся адмиралов, дары приносящих, - вполголоса произнес Джиордино.
Сэндекер с явным сожалением посмотрел на Джиордино и мечтательно произнес:
- В старое доброе время за такие слова, адресованные старшим по званию,
наглецов заставляли в шторм забираться на самый верх мачты.
- Точно! - с явным энтузиазмом подтвердил Драм-мер. - А если они
благополучно забирались и спускались на палубу, для них ещё было такое
воспитательное средство, как килевание. Знаешь, что это такое?
- Все, запугали, - Джиордино поднял руки. - Слова теперь против начальства
никогда не скажу. Если, разумеется, начальство это будет изредка вспоминать, что
мне время от времени не худо и выпить.
- Не много же тебе нужно, сынок, - со вздохом сказал Сэндекер. - Ладно...
Джентльмены, я прошу определиться, кому - что. Тут у меня поллитровка "Джек
Дэниелз", которую любят все простые парни на свете, и поллитровка "Катти Сарк" -
для городских пижонов. Давайте стаканы, чашки, кружки - у кого что в наличии. И
не стесняйтесь, адмирал от чистого сердца угощает.
Джиордино не заставил себя просить дважды: направлен на импровизированную
кухню и принес оттуда одноразовых стаканчиков по числу собравшихся в
гимнастическом зале. Когда всем налили, Сэндекер поднял стакан:
- Джентльмены, предлагаю первую выпить за легендарный "Титаник". Да не
будет никогда более мир праху его!
- Давайте, давайте за "Титаник"!
- Именно!
- Верно...
Выпив, Сэндекер опустился на раскладной стул, подлил себе ещё и,
маленькими глотками потягивая спиртное, оглядел собравшихся тут парней. Среди
всех этих ребят были два агента русской разведки, и Сэндекер мысленно
прикидывал, кто именно мог бы быть шпионом...
Генеральный Секретарь ЦК КПСС Георгий Антонов потягивал свою трубку и
через табачный дым поглядывал на капитана Превлова.
- Должен признаться, капитан, у меня пока весьма смутное представление об
этом начинании.
- Мы самым тщательным образом рассмотрели все прочие варианты и
остановились на этом как на единственном, - сказал Превлов.
- Но ведь тут есть свои опасности, - тактично напомнил Антонов. - Едва ли
американцы будут сидеть сложа руки, когда узнают, что их бизаний украден.
- Я думаю, товарищ Генеральный Секретарь, как только бизаний окажется в
наших руках, мнение Америки вообще не будет иметь никакого значения. Нам главное
- успеть захлопнуть дверь у них перед носом.
Генеральный Секретарь сложил руки на груди. За его спиной на стене висел
огромный портрет Ленина.
- Мне решительно не нужны никакие международные скандалы, капитан. Надо бы
обставить все таким образом, чтобы мировое общественное мнение было бы на нашей
стороне.
- Позиция Президента Соединенных Штатов в этом вопросе более чем уязвима,
поскольку нашу правоту признает даже международное право.
- Это будет означать конец эпохи разрядки, - раздельно сказал Генеральный
Секретарь.
- Это также будет означать и начало конца Америки как сверхдержавы.
- Меня устраивает подобный расклад, капитан. - Трубка Генерального
Секретаря потухла, и он снова закурил, наполнив комнату сладковатым ароматным
дымом хорошего табака. - Но в том случае, если мы не сумеем раздобыть этот
бизаний, конец придет нам как сверхдержаве, и это нельзя сбрасывать со счетов.
- А мы сумеем.
- Самонадеянное заявление, - сказал Антонов. - Когда хороший защитник в
суде готовит свою речь, он прежде всего просчитывает ходы прокурора и уже в этой
связи вырабатывает собственную тактику. Что предусмотрено на тот случай, если
бизаний нам добыть не удастся?
- Тогда весь бизаний будет уничтожен, - решительно сказал Превлов. - Если
мы не завладеем бизанием, американцам он не достанется также.
- Означает ли это, что будет уничтожен также и "Титаник"?
- Да. Уничтожив "Титаник", мы тем самым уничтожим и бизаний. А второе
поднятие лайнера будет уже совершенно невозможно.
Превлов замолчал, ожидая, что ему скажет Генеральный Секретарь. Слова
капитана показались Антонову вполне убедительными. Генеральный уже дал "добро"
на проведение операции по захвату бизания и теперь лишний раз убедился в
правильности выбранной тактики. Он внимательно посмотрел на Превлова. Вид у
капитана был уверенный и решительный, как у человека, не привыкшего отступать,
не приученного к поражениям. Даже самые обычные слова из уст Превлова звучали
убедительно. Да, план, представленный Превловым, казался Генеральному Секретарю
вполне надежным.
- Когда вы отправляетесь в Северную Атлантику, капитан? - спросил он.
- С вашего разрешения, сегодня же и отправлюсь, товарищ Генеральный
Секретарь. В Горьком, на одном из военных аэродромов меня уже поджидает
бомбардировщик дальнего радиуса действия. Через двенадцать часов я буду на борту
"Михаила Куркова". Удача сопутствует нам и ураган кстати, под его прикрытием мы
постараемся все сделать быстро и незаметно. "Титаник" будет захвачен без труда.
- Что ж, тогда не смею больше вас задерживать. - Антонов поднялся и
дружески приобнял капитана за плечи. - От вас будет во многом зависеть будущее
нашей страны. Надеюсь, вы это понимаете, и у вас не возникнет оснований для
разочарования, капитан.
День был неудачным для Питта. День начал восприниматься, как неудачный, с
того самого момента, когда Питт сделал перерыв в спасательных приготовлениях и
отправился в грузовой отсек №1, на седьмой уровень.
Тут царил чудовищный разор. Отделение, где находился бизаний, оказалось
погребено под обрушившейся переборкой.
Питт в полутьме стоял и молча обозревал металлический непроходимый завал,
через который иначе, как с помощью специальных приспособлений, нечего было и
думать пробраться. Именно в тот момент Питт ощутил у себя за спиной постороннее
присутствие.
- Похоже, судьбе нравится издеваться над нами, - сказал из темноты
Сэндекер, голос которого Питт сразу же узнал.
- Да уж, на данный момент, пожалуй, - согласно кивнул Питт.
- Слушай, а что, если...
- Если мы попытаемся обойтись одними только подручными средствами, работа
займет не одну неделю. Это же самые настоящие стальные джунгли.
- А другой какой-нибудь способ?
- Будь у нас кран системы "Допплманн", мы бы все расчистили тут за два
часа.
- Считаешь, суетиться бессмысленно? Подождем, пока поставим "Титаник" в
сухой док, так, что ли? Неужели ждать до самого Нью-Йорка?
Питт посмотрел на адмирала. Адаптировавшиеся глаза Сэндекера различили
усталое и поникшее лицо Питта, которое лучше всяких слов выражало мнение.
- Конечно, если бы удалось взять бизаний и перенести его на "Каприкорн" -
это было бы ещё одно очко в нашу пользу, - сказал Питт. - Это, без сомнения,
гарантировало бы грузу большую сохранность.
- Слушай, а если сделать вид, будто мы сумели достать бизаний, а? Иначе
говоря, сымитируем перевозку бизания на "Каприкорн"?
- Русских агентов, думаю, так тривиально не обведешь вокруг пальца.
- В том, разумеется, случае, если оба они находятся сейчас на "Титанике".
А если - нет?
- Завтра я смогу ответить на ваш вопрос более аргументирование.
- Значит, какие-то определенные подозрения у тебя уже имеются, так, что
ли?
- Больше того, я почти что держу на крючке того, кто убил Генри Манка. Что
касается второго, на его счет у меня пока что лишь версия, которую ещё надлежит
проверить.
- Интересно, кто же именно попал под подозрение? - произнес Сэндекер.
- Видите ли, я уверен, что мое доказательство едва ли подходит для
государственного обвинителя. И уж наверняка его не признал бы суд присяжных.
Дайте мне ещё несколько часов, адмирал, и я брошу к вашим ногам и "Золотого", и
"Серебряного", или какие там клички у этих подонков, я не знаю...
Сэндекер выказал некоторое удивление на лице, затем осторожно уточнил:
- Ты что же, в самом деле так близко подошел к разгадке?
- Так близко.
Сэндекер провел рукой по лицу, как бы снимая напряжение. Губы его, однако,
оставались плотно сжатыми, и тревога не исчезла из глаз. Он ещё раз окинул
взглядом металлический завал, который преграждал им путь к цели.
- Что ж, Питт, поступай как знаешь. Ты всецело можешь рассчитывать на мою
поддержку, тем более, что у меня, собственно, и выбора-то нет. Я с тобой - до
конца, так и знай.
У Питта возникли, однако, и другие проблемы. Два морских буксировщика, о
которых была достигнута договоренность с адмиралом Кемпером, в ближайшие часы не
смогут сюда добраться. А между тем около полудня, ни с того ни с сего, вдруг
усилился правый крен "Титаника". Прежние одиннадцать градусов отклонения от
вертикали внезапно увеличились до семнадцати.
"Титаник" сидел низко в воде. Гребни волн ударяли в запечатанные
иллюминаторы пятой палубы; ещё на каких-нибудь десять футов повыше, и волны
переливались бы через край судна. И хотя Спенсеру и его парням удалось наладить
бесперебойную работу всех помп, хотя захватывающие раструбы этих помп были
установлены в грузовых отсеках, металлические завалы не позволяли дотянуть трубы
до машинного отделения и тем более до топки. А именно там скопилось наибольшее
количество воды, к которой пока что не было никакой возможности подобраться.
Отработав почти сутки, Драммер сидел теперь в гимнастическом зале, чуть
живой от усталости. Налив себе большую кружку "кока-колы", он медленно тянул
освежающий напиток.
- Подумать только, - рассуждал он, - после без малого восьмидесяти лет
гниения и ржавления под водой гвозди и шурупы превратились в настоящую труху, а
деревянные панели, некогда украшавшие потолок и стены, упали теперь и образовали
такие завалы в проходах, что иные коридоры "Титаника" напоминают хорошую
городскую свалку.
Все утро Питт провел за столом, возле радиопередатчика. Красными от
усталости глазами снова и снова рассматривал он подробный чертеж надстроечной
части "Титаника".
- А что, если для прохода в трюм воспользоваться главным трапом, или даже
шахтами лифтов?
- Ниже четвертой палубы главный трап буквально забит всяким хламом, там не
пройти, - возразил Спенсер.
- Ну хорошо, а как насчет лифтовых шахт? Я считаю, что шахты - это более
чем реальный шанс, - сказал Ганн. - Правда, и там масса ржавых тросов, да и
двери лифтов намертво заржавели в закрытой позиции. Ну - а все-таки?
- Двери лифтов были автоматически закрыты по команде, которую отдал один
из старших офицеров сразу после того, как "Титаник" наткнулся на айсберг, -
прокомментировал Питт.
В этот самый момент низкорослый, крепкого телосложения мужчина, с ног до
макушки покрытый сажей и выпачканный машинным маслом, ввалился в гимнастический
зал. Питт поднял голову и широко улыбнулся вошедшему:
- Неужели это ты, Эл? Вот уж никогда бы не узнал...
Джиордино с трудом дотащился до койки и плюхнулся, как мешок с цементом.
- Буду весьма признателен, если около меня не будут зажигать спички, -
устало пробормотал он. - Я ещё слишком молод, чтобы умирать в пламени костра.
- Какие результаты? - поинтересовался Сэндекер.
- Я пробрался черт знает куда... Был на шестой палубе... Добрался до такого
уровня, за которым уже идет один покореженный металл. А темнотища там, мамочки
родные, ни черта не видно! Со сходного трапа загремел, чуть кости все не
переломал. Весь трап в масле. Видимо, когда произошел удар о дно, масло фонтаном
брызнуло во все стороны, в том числе - и на трап. А как же там внизу холодно.
Матерь Божья!!! Ниже, чем спустился я, спуститься невозможно.
- Ну, если бы у нас, например, была змея, она бы сумела, я думаю,
проникнуть в котельную, - сказал Драммер. - Но не у всякого человека возможности
змеи. Туда бы несколько тонн динамита да хорошую команду аварийщиков, тогда -
другое дело.
- И все-таки я уверен, что какой-то путь в багажное отделение есть. Не
может быть, чтобы такого пути не нашлось, - уверенно воскликнул Сэндекер. - И
если мы пока не сумели этого пути отыскать, это совсем не повод для того, чтобы
утверждать, будто к бизанию нам не пробраться. И кроме всего прочего нужно
спешить. В корпусе "Титаника" где-то дырка, через которую внутрь набирается
вода. Если будем тянуть волынку, столько воды наберется, что корабль
перевернется кверху брюхом и снова потонет, будьте уверены.
До той самой минуты, когда была произнесена эта Фраза, никто из
присутствующих даже подумать серьезно не мог о том, что все усилия по спасению
"Титаника" могут оказаться напрасными; и что у корабля вполне Реальные шансы
снова оказаться на дне. И вот теперь, как по команде, все собравшиеся в
гимнастическом зале вдруг почувствовали тревогу от одной этой мысли. Тем более,
что "Титанику" предстояло ещё очень длинное путешествие, путешествие в тысячу
двести морских Миль, - до Нью-Йорка.
Питт, расположившись за столом, внимательно изучал планы и схемы
"Титаника". Они были на удивление приблизительными и мало чем могли помочь.
Каким бы странным это ни казалось специалистам, однако ни одного, как
выяснилось, комплекта чертежей "Титаника" или хотя бы корабля-близнеца
"Олимпика" в природе не существовало: когда германские стратегические
бомбардировщики бомбили стапеля судоверфи "Харланд энд Вольф", они камня на
камне не оставили от Белфастского предприятия. Вместе с чертежами уничтоженными
оказались также и комплекты инженерных расчетов, и обстоятельные фотографии
лайнера, и много чего еще.
- Если бы только "Титаник" не был так велик... - проворчал Драммер. -
Котельная размещается на сотню футов ниже лодочной палубы...
- Что сто футов, что сто миль - один черт, - заметил Спенсер. Он повернул
голову в сторону дверей, ведущих на главный трап, через которые вошел Вудсон: -
А, вот и наш друг Каменное Лицо! Тут срочно нужен официальный фотограф
спасательной экспедиции. Такой кадр пропадает!
Вудсон осторожно, как великую ценность, снял с шеи батарейный блок и
положил его на схемы, выложенные на столе.
- Поснимал немного... Нам, может, и без надобности, а внукам захочется
взглянуть, каким был этот легендарный "Титаник". Вот пускай и любуются... - сказал
он с выражением своей всегдашней невозмутимости на лице. - Кто знает, вдруг на
пенсии захочу книжку про все это написать. Без иллюстраций она не каждого
заинтересует, а фотографии - вот они. Не всякий издатель найдет в себе силы
отклонить подобный материал, я думаю.
- Еще бы, - откликнулся со своего места Спенсер. - А ты случайно не
наткнулся на какой-нибудь неизвестный нам проход в котельную, а?
Спенсер с явным сожалением покачал головой.
- Я ведь снимал в гостиной первого класса. Там многое на удивление
великолепно сохранилось. Если не считать естественную реакцию дерева и ткани на
многолетнее пребывание в воде, я бы сказал, что там все весьма неплохо
сохранилось. Даже и теперь в гостиной ничуть не хуже, чем в холле "Версальского
Паласа", будьте уверены. - Спенсер принялся сортировать по какому-то ему одному
известному принципу отснятые кассеты пленок. - Нет ли возможности разжиться
вертолетом? Я бы хотел отснять пару пленок с высоты птичьего полета, пока
подойдут буксиры.
Джиордино при этих словах сделал выразительное лицо и сказал, обращаясь к
Спенсеру:
- Ты снимай, пока есть что снимать. Не ровен час, может получиться так,
что твой разлюбезный "Титаник" к утру вновь окажется на дне.
Вудсон поднял бровь.
- А что, разве он тонет?
- Надеюсь, что нет.
Все обернулись в сторону человека, произнесшего эти три слова таким тоном,
словно ему было известно больше, чем остальным. Питт реагировал усмешкой, причем
усмешка у него получилась уверенная и одновременно дьявольская, как у человека,
которого неожиданно избрали в совет директоров "Дженерал Моторс". Он сказал:
- Как в лучшие времена говаривал Кит Карсон, которого окружили толпы
индейцев: "Мы ещё поглядим, кто - кого! Мы ещё очень даже поглядим и
поборемся!!!" Не позднее, чем через десять часов машинное отделение и котельная
будут идеально сухими, там и капли воды не останется. - Он быстро перебрал
несколько бумаг, пока не отыскал нужную. - Тут Вудсон мечтал о том, чтобы
взглянуть на корабль с высоты птичьего полета, вертолет хотел заполучить. А ведь
никакого вертолета и не нужно. Мы давным-давно могли уже и сами сообразить. Не
нужно было вниз забираться, в трюм лазать. Куда как проще - сверху взглянуть.
- Тоже мне, - пробурчал Джиордино. - Зачем это вдруг понадобилось сверху
смотреть? Что, интересно узнать, ты. рассчитываешь увидеть сверху?
- Неужели до сих пор так никто и не понял?! Драммер выглядел сбитым с
толку.
- Как хочешь, но, видимо, я тупею с возрастом. Не понял и до сих пор не
понимаю.
- А ты. Спенсер?
Спенсер отрицательно покачал головой.
Питт улыбнулся ему в ответ и сказал:
- Ну-ка, собери сейчас своих парней на верхней палубе. И пусть они
прихватят все свое оборудование для резки металла, им все это может
понадобиться.
- Хорошо, соберу, если ты считаешь нужным... - Спенсер пожал плечами, с
места, однако, при этом не сдвинулся.
- Господин Спенсер, судя по его реакции, не слишком высокого мнения о моих
интеллектуальных способностях, - сказал Питт. - Он и сейчас вот слушает меня,
пытается - и никак не может понять, зачем это, мол, нужно подниматься на верхнюю
палубу и оттуда рубить проход в нижние уровни корпуса, через целых восемь палуб.
А ведь я совсем и не это имел в виду. Я имел в виду то, что у нас в распоряжении
имеется уже готовый тоннель, не забитый разным хламом, и который приведет нас
прямо в котельную. Собственно, у нас даже не один такой тоннель, а целых четыре.
Я имею в виду, уважаемые джентльмены, те самые четыре дымохода, которые некогда
соединяли котельную и отводные трубы. Это же все так просто! Растопим ветстил,
выбьем люк, которым сейчас отверстие закрыто - и вот вам, пожалуйста, готовый
ход в корабельное подземелье. Теперь-то поняли мою мысль?!
Спенсер понял сразу же, равно как и все остальные. Даже не потрудившись
отдать должное автору столь блистательного проекта, не сказав даже элементарного
спасибо, все, находящиеся в помещении, как по команде устремились к выходу.
А ещё два часа спустя все дизельные помпы, доставленные на борт
"Титаника", трудились на полную мощь, извлекая в минуту по две тысячи галлонов
воды из трюма.
Настоящие водопады обрушивались с борта корабля в океан. Вода за бортом
лайнера пенилась, волнение усиливалось: океан жил предчувствием урагана.
Ураган получил имя Аманда. Уже к полудню его расчетный курс был сообщен во
все точки земли, и практически все торговые и пассажирские Суда, маршруты
которых пролегали в зоне прохождения Аманды, поспешно ушли в безопасные районы
или же находились на пути. Все без исключения торговые корабли, танкеры и
пассажирские лайнеры от Саванны, Джорджия и до Портленда, штат Мейн, получили
приказание вернуться в исходные порты сразу же после того, как из Тампы, из
Центра НУМА по изучению ураганов, пришло самое первое уведомление. Еще не менее
сотни судов в прилегающей к опасному району акватории были задержаны. Те
корабли, которые давно вышли из портов и теперь держали курс на Европу, получили
приказ немедленно лечь в дрейф и таким образом переждать ураган.
В городке Тампа, в Центре НУМА по изучению ураганов доктор Прескотт и его
коллеги работали вовсю: анализировали графики, вводили в компьютеры новую
информацию, рассчитывали возможные отклонения Аманды от наиболее вероятного
курса. После многочисленных дополнений и поправок выяснилось, что курс урагана,
который начертил Прескотт, полагаясь на свою исследовательскую интуицию, ни в
одной точке не подправлен более, чем на сто семьдесят пять миль, что можно было
считать редкостным достижением ученого.
Один из метеорологов вошел и передал доктору Пре-скотту пространную
распечатку.
- Это рапорт, составленный командиром самолета береговой патрульной
службы. Они сумели вплотную подлететь к ураганному фронту и даже несколько
секунд, как указывает командир, провели в самом эпицентре Аманды.
Прескотт взял протянутые листы и принялся внимательно читать. Отдельные
фрагменты он считал нужным прочитывать вслух.
- ...Ядро урагана составляет приблизительно двадцать две мили в диаметре.
Скорость перемещения достигает сорока узлов и имеет тенденцию к увеличению.
Скорость ветра составляет около ста восьмидесяти... - в этот момент у него
запершило в горле.
Помощник Прескотта посмотрел на шефа недоумевающим взглядом:
- Простите? Вы сказали - около ста восьмидесяти, если я правильно
расслышал?! Сто восемьдесят миль в час? Неужели тут нет ошибки?
- Именно так, около ста восьмидесяти. Но тут ещё сказано, что вполне
вероятно и дальнейшее усиление скорости ветра, - сказал Прескотт сдавленным
голосом. - Не дай Бог, какой-нибудь корабль окажется застигнут таким ураганом.
Сказать, что мне жаль команду такого корабля, - это не сказать ничего.
Помощник Прескотта понимающе кивнул, и внезапно взгляд его остановился,
глаза округлились от внезапного осознания ситуации.
С побледневшим лицом он сказал, обращаясь к Пре-скотту:
- Боже, там ведь как раз будет... там "Титаник" будет!
Прескотт, не вполне понимая, переспросил:
- Там кто, вы говорите, будет?
- "Титаник". "Титаник" вместе со спасательной командой на борту. Вот уж,
поистине, судьба-копейка... Ведь надо же так, а! Курс "Титаника" проходит как раз
по линии распространения урагана, один-в-один. Невероятное совпадение...
- Может, мы не совсем правильно рассчитали? - сказал Прескотт.
Его помощник подошел к висевшей на стене огромной карте и несколько секунд
простоял в нерешительности. Затем он высмотрел искомую точку, привстал на
цыпочки и поставил крупный знак "X" неподалеку от контурного изображения
Ньюфаундленда.
- Все так... Вот здесь "Титаник" был извлечен аварийщиками со дна океана.
Так что все сходится... Прямо по курсу - ураган.
- Откуда ты взял все это?
- Все газеты и телестанции со вчерашнего дня об этом только и сообщают. Не
верите, пожалуйста, свяжитесь с мониторной службой НУМА, вам подтвердят, что все
так и есть.
- К черту мониторную службу! - взревел Прескотт. Он рывком вскочил из-за
стола, прыжками добрался до телефона и, схватив трубку, прорычал оператору: -
Срочно, соедините меня по прямому кабелю с нашей штаб-квартирой в Вашингтоне. Я
буду разговаривать с теми, кто сейчас в курсе проекта по подъему "Титаника".
Ожидая, пока его соединят, Прескотт спустил на нос очки и поверх стекол
изучал карту с нанесенным "X" - знаком возле Ньюфаундленда.
- Одна только надежда, - ни к кому не обращаясь, сказал он, - что у этих
несчастных ублюдков на борту есть хоть один квалифицированный метеоролог с
хорошим профессиональным нюхом. Иначе они менее, чем через сутки поймут,
насколько важна служба прогноза погоды и навсегда запомнят, какой чудовищной
бывает ярость морской стихии.
Разглядывая карту перемещения воздушных масс. Фаркар силился постигнуть
смысл того, что следовало из сочетания волнистых линий, абрисов суши, условных
обозначений и цифр. От усердия метеоролог практически лег на карту. От недосыпа
голова была словно набита ватой, и приходилось напрягаться, чтобы постичь
значение пометок, которые Фаркар сам сделал буквально несколько минут назад.
Показатели температуры воздуха, скорости ветра, атмосферного давления,
приближающийся штормовой фронт - все смешалось в его туманной тяжелой голове в
тягучую кашу.
Фаркар безрезультатно тер и тер глаза кулаками, чтобы сфокусировать
взгляд. Он тряс головой, чтобы прояснилось сознание, и старался вспомнить, на
чем он должен сосредоточиться.
Ураган. Да, именно - ураган! Только сейчас Фаркар сообразил, что скорее
всего он допустил где-то в расчетах серьезную ошибку. Он рассчитал, что ураган
накроет Кейп-Гаттерас, а ничего подобного не произошло. Вместо этого,
образовавшаяся над восточным побережьем область высокого давления оттесняла
ураган к северу, так что курс его проходил над океаном. И что совсем уж паршиво,
ураган стремительно набирал скорость после того, как сделал в своей траектории
заворот: теперь он шел прямиком на "Титаник", причем скорость урагана уже
достигала сорока пяти узлов.
Увидев зарождение урагана на снимках со спутника, Фаркар тщательно изучал
всю информацию, которую поставлял Центр НУМА в Трампе. Уж столько лет он
профессионально занимался метеорологией, однако вся его прошлая жизнь не
представила ни одного прецедента подобного рода. Чтобы ураган генерировал с
такой стремительностью, чтобы он так набирал скорость - о подобных случаях
Фаркару даже слышать не доводилось.
Ураган в мае?! Это было немыслимо. Слова, сказанные в разговоре с Питтом,
не давали ему покоя. Что он сказал? Только Господь может устроить шторм...
Внезапно Фаркар ощутил слабость в коленках, его лицо моментально покрылось
каплями пота, руки нервно сжимались в кулаки.
- Боже, не оставь "Титаник" и на этот раз, - прошептал метеоролог, -
Господи, только ты один можешь спасти теперь... Никто, кроме тебя, Господи...
Два принадлежащие военно-морскому флоту Соединенных Штатов суднабуксировщики
"Томас Дж. Морз" и "Самуэл Р. Уоллес" прибыли на место точно в
15.00 и принялись медленно кружить возле "Титаника". Огромные размеры лайнера и
странная, даже пожалуй - потусторонняя аура вокруг корабля действовали на
моряков впечатляюще: команды обоих буксировщиков чувствовали явное благоговение
и некоторый страх перед океанским монстром, ещё несколько часов тому назад
лежавшим на глубине трех миль. Сходные ощущения сутками ранее испытали
аварийщики с "Каприкорна", равно как и все прочие специалисты, принимавшие
участие в операции по спасению "Титаника".
После получасовой визуальной инспекции состояния корабля оба буксировщика
пошли курсом, параллельным "Титанику", тяжело разрубая мощные волны. Затем
поступила команда "стоп машина". Почти в унисон с обоих буксировщиков были
спущены на воду катера. Капитаны подошли к борту "Титаника", откуда уже свисали
гостеприимно развевавшиеся трапы.
Лейтенант Джордж Апхилл с "Морза" был низкорослый, полный, краснолицый
мужчина, на лице которого выделялись роскошные, а-ля Бисмарк, тщательно
ухоженные усы. Рост его коллеги с "Уоллеса" лейтенанта Скотти Бутеры был шесть
футов шесть дюймов, нижнюю часть лица закрывала великолепная черная борода. Про
этих капитанов уважительно говорили, мол, им палец в рот не клади. Они
принадлежали к породе закаленных морских волков, прошедших огонь, воду, медные
трубы, выходивших победителями из труднейших ситуаций. В голосе капитанов, в их
манере жестикулировать чувствовалась сила, властность, умение командовать
людьми, то есть все основные качества профессионального моряка-аварийщика.
- Вы даже не представляете, джентльмены, как мы рады видеть вас, -
восклицал Ганн, пожимая руку сначала одному, затем другому. - Адмирал Сэндекер и
господин Дирк Питт, наш директор по спецпроектам, вас ожидают. Позвольте
пригласить вас в наш импровизированный оперативный штаб, прошу прощения за
несколько высокопарное обозначение того места, куда мы сейчас идем...
Оба капитана двинулись вслед за Ганном вверх по трапу, затем через
шлюпковую палубу. Тот и другой были впечатлены размерами и степенью разрушений
на "Титанике", этом некогда красивейшем корабле. Когда все трое вошли в
гимнастический зал, Ганн представил гостям собравшихся.
- Это похоже на сон. Пока шел, щипал себя всю дорогу, - признался Апхилл.
- В самых смелых мечтах никогда не представлял себя гуляющим по палубе
легендарного "Титаника".
- Примерно то же самое испытывал и я, - поддержал своего коллегу Бутера.
- Конечно, при иных обстоятельствах мы проводили бы вас и показали вам
корабль, - сказал Питт, - однако ситуация складывается таким образом, что нельзя
терять ни минуты. Каждая потерянная минута увеличивает для "Титаника" риск вновь
оказаться там, где корабль пробыл без малого восемьдесят лет, то есть на
океанском дне.
Адмирал Сэндекер жестом пригласил всех занять места за длинным столом с
разложенными на нем картами воздушных фронтов, диаграммами, графиками. Поверх
всех этих бумаг уже были расставлены и заманчиво дымились чашки только что
сваренного ароматного кофе.
- Самая главная проблема в данную минуту - это погода, - объявил Сэндекер.
- Наш метеоролог на "Каприкорне" вдруг возомнил себя предвестником беды...
Питт развернул ещё одну карту перемещения воздушных масс и разложил её на
столе.
- Хотя отмахиваться от плохого прогноза мы также не имеем права, - сказал
Питт, несколько пытаясь смягчить впечатление от слов Сэндекера. - Тем более, что
погода и на самом деле резко ухудшилась за последние часы. Только за сутки
барометр упал на полдюйма. Скорость ветра - четыре, направление северо-северовосток.
Тенденция усиления обозначена вполне определенно. Так что, джентльмены,
ситуация и в самом деле не самая лучшая. Если только не случится какого-нибудь
невероятного чуда и ураган не сделает левого виража, не уйдет на запад, то менее
чем через сутки мы сможем непосредственно познакомиться с Амандой. Мы как раз
оказываемся в ударном секторе.
- Ураган Аманда... - Бутера с явным уважением в голосе произнес имя урагана.
- Что эта Аманда принесет с собой?
- Джон Фаркар, наш метеоролог, считает, что нынешний ураган чудовищной
силы, - Питт ответил Бутере. - В эпицентре ветер уже достигает пятнадцати единиц
по шкале Бофора.
- Пятнадцати, ты говоришь? - переспросил Ганн в явном недоумении. - Что-то
невозможное... Насколько я знаю, у самых мощных ураганов скорость не превышает
двенадцати единиц по шкале Бофора... Что же, в таком случае, могут означать
пятнадцать единиц?!
- Что ж, джентльмены, я не склонен совершенно исключать возможность, что
самые жуткие опасения аварийщиков могут иногда сбываться. Кто знает, может, мы
сейчас как раз такой случай. Если так, то будет чертовски обидно столько сил
затратить на извлечение "Титаника" - и только лишь для того, чтобы через двое
суток потерять корабль, причем и на этот раз - по прихоти судьбы. - Он хмуро
посмотрел в глаза сначала Апхилла, затем Бутеры. - Так что, джентльмены, не
исключено, что все ваши усилия, весь ваш путь сюда окажутся напрасными. Думаю,
что в создавшихся условиях лучше всего вам было бы вернуться на свои корабли и с
максимальной скоростью, каковую могут развить ваши моторы, уйти из опасного
района подобру-поздорову...
- Уйти?! - воскликнул Апхилл. - Да ни за что на свете. Мы только что
пришли сюда, и пришли для того, чтобы заняться делом, чтобы окончательно довести
операцию по спасению "Титаника" до логического завершения. Пусть кто другой
уходит, а мы отсюда одни никуда не уйдем.
- Как раз это я и собирался сказать, - поддержал его Бутера. - Просто мой
коллега сказал это короче и лучше, чем сумел бы я. - При этих словах Бутера
посмотрел на Сэндекера и неожиданно улыбнулся своей широкой спокойной улыбкой
уверенного в себе капитана. - "Морз" и "Уоллес", если хотите знать, это такие
замечательные буксировщики, что если их прицепить к авианосцу, то они вполне
смогут отбуксировать и авианосец, будь вокруг хоть шторм, хоть даже торнадо. Они
сконструированы прямо-таки на удивление... Абсолютно любую непогоду выдерживают,
да ещё и работаю т в сложных условиях за милую душу. Так что помяните мое слово.
Нам бы только как следует захватить "Титаник" тросами. А уж если ваш корабль
будет у нас на буксире, то никакая Аманда, поверьте, вам не страшна. Мы вас
просто так не отдадим, не надейтесь, джентльмены...
Тащить сорокапятитысячетонный лайнер в ураган с силой ветра до сорока пяти
узлов - это, скажу вам, та ещё работенка, - протянул Сэндекер. - Так что, прежде
чем хвастаться, я бы на вашем месте хорошенько продумал исходные данные.
- А никто и не думал хвастаться, - с присущей ему невозмутимостью ответил
Бутера. - Мы для начала перекинем трос с кормы "Морза" к носовой части
"Уоллеса". Это удвоит нашу мощность. И тогда мы сможем тащить "Титаник", как два
локомотива тащат грузовой состав по железной дороге. Тандем, джентльмены, это
великая штука...
- При этом скорость у нас будет не менее пяти-шести узлов, - добавил со
своего места Апхилл.
Сэндекер внимательно посмотрел на двух капитанов и счел за лучшее не
перечить.
Бутера меж тем говорил:
- Хочу заметить, адмирал, что в нашем распоряжении не какие-нибудь ржавые
посудины, которые буксируют корабли в гаванях. Речь идет о глубоководных,
рассчитанных на работу в условиях океана аварийных буксировщиках длиной двести
пятьдесят футов. На каждом стоит движок в пять тысяч лошадиных сил. Причем,
скажу вам, такие стоят у нас дизеля - что пальчики оближешь. С помощью таких
дизелей можно тащить двадцатитысячетонные корабли со скоростью до десяти узлов.
Горючего хватает на десять тысяч миль. Как это вам, а? Если и есть какие-нибудь
два буксировщика, способные в условиях сильного урагана тащить ваш
достопочтенный "Титаник" в Нью-Йорк, - так это "Морз" и "Уоллес".
- Мне очень приятно слышать ваши уверения, капитан, - сказал Сэндекер, -
однако вынужден повторить, что мне и после ваших слов ситуация представляется
чрезвычайно сложной. Беря в этих условиях "Титаник" на буксир, вы неминуемо
подвергаете риску ваши корабли и всех ваших парней. С этим тоже приходится
считаться, согласитесь. Думаю, что наилучший вариант - дать возможность
"Титанику" дрейфовать без посторонней помощи. Будем надеяться на лучшее. А что
касается вас, джентльмены, то позвольте вас поблагодарить за готовность помочь,
разрешите выразить самые искренние чувства восхищения... ну, и кроме того, я
уполномочен приказать вам следующее. Отправляйтесь на свои суда, врубайте полный
вперед и немедленно уходите в безопасный район.
Апхилл обменялся с Бутерой моментальными взглядами.
- Скажи мне, капитан, - обратился он к Бутере, - случалось ли тебе до
сегодняшнего утра не исполнять приказы, исходящие от человека в звании адмирала?
- С сегодняшнего утра? - уточнил Бутера и наморщил для пущей
значительности лоб, словно вспоминая, было ли сегодня что-нибудь подобное. - Во
всяком случае, с тех пор, как позавтракал, такого вроде бы не случалось... Не
стану уверять, но вроде и не случалось...
- Но уж если вам и впрямь так хочется быть с нами, - сказал быстро
оценивающий ситуацию Питт, - мы, пожалуй, будем только рады, что в нашем полку
прибыло.
- Можете считать, что в вашем полку действительно прибыло, - уверил его
Бутера. - Кроме того, когда адмирал Кемпер посылал нас сюда, он сказал, что в
случае, если нами не будет доставлен "Титаник" в целости и сохранности в гавань
нью-йоркского порта, мы можем распрощаться с морской карьерой навсегда. Именно
так, насколько я припоминаю, и выразился адмирал Кемпер. Из двух вариантов я
выбираю буксировку "Титаника" в Нью-Йорк.
- Но это уже буквальный мятеж, - не без некоторого удовлетворения в голосе
протянул Сэндекер. По его лицу было видно, что ответ капитанов пришелся ему по
душе. Он внимательно оглядел всех присутствующих. - Значит, бунт на корабле? Что
ж... О'кей, джентльмены, будем считать, что вы сами выбрали свою судьбу. Не
уверен, что выбор ваш безупречен. Возможно, это означает - пойти вместе с нами
ко дну. Однако будем считать, что выбор сделан. В таком случае здесь нам и вам в
том числе делать больше нечего. Допивайте кофе и давайте займемся каждый своими
профессиональными обязанностями. Если решили спасать "Титаник" и дальше, будем
его спасать.
Капитан Иван Пароткин стоял возле переходного мостка левого борта. Держась
одной рукой за поручень, он в бинокль разглядывал небо.
Капитан "Михаила Куркова" был мужчиной среднего роста с умным
выразительным лицом, на котором практически никогда, даже в часы отдыха, не
появлялось улыбки. Было ему под шестьдесят, однако в поредевших волосах не было
ещё и намека на седину. Теплый свитер плотно облегал торс и шею; на ногах были
теплые шерстяные брюки и утепленные сапоги.
Первый помощник капитана коснулся руки Пароткина и, сумев, таким образом,
привлечь к себе внимание, указал рукой на небо. С северо-востока появился мощный
четырехмоторный бомбардировщик стратегической авиации и стал быстро
приближаться, увеличиваясь в размерах. Через стекла своего бинокля Пароткин
сумел разглядеть советские опознавательные знаки. Воздушный гигант, казалось,
еле-еле движется и если не падает при такой ничтожной скорости в океан, то
происходит это каким-то чудом. Внезапно под фюзеляжем черным прямоугольником
обозначился люк, там что-то мелькнуло - и от медленно проплывающего
бомбардировщика отделилась темная точка. Через несколько мгновений точка
распустилась парашютом. Парашют начал медленный спуск в направлении корабля
"Михаил Курков". Десантник, очевидно, рассчитывал приземлиться возле самого
корабля, однако его немного отнесло в сторону от правого борта.
С "Михаила Куркова" тут же был спущен катер, который стремительно заплясал
на гороподобных отлогих волнах.
Пароткин обернулся к первому помощнику:
- Как только его доставят на борт, проводи, пожалуйста, капитана Превлова
ко мне в каюту. - Положив бинокль, капитан направился в сторону двери.
Буквально минут через двадцать замполит постучался в полированную дверь
красного дерева, открыл её и чуть отошел в сторону, пропуская в каюту гостя в
мокрой насквозь одежде.
- Капитан Пароткин.
- Очень приятно. Капитан Превлов.
Несколько секунд мужчины изучающе рассматривали друг друга. Каждый
понимал, что перед ним - профессионал. Некоторое преимущество Превлова
заключалось в том, что ему дали возможность ознакомиться с послужным списком
Пароткина. У капитана корабля такой возможности не было, и ему приходилось
полагаться только на свою профессиональную наблюдательность. Вид Превлова не
произвел приятного впечатления. Слишком гладкое, сытое лицо Превлова, лисий
огонек в глазах - все это не вызывало симпатии и уж тем более доверия.
- У нас очень мало времени, - сказал Превлов. - Если мы можем прямо
перейти к цели моего визита... Пароткин поднял руку.
- Все по порядку. Сначала переоденетесь и выпьете горячего чаю. У доктора
Роговского - руководителя нашего научного совета - как раз ваш рост и размер.
При этих словах стоявший у двери замполит понимающе кивнул и вышел, закрыв
за собой дверь.
- Ну и... - начал Пароткин. - Уверен, что сотрудник вашего ранга и вашего
опыта прибывает на корабль отнюдь не для того, чтобы изучать особенности
распространения урагана.
- В некотором смысле, вы правы. Скажите, вот вы заговорили про чай. А нет
ли на вашем корабле чего-нибудь покрепче?
Пароткин отрицательно покачал головой.
- Прошу извинить, капитан. Когда я отправляюсь в рейс, то принципиально
отказываюсь брать с собой хоть каплю спиртного. Не стану вас уверять, что
команде эта моя привычка особенно по душе, однако отсутствие спиртного на борту
имеет свои определенные преимущества.
- Адмирал Слоюк охарактеризовал вас как образец исполнительности.
- Не искушай судьбу.
Превлов расстегнул "молнию" парашютного комбинезона, он упал на пол.
- Боюсь, что вам придется изменить своему правилу, капитан. Мы, вы и я,
намерены искушать судьбу, как никогда прежде её не искушали.
Питт чувствовал себя словно на одиноком необитаемом острове, стоя на
мостике "Титаника" и с болью в сердце наблюдая, как суда, ещё недавно
принимавшие самое деятельное участие в операции по спасению "Титаника" уходили в
безопасные районы акватории к западному горизонту.
Последней в цепи кораблей уходила "Альгамбра". Сигнальным прожектором
капитан "Альгамбры" просемафорил "счастливо оставаться" и "удачи". Когорта
журналистов в последний раз направляла свои кинотеле - и фотообъективы в сторону
"Титаника", эти кадры могли стать последними, запечатлевшими лайнер. Напрягая
зрение, Дирк Питт вглядывался в толпу, пытаясь найти Дану Сигрем в толпе, но изза
плохой видимости не сумел разглядеть её.
Питт, не отрываясь, следил за удаляющимися кораблями до тех самых пор,
пока их силуэты не превратились в небольшие черные точки на горизонте. Только
ракетный крейсер "Жюно" да "Каприкорн" оставались возле "Титаника", однако
"Каприкорн" лишь дожидался, когда оба капитана буксировщиков дадут знак, что у
них все готово, и тогда "Каприкорн" последует за ушедшими судами.
- Господин Питт?
Обернувшись, Питт увидел мужчину с мятым бледным лицом и фигурой, которая
напоминала пивную бочку.
- Я шеф-повар Баском с "Уоллеса". Прибыл с двумя парнями, чтобы скоренько
закрепить тут у вас конец троса.
Питт дружелюбно улыбнулся.
- Готов спорить, что тебя прозвали Дурной Баском.
- Так это ж за глаза. Прозвище тянется за мной ещё с тех самых пор, когда
ни о каком плавании я даже не мечтал, а только-только открыл свой бар в СанДиего.
- Баском пожал плечами. Потом прищурился. - А как вы угадали?
- Капитан Бутера мне так красочно рассказывал про тебя... Заглазно
аттестовал, что называется.
- Да, капитан мировой мужик.
- Сколько, ты полагаешь, уйдет времени на трос?
- Дадите вертолет, так при определенной удаче в час уложимся.
- С вертолетом никаких проблем, ради Бога. Тем более, что он принадлежит
военным морякам. - Питт повернулся и посмотрел в сторону "Уоллеса", который под
управлением капитана Бутеры медленно пятился в сторону "Титаника", между бортами
обоих кораблей оставалось не больше сотни футов. - Насколько я понимаю, ты
собираешься захватить вертолетом наш конец троса и с "Уоллеса" перебросить его
на "Титаник"?
- Да, сэр, именно так, - ответил Баском. - Трос-то десять дюймов в
диаметре, каждые семьдесят футов троса весят тонну. Так что, это перышко - ещё
то, что называется. Когда достаточно времени, и буксировать приходится мелкие
суда, мы забрасываем на борт судна, которое берем на буксир, тонкий трос. К нему
привязываем потолще, потом ещё толще, к которому, в свою очередь, цепляем
настоящий трос, за который будем тащить. Но для такой работы нужна
электролебедка, а то и не одна. Ну а поскольку времени у нас в обрез, людей
мало, то мы и решили пойти по пути наименьшего сопротивления. Нет смысла
пополнять ряды пациентов с грыжей в лазарете.
Однако несмотря на помощь вертолета Баскому и его парням пришлось
попотеть, пока они укрепили трос. Плавно нажимая на рычаги, летчик, показывая
прямо-таки чудеса пилотажа, зацепил приготовленный на "Уоллесе" конец троса,
перенес его над бушующим океаном и опустил на палубу "Титаника". Внешне это все
напоминало цирковой номер, но отнюдь не филигранно исполненное задание. С того
момента, как Стерджис сел в пилотское кресло вертолета, прошло только пятьдесят
минут до момента, когда второй конец был закреплен на носу "Титаника", а
вертолет отправился на "Каприкорн".
Стоя у самого борта, Баском несколько раз взмахнул рукой, давая понять,
что трос закреплен и его часть работы исполнена.
Капитан Бутера с "Уоллеса" принял этот сигнал и просигналил в свою очередь
корабельным гудком. Тотчас же он отдал в машинное отделение команду "самый
медленный вперед". То же самое сделал вслед за Бутерой и капитан Апхилл. Оба
буксировщика начали осторожное выверенное движение. "Уоллес" при помощи
трехсотфутового троса увлекал за собой "Морз", а оба буксировщика на тросе в
четверть мили длиной увлекали за собой "Титаник", который, подобно черной горе,
поднимался и опускался на волнах.
Главный трос вышел из воды, прогиб его делался все меньше, наконец трос
натянулся, как струна. По сигналу капитана Бутеры матросы зафиксировали трос со
своей стороны.
С борта "Титаника" оба буксировщика казались игрушечными корабликами на
фоне безбрежного кипящего океана. Иногда за огромными волнами скрывался то
первый, то второй буксировщик. Казалось невероятным, что две хрупкие скорлупки
могут тащить за собой сорокапятитысячетонную громадину. Однако как бы там ни
было, а метр за метром, фут за футом "Морз" и "Уоллес", сложив свои десять тысяч
лошадей, принялись тащить за собой "Титаник".
Лайнер двигался еле-еле. До Нью-Йорка по-прежнему было двенадцать тысяч
миль на запад. Однако куда важнее был тот факт, что с той холодной ночи 1912
года лайнер впервые продолжил свое движение в направлении порта.
Зловещие тучи медленно ползли по небу, пока не затянули весь южный
небосклон. Надвигался фронт урагана. Питт неотрывно всматривался вдаль,
буквально на глазах цвет воды становился все более и более темно-серым,
усиливался ветер, менявший направление каждые несколько секунд. Все чайки, ещё
недавно стаями летавшие за кораблями, теперь исчезли. Единственное, что не
давало Питту и команде почувствовать себя окончательно покинутыми в этом
зловещем бушующем океане, - был вид ракетного крейсера "Жюно". Крейсер держался
от них на расстоянии пяти миль, не увеличивая и не сокращая эту дистанцию.
Питт посмотрел на циферблат ручных часов, затем перевел взгляд за борт и
после этого ленивой прогулочной походочкой направился в сторону двери в
гимнастический зал.
На пороге ему встретился Джиордино.
- Ну что, разбойники, все тут, что ли?
- Молодые люди нервничать изволят, - сказал Джиордино, стоя напротив
вентилятора и безуспешно пытаясь уворачиваться от струи прохладного воздуха. -
Не будь тут адмирала Сэндекера, все парни давно бы уже взбунтовались и у тебя
был бы самый что ни на есть форменный мятеж.
- Ладно болтать-то. Все на своих местах?
- Как один.
- Уверен?
- Так точно. - Докладывал начальник тюрьмы Джиордино. - Ни один из
заключенных не выходил, даже по-маленькому.
- Тут все нормально?
- Идеально. А как там наши гости? - поинтересовался в свою очередь
Джиордино.
- Обыкновенно. Не угодить: то им недостаточно тепло, то кондиционер
слишком сильно работает. В таком вот духе.
- Понятное дело.
- Ты бы сходил к ним на корму, развлек бы парней, тем более что у тебя,
как я вижу, вполне игривое настроение.
- Как это я их развлеку?
- Ну, я не знаю... Анекдотов парочку расскажешь... Иди, на месте
сориентируешься.
Джиордино, изобразив обиду и бормоча что-то себе под нос, отправился
исполнять приказание. На палубе уже сгущались сумерки, наступившие раньше из-за
того, что небо было плотно затянуто тучами.
Еще раз взглянув на часы, Питт распахнул дверь и вошел в гимнастический
зал.
Всего три часа назад буксировщики принялись тянуть лайнер. То, что совсем
ещё недавно представляло собой новацию и вызывало всеобщий ажиотаж, теперь, по
прошествии трех часов, сделалось рутиной. Сэндекер и Ганн, склонившись над
рацией, переговаривались с находящимся за пятьдесят миль от них на "Каприкорне"
Фаркаром, который сообщал самые последние сведения о приближении урагана Аманда.
Все остальные члены команды сгрудились в полукруглой части зала возле маломощной
печурки.
Все подняли глаза на Питта, причем в каждом взгляде было желание услышать
какую-нибудь приятную или хоть немного успокаивающую новость. Все разговоры
прекратились, так что Питт был вынужден хоть что-то сказать всем этим людям.
Питт заговорил, и его голос прозвучал нарочито спокойно и уверенно - на
фоне всеобщей тишины и тихого потрескивания генератора.
- Приношу извинения, джентльмены, что заставил себя ждать. Я полагал, что
крепкий кофе несколько взбодрит нас, придаст сил, потому и не торопился.
- Слушай, нельзя ли покороче? - прервал его Спенсер, в голосе которого
явно слышалось плохо скрытое раздражение. - У всех полно работы, и тем не менее,
мы уже полчаса ждем тебя. Что случилось?
- Все просто. - Ясным голосом сказал Питт. Через несколько минут лейтенант
Стерджис посадит на палубу "Титаника" свой вертолет. Посадит в последний раз.
Через несколько минут начнется шторм. За исключением меня и Джиордино, я хочу,
чтобы вы все, включая вас, адмирал, вернулись на "Каприкорн" на вертолете.
- Питт, не превышаешь ли ты свои полномочия, - сказал Сэндекер, подавляя
раздражение.
- Да, сэр, до некоторой степени. Однако мне кажется, что у меня есть некое
моральное право поступать именно таким вот образом.
- Объяснись, - приказал Сэндекер, вид у которого в тот момент был весьма
воинственным. Адмирал старательно играл свою роль, проявляя более чем явные
актерские задатки.
- Дело в том, джентльмены, что в моем распоряжении имеются данные, которые
позволяют мне заключить, что "Титаник" не сможет выдержать ураган, движущийся на
нас. Этот ураган обладает слишком большой разрушительной силой.
- Что правда, то правда, это корыто со времен египетских пирамид выдержало
такие нагрузки, которые не доводилось выдерживать более ни одному рукотворному
объекту, - заметил Спенсер. - А теперь, господа, великий предсказатель будущего
Дирк Питт смеет уверить достопочтенную публику в том, что после всего, что
"Титанику" довелось испытать, лайнер спасует перед каким-то вшивым штормом и при
первом же ударе урагана отправится на дно.
- Я формулирую несколько иначе. Я лишь хочу сказать, что нет решительно
никаких гарантий, что "Титаник" во время шторма не пойдет ко дну. Вот как я
сказал бы, - произнес Питт. - В любом случае, поскольку существует реальная
опасность, мне кажется целесообразным и логически оправданным сократить число
потенциальных жертв до минимума. Лишние жертвы после всего, что мы сумели
сделать, нам решительно ни к чему: я настолько в этом убежден, что не буду даже
и обсуждать сей тезис.
- Постой-ка, постой... - сказал Драммер. - Значит, если я сейчас тебя
правильно понял, все наши усилия коту под хвост?! Несмотря на то, что мы сделали
за эти девять месяцев, поджать хвосты и убраться в безопасную кают-компанию
"Каприкорна", так получается, что ли?! - В состоянии бешенства орлиный профиль
Драммера казался ещё более грозным. - Значит, все мы убираемся на "Каприкорн",
пережидаем там ураган, а вы двое будете тут, а? Я правильно тебя понял?
- Ты великолепно понял меня, Драммер.
- С ума ты спятил, мне кажется.
- Да ведь это и невыполнимо в самом буквальном, в практическом отношении,
- подал свой голос Спенсер. - Ведь только для обеспечения бесперебойного
функционирования всех дизельных помп требуется четыре человека.
- И кроме того, - сказал Ганн, - в ближайшие часы, как только шторм начнет
болтать "Титаник", в корпусе ниже ватерлинии могут во множестве открыться новые
трещины и вообще все, что угодно. Никто не скажет сейчас наверняка, как именно
поведет себя корабль в экстремальных условиях.
- Ох, Господи ты Боже... - протянул Драммер. - Почему-то все, кто метит в
герои, мыслят абсолютно одинаково. Всякий раз они подают ценные идеи под
предлогом спасения всех остальных. Во-первых, кто и когда говорил, будто кроме
такого-то и такого-то всех остальных нужно спасать?! Я, например, никогда никому
не говорил, будто меня требуется спасать. Это - раз. И во-вторых. Все-таки, не
будем забывать, что какие бы замечательные люди тут не оставались, но физически
два человека не могут управиться с такой махиной, как "Титаник". Спенсер тут
сказал, но как-то на его слова мало внимания обратили. А ведь сказал он
совершенно правильно. Не смогут двое справиться со всем оборудованием. Так что я
вношу предложение: не суетиться, не дергаться, всем оставаться на местах и
заниматься своей работой. Господь, он ведь тоже милостив. Я буду настаивать на
этом предложении.
Спенсер внимательно изучил лица всех шестерых человек, входящих в команду.
Все они смело посмотрели на него; у всех от усталости и перенапряжения были
измученные лица и покрасневшие глаза. Все, как по команде. согласно кивнули,
выражая солидарность с Драммером. Спенсер обернулся к Питту.
- Извини, наш достопочтенный лидер и вожак, но дело в том, Спенсер и его
банда водососных специалистов единогласно приняли решение оставаться на своих
местах и выполнять свою работу.
- И я тоже, - откликнулся молчавший все это время Вудсон.
- Я с парнями, - сказал Ганн.
Шеф Баском тактично коснулся рукой плеча Питта.
- Вы уж извините нас великодушно, только я с моими парнями, мы присланы
сюда, чтобы помогать вам, и мы намерены вам помогать до того самого момента,
пока не завершится вся эта экспедиция. Тем более, что по буксированию кроме нас
тут нет специалистов, а буксировка, скажу вам по секрету, это очень сложная
работа, ведь за тросом нужно все время следить. Глаз да глаз, так сказать. Как
только шторм начнется, мы с коллегами будем каждый час проверять, не протерся ли
буксировочный трос в местах, где он касается металла, нет ли на тросе
"барашков". И потом, кто кроме нас умеет смазывать трос, а? Вот то-то и оно. Так
что мы с парнями остаемся.
- Так что извини, Питт, мой дорогой, - сказал Сэндекер, не скрывая своего
торжества по поводу обсуждения проблемы. - Извини, на сей раз ты проиграл.
Послышался приближающийся шум вертолета, который умелой рукой Стерджиса
был мягко посажен на палубу "Титаника".
Питт пожал плечами и сказал, обращаясь ко всем присутствующим в
гимнастическом зале:
- Ну что ж, раз вы такие все умные, раз вы все уже решили, пусть так и
будет. Потонем - так вместе. Будем плавать - опять-таки вместе, а вместе, как
известно, плавать всегда веселее, - он устало улыбнулся. - Советую всем до
начала шторма хорошенько перекусить. И попытайтесь отдохнуть, а ещё лучше -
вздремнуть. Нам всем предстоят не самые легкие часы. Может, будем спать в
последний раз. Через несколько часов здесь будет Аманда, и мы как раз окажемся
на линии ударной волны. А о последствиях я и говорить не буду. Все всё увидят,
прогнозы тут ни к чему.
С этими словами Питт повернулся на каблуках и вышел из зала, направившись
прямиком в сторону импровизированной вертолетной площадки. "Что ж, - думал Питт,
- кажется, удалось сыграть недурную сцену. Все-таки, что там ни говори, а в
каждом человеке сидит лицедей. Конечно, за это представление мне едва ли дадут
театральную премию, однако не следует сбрасывать со счетов тот факт, что я сумел
полностью подчинить себе аудиторию. Это чего-нибудь да стоит..."
Джек Стерджис был щуплым низкорослым мужчиной с вечно грустными глазами,
какие очень нравятся сексуально озабоченным женщинам. Стерджис курил сигареты,
засовывая их в длинный мундштук, который предпочитал не выпускать из зубов. Он
также имел привычку выпячивать подбородок - поскольку давным-давно кто-то
сказал, что с выпяченным на этакий вот манер подбородком он напоминает Франклина
Рузвельта.
Стерджис только успел вылезти из своей машины, когда на площадку пришел
Питт.
Стерджис вопросительно посмотрел на Питта и спросил:
- Будут какие пассажиры, нет?
- На сей раз нет.
Стерджис вместо ответа этаким мужественно-безразличным жестом сбросил
пепел сигареты.
- Я так и думал, когда сюда летел, что лучше всего было бы мне оставаться
в теплой уютной кабине на "Каприкорне", - он горестно вздохнул. - Ведь летать
перед самым носом у мощного урагана - много ума не надо. А разбиться я ещё
успею, сколько угодно возможностей у меня будет.
- Слушай, отправляйся-ка ты назад, - сказал Питт. - Ветер крепчает. С
минуты на минуту можно ожидать прибытия Аманды.
- Плевать, - Стерджис безразлично пожал плечами. - Тем более что я все
равно никуда не полечу отсюда.
Питт недоумевающе посмотрел на него.
- Я что-то не пойму...
- А чего тут понимать? С меня хватит. Как в подобных случаях принято
говорить - отлетался, - он рукой указал на лопасти подъемного винта. Одна из
лопастей была переломлена, и загнутый кусок беспомощно свисал вниз, как
перебитая в запястье рука. - Не понравилось вертолету летать в такой ветер, что
ты с этим поделаешь...
- Это что же, ты зацепил, когда садился сейчас сюда?
Лицо у Стерджиса сделалось обиженным, отчего сам он стал похож на
взрослого ребенка.
- Я уже однажды, насколько помню, тебе говорил и могу ещё раз повторить,
что в отличие от многих других, лично я винтом своей машины посторонних
предметов не цепляю. Это понятно? - нагнувшись, он заглянул под брюхо своей
машины, стремительно нырнул и когда распрямился, в руках у Стерджиса была
любопытная находка. - Полюбуйся, какой-то сукин сын сунул в винт вот этот
молоток.
Питт взял в руки молоток и внимательно исследовал его. Обтянутая слоем
резины, рукоятка была повреждена в том самом месте, где молоток соприкоснулся с
винтом.
- После всего, что я сделал для тебя и твоих парней, - сказал Стерджис, -
этаким-то образом меня отблагодарили.
- Извини, конечно, Стерджис, если тут вообще уместно подобное слово.
Только я был бы тебе бесконечно благодарен, если бы ты на некоторое время
перестал играть в ушлого детектива. В том, что ты мне только что сказал, начисто
отсутствует здравый смысл. К сожалению, великого детективного аналитика из тебя
не получится. Ты склонен доверяться первому эмоциональному порыву.
- Может, хватит, Питт? Каким бы аналитиком я ни был, однако знаю, что сами
по себе молотки в ветреную погоду не летают, что бы и кто бы мне сейчас ни
доказывал. А если я все-таки получил молоток в винт, это значит, что кто-то из
твоих молодцов этот самый молоток мне швырнул, когда я садился на палубу.
- И опять ты не прав. Я могу с уверенностью сказать, что в последние
минуты знал о местонахождении всех членов моей команды. В последние десять минут
никто из них не был и быть не мог даже поблизости от места посадки. Так что кто
бы там ни был твоим врагом, ты привез его с собой, нравится тебе это или нет...
- Ты что же, держишь меня за совершеннейшего идиота?! Или ты хочешь
сказать, что я привез с собой пассажира, не зная об этом? Подумай сам, в концето
концов это или безумие, или самоубийство: ведь если бы этот молоток швырнули
на несколько секунд раньше, когда я ещё только подлетал к кораблю, то вся твоя
команда могла бы увидеть, как из меня и моей машины получилась лепешка.
- Неправильно ты определил, - прервал его Питт. - Не обычный пассажир, а
"заяц". И он, как и ты, не сумасшедший. Он дождался, когда колеса машины
коснулись палубы - и только в этот момент совершил свое подлое дело, после чего
немедленно удрал через грузовой люк. Я даже не представляю, куда сейчас он мог
улизнуть и где прячется. Мы физически не можем обшарить тысячи метров
неосвещенных коридоров, переходов, десятки тысяч темных углов и разных
закоулочков.
Лицо Стерджиса вдруг побледнело.
- Нет же, - воскликнул он, - этот гад ещё в машине!
- Не смеши меня, ради Бога. Ты едва коснулся палубы, как он уже удрал из
вертолета.
- Я готов поверить, что кто-то сумел незаметно швырнуть молоток в круг
винта, но выбраться из машины и незаметно улизнуть - это дело куда более
сложное.
- И что же ты хочешь сказать? - медленно и негромко спросил Питт.
- Дверца грузового отсека управляется с помощью бортовой электроники. До
тех пор, пока не послан сигнал со щитка пилота, этот люк вообще не открыть. Вот
как раз это я и хочу тебе сказать.
- А другие выходы?
- Есть лишь дверь в измерительный отсек, где приборы.
Питт некоторое время рассматривал наглухо задраенную дверцу грузового
отсека, затем повернулся к Стерджису и посмотрел на него ледяными глазами.
- Не гостеприимно все это получается. Прибыли гости и сидят взаперти.
Думаю, самое время выпустить их на свежий воздух, пускай подышат...
Стерджис прирос к палубе при виде того, как Питт вытащил кольт сорок
шестого калибра с массивным глушителем на конце ствола.
- Ну... ну... раз уж ты считаешь, - попытался сформулировать некую мысль
Стерджис.
Он забрался в кабину, сел на свое пилотское место и повернул какой-то
тумблер. Послышался мягкий звук заработавшего электромотора, и массивная, семь
футов на семь, дверь отсека отошла от фюзеляжа, поднялась вертикально и застыла
над корпусом машины. Прежде, чем фиксирующие замки щелкнули, Стерджис был уже на
палубе, отгороженный от зловещего грузового зева лишь массивной фигурой Питта.
В течение нескольких секунд после того, как люк открылся, Питт не спешил
приблизиться к машине, стоял и ждал. Стерджису показалось, что прошла целая
вечность; пилот старался не дышать - он целиком обратился в зрение и слух.
Слышны были только шлепки океанских волн, ударявших в массивный борт "Титаника",
да ветер противным баском гудит в корабельной надстройке. Из-за двери
гимнастического зала доносился едва различимый перелив нескольких одновременно
звучащих мужских голосов. Не услышав ожидаемых скрипов, шороха одежды или какихлибо
иных звуков, которые выдали бы присутствие в отсеке человека, Питт ловко
забрался внутрь.
Слабый внешний свет здесь переходил в полутьму. Питту было не по себе при
мысли, что его фигура великолепно очерчена на фоне светлого дверного проема. При
первом взгляде ему показалось, что отсек совершенно пуст. В этот момент кто-то
сзади осторожно похлопал его по спине. Резко обернувшись, Дирк Питт увидел, как
Стерджис молча протягивает руку, указывая на брезент, в котором при желании
могла быть увидена человекоподобная фигура.
- Час назад перед вылетом я самым аккуратнейшим образом сложил этот
брезент, - шепотом произнес пилот.
Нагнувшись, Питт одним резким движением левой руки дернул брезент на себя.
Правой рукой он направлял кольт на угадываемую человеческую фигуру.
На полу грузового отсека, как Питт и предполагал, лежал человек. На нем
была теплая всепогодная куртка. Глаза у мужчины оказались приоткрыты, выдавая
состояние комы; создавалось впечатление, что состояние это было неким образом
сопряжено с большой кровавой ссадиной чуть ниже линии волос.
Стерджис стоял, не в силах пошевелиться. Он только шумно дышал да часто
моргал, пытаясь получше разглядеть в густеющих сумерках жуткую картину. Пилот в
недоумении почесал подбородок и отчетливо покачал головой, давая тем самым
понять, что представшая перед глазами сцена решительно не укладывается у него в
голове.
- Боже ты мой, - протянул едва различимым шепотом Стерджис. - Ты хоть
знаешь, кто это такой?
- Более чем хорошо знаю, - ровным голосом сказал Питт. - Эту женщину зовут
Дана. Дана Сигрем.
Внезапно небо над палубой "Михаила Куркова" вдруг сделалось очень темным.
В вышине медленно проплывали огромные черные облака, которые, как пологом,
закрыли звезды, появившиеся к этому времени над Атлантикой. Ветер вмиг сделался
ураганным, скорость его перевалила за сорок миль в час. Стремительные порывы
сминали и расшвыривали гребни волн, гнали обильную соленую пену на северовосток.
В рубке управления советского судна был сущий рай:
тепло и очень уютно. Пароткин следил за изображением "Титаника" на экране
радара, из-за плеча выглядывал Превлов.
- Когда я только был назначен капитаном на этот корабль, - сказал Пароткин
тоном учителя на уроке перед школьниками, - я был уверен, что буду заниматься
исключительно исследовательскими программами, ну, может быть, ещё время от
времени - инспекционной деятельностью и в тот момент не поверил бы, если бы мне
кто сказал, что придется иметь дело с военными и осуществлять военные операции.
Превлов остановил жестом собеседника.
- Пожалуйста, капитан, давайте с самого начала договоримся, что ни вы, ни
я не будем впредь произносить таких слов, как "военная", да вдобавок ещё и
"операция". Нигде и никогда. Тем более, что то небольшое, так сказать,
предприятие, которое предстоит нам с вами, это ведь, по существу, вполне
легальная гражданская трансакция, известная в капиталистическом мире под
названием "смены руководства".
- Неприкрытое пиратство - ближе к истине, - заметил в свою очередь
Пароткин. - Да и потом, если уж вы настаиваете, чтобы мы употребляли термины
экономики, как тогда прикажете именовать те десять судов, которые с вашего
соизволения были прибавлены к "Михаилу Куркову"? Выходит, что они - это как бы
преображенные держатели акций, так, что ли?
- Лучше даже не говорить "суда", поскольку суда зачастую бывают и
военными, а как-нибудь помягче. Гражданские суда, например.
- Еще бы... И каждое вооружено до зубов.
- Насколько я знаю, в международном праве нет такого пункта, который бы
запрещал экипажу гражданского судна иметь при себе некоторое количество
вооружения.
- А если бы даже и был такой пункт, вы бы сумели, я нисколько не
сомневаюсь, найти какую-нибудь юридическую лазейку, чтобы нарушить этот пункт на
вполне законном, как принято говорить, основании.
- Не надо, капитан, не надо все усложнять, - Превлов дружески хлопнул
Пароткина по спине. - К исходу сегодняшнего вечера мы оба уже будем Героями
Советского Союза.
- Если не будем убиты, хотите вы сказать, так? - не сбиваясь на
панибратский тон, официальным голосом уточнил Пароткин.
- Успокойтесь, пожалуйста, капитан. Нами разработан безукоризненный план.
А тут вдобавок и сама природа пришла нам на помощь. После того, как принимавшие
участие в спасении "Титаника" суда ушли, задача ещё более упрощается.
- А "Жюно"? Забыли про него? Или, что же, вы полагаете, что капитан
ракетного крейсера будет тактично сохранять дистанцию, спокойно наблюдая за тем,
как мы с вами подходим к "Титанику", берем его на абордаж и принимаемся там все
крушить?
Превлов чуть приподнял рукав и посмотрел на свои часы.
- Через... через два часа и двадцать минут ровно одна из наших атомных
подводных лодок всплывет в ста милях к северу отсюда и будет передавать в эфир
сигналы бедствия, назвавшись судном "Лагуна Стар". Безобидным грузовым судном
сомнительного порта приписки.
- И вы уверены, что "Жюно" клюнет? Что он бросит подопечный "Титаник" и
устремится на помощь неизвестно кому?
- Видите ли, капитан, вам это должно быть лучше известно. У американцев
так принято. Они всегда идут на выручку, если только слышат сигналы о помощи, -
сказал Превлов с чувством некоторой даже гордости, словно некоторая толика
заслуги в таком поведении американских кораблей принадлежала лично ему,
Превлову, капитану советской разведки. - У них развит комплекс Доброго
Самаритянина. Да, я ни на секунду не сомневаюсь, что как только "Жюно" услышит
сигнал бедствия, он тут же пойдет на помощь. Крейсеру придется идти, поскольку
из четырех судов, находящихся в районе, "Титаник" даже и не рассматривается:
ему, дай Бог, самому не утонуть. А оба буксировщика тут едва ли будут полезны.
Стало быть, остается один только "Жюно", один на триста миль в округе.
- Но ведь наша подлодка должна будет вовремя нырнуть. И не получится ли
так, что "Жюно" не дойдет ещё до места, а подлодка уже скроется под водой, и на
радарном экране ракетоносца ничего не останется?
- Конечно же, офицеры крейсера будут уверены, что этот самый "Лагуна Стар"
пошел ко дну, и тогда они лишь удвоят старания, чтобы как можно скорее прибыть
на место аварии, чтобы спасти жизнь членам команды. Которой никогда в природе не
существовало.
- Богатое же у вас воображение, ничего не скажешь. Я бы до такого в жизни
не додумался, сказал на это Пароткин с улыбкой. - Однако и после того, как уйдет
ракетный крейсер, остаются ещё два буксировщика военно-морского флота
Соединенных Штатов. И плюс ко всему - шторм, самый сильный в этом районе
Атлантики за многие годы... И кроме того, нужно будет ещё тащить и тащить этот
"Титаник" к русскому берегу... Да ещё все сделать гак, чтобы комар носа не
подточил. Чтобы ни малейшего повода для международного скандала не возникло...
- В том, что вы сказали, капитан, четыре части... - Превлов сделал паузу,
чтобы зажечь сигарету. - Первое. Оба американских буксировщика будут уничтожены
двумя советскими агентами, которые уже сейчас находятся на "Титанике" под видом
обычных спасателей-аварийщиков. Теперь - второе. В тот момент, когда эпицентр
урагана будет точно в том районе, я перебираюсь на "Титаник" и принимаю
командование кораблем. Поскольку в этом районе Атлантики сила ветра редко когда
превышает пятнадцать узлов, при таком ветре и соответствующем волнении я с моими
людьми сможем спокойно проникнуть внутрь через грузовой люк, который в
условленное время откроет изнутри один из наших агентов. Третье. Все парни,
которые пойдут со мной на "Титаник", хорошо знают свое дело, так что от нынешней
команды лайнера в считанные секунды останутся только пух да перья. Мои ребята
умеют работать быстро и качественно. И наконец - четвертое. Захват для всего
мира будет обставлен таким образом, словно нас тут и близко не было, а
американцы, решившиеся тащить корабль в шторм, просто-напросто оказались в
эпицентре урагана и потеряли свой драгоценный "Титаник". По международным
законам это означает, что лайнер сделался ничейным. Раз американцы его потеряли,
а сами к тому же испугались и сбежали - какие могут быть к нам вопросы? Мы
действовали строго в рамках правил. Пока там американский экипаж был, мы даже и
близко не приближались, а как только экипаж сбежал - извините. Все по закону.
Кто ж виноват, что все сбежавшие утонули. Тут мы решительно ни при чем. Закон
говорит, что, кто первый подцепит брошенное судно, возьмет его на буксир, тот
этим судном и распоряжается. И этаким счастливчиком будете именно вы, капитан,
дорогой товарищ Пароткин. По международному морскому праву вы имеете в такой
ситуации полное право взять "Титаник" на буксир и буксировать лайнер туда, куда
считаете нужным.
- Думаю, этот план осуществить нам не удастся, - сказал Пароткин. - Ведь
фактически все то, что вы собираетесь сделать, на всех языках именуется массовым
криминальным убийством. - В глазах его при этом был тусклый свет обреченного на
неудачу исполнителя. - Скажите, а вот мне интересно бы узнать, вы разработали
столь подробно один только удачный вариант или же и вариант возможной неудачи?
Превлов покровительственно взглянул на Пароткина, улыбнулся своей ледяной
улыбочкой и сказал:
- Также нами просчитан и вариант возможной неудачи, товарищ Пароткин. Но
давайте будем надеяться, что неудача достанется нашим противникам, тогда как нам
выпадет удача. Вы меня понимаете? - Превлов пальцем показал на экран радара. - С
моей точки зрения, было бы очень жаль потопить "Титаник" с его бесценным грузом
на борту. Тем более, что после вторичного потопления уже никто и никогда не
сможет лайнер извлечь со дна.
В трюме "Титаника", значительно ниже уровня поверхности океана, Спенсер и
его команда водооткатчиков делали все, что было в их силах, чтобы все дизельные
помпы работали бесперебойно.
Им приходилось несладко: в трюме стоял собачий холод, тут была настоящая
стальная могила, без элементарных условий для работы. На все огромное помещение
приходились лишь несколько портативных лампочек, так что откачивать постоянно
поступавшую воду приходилось почти в темноте. Но несмотря на все это парни
Спенсера молча и отчаянно трудились чтобы лайнер оставался на плаву, чтобы вода
хотя бы не прибывала, а помпы не делали больших пауз в работе.
К семи часам погода ухудшилась настолько, что приближение урагана было уже
вопросом времени. Стрелка барометра прошла отметку "29, 6" и продолжала падать,
Началась выраженная килевая качка, осложненная креном и смещением центра тяжести
судна. "Титаник" болтало из стороны в сторону и даже немного подкручивало вокруг
оси. Бывали отдельные мгновения, когда при особенно сильном наклоне какая-нибудь
мощная волна заливала одну из нижних палуб. Начался мелкий дождь, который в
сочетании со временем суток свел видимость практически к нулю.
Моряки на буксировщиках лишь изредка могли видеть мерцание огней на
большой высоте: только этими неверными вспышками огней и был сейчас обозначен
гигантский "Титаник", почти полностью растворившийся в темноте.
Главное беспокойство доставлял буксировочный трос, который сразу же за
кормой второго буксировочного судна исчезал в грохочущей темноте. Нагрузки,
выпадающие на трос, оказывались не в последнюю очередь за счет того, что все три
судна, соединенные в гирлянду, отплясывали на волнах вразнобой. Всякий раз,
когда особенно большая волна ударяла в "Титаник"", лайнер принимался артачиться,
а буксировочный трос выскакивал из воды, напрягался как струна и издавал
зловещий напряженный скрежет, как бы жалуясь на судьбу.
Бутера ни на секунду не покидал капитанского мостика и не прерывал связи с
матросами на корме "Уоллеса", которые следили за устройством фиксации троса.
Внезапно из динамика переговорного устройства, перекрывая грохот океана, донесся
громкий голос:
- Капитан?
- Капитан слушает, - ответил Бутера в радиотелефон.
- Это Энсин Келли, я возле троса. Что-то происходит с системой фиксации.
Странное что-то.
- Объясни, что именно, Энсин.
- Не знаю, сэр, как вам и сказать-то. Такое, знаете, ощущение, что трос
сошел с ума. Или "Титаник" сошел с ума. Трос как-то подозрительно отклонился к
левому борту, потом выровнялся и сразу же ушел вправо, и должен сказать, угол
отклонения весьма опасный.
- Ладно, держи меня в курсе, - Бутера переключился на другой канал: -
Апхилл, ты меня слышишь? Это Бутера.
Почти тотчас же на "Морзе" ответили:
- Что там у тебя?
- Знаешь, мне кажется, что "Титаник" опасно кренится на правый борт. И не
просто кренится, а ещё и с курса уходит.
- Ты можешь проверить местонахождение?
- Нет. Единственный критерий - это угол отклонения буксировочного троса.
В переговорах наступила пауза; Апхилл переваривал сообщенную ему
информацию, прокручивал возможные варианты, затем он сказал:
- Сейчас наша скорость четыре узла. Кроме как продолжать буксирование,
других вариантов у нас с тобой нет. Если мы попробуем остановиться, чтобы
подождать "Титаник" и выяснить, что там с ним происходит, то на таких волнах и
таком ветру лайнер может развернуться и потонуть. Очень даже запросто.
- Можешь вывести "Титаник" на свой радар?
- Увы. Минут двадцать назад в океан смыло антенну, так что теперь, увы,
никакого радара у нас нет. А разве на экране твоего радара нет его?
- Ты понимаешь, после очередной волны что-то в цепи замкнулось. Так что
антенна есть, радара по сути нет...
- У нас с тобой получается: слепой слепого ведет.
Бутера положил радиотелефон на место и распахнул чуть скрипнувшую дверь,
которая вела от капитанского мостика к правому борту. Прикрывшись от дождя и
ветра ладонью, что не помогло и помочь не могло, капитан сощурился, выглядывая в
темноте за кормой своего легендарного ведомого. Темень хоть глаз выколи. Ничего
не давали и прожектора, которые высвечивали только лишь неяркие конусы сплошного
дождя.
Далеко за кормой вдруг вспыхнул и тотчас же погас слабый огонь.
Одновременно шарахнула молния, вслед за которой раздался такой мощный удар
грома, что сердце Бутеры пропустило свой очередной удар. Включенный на несколько
минут кормовой прожектор поискал в темноте "Титаник", однако так ничего и не
смог высветить. Создавалось даже впечатление, что за кормой "Уоллеса" никакого
"Титаника" не было. Вода ручьями стекала с капитанского дождевика. Тяжело
отдуваясь капитан вновь зашел на мостик и как раз в этот самый момент раздался
сигнал радиотелефона.
- Капитан? - послышался в динамике напряженный голос Энсина Келли.
- Ну? - Бутера свободной от телефона рукой отер совершенно мокрое лицо. -
Что у тебя, Келли?
- Трос, сэр. Он вдруг резко ослаб.
- Оборвался, так, что ли?
- В том-то и дело, что не похоже. У нас фиксация нормальная, трос уходит,
как и положено, за корму, но как-то уж очень резко он уходит под воду. Никогда
прежде не видел, чтобы буксировочный трос так стремительно уходил под воду.
Такое чувство, что "Титаник" включил двигатель на полную мощность и пытается нас
обойти...
Именно слова "пытается нас обойти" возымели действие. Бутера до конца дней
своих не забудет ощущения, когда внезапно чудовищная мысль обрушивается во всей
своей неприглядности на расслабленное сознание. Было такое чувство, словно в
мозгу у капитана Бутеры повернули какой-то выключатель, и все те образы, которые
населяли детские кошмары, вдруг вырвались наружу: безумный маятник совершал все
более и более широкие взмахи, норовя подняться при очередном разгоне вертикально
и перевалиться на прежде недоступную сторону... Все теперь сошлось воедино.
Сначала буксировочный трос, связывающий "Уоллес" с "Титаником", ушел резко
вправо по борту, затем натяжение резко ослабло. Бутера мысленно представил себе
всю картину происшедшего с такой жуткой ясностью, как будто бы видел все это при
освещении.
Сначала "Титаник" ушел на параллельный курс. В этот самый момент трос как
раз и приобрел опасное отклонение вправо, затем лайнер вырвался чуть вперед. а в
эту самую секунду трос потащил его назад. Раздался звук, напоминающий щелчок
кнута. И разорвал мрак в сознании Бутеры, наваждение исчезло, оставив капитана с
проблемой, которую нужно было как-то разрешить. Капитан схватил трубку
радиотелефона и немедленно соединился с машинным отделением:
- Самый полный вперед. Поняли команду, в машине? Самый полный вперед.
Не теряя ни секунды, Бутера нажал переключатель и соединился с "Морзом":
- Я иду самым полным вперед, - заорал он. - Как понял, Апхилл? Повторяю, я
включил самый полный вперед.
- Повтори, что ты сказал?! - потребовал Апхилл.
- Немедленно переходи на самый полный вперед, немедленно, или я сейчас
протараню тебя.
Швырнув трубку, Бутера выскочил в правую дверь и вновь оказался на
мостике. Ураган разбушевался, разбиваясь, огромные волны разлетались мириадами
брызг. Приправленные дождем, брызги соленой воды образовывали в воздухе сплошную
завесу, так что при каждом вдохе в рот набиралось немало воды. Одной рукой
прикрывая рот, Бутера другой рукой вцепился в поручень, чтобы как-то удержаться
на мостике.
Внезапно он увидел, как огромный корпус "Титаника" прорвался через
непроницаемую завесу темноты, грохота и дождя и вынырнул из этого всемирного
потопа в каких-нибудь ста футах от правого борта "Уоллеса".
В этой ситуации ничего иного не оставалось делать, как, застыв, с ужасом
наблюдать за неотвратимым, медленным сокращением расстояния между бортами двух
кораблей.
- Не-ет! - заорал Бутера, стараясь перекричать грохот шторма. - Грязное
корыто, куда прешь!!! Тут мой корабль. Отворачивай, отворачива-а-а-ай!!!
Но было слишком поздно. "Титаник" начал грозно разворачиваться, и при
одном только взгляде на эту многометровую гору металла было понятно, что
столкновения с кормой "Уоллесу" теперь не избежать.
И все-таки невозможное произошло. В тот самый момент, когда подошедший
буквально вплотную "Титаник" был уже готов своим массивным носом ударить в корму
буксировщика, налетевшая встречная волна вздыбила лайнер - и этих нескольких
секунд оказалось достаточно, чтобы более юркий "Уоллес" сумел-таки увернуться и
избежать неминуемого столкновения. Когда же волна прошла и "Титаник" тяжело
опустился, то опустился уже по другую сторону "Уоллеса", так что между кораблями
оказался зазор в три фута, который начал увеличиваться. Вызванная опустившимся
лайнером волна играючи смыла с буксировщика обе спасательные шлюпки и большой
вентилятор.
Та же самая волна оторвала руки Бутеры от поручня, подняла сделавшееся
беспомощным тело и шарахнула его о стену кабины управления. Волна соскочила с
палубы и ушла восвояси, оставив капитана лежать на металлической решетке: Бутера
был оглушен, он задыхался и отплевывался. Первым его ощущением было приятное
чувство, которое было порождено мелкой вибрацией палубы: раз есть вибрация,
значит, работает движок, а уж коли двигатель работает, корабль идет, и это уже
кое-что. Бутера не без труда встал на ноги, покрепче ухватился за поручень
мостика, и его вырвало.
Сплюнув, капитан направился в рулевую рубку. Он все ещё не мог поверить в
то, что "Уоллес" избежал верной гибели. Недоумевающе следил он за тем, как от
левого борта буксировщика все дальше и дальше уходила черная громада "Титаника"
- пока вновь не растворилась в сумраке и дожде.
- Это надо же, в эпицентре урагана, посреди океана - выловить женщину! -
говорил Сэндекер. - Как это тебе удается?
- Молитвой Питта. Заклинание такое, - ответил Дирк Питт, не прекращая
бинтовать слой за слоем голову Даны Сигрем. - Так у меня всю жизнь. Женщины
особенно льнут ко мне, когда дел выше крыши и ни о какой взаимности с моей
стороны даже и речи быть не может.
Дана слабо застонала.
- Ну вот, скоро она очнется, - сказал Ганн. Он стоял на коленях возле
кровати, которую со всех сторон подперли гимнастическим оборудованием, чтобы при
качке она сохраняла устойчивость.
Питт укрыл Дану теплым одеялом.
- Бедняжке здорово досталось. Не будь у неё столько волос на голове, не
миновать бы сотрясения мозга.
- Как это она оказалась на машине Стерджиса? - поинтересовался Вудсон. - Я
был уверен, что она преспокойно кокетничает себе с газетчиками на "Альгамбре".
- Так она и была на "Альгамбре", - сказал Сэндекер. - Ко мне обратились
несколько телевизионщиков с просьбой разрешить им заснять с борта "Каприкорна"
момент входа "Титаника" в нью-йоркскую гавань. Я такое разрешение дал, оговорив,
что их в обязательном порядке должна сопровождать Дана Сигрем.
- Все так и было, - откликнулся Стерджис. - Я перебросил всю эту команду с
"Альгамбры" на "Капри-корн". Когда приземлился на "Каприкорне", то собственными
глазами видел миссис Сигрем, вылезавшую из вертолета. А вот как она умудрилась
снова оказаться в моем вертолете, этого я решительно не понимаю. Я ведь должен
был бы заметить, а ничего не заметил...
- Странно, - откликнулся как эхо Вудсон. - А разве ты не проверяешь
грузовой отсек перед каждым полетом?
- Слушай, все-таки тут тебе не коммерческая авиалиния, - возмущенно
парировал Стерджис. Вид при этом у пилота был столь воинственный, как будто он
собирался дать Вудсону в рожу. Стерджис встретился на мгновение глазами с
Питтом, весь пыл вертолетчика мигом куда-то исчез и медленно, раздельно, твердым
голосом Стерджис сказал: - Я не вылезал из-за штурвала больше двадцати часов
кряду. Устал, как собака. Конечно же, мне и в голову не пришло, что перед
очередным полетом нужно идти и проверять грузовой отсек, тем более, что я туда
ничего не клал. Да и вообще, кто мог бы подумать, что Дана Сигрем ни с того, ни
с сего может зайцем пробраться на борт?!
Ганн недоуменно повел головой:
- И какого черта... Не понимаю, зачем ей все это понадобилось?
- Я тоже не знаю, - сказал Стерджис. - Мне-то откуда знать?! А что
касается других загадок? Кто бы рассказал мне, для чего этой дамочке
понадобилось Швырнуть молоток в круг подъемного винта, спрятаться под
брезентовый чехол, чуть не до смерти шарахнуться обо что-то головой?.. Я не
уверяю, что все эти действия были совершены в такой именно последовательности. Я
лишь перечисляю то, что вызывает у меня вопросы...
- А почему бы, слушай, почему бы тебе не спросить прямиком это все у нее?
- Пит кивнул в сторону койки, на которой медленно приходила в себя Дана.
Она открыла глаза и уставилась на мужчин, сгрудившихся вокруг. Взгляд её
был недоуменный: Дана пыталась, и все-таки ничего не могла сообразить.
- Извините... мой заведомо дурацкий вопрос, - сказала она слабым голосом, -
но мне хотелось бы выяснить, где именно я нахожусь?
- Девочка моя дорогая, - сказал адмирал Сэндекер, - ты в безопасности, ты
на борту "Титаника".
Адмирал опустился на колени около кровати. Дана мутными глазами посмотрела
на него, наконец что-то из сказанного поняла, и лицо её выразило недоумение.
- В самом деле?
- Именно так, уверяю, - сказал Сэндекер. - Питт, там где-то у нас было
немного скотча. Принеси, если не трудно...
Питт поспешил выполнить просьбу адмирала. Взяв из рук Сэндекера стакан,
Дана сделала глоток "Катти Сарк", поперхнулась и закашлялась. Потянувшись было,
чтобы по привычке прикрыть ладонью рот, Дана поморщилась и приложила руку к
голове, поверх свежей повязки, пытаясь хоть как-то ослабить внезапно вспыхнувшую
боль.
- Тихонько, тихонько... - по виду Сэндекера можно было сделать вывод, что он
понятия не имеет, как следует обращаться с женщиной в подобном состоянии. -
Голову положи на подушку и отдохни. Тебе тут досталось...
Дана ощупала повязку на голове, затем схватила Сэндекера за руку, сбив
этим движением недопитый стакан виски на пол.
При виде разлитого виски Питт брезгливо поджал губы: женщины не понимают
ценности хорошей выпивки...
- Ничего, ничего, я в полном порядке, - Дана с усилием уселась на постели
и обвела взглядом собравшихся вокруг неё мужчин. - Значит, я на "Титанике", да?
На "Титанике", вы говорите?
- Да, на "Титанике", - жестко сказал Дирк Питт. - И нам бы хотелось
узнать, каким это образом вы тут оказались?
Она в свою очередь вопросительно посмотрела на Питта, несколько смутилась
при виде жесткого выражения его лица и сказала:
- Сама не знаю. Честное слово, даже понятия не имею... Помню, как сошла с
вертолета на "Каприкорне", а что было потом - хоть убейте, не представляю...
- Мы нашли вас в багажном отделении вертолета... - подсказал ей Питт.
- Вертолета?.. Я потеряла свою косметичку... наверное, когда мы перебирались
с "Альгамбры" на "Каприкорн"... - Дана выдавила слабую улыбку. - Ну да, правильно!
Помню, что вдруг сообразила: нет косметички. И вернулась к вертолету, чтобы
посмотреть, не обронила ли там случайно. Так и оказалось. Она была зажата между
двумя соседними креслами, такими, знаете, складывающимися... Я тогда попыталась
высвободить косметичку... А потом что-то со мной произошло, я вдруг потеряла
сознание. И упала, судя по всему. А когда падала, шарахнулась головой обо чтото.
- Потеряла сознание? А вы уверены, что потеряли сознание... - Питт оборвал
себя, посчитав свой вопрос ненужным, и вместо этого спросил Дану: - Скажите, а
прежде, чем потерять сознание, что вы видели в самую последнюю секунду, не
смогли бы вы сейчас припомнить?
Дана сделала такое лицо, как если бы всматривалась в некую даль времен. На
фоне бледной кожи лица глаза её казались темно-кофейного цвета и очень большими,
вдобавок.
Сэндекер тактично похлопал её по руке.
- Чуть побыстрее вспоминайте, пожалуйста. У всех очень мало времени, тогда
как у вас очень уж большие паузы.
- Ботинки, - сказала Дана. - Последнее, что я видела, были ботинки... да,
теперь я вспомнила. Точнее даже - сапоги.
- Еще раз?! - потребовал Питт.
- Сапоги. Пара сапог, - сказала Дана и улыбнулась, довольная, что смогла
вспомнить что-то конкретное. - Абсолютно точно помню, это были остроносые
сапоги, такие, как у ковбоев в кино. Не только в кино, разумеется...
- Ковбойские сапоги? - спросил Ганн, по лицу которого было видно, что он
решительно ничего не понимает.
Дана утвердительно кивнула головой.
- Да, я как раз пыталась вытащить косметичку, смотрела вниз. Дергаю
косметичку, и тут... Я даже не знаю... Вдруг откуда-то эти самые сапоги. Такое
впечатление, что они там и прежде были, просто я не сразу обратила внимание... -
Дана замолчала.
- А какого цвета они были, - потребовал Питт.
- Желтоватого. Точнее, светло-желтого.
- А лица вы не заметили? Лица того человека, который носил эти самые
ковбойские сапоги?
Она собиралась отрицательно покачать головой, однако при первом же
движении сморщилась от боли.
- Нет. Все вокруг сразу сделалось черным... Только это и помню... - Голос её
сорвался, выдавая общую слабость.
Питт уже пришел к выводу, что далее задавать вопросы миссис Сигрем
бессмысленно. Большего от неё едва ли удастся добиться. Он посмотрел на Дану, а,
встретившись с ней взглядом, улыбнулся ей. Она в свою очередь улыбнулась Питту,
однако то была неуверенная улыбка женщины, которая хочет заручиться сторонней
поддержкой.
- С вашего позволения, мужчины займутся своими делами, миссис Сигрем. А вы
пока отдохните, придите немного в себя... - сказал Питт. - Если вам что-нибудь
понадобится, только дайте знать. Тут поблизости всегда кто-нибудь будет.
Сэндекер пошел вслед за Питтом к двери, ведущей на центральный трап.
- Ну, что скажешь? - поинтересовался Сэндекер. - Если все это правда,
тогда какой смысл кому-то калечить миссис Сигрем?
- А какой, в таком случае, был смысл убивать Генри Манка?
- Думаешь, кто-то из советских агентов...
- Скорее всего. Думаю, что Дане не повезло. Оказалась не вовремя, да ещё
плюс ко всему не там, где следовало. Вот и получила.
- Только вот раненой бабы на нашу шею не хватало, - Сэндекер тяжело
вздохнул. - Можем считать, что теперь - полный комплект. Как, позволь узнать, я
буду теперь объяснять Джену Сигрему, почему его супруга вдруг оказалась на
"Титанике"? А ведь я уже и радиограмму передал.
- Прошу прощения, сэр, но учитывая обстоятельства дела, я взял на себя
смелость и приказал Ганну не передавать ваше послание Сигрему. Я бы не хотел в
последнюю минуту усложнять и без того не простую ситуацию. Ведь известно, что
там, где появляется женщина, мужчины склонны совершать непростительные ошибки.
Когда речь идет о том, чтобы пожертвовать жизнями дюжины мужчин, мы не
задумываемся, но как только вместо дюжины мужчин оказывается одна-единственная
женщина, мы готовы сто раз подумать, прежде чем принимаем какое-либо решение.
Когда женщине грозит опасность, мужчина совершенно меняется, как правило. А до
тех самых пор, пока сам Сигрем, а также адмирал Кемпер, Президент да и все
прочие в Вашингтоне не узнали, что Дана тут сейчас, у нас, они и нам не будут
нервы трепать. Так что, хоть двенадцать часов наши.
- В общем, я чувствую, что на этом судне мое слово уже ничего для
некоторых не значит, так ведь, насколько я понимаю, получается? - ядовито
уточнил адмирал Сэндекер. - Может, вы ещё что-нибудь не сочли нужным доложить,
Питт? Скажем, у меня возникло такое ощущение, будто некий владелец желтых
ковбойских сапог вам известен. Или нет?
- Тут и гадать нечего. Это Бен Драммер.
- Ни разу не видел у него сапог. Ты-то, собственно, откуда взял?
- Обыскивал его каюту на "Каприкорне", и нашел их под койкой. Точно такие,
как Дана сказала.
- А... Так, стало быть, ко всем прочим твоим достоинствам ты, оказывается,
ещё и по каютам шаришь?! - сказал Сэндекер.
- Не у одного только Драммера, если уж на то пошло. Мы с Джиордино за
последний месяц осматривали личные вещи всех без исключения членов команды.
- Нашли что-нибудь?
- Ничего особенного.
- Кто, по-твоему, ударил Дану?
- Не знаю. Только не Драммер. В этом я совершенно уверен. У него надежное
алиби и десяток свидетелей, включая вас и меня. И все могут утверждать с полным
на то основанием, что Драммер со вчерашнего дня находится на "Титанике". Так что
физически он бы не смог нанести повреждение Дане, которая была совершенно на
Другом судне, за пятьдесят миль отсюда.
В этот самый момент к ним приблизился Вудсон и осторожно ухватил Питта
повыше локтя.
- Прошу прощения, начальник, что прервал ваш разговор. Только что
поступило срочное сообщение с борта "Жюно". Боюсь, плохие известия.
- Выкладывай, - сказал Сэндекер устало. - И без того все у нас до такой
степени паршиво, что хуже уже быть не может. Так что, выкладывай смелее.
- Боюсь, сэр, вы не совсем правы, - позволил себе не согласиться Вудсон. -
Сообщение это передал капитан ракетного крейсера. Вот что здесь сказано... Принял
сигнал бедствия от грузового судна "Лагуна Стар". Его координаты ноль пять
градусов, сто десять миль к северу от вас. Должен отвечать. Повторяю, должен ему
отвечать. Принял решение идти на выручку. Извините, что приходится оставить вас.
Удачи, "Титаник", Вот такая вот информация.
- Удачи, "Титаник", - словно эхо, повторил Сэндекер. Голос его сделался
безжизненным и деревянным. - В общем, настало время нам вывесить на мачте
флажки: "Добро пожаловать, ворье и пираты всех мастей. Мы с нетерпением ожидаем
вас".
"Ну, вот и начинается..." - подумал Питт. Вслух однако ничего не сказал.
Единственное, что он почувствовал в этот момент, так это непреодолимую
потребность отправиться в ванную.
Воздух в кабинете Джозефа Кемпера в Пентагоне представлял чудовищную смесь
табачного дыма и запахов недоеденной пищи. Эмоциональное напряжение достигло
такого накала, что удивительным казалось отсутствие искровых разрядов.
Кемпер вместе с Дженом Сигремом, чуть не животами улегшись на адмиральский
стол, негромко беседовали. Мел Доннер сидел на диване рядом с директором ЦРУ
Уорреном Николсоном: тот и другой положили ноги на соседний журнальный столик и
преспокойно дремали. Но едва в кабинете прозвучал долгий сигнал красного
телефона, нарушивший относительную тишину, как Доннер и Николсон дружно открыли
глаза и спустили w столика ноги. Кемпер послушал, неопределенно хмыкнул в трубку
и положил её на место.
- Звонили с поста дежурного. Президент поднимается сюда на лифте.
Доннер и Николсон посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, встали с
дивана. И едва только они успели смахнуть крошки и мусор с журнального столика,
подтянуть узлы галстуков и оправить пиджаки, как дверь распахнулась и Президент
в сопровождении Маршалла Коллинза, своего советника по делам Советского Союза и
стран Восточной Европы, вошел в кабинет.
Выйдя из-за своего стола, Кемпер обменялся с Президентом рукопожатием.
- Здравствуйте, господин Президент. Прошу вас, располагайтесь, где вам
будет удобнее. Может быть, хотите чего-нибудь?
Президент посмотрел на свои часы и ухмыльнулся.
- Еще остается часа три до закрытия баров. Я бы предложил всем по глотку
"Кровавой Мэри".
Кемпер понятливо улыбнулся и сделал едва заметный жест помощнику.
- Капитан Кейт, - поинтересовался Кемпер, - на вашу долю?..
Кейт утвердительно кивнул.
- Порцию "Кровавой Мэри" я, пожалуй, выпил бы.
- Надеюсь, я не помешаю вашей работе, джентльмены, - тактично спросил
Президент. - Решил, что будет лучше приехать сюда, к вам. Если, ещё раз говорю,
я не помешаю.
- Ни в коем случае, сэр, - за всех ответил Николсон. - Мы всегда очень
рады видеть вас.
- Какие на данную минуту новости?
Адмирал Кемпер, не торопясь, и вместе с тем быстро и толково обрисовал
Президенту ситуацию на данный момент: объяснил специфику урагана Аманда, показал
на большой карте региона точное расположение кораблей, объяснил вкратце, как
именно производится буксировка "Титаника".
- Скажите, а была ли в действительности необходимость для "Жюно" менять
свое местоположение? - поинтересовался Президент.
- Видите ли, на морях считается, что просьба о помощи - это просьба о
помощи, - с достоинством ответил Кемпер. - На такой сигнал принято
незамедлительно откликаться, каковы бы ни были привходящие обстоятельства.
- И потом, нам приходится всякий раз подыгрывать противникам, хотя бы лишь
отчасти, - сказал Николсон. - Иначе игра оказывается невозможной.
- Скажите, адмирал Кемпер, каково ваше мнение, сумеет ли "Титаник"
выдержать этот ураган?
- До тех пор, пока буксировщики тянут его и пока не лопнул трос, без
сомнения. И ураган выдержит, и в Нью-Йорк благополучно доберется, я ни секунды в
том не сомневаюсь, господин Президент.
- А что, если "Титаник" начнет разворачиваться против волн и буксировщикам
не удастся вывернуть его? Тогда что?
На этот вопрос Президента Кемпер ответил неопределенным пожатием плеч. В
глаза Президенту при этом он старался не смотреть.
- На все воля Божья, - в конце концов негромко ответил адмирал.
- И ничего в этом случае нельзя будет сделать, вы хотите сказать?
- Боюсь, что так, сэр. Если какой-нибудь корабль попадает в лапы урагана,
то практически ничего с этим не поделаешь. Тут можно полагаться лишь на удачу.
Так испокон века было, так это и сейчас.
- Так, стало быть...
Раздался отчетливый стук в дверь, после чего в кабинет вошел офицер,
положил на стол Кемперу два листа с каким-то текстом и спокойно, без излишней
суеты удалился.
Кемпер быстро прочитал оба сообщения, и лицо его сделалось ещё более
жестким.
- Это передали с "Каприкорна", - пояснил он. - Сообщаю, господин Сигрем,
что ваша супруга пропала без вести. Они организовали поисковую партию, ребята
облазали все закутки, и нигде её не обнаружили. Существует предположение, что
миссис Сигрем могла оказаться за бортом. Примите мои самые искренние
соболезнования...
При этих словах Сигрем впился пальцами в руку Коллинза. Глаза Сигрема
расширились от ужаса.
- Бог мой... - на вдохе сказал Сигрем, и возглас этот был похож на всхлип. -
Да как же... Боже... Как же я буду... Дана!..
Доннер поспешил на помощь коллеге.
- Ну... ну, Джен! - он ловко положил Сигрема на диван, приподнял тому
голову, тогда как Коллинз уже подкладывал ему подушку.
Кемпер жестом просил внимания. Обращаясь к Президенту, он сказал:
- Тут у меня ещё одна информация, сэр. С борта "Самуэла Р. Уоллеса",
одного из буксировщиков, который тащит "Титаник". С буксировщика передают... Я
лучше почитаю вам: "Трос лопнул. "Титаник" дрейфует в эпицентре урагана".
Трос болтался с кормы "Уоллеса", как дохлая змея. Оборванный конец
волочился в четверти мили позади буксировщика.
Капитан Бутера уставился на электролебедку не в силах поверить собственным
глазам.
- Но каким образом, - заорал он вдруг в ухо Энсину Келли. - Каким образом
трос мог порваться, если он был рассчитан на значительно большие нагрузки.
- Сам не понимаю, - проорал в ответ, стараясь, перекрыть грохот шторма,
Келли. - Я обратил внимание, что в тот именно момент, когда порвался
буксировочный трос, не было ни рывка, ни какой-нибудь особенной нагрузки... Трос
просто так вот - раз...
- Подтаскивай конец, будем смотреть. Тут явно что-то не то.
Младший лейтенант Келли кивнул и тотчас же отдал распоряжение. Фиксатор
был снят, и большое колесо начало вращаться, наматывая на барабан мокрый трос.
Вокруг барабана стоял буквально столб водяных брызг, и каждый, оказавшийся хоть
ненадолго на корме, был вынужден принимать этот душ. Болтавшийся за кормой,
подобно гигантскому хвосту, трос затруднял движение буксировщика, выполняя роль
якоря. И потому всякий раз, когда на корму "Уоллеса" набегала очередная волна,
корабль вместо того, чтобы взмыть на гребне, почти Целиком оказывался на
считанные секунды под водой. От ударов волн буксировщик крупно сотрясался всем
корпусом.
Наконец весь трос был накручен на барабан, и появилась возможность
взглянуть на место разрыва. Бутера и Келли, согнувшись, рассматривали
протершиеся до разрыва волокна. Бутера первым поднял голову. На лице его было
выражение совершеннейшего изумления. Он коснулся волокон, которые были явно
перерезаны горелкой, и затем посмотрел на младшего лейтенанта.
Келли оказался догадливее на сей раз.
- Боже... - произнес он. - Взяли и перерезали трос ацетиленовой горелкой...
В тот момент, когда привязанный к носовой части "Титаника" буксировочный
трос плюхнулся в океан, Дирк Питт находился в грузовом отсеке вертолета. Стоя на
карачках, он осматривал самым тщательнейшим образом все углы.
Снаружи с дьявольской силой завывал ветер. Пит не знал и знать в тот
момент этого не мог, но как только исчезла тянущая "Титаник" сила обоих
буксировщиков, лайнер тотчас начал разворачиваться, стремясь встать носом по
ветру. Ураган с ожесточением принялся нахлестывать в корабельный борт. Корабль
затанцевал на волнах.
За считанные минуты Питт нашел косметичку Даны Сигрем. Она была сжата
соседними складными креслами в полушаге от перегородки, сразу за которой
находилась кабина пилота. Он вполне понял, почему именно Дана не сумела сразу же
вызволить свою косметичку, сделанную из синей нейлоновой материи: не многие
женщины знакомы с элементарной механикой, не была с ней знакома, судя по всему,
и Дана Сигрем. Ей, должно быть, и в голову не пришло начать с того, чтобы
спокойно раскрыть кресло. Вместо этого Дана, видимо, принялась тянуть сумочку
рывками на себя. Дирк Питт разложил кресло и без малейшего труда вызволил
косметичку.
Он её даже и открывать не стал: что там могло заинтересовать его? А вот
что на самом деле показалось ему любопытным, так это небольшая ниша в
перегородке, предназначенная для хранения плота, способного выдержать двадцать
пассажиров. Ниша была на месте, и желтый чехол, прикрывавший плот, также был на
месте, однако самого спасательного плота почему-то не было.
У Питта не было времени обдумывать буквальный смысл находки. В тот самый
момент, когда он вытащил чехол, мощная волна ударила в борт корабля. "Титаник"
начал разворачиваться на месте, и это движение было ужасным: казалось, корабль
так и будет вращаться, не останавливаясь. Питт отчаянно ухватился рукой за
ближайшее кресло, чтобы сохранить равновесие. Однако рука соскользнула, и он со
всего размаха рухнул на пол багажного отделения, при этом сильно ударившись
головой о приоткрытую дверцу.
Рана была серьезная, дюйма в четыре длиной. Благодаря ей следующие
несколько часов были напрочь вычеркнуты из сознательной жизни Питта. Лишь
несколько раз он мог различить штормовой грохот, но каждый раз терял сознание.
Было такое чувство, что в голове у него - клубок спутанной шерсти. Океан, буря,
мечущийся на волнах корабль - все это казалось Питту далеким, неопасным и не
имеющим лично к нему абсолютно никакого отношения.
Он не знал и знать, разумеется, не мог, что в один прекрасный момент
вертолет освободился от трехнайтовых своих креплений, заскользил по
импровизированной взлетной площадке и рухнул на шлюпковую палубу, свернув в
падении себе хвостовую часть и растеряв почти все лопасти винта. Но злоключения
на этом не закончились, вертолет продолжил свое движение вниз по накренившейся
палубе, с налета разворотил поручни и упал в бушующие волны.
Как только шторм чуть поутих, русские воспользовались кратковременной
паузой и забрались на "Титаник". Находившиеся в машинном отделении и в котельной
Спенсер и его парни не смогли решительно ничего сделать, чтобы хоть как-то
противодействовать вторжению. Видя совершеннейшую неподготовленность американцев
к такого рода повороту событий, Превлов лишний раз подумал, что большой грех
жить только по распорядку, работать только по плану.
Небольшое сражение на верхней палубе - хотя для происшедшего больше
подошло бы слово "резня" - закончилось в считанные минуты, по сути так и не
начавшись.
Прежде чем американцы смогли хоть что-то сообразить, в гимнастический зал
ворвались пятеро русских морских десантников в униформах и закрывающих лицо
специальных масках, направили на всех членов спасательной команды автоматы.
Произошло это столь быстро, что никто толком и рта раскрыть не успел.
Первым опомнился Вудсон. Он оторвался от приборов, глаза его расширились,
на лице, обычно бесстрастном, отразился гнев.
- Сукин сын! - крикнул он и бросился под ноги ближайшему десантнику.
Еще секунду назад у русского десантника были руки заняты "Калашниковым", и
вот неожиданно в правой руке непостижимо как вдруг появился нож, сразу же
оказавшийся всаженным по рукоять в грудь Вудсона. Сердечная мышца корабельного
фотографа оказалась разрубленной пополам. Из последних сил, скорее по инерции
Вудсон схватил было врага, но тотчас же оплыл и грохнулся на пол. Еще долю
секунды в его глазах можно было прочитать потрясение, непонимание, злость, но
вскоре все это оказалось подернутым тусклой, непроницаемой пеленой смерти.
Дана, сидя на постели, кричала в полный голос. Начав кричать, она не могла
остановиться. Ее истошный вой был той самой соломинкой, которая перетянула чашу
весов, растерявшиеся и едва не сникшие окончательно, аварийщики начали
действовать. Драммер хорошенько - правым хуком в челюсть - угостил убийцу
Вудсона, однако и сам тут же получил мощный удар в лицо дулом автомата. Стерджис
в красивом выпаде ринулся на одного из русских, однако в тот момент, когда кулак
пилота достиг цели, сам Стерджис получил мощный удар рукояткой пистолета в
висок; на мгновение два тела сплелись в смертельной, как казалось, схватке,
однако чуть погодя русский десантник рывком вскочил на ноги, тогда как
вертолетчик остался лежать на палубе, уткнувшись лицом в металлическую
поверхность.
Джиордино попытался размозжить череп одного из нападавших массивным
гаечным ключом, но тут прогремел выстрел, и рука Джиордино зависла в воздухе, а
гаечный ключ с грохотом упал на палубу. Было такое ощущение, что прозвучавший
выстрел загипнотизировал всех разом. Сэндекер, Ганн, шеф Баском и все остальные
как по команде застыли, сообразив, что защитить без оружия "Титаник" от
вооруженных молодчиков - задача непосильная.
В этот самый момент в помещение вошел сероглазый уверенный в себе мужчина.
Оглядев гимнастический зал, он за три секунды оценил ситуацию и сориентировался.
Андрей Превлов молча глядел на все ещё продолжавшую истерично орать Дану Сигрем,
затем произнес на хорошем английском:
- С вашего разрешения, моя дорогая, хочу вам напомнить, что в моменты
истерического крика у женщин чрезвычайно напрягаются голосовые связки, что
впоследствии может иметь свое продолжение. Подумайте, пожалуйста, о своем горле.
В глазах Даны Сигрем был один только неразбавленный дикий ужас. Однако
обращенная к ней фраза возымела свое действие: она замолчала, закрыла рот,
округлившимися от страха глазами уставилась на медленно вытекавшую из-под Омара
Вудсона лужу густой крови.
- Ну вот, так, пожалуй, будет куда лучше, - сказал Превлов. Он проследил
за направлением взгляда Даны Сигрем, на мгновение посмотрел в сторону Вудсона,
затем перевел взгляд на Драммера, который сидел на полу и отчаянно выплевывал
обломки искрошенных зубов. Посмотрел Превлов также и на Джиордино, ответившего
злобным взглядом; здоровой рукой Джиордино придерживал простреленную, из которой
быстро капала кровь.
- Сопротивление ваше было по меньшей мере глупым, чтобы не сказать хуже, -
произнес Превлов, обращаясь сразу ко всем спасателям в зале. - Один из ваших
убит, трое получили ранения, и все это - за здорово живешь...
- Кто вы такие? - громовым голосом потребовал ответа Сэндекер. - По какому
праву вы забрались на этот корабль и убиваете моих людей?!
- Понимаю ваш гнев, очень хорошо понимаю и очень сожалею по поводу того,
что приходится встречаться со столь достопочтенными джентльменами в такой мало
привлекательной для начальной встречи обстановке, - извиняющимся тоном сказал
Превлов. - Насколько я могу судить, вы адмирал Джеймс Сэндекер, не так ли?
- На этом корабле вопросы задаю я! - обрезал его Сэндекер.
- Понимаю. Однако моя фамилия вам решительно ничего не скажет, - ответил
Превлов. - А что касается ответа на ваш вопрос, так он очевиден. По какому
праву, говорите? А вот по такому и праву, что именем Союза Советских
Социалистических Республик я принимаю на себя командование на этом судне.
- Мое правительство никогда не потерпит столь наглую выходку!
- Вот тут вы не правы. Вашему правительству как раз придется смириться.
- Вы переоцениваете себя и недооцениваете нас. Превлов грустно покачал
головой.
- Дело не персонально во мне, адмирал. Я отлично представляю, на что
способны американцы. И как раз поэтому говорю вам со всей ответственностью, что
Америка никогда не развяжет войну из-за того, что мы на вполне законных
основаниях оказались на борту этого судна.
- На законных основаниях?! - как эхо откликнулся адмирал Сэндекер. -
Согласно нормам морского права и Гражданским нормам в части спасательных
операций считается, что если экипаж какого-либо судна это самое судно покинул
без намерения вернуться и при этом не предпринял ничего для последующего
спасения корабля, то судно признается ничейным. Ну а поскольку на "Титанике" в
настоящее время имеется команда, то ваши действия подпадают под определение
неспровоцированной агрессии или пиратства.
- Давайте не будем обострять ситуацию и воздержимся от популярных лекций
по морскому праву, - сказал Превлов, вытянув перед собой руку. - Может, вы и
правы, но правы лишь на данный конкретный момент.
Намерение русских было вполне очевидным.
- Вы не посмеете сделать так, чтобы "Титаник" лег в дрейф.
- Не волнуйтесь так, адмирал. Не забывайте, что "Титаник" быстро набирает
воду в трюм. Мне сейчас срочно нужен ваш инженер по спасательному оборудованию,
кажется, его зовут Спенсер. Так вот, мне нужен он и его коллеги. До окончания
шторма я хочу, чтобы помпы работали нормально. Как только ураган утихнет, вам и
вашим коллегам будет предоставлен спасательный плот. И как только вы покинете
борт корабля, у нас появится вполне законное право принять участие в спасении
"Титаника".
- Бросьте. Уж я-то знаю, что вы ни за что не оставите в живых ни одного
свидетеля, - сказал Сэндекер. - Ваше правительство не допустит, чтобы после
этого пиратского акта остались какие-либо непосредственные свидетели. И вы
знаете это не хуже, чем это знаю я. Так что не пытайтесь лицедействовать.
Слова Сэндекера не произвели решительно никакого впечатления на Превлова,
не поколебав его нагло-спокойной уверенности в себе.
Превлов отвернулся от Сэндекера, как от пустого места. Он по-русски сказал
что-то одному из своих десантников, который ответил согласным кивком крупной,
коротко остриженной головы, затем склонился над рацией и ударом рукоятки
пистолета превратил её в груду металла, из которого теперь торчали обрывки
проводов.
- Вам это все больше не понадобится, - сказал Превлов, оглядывая
гимнастический зал, переоборудованный в командный пункт. Я уже приказал
оборудовать штаб в салоне на четвертой палубе. Если вы и ваши парни будете столь
любезны последовать за мной, я позабочусь о том, чтобы до окончания этого
жуткого шторма вам было бы уютно на "Титанике" и чтобы вы ни в чем не испытывали
нужды.
- Если позволите, я хотел бы задать только один вопрос, - Сэндекер не
тронулся, однако, со своего места. - Один вопрос, я думаю, не обременит вас.
- Ради Бога, адмирал, задавайте ваш вопрос.
- Где Дирк Питт?
- Мне очень жаль, адмирал, однако я вынужден сказать, - Превлов чуть
улыбнулся, - что уважаемый господин Питт находился внутри вашего вертолета в тот
самый момент, когда машину смыло в океан. Надеюсь, что смерть его была легкой.
Адмирал Кемпер, сидевший напротив Президента, привычным движением насыпал
в свою чашку с кофе третью, а затем и четвертую ложку сахара.
- Авианосец "Бичерз Айленд" приближается к тому району. Как только
рассветет, самолеты авианосца немедленно начнут поиск. - Кемпер натянуто
улыбнулся. - Так что, господин Президент, не волнуйтесь, пожалуйста, к полудню
"Титаник" будет уже взят на буксир. Если хотите, я даю вам слово, что так оно и
произойдет.
Президент взглянул в глаза собеседнику.
- Огромный беспомощный корабль. И надо же такому случиться, что угодил в
эпицентр сильнейшего за последние полвека урагана. Лежал семьдесят с лишним лет
на дне, проржавел насквозь, и вот, когда его вытащили на поверхность... Советское
правительство готово пожертвовать чем угодно, чтобы заполучить "Титаник"... И
после всего этого вы мне говорите, не волнуйтесь. Одно из двух, адмирал, либо вы
чрезмерно самоуверенны, либо же вы неисправимый оптимист.
- Ураган Аманда... - вздохнул адмирал. - Мы рассматривали при разработке
этой операции самые различные варианты, однако даже в самом страшном сне нам не
привиделось бы, что в мае может разыграться столь чудовищный шторм. Он так
неожиданно для нас и так стремительно набрал силу, что мы даже не сумели как
следует сориентироваться и внести в работу соответствующие коррективы.
- А что, если в эту самую минуту, когда мы с вами тут сидим и мирно
беседуем, русские решили воспользоваться ситуацией и уже залезли на "Титаник"?
Кемпер отрицательно покачал головой, давая понять, что такого рода вариант
представляется ему невозможным.
- Высадиться на "Титаник", когда скорость ветра сто одна миля в час?!
Когда волны достигают семидесяти футов в высоту?! У меня имеется некоторый опыт
морской службы, и этот опыт позволяет мне отбросить такого рода вариант как
совершенно невыполнимый.
- Еще неделю назад если бы кто рискнул предположить, что придет ураган
вроде Аманды, ему бы, наверное, тоже сказали: немыслимо. А ураган пришел, - с
этими словами Президент выжидательно посмотрел на Уоррена Николсона, который
сидел на диване у дальней стены. - Есть новости?
- С "Титаника" пока что никаких, - ответил Николсон. - Как только лайнер
вошел в ураганный эпицентр, с ними прервалась всякая связь.
- А что буксировщики?
- Передают, что не могут обнаружить "Титаник". И это не удивительно,
учитывая погодные условия. Тем более, что радары на обоих буксировщиках вышли из
строя, и все возможности ограничены элементарным визуальным наблюдением. А в том
районе - нулевая видимость, так что они там немного сумеют высмотреть.
В кабинете повисла тягостная пауза, которую нарушил Джен Сигрем.
- Мне кажется, мы просто не имеем права потерять корабль сейчас. Не имеем
права после всего, что сделали для его извлечения со дна, - Сигрем вскочил и
нервно зашагал по кабинету. - Нам пришлось заплатить чудовищную цену... И мне, в
том числе... Цену за этот самый бизаний. И теперь мы просто не можем позволить
кому бы то ни было перехватить у нас бизаний. - Голос его срывался, глаза
лихорадочно блестели.
Доннер и Коллинз с двух сторон обняли Сигрема и тактично усадили на место.
Кемпер негромко сказал:
- Скажите, господин Президент, а как мы поступим в случае, если произошло
самое худшее?
- Тогда придется распрощаться с Сэндекером, Питтом и другими.
- А как тогда насчет "Сицилианского проекта"?
- Никакого проекта тогда уже не будет, - так же негромко ответил
Президент. - Какой тогда может быть проект, о чем вы говорите, Господи...
Тяжелая серая пелена понемногу начала рассеиваться, и Питт сообразил, что
лежит лицом вверх на чем-то мокром и жестком. В состоянии, когда сознание
оказывается на границе осознанного и бессознательного, Питт пробыл несколько
минут, затем попытался открыть глаза. Не оба глаза, но один Питту удалось
открыть. Второй не открывался из-за запекшейся крови. Подобно человеку, который
ценой огромных усилий сумел выбраться из глубокого тоннеля на свет Божий, Питт в
первую секунду огляделся, насколько это было возможно, не поворачивая головы и
переводя единственный на тот момент глаз медленным круговым движением слева
направо. Он был внутри вертолета. Ноги оказались задраны высоко вверх, тогда как
спина упиралась в заднюю стенку грузового отсека, вокруг его тела плескалась
вода в несколько дюймов глубиной. У него было ощущение, будто в его голове
мельтешили маленькие человечки и кололи её изнутри своими маленькими шпагами и
вилами. Зачерпнув горстью немного воды, Питт сполоснул лицо, не обращая внимания
на сильный соленый вкус. Размочив запекшуюся кровь, он сумел раскрыть второй
глаз. Пит уселся на переборку, и уставился в пол грузового отсека. Он чувствовал
себя так, словно его, сонного, тихонько перенесли в увеселительный парк и
осторожно поместили в кабину "веселой комнаты", аттракциона с вращающимися
стенами и потолком.
Грузовой люк заклинило безнадежно: при падении на нижнюю палубу люк был не
просто поврежден, а впечатан внутрь и теперь составлял с фюзеляжем единое целое.
Понимая, что нечего и пытаться открыть его, Питт решил выбираться через
пилотскую кабину, чтобы воспользоваться внутренней дверцей, ему пришлось
двигаться по наклонному полу вверх, цепляясь руками за ремни, предназначенные
для фиксации грузов.
На конце ремней были приделаны специальные кольца, которые сейчас очень
выручали Питта. Перебирая одно кольцо за другим, он медленно пробирался в
сторону кабины вертолета. Ужасно болела голова, так что приходилось ежеминутно
останавливаться и давать себе передышку, ожидая, когда рыжие круги перед глазами
исчезнут и зрение вновь прояснится. Добравшись наконец до двери, Питт попытался
открыть её, однако она и не подумала сдвинуться с места. Вытащив свой кольт, он
несколько раз с силой ударил рукояткой в замок. Ослабевшая рука не удержала
оружие, и при очередном ударе кольт выскользнул и отлетел в конец отсека. Дверь
же как была, так и осталась неприступной.
Питт тяжело дышал. От слабости и напряжения он чуть не терял сознание.
Обернувшись, Питт посмотрел вниз. Задняя переборка отсека казалась очень
далекой. Поудобнее ухватившись руками за два ремня, Питт чуть подтянулся,
напрягся и обеими ногами изо всех сил ударил в неподатливую дверцу. Зная, что на
второй такой удар его уже не хватит, он вложил в этот всю энергию.
Замок поддался, дверца от сильного удара подпрыгнула вверх, образовав с
перегородкой угол градусов в тридцать, однако не успев распахнуться, она под
воздействием силы тяжести тут же захлопнулась снова. Однако Питту этого
оказалось достаточно, чтобы успеть просунуть в образовавшуюся на мгновение щель
руку и не дать двери полностью закрыться. В момент, когда дверь ударила по
костяшкам, боль была настолько сильной, что на какое-то мгновение даже в голове
прояснилось. Он перевел после некоторой паузы дыхание, готовясь к последнему
рывку, затем чуть отжал дверь и нырнул в проем, как будто бы залезал на крышу
через чердачное окошко без приставной лестницы. Какое-то время Питт отдыхал,
восстанавливая дыхание и выжидая, когда сердце перестанет бешено колотиться.
Наконец у него появилась возможность заняться своей раной. Вытащив носовой
платок, он туго обмотал разбитую руку и лишь затем попытался оглядеться в
кабине. Ему казалось, что никаких проблем выбраться отсюда не возникнет. Дверь
пилотской кабины была сорвана с петель, вставленный в дверной иллюминатор
пластик оказался выбитым. Справившись с этой проблемой теоретически, Питт
задумался, сколько все-таки времени он пробыл без сознания. Минут десять? Час?
Несколько часов?! Поскольку на запястье место часов пустовало, а сами часы
неизвестно куда делись, никакой определенности на этот счет у Питта не
появилось. Да и что, в конце-то концов, с ним произошло? Он попытался
проанализировать сложившуюся ситуацию.
Может, вертолет проскользил по палубе и грохнулся в океан? Что-то не
похоже... Произойди что-нибудь подобное, Питт покоился бы в металлическом гробу,
функции которого вынужденно пришлось бы исполнять грузовому отсеку вертолета.
Тогда почему в кабине вода? Откуда она взялась? Может, вертолет не упал в воду,
а застрял в одном из металлических завалов, каких немало было на палубах всех
уровней? Тоже не очень похоже. Чем тогда объяснить, что вертолет застыл почти в
вертикальном положении?.. Если что-то Дирк Питт и мог сказать более или менее
уверенно, так лишь то, что каждая секунда, проведенная в праздных размышлениях
относительно случившегося с вертолетом, неминуемо приближает самого его к
ситуации, неизмеримо более опасной нежели та, в которой он пребывал до
настоящего времени. Возможно даже, каждая минута приближала Питта к смерти, кто
знает? Все ответы на вопросы находились снаружи, по ту сторону обшивки
вертолета, и потому Питт взобрался на кресло пилота и уже оттуда через пролом в
обшивочном оргстекле он выбрался наружу, в непонятную темноту. Перед ним
оказалась - ни больше, ни меньше - обшивка "Титаника". Слева и справа вверх
уходила стена, покрытая многолетней шершавой ржавчиной. Прямо под ногами бурлил
и пенился, волновался и ревел океан.
Массивные волны устраивали настоящие водовороты, сшибались и расходились,
образуя фонтаны брызг и грохот, напоминавший взрывы артиллерийских снарядов.
Видимость немного улучшилась. Прояснилось и небо: не хлестал непрерывный дождь,
ветер ослаб, его скорость теперь не превышала двенадцати-пятнадцати узлов. Была
такая минута, когда Питт подумал, а не проспал ли он неизвестно где весь
ураганный натиск. Несколько минут спустя он сообразил, почему над головой вместо
привычного неба оказалось вдруг море: "Титаник" медленно двигался по спирали в
воронку, и буквально через считанные минуты его должна покрыть последняя, самая
мощная волна урагана.
Через один из проемов Питт сумел перебраться на внешнюю часть носовой
обшивки вертолета, с которой он без особого труда перелез на "Титаник". Когда
под ногами оказалась ржавая, но вполне прочная палуба лайнера, Питт испытал
такое сильное эротическое возбуждение, какого ему не смогла бы доставить ни одна
самая красивая женщина в мире.
Но на какой он палубе? Питт грудью навалился на поручень, посмотрел
направо, налево, поднял голову и взглянул вверх. Над головой он увидел
вывернутые наружу трубы и металлические листы парапета, который ещё удерживал
части вертолетной обшивки. Значит, теперь Питт находился на второй палубе,
которую некогда называли прогулочной. Опустив голову, Дик Питт смог наконец
увидеть, почему вертолет не свалился в океан, а каким-то непостижимым образом
завис меж небом и землей.
Все дело было в двух направляющих рельсах, прежде использовавшихся для
того, чтобы по ним скатывать не подлежавшие кантованию грузы. Прикрепленные к
прогулочной палубе, они подобно огромному двузубцу, захватили поверженный
вертолет, который был похож сейчас на небольшое насекомое, пришпиленное
булавками к некоей стене. Благодаря дизайну корпуса и его размерам, машина столь
прочно застряла меж зубьями, что едва ли какая сила могла отделить вертолет от
"Титаника".
Времени для того, чтобы порадоваться чудесному спасению, у Питта не было.
Держась за поручень прогулочной палубы, он чувствовал, как ветер вдруг принялся
набирать силу, что наверняка свидетельствовало о приближении арьергардной волны
урагана. Питт с трудом сохранял равновесие, подошвы скользили по мокрой палубе,
из чего он сделал безошибочное заключение, что крен "Титаника" увеличился ещё
больше: лайнер, подобно огромному раненому животному, так и норовил завалиться
на правый бок.
Внезапно Питт заметил неподалеку опознавательные огни другого судна на
расстоянии не более двухсот ярдов от правого борта "Титаника". Определить, что
это за судно и каковы его размеры, Дирк Питт не мог, поскольку океан, небо,
крепчавший ветер - все слилось в единый запутанный клубок: лайнер болтало из
стороны в сторону, а над головой оказывалось то серое зловещее небо, то
свинцовая вода - и тогда казалось, что "Титаник" затягивает в гигантскую
океанскую воронку. Вновь начавшийся сильный дождь ударял Питту в лицо с такой
силой, как будто щеки терли наждачной бумагой. Дирк Питт подумал, что, возможно,
это вплотную подошел один из двух буксировщиков. Однако размеры корабля
значительно превышали габариты буксировщика. Может, это "Жюно" возвратился?
И вдруг чудовищная догадка отмела все прежние предположения, и Питт
неожиданно для самого себя исполнился уверенности: это были вовсе не огни
американского корабля. В свете молнии обозначился четкий силуэт, - и Питт,
увидев характерной формы купол, понял, что корабль был не какой иной, как
русский "Михаил Курков". Ну конечно же, вот и характерная антенна радара над
массивным полукружьем купола.
К тому моменту, когда Питт взобрался по наружному трапу на один уровень и
вновь очутился на шлюпковой палубе, где ещё совсем недавно находился вертолет и
была импровизированная вертолетная площадка, он вспотел, вымок насквозь и
чувствовал себя отвратительно. Подняв с палубы один из крепежных тросов, Питт
посмотрел на характер разрыва нейлоновых нитей. Затем, согнувшись в три
погибели, чтобы хоть как-то противостоять ветру, двинулся вперед, но тут
налетела гигантская волна и на долю секунды скрыла его из виду.
Под разукрашенным, расписным потолком столового салона отделения первого
класса уходили в перспективу и терялись во мраке боковые изрядно пострадавшие
стены. В нескольких уцелевших зеркальных стеклах отражался чудовищный
беспорядок, царивший в помещении. Небольшая группа понурых людей стояла в зале,
окруженная русскими десантниками.
Спенсера заставили примкнуть к группе американцев. В его глазах застыл
ужас непонимания. Он обернулся в сторону Сэндекера и спросил:
- Неужели Питт и Вудсон погибли?! Возможно ли это?
- Еще как возможно! - произнес Драммер, с трудом шевеля распухшими губами.
- Один из этих скотов-садистов, вон он стоит, он ударил Вудсона ножом прямо в
живот, сукин сын...
- Ваш друг несколько заблуждается на сей счет, - прервал их разговор
сумевший услышать слова Спенсера капитан Превлов. Он неспешно оглядел группу из
девяти мужчин и женщины, лица которых, со следами побоев, выражали одинаковую
подавленность. Превлов испытывал "тайное удовольствие от вида этих людей,
которые в безнадежных для себя условиях попытались все-таки оказать
сопротивление и теперь отчаянно пытались сохранить достоинство. Всякий раз,
когда сильная волна ударяла в "Титаник" и лайнер заваливался на бок, американцы
старались сохранить равновесие, удержаться на ногах - и эти усилия в сознании
Превлова также напрямую увязывались с желанием этих людей не уронить
окончательно достоинство перед лицом противника. - Да, заблуждается ваш друг. Но
мы поговорим об этом чуть позже. А вот что меня сейчас действительно беспокоит,
так это то, господин Спенсер, что ваши парни возле помп явно не проявляют
достаточного усердия. Вы должны понимать, господин Спенсер, что, если они не
будут откачивать воду, которая поступает в корпус корабля, достаточно эффективно
и если уровень скопившейся воды превысит некоторый критический уровень, тогда
эта драгоценная посудина неминуемо вновь окажется на дне, вы должны это понимать
не хуже меня.
- Ну и что же, пускай себе тонет, - с легким сердцем сказал Спенсер. - По
крайней мере, вместе с нами на "Титанике" потонете и вы со своими коммунистами.
- Ну, едва ли такое произойдет, - задумчиво протянул капитан Превлов. -
Тем более, что наш "Михаил Курков" находится в двух шагах отсюда и уж он не
преминет прийти на выручку, можете в том не сомневаться. - Превлов вытащил из
кармана золотой портсигар, извлек оттуда сигарету и постучал ею по крышке, как
обыкновенно делают те, кто курит папиросы. - И потом, разумные люди от
неразумных как раз тем и отличаются, что принимают жизнь такой, какая она есть,
и ведут себя соответственно.
- Тошно смотреть, как вы наложили свои грязные лапы на "Титаник".
- Вы никого из нас не заставите делать для вас грязную работу, - сказал
Сэндекер. В его голосе звучала непреклонная решимость.
- Пусть так, - сказал Превлов, интонацией давая понять, что сказанные
слова ничуть его не задели. - Хотя с другой стороны, мне кажется, что вы будете
нам помогать, и полагаю, очень скоро. - Обернувшись к одному из десантников, он
отдал какое-то распоряжение по-русски. Десантник кивнул, неспешно прошел
несколько шагов в направлении американцев, взял за руку Дану, грубо дернул её на
себя и потащил женщину к одному из переносных светильников.
Все мужчины, не сговариваясь, устремились было на помощь, но были
остановлены направленными им в грудь стволами. Они беспомощно застыли на месте:
в глазах спасателей явственно прочитывались ярость и презрение.
- Если вы только тронете её, - едва сдерживаясь, яростно произнес
Сэндекер, - вы заплатите за это.
- Перестаньте, адмирал, - резко ответил ему Превлов. - Вы думаете, мы
будем её сейчас насиловать у вас на глазах? Это вы фильмов голливудских
насмотрелись. Только полный идиот решился бы воздействовать на вас подобным
образом. Я ведь немного знаю американцев. Они делают вид, что вознесли своих
женщин на пьедестал. Ни секунды не сомневаюсь, вы все с радостью кинулись бы
защищать эту вашу мадам и с ещё большей радостью погибли бы, защищая её. А с кем
я тогда остался бы, а? Вы об этом подумали?! Увольте. На фоне изящного убеждения
всякие там глупости вроде пыток, унижения - все это примитив, и не более. Хотя...
- Превлов выдержал паузу, хмыкнул. - Знаете, а вот про унижение я, пожалуй,
сказал не совсем верно. Унижение подчас бывает очень действенным средством. Да,
унижение иногда может творить чудеса. Во всяком случае, оно может заставить
некоторых чрезмерно гордых людей исполнять свои обязанности.
Превлов обернулся в сторону Даны.
- У меня к вам небольшая просьба, миссис Сигрем небольшая но искренняя.
Будьте добры, разденьтесь, пожалуйста. Полностью разденьтесь.
- Что это ещё за мерзость вы придумали?! - потребовал Сэндекер.
- Отчего же - мерзость? Миссис Сигрем будет сейчас раздеваться и снимет с
себя всю одежду. Ну а я время от времени буду повторять обращенную ко всем вам
просьбу. Если вдруг вам станет жалко даму, вы начнете подчиняться моим командам.
А если жалости не проявите, мы с вами увидим хорошенькую женщину в её, так
сказать, натуральном виде.
- Нет! - закричал Ганн, обращаясь к Дане. - Не смей этого делать,
слышишь?!
- Пожалуйста, не указывать, - со вздохом сказал Превлов, давая понять, что
ему тут все уже надоело. - В случае малейшего неповиновения она будет
раздеваться не самостоятельно, но её разденут мои парни. Будет только хуже,
можете мне поверить. Но миссис Сигрем все равно будет раздета, как я и хотел
изначально. Ну, я жду...
Медленно, едва заметно, в глазах Даны разгорался негодующий огонь,
преобразивший все её лицо. Затем, не говоря ни слова, она решительным движением
сняла с себя куртку и швырнула её на пол. Следом полетел комбинезон, а затем и
нижнее белье. Через минуту в свете лампы стояла совершенно обнаженная стройная и
очень соблазнительная Дана Сигрем. Последнее впечатление усиливалось
присутствием одетых мужчин вокруг нее.
Сэндекер демонстративно отвернулся, и его примеру тотчас последовали
остальные спасатели.
- И все-таки вам придется смотреть на нее, - сказал Превлов. - Сколь бы ни
был галантен ваш жест, вам придется смотреть на миссис Сигрем. Так что, оставьте
ребячество до лучших времен. И либо вы все немедленно повернете головы, либо мы
вынуждены будем сделать с миссис Сигрем одну небольшую, но занятную...
- Мне кажется, эти мерзавцы зашли слишком далеко!
При звуках голоса Даны все головы обернулись в её сторону.
Дана стояла, расставив ноги, уперев руки в бедра. Ее грудь гордо
поднималась, в глазах явно читалось бесстрашие. Перед ними была красивая,
сильная, презрительная женщина, достойная того, чтобы ею любовались.
- Сегодня бесплатно, парни. Смотрите на здоровье. Тем более, что некоторым
из вас, я думаю, уже и ранее доводилось видеть голую женщину. Кто-то, может
быть, даже и трогал голую женщину. Так что, ради Бога, смотрите и наслаждайтесь.
- Дана подмигнула и звонко рассмеялась. Было очевидно, что ей удалось провести
Превлова.
Капитан Превлов с брезгливым выражением уставился на Дану.
- Что ж, миссис Сигрем, впечатляет, не скрою, весьма впечатляет... Вы сами
того, конечно же, не подозревая, лишний раз подтвердили упадок моральных
ценностей в вашем западном обществе.
- Покажи мне коммуниста, я покажу тебе мудака, - язвительно ответила она.
- Когда вы и такие, как вы, твари во всеуслышание говорите об упадке моральных
ценностей в капиталистическом обществе, империалистической угрозе и прочей
марксистской чепухе, над вами хохочет весь цивилизованный мир. Посмотрите на
себя в зеркало. Вы сделали из себя посмешище. С тех пор, как обезьяны спустились
с деревьев, ни одна страна не разыгрывала такого дьявольского фарса, как это
сделали вы. Если бы у вас было хоть что-нибудь в головах, кроме вашего
марксизма, вы давно бы поняли все это и сами.
Лицо капитана Превлова сначала побледнело, а затем приняло чуть заметный
голубой оттенок.
- Ну хватит, - рявкнул Превлов. На грани потери контроля над собой, он из
последних сил пытался сдерживаться и от этого зверел ещё больше.
Дана картинно потянулась и сказала:
- Чего ты кипятишься, Иван? Привык к своим мосластым коммунисточкам?! Не
можешь смириться с мыслью, что обыкновенная свободная женщина из обыкновенной
свободной страны позволяет себе смеяться над твоими жалкими уловками?
- Меня выворачивает от твоей вульгарности. При всех своих недостатках наши
женщины не ведут себя, как уличные потаскухи.
- Пошел ты на... - с очаровательной улыбкой пропела Дана.
Капитан Превлов не пропускал ничего. Он заметил как Джиордино и Спенсер
быстро обменялись взглядами; от него не укрылись сомкнутые губы и ненавидящее
лицо Драммера, сжатые кулаки низкорослого Стерджиса. Он вдруг заметил и то, что
Дана Сигрем мелкими шажками все дальше уходит в сторону от своих коллег,
направляясь к русским десантникам. Дана Сигрем вполне успешно исполнила свой
замысел, поскольку, чем дальше заходила она за спины десантников, тем больше они
выворачивали шеи, продолжая таращить на неё глаза; оружие в их руках стало
опускаться, когда Превлов выкрикнул команду по-русски.
Десантники сбросили наваждение, встрепенулись, сделали серьезные лица и
сжали в руках автоматы.
- Что ж, - сказал Превлов, - у вас неплохие актерские способности,
уважаемая. Так что, позвольте вам выразить мое искреннее восхищение.
Выражение лица у Превлова было, как у опытною и проницательного врача,
которому удалось перехитрить редкостное заболевание.
Он заметил, как опустились плечи Даны, как сделалось унылым её ещё недавно
столь энергичное лицо. По спине Даны пробежала нервная дрожь. Дана нашла в себе
силы выглядеть гордой и уверенной в себе женщиной.
- Не понимаю, о чем вы говорите... - сказала миссис Сигрем.
- Ну разумеется, - подыграл ей Превлов и наигранно вздохнул. Он несколько
мгновений внимательно смотрел на нее, затем обернулся и отдал приказ одному из
своих людей. Тот кивнул, вытащил большой армейский нож и направился к Дане
Сигрем.
При виде мощной фигуры идущего к ней десантника Дана съежилась и
моментально побледнела.
- Эй, что вы собираетесь делать?! - крикнула она, обращаясь не к
приближающемуся десантнику, но непосредственно к Превлову.
- Я приказал ему отрезать вашу левую грудь, - ответил Превлов тоном,
словно речь шла о вполне обыденном действии.
Спенсер с открытым ртом уставился на Сэндекера, взглядом умоляя адмирала
вмещаться.
- О Господи... - в отчаянии воскликнул Сэндекер. - Вы не можете позволить...
вы обещали никакой жестокости или грубости...
- Да, я первый готов признать, что всякая грубость выглядит отвратительно,
- сказал капитан Превлов. - Но ведь вы сами вынудили меня, разве не так? Вы
просто-напросто не оставили мне шансов разговаривать с вами так, как это принято
среди цивилизованных людей. Так что, не взыщите...
Сэндекер стремительно двинулся на Превлова:
- Вам придется убить меня первого!
Один из десантников, не торопясь и как бы даже нехотя, перевернул свой
автомат и прикладом ловко ударил адмирала в пах. Сэндекер рухнул на четвереньки,
потом завалился на бок и, сжав зубы, уперевшись щекой в пол, взвыл от боли.
Дана ногтями впилась себе в бедра с такой силой, что пальцы её побелели.
Все, что могла, она уже сделала, я теперь оставалось только признать поражение.
Она вдруг поймала на себе холодный взгляд подошедшего к ней десантника. Тот взял
её за плечо, развернул к себе - при этом у неё было чувство, словно на плече не
живая человеческая рука, а мощный металлический зажим. В эту самую минуту на
освещенную часть салона медленно вышел Дирк Питт.
Собравшимся в салоне Питт показался безмолвным привидением, поднявшимся из
глубин морской преисподней. Он был мокрым с ног до головы: черные волосы его
прилипли к разодранному до крови лбу, губы кривились в сатанинской улыбке. В
свете ламп падавшие с одежды Питта капли воды сверкали, а на полу растекалась
темная лужа.
Лицо Превлова застыло в напряженной маске. Он медленно вытащил из золотого
портсигара сигарету, зажег её и выпустил долгую струю табачного дыма.
- Ваше имя? Смею предположить, вы Дирк Питт, не так ли?
- Именно так записано в моем свидетельстве о рождении.
- Похоже, вы необыкновенно долговечны, господин Питт. Я полагал, что вы
мертвы.
- Это лишний раз доказывает, что нельзя доверять сплетням на борту
корабля.
Питт медленно снял с себя мокрую куртку и набросил её на голые плечи Даны
Сигрем.
- Ты уж извини, дорогая, - в данную минуту это лучшее, что могу сделать. -
Затем он обернулся в сторону Превлова. - Будут возражения?
Превлов отрицательно покачал головой. Его несколько озадачила манера
поведения Питта. Сощурившись, Превлов пытался сейчас оценить Питта, как ювелир
оценивает очередной камень, прежде чем начать огранку.
Капитан Превлов сделал знак одному из десантников, который подскочил к
Питту и ловко обыскал его мокрую одежду.
- Будут возражения? - в свою очередь поинтересовался Превлов.
Питт пожал плечами и даже развел на ширину локтевых суставов руки, чтобы
русскому десантнику было сподручнее обыскивать. Солдат стремительно пробежал
сверху вниз руками, выпрямился и, обратив лицо к Превлову, отрицательно качнул
головой, удостоверяя безоружность Дирка Питта.
- Что ж, - сказал Превлов. - С вашей стороны мудро прийти сюда без оружия.
Впрочем, от человека с такой, как у вас, репутацией я другого и не ожидал, скажу
вам искренне. Я ведь немного знаю о вас, приходилось читать досье с материалами
о ваших экспедициях. Произвело на меня, не скрою, самое приятное впечатление. Я
еще, помню, тогда подумал, что хотелось бы с вами познакомиться... Не думал, что
доведется увидеть вас при таких обстоятельствах, ну да человек, как известно,
предполагает, не правда ли? И тем не менее, скажу откровенно, я рад нашему
знакомству.
- Сожалею, что не могу ответить взаимностью, - приятным голосом ответил
Питт. - Ни с вами лично, ни с подобным вам сбродом мне, признаюсь, никогда не
хотелось знакомиться.
Превлов сделал несколько шагов к Питту и наотмашь, тыльной стороной
ладони, ударил его по лицу.
Питт чуть подался назад, из угла рта тонкой струйкой начала капать кровь.
- Ну, ну... - тихим, нарочито спокойным голосом сказал он. - Знаменитый
Андрей Превлов наконец потерял хладнокровие.
Превлов подался к Питту, глаза его сузились, лицо сделалось каменным.
- Мое имя?! - шепотом выдохнул он. - Тебе известно мое имя?
- Знаю о вас не меньше, чем вы обо мне.
- Что ж, - сказал Превлов, - вы умнее, чем я даже мог предположить. Однако
готов спорить, что, кроме имени, едва ли что-нибудь конкретное вам известно.
- Не знаю, не знаю... - протянул Питт. - На вашем месте, я не был бы столь
категоричен. Как бы вы, скажем, отнеслись к предложению послушать одну мудрую
народную сказку, а?
- Увы, не до сказок сейчас, - ответил Превлов. Он сделал знак десантнику с
ножом в руке. - Сказки будут позднее, а сейчас я был бы вам чрезвычайно
благодарен за помощь в переубеждении адмирала Сэндекера и его коллег, которые
почему-то напрочь отказываются работать под нашим руководством.
Десантник, нижняя часть лица которого была скрыта под специальной
повязкой, по сигналу Превлова двинулся в направлении Даны. В руке его блестел
нож. Когда десантник поднес лезвие к груди Даны, парализованная страхом женщина
даже не попыталась отклониться, а лишь нагнув голову, не отрываясь смотрела на
хромированное лезвие.
- Вот и плохо, что не захотели послушать одну сказку, - ровным голосом
сказал Превлову Питт. - Одну такую знаю я сказку, которая вам непременно бы
понравилась. Эта сказка про двух чудесных парней, которых зовут "Серебряный" и
"Золотой".
Превлов изучающе посмотрел на Питта, затем резким кивком головы приказал
десантнику убрать нож и отойти на место.
- Если пяти минут хватит, я готов послушать, какая там ещё у вас сказка...
- Это не займет много времени, - начал Питт. - Сказка вот какая. В
некотором царстве, в некотором государстве жили-были два канадских инженера. В
один прекрасный день они сделали для себя удивительное открытие, а именно: они
вдруг поняли, что элементарный шпионаж может оказаться куда более прибыльным,
чем их работа по специальности. И они, отбросив ложный стыд, стали
профессиональными агентами в самом прямом смысле этого слова, направив свой
талант на сбор данных об американских программах в области океанографии и
передачу этих сведений по секретным каналам в Москву. "Серебряный" и "Золотой"
отрабатывали свои деньги, не совершая ошибок. Их русские хозяева за два
последних года получили информацию о всех мало-мальски важных акциях,
осуществленных НУМА. Затем началась отработка проекта по спасению "Титаника". И
советская военно-морская разведка, которую вы тут и представляете, товарищ
Превлов, почуяла настоящую добычу. Вы получили возможность из первых рук
получать информацию о новейших американских достижениях в области глубоководных
спасательных технологий. Тогда вы ещё и не подозревали, что в действительности
кроется за подъемом "Титаника".
Далее, - продолжал Питт, - эти самые "Серебряный" и "Золотой" посылают
своим русским хозяевам все новую информацию. Наши инженеры нашли такой
замечательный способ передачи своей шпионской информации, что просто любодорого.
Они использовали пинджер на аккумуляторах. А пинджер - это такой славный
приборчик для распространения под водой сигналов определенной частоты, который
выглядит, как сигнал обычного сонара. И вот однажды акустик "Каприкорна" обратил
мое внимание на странные сигналы. Вместо того, чтобы прислушаться к мнению
специалиста, я же ещё сделал внушение своему акустику, в чем сейчас искренне
раскаиваюсь. Но, как бы там ни было, а в то время никому из нас, и мне в том
числе, даже в голову не могло прийти, что за нами шпионят и всю информацию
передают в виде подводных сигналов. Никому не пришло в голову записать эти
странные сигналы и попытаться их расшифровать. Во всем регионе лишь один человек
занимался дешифровкой сигналов, да и тот находился на борту "Михаила Куркова".
Питт сделал паузу, облизал, губы и посмотрел на мужчин, внимательно
слушавших его рассказ.
Мы не почуяли неладное до тех пор, пока в недобрый час Генри Манк не
почувствовал желание удовлетворить естественные потребности. На обратном пути с
кормы "Сапфо-II" в носовую часть он заметил работающий псевдо-сонар.
Остановился, присмотрелся... Увидел, как один из ваших агентов передавал
информацию. Он пытался переубедить Манка, однако Манк, увидев пинджер, сразу
сообразил, в чем дело. И поплатился. Так приходится подчас расплачиваться
любопытному коту, который сует нос во все кастрюли. Манка убили сзади ударом
треножника по затылку. Убийца оказался в дурацком положении, и тогда он
попытался инсценировать случайную смерть: ещё раз ударил головой уже мертвого к
тому времени Генри Манка об угол кожуха альтернатора. Вудсон подозревал, что
дело нечисто, я подозревал. А доктор Бейли обнаружил кровоподтеки на горле
Манка. Но поскольку тогда на след убийцы напасть не удалось, я сделал вид, что
поверил в версию о случайной смерти. Позднее я пришел на "Сапфо-II", уже когда
лодка была на корабле сопровождения, обыскал там все углы и, представьте себе,
обнаружил старенький треножник, на котором был размещен пинджер. По иронии
судьбы, я обнаружил треножник в том самом шкафчике, который использовал для
своих вещей Генри Манк. Мне и в голову не пришло отправить треножник на берег,
чтобы специалисты попытались снять с его поверхности отпечатки пальцев. Я сразу
понял, что тут орудует профессионал. Так что и сам пинджер, и треножник я
оставил там, где обнаружил. Мне было вполне ясно, что рано или поздно, когда
волна расследования гибели Манка уляжется, рано или поздно ваш агент вновь
попытается связаться с "Михаилом Курковым". И я стал ждать.
- Что ж, очень интересная у вас сказка, - сказал Превлов. - Только слишком
много подробностей. Подробностей много, а вот доказательств никаких.
Питт загадочно улыбнулся и продолжал:
- Доказательства у меня появились позднее, и действовал я методом
вычитания. Убийцей был один из тех троих, кто находился в том рейсе на борту
"Сапфо-II". Причем, убийца должен был в момент, когда Манк получил роковой удар
сзади, формально отдыхать после отработанной смены. И тогда я поступил следующим
образом. Работая с этими тремя людьми, я так составлял график их работ, чтобы
двое находились на корабле, а один - под водой, занимаясь подготовкой
"Титаника". И я все время менял: то один должен был работать под водой, то
другой, то третий. И как только в очередной раз наш акустик поймал сигнал, я
точно знал убийцу Манка.
- И кто же он, Питт? - сдавленным голосом спросил Спенсер. - Нас тут
десять человек. Этот подонок среди нас?
Несколько секунд Питт неотрывно смотрел на Превлова, затем резко обернулся
и кивнул в сторону одного из мужчин, сгрудившихся под лампой:
- Тут бы понадобились торжественные фанфары, чтобы ознаменовать явление
героя народу. Однако, боюсь, кроме ударов волн в корпус "Титаника" других, более
торжественных, звуков не будет. Но как бы там ни было, а я хочу, джентльмены,
представить вам господина Драммера! Пожалуйста, господин Драммер, выйдите и
покажитесь, чтобы все могли вас лицезреть. В следующий раз столь же много людей
будут смотреть на вас, когда вас поведут на электрический стул.
- Неужели Бен Драммер?! - воскликнул Ганн. - Не могу поверить. Мы столько
времени проработали вместе, да и здесь он был вместе со всеми нами...
- Но дело осложнялось тем, - продолжал Питт, - что я не мог немедленно
арестовать Драммера. Тогда бы русские лишились своего весьма ценного агента,
который сообщал им подробности, касающиеся подъема "Титаника", а мы лишались
возможности продолжать игру. Мы ведь тоже захотели немного поиграть.
- Вот ведь гад... - сказал Джиордино. - Ловко он меня обманывал. Работал,
паскуда, за двоих, а я даже и не задумался, откуда, мол, у него такое рвение...
- За двоих, говоришь? - переспросил Питт. - Здесь ты, по-моему, не совсем
прав. Действительно, он много времени проводил под водой, да и на корабле даром
его не терял. У него вечно были грязные руки и черт знает в чем вымазанное лицо.
Однако результатов его деятельной работы никто не видел. Ты, например, мог бы
мне сказать, что именно сделал Драммер за все время, пока проводились работы по
спасению "Титаника"? Мог бы? Я так - нет. Потому как Драммер лишь изображал
активную деятельность, горение на работе...
Ганн недоуменно покрутил головой.
- Ну и дела... Если бы вдруг у меня кто спросил, я бы тоже сказал, что
Драммер работает, не жалея себя. И все-то он проверял, все приборы, механизмы,
разное там оборудование...
- Оборудование, ага, как бы не так! Драммер раздобыл миниатюрную
ацетиленовую горелку, носился с ней по "Титанику" и делал аккуратные и не
бросающиеся в глаза дыры в корпусе. Вот так он и работал, не жалея себя...
- Ушам своим не могу поверить, - сказал Спенсер. - Да и зачем в таком
случае дырявить корабль, если наверняка знаешь, что он понадобится твоим русским
хозяевам.
- А чтобы труднее было буксировать "Титаник" в Нью-Йорк, только лишь за
этим, - объяснил Питт - Важно было выиграть время, поскольку если у русских и
были какие-то шансы высадиться на борт "Титаника", то разве только во время
урагана. Задумано неплохо, но не более того. До поры до времени нам даже не
приходила в голову мысль о том, что кто-то может попытаться захватить "Титаник".
И однако же... Деятельность Драммера была, как оказалось, отнюдь не напрасной.
Если бы не это его вредительство, буксировщики сумели бы оттащить "Титаник" миль
за тридцать от эпицентра Аманды. Но, ещё раз скажу, Драммер честно отрабатывал
свои деньги: вода в трюме лайнера все прибывала и скорость передвижения все
замедлялась. Буксировщики вынуждены были в конце концов перейти на самый тихий
ход, какой только конструктивно оказывался возможным... Да что я, в самом-то деле!
То, что "Титаник" оказался захвачен Превловым и его головорезами - лучшее
свидетельство того, как именно поработал тут Драммер.
Коллеги Питта понемногу начали понимать ситуацию. Ведь действительно никто
не мог припомнить, что видел Драммера возле помп, или видел, как он таскает
какие-нибудь тяжести, расчищая палубу. Только теперь спасателям стало очевидно,
что в действительности Драммер всегда ошивался неизвестно где и делал то, что
считал нужным, никому при этом не давая отчета. Если о чем-то Драммер и говорил,
так разве только о том, как он устает, и почему не сумел выполнить какое-либо из
конкретных ему порученных заданий.
Все уставились на Драммера с таким видом, как будто перед ними был
пришелец из другого мира. Подспудно коллеги Питта ожидали, что Драммер будет
сейчас оправдываться, попытается хоть как-то выйти из ситуации.
Однако с его стороны ничего такого, не последовало.
Ни слова не произнес он в свое оправдание. На лице Бена появилось было, но
тут же исчезло выражение брезгливости. Даже внешне он изменился: вместо
грустного выражение лица стало жестким, жестоким, уверенным. Губы, прежде
неизменно сохранявшие сибаритскую ухмылку, теперь лишь подчеркивали
мужественность. Вместо знакомого всем Драммера был человек аристократической
наружности с жестким выражением лица.
- Позволь мне пару слов, - сказал Драммер, обращаясь к Питту. - В тебе,
Питт, пропал, если хочешь знать мое мнение, хороший разведчик. Но, впрочем, это
так, к слову. Однако при всей твоей наблюдательности, при всем твоем уме ты
оказался не в состоянии разглядеть кое-чего значительно более важного.
- Надо же! - Питт всплеснул руками. - Наш уважаемый коллега даже говорить
стал по-другому. Куда-то вдруг подевался его простецкий акцент, а?!
- Стало быть, и тут я сумел провести тебя, не так ли, Питт?
- Не только тут, Драммер. Ты во многих отношениях преуспел, не буду
скрывать. Скажем, ты преуспел в науке убивать друзей, в науке продавать секреты
своей страны. Ты способный ученик, Бен Драммер, очень, я бы даже сказал,
способный.
- Что ж, этому пришлось учиться, - сказал ему Драммер. Не спеша
отделившись от своих недавних коллег, он подошел и встал теперь напротив
капитана Превлова.
- Скажи мне напоследок, если не затруднит, какая была у тебя кличка,
"Серебряный" или "Золотой"?
- Так уж ли это сейчас важно, Питт? - Драммер пожал плечами. - Впрочем,
если ты уж действительно так хочешь знать, то "Золотой".
- Значит, "Серебряный" это твой брат?
Лицо Драммера сделалось ещё более жестким.
- И это пронюхал?
- Ну, а почему бы и нет. Как только я вычислил тебя, то подключил к
расследованию ФБР. Они тобой и занялись. Хотя мне куда больше хотелось бы
обратиться за помощью к военно-морской разведывательной службе русских. Вот бы
кто при желании мог мне действительно помочь. Ведь именно русские разведчики
сочинили всю твою липовую историю, не менее, впрочем, американскую, чем
традиционный американский пирог с яблоками. Однако и в ФБР парни оказались не
промах, сумели раскрутить всю твою историю, нашли фальшивые документы. Они
сумели проследить весь твой путь, до самого городка Галифакс в Новой Скотии, где
вы с братом родились... Они даже выяснили, что ты и брат были не просто
единоутробными, но появились на свет с разницей в десять минут. Да, в ФБР
встречаются большие умельцы, грех жаловаться.
- Надо же, - сказал Спенсер, - близнецы!
- Близнецы-то близнецы, однако совершенно не похожие друг на друга. Только
для посвященных они - единоутробные.
- И, стало быть, найдя одного из близнецов, ты легко обнаружил и другого,
так ведь? - спросил Спенсер.
- Не стал бы сейчас уверять, что это было легко, - сказал Дирк Питт. - Они
были тоже парни не промах, что Драммер, что брат его родной. Умные ребята, этого
у них не отнимешь. Я поначалу как раз и погорел на том, что предполагал, будто у
того и другого должны быть одинаковые пристрастия, сходные симпатии и антипатии,
одна компания, что тот и другой часто бывают вместе, любят ходить в одни и те же
места. Я так думал, но оказался совершенно не прав. Но оказалось, что братья,
эти вот самые "Серебряный" и "Золотой" совершенно не похожи друг на друга.
Драммер, как известно, человек общительный и ровный в отношениях со всеми, жил
один. Тут парням из ФБР не посчастливилось разжиться какой-либо информацией. Они
не знали, как найти выход на второго брата, где можно искать его. Но, правильно
говорят, мол, не было бы счастья, да несчастье помогло.
- Случай с "Дин Фантом"? - попытался угадать Ганн, глядя на Драммера
жестким ненавидящим взглядом. - Но ведь Драммер не был связан с "Дип Фантом". Он
же находился на борту "Сапфо-Н".
- Но с "Дин Фантом" он-таки был связан, и даже очень. На "Дип Фантом"
находился его брат.
- Как ты догадался? - поинтересовался Драммер.
- У двойняшек есть одна такая весьма любопытная особенность, они думают и
чувствуют, как один человек, у них сходного куда больше, чем это может
показаться. Когда один из братьев оказывается в опасности, другой чувствует эту
опасность, где бы сам при этом ни находился. Так же произошло и в нашем
конкретном случае. И Драммер испытывал, находясь в безопасности, такие же
ощущения, как если бы он сам был на "Дип Фантом".
- Да, я помню, что хотя все мы очень переживали, Драммер был прямо-таки в
истерике, - сказал Ганн.
- И для меня опять-таки все свелось к тому, чтобы вычислить нужного
человека из троих. На сей раз это были Чавец, Киль и Меркер. Чавец даже по виду
мексиканец, и с этим нельзя было не считаться. Киль на восемь лет моложе
Драммера, и эту разницу в возрасте также никак не подделаешь, никакими
фальшивыми документами. Остается, значит, Сэм Меркер.
- Черт! - не выдержал Спенсер. - Столько времени нас водили за нос, а мы и
ухом не повели.
- С одной стороны - да, конечно. Однако если иметь в виду, что русские
выставили против нас едва ли не самых лучших своих агентов, нужно будет твое
заключение разбавить парой снисходительных фраз, - Питт едва заметно
ухмыльнулся. - И вот ещё что. Тут Спенсер как-то между делом сказал, что на
борту "Титаника" десять человек. Так вот, адмирал, хочу внести некоторую
ясность. Нас тут одиннадцать на данный момент, не считая... Ну, вы понимаете. А
обсчитались вы, Спенсер, потому что не включили в общее число нашего местного
Джека Потрошителя. - Обернувшись к десантнику, который все ещё продолжал стоять
напротив Даны с ножом наизготовку, он сказал: - Меркер, да брось ты свой
дурацкий фонарь.
Десантник подумал несколько мгновений, затем развязал шарф, скрывавший
нижнюю половину лица.
- Слу-ушайте, так это ведь тот самый скот, что Вудсона убил, - сказал
Джиордино.
- Это был вынужденный шаг, - сказал Меркер с редкостным спокойствием в
голосе. - Первой ошибкой Вудсона было то, что он узнал меня. Если бы он хоть
немного помолчал, то был бы сейчас среди вас целым и невредимым. Его второй
ошибкой, и фатальной, было нападение на меня.
- Но ведь Вудсон был твоим другом.
- В шпионской работе не бывает друзей.
- Слушай, Меркер, - произнес Сэндекер. - Ты и Драммер оказались теми
самыми "Серебряным" и "Золотым". Я вам так верил, так ценил вас, а оказывается,
все это время вы по крупицам продавали НУМА. Два года кряду, целых два года вы
продавали и предавали ваших коллег. И чего ради? Из-за нескольких паршивых
долларов?!
- Ну, что значит - "нескольких"?! - Меркер вставил финку обратно в чехол.
- Тех денег, что мы с братом за эти годы заработали, вполне хватит на безбедную
и, я бы даже сказал, комфортную жизнь.
- Он псих, - безапелляционно заявил Ганн. - Таким, как Меркер, нужно весь
остаток жизни провести в отделении доктора Бейли.
- Псих не псих, однако я уверен, что это именно он способствовал тому,
чтобы Стерджисов вертолет доставил его сюда. На это у него ума хватило... - Питт
вытащил смятый носовой платок и несколько раз промокнул рану на голове.
- Но как он пробрался на "Титаник"?! - недоуменно спросил Стерджис. - И
тем более, как он мог попасть на мой вертолет?! Питт, ведь ты был вместе со
мной, когда я открывал грузовой люк, и ты видел, что там кроме Даны Сигрем не
было ни души, разве не так?
- Да был, был там Меркер, это мы с тобой ушами прохлопали, все на свете
проморгали... Он подсыпал снотворного доктору Бейли, затем отправился в каюту
своего брата, там переоделся во все новое, включая обувь. Он обул желтые
ковбойские сапоги, а затем, никем не замеченный, пробрался в машину, вытащил из
грузового отсека спасательный плот, оставив только чехол от него. Под чехлом-то
он тогда и спрятался. Дане не повезло, что она полезла в вертолет, где потеряла
свою косметичку. Полезла туда, где прятался наш герой. А когда она наконец
обнаружила косметичку, зажатую между складными креслами, и нагнулась за ней, то
заметила пару сапог, которые выглядывали из-под аварийного чехла. И чтобы она не
сорвала его побег, Меркер ударил её по голове молотком, который там же валялся.
Набросил на Дану брезент, а сам опять спрятался в нишу.
- Что же получается? Значит, в тот момент, когда мы с вами открыли люк, он
находился в багажном отсеке?
- Нет, когда мы с тобой открыли люк, его там уже не было. Если ты обратил
внимание, мы открыли люк, выждали несколько минут на всякий случай,
прислушиваясь, и только после залезли в машину. Так вот, когда заработал
электромотор, связанный с люком, он преспокойно перешел в пилотский отсек, а уж
когда мы, изображая заправских детективов, вошли в грузовой отсек, Меркер
покинул вертолет и под покровом ночи скрылся без всяких проблем.
- А молоток зачем ему понадобилось бросать в винт вертолета? -
поинтересовался Стерджис. - В этом-то какой смысл?
- Ты же прилетел с "Каприкорна" без груза, и у меня не было никакой
уверенности, что ты не улетишь, не открывая грузовой отсек. Так вот я и бросил
молоток, чтобы обезопасить свой выход наружу.
- Ну, разумеется! Вышел - и давай себе орудовать! - сказал Питт. - Небось,
братец тебе и схемку-то "Титаника" предоставил, чтобы лишних километров не
набегать. Я даже могу сказать, с чего начались твои похождения на "Титанике". Ты
вытащил припрятанное Драммером приспособление для резки и тотчас же разрубил
канат, отцепив, таким образом, лайнер от обоих буксировщиков. Наверняка подловил
такое время, когда шеф Баском с парнями закончили очередную инспекцию, пошли
отдохнуть - вот здесь-то ты и обрезал буксировочный канат. Можешь не отвечать, я
и так уверен. Потом ты перерубил крепления, которыми вертолет был привязан к
палубе. Думаю, особое удовольствие тебе доставила мысль, что вертолет скользит
по наклонной палубе и падает в воду вместе со мной.
- Отчего же... - добродушно улыбнулся Меркер. - Двух зайцев одним выстрелом
- это ведь всегда приятно, не скрою. Это примерно как...
Договорить Меркер не успел. Глухие выстрелы, донесшиеся откуда-то снизу,
заставили его прерваться на полуслове. Превлов вопросительно посмотрел на своих
десантников, затем перевел взгляд на Питта и Сэндекера.
- Кажется, парни в трюме оказались менее покладистыми, нежели я думал. -
Превлов вытащил из мундштука недокуренную сигарету и загасил её о подошву
ботинка. - Думаю, мы и так с вами слишком заболтались. Шторм через некоторое
время должен ослабнуть, тогда "Михаил Курков" возьмет "Титаник" на буксир.
Адмирал, у меня к вам личная просьба. Пожалуйста, проследите, чтобы ваши парни
прекратили валять дурака и занялись откачкой воды из трюма. В конце концов,
нужно и меру знать... Драммер покажет все дыры, что он провертел в корпусе, и все,
кто свободен, будут заделывать пробоины. Иначе все потонем к чертовой матери!
- Значит, опять угрозы, опять выкручивание рук, игры в злого дядю, так?! -
с нескрываемым презрением спросил адмирал Сэндекер.
- Игры кончились, адмирал, - вид у Превлова был грозный. Он сказал что-то
одному из десантников, мужчине невысокого роста, в облике которого было что-то
от профессионального мясника. Это был тот самый человек, который ударил
автоматом Сэндекера. - Его зовут Бузки, он наш лучший стрелок. Немного понимает
по-английски, по крайней мере, счет перевести сумеет. - Превлов обернулся к
парню. - Бузки, я буду считать, и как только досчитаю до пяти, ты стреляешь в
правую руку миссис Сигрем повыше локтя, при счете "десять" стреляешь в левую
руку. Скажу "пятнадцать" - в правое колено. Ну и так далее, пока адмирал
Сэндекер будет упорствовать.
- Что ж, деловой подход, - одобрительно сказал Дирк Питт. - А после того,
как мы все выполним свою работу, вы перестреляете нас по одному, выбросите тела
за борт, и никто никогда не сумеет нас найти. А вы будете всюду утверждать, что
команда покинула "Титаник" на вертолете и что вы взяли на буксир покинутое всеми
судно, которое по международным правовым нормам теперь принадлежит вам. Так, что
ли?! У вас даже и два свидетеля есть, один лучше другого: Меркер и Драммер. Уж
они-то сумеют дать нужные показания, уж они расскажут, как русские вытащили их
из бушующего океана и буквально спасли, им жизнь...
- Мне надоела болтовня, - оборвал Превлов. - Ну что, Бузки, работай,
давай!
Бузки равнодушно поднял ствол и прицелился в Дану.
- Странный вы человек, - обращаясь к Превлову, сказал Питт. Вам совсем не
интересно узнать, каким образом я узнал кодовые имена Драммера и Меркера и
почему это я не приказал их арестовать после того, как вычислил обоих? Вам,
кажется, не интересно даже узнать, каким образом я сумел узнать ваше имя,
уважаемый захватчик.
- Интересно, только теперь все это уже без разницы. Ничто не изменит
обстоятельств. И ничто, равно как никто, не сумеет помочь вам и вашим товарищам.
Ни ваше хваленое ЦРУ, ни даже весь военно-морской флот Соединенных Штатов.
Жребий брошен, увы... И довольно попусту сотрясать воздух, мне это осточертело!
Превлов обернулся к Бузки и громко, отчетливо произнес:
- Ра-аз!
- Как только капитан Превлов скажет "четыре", ты подохнешь, Бузки.
Бузки при этих словах сделал надменное лицо и чуть скосил глаза в сторону
Питта.
- Два-а!
- Слушайте, неужели вы так ещё и не поняли, что мы с адмиралом Сэндекером
прекрасно знали о ваших намерениях захватить "Титаник"? Знали ещё двое суток
тому назад.
- Я же сказал, - осточертело. Три!
- В крови, которая сейчас прольется, вы будете виноваты один, Превлов.
- Четыре.
Прогремел оглушительный выстрел. Пуля прошла между глаз Бузки и разнесла
ему череп. И, как при замедленной съемке, Бузки повалился под ноги Превлову.
Сильный удар сбил Дану Сигрем с ног, и она лишь успела истошно закричать,
падая на палубу. Толкнувший её Питт даже не потрудился извиниться, навалившись
на неё своими стадевятидесятью фунтами тренированного мускулистого тела.
Джиордино подмял под себя Сэндекера и сделал это не хуже многоопытного защитника
из "Грин Бэй Пэкерз". Остальная часть спасателей в тысячную долю секунды
сориентировались, демонстрируя молниеносное реагирование и прекрасное владение
своим телом. Они падали на пол подобно листьям в ураган. На пол грохнулись также
и Драммер с Меркером.
В дальнем конце салона, там, где сохранялась темнота, раздался ещё один
выстрел, от которого попадавшие на пол русские десантники очнулись и начали
беспорядочно палить в темноту, что было опрометчиво. Не успев сделать и
нескольких выстрелов, первый из десантников получил пулю в лицо, второй странно
выгнулся, из шеи у него забил фонтан крови. Присевший на корточки третий
десантник вдруг подозрительно спокойно встал на колени, опустил голову и с
удивлением посмотрел на две дырки в груди, слева и справа от пуговицы, и рухнул
лицом на пол.
Превлов остался один. Обведя всех взглядом, он перевел глаза на Питта. В
них было выражение признания своего поражения и готовность умереть. Он кивнул
Питту, затем начал палить из пистолета в темноту. Он расстрелял обойму и стоял,
ожидая ответного выстрела. Однако никто не стрелял. Наступила тишина. Казалось,
что все успокоилось. И только затем смысл происшедшего дошел до Превлова. Ему не
суждено умереть здесь, на "Титанике".
Это была ловушка, в которую он наивно попался, как маленький ребенок в
клетку тигра.
И вдруг что-то стало бередить его душу, насмехаясь и возникая снова и
снова.
Марганин... Марганин... Марганин...
По определению морской котик - это млекопитающее семейства ушастых тюленей
отряда ластоногих с красивым мягким мехом. Кличка "Морской котик" в американском
военном флоте означала несколько иное. Когда Превлова окружили странно одетые
вооруженные люди и направили на него дула, они скорее напоминали привидений, чем
морских котиков, давших условное обозначение этому отряду особого назначения.
Это были члены особого, элитного отряда ВМС США, который в документах имел
аббревиатуру SEAL, что означало "море", "воздух", "земля". Солдаты SEAL имели
высочайшую квалификацию, они проходили тренировку в сверхтяжелых условиях и
могли вести сражение в любой среде обитания, как это и явствовало из названия
отряда.
Их было пятеро, одетые в черные как смоль водолазные костюмы с капюшонами
и облегающие мягкие сапоги из непромокаемого материала, со слоем черной краски
на лицах, так что невозможно было определить, где заканчивался костюм и
начиналось живое тело. У четверых были в руках автоматические винтовки М-24 с
раскладным прикладом. У пятого ружья Стокера, жуткого вида двустволка. Один из
отряда SEAL подошел и помог Питту и Дане подняться на ноги.
- Гос-споди ты мой Боже... - простонала Дана. - Месяц буду ходить в синяках.
- Она принялась потирать ушибы, не замечая, что куртка распахнулась. Когда,
потрясенная происшедшим, она увидела распростертые на палубе тела десантников,
её голос задрожал и перешел в шепот. - Дерьмо... дерьмо...
- Вот теперь я могу поверить, что наша девушка пришла в себя, - с явной
улыбочкой произнес Питт.
Дирк Питт пожал руку пришедшему на помощь американцу, затем познакомил
своего спасителя с адмиралом Сэндекером, который нетвердо держался на ногах,
опираясь на руки Джиордино.
- Адмирал Сэндекер, позвольте вам представить нашего общего спасителя, это
лейтенант Фергюс из отряда SEAL, вам хорошо известного.
В ответ на отдание чести адмирал одобрительно кивнул лейтенанту, отпустил
руку Джиордино и распрямился.
- Этот корабль... Кто сейчас тут командует?
- Если не ошибаюсь, вы, сэр. Вы командуете. Эхом прозвучали несколько
выстрелов откуда-то из глубин корпуса "Титаника".
- Последний редут... - Фергюс усмехнулся. В слабом электрическом свете
сверкнули его безупречные белые зубы. - Насчет корабля не беспокойтесь. Он
сейчас в полной безопасности, можете поверить.
- А как дела у парней внизу, у тех, что откачивают воду?
- В полном порядке, продолжают свою работу.
- Сколько человек под твоим началом?
- Два отряда, по пять человек в каждом. Всего десять, включая меня самого.
Сэндекер вопросительно приподнял бровь.
- То есть, как это, всего десять?
- На такое задание мы обыкновенно не посылаем более пяти бойцов, - не
реагируя на адмиральский тон. деловым голосом начал объяснять лейтенант Фергюс,
однако все обсудив с адмиралом Кемпером, в этом конкретном случае решили
подстраховаться и увеличили численность вдвое. Так чтобы уж никаких не было
потом неожиданностей.
- М-да... - протянул адмирал Сэндекер, - военные моряки несколько изменились
с того времени, когда я сам служил на флоте.
- Потери есть? - спросил Питт.
- Двоих чуть задело, а в остальном - полный порядок. Правда, мне доложили,
что один из бойцов пока в розыске, куда-то подевался.
- Откуда вы? - неожиданно прозвучал вопрос Меркера, лицо которого исказила
злая гримаса. - Поблизости не было ни корабля, ни самолета. Ничего! Ума не
приложу, откуда вы все тут взялись?!
Фергюс вопросительно взглянул на Питта, тот кивнул.
- Пожалуйста, лейтенант, объясните нашему бывшему коллеге. В камере
смертников у него будет возможность как следует подумать над вашими словами.
- Ну, если уж вы хотите знать, мы из-под воды. Атомная подлодка подплыла
под самое дно "Титаника", и мы с парнями вышли через торпедные аппараты. Именно
тогда один из членов отряда куда-то и подевался. Боюсь, что мы его потеряли. Не
исключено, что волной его ударило о корпус корабля в тот самый момент, когда мы
взбирались на борт по лестнице, гостеприимно спущенной мистером Питтом.
- Странно, что никто больше не видел, как вы поднимаетесь на борт, -
произнес Спенсер.
- Ничего странного, - парировал Питт. - В тот момент, когда я помогал
лейтенанту Фергюсу и его парням перебраться со стороны кормы через фальшборт, а
затем показал им, как спрятаться в бывшей кабине шеф-повара на третьей палубе,
словом, пока я встречал и устраивал наших гостей, вы все ожидали меня в
гимнастическом зале.
Спенсер покачал головой.
- Говорят, всех людей можно водить за нос недолго.
- Могу эти слова переадресовать также и вам, - вставил Ганн. - Тем более,
что и вы пытались дурачить нас дай Бог как...
- Так-то оно так, но русские чуть нас не переиграли. Мы знали об их
намерениях, но не думали, что они отважатся на вторжение, пока не закончится
ураган. Уже одно то, что они сумели высадиться в момент, когда судно находилось
в эпицентре урагана, делает им честь. Хорошо подготовились, грех жаловаться. И
ведь захват "Титаника" практически удался! Не будь Джиордино, адмирала или меня,
а только мы втроем и знали о готовящемся прибытии отряда SEAL, Фергюс так бы и
не знал, в какой момент атаковать.
- Хотя был, если признаться, был такой момент, - сказал адмирал Сэндекер,
- когда мне показалось, что русские оказались удачливее, и что мы все в руках
Превлова. Даже в гибель Питта я, был момент, поверил.
- Одному Богу известно, что могло быть, - сказал Питт. - Ведь не окажись
этих направляющих рельсов на уровне прогулочной палубы, лежать бы мне сейчас на
океанском дне.
- Я помню, господин Питт выглядел, как покойник, когда открыл для нас
дверь кабины шеф-повара, - сказал Фергюс. - Я уважаю таких мужчин. Сам чуть
живой, едва не утонул, из головы кровища хлещет - а ведь сумел и нас встретить,
и провести кратчайшим путем к русским.
Дана посмотрела на Питта с нескрываемым восхищением:
- И сколько же времени, если не секрет, вы прятались за кулисами, ожидая,
когда можно будет выйти к рампе?
Питт застенчиво улыбнулся.
- Минуту созерцал ваш стриптиз.
- Вот сукин сын. Стоял там, пока я корчила из себя дуру, а они глазели на
меня, как на тушу в витрине мясной лавки.
- И я тоже, дорогая, что ж тут поделаешь. Когда я обнаружил тело Вудсона,
и разбитое радио, сразу догадался, что у нас на корабле русские визитеры. Тогда
мы с Фергюсом изменили маршрут и спустились в трюм, я подумал, вдруг русские уже
держат на прицеле наших парней возле помп. С этого и нужно было начать. Ведь
тот, кто контролировал бы откачку воды из корпуса, контролировал бы и все судно.
А как только стало ясно, что там внизу я не столько помогаю, сколько мешаю нашим
молодцам, тогда я пошел наверх. А вас нигде нет. И только по звуку голосов сумел
отыскать. Конечно, предупредил парней из SEAL, чтобы в случае чего помогли...
- Стало быть, все то, что с нами происходило, все это было одной большой
липой?! - сказала Дана.
- Ну, в некотором роде... Не липой, а как бы это поточнее сказать... В общем,
я старался максимально протянуть время. Мне хотелось, чтобы парни полностью
закончили разборку там внизу и все пришли сюда. Для явного численного
превосходства и полной безопасности. Вот почему я и появился только в самую
последнюю минуту, когда промедление могло обернуться трагедией.
- Да уж, высоки ставки были, ничего не скажешь! - сказал Сэндекер. - Но ты
справился со своей ролью весьма неплохо, Питт.
- Меня беспокоили две вещи, - признался Питт. - Первая - жалость. Очень
было жалко особенно вас, адмирал. Несмотря на кажущуюся внешнюю суровость, вы до
сих пор переводите старушек через улицу и подкармливаете бездомных кошек и
собак. Я уверен, вы не уступили бы русским до самой последней минуты, но в эту
самую последнюю неминуемо бы уступили. - Тут Питт приобнял Дану и незаметно
вытащил из кармана своей куртки, которую он набросил миссис Сигрем на плечи,
пистолет. - Но и кроме жалости мне было о чем подумать. Скажем, о своей
безопасности. Фергюс вручил мне вот эту двуствольную пушку, пистолет Стонера.
Специальная система, стреляет небольшими кусочками металла, вроде обломков игл.
Нажми я на курок, уложил бы всех русских с одного выстрела.
- Я-то думала, ты джентльмен, - сказала разочарованная Дана, - и набросил
куртку мне на плечи, чтобы как-то поддержать униженную женщину, окруженную
толпой зверья... Эх, ты... Оказывается, ты набросил куртку мне на плечи, чтобы
пистолет русские не обнаружили.
- Не только, - вынужден был признаться Питт. - Когда возле меня находится
обнаженная и к тому же очень симпатичная женщина, я совершенно не могу думать о
деле. Меня это отвлекает от работы.
- Прошу простить, сэр, - вмешался шеф Баском, - я только хотел спросить, а
почему, собственно, русские так заинтересовались этой ржавой посудиной?
- Вот-вот... - поддержал его Спенсер, - о том же и я хотел спросить.
- Я полагаю, - Питт взглянул на Сэндекера и пожал плечами, - теперь этот
секрет можно приоткрыть. Дело в том, что русские охотились вовсе не за
"Титаником", не за этой ржавой посудиной, как сказал Баском, но за партией
редчайшего земельного элемента под названием бизаний. Большое количество этого
самого бизания находилось на борту в тот самый момент, когда корабль утонул в
1912 году. Мне рассказывали, что если должным образом обработать этот бизаний и
поместить, - не знаю, в каком, виде, - в нашу защитную противоракетную систему,
то любые межконтинентальные ракеты будут страшны Америке не более, чем динозавры
из детской книжки.
Шеф Баском тихонечко присвистнул.
- Хотите сказать, что эта штука до сих пор в трюме?!
- Вот этого-то никто из вас не узнает. Даже ты, Питт, - сказал молчавший
все это время Превлов. - Поскольку к утру следующего дня "Титаник" будет
совершенно уничтожен, - Превлов замолчал и оглядел присутствующих. В его глазах
не было ни злобы, ни отчаяния, лишь спокойное удовлетворение. - Неужели никому
из вас не пришло в голову, что мы действительно хорошо продумали всю операцию по
захвату?! Кроме основного есть ещё и ситуативные планы. В частности, все
срежиссировано таким образом, что если мне и моим парням не удается захватить
бизаний, то он не достанется никому вообще. Речь идет о том, что "Титаник" будет
уничтожен. Теперь уж - наверняка, после того, как у нас сорвалось.
Питт ошеломление взглянул на Превлова.
- Оставьте надежды, которые вы возлагаете на кавалерию или, в данном
случае, казаков, спешащих вас спасти, Превлов. Вы предприняли попытку, но играли
против американцев, сорвавших банк. Вы все подготовили, спланировали операцию
хорошо и исполнили её до некоторой степени также неплохо. Вы, как я сейчас
узнал, даже предусмотрели дополнительный вариант - на случай провала. А вы не
подумали, что ваш противник также предусмотрел несколько запасных вариантов? Так
что, капитан Превлов, я очень сожалею, однако же на сей раз, и не впервые, вы
перехитрили сами себя.
- Но бизаний принадлежит Советскому государству, - грозно сказал Превлов.
- Много лет тому назад ваше правительство добыло бизаний из русской земли и
пыталось похитить, но не удалось. Так что, если в этой ситуации выяснять, кто же
украл бизаний, этими ворами окажетесь вы, а не мы. Это вы, Питт.
- Очень спорно. Если бы речь шла о произведении искусства, о национальном
достоянии или о чем-то в таком роде, то мое правительство само переправило бы
находку в Мурманск. Однако речь идет о принципиально важной составной части
стратегической оборонной системы. И если бы мы поменялись с вами местами, если
бы именно вы, Превлов, сумели захватить бизаний, разве отдали бы вы его кому бы
то ни было?! Вот и мы никому не отдадим.
- Значит, бизаний не достанется никому. Он будет уничтожен.
- Извините... Он необходим Америке вовсе не для того, чтобы убивать, но для
защиты своих граждан. И он будет переправлен в Соединенные Штаты, будьте
уверены.
- Не более, чем образчик ханжеской философии. Нынешний разговор лишний раз
подтверждает правоту марксизма, правоту взгляда партийных теоретиков на сущность
капиталистического строя и мораль людей, живущих при капитализме. Вы глупы и
ограничены в своих взглядах, и когда-нибудь наступит такой день в недалеком
будущем, когда вы все сделаетесь не более, чем предметом исследования историков
будущего коммунистического общества.
- Не торопитесь, товарищ. Прежде, чем претендовать на мировое лидерство,
нужно хотя бы условно принадлежать к категории цивилизованных людей.
- Почитайте историю, Питт. Если история чему и учит, так разве что тому,
что именно народы, которые называли варварами, дикарями, животными, - именно они
в конечном итоге одерживали исторические победы.
Питт невесело усмехнулся и дал знак Фергюсу, который вместе с другими
бойцами из отряда SEAL повели Превлова, Драммера и Меркера к трапу. Уже была
наскоро очищена одна из кают для того, чтобы содержать там пленников.
Однако усмехался Питт напрасно. Превлов был прав.
Действительно, в конечном итоге победа достается варварам.
Часть пятая
СОУТБИ
Июнь 1988
Медленно, но необратимо ураган Аманда умирал. Пройдет много лет,
произойдут многие события, однако Великий Ураган-88 будет памятен теми
разрушениями, которые он принес. За три с половиной дня он пронесся по огромному
пространству, одолев три тысячи миль по океану. И ещё оставались у Аманды силы
для последнего удара.
Ураган напоминал сверхновую звезду, которая ослепительно вспыхивала и
затем меркла, сливаясь с космическим мраком. Начав вдруг отклоняться к востоку,
Аманда безжалостно пронеслась над землей Ньюфаундленда - от Кейп-Рейс до Пуш
Коув.
Ураган обрушивал чудовищные ливни на города, оказавшиеся на его пути.
Несколько прибрежных деревушек оказались буквально смыты в океан. Застигнутые в
океане шхуны, яхты, катера ураган выбрасывал на берег с такой дьявольской силой,
что по обломкам не всегда удавалось определить, какое это было прежде судно.
Улицы Сен-Джона превратились в огромные сточные канавы, и лишь некоторые здания
в городе могли после урагана похвалиться наличием если не крыши, то хотя бы её
остатками. То был самый настоящий потоп. До прибытия спасательных команд о воде
и электричестве в квартирах и домах никто даже и не мечтал, а обыкновенная пища
вдруг сделалась таким сокровищем, что её отмеряли горожанам буквально с
точностью до нескольких граммов.
Сравнимых по силе и степени разрушений с Амандой ураганов жители
Ньюфаундленда ещё не знали. Когда этот ужас кончился, не сразу даже смогли
подсчитать нанесенный ущерб. По самым заниженным подсчетам величина его
составила не менее двухсот пятидесяти миллионов долларов. Сто пятьдесят пять
миллионов из этой суммы составляла сумма убытков от разбитых рыболовных судов.
Некоторые суда были унесены в океан, где и пропали. На шести из них находились
люди. В результате шторма погибло не менее трехсот человек, хотя называлась и
цифра триста двадцать пять человек.
Рано утром в пятницу доктор Райан Прескотт сидел в одиночестве в штабквартире
Центра по изучению ураганов. Похозяйничав и помародерствовав вдосталь,
унеся многие жизни, оставив после себя чудовищные разрушения, ураган Аманда
начал наконец утихать, ещё поигрывая, хотя и с меньшей силой, в районе залива
Святого Лаврентия. Битва закончилась. Метеорологи в Центре НУМА более ничем не
могли помочь. После того, как в течение семидесяти двух часов они непрерывно
отслеживали Аманду и сообщали данные об урагане в разные точки планеты,
синоптики, чуть живые от усталости, отправились наконец по домам.
Прескотт красными от чрезмерной усталости глазами оглядел столы,
заваленные картами, цифровыми распечатками, компьютерными диаграммами и
недопитыми чашечками с давно остывшим кофе. На полу валялись обрывки бумаг с
условными метеорологическими знаками. Посмотрев на огромную карту на стене,
Прескотт вдруг громко выругался. Он вспомнил чувство недоумения и бессилия,
овладевшие им в тот момент, когда перехитривший всех здешних специалистов ураган
вдруг вильнул хвостом и начал уходить на восток. Это было что-то небывалое, чтото
совершенно беспрецедентное! За всю историю, за всю её документированную часть
не случалось подобного. Ни один из прежде изученных ураганов не вел себя таким
вот образом.
Если бы хоть что-нибудь, какая-либо мелочь в поведении Аманды указывали на
возможное изменение курса, метеорологи, без сомнения, использовали бы такой
шанс, просчитали бы варианты и сумели бы тогда предупредить жителей
Ньюфаундленда, а значит, уменьшили бы степень разрушений и количество смертей.
Каждый второй из погибших был бы сейчас жив. Однако Матери-Природе угодно было
показать свой норов, продемонстрировать свою силу и в очередной раз доказать
беспомощность и слабость человека.
Прескотт встал и ещё раз посмотрел на карту, пока пришедшие уборщики не
стерли с пластиковой поверхности многочисленные линии и пометки, сделанные за
эти последние дни. В глаза доктору Прескотту бросился один небольшой крестик,
возле которого чьей-то рукой было торопливо написано "Титаник".
Последнее сообщение, которое Прескотт получил из Вашингтонской штабквартиры
НУМА, содержало сведения о том, что "Титаник" взят на буксир и
направляется в нью-йоркскую гавань: Больше о лайнере ничего не было известно.
Прескотт поднял чашечку с холодным кофе и произнес вслух тост:
- За "Титаник". Чтобы ты оказался сильнее урагана и всегда был сильнее
всех ураганов на свете!
Он одним махом выпил остатки холодного кофе. Поставив чашечку на стол, он
повернулся и пошел из комнаты навстречу новому дню, который обещал высокую
влажность.
При первых лучах солнца "Титаник" все ещё был жив. Корабль, как и
несколько часов назад, покачивался на волнах, переваливаясь на океанских
гребнях. Отдельные мощные волны ещё сотрясали борт лайнера, но это были уже
неопасные удары, похожие на воспоминание о прошедшем урагане.
Подобно великану, утомленному изнурительной, но весьма успешной борьбой,
"Титаник" взбирался на тридцатифутовые волны, сверзался оттуда вниз, разбрасывая
огромные фонтаны мельчайших брызг и буквально заливал лодочную палубу, но какимто
непостижимым образом умудрялся вовремя взобраться на очередную волну прежде,
чем та успевала накрыть корабль.
Капитан Пароткин в бинокль внимательно следил за "Титаником". На его
взгляд, лайнер был обречен. Огромные ржавые листы корпуса, державшиеся уже не
столько на заклепках, сколько на честном слове, не могли долго выдерживать таких
нагрузок. Ему казалось, что даже с такого расстояния он при желании мог бы
увидеть, как, подобно пробкам из шампанского, с громким звуком вылетают заклепки
из корпуса "Титаника". Пароткин понимал, что к сотням мелких протечек с каждой
минутой прибавляются все новые и новые. Чего Пароткин не мог видеть, так это
отчаянных усилий спасателей, да специалистов по буксированию и членов отряда
SEAL, откачивавших воду из корпуса лайнера.
Пароткин и без того был чрезвычайно удивлен, когда, проснувшись утром, он
вооружился биноклем и вдруг увидел неподалеку от борта - "Титаник", который,
сточки зрения формальной логики, давно должен был бы возвратиться на океанское
дно. И тем не менее корабль был на плаву. Даже невооруженным взглядом видно,
чего это стоило "Титанику": он футов на двадцать против прежнего опустил в воду
нос, а крен на правый борт увеличился градусов до тридцати.
- Что-нибудь от капитана Превлова? - спросил Пароткин, не отрываясь от
бинокля.
- Пока ничего, - ответил первый помощник.
- Похоже, случилось худшее из того, что могло произойти, - сказал
Пароткин. - Никаких признаков, что Превлов контролирует ситуацию.
- А вон на мачте возле кормы, точнее, на том месте, где была когда-то
корма, - не наш ли флаг?
Пароткин подкрутил винт резкости и внимательно посмотрел на небольшое
полотнище.
- Увы, полотнище действительно есть, только там какая-то белая звезда. Во
всяком случае, это не советский флаг. Так что... - он громко вздохнул и повернулся
к замполиту, - так что вынужден констатировать: пиратская вылазка не увенчалась
успехом.
- Может, у Превлова не было времени сообщить нам?
- Как бы там ни было, а через час, если не раньше, самолеты американского
флота будут уже здесь. В поисковых операциях они большие доки. - Пароткин нервно
побарабанил пальцами по парапету, не сдержался - и шарахнул в раздражении
кулаком. - Черт побери этого Превлова. Последние его слова были: "Будем
надеяться, что не придется прибегать к крайним мерам". Теперь-то ему на все
наплевать. Он, может, уже и убит давно, а нам с тобой придется все это
расхлебывать. Ведь с нас спросят, как, мол, так произошло, что "Титаник" вместе
с людьми потонул?!
Лицо замполита сделалось жестким.
- И что же, никакого выхода?
Пароткин с явным сожалением покачал головой.
- Есть приказ: уничтожить корабль, если появится угроза, что его могут
захватить американцы.
Пароткин вытащил льняной носовой платок и вытер глаза.
- Что ж, будем готовить ракетную атаку. Сообщи координаты: десять миль
севернее от нынешнего местоположения "Титаника".
Какое-то время замполит тупо смотрел на Пароткина, затем прошел в кабину
управления, снял трубку переговорного устройства и приказал рулевому сделать
поворот на пятнадцать градусов к северу.
Пятнадцать минут спустя все было подготовлено. "Михаил Курков", разрезая
носом океанские волны, приготовился к атаке.
Стоявший за спиной у оператора радара Пароткин распорядился:
- Доложить обстановку.
- Восемь реактивных самолетов сто двадцать миль к западу. Объекты быстро
приближаются.
- Надводная обстановка?
- Два небольших судна, курс два-четыре-пять, в двадцати одной миле к югозападу.
- Это, должно быть, те самые буксировщики, - предположил первый помощник.
Пароткин согласно кивнул.
- Больше всего меня сейчас беспокоят самолеты. Через десять минут они уже
будут здесь как миленькие... Ядерная боеголовка подготовлена?
- Так точно.
- Давай отсчет.
Замполит отдал короткую команду по телефону, после чего оба они вышли на
палубу, обратив внимание в сторону правого борта. Плавно раскрылся передний
грузовой люк и двадцатишестифутовая тактическая ракета класса "земля-земля"
вместе со скрытым пусковым комплексом показалась во всей своей красе.
- Минута до старта, - раздался из динамика громкий голос офицераракетчика.
Пароткин навел бинокль на "Титаник". На фоне темно-серых, затянувших
горизонт туч силуэт корабля был едва различим. Пароткина охватила нервная дрожь.
Взгляд его сделался грустным. Он заранее был уверен, что в кругах коллег
капитанов ему никогда не простят того, что сейчас предстоит ему сделать и что он
до самой смерти будет нести на себе крест - крест человека, который боевым
оружием потопил мирное гражданское судно. Он стоял на палубе, ожидая той минуты,
когда грозный рокот ракетного двигателя разорвет относительную тишину утра,
вслед за чем ядерный заряд разнесет "Титаник". Вдруг Пароткин услышал звук
торопливых шагов. К ним приближался радист корабля.
- Товарищ капитан, - издали закричал он, - только что нами получена
информация с американской подводной лодки!
- Тридцать секунд! - прогремел из динамика голос ракетчика.
В глазах радиста легко прочитывалась самая настоящая паника. Он подбежал и
протянул Пароткину сообщение.
ПОДЛОДКА ВМФ США "ДРЕГОНФИШ" - СОВЕТСКОМУ КОРАБЛЮ "МИХАИЛ КУРКОВ".
"ТИТАНИК" НАХОДИТСЯ ПОД ЗАЩИТОЙ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА США. В СЛУЧАЕ ЛЮБЫХ
АГРЕССИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ ПОСЛЕДУЕТ НЕМЕДЛЕННАЯ ОТВЕТНАЯ АТАКА. ПОДПИСЬ: КАПИТАН
ПОДЛОДКИ ВМФ США "ДРЕГОНФИШ".
- Десятисекундная готовность, - донесся из динамика бесстрастный голос
офицера. - Даю отсчет. Девять... восемь... семь... шесть...
Пароткин оторвался от радиограммы и взглянул на радиста глазами
счастливчика, ни с того, ни с сего получившего миллион рублей по почте.
- ...Пять... четыре... три...
- Прекратить отсчет времени, - резко приказал Пароткин, чтобы его приказ
был правильно понят.
- Прекратить отсчет времени, - эхом повторил замполит в переговорное
устройство. Лишь затем первый помощник позволил себе обтереть обильный пот с
лица. Чуть помедлив, он добавил от себя: - Привести ракету в исходное положение.
- Точно, - сказал Пароткин и слабо улыбнулся. - Хоть это и противоречит
полученным мною указаниям, надеюсь, что в случае детального анализа сложившейся
ситуации мое начальство поймет, что я избрал единственно правильный вариант
действий. В конце концов, "Михаил Курков" - самое современное судно этого
класса, и было бы глупо терять его лишь потому, что я получил приказ уничтожить
"Титаник". Да и приказал-то мне человек, который, по всей видимости, давно уже
мертв.
- Совершенно с вами согласен, товарищ капитан, - замполит улыбнулся
счастливой открытой улыбкой. - Кто-то ведь должен будет передать начальству, что
при всем совершенстве нашего с вами корабля мы не сумели засечь американскую
подлодку, прошедшую в нескольких метрах под нами. Скорее всего, это потому, что
американцы сделали серьезный рывок в создании нового поколения подводных судов.
- Вот бы, думаю, американцы удивились, если бы подверглись ядерной атаке с
корабля, который они считают сугубо гражданским, занятым океанографическими
исследованиями.
- Какие будут дальнейшие распоряжения?
Пароткин с некоторым даже интересом проследил за тем, как ракета была
втянута внутрь корпуса, как за ней закрылся грузовой люк. Лишь после этого он
повернулся к замполиту и как ни в чем не бывало, спокойным голосом приказал:
- Давайте к дому. Пора уже, - он ещё раз взглянул в направлении
"Титаника", пытаясь представить себе, что могло случиться с капитаном Превловым,
жив ли он или погиб, а если погиб, то при каких именно обстоятельствах... Да и
узнает ли кто-нибудь эти обстоятельства.
Чем выше поднималось солнце, тем светлее становились тучи. Ветер заметно
ослаб, теперь его дуновение приятно ласкало лицо. Над палубой русского судна
кружила одинокая морская чайка. Вдруг она резко спикировала, коснулась концами
крыльев волны - и почти сразу взяла курс в направлении "Титаника".
- Конец... - выдохнул Спенсер так тихо, что Пит даже не вполне был уверен,
правильно ли он расслышал казанное слово.
- Как ты сказал?
- Конец, - медленно повторил Спенсер. Лицо его было перепачкано в мазуте,
на губах играла странноватая улыбочка. - Ничего не попишешь. Хоть мы и заделали
все дыры, которые провертел Драммер, корпус уж очень прохудился: прохудились
сами швы. Старушка набирает воду быстрее, чем помпы успевают её откачивать.
- Как минимум, нужно продержаться до тех пор, пока буксировщики не
подойдут, - сказал Питт. - Если к нашим помпам мы ещё добавим те, что у них на
борту, тогда можно будет резко сократить общий уровень подъема скапливающейся
воды.
- Не знаю, не знаю... И я так скажу: это чудо, что "Титаник" не потонул ещё
час назад.
- Как думаешь, сколько у нас ещё времени в запасе? - спросил Питт.
Спенсер сделал гримасу, посмотрел на океанскую воду, обильно разлитую на
полу.
- Движки всех помп работают на пределе. Как только закончится бензин, они
встанут. Это грустно, но это правда. - Он посмотрел в глаза Питту. - Час, может,
полтора. Как только последняя помпа заглохнет, я не могу пообещать больше.
- А если бы у нас было много бензина?
- Тогда без сторонней помощи я продержал бы корабль на плаву до полудня.
- Сколько для этого нужно бензина?
- Хорошо бы галлонов двести.
Они оба посмотрели в направлении Джиордино, который по трапу спустился к
ним и пошел, разбрызгивая в стороны воду, которая уже изрядно скопилась на полу
котельной №4.
- Обсуждаете рухнувшие надежды? - спросил он. - Над нами восемь самолетов,
летают вокруг "Титаника". Два истребителя ВМФ и два АВАКСа. Я перепробовал все,
разве только на голове ещё не стоял, а они только крыльями машут - и все.
Питт с видимым сожалением поморщился и щелкнул языком.
- Ни черта-то ты не можешь...
- Я бы на тебя посмотрел, - парировал Джиордино. - Как прикажешь просить о
помощи парней, которые пикируют на тебя со скоростью четырехсот миль в час?
Питт почесал подбородок, изрядно заросший щетиной.
- Надо что-то придумать.
- Правда? - с нескрываемой издевкой поинтересовался Джиордино. - Просто
вызовем аварийку из автосервиса.
Питт и Спенсер посмотрели друг на друга. В их глазах промелькнула одна и
та же мысль.
- Гениально, - воскликнул Спенсер, - просто гениально!
- Раз мы не можем добраться до помощи, значит, помощь должна прийти к нам,
- сказал довольный Питт.
Джиордино был несколько растерян, не вполне понимая внезапного веселья.
- От усталости вы, по-моему, немного тронулись... - сказал он. - Как это,
интересно, вы собираетесь позвонить? Ни телефона у нас, ни радио. Наше радио
русские разбили вдребезги. Радиопередатчик на вертолете тоже отпадает. Рация
Превлова повреждена, туда две пули попали. - Он покачал головой. - Так что в
некотором смысле можно позабыть о том, что над нами летают американские
самолеты. Толку-то от них... Хоть бы краска и кисть у нас были, мы бы тогда хоть
на палубе смогли написать слово-другое.
- Именно так, написать на палубе, - подтвердил Питт. - А уж кисть и краска
- это твоя проблема. Иди и где хочешь разыщи. Где угодно, ты понял меня?!
Кстати... - Питт нагнулся и поднял из кучи хлама кувалду, взвесил её в руках, а
затем неожиданно шарахнул ею по металлической стенке. - Вот, именно это нам
сейчас и нужно, - сказал он, когда оглушительный гул затих.
Спенсер устало облокотился на решетку возле одного из котлов.
- Они не поймут.
- Почему? - поинтересовался Питт. - В Конго, насколько я знаю, только так
и переговариваются. У них это получило название "лесной телеграф".
- Похоже, Джиордино был прав, и от усталости у тебя действительно крыша
поехала.
Питт проигнорировал последнее замечание Спенсера. Он вышел на палубу,
поудобнее ухватил кувалду и принялся барабанить по металлу. Через некоторое
время Питт сделал передышку, отер лоб и подумал о том, как было бы хорошо, если
бы их сигнал оказался услышан. Вздохнув, он вновь начал грохотать кувалдой.
Из двоих акустиков, находившихся на дежурстве в подлодке "Дрегонфиш", один
переключил систему на пассивный режим прослушивания. Он несколько минут кряду
морщил лоб, пытаясь постигнуть природу равномерных звуков, отчетливо слышимых в
наушниках. Недоуменно покачав головой, он в конце концов передал наушники
дежурному офицеру.
- Сначала подумал, что это рыба-молот, - сказал акустик. - Иногда они так
забавляются. Но теперь я внятно слышу, что стучат по металлу.
Не надевая наушников, офицер прижал одну из раковин к уху, прислушался,
затем на его лице изобразилось удивление. Звучит в точности, как "SOS" по
системе Морзе.
- Ну! - подтвердил акустик. - Причем такое впечатление, что кто-то
барабанит по кромке корпуса.
- Откуда именно звук?
Акустик подкрутил миниатюрное колесико на панели и посмотрел на экран, на
котором мерцали зеленые линейные разводы.
- Координаты объекта три-ноль-семь градусов, дистанция две тысячи ярдов к
северо-западу. Должно быть, с "Титаника", сэр. После того, как из этого района
убрался "Михаил Курков", там кроме "Титаника", из надводных судов никого не
осталось.
Офицер вернул наушники, направился по пологому, чуть выгнутому трапу в
боевую рубку, мозг и сердце "Дрегонфиш". Приблизившись к невысокому круглолицему
мужчине с седыми подстриженными усами, в петличках которого были дубовые
командирские листья, он доложил:
- Подтвердилась наша догадка, сэр. Это с "Титаника". Кто-то по корпусу
лайнера отбивает "SOS".
- Ошибки быть не может?
- Никак нет, сэр. Слышимость хорошая, - офицер выдержал небольшую паузу, а
затем спросил: - Будем отвечать?
Несколько секунд командир размышлял.
- Вообще-то был приказ высадить парней из отряда SEAL и после этого
отогнать "Михаила Куркова". Даже в том случае, если бы русские направили в этот
район одну из своих подводных лодок, даже и тогда нам надлежало бы оставаться в
тени. Если мы всплывем и пойдем к "Титанику", то вполне сможем оказаться легкой
добычей.
- В прошлый раз, когда через перископ смотрели, вид у корпуса был
плачевный. Может, "Титаник" тонет?
- Если бы тонул, тогда с борта посылали бы сигналы о помощи на всех волнах
и во всех диапазонах. - Командир в раздумье поморщил лоб, затем зашел в отсек,
где находилась радиоаппаратура.
- В какое время поступило последнее сообщение с борта "Титаника"?
Один из радистов распахнул книгу записей, провел сверху вниз пальцем по
разлинованной странице.
- Это было вчера, без нескольких минут в 18.00. Они тогда затребовали
информацию по урагану: направление, скорость ветра...
Капитан кивнул и обернулся к офицеру.
- Более двенадцати часов не выходят на связь. Вполне возможно, что у них
испортилось радио.
- Вполне, вы правы.
- Надо бы выглянуть, - сказал командир и приказал: - Перископ наверх!
Мерно заурчал электромотор, поднимавший перископ. Капитан обеими руками
ухватился за рукояти и прильнул к окуляру.
- Внешне все как будто нормально, - сказал он, не отрываясь от перископа.
- Чуть больше кренится на правый борт, чуть глубже носом зарывается, но если
судить по виду корабля, там ничего серьезного не происходит. Думаю, опасности
нет. Они бы, в случае чего, могли поднять флаг бедствия. А даже флага нет. И на
палубах нет ни души. Впрочем... Кто-то есть! Точно есть! Вижу фигуру на мостике... -
капитан подвернул регулятор резкости изображения и удивленно воскликнул: -
Женщина. Там женщина, я четко вижу!
Офицер в недоумении посмотрел на капитана.
- Я правильно понял, сэр? Вы сказали, там женщина?
- Сам посмотри.
Офицер прильнул к перископу.
Действительно, на мостике "Титаника" была женщина. В перископ казалось,
будто она размахивает в воздухе чем-то очень похожим на обыкновенный
бюстгальтер.
Десять минут спустя "Дрегонфиш" всплыла возле борта "Титаника".
Еще через полчаса бензин из бака дополнительного движка субмарины уже
поступал по трубопроводу, для которого наскоро проделали в корпусе лайнера
грубую дыру.
- Это с борта "Дрегонфиш", - сказал адмирал Кемпер, отрываясь на секунду
от переданного ему сообщения. - Капитан лодки сообщает, что направил группу
своих людей на борт "Титаника" для того, чтобы помочь аварийщикам Дирка Питта.
Он также сообщает, ню, по его мнению, "Титаник" сможет оставаться на плаву,
несмотря на многочисленные повреждения корпуса, в продолжение всего времени
буксирования. В том случае, разумеется, если вдруг не налетит ещё один ураган...
- Благодарю Господа нашего за милости его, - сказал Маршалл Коллинз и
зевнул.
- Также капитан сообщает, - продолжал Кемпер, - что миссис Сигрем
находится на борту "Титаника" и она в хорошей актерской форме... Ума не приложу,
что это может означать.
Мел Доннер вышел из ванной с полотенцем в руке.
- Не могли бы вы повторить, адмирал?
- Капитан лодки "Дрегонфиш" передает, что миссис Дана Сигрем жива,
здорова, находится на "Титанике".
Неожиданно Доннер подбежал к Сигрему, который мирно посапывал на тахте,
схватил коллегу и заорал ему в самое ухо:
- Джен, проснись! Они нашли Дану, с ней все в порядке!
Сигрем раскрыл глаза и уставился на Доннера. Постепенно, вместе с
осознанием услышанного, выражение крайнего удивления расплылось по его лицу.
- Дана... Ты сказал, Дана жива?!
- Да, и пробыла на "Титанике", пока длился шторм.
- А как она попала на "Титаник"?
- Детали покуда неизвестны. Нужно подождать, тогда и узнаем. Но самое
главное то, что Дана жива-здорова и что "Титаник" на плаву.
Усевшись, Сигрем обхватил голову руками, пытаясь сосредоточиться. Внезапно
слезы потекли по его лицу.
Адмирал Кемпер был очень рад, когда в комнату вошел капитан Кейт и,
отвлекая от созерцания тягостной картины, передал новое сообщение.
- Это от адмирала Сэндекера, - сказал Кемпер. - Господин Николсон, я
думаю, это сообщение может вас заинтересовать.
Уоррен Николсон и Маршалл Коллинз оставили всхлипывающего Сигрема и
подошли к Кемперу.
- Вот что Сэндекер сообщает: "Приехавших родственников должным образом
встретили и предоставили им спальню для гостей. Что-то произошло у меня с
глазами во время вечеринки вчера, однако повеселились на славу. Пели старые
добрые песни, вроде "Серебряные нити в золотых". Передавайте привет кузену
Уоррену, для него у меня есть сюрприз. Радуемся жизни. Жаль, что вас не было тут
с нами. Подпись: Сэндекер".
- Кажется, у адмирала странная манера выражаться, - сказал Президент. -
Какого черта не передать все нормальным телеграфным слогом?
Кемпер посмотрел на Президента.
- Очевидно, пока разыгрывался ураган, русские каким-то образом сумели
попасть на "Титаник"...
- Очевидно! - с издевкой проговорил Президент.
- "Серебряные нити в золотых", - взволнованно повторил Николсон. -
Серебряный и Золотой. Они захватили двух русских агентов.
- Ну! А когда он сообщает о подарке для кузена Уоррена, это речь идет об
Андрее Превлове, - широко улыбаясь, сказал Коллинз.
Николсон обратился к Кемперу:
- Мне нужно быть на "Титанике" как можно скорее, Сколько времени, адмирал,
вам потребуется для того, чтобы перебросить меня на корабль?
Кемпер уже набирал какой-то номер. Николсону он сказал:
- Мне понадобится полчаса, чтобы посадить вас в реактивный самолет морской
авиации. Самолет доставит вас на "Бичерз Айленд". Оттуда на вертолете вы
запросто доберетесь до "Титаника".
Президент подошел к большому окну и посмотрел на восходящее солнце на
горизонте. Первые лучи скользили по ещё сонной глади Потомака. Он широко, не
сдерживаясь, зевнул, и зевок его был умиротворенные i вполне домашним.
Дана перевесилась через передний поручень мостика и закрыла глаза. Мягкий
океанский бриз играл её распущенными волосами и приятно щекотал лицо. Она
чувствовала себя свежей, великолепно отдохнувшей и полностью сбросившей с себя
нервное напряжение последних часов. Ей казалось, что она парит над океанским
простором.
Никогда не будет она той, прежней Даной Сигрем, какой была она ещё двое
суток тому назад. Она приняла окончательное решение: развестись с Дженом. Меж
ними не осталось ничего общего, что имело бы для неё какое-то значение. Девушка,
в которую Джен некогда был влюблен, исчезала все эти годы и теперь исчезла
окончательно и бесповоротно. От осознания этой истины Дана как бы переродилась.
У неё было желание начать жизнь сначала, начать таким образом, чтобы не пришлось
брать в эту новую жизнь чего-нибудь из жизни прежней.
- Доллар за твои мысли. - Цена твоим мыслям. Открыв глаза, она увидела
Дирка Питта, улыбающегося, безукоризненно выбритого и оттого помолодевшего.
- Доллар? Я думала, хватит и пенни.
- Все подвержено инфляции, раньше или позже.
Некоторое время они стояли, не говоря друг другу ни слова. Их взгляды были
устремлены вперед по ходу, где "Уоллес" или "Морз" изо всей силы натягивался
буксировочный трос, прикрепленный на носу "Титаника". Шеф Баском и его парни
внимательно и даже придирчиво следили теперь за тросом и в местах
соприкосновения его с металлом подбавляли жирной густой смазки. Поймав на себе
взгляд Питта и Даны, шеф помахал им рукой.
- Хорошо бы, это путешествие никогда не кончалось, - мечтательно сказала
Дана. - Так бы вот плыть и плыть... Все получилось так необычно и так прекрасно. -
Она внезапно обернулась, оказалась лицом к лицу с Питтом и положила свою руку на
его. - Пообещай мне, пообещай немедленно, вот прямо здесь, что мы не пойдем в
Нью-Йорк, а поплывем в далекие моря, и будем плавать вечно, как "Летучий
Голландец".
- Обещаю тебе, что будем плавать вечно.
Она порывисто обняла его, прижавшись к сильному мужскому телу.
- Дирк, Дирк... - прошептала она, как в горячечном бреду. - Ничто больше не
имеет значения. Я хочу тебя, хочу прямо сейчас. Хотя и не знаю - почему...
- Потому, что ты вот такая, - спокойно ответил ей Питт.
Взяв Дану за руку, он повел её вниз по главному трапу, а затем - в одну из
некогда роскошнейших кают на второй палубе.
- Прошу вас, мадам, это лучшее во всем свете место. Самая роскошная каюта
корабля, более четырех тысяч долларов в одну только сторону. Правда, в ценах
1912 года. Но снисходя к красоте ваших глаз, я гарантирую некоторую скидку.
Исключительно в честь нашей встречи, мадам. - Он легко поднял её и понес на
постель, освобожденную от скопившейся грязи и накрытую теперь несколькими слоями
новых одеял.
Дана была очень удивлена, увидев постель.
- Ты подумал даже и об этом?!
- Знаешь, я как тот муравьишка из детской сказки, всегда надеюсь на самое
лучшее.
- Знаешь, кто ты?
- Догадываюсь. Наверное, подонок, развратник, сатир... В таком вот духе...
Она загадочно посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.
- Нет, ты не угадал. Разве сатир может быть столь предусмотрительным?
Он взял своими губами её губы и начал жадно целовать Дану, так что она
застонала.
Ее поведение в постели поначалу сбило его с толку. Он ожидал от неё сколь
угодно слабого, но ответа, взаимодействия. А вместо этого Питт обнаружил себя на
теплом, безответном, совершенно неподатливом бревне, которое громко стонало при
всяком его вторжении, так что ему приходилось иногда прикрывать рот Даны
ладонью. Руки её постепенно ожили и принялись царапать его спину. В углах плотно
прикрытых глаз женщины показались слезы. Он подумал ещё тогда, что жены ведут
себя одинаково, когда им доводится переходить от мужа, с которым прожито много
лет, к случайному любовнику. Дана все более и более расходилась, перестала
сдерживать себя, и совокупное их безумие чудесно длилось, наполняя спальню
запахом перемешанного с косметикой пота.
Наконец Дана оттолкнула его и уселась на постели, подобрав под себя ноги -
на восточный манер.
- Ну, понравилась ли я тебе?
- Настоящая тигрица.
- Никогда не предполагала, что с тобой будет так приятно...
- Если бы всякая девушка, вместо этих самых, всегда одних и тех же, слов
давала бы мне центов по десять, у меня, поверь, не было бы денежных проблем.
- Ты понятия не имеешь, как иногда чувствует себя женщина.
- Пожалуй что да. У мужчины вся сексуальность снаружи, тогда как у женщины
она спрятана внутри. Но как бы там ни было, а тебе очень идет заниматься
любовью. Ты вон какая сразу хорошенькая.
- Слушай, а что тебе известно о Президенте, - Дана неожиданно поменяла
направление разговора. - Как ты думаешь, какой он в обычной жизни?
Питт с интересом взглянул на нее.
- Президент? Почему ты о нем спрашиваешь именно сейчас?
- Говорят, что он, как это называется, настоящий мужчина, если ты
понимаешь, о чем я...
- Не могу тебе сказать ничего на сей счет. Никогда не доводилось спать с
Президентом.
Она проигнорировала последнюю фразу Питта.
- А вот представь, что в Америке появился бы Президент-женщина, и она бы
захотела переспать с тобой. Как бы ты в этом случае поступил?
- А что это ты вдруг тему-то нашла?
- И все-таки, мне хотелось бы знать? Ты пошел бы с ней в постель?
- Ну, это зависит от целого ряда обстоятельств.
- Например?..
- Будь эта женщина хоть дважды, хоть трижды Президентом, я не могу
заставить свой болт стоять, если она будет семидесятилетней старухой, жирной
жопой и с кожей, как чернослив. Физически не могу. Кстати, вот поэтому из
мужчин-то и не получаются квалифицированные проститутки.
Дана мягко улыбнулась и прикрыла глаза.
- Приди ко мне ещё разок...
- Зачем? Чтобы ты воображала, будто на тебе главнокомандующий войск
Соединенных Штатов?
Дана приоткрыла глаза и, сощурившись, посмотрела на Питта.
- Разве тебе важно это?
- Нет, ну если уж очень хочешь, то пожалуйста. Я в таком случае буду тебе
подыгрывать. Представляю, что подо мною, скажем, лежит Эшли Флеминг.
Сидя в неудобной позе на полу, Превлов поднял голову в момент, когда
охранник из отряда SEAL, шагавший взад-вперед по коридору, мягко повернул ключ в
хорошенько промасленном замке и распахнул дверь каюты С-95, где находился
русский пленник. Удостоверившись, что тот на месте, охранник переложил свою М-24
в другую руку и пропустил в каюту посетителя.
На нем был темный костюм, в руке обыкновенный атташе-кейс. Поймав на себе
напряженный взгляд Превлова, мужчина чуть улыбнулся.
- Добрый день, капитан Превлов. Я Уоррен Николсон.
- Знаю, - Превлов легко поднялся и корректно кивнул вошедшему. - Не думал,
что сам шеф ЦРУ Уоррен Николсон захочет видеть меня. По крайней мере, не думал,
что именно при таких вот обстоятельствах.
- Приехал специально для того, чтобы сопровождать вас в Соединенные Штаты.
- Весьма польщен.
- Это как раз мы должны чувствовать себя польщенными, капитан Превлов.
Такие, как вы, гости - большая редкость.
- Стало быть, надумали провести публичный процесс, с приглашением на него
международной прессы, да? Собираетесь, наверное, предъявить обвинение Советскому
Союзу за пиратство в международных водах?
Николсон снова улыбнулся.
- Нет, ну что вы. Кроме меня и нескольких членов правительства никто, даже
и не узнает о вашем переходе к нам на службу.
- На службу?! - воскликнул Превлов, не ожидавший такого поворота событий.
Николсон молча кивнул.
- Но вы не сможете заставить меня перейти к вам на службу, - твердо заявил
Превлов. - При любой возможности я буду отрицать это.
- Что ж, вполне достойный с вашей стороны ответ... - Николсон равнодушно
пожал плечами. - Но хочу, чтобы вы понимали. Никакого суда над вами не будет, на
это не рассчитывайте. И допросов никаких тоже не будет. Единственной
возможностью уцелеть остается для вас просьба о предоставлении политического
убежища.
- Вы сказали, не будет допросов. Должен уличить вас во лжи. Ни одна
разведка мира не откажется выбить всю интересующую её информацию из человека,
который занимает такое положение, как у меня в советской разведке.
- Какую информацию, капитан Превлов, о чем вы говорите?! - сказал, не
повышая тона, Николсон. - Даже если бы вы очень захотели, то и тогда не сумели
бы нам рассказать ничего, что нам до сего времени неизвестно.
От этих слов у Превлова голова пошла кругом. "Перспектива, - сообразил он.
- Он должен определить какую-то перспективу. У него в сейфе, в Москве, находится
масса секретной разведывательной информации, которую американцы никогда бы не
сумели заполучить..."
Он спокойно встретился взглядом с Николсоном и, глядя ему в глаза, тихо
сказал:
- Лейтенант Марганин сотрудничает с вами... - Это было скорее утверждение,
чем вопрос.
- Да, - подтвердил Николсон. - Настоящее его имя Гарри Кошкоский, он родом
из городка Ньюарк, Нью-Джерси.
- Это невозможно... - произнес уничтоженный Превлов. - Я лично проверял по
документам каждый этап карьеры Павла Марганина. Он родился и вырос в
Комсомольске-на-Амуре. Родители были портными...
- Разумеется, разумеется, настоящий Марганин был русским, из семьи
портных, кто ж спорит.
- Стало быть, этот человек - двойник? Подсажен?!
- Мы произвели подмену четыре года назад, когда ваш ракетный крейсер
класса "Кашин" взорвался и затонул в Индийском океане. Марганин оказался одним
из уцелевших. Его подобрал танкер, принадлежавший нефтяной компании "Экскон".
Однако прежде, чем корабль пришел в Гонолулу, Марганин умер. Появилась, таким
образом, редчайшая возможность, и нам пришлось торопиться. Из всех
подготовленных агентов, хорошо знающих русский язык, Гарри Кошкоский больше всех
внешне был похож на Марганина. Ему сделали пластическую операцию, чтобы было
похоже на следы от взрыва, а затем самолетом доставили его на крошечный, Богом
забытый остров, расположенный за двести миль от того места, где взорвался
ракетный крейсер. Когда местные рыбаки обнаружили Гарри и вернули его в Россию,
он был в бреду, ничего не помнил. Временная атрофия памяти...
- Можете не продолжать, остальное мне хорошо известно, - мрачно произнес
Превлов. - Тем более, что мы же сами не только восстановили его лицо до
первоначального вида, но плюс ко всему ещё и заново выучили вашего агента, то
есть сделали из него высококлассного разведчика.
- Именно.
- Что ж, господин Николсон, вас остается только поздравить, блестящая
операция.
- Спасибо. Ваш комплимент тем более ценен, что исходит он от такого
крупного специалиста в области разведки, каковым являетесь вы, капитан Превлов.
- Стало быть, вся эта операция, приведшая меня на борт "Титаника", была
осуществлена ЦРУ при самом деятельном участии Марганина?
- С вашего разрешения - Кошкоского. Он был уверен, что план будет вами
одобрен, так оно и вышло.
Превлов уставился на палубу. А ведь такому опытному разведчику следовало
бы распознать, учуять, что Марганин все более и более укреплял свои позиции,
входил к нему в доверие. Марганин, проще говоря, сыграл на его тщеславии.
- Ну, и что же теперь? - упавшим голосом поинтересовался Превлов.
- К настоящему времени в распоряжении Марганина находятся неопровержимые
доказательства, извините за такую дефиницию, вашей предательской деятельности. У
него. У него имеются доказательства, что с самого начала вы все сделали для
того, чтобы операция государственной важности, имевшая целью захват "Титаника",
сорвалась. Так что, капитан, без малого два года мы расчищали вам дорожку. А ваш
образ жизни и любовь к дорогим безделушкам лишь немного упростили нашу задачу, и
теперь ваше начальство просто вынуждено будет прийти к выводу, что вы продались,
причем продались за очень приличную сумму.
- А что, если я буду все отрицать?
- Кто вам теперь поверит? Беру на себя смелость предположить, что ваша
фамилия к сегодняшнему утру уже внесена в список государственных смертников.
- И что же будет со мной?
- На выбор. После некоторого времени мы вас отпускаем на все четыре
стороны, это один вариант.
- К чему говорить о нем? Садисты из КГБ уничтожат меня, не пройдет и
недели. Я ведь знаю, как это делается.
- А другой вариант - сотрудничать с нами. - Николсон сделал небольшую
паузу, а затем посмотрел Превлову прямо в глаза. - Вы ведь умный человек,
капитан, можно даже сказать, вы лучший среди советских разведчиков. Мне бы,
например, не хотелось, чтобы ваш интеллект и ваши знания пропали даром. Однако
расписывать сейчас, насколько ваши знания пригодились бы на Западе, я не
собираюсь. Скажу лишь, что лично я хотел бы видеть вас во главе одного нашего
более чем перспективного проекта. Вам должен понравиться профиль этой работы.
- Я должен, видимо, быть вам очень благодарен, - сухо сказал Превлов.
- В случае вашего согласия мы совершенно изменили бы вашу внешность,
разумеется. Вы прослушали бы курс по современным идиомам, существующим сегодня в
Америке и других англоязычных странах. Познакомились бы как следует с историей
западного спорта, музыки, научились бы отдыхать и развлекаться на западный
манер. А с защитой такого рода никакой КГБ окажется не страшен.
В глазах Превлова отразился явный интерес.
- Для начала установили бы вам оклад в сорок тысяч, плюс бесплатный
автомобиль, плюс покрытие всех ваших бытовых издержек.
- Сорок тысяч долларов? - небрежно спросил Превлов.
- Тогда будете пить ваш любимый джин "Бомбей" в любых количествах, -
Николсон широко улыбнулся, вскользь подумав, что похож на волка, сидящего за
обеденным столом с зайцем. - Думаю, если вы действительно постараетесь, западный
образ жизни, судя по всему, вам должен понравиться. Вы так не считаете?
Несколько секунд Превлов молчал. Однако ему было ясно, что в сложившихся
обстоятельствах, если и был у него какой-то выбор, то лишь между бесконечным
страхом за свою жизнь и сытым, полным удовольствии существованием на Западе.
- Что ж, Николсон, будем считать - ваша взяла. Пожимая руку своему
новоявленному коллеге, Николсон не без некоторого удивления заметил слезы в
глазах Превлова.
Буксирование длилось не один день. Последние часы в ясном голубом небе
ярко светило солнце, приятный ветерок неторопливо гнал зеленые волны в барашках
пены.
С раннего утра четыре судна береговой охраны курсировали меж
многочисленных яхт, катеров, частных судов, которые шныряли по гавани взадвперед,
соперничая за местечко, с которого удобнее было бы разглядывать корпус и
надстройку легендарного лайнера.
Подобно назойливым мухам, в воздухе над гаванью кружили маленькие самолеты
и легкие вертолеты. Летчики демонстрировали класс пилотажа, чтобы пассажиры на
борту могли с наименьшего расстояния и под наиболее выигрышным углом заснять
"Титаник".
С высоты пяти тысяч футов казалось, что вокруг огромной рыбины вьются
бесчисленные комары и белые муравьи.
Буксировщик "Томас Дж. Морз", висевший, как большая бусина на тросе,
который начинался от кормы "Самуэла Р. Уоллеса" и продолжался до носовой части
"Титаника", был дополнительно сцеплен с лайнером стальной перлинью, чтобы
облегчить маневры легендарного мастодонта при прохождении в Верразано-Нэрроуз;
затем все три судна поднялись по Ист-ривер и завершили свое путешествие у доков
Бруклина. На подходе к верфи выстроились ещё несколько менее мощных
буксировщиков, готовых в случае необходимости тотчас прийти на помощь. Капитан
Бутера под занавес приказал сократить длину троса до двухсот ярдов для удобства
лавирования.
Юркий лоцманский катер подошел и остановился в считанных футах от
"Уоллеса", лоцман поднялся на борт буксировщика. Через считанные минуты катер
доставил лоцмана к "Титанику", о ржавый борт которого катер чуть притерся, издав
глухой скрежет. По веревочному трапу главный лоцман Нью-Йоркского залива
взобрался на грузовую палубу.
Питт и Сэндекер приветствовали его и проводили на мостик, где главный
лоцман по-хозяйски огляделся, покрепче уперся ногами и так сильно обхватил
руками парапет, словно сам желал сделаться частью легендарного судна. Оттуда, с
высоты мостика, все оглядев и прикинув, лоцман милостиво кивнул буксировщикам,
чтобы продолжали работу, тащили. Питт помахал рукой над головой, и Бутера со
своего судна ответил гудком. Затем капитан буксировщика отдал приказ "самый
медленный вперед" и решительно направил свой "Уоллес" в главный пролет моста
Верразано-бридж, соединявшего Лонг-Айленд и Стейтен-Айленд.
Как только необычная кавалькада появилась в Верхнем Нью-Йоркском заливе,
Бутера принялся расхаживать от борта к борту, поглядывая на ведомый лайнер,
справляясь о погодных условиях и скорости ветра, лично осматривая буксировочный
трос, - и все это делалось с таким деловым видом, как будто Бутера был
нейрохирургом и готовился к уникальной операции.
Еще с прошлой ночи по обоим берегам выстроились многотысячные толпы
народа. Улицы Манхэттена опустели, офисы затихли: все, кто смог, пришли на берег
реки; не сумевшие по каким-либо причинам сделать этого бросили работу и прилипли
к окнам своих контор, к заводским окнам, обращенным в сторону реки. Вошедший в
залив "Титаник" вызывал у зрителей чувство благоговейного ужаса и восхищения.
Находящийся на берегу Стейтен-Айленда репортер газеты "Нью-Йорк Таймс"
Питер Халл принялся строчить в блокноте:
"Говорят, что привидений не бывает... Очень даже бывают в нашей жизни и
привидения. Я знаю это, поскольку сам видел привидение ранним мглистым утром. К
моему крайнему недоумению, прямо перед глазами двигалось оно, похожее ни
монстра, который умер, оказался в аду, но был отвергнут, тамошними чертями и
потому вынужден возвратиться на землю. "Титаник" в невидимом шлейфе феерической
легенды, окруженный душами сотен людей, некогда плывших на корабле, напоминал
экспонат давно ушедшей от нас эпохи. При взгляде на лайнер в душе пробуждались
чувство гордости и чувство печали..."
Комментатор телекомпании "Си-Би-Эс" был настроен менее лирически:
- "Титаник" наконец завершил свой первый в истории рейс. Это произошло
сегодня, через семьдесят шесть лет после того, как лайнер вышел из
Саутгемптонских доков...
К полудню "Титаник" проследовал мимо статуи Свободы и многочисленных зевак
на Баттери. Никто из зрителей не позволял себе говорить иначе, как шепотом. Весь
город странно притих. О прежней цивилизованной жизни напоминали разве только
раздававшиеся время от времени гудки таксомоторов. Создавалось впечатление, что
весь многоликий Нью-Йорк вдруг превратился в огромный собор.
Многие плакали, не скрывая слез. Среди плакавших были и трое пассажиров,
некогда взошедших на борт "Титаника". Казалось, сам воздух был напоен трагедией.
Впоследствии, пытаясь описать охватившие их тогда чувства, люди вспоминали
только состояние оцепенения, как будто всех в одночасье временно парализовало.
Это чувство не разделяли буквально единицы, среди которых был сурового вида
пожарный по имени Артур Муни.
Муни был капитаном одного из пожарных судов порта. Он принадлежал к ньюйоркским
ирландцам, и подобного многим из этнических ирландцев, был высоким,
крепко сложенным, с озорным прищуром. Девятнадцать лет кряду он тушил морские
пожары. С силой шарахнув кулаком по нактоузу, он сбросил оцепенение и заорал на
свою команду:
- А ну, парни, поднимайте зады, расселись тут, понимаешь! Это вам не
театр, - его мощный голос был слышен во всех углах судна. Для того чтобы отдать
команду, Муни не приходилось пользоваться рупором - в этом просто не было нужды.
Корабль возвращается из своего безумного плавания. Ну-ка, покажем "Титанику",
как искони принято встречать в нашем порту долгожданные суда.
- Да, но, капитан... - отважился возразить один из матросов, - это же не
"Норманди", и даже не "Королева Елизавета II". Этот корабль - обыкновенная
ржавая калоша, которой давным-давно пора на свалку.
- Сам ты ржавая калоша, задница! - заорал на матроса Муни. - Этот корабль
- самый славный корабль всех времен и народов, и заруби это себе на носу! Другое
дело, что он несколько подгнил и чуть припозднился с прибытием, но это все не
суть важно. Так что, давай, щенок, сигналь на полную!
Все это напоминало как бы второй акт действа по поднятию "Титаника".
Брандспойты на корабле Муни представляли собой настоящие фонтаны с мощными
рассыпчатыми струями, а от мощнейшего гудка океанского пожарного судна мелко
дрожали стекла даже в отдаленных небоскребах. Вслед за Муни ещё один капитан
пожарного судна дал гудок, затем ещё один и ещё один. К пожарным судам
присоединились и сухогрузы, которых, в свою очередь, поддержали водители ньюйоркских
такси. Сплошной гул стоял в Нью-Джерси, Манхэттене и Бруклине. Миллионы
глоток выкрикивали радостные приветствия, адресованные "Титанику".
Начавшийся с корабля Муни концерт превратился в сплошной какофонический
бедлам, повисший над городом. Впрочем, и событие того стоило.
Лайнер "Титаник" входил в порт.
В док, куда был приведен "Титаник", повалил народ. Бурлящая толпа из
газетчиков, местных знаменитостей, полицейских и тысяч встречающих - вся эта
масса людей начала штурм корабельного дока. Никакая служба безопасности не могла
сдержать такую лавину.
Рой тележурналистов и корреспондентов, одолев сходни, окружил адмирала
Сэндекера, который подобно победившему в очередной битве Цезарю стоял на
ступенях главного трапа, поднимавшегося с уровня четвертой палубы.
Это был звездный час в жизни Сэндекера, и даже табун диких мустангов не
согнал бы его сейчас с палубы "Титаника". Он никогда не упускал возможности
укрепить авторитет Национального агентства надводных и подводных коммуникаций. И
сейчас, используя уникальный шанс, он делал все возможное, чтобы хоть несколько
минут уделить каждому корреспонденту всех солидных газет, национального
телевидения. Он рассказывал вкусно, со смаком и знанием дела - и при этом
улыбался, улыбался, улыбался. Адмирал был наверху блаженства.
Питта меньше заботили фанфары. Его представление о сиюминутном блаженстве
ограничено ванной, чистой сменой белья и свежей постелью. Он пробрался к
временным сходням и, не привлекая к себе внимания, продрался сквозь толпу
газетчиков, сошел на причал, растворился в толпе. Он уже считал, что избавился
от назойливых журналистов, когда какой-то телекомментатор ринулся к нему, и под
самым носом Питт увидел вдруг нацеленный на него микрофон.
- Эй, приятель, ты ведь один из аварийщиков с "Титаника"?
- Увы, я местный, с этой судоверфи, - и он помахал рукой перед
телекамерой.
На лице телевизионщика отразилось разочарование.
- Джо, заканчивай, - обратился он к своему оператору. - Ошибочка вышла.
С этими словами он резко повернулся и двинулся в сторону корабля через
толпу, крича, чтобы не задели его микрофон и соединительный провод, на который
кто-то едва уже не наступил.
Через полчаса, или что то же самое, шесть кварталов спустя Питт сумел
отыскать свободное такси, водителя которого больше интересовал заработок, чем
древний корабль.
- Куда едем? - поинтересовался шофер. Питт поколебался несколько
мгновений, посмотрел на себя, на свою грязную, пропахшую потом одежду, поверх
которой была надета грязноватая куртка. Он и без зеркала представлял, как именно
выглядит: круги под глазами, мятое лицо, красные от недосыпания глаза... Если на
кого в этот час он и был похож, так это на завсегдатая "Бауэри". Но тут же
другая мысль пришла в голову. Какого, собственно, лешего?! Он только что сошел с
трапа самого шикарного лайнера в мире...
- Какой в Нью-Йорке отель считается самым лучшим и дорогим?
- "Пьер", что на углу Пятой авеню и Шестьдесят первой стрит, держит марку.
- Ну так давай жми в этот самый "Пьер".
Водитель повернулся и внимательно посмотрел на своего пассажира. Ничего не
сказав вслух, он лишь напряженно шмыгнул носом, пожал плечами и покатил по
улице.
Менее чем через полчаса такси подкатывало к фасаду "Пьера", обращенному в
сторону Центрального парка.
Расплатившись с таксистом, Питт прошел через вращающиеся двери и уверенно
пересек фойе, остановился возле стойки.
Клерк удостоил его неприветливым взглядом, традиционным в такой ситуации.
- Извините, сэр, - сказал он прежде, чем Питт успел открыть рот, - но
сегодня у нас все занято.
Питт понимал, что так или иначе репортеры обнаружат его местонахождение,
это лишь вопрос времени - если, конечно, он сейчас назовет свое настоящее имя.
Он же внутренне ещё не был готов сделаться национальной знаменитостью. Все, чего
хотел сейчас Питт, - это вымыться и выспаться вволю.
- Не судите по моей одежде, - сказал Питт, стараясь, чтобы его слова
прозвучали возмущенно. - Я профессор Малколм Р. Смит, писатель и археолог. Я
только что с самолета, четыре месяца провел в дельте Амазонки, поэтому так и
выгляжу. Мой помощник сейчас привезет багаж.
При этих словах Питта клерк преобразился, на его холеном лице появилось
выражение неизъяснимого удовлетворения, если не подлинного блаженства.
- О, Прошу простить, профессор Смит, не узнал вас. Однако как бы там ни
было, а у нас действительно нет ни единого свободного. номера. Город прямо-таки
забит туристами, приехавшими, чтобы посмотреть на прибытие "Титаника". Надеюсь,
вы понимаете, это для Нью-Йорка подлинное событие.
Это была хорошо разыгранная роль. Не потеряв лицо, клерк дал понять, что
не верит ни единому слову назойливого клиента.
- Я с удовольствием поручусь за господина профессора, - раздался за спиной
Питта незнакомый голос. - Дайте ему самый лучший ваш номер, а оплату можете
направить вот по адресу...
На стойку была небрежно брошена визитная карточка. Взяв её, клерк прочитал
и вспыхнул от удовольствия. Не говоря более ни слова, он положил перед Питтом
регистрационную карту постояльца и движением фокусника вытащил откуда-то и
положил на стойку ключ от номера.
Питт обернулся и посмотрел на мужчину, лицо которого было столь же
изможденным, как и его собственное. Существовавшие отдельно бледные губы
улыбались жалкой улыбочкой, однако глаза были пусты и непроницаемы, как у зомби.
Перед ним стоял Джен Сигрем.
- Как это, хотел бы я знать, тебе удалось так быстро меня разыскать? -
спросил Питт, лежавший в горячей ванне с бокалом водки в руке.
Сигрем сидел рядом с ванной, на крышке унитаза.
- Все очень тривиально, - ответил он. - Увидел, как ты продираешься сквозь
толпу и пошел следом.
- Думал, ты будешь на "Титанике" с момента его прихода в Нью-Йорк.
- Что "Титаник"?.. Он для меня - пустой звук. Другое дело - бизаний,
находящийся в трюме. Это - да, это меня по-настоящему интересует. Мне сказали,
что не ранее, чем через двое суток можно будет поставить корабль в сухой док,
чтобы вскрыть обшивку и вытащить бизаний.
- Ну и?.. Раз есть целых два дня, отдохнул бы в свое удовольствие,
расслабился. Тем более, что главное уже позади, а через несколько недель вообще
все твои проблемы закончатся. "Сицилианский проект" будет полностью завершен, и
не будет у тебя этой головной боли.
Сигрем на секунду прикрыл глаза.
- Знаешь, я давно хотел поговорить с тобой, - негромко сказал он Питту. -
Поговорить насчет Даны.
О Господи, подумал Питт, начинается. Не легко сохранять спокойствие,
учитывая, что занимался любовью с женой этого человека. Единственное, на что у
Питта достало выдержки и сил, так это на ровный спокойный тон:
- Как она после всех этих злоключений?
- Полагаю, в порядке, - Сигрем пожал плечами.
- Ты полагаешь? Два дня назад её забрал с борта "Титаника" вертолет. Ты не
видел её с тех пор, как она прилетела?
- Она не хочет видеть меня. Говорит, что между нами все кончено.
Питт посмотрел на остаток водки в бокале.
- Итак, очередной прилив романтики. Да кому она нужна! Знаешь, на твоем
месте я взял бы себе самую эффектную шлюху Нью-Йорка, все расходы повесил бы на
достопочтенное НУМА, и думать бы позабыл о Дане.
- Ты не понимаешь. Я люблю её.
- Господи, звучит как послание Энн Ландерс. - Питт протянул руку, взял с
пола бутылку и налил себе снова. - Слушай, Сигрем, я всегда считал тебя хорошим
парнем. Это лишь снаружи ты нытик, пижон. Кто знает, может, ты войдешь в историю
как величайший физик нашего столетия, спасший мир от ядерного кошмара. Ты ещё
далеко не старик, обязательно найдешь себе какую-нибудь подходящую женщину.
Готов биться об заклад: когда закончится работа по "Сицилианскому проекту" и
придет пора уезжать из Вашингтона, на твоем банковском счету будет такая сумма,
что многие жизненные проблемы отпадут сами собой. Ты будешь богатым человеком,
старик! Так что, ради Бога, не надейся, что я буду сейчас сочувственно
выслушивать твою историю об ушедшей любви. Мне бы, знаешь, твои заботы...
- Какой толк от всего этого, если нет рядом женщины, которую любишь?
- Вижу, ты не хочешь понять! - Питт опустошил бутылку более, чем на треть,
и в сочетании с горячей ванной спиртное горячими волнами расходилось по телу,
согревая его изнутри. - Если девке стукнуло в голову, что она нашла источник
молодости, это совсем ещё не причина для того, чтобы топиться в канализации,
понимаешь меня? Ну, ушла - и ушла, черт с ней. И вообще, что у мужиков за
идиотская привычка, бегать за бабами?! Баба любого мужчину вгонит в гроб, а
мужики все равно за ними бегают, словно те медом намазаны! Наплюй и забудь, вот
мой совет. Таких, как твоя Дана - тысячи и тысячи. Лишь пальцем помани -
сбегутся. А если для тебя любовь - это постель и вкусный ужин, найми прислугу,
обойдется дешевле. А кроме того, сэкономишь себе массу нервных клеток, что
совсем немаловажно.
- Говоришь, прямо как Зигмунд Фрейд, - сказал Сигрем, поднимаясь с
унитаза. - Для тебя женщины - ничто. Тебе бы только выжрать свою бутыль водки -
вот и вся любовь. Ты уже несовременен, Питт.
- Неужели? - Питт поднялся из воды и потянулся к висевшей на стене
аптечке, чтобы Сигрем мог в зеркале увидеть его отражение. - Посмотри-ка
хорошенько на меня. Вот лицо человека, который, по твоим словам, уже
несовременен. Этого человека разрывают на части тысяча чертей собственного
изготовления. Моего собственного, Сигрем. Ты же, старик, по-моему, склонен
преувеличивать всякую проблему выше крыши, а это уже явная патология. У тебя
депрессия, а случай с женой эту депрессию лишь усилил, так мне представляется.
Ты совсем не так уж и любишь эту женщину, как себя пытаешься уверить в том. Она
для тебя своего рода символ, элемент знаковой системы твоего мира. Ты посмотри
на себя: круги под глазами, лицо, как у старика. Тебе сейчас не о Дане следует
думать, а о том, как бы поскорее попасть на прием к психиатру. Хватит вылезать
из кожи во имя спасения человечества, настала пора о себе подумать, Сигрем, о
собственном здоровье.
Лицо Джена пылало, как маков цвет. Он пытался унять нервную дрожь,
охватившую его, сжимал кулаки, но дрожь от этого лишь усиливалась. Сигрем
посмотрел на себя в зеркало, вдруг зеркало помутнело, и вместо собственного
отражения он увидел странное лицо с глазами загнанного животного.
Питт внимательно наблюдал за тем, как выражение лица Сигрема менялось от
злости до сущего ужаса.
- Боже, только не это!.. Это же он!
- Он?
- Да, он! - закричал Сигрем. - Это же Джошуа Хейз Брюстер! - С этими
словами он с силой, обоими кулаками ударил в зеркало и под звон разбитого стекла
выбежал из ванной.
Печальная, взгляд с поволокой - такой видела себя Дана в большое зеркало.
Новая прическа делала ссадину на лбу едва заметной. Если не считать отдельных
синяков на теле, Дана выглядела безукоризненно. Сколь ни придирчива, она была к
себе, однако никаких дополнительных изъянов обнаружить не смогла. Из зеркала на
неё смотрела обновленная Дана Сигрем: ни морщин под глазами, ни отеков. Лицо как
лицо, гладкое и симпатичное, без каких бы то ни было следов морального падения и
уж, тем более, греха. В глазах играли живость и какой-то спортивный задор,
прежде начисто отсутствовавшие. Это было лицо возрожденной, уверенной в себе,
удачливой женщины.
- Как насчет завтрака? - донесся снизу голос Мари Шелдон.
Надевая свободного покроя платье, она крикнула в ответ:
- Я буду только кофе. Кстати, который час?
- Девять с небольшим.
Минуту спустя, когда Мари разливала по чашкам горячий кофе, Дана появилась
на кухне.
- Какие планы на сегодня? - поинтересовалась Мари.
- Хочу устроить сугубо женский день, пройтись по магазинам... Найду гденибудь
тихий ресторанчик, перекушу в одиночестве. Может, в клуб наш загляну, с
кем-нибудь из коллег в теннис сыграю.
- Звучит чудесно, - сухо сказала Мари. - Но думаю, пора перестать
разыгрывать миссис Богатую Суку, ты же совсем не такая. Вот и веди, пожалуйста,
себя, как девушка ответственная.
- А смысл?
Мари воздела руку к небу в картинном раздражении:
- Какой тут может быть смысл?! Да такой смысл, прелесть моя, ты девушка на
час. Три дня не умолкает телефон, трубка раскалилась докрасна: каждый женский
журнал жаждет написать про тебя. Восемь приглашений от крупнейших телестанций на
участие в их разных там "ток-шоу" - восемь штук скопилось на телефонном столике.
Нравится это или нет, сегодня ты знаменитость. Может, пора все-таки опуститься
на землю и подумать, каким образом лучше использовать эту вот известность?
- А что я буду им всем отвечать? Ты об этом хоть раз подумала?! Ведь, в
сущности, что произошло? Лишь только то, что я была единственной женщиной на
"Титанике" вместе с двумя десятками мужиков. Подумаешь, событие, тоже мне...
- Ты ведь погибнуть там могла! Чуть не погибла, а сейчас тут пытаешься
говорить об этом, словно речь идет о туристической прогулке вниз по Нилу на
барже а-ля Клеопатра. По-моему, от внимания двадцати мужиков ты несколько
тронулась, не иначе...
Если бы только Мари знала всю правду. Однако Дана вместе со всеми, кто
находился на борту "Титаника", дали подписку о неразглашении по просьбе Уоррена
Николсона. Каждый поклялся ни во сне, ни наяву не вспоминать, как русские
разведчики пытались захватить корабль, и что из этого вышло. Если что и
согревало Дану, если что и тешило её самолюбие, так лишь мысль о том, что два
десятка мужчин знают о её мужественном поведении на "Титанике".
- Там ведь чего только не было... - со вздохом призналась Дана. - Я
вернулась из этой экспедиции в некотором смысле другим человеком.
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, многое, так сразу не объяснишь. Например, я решила подать на развод.
- Долго думала и надумала, так, что ли?
- Надумала, - твердо ответила ей Дана. - Также я надумала взять
пролонгированный отпуск в Агентстве и немного пожить в собственное удовольствие.
Не зря же меня называют женщиной года. Это хоть к чему-нибудь да обязывает, как
думаешь?! Статьи в периодике, телеинтервью - все это должно дать мне возможность
пожить так, как мечтает каждая американская девушка.
- А именно?
- Так... Тратить направо-налево деньги и получать удовольствие от этого. В
кайф пожить, как тут ещё скажешь...
Мари грустно покачала головой.
- Такое чувство, словно я помогла созреть яйцу, из которого вылупился
монстр.
Дана мягко взяла подругу за руку.
- Ты здесь ни при чем, дружочек. Дело в том, что мне довелось столкнуться
со смертью, посмотреть ей в глаза. Такое даром не проходит. Я, например, вмиг
поумнела. Поняла, что веду жизнь, которая в конечном итоге способна завести меня
лишь в тупик... Думаю, что это началось в детстве... - голос Даны сделался чуть
слышным, когда старые воспоминания обступили её со всех сторон. - У меня было
чудовищное детство, и оно рикошетом ударяет по моей жизни до сих пор. Горечь
детства я чувствовала даже тогда, когда Джен сделал мне предложение и когда все
вокруг завидовали мне. Да и женился-то Джен, собственно говоря, не столько от
большой любви, как от большой жалости. Он понимал меня тогда - Подсознательно он
старался опекать меня, был для меня не столько мужем, любовником, сколько отцом.
К тем отношениям с Джоном я не могу да и не желаю возвращаться. Во мне буквально
не осталось эмоционального порыва, душевных сил продолжать жить с Дженом. Я -
одиночна. Мари, я знаю это четко. Я слишком эгоистична. Таков мой крест, и тут
уж ничего не поделать. Разве что обратно родиться, как девчонки говорят. С этих
пор я решила быть всегда одна. Одиночество - и есть мой удел. В таком случае я
не смогу никогда и никому сделать больно.
Мари взглянула на неё глазами, полными слез.
- Что ж, значит, нам придется расстаться. Ты превращаешься из замужней
женщины в одинокую и независимую от кого бы то ни было, ну а я напротив -
покидаю дружные ряды молодых, независимых, отчаянных и перехожу в стан
хлопотуний домохозяек.
Губы Даны растянулись в широкую улыбку.
- Ты и Мел?
- Я и Мел.
- Когда?
- Лучше поскорее, а то придется заказывать приданое в магазине "Счастливая
мамочка".
- Беременна?
- А то!..
Дана обогнула стол и крепко стиснула Мари в объятиях.
- Поверить не могу, что у тебя будет малыш.
- Отчего же не можешь?
- О, Мари, я так рада за тебя, ты даже не представляешь! Ты и я, мы в одно
и то же время начинаем жить по-новому. Ты рада?
- Конечно, - суховато ответила Мари. - Ничто так не развлекает, как
возможность начать сначала.
- А что, разве не так?
- Так-то оно так, но я вот о тебе сейчас думаю. Не надо ждать слишком
далеко и слишком быстро, чтобы попасть в омут.
- Там, где омут, там как раз самое интересное.
- Да, но как минимум такой интерес предполагает умение плавать.
- Я стала чересчур ручной, - мечтательно произнесла Дана, - и настало
время вспомнить клич: "Домой, в пампасы".
- И что же именно ты собираешься предпринять? Дана выдержала взгляд
подруги и спокойно сказала:
- Когда решусь, мне понадобится только набрать номер телефона.
Президент поднялся, обогнул стол и протянул руку лидеру большинства в
Сенате Джону Бурдику.
- Рад видеть тебя, Джон. Как Джози, дети как?
Бурдик, высокий поджарый мужчина с шапкой густых темных волос, редко
видящих расческу, добродушно пожал плечами:
- Джози в порядке. Ну, а дети... Ты же знаешь, что такое дети. Я для них не
больше, чем старая копилка, откуда всегда можно подзанять деньжат.
Усевшись, они принялись обмениваться мнениями по вопросам бюджетной
политики и финансовых программ. Хотя тот и другой принадлежали к различным
партиям и на людях не упускали случая поддеть друг друга, в приватной жизни они
были добрыми приятелями, можно даже сказать, - друзьями.
- Знаешь, господин Президент, какое мнение доминирует в Конгрессе?
Конгресс полагает, что ты попросту спятил. За последние полгода ты накладывал
президентское вето на всякий закон, который был инициирован Капитолийским
Холмом.
- Буду так поступать и впредь, пока остаюсь Президентом этой страны -
Президент закурил длинную тонкую сигару, несколько раз пыхнул дымом. - Давай
посмотрим правде в глаза, Джон. В Соединенных Штатах со времен окончания второй
мировой войны по существу не было полноценного правительства. Не было, нет его и
сейчас. Но ни у кого не хватает духу заявить об этом во всеуслышание. Год от
года мы все более увеличиваем национальный долг, хотя он уже и без того
необъятный. Увеличиваем, наивно полагая, что когда-нибудь президентские выборы
сумеет выиграть этакий гений экономики, который и сумеет рассчитаться за то, что
более полувека у власти находились элементарно некомпетентные политики.
- Хорошо, а что же делать? Что же, по-твоему, Конгресс должен признать
национальное банкротство?
- Знаешь, когда-нибудь и до этого может дойти.
- Да, но каковы будут последствия такого шага?! Половина страховых
компаний несет груз национального долга Америки вместе с крупнейшими банками.
Они все разорятся в одну секунду, если что...
- Ну и?..
Бурдик отрицательно покачал головой.
- Не могу такое принять, как хочешь.
- Черт побери, Джон, мы же не сумеем до бесконечности прятать концы в
воду, неужели этого ты не понимаешь?! Разве не ясно, что может получиться так,
что ни один из налогоплательщиков моложе пятидесяти лет попросту никогда не
увидит чек "Соушел Секьюрити". А пройдет ещё лет двенадцать, и социальное
страхование окажется недоступным и для трети граждан. Исходя из всего этого, я и
решил бить тревогу. Одинокий голос в дремучем лесу. Однако ведь кто-то должен.
Мне осталось всего несколько месяцев провести на этом посту. Но при каждой
возможности я буду говорить о болевой точке экономики.
- Не видать тебе популярности. Наш народ не любит политиков, приносящих
дурные вести.
- Да плевать я хотел! Пусть думают обо мне что угодно. Лишь эгоисты от
политики добиваются популярности любой ценой. Пройдет совсем немного времени, и
я пошлю все свои обязанности к чертям, сяду на яхту и поплыву на Фиджи. И в
гробу я видел тогда все правительство.
- Мне грустно слышать такие слова, господин Президент. Ты хороший парень,
и не один я это говорю, даже твои враги так считают, поверь.
Однако Президент не дал собеседнику сбить себя с темы.
- У нас великая страна, Джон. И она какое-то время будет ещё оставаться
великой. Однако такие, как ты, я, все эти умные и энергичные юристы, - все
замучили Америку. Я бы вообще гнал юристов из правительства к чертям! В
Конгрессе, а уж тем более в Белом доме, должны работать счетоводы и экономисты.
- Оставляешь юристам правоведение? Президент устало пожал плечами.
- Я вижу, что все впустую... Какова бы ни была моя политика, она по существу
ничего не способна изменить. - Президент растянулся в кресле и неожиданно
улыбнулся собеседнику. - Слушай, Джон, ты уж извини меня. Разболтался тут, ты
наверняка по делу пришел, а тебе пришлось прослушать целую президентскую речь.
Право, извини меня. Что у тебя за проблемы?
- Вопросы медицинского обслуживания детей из социально незащищенных слоев,
- Бурдик пристально посмотрел на Президента. - Собираешься и тут прибегнуть к
вето?
Президент внимательно изучил тлеющий конец сигары, затем сказал:
- Да.
- Но этот закон подготовил лично я, - негромко, внушительно сказал Бурдик.
- Я сражался за него в Палате и Сенате.
- Знаю.
- Да как же ты вообще можешь накладывать вето на закон, который
обеспечивает для детей медобслуживание?! Для тех детей, чьи родители не в
состоянии платить врачам?!!
- Я сделаю это, исходя из тех же самых соображений, по которым я недавно
наложил вето на закон о предоставлении дополнительных льгот гражданам старше
восьмидесяти лет. По аналогичным соображениям я не одобрил проект Федеральной
образовательной программы для этнических меньшинств, и много ещё других
прекраснодушных законов. За все эти благодеяния кто-то должен платить деньги!
Эту страну сделали супердержавой трудящиеся, те самые люди, которые вкалывают
своими руками. А мы только за последние десять лет увеличили для них налоги на
пятьсот процентов. Понимаешь, о чем я говорю?! Они вкалывают, а мы увеличиваем
налоги.
- Мы же не для себя увеличиваем. Мы поступаем в интересах всех.
- Скорее, в интересах сбалансированного бюджета, сенатор. Вот ты
разработал новую программу, а деньги на неё - откуда?!
- Думаю, пришла пора подумать о сокращении расходов на Мета Секшн.
- А, вот куда ты повернул!!! Конгресс решил добраться и до Мета Секшн! Что
ж, рано или поздно это и должно было произойти. Хоть не слишком рано, и на том
спасибо. - Он дал себе чуточку остыть. - Значит, Мета Секшн, говоришь?!
- Ты и так столько сделал для этих ученых... Столько лет подряд ни в чем не
отказывал им.
- Не отказывал, - мрачно согласился Президент. Некоторое время они
помолчали. Наконец Бурдик нарушил паузу:
- Как все это ни было запутано, а мои парни сумели-таки организовать
расследование. Теперь точно известно, что именно из денег, направленных для Мета
Секшн, и был создан фонд для поднятия "Титаника". А связь между сверхсекретной
Мета Секшн и Президентом Соединенных Штатов более чем очевидна. Я могу с полным
на то основанием сказать, что именно ты направил более семисот пятидесяти
миллионов долларов на спасение старого, ржавого, никому не нужного корабля. А
публике сообщили сумму расходов, не соответствующую истинной и на половину. Мне
же требуется лишь пятьдесят миллионов, к тому же - на детей из неблагополучных
семей. Так что, извини меня, однако твои приоритеты мне не вполне понятны, мягко
говоря.
- И что ты собираешься делать, Джон? Шантажировать меня, рассчитывая таким
образом протолкнуть свой законопроект?
- Если честно, то да.
- Понятно.
В этот момент разговор был прерван вошедшим секретарем.
- Извините, что вынужден прервать, господин Президент, но вы распорядились
просмотреть перечень дел на сегодняшний день.
Президент сделал извиняющийся жест:
- Извини, Джон, это займет пару минут.
Он взял из рук секретаря лист бумаги и стал читать, задержал взгляд на
имени, которое было вписано карандашом против времени 4.15. Подняв бровь, он
переспросил у секретаря:
- Миссис Сигрем?
- Да, Сэр. Она позвонила и сказала, что ей удалось выяснить историю того
корабля, модель которого стоит в спальне у вас. Я подумал, что вас это может
заинтересовать, и потому отвел для миссис Сигрем несколько минут.
Президент крепко зажмурился и плотно прижал ладони к лицу.
- Позвоните миссис Сигрем и отмените встречу на 4.15. Скажите, что я
приглашаю её на ужин, который состоится в 7.30 на борту президентской яхты.
Секретарь сделал пометку карандашом и тихо удалился.
Президент обернулся к Бурдику.
- Ну так, Джон, в случае, если я откажусь подписать твой законопроект, что
будет? Бурдик поднял руки.
- Ты не оставляешь мне иного выхода. Я буду вынужден поставить вопрос о
проблематичности подхода Президента Соединенных Штатов к вопросу об
использовании федеральных средств. И тогда, поверь, разразится такой скандал, по
сравнению с которым Уотергейт покажется тебе рождественским представлением, не
более того.
- И ты сделаешь это?
- Мне придется.
Лицо Президента выражало в этот момент холодное убийственное спокойствие.
- Чтобы не тратить денег на парламентские слушания, я скажу тебе уже
сейчас, что с Мета Секшн покончено. Но я хочу, чтобы ты знал, Джон, Мета Секшн
сделала для страны столько, что лишь благодаря её деятельности ты, я и все
остальные могут спокойно спорить и ругаться друг с другом.
- Хочешь рассказать?
- Хочу.
...Час спустя совершенно потрясенный услышанным, сенатор Джон Бурдик пришел
к себе в кабинет, вытащил папку с материалами по Мета Секшн и лист за листом
отправил все бумаги в резательную машину.
Это было грандиозное зрелище - "Титаник", гордо возвышающийся над
конструкциями сухого дока.
Работы начались. Сварщики пошли в атаку на забитые металлическим ломом
трапы и проходы. Клепальщики своими грохочущими молотками убирали заплаты,
поставленные под водой с помощью ветстила. Два мощных подъемных крана, высотой с
хороший небоскреб каждый, раз за разом своими стальными клещами вырывали из
корпуса "Титаника" все новые фрагменты.
Питт бросил прощальный взгляд на гимнастический зал и на верхнюю палубу.
Подобно тому, как делали многие в последние секунды уходящего года, Питт стоял,
мысленно воскрешая события, связанные с этим кораблем, а также происшедшие на
борту лайнера. Горький пот аварийщиков, кровь и жертвы членов его славной
команды, хрупкие надежды, помноженные на энтузиазм множества талантливых парней,
- все это и привело к успеху. Теперь вся операция по спасению "Титаника" уже
отошла в историю. Питт последний раз огляделся и отправился в грузовой отсек на
седьмую палубу.
Там были уже все его коллеги. Их вид показался Питту несколько необычным,
возможно, такое впечатление производили одинаковые серебряные шапки на голове
каждого. Джен Сигрем, похудевший и дерганый, прогуливался туда-сюда. Мел Доннер,
постоянно утирая пот с шеи и подбородка, искоса поглядывал на Сигрема. Минералог
из Мета Секшн Херб Ласки разговаривал о чем-то с коллегой из аналитического
отдела. Адмирал Сэндекер и адмирал Кемпер негромко беседовали в дальнем
полутемном углу.
Питт осторожно обходил стойки переборок, перешагивал через обрывки
верповального троса. Наконец он остановился за спиной одного из рабочих верфи,
который нацеливался своей ацетиленовой горелкой на один из шарниров двери,
ведущей в трюм корабля. "Ну, вот и до трюма добрались, - вскользь подумал Питт.
- Через считанные минуты будет извлечен из чрева "Титаника" тот самый груз, ради
которого вообще затеяли все это предприятие..."
Неожиданно Питта охватила сильная нервная дрожь, словно температура
воздуха резко понизилась втрое. Он вдруг испугался вскрытия трюма, и ему даже
захотелось каким-нибудь образом отдалить этот финальный акт.
Словно для того, чтобы разделить беспокойство Питта все, кто находился
поблизости, разом приумолкли и обступили Питта в напряженном ожидании.
Наконец работяга отпрянул от двери и отставил горелку в сторону.
- Ну как? - спросил Питт.
- Умели же делать в старину, - сказал рабочий. - И замок вместе с куском
металла вырезал, и петли перерезал, а все равно не открывается.
- И что теперь?
- С "Доппелмана" опустим трос, и пускай кран поработает.
Целая бригада рабочих битый час прикрепляла трос к заклинившей двери. Трос
был толстый, двухдюймовый, и с ним пришлось повозиться. Когда же все было
готово, оператору на "Доппелмане" передали по радио команду. Мотор крана
заработал, трос начал распрямляться. Никто не потрудился посторониться, хотя все
понимали, что в случае разрыва трос перережет любого буквально пополам.
Все прислушивались к звуку работающего крана. Несколько секунд ничего не
происходило. Трос натянулся и тихо, мелодично гудел, словно постанывал. Питт,
презрев элементарную осторожность, приблизился на несколько шагов. По-прежнему
ничего. Казалось, что дверь и стенка сделаны из единого куска металла.
По команде оператора кран ослабил натяжение, чтобы дать и тросу, и движку
передышку. Затем трос вновь натянулся - на этот раз как струна, издав гнусавый
звук. Людям на палубе казалось невероятным, что дверь может противостоять таким
чудовищным нагрузкам. И тем не менее дверь не поддавалась. Вдруг послышалось
тихое кряканье, створка двери чуть подалась вперед, казалось, на толщину волоса.
По сторонам образовались две хорошо различимые трещины, дополненные двумя
горизонталями сверху и снизу. Неожиданно послышался рваный металлический звук -
и дверь вылетела, оставив аккуратный прямоугольный проем.
Из зияющей темноты не хлынула вода, как некоторые ожидали. За все время
нахождения корабля в океанской бездне ни капли воды не проникло в эту часть
корпуса.
Никто не двинулся с места. Ноги словно приросли к палубе, взгляды
завороженно прикованы к черному проему. Из трюма донеслось зловоние с
преобладающим запахом плесени.
Ласки первым нарушил молчание:
- Боже, это ещё что такое?! Откуда тут этот запах?
- Дайте фонарь! - крикнул Питт, обращаясь к рабочим.
Ему протянули ручной флуоресцентный фонарик, Питт включил его и направил
неяркий бледно-синий луч в проем.
Взгляду предстали десять деревянных ящиков, надежно увязанных кожаными
ремнями. Увидели они ещё и такое, от чего лица мужчин вмиг побледнели. То была
мумия человека.
Он лежал на полу, в самом углу отсека. Глаза были плотно закрыты, глазницы
ввалились внутрь. Кожа была темной, цвета просмоленной бумаги, которой некогда
покрывали крыши складов. Высохшие мускулы легко угадывались под опавшей кожей. С
головы до пят труп был покрыт плесенью. Борода и волосы на голове сохранились
лучше всего. Возле тела оказалась разлита какая-то жидкость; именно она и
придавала воздуху влажный оттенок. Казалось, что кто-то перед самым открытием
двери умудрился плеснуть из ведра на стену отсека.
- Кто бы это ни был, а он и после стольких лет все ещё мокрый, - сказал
вполголоса Кемпер, чье застывшее с выражением ужаса лицо напоминало маску. - Как
это влага тут сохранялась столько лет, ума не приложу!
- Всякий человек наполовину состоит из воды, - спокойным голосом сказал
Питт, которому удалось справиться с первым волнением. - А недостаток воздуха
привело к замедлению процесса испарения.
Не выдержав жуткой сцены, Доннер первым отвернулся. Борясь с рвотным
рефлексом, он поглубже вдохнул и спросил:
- Кто бы это мог быть?
Питт приблизился к останкам и нагнулся.
- Мы это выясним. В качестве рабочей гипотезы рискну предположить, что
перед нами Джошуа Хейз Брюстер.
- Брюстер?! - прошептал Сигрем, и его расширенные глаза сделались
безумными от ужаса.
- Почему бы нет? - спросил Питт. - Кто ещё знал о содержимом этого отсека?
Адмирал Кемпер в крайнем изумлении потряс головой.
- Только представьте себе, - с нескрываемым благоговением произнес он, -
каково это - умирать в этом склепе, без света и воздуха, в тот самый момент,
когда корабль неотвратимо опускается в океанскую пучину.
- Может, хватит расписывать-то?! - сказал Доннер. - Мне и так на ближайший
месяц гарантированы еженощные кошмары.
- Да, все это поистине ужасно, - сказал Сэндекер, с трудом шевеля губами.
- Ты знал о том, что тут произошло? - обратился он к Питту.
Питт утвердительно кивнул.
- Капитан Бигалоу мне рассказал.
Сэндекер изучающе посмотрел на Питта, однако более эту тему развивать не
стал, а вместо этого обратился к одному из рабочих:
- Позвони в полицию, пускай приезжает следователь и заберет отсюда труп.
Чтобы, все, как положено... Нужно будет вымыть тут все, вычистить.
Рабочим не пришлось повторять дважды. Они разом исчезли с грузовой палубы,
словно их ветром сдуло.
Сигрем схватил Ласки за рукав:
- Ну, Херб, настал твой черед действовать... Нерешительно и медленно вошел
Ласки в отсек, боязливо переступил через простертое тело, и потрудившись
некоторое время, откинул крышку одного из ящиков с рудой. Затем он принес свои
приборы и приступил к исследованию, занявшему, казалось, целую вечность. Не
решаясь мешать работе минералога, все остальные нервно прохаживались по грузовой
палубе, бросая нетерпеливые взгляды в сторону Ласки.
Наконец он поднял голову. Лицо выражало крайнюю степень ошеломленности.
- Труха, - сказал он.
- Как?! - Сигрем тотчас же подскочил к нему. - Повтори, что ты сказал?
- Труха. Ни единой крупицы бизания тут нет.
- Попробуй в другом ящике посмотреть, - распорядился Сигрем.
Ласки покорно кивнул и продолжал работу. Однако повторилась та же самая
картина. Наконец были исследованы все десять ящиков.
Ласки выглядел так, словно его вот-вот постигнет апоплексический удар.
- Труха... самая обыкновенная труха... - бубнил он. - Обычные камни, какие
можно набрать на любой обочине.
Ласки выдохся, замолчал, и тогда в грузовом отсеке "Титаника" воцарилась
тяжелая тишина. Питт неотрывно рассматривал разбросанные камни, да и все
остальные глаз не могли оторвать от грязноватой гальки. В эти минуты общего
онемения сознание людей пыталось каким-то образом переварить невозможную,
чудовищную мысль, что все, буквально все предпринятое - все усилия, жертвы,
изнурительная работа, астрономические суммы денег, смерть Манка и Вудсона - в
конце концов, что вся операция по спасению "Титаника" оказалась практически
ненужной. Все они были жертвами фантасмагорического розыгрыша, осуществленного
семьдесят шесть лет тому назад.
Первым нарушил тишину Сигрем. В приступе сумасшествия он лучезарно
улыбнулся и зашелся в оглушительном хохоте, который ещё более усиливали стены
отсека. Внезапно он нагнулся, схватил увесистый булыжник с палубы и,
размахнувшись, коротко и точно ударил в голову Ласки. На бледно-желтые доски
ближайшего ящика брызнула яркая кровь.
Он все ещё продолжал истерично хохотать, однако теперь ему требовалась
новая жертва. Вцепившись в останки Джошуа Хейза Брюстера, Сигрем принялся
колотить о палубу - до тех самых пор, пока голова не отделилась от шеи и не
оказалась у Джена Сигрема в руках.
Сигрему почудилось, что мертвые губы Джошуа Хейза Брюстера тронула чуть
различимая усмешка. Разум Сигрема окончательно помутился. Словно через время и
расстояние Джошуа Хейз Брюстер сумел, как эстафету, передать безумие
американскому физику, которому уже никогда не суждено было излечиться.
Шесть дней спустя. Мел Доннер вошел в ресторан отеля, где завтракал
адмирал Сэндекер, он подошел и уселся на свободное место напротив.
- Слышали новость?
- Если новые неприятности, - Сэндекер прожевал омлет, проглотил, и лишь
затем продолжил: - я бы предпочел, чтобы ты приберег их для себя.
- Устроили настоящую засаду возле дома, подкарауливали, когда я выйду, -
он бросил на стол газету с фотографией. - Меня вызывают на заседание комитета
Конгресса по расследованию.
Сэндекер подцепил вилкой очередной ломоть омлета, даже не взглянув на
газетную страницу.
- Поздравляю.
- Вас ждет все то же самое, адмирал, не расстраивайтесь. И в кабинет
заберутся, и бумаги перетрясут...
- Кто стоит за всем этим?
- Какой-то мерзейший сенатор от Вайоминга, хочет на всей этой истории
сделать себе имя. - Доннер извлек платок и промокнул потный лоб. - Этот скот
настаивает, чтобы для слушания был вызван Джен.
- Ну, это мы ещё посмотрим... - угрожающе произнес Сэндекер, отставил
тарелку и сам вместе со стулом отодвинулся от стола. - Как там дела у Сигрема?
- Поставили маниакально-депрессивный психоз, такое вот длинное название.
- Ас Ласки что?
- Сотрясение мозга. Наложили двадцать швов. Через неделю должны выписать.
Сэндекер покачал головой.
- Не дай Бог, ещё когда-нибудь увидеть подобное. - Он глотнул кофе. -
Ладно. Ну, а какова же будет наша линия?
- Вчера вечером мне позвонил Президент из Белого дома. Он говорит, что
следует рассказать все, как оно есть, без малейшей утайки. Он меньше всего
заинтересован в том, чтобы плюс ко всему выпутываться из паутины лжи.
- Что с "Сицилианским проектом"?
- Приказал долго жить в ту самую минуту, когда мы открыли отсек
"Титаника", где должен был быть бизаний, - сказал Доннер. - А у нас теперь нет
другого выбора, кроме как без утайки выложить всю подноготную с начала до
печального конца.
- А зачем стирать грязное белье на людях? Какой и кому от этого толк?!
- Издержки демократии, что вы хотите?! - обреченно сказал Доннер. - Всякое
расследование такого рода должно быть гласным, даже если враждебные нам страны
могут из расследования узнать какие-нибудь секреты - все равно.
Сэндекер потер ладонями лицо и тяжело вздохнул:
- Судя по всему, придется мне подыскивать новую работу.
- Не обязательно... Президент заверил меня, что будет подготовлено
постановление, по которому вся ответственность за неудачу проекта несет он один.
Сэндекер отрицательно покачал головой.
- Не поможет... У меня есть несколько заклятых врагов в Конгрессе. Они спят
и видят, когда я уйду из НУМА.
- До этого дело может и не дойти.
- За последние пятнадцать лет, иначе говоря, с тех пор, как сделался
адмиралом, я вынужден был всякий раз оглядываться на политиков, замышляя ту или
другую свою операцию. Поверь на слово, политика чрезвычайно грязное дело. После
того, как всех, имеющих отношение к "Сицилианскому проекту", обольют помоями, мы
в лучшем случае сможем рассчитывать на то, чтобы устроиться хоть куда-нибудь. О
тепленьких местах и речи быть не может.
- Мне очень жаль, адмирал, что все закончилось таким образом.
- Взаимно. - Сэндекер допил кофе и промокнул салфеткой губы. - Слушай,
Доннер, а ты, часом, не знаешь, кто поддерживает сенатора из Вайоминга? И кого
он прочит в главные свидетели разбирательства?
- Думаю, все начнется с раскрутки операции по спасению "Титаника". Отсюда
легко перейти к расследованию дел Мета Секшн, ну а там уже и Президент подпадает
под удар. - Доннер сложил полученную утром повестку на заседание комитета
Конгресса, положил её в карман.
- Вероятнее всего, первым они вызовут Дирка Питта.
Сэндекер резко вскинул голову:
- Питта, говоришь?!
- Ну.
- Интересно, - мягко проговорил Сэндекер. - Очень интересно.
- А в чем, собственно...
Сэндекер аккуратно сложил салфетку, положил её на стол.
- Ты, пожалуй, не знаешь, Доннер, да и знать не можешь, но, когда парни в
белых халатах забирали Сигрема с палубы "Титаника", в тот самый момент Питт
куда-то испарился.
Доннер прищурился.
- Но вы, наверное, знаете, где он. Или Джиордино? Или его друзья?
- А ты не думаешь, что мы пытались найти Питта? - Сэндекер вздохнул. - Он
исчез. Пропал. Словно сквозь землю провалился.
- Но какой-то знак Питт наверняка должен был оставить.
- Он кое-что сказал, но это не имеет смысла.
- А именно.
- Сказал, что отправляется на поиски Соутби.
- Кто, к черту, такой Соутби?
- Разрази меня гром, если я знаю, - сказал Сэндекер.
- Понятия не имею.
Питт сидел за рулем взятого напрокат "ровер-седана". Он двигался по узкой
блестевшей после дождя проселочной дороге. Близко одна к другой растущие березы,
казалось, выстроились, чтобы атаковать движущуюся машину. Каждая вторая береза
норовила шлепнуть автомобиль по крыше одной из ветвей.
Питт устал, смертельно устал. Он отправился в поездку, не вполне отчетливо
себе представляя, что же он рассчитывает найти, если, конечно, вообще найдет
хоть что-нибудь. Начал он поиски с того самого места, откуда начинали Джошуа
Хейз Брюстер и его шахтеры, с доков Абердина в Шотландии. По их маршруту
восьмидесятилетней давности он пересек затем Британские острова практически до
самого Саутгемптона, где был построен "Титаник" и откуда корабль начал свой
первый и последний в истории вояж.
Оторвав взгляд от ветрового стекла, по внешней стороне которого
безостановочно двигались "дворники", Питт посмотрел на голубой дневник, лежавший
на соседнем кресле. Страницы были заполнены фактами, цифрами, названиями
различных мест, всевозможными подчеркиваниями, газетными вырезками, схемами - то
есть всем тем, что удалось добыть за многие дни лихорадочных розысков.
Старые газеты практически ничего Питту не давали. Или, если быть более
точным, почти ничего.
"НАЙДЕНЫ ТЕЛА ДВУХ АМЕРИКАНЦЕВ"
В выпуске от 7 апреля 1912 года газеты, выходившей в Глазго, у заголовка
была помета, указывавшая, что нужную информацию следует искать, перелистав назад
пятнадцать страниц. Конкретные детали были похоронены так же глубоко, как тела
колорадов Джона Колдуэлла и Томаса Прайса на местном кладбище.
Питту посчастливилось найти их могилы возле маленькой церкви. Надгробья
только и сообщали, что имена покойников и даты смерти. Сходным же образом
обстояли дела с могилами Чарлза Уидни, Уолтера Шмидта, Уорнера О'Деминга. Какихлибо
следов захоронения Элвина Кутлера Питту обнаружить не удалось.
И с Верноном Холлом были проблемы. Его могилу Питт также не нашел. Где
обрел Вернон Холл свой последний приют? Пролил ли он кровь на аккуратных
пастбищах и равнинах Хэмпшир-Даунз, или же смерть подкараулила его на какойнибудь
грязной окраине самого Саутгемптона?
Боковым зрением Питт увидел цифру на дорожном щите: двадцать километров до
залива и порта.
Питт управлял автомобилем автоматически. Дорога завернула и сразу за
поворотом пошла параллельно живописному, серебряному ручью Итчен, который
известен на юге Англии своей форелью, но Дирк Питт этого красивейшего ручья даже
не заметил. Вдали, за изумрудно-зелеными полями, обозначился какой-то небольшой
город, и Питт решил там остановиться и наскоро позавтракать.
Откуда-то из глубины подсознания пришел тревожный сигнал. Не задумываясь,
он сильно надавил педаль тормоза, но пережал, переусердствовал. Задние колеса
заблокировало, и автомобиль, не снижая скорости, описал идеальный круг в триста
шестьдесят градусов и застыл радиатором на юг, уткнувшись в придорожную канаву,
полную грязи и мусора.
За считанные секунды до полной остановки "ровера" Питт успел открыть
дверцу и выпрыгнуть из кабины. Ноги сразу завязли в грязи, однако ему удалось
вытащить ступни из завязших ботинок, он пробежал по инерции несколько метров
босиком.
Остановился только у придорожного указателя. Росшее рядом дерево ветвями
закрывало большую часть букв.
Осторожно, как подкрадываются к птице, Питт отодвинул ветку, боясь, что в
очередной раз придется оставить надежду. Вот вся табличка целиком оказалась
освобожденной от листьев.
Перед Питтом была отгадка на задачку Джошуа Хейза Брюстера, а равно - и
ключ к бизанию. Медленно, стирая с лица дождевые капли, глядя на указатель и ещё
не вполне веря своим глазам, Питт однако уже знал наверняка, что все усилия были
отнюдь не напрасны.
Сидя на скамейке у фонтана перед Большим театром в скверике на площади
Свердлова, Марганин читал газету. Уловив постороннее движение, он догадался, что
кто-то сел рядом.
Тучный мужчина в мятом костюме откинулся на жесткую спинку и принялся
жевать яблоко.
- Поздравляю с повышением по службе, капитан, - сказал он с набитым ртом.
- Надо подождать, чем все закончится, - не опуская газеты, ответил
Марганин. - А что касается назначения, то адмирал Слоюк мог бы быть и щедрее.
- Как ваше положение... После того, как не стало Превлова?
- Как только капитан сбежал, я оказался наиболее подходящей кандидатурой
на должность начальника аналитического отдела внешней разведки. Решение было
очевидным.
- Не зря столько лет работали. Марганин перевернул газетную страницу.
- Не зря. Но это, будем надеяться, лишь начало. Главное ещё впереди.
- Теперь вам надо быть предельно осторожным.
- Постараюсь, - сказал Марганин. - В глазах политического руководства
случай с Превловым серьезно подорвал авторитет военно-морской разведки. Всех
сотрудников трясут будь здоров как! Сколько ещё воды утечет, прежде чем мне
будут доверять так же, как доверяли Превлову.
- Постараемся сделать все возможное, чтобы максимально ускорить этот
процесс. - Тучный мужчина с особенным смаком откусил большой кусок яблока. -
Будете уходить, смешайтесь с толпой у входа в метро, во-он там, через дорогу.
Один из наших людей, в прошлом профессиональный карманник вложит вам во
внутренний карман конверт. Там вы найдете протокол встречи командующего военноморским
флотом США с командующими флотов.
- Серьезный материал, нечего сказать...
- Протоколы сфальсифицированы. На первый взгляд они покажутся чрезвычайно
ценными, составлены таким образом, чтобы сбить с толку ваше начальство.
- Если я буду снабжать руководство фальшивками, положение мое не
упрочится.
- Не торопитесь, - сказал тучный мужчина. - Завтра в это же самое время
один из агентов КГБ получит точно такой же материал. КГБ не сможет усомниться в
его подлинности. А поскольку получится так, что вы представите вашему начальству
информацию на сутки раньше гэбэшников, в глазах адмирала Слоюка вы очень
выиграете.
- Хитро придумано, - Марганин усмехнулся, глядя по-прежнему в газету. -
Еще что-нибудь?
- Еще хочу с вами распрощаться.
- Распрощаться?!
- Именно. Достаточно долго работал с вами вместе. Слишком долго. Мы стали
уязвимым звеном. Без меня вам будет спокойнее.
- А кто будет моим новым контактером?
- Вы по-прежнему живете в общежитии? - вопросом на вопрос предпочел
ответить тучный мужчина.
- Да, по-прежнему. Я не собираюсь обзаводиться хорошей квартирой, чтобы по
примеру капитана Превлова привлечь к себе повышенное внимание. Я буду жить, как
и прежде жил, культивируя спартанский образ жизни и рассчитывая исключительно на
свою официальную зарплату.
- Замечательно. На мое место уже назначен сотрудник. Им будет уборщик
вашего общежития.
- Мне будет не хватать вас, дружище, - негромко сказал Марганин.
- Взаимно, старина.
Оба помолчали. Затем тучный мужчина вновь заговорил торопливым шепотом:
- С Богом, Гарри.
Когда Марганин сложил газету и положил её рядом с собой на скамейку, рядом
никого уже не было.
- Вон там, чуть правее, как раз и есть то самое место, - сказал пилот
вертолета. - Я посажу машину на лужайку, через дорогу от церковного кладбища.
Сэндекер скосил глаза в окошко. Было серое неприветливое утро, и в низинах
ещё стоял туман. Зажатая с обеих сторон каменной кладкой дорожка пролегала меж
деревенскими домами. Сэндекер невольно напрягся, когда вертолет вдруг
стремительно сделал круг возле церковного шпиля.
Он глянул на сидевшего рядом Доннера, который смотрел прямо перед собой,
на Сида Коплина, занимавшего кресло второго пилота. Коплина попросили помочь в
этом последнем деле, которое финансировалось по линии Мета Секшн, поскольку его
коллега Херб Ласки был ещё слишком слаб для полетов.
Сердце Сэндекера чуть екнуло в ту минуту, когда вертолет коснулся земли.
Еще минуту спустя пилот выключил мотор, винт перестал вращаться.
В наступившей тишине голос пилота показался слишком громким:
- Вот мы и на месте, сэр.
Сэндекер понимающе кивнул и вышел из кабины через боковую дверь.
Поджидавший их Дирк Питт с протянутой для пожатия рукой пошел навстречу.
- Добро пожаловать в Соутби, адмирал, - с широкой улыбкой сказал он.
Сэндекер в свою очередь также улыбнулся, пожимая Питту руку, однако взгляд
адмирала оставался сосредоточенным.
- В следующий раз, если надумаешь действовать без команды, я тебя уволю,
заруби себе на носу.
Питт изобразил обиду на лице, но тотчас повернулся к Доннеру:
- Мел, приветствую тебя!
- Взаимно, взаимно, - ответил Доннер. - Скажи, ты ведь знаком с Сидом
Коплином, нет?
- Мельком, - ухмыльнулся Питт. - Нас никто не представил друг другу.
Коплин сжал в своих руках протянутую ладонь Питта. В этом человеке Питт
едва ли узнал бы того самого бедолагу, которого нашел умирающим в снегу на Новой
Земле. Рукопожатие у Коплина оказалось сильным, взгляд проницательным.
- Самым сильным желанием было вот так пожать вам руку и сказать, что я
перед вами в неоплатном долгу, вы спасли мне жизнь, - произнес Коплин сдавленным
от волнения голосом.
- Рад, что у вас все в порядке, - только и нашелся Питт, от волнения
опустив глаза.
При виде взволнованного Дирка Питта Сэндекер не знал, верить своим глазам
или не верить. Адмирал даже вообразить не мог, что доживет до такого дня, когда
увидит Питта взволнованным. Он взял Питта под руку и повел его в сторону церкви.
- Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих поступках, - сказал он. -
Англичане не очень-то благорасположены к провинциалам, которые приезжают на
острова и роются в могилах, сам понимаешь...
- Знаешь, - вставил Доннер, - все бюрократические формальности были решены
и разрешение на эксгумацию получено лишь после того, как Президент лично
переговорил с английским премьером.
- Надеюсь, результат оправдает все эти хлопоты, - заметил Питт.
Перейдя через дорогу, они прошли в ворота из сварных металлических прутьев
и оказались на сельском кладбище. Несколько минут они шли молча, прочитывая
имена на изрядно пострадавших от времени и погоды надгробьях.
Сэндекер кивнул в сторону деревни.
- Как тебе удалось? Тут такая глушь, никаких дорог поблизости...
- Что называется, не было бы счастья, да несчастье помогло, - ответил
Питт. - Когда я начал анализировать маршрут колорадов от самого Абердина, я
понятия не имел, как во все это может вписаться Соутби. Если помните, самая
последняя запись в дневнике Брюстера была такая: "Как бы я желал вернуться в
Соутби..." А по словам коммодора Бигалоу, прежде чем запереться в трюме
"Титаника", Брюстер произнес: "Благодарю Господа моего за Соутби..." Вот. Ничего
ровным счетом я не знал, мне лишь представлялось, что Соутби - название вполне
английское, и значит, искать, решил я, нужно в Англии. И вот я изъездил всю
округу Саутгемптона...
- От одной шахтерской могилы к другой, - уточнил Доннер.
- Да, это помогло, - признался Питт. - А так же и то, что в дневнике
Брюстера были отмечены время и место того, кто, когда и где умер. Были указаны
все, кроме Элвина Кутлера и Верноиа Холла. Где Кутлер, я так и не выяснил. А вот
Холл лежит здесь, на этом самом кладбище.
- И ты нашел деревню по карте?
- Нет, деревушка такая маленькая, что её нет даже в туристическом гиде
"Мишлена". Я еду - и вдруг вижу рукописную старую надпись у обочины одной
дороги. Вероятно, это какой-то фермер, торгующий молоком, сделал этот указатель,
сообщающий, что деревня расположена в трех километрах на запад от проселочной
дороги на Соутби. И вот тогда последние фрагменты мозаики, заняв свои места,
начали складываться в картину.
Они в молчании направились в ту часть кладбища, где возле одной из могил
уже стояли трое мужчин. Двое, судя по одежде, были местными фермерами, третий
был констеблем. Питт представил всех друг другу, после чего Доннер с
почтительной скорбью во взгляде протянул полицейскому разрешение на эксгумацию.
Все повернулись в сторону могилы. Надгробье представляло собой огромную
каменную глыбу неправильной формы, поставленную в изголовье. Надпись гласила:
ВЕРНОН ХОЛЛ
Умер 8 апреля 1912
Покойся с миром
Ниже было сделано небольшое аккуратное изображение трехмачтового корабля.
- "Та самая руда, которую мы добывали в стужу на горном склоне, и за
которую пришлось всем нам заплатить столь высокую цену, теперь находится наконец
в безопасности, в трюме. Один только Вернон сумеет рассказать все перипетии
нашей экспедиции. Через час я отправляюсь в Нью-Йорк на корабле "Белой звезды"..."
- процитировал Питт фрагмент из дневника Джошуа Хейза Брюстера.
- Мы все подумали, что речь идет о трюме корабля, - таким голосом, словно
только что очнулся, произнес Доннер. - А ведь тут трюм следует понимать
иносказательно: могила. Могила Вернона Холла. Именно это и хотел сказать
Брюстер.
- Невероятно... - прошептал Сэндекер. - Неужели вот сейчас откроют могилу, и
мы найдем бизаний?!
- Узнаем буквально через пару минут, - сказал на это Питт. Сначала свалили
надгробье, а затем начали рыть землю лопатами.
- Но какой был смысл зарывать бизаний именно здесь? - спросил Сэндекер. -
Почему было Брюстеру не поехать в Саутгемптон и собственноручно не погрузить все
это в "Титаник".
- Причин множество, - ответил Питт. Его голос прозвучал неестественно
громко в тишине кладбища. - Он чувствовал себя загнанным, он смертельно устал, у
него на глазах один за другим погибли все. друзья. Не исключено, что Брюстер
даже умом тронулся - как это произошло с Сигремом, узнавшим о поражении в тот
самый момент, когда он приготовился лишь к принятию поздравлений... Так же и
Брюстер. В чужой стране без помощников и друзей. Смерть неотступно следовала за
ним по пятам. Для него единственным шансом добраться до Соединенных Штатов и
одновременно не потерять бизаний было спрятать бизаний понадежнее. Грустно это
или не грустно, только безумие рождает гениев. Не исключено, что именно так
получилось с Брюстером, хотя может, он действовал по своему болезненному наитию.
Он полагал, и как выяснилось, ошибочно, что сам он ни за что не сумеет погрузить
бизаний в трюм и при том остаться в живых. И вот Брюстер зарыл все ящики в
могиле Вернона Холла, а в прежние ящики, где ранее находился бизаний, насыпал
камней. Дневник, вероятно, оставил на хранение викарию здешней церкви с просьбой
передать рано или поздно тетрадку в американское консульство в Саутгемптоне. Я
могу себе представить, Брюстер находился в таком жутком состоянии, что уже
буквально никому не мог верить, и его несчастный мозг придумал такую вот
головоломку. Он, собственно, и викарию не верил. Во всяком случае, не вполне
верил. Брюстер, однако, искренне полагал, что уж в военном-то отделе непременно
сыщется умница, который сумеет расшифровать истинный смысл дневниковых записей.
- Но ведь он сел на "Титаник" совершенно спокойно, и никакие французы ему
не помешали, не попытались остановить, - сказал Доннер.
- Думаю, французские агенты хотели его остановить, но поняли, что уже
пахнет жареным. Возможно, британская полиция уже отслеживала серию убийств и
наступала агентам на пятки.
- Думаете, французы, опасаясь чудовищного международного скандала, в самый
последний момент спасовали? - спросил Коплин.
- Такова одна из версий, - ответил Питт. Сэндекер задумчиво посмотрел на
Питта:
- А когда "Титаник" затонул, вместе с ним легли на дно и все проблемы.
- Справедливо, - автоматически поддакнул Питт. - И вот тут тысячи разных
"если бы". Если бы капитан Смит после получения сообщения о плавучих льдах
снизил бы скорость... Если бы айсберги не дрейфовали в том году так необычно
далеко на юг... Если бы "Титаник" сумел избежать столкновения и пришел бы по
расписанию в Нью-Йорк... Если бы Брюстер выжил и сам сумел бы рассказать военным
свою историю... Тогда бизаний преспокойненько бы вырыли и привезли в Америку. Но с
другой стороны, даже если бы Брюстера убили прежде, чем он оказался бы на борту
"Титаника", Министерство обороны сумело бы постигнуть истинный смысл последней
дневниковой записи. Но колесо удачи повернулось не в ту сторону, сыграло злую
шутку. "Титаник" пошел ко дну, а с ним вместе утонул и Брюстер. И целых
семьдесят шесть лет никто не мог напасть на истинный след.
- Зачем же тогда понадобилось Брюстеру запираться в трюме "Титаника"? -
недоумевающе спросил Доннер. - Зная, что корабль обречен, понимая, что
самоубийство бессмысленно... Почему ему было не попытаться спастись?!
- Ну, видишь ли, сильное чувство вины - это серьезное основание для ухода
из жизни, - ответил Питт. - Брюстер в тот момент был явно вне себя от
пережитого. Это все, что мы пока знаем. Когда он вдруг осознал, что идея с
похищением бизания обернулась цепью смертей, причем восемь человек из погибших
были друзьями Брюстера, - когда он осознал это, пришло раскаяние. Множество
людей кончали с собой по значительно менее серьезным...
- Погоди, - перебил его Коплин. Он склонился над ящичком с реактивами. - Я
сейчас исследую землю на радиоактивность.
Фермеры вылезли из могилы. Все столпились возле Коплина и с напряжением
следили за его действиями. Сэндекер достал из кармана сигару, зажал её зубами,
но не зажег.
Воздух был холодный, но на лбу Доннера выступил пот. Никто не произносил
ни слова. Выдыхаемый воздух превращался в пар, который тотчас же растворялся в
мглистом утреннем воздухе.
Коплин изучал каменистую почву. Она даже цветом отличалась от той земли,
которую лопатами вытащили фермеры из могилы. Наконец он поднялся, размял
затекшие ноги. Протянул на руке несколько небольших камешков.
- Бизаний!
- Он... он здесь? - сдавленным шепотом спросил Доннер. - Он действительно
здесь?
- Очень высокого качества, - подтвердил Коплин. На его напряженном лице
вспыхнула внезапная улыбка. - Тут столько, что хватит не на один "Сицилианский
проект".
- Слава тебе, Господи! - выдохнул Доннер, подошел и картинно плюхнулся на
кучу свежевырытой земли - к изумлению англичан, которые, судя по всему, были
шокированы такого рода поведением.
Коплин подошел к краю и заглянул в яму:
- Да, готов согласиться, безумие порождает гениев, - произнес он. -
Брюстер наполнил могилу рудой. Всякий, не сведущий в минералогии, раскопал бы
могилу, обнаружил бы в гробу кости и череп - и вынужден был бы удалиться ни с
чем.
- Лучший способ спрятать бизаний, - согласился Доннер. - У всех под носом,
а никто не найдет. Сэндекер подошел и молча пожал Питту руку.
- Спасибо тебе, - наконец сумел выговорить он.
Питт смог лишь признательно кивнуть в ответ. Он чувствовал сильнейшую
усталость и безразличие. Ему хотелось найти какое-нибудь тихое местечко,
укрыться там от всего мира и на некоторое время забыть обо всем на свете.
Питт сейчас сожалел о том, что "Титаник" вообще был построен и вышел из
дока в море, в безжалостную стихию, которая превратила красивый гордый лайнер в
кучу ржавого железа.
Сэндекер, казалось, прочитал желание Питта.
- Тебе непременно следует отдохнуть. Сделай, пожалуйста, так, чтобы недели
две я не видел и не слышал бы тебя.
- Королевский с вашей стороны подарок, - Питт устало улыбнулся.
- А куда намерен отправиться на эти недели? - поинтересовался Сэндекер. -
Я спрашиваю, потому как вдруг да опять произойдет что-нибудь экстраординарное и
придется срочно связаться с тобой...
- Ну конечно... - Питт на секунду поразмыслил. - В местечке Тенемаут живет
одна стюардесса со своим прадедушкой. Если что, свяжитесь с ней, она будет
знать, где меня найти.
Сэндекер понимающе кивнул.
Коплин подошел и обхватил Питта за плечи.
- Очень надеюсь, что мы с вами ещё увидимся.
- Конечно.
Доннер не поднимая глаз сказал:
- Ну вот, все и закончилось. Теперь закончилось.
- Да, - сказал Питт. - С этим - точно теперь все. Он почувствовал вдруг
странный озноб, как будто его собственные слова оказались эхом, пришедшем сейчас
из прошлого. Питт повернулся и направился к воротам кладбища.
Все стояли молча следили за тем, как фигура Питта, удаляясь, делалась все
меньше. Вот наконец он завернул за куст и скрылся из глаз.
- Из тумана вышедший в туман да и возвратится, - сказал Коплин,
вспомнивший сейчас о своей первой встрече с Питтом, на холодной Новой Земле, у
горы Бедная.
Доннер странно посмотрел на него.
- Что ты имеешь в виду?
- Так... - Коплин неопределенно махнул рукой и пожал плечами. - Мысли вслух,
не более того.
Август 1988
- Стоп машина!
В ответ на капитанскую команду мелодично звякнул телеграфный звонок, и
поднимавшаяся из машинного отделения вибрация прекратилась. Пена возле носа
крейсера британского флота "Троя" растворилась в массе воды. Корабль затих, если
не считать звука работающего генератора.
В северной Атлантике была теплая ночь. Океан был зеркально спокойным. От
горизонта до горизонта на бархатном небе сияли яркие звезды. Английский флаг на
флагштоке висел бездвижно.
На палубе выстроилась вся команда, более двухсот матросов.
Тело, облаченное в морскую форму давно ушедшей эпохи, также по традиции
обернутое в национальный флаг, было принесено на палубу и водружено у борта на
специальный помост. Затем капитан четким голосом прочитал похоронную молитву.
Как только были произнесены последние слова молитвы, капитан подал знак.
Подставку с одного края приподняли, и тело матроса оказалось в объятиях мирового
океана. Чистые отчетливые звуки сигнального рожка разнеслись далеко в ночи.
Затем прозвучала команда, и все матросы тихо разошлись.
Несколько минут спустя "Троя" возобновила движение. Капитан сел за рабочий
стол и сделал в вахтенном журнале запись:
Крейсер "Троя". Время 02.20, 10 августа 1988.
С.Ш. 41°46', З.Д. 50°14'
Именно в это время лайнер "Белой звезды" "Титаник" пошел на дно. Согласно
желанию быть похороненным вместе с коллегами, останки коммодора сэра Джона Л.
Бигалоу были преданы воде.
Расписываясь внизу страницы, капитан обратил внимание, как отчетливо
дрожит его рука. Этой записью подводился итог трагедии, потрясшей весь мир. Тот
самый мир, который остался в прошлом.
Практически в то же самое время, в другой части земли, в одном из районов
Тихого океана, под огромной толщей воды бесшумно двигалась похожая на гигантскую
сигару субмарина. При виде подводки в разные стороны рассыпались стайки рыб.
Под гладкой обшивкой подводной лодки матросы готовили четыре
баллистические ракеты к запуску. Цели ракет находились в шести тысячах миль к
востоку.
Точно в 15.00 заработали двигатели первой из ракет и, подобно обезумевшему
вулкану, превращая вокруг себя воду в подобие кипящего молока, ракета грозно
одолела толщу воды и как из пращи выскочила в голубое небо над Тихим океаном. С
периодом в тридцать секунд вслед за первой ракетой последовала вторая, затем
третья и четвертая. Четыре огненных хвоста исчезли в небе, унося вместе с собой
неисчислимые смерти и разрушения.
Через тридцать две минуты после запуска, двигаясь по заданным траекториям,
ракеты вдруг превратились в огненные шары, взорвавшись как и были выпущены, одна
за другой с промежутком в тридцать секунд. До цели оставалось не более девяноста
миль. Ракетчики, инженеры, конструкторы ликовали. Это было первое в истории
американского ракетостроения такого рода торжество, когда восторг был вызван
взрывом точно нацеленных ракет.
"Сицилианский проект" оправдал себя и продемонстрировал свою
беспрецедентную эффективность с первого же раз
Клайв КАССЛЕР
ДРАКОН
Дирк Питт 4.
Чудовищный взрыв в Тихом океане становится началом цепи множества
событий, в результате которых обнаруживается заговор преступных сил против
Соединенных Штатов Америки и всего мира. Дирк Питт, подводный исследователь,
герой предыдущих романов Клайва Касслера. оказывается в самом центре
расследования, и только он может спасти мир от надвигающейся угрозы.
Мужчинам и женщинам разведовательных служб нашей страны, героизм и
преданность которых редко получают должное признание.
Их усилиями граждане Америки были спасены от большего числа трагедий, чем
это можно себе представить.
ДЕМОНЫ ДЕННИНГСА
6 августа 1945 года
Остров Шемайя, Аляска
Дьявол держал в правой руке вилы, в левой - бомбу и злорадно ухмылялся.
Он бы выглядел грозно, если бы не преувеличенно длинные брови и изогнутые
полумесяцем глаза, придававшие ему скорее облик сонливого гнома, нежели
злодейское выражение, свойственное повелителю ада. Тем не менее он был одет
в традиционное алое облачение, у него были торчащие вверх рожки и длинный
заостренный хвост. Как ни странно, в когтистых лапах ног он сжимал слиток
золота, на котором было выбито клеймо 24 К.
Сверху и снизу заключенной в круг фигурки, нарисованной на фюзеляже
бомбардировщика Б-29, черными буквами было написано "Демоны Деннингса".
Самолет, названный в честь своего командира и экипажа, выглядел подобно
заблудившемуся призраку за завесой дождя, приносимого на юг по Алеутским
островам ветром с Берингова моря. Целая батарея переносных фонарей освещала
площадку под открытым брюхом бомбардировщика, бросая колеблющиеся тени от
суетящейся аэродромной команды на блестящий алюминиевый корпус. Вспышки
молний дополняли эту призрачную картину, разрывая окутавший аэродром мрак с
тревожащим постоянством.
Майор Чарльз Деннингс стоял, прислонившись к одному из спаренных колес
правого шасси, глубоко засунув руки в карманы кожаной летной куртки, и
наблюдал за лихорадочной деятельностью, кипевшей вокруг его аэроплана. Вся
прилегающая территория патрулировалась вооруженными военными полицейскими и
охранниками из подразделения К-9. Небольшая съемочная группа запечатлевала
событие для истории. С тяжелым чувством тревоги он следил, как эту необычно
объемистую бомбу осторожно поднимали лебедкой в специально переделанный
бомбовый отсек Б-29. Она была слишком велика, чтобы ее можно было подвести
под фюзеляж сбоку, так что ее пришлось поднимать из вырытой в земле ямы.
За те два года, которые он прослужил в Европе летчиком бомбардировочной
авиации и выполнил более сорока боевых вылетов, ему ни разу не приходилось
видеть подобное чудовище. Эта бомба казалась ему гигантским, чрезмерно
надутым футбольным мячом с нелепыми, окруженными кольцом стабилизаторами,
приделанными с одного конца. Сферический баллистический обтекатель был
выкрашен в светло-серый цвет, и ряд замков, скреплявших его половины по
окружности миделевого сечения, был похож на огромную застежку-молнию.
Эта штука, которую он должен был перенести на расстояние в почти три
тысячи миль, вызывала у него зловещее предчувствие. Ученые из Лос-Аламоса,
собравшие бомбу на взлетной полосе, кратко проинструктировали Деннингса и
его экипаж накануне вечером. Кинофильм, заснятый во время испытательного
взрыва на острове Троицы, был продемонстрирован молодым летчикам, застывшим
в оцепенении, когда, не веря своим глазам, они наблюдали ужасный взрыв
одной-единственной бомбы, мощной настолько, что она могла уничтожить целый
город.
Он простоял так еще полчаса, пока люки бомбового отсека не были
захлопнуты. Атомная бомба была снаряжена и проверена, самолет заправлен
топливом и готов к вылету.
Деннингс любил свой самолет. В воздухе он и его огромная машина
становились единым целым. Он был мозгом, она - телом, и это ощущение
слитности он не мог описать словами. На земле все было по-другому.
Освещаемый вспышками молний, поливаемый дождем, который стал ледяным, он
смотрел на прекрасный, подобный призраку серебряный бомбардировщик, и тот
показался ему его гробницей.
Он тряхнул головой, чтобы отогнать от себя эту мрачную мысль, и поспешил
сквозь дождь в укрытие из гофрированного железа, чтобы выслушать последний
инструктаж своего экипажа. Он вошел и сел рядом с капитаном Ирвом Стэнтоном,
бомбардиром, веселым круглолицым человеком с длинными, свисающими, как у
моржа, усами.
По другую сторону от Стэнтона, вытянув перед собой ноги, сидел капитан
Морт Стромп, второй пилот Деннингса, самодовольный южанин, который двигался
с неторопливостью трехпалого ленивца. Сзади командира сидел лейтенант Джозеф
Арнольд, штурман, и флотский коммандер Хэнк Бирнс, инженер-оружейник,
который должен был следить за бомбой во время полета.
Инструктаж проводил офицер разведки, раскрывший перед ними стенд с
аэрофотоснимками целей. Промышленные районы города Осака были основной
целью; запасной целью, на случай сплошной облачности, был исторический город
Киото.
Были рекомендованы направления захода на бомбометание, и Стэнтон молча
делал нужные записи в своем блокноте.
Офицер-синоптик продемонстрировал карты метеоусловий и предсказал слабые
попутные ветры и незначительную облачность над целями. Он также предупредил
Деннингса о возможности турбулентных потоков над северной Японией. Просто
ради большей безопасности, сказал он, два Б-29 взлетели час назад для
разведки маршрута и визуальной оценки погодных условий по курсу полета и
облачного покрова над целями.
Деннингс поднялся после того, как были розданы поляризованные защитные
очки, которые обычно носят сварщики во время работы.
- Я не буду надоедать вам пропагандистскими речами, - сказал он и увидел
улыбки облегчения на лицах своих подчиненных. - Мы втиснули в один короткий
месяц год тренировок, но я знаю, что мы можем справиться с этим заданием. По
моей скромной оценке, вы, черт побери, лучший экипаж в Воздушных Силах. Если
мы все сделаем то, что должны, мы вполне можем положить конец этой войне.
Затем он кивнул капеллану, который вознес молитву за успешный и
безопасный полет.
Пока летчики выходили, направляясь к ожидавшему их Б-29, к Деннингсу
подошел генерал Харольд Моррисон, специальный уполномоченный генерала Лесли
Гровса, главы Манхэттенского проекта.
Моррисон некоторое время внимательно изучал лицо Деннингса. В глазах
пилота можно было заметить усталость, проступавшую в тенях вокруг век, но
они горели нетерпением приступить к выполнению порученной миссии. Генерал
протянул ему руку.
- Удачи, майор.
- Спасибо, сэр. Мы сделаем эту работу.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь, - произнес Моррисон, стараясь придать
своему лицу выражение уверенности. Он ожидал ответа от Деннингса, но пилот
промолчал.
После нескольких секунд неловкого молчания, Деннингс спросил:
- Почему мы, генерал?
Улыбка Моррисона была едва заметна.
- Хотите отыграть назад?
- Нет, мой экипаж и я позаботимся, чтобы дело было сделано. Но почему
мы?
- повторил он свой вопрос. - Простите меня, сэр, что я это говорю, но мне
трудно поверить, что мы - единственный летный экипаж в Военно-Воздушных
Силах, которому вы можете доверить пронести атомную бомбу через Тихий океан,
сбросить ее в центре Японии и затем приземлиться на Окинаве, имея в баках
едва ли больше, чем пары бензина.
- Лучше, если вы будете знать только то, что вам было сказано.
Деннингс прочитал дурное предчувствие в глазах и голосе этого человека.
- Дыхание матери. - Он произнес эти слова медленно, без всякого
выражения, как будто повторил название некоего невыразимого ужаса. - Какая
извращенная душа предложила это треклятое кодовое название для бомбы?
Моррисон безропотно пожал плечами.
- Я думаю, это был президент.
Через двадцать семь минут Деннингс смотрел вперед через ветровое стекло,
по которому туда-сюда сновали дворники. Дождь усилился, и через влажную
пелену он мог видеть не далее чем на две сотни ярдов. Обеими ногами он жал
на тормоза, разгоняя двигатели до 2200 оборотов в минуту. Бортинженер
сержант Роберт Мосли доложил, что четвертый двигатель вращается более чем на
пятьдесят оборотов медленнее, чем нужно. Деннингс решил проигнорировать это
сообщение. Несомненно, что в этом незначительном снижении оборотов виноват
влажный воздух. Он снова перевел секторы газа на холостой ход.
Сидевший в кресле второго пилота справа от Деннингса Морт Стромп
подтвердил разрешение башни управления полетами на взлет. Он опустил
закрылки.
Два члена экипажа в боковых турелях подтвердили, что закрылки стали на
место.
Деннингс протянул руку и включил селекторную связь.
- Ну, ребята, трогаемся.
Он снова перевел секторы газа вперед, при этом немного прибавив оборотов
левым двигателям по сравнению с правыми, чтобы компенсировать огромный
кренящий момент. Затем он отпустил тормоза.
Самолет "Демоны Деннингса", со взлетным весом 68 тонн, с заполненными до
предела топливными баками, вмещающими 7000 галлонов горючего, с шеститонной
бомбой в переднем бомбовом отсеке и с экипажем 12 человек на борту, начал
разгон. Он был перегружен примерно на 17000 фунтов.
Четыре двигателя системы "Райт-циклон", рабочим объемом 3350 кубических
дюймов каждый, передали свою тягу на подвеску, их общая мощность,
составляющая 8800 лошадиных сил, раскрутила 16,5 - футовые пропеллеры,
проталкивая их сквозь пелену несомой ветром воды. Голубое пламя вырывалось
из выхлопных труб, крылья окутало облако брызг, и огромный бомбардировщик с
ревом покатился во мрак.
Мучительно медленно машина набирала скорость. Длинная взлетная полоса
простиралась перед ней, вырезанная в бесцветной вулканической породе и
кончающаяся крутым обрывом высотой в восемьдесят футов над холодным морем.
Горизонтальные молнии залили странным голубым светом пожарные машины и
кареты "скорой помощи", вытянувшиеся в цепочку рядом со взлетной полосой. На
скорости восемьдесят узлов Деннингс уже мог управлять курсом с помощью
одного руля направления и до упора выдвинул вперед секторы газа правых
двигателей. Он решительно сжал в руках штурвал, твердо намеренный поднять
"Демонов" в воздух.
Сидевший впереди пилотов, в застекленном носовом отделении, бомбардир
Стэнтон со знанием дела следил, как быстро сокращалась лежащая перед ними
взлетная полоса. Даже медлительный Стромп вытянулся на своем сиденье, его
глаза тщетно пытались разглядеть во мраке перед машиной, где кончается
чернота полосы и начинается чернота моря.
Три четверти полосы остались позади, а машина все еще оставалась словно
приклеенной к земле. Время, казалось, растворилось в тумане. У всех было
такое ощущение, что они летят в пустоту. Затем вдруг огни джипов,
припаркованных у конца взлетной полосы, промелькнули сквозь завесу дождя.
- О Боже! - вскричал Стромп. - Поднимай машину!
Деннингс выждал еще три секунды и затем осторожно взял штурвал на себя.
Колеса Б-29 оторвались от земли. Машина едва набрала тридцать футов
высоты, когда полоса исчезла, и бомбардировщик начал свой полет над
враждебным морем.
Моррисон стоял снаружи теплого укрытия радарной установки, прямо под
ливнем, и его четверо подчиненных дисциплинированно стояли позади него. Он
наблюдал за взлетом "Демонов Деннингса" скорее мысленно, чем воочию. Ему
удалось разглядеть немногим более, чем первые рывки и крены бомбардировщика
в тот момент, когда Деннингс перевел вперед секторы газа и отпустил тормоза.
Самолет почти сразу исчез во мраке.
Он приставил ладони к ушам, как рупоры, стараясь услышать шум моторов,
все более затихающий с расстоянием. Неровный звук был очень слабым. Никто,
кроме старшего механика или авиационного инженера, не смог бы уловить его, а
Моррисон служил в обеих этих должностях в те времена, когда его карьера в
ВВС только начиналась.
Один из двигателей, судя по звуку, был немного неисправен. В одном или в
нескольких его цилиндрах зажигание не всегда срабатывало.
Со страхом Моррисон вслушивался, появится ли какой-нибудь признак того,
что машина не может взлететь. Если "Демоны Деннингса" потерпит аварию на
взлете, то все живое на острове в течение нескольких секунд превратится в
пепел.
Затем оператор радара крикнул в открытую дверь:
- Они в воздухе!
Моррисон с облегчением вздохнул. Только теперь он повернулся спиной к
ненастной погоде и вошел в укрытие.
Теперь оставалось только послать генералу Гровсу в Вашингтон сообщение о
том, что "Дыхание матери" находится на пути в Японию. Затем ждать и
надеяться.
Но в глубине души генерал был встревожен. Он знал Деннингса. Этот человек
был слишком упрям, чтобы повернуть назад из-за неисправного двигателя.
Деннингс приведет "Демонов" в Осаку, даже если ему придется тащить самолет
на спине.
- Да поможет им Бог, - прошептал Моррисон про себя. Он знал с полной и
окончательной уверенностью, что его роль в этой огромной операции не стоит
молитвы.
- Убрать шасси, - приказал Деннингс.
- Всегда рад слышать эти слова, - пробормотал Стромп, передвинув рычаг.
Моторы шасси зажужжали, и три набора колес поднялись в свои ниши на носу
и в крыльях машины. - Шасси убраны и заперты.
Когда скорость полета увеличилась из-за снижения сопротивления после
уборки шасси, Деннингс немного уменьшил подачу топлива. Бензин нужно было
экономить. Он помедлил начинать постепенный и осторожный набор высоты, пока
скорость не достигла отметки 200 узлов. Где-то под правым крылом и поэтому
невидимая из кабины, цепочка Алеутских островов медленно загибалась к
северо-востоку. Они еще долго не увидят землю, по крайней мере, пока не
пролетят еще 2500 миль.
- Как там с этим четвертым двигателем? - спросил он у Мосли.
- Тянет свое, но немного перегревается.
- Скоро, как только заберемся на пять тысяч футов, я немного сбавлю ему
обороты.
- Это не помешает сделать, майор, - ответил Мосли.
Арнольд дал Деннингсу указания курса, которого им нужно будет
придерживаться следующие десять с половиною часов. На высоте 4900 футов
Деннингс передал управление Стромпу. Он расслабился и начал смотреть в
черное небо. На нем не было видно ни одной звезды. Самолет то и дело мотало
вверх и вниз, пока Стромп вел его через турбулентные потоки внутри обширной
массы грозовых облаков.
Когда, наконец, худшая часть грозы осталась позади, Деннингс отстегнул
ремни и выбрался из своего кресла. Повернувшись назад, он смог заглянуть в
иллюминатор под туннель, ведущий в среднюю и хвостовую части самолета. Он
даже смог разглядеть часть бомбы, подвешенной в механизме сбрасывания.
Туннель, по которому нужно было пробираться ползком, был еще больше
сужен, чтобы огромная бомба могла поместиться в бомбовом отсеке, и поэтому
туннель оказался крайне тесным. Деннингс с трудом протиснулся через него
мимо бомбового отсека и вылез из противоположного конца. Затем он открыл
небольшой герметично закрывающийся люк и прополз внутрь бомбового отсека.
Достав из кармана на бедре ручной фонарик, он сумел пробраться по узкому
мостику, идущему вдоль двух бомбовых отсеков, переделанных в один. Из-за
своего огромного размера бомба едва помещалась в нем. Ее внешний диаметр
лишь на два дюйма отстоял от продольных шпангоутов.
Поколебавшись, Деннингс протянул руку и коснулся ее. Стальные бока бомбы
были холодны, как лед. Он не смог представить себе сотни тысяч людей,
которых она могла сжечь дотла за долю секунды или обречь на мучительную
смерть от ожогов и радиации. Ядерные температуры или ударные волны от взрыва
на острове Троицы нельзя было ощутить, глядя на черно-белый кинофильм. Он
видел в этой бомбе лишь средство окончить войну и спасти тысячи жизней его
соотечественников.
Вернувшись в кокпит, он остановился поболтать с Бирнсом, просматривавшим
чертежи электронных схем детонатора бомбы. То и дело этот эксперт по оружию
поглядывал на небольшой откидной рабочий столик, закрепленный перед ним.
- Есть хоть какой-нибудь шанс, что она взорвется прежде, чем мы доберемся
до цели? - спросил Деннингс.
- Удар молнии может к этому привести, - ответил Бирнс.
Деннингс с ужасом посмотрел на него.
- Немножко поздновато вы меня предупредили об этом, не так ли? Начиная с
полуночи мы летим через центр грозового облака.
Бирнс оторвался от своих чертежей и с улыбкой посмотрел на командира.
- Мы так же легко могли взорваться, оставаясь на земле. Какого черта, мы
ведь сумели взлететь с этой штукой, разве нет?
Деннингс не мог поверить такой простодушной невозмутимости Бирнса.
- Генерал Моррисон был осведомлен об этой опасности?
- Лучше, чем кто бы то ни было другой. Он участвовал в разработке этого
оружия с самого начала.
Деннингс пожал плечами и отправился прочь. Безумие, подумал он, эта
операция - чистое безумие. Будет просто чудо, если кто-нибудь из них
останется в живых, чтобы рассказать об этом.
Спустя пять часов полета, когда бомбардировщик стал легче на 2000
галлонов израсходованного топлива, Деннингс выровнял машину на высоте 10000
футов.
Настроение экипажа несколько поднялось, когда оранжевая заря окрасила
небо на востоке. Гроза осталась далеко позади, и они смогли увидеть
катящиеся волны океана и несколько рассеянных по небу белых облаков.
Бомбардировщик "Демоны Деннингса" летел на юго-запад с умеренной
скоростью 220 узлов. К счастью, им удалось попасть в поток слабого попутного
ветра. Когда совсем рассвело, они оказались совершенно одни в огромном
пустом пространстве северной части Тихого океана. Одинокий самолет, летящий
из ниоткуда в никуда, размышлял бомбардир Стэнтон, рассеянно глядя в окна
кабины.
Когда до главного японского острова Хонсю оставалось три сотни миль,
Деннингс начал медленный, постепенный подъем на высоту 32000 футов, ту
высоту, на которой бомбардир Стэнтон должен был сбросить бомбу над Осакой.
Штурман Арнольд объявил, что они опережают график на двадцать минут. При их
нынешней скорости, по его подсчетам, они должны были приземлиться на Окинаве
в сумерках менее чем через пять часов.
Деннингс посмотрел на датчики уровня топлива. Ему вдруг стало несколько
веселее. Если только им не придется лететь против встречного ветра,
превышающего сто узлов, у них еще останется в запасе четыреста галлонов
бензина.
Но не у всех членов экипажа было хорошее настроение. Сидевший в своем
кресле у приборного щитка бортинженер Мосли смотрел на шкалу измерителя
температуры двигателя номер четыре. Ему не понравилось то, что он увидел. Он
привычно постучал пальцем по стеклу циферблата.
Стрелка дрогнула и качнулась вправо, на красный сектор шкалы.
Он протиснулся по туннелю в направлении хвоста и посмотрел через
иллюминатор на нижнюю часть моторной гондолы. По обтекателю бежали струйки
масла, и из выхлопной трубы тянулся шлейф дыма. Мосли вернулся в кокпит и
встал на колени в узком проходе между креслами Деннингса и Стромпа.
- Плохие новости, майор. Скоро нам придется заглушить четвертый
двигатель.
- Ты не мог бы заставить его работать еще несколько часов? - спросил
Деннингс.
- Нет, сэр, там может заклинить клапан, и он загорится. Это может
случиться в любую минуту.
Стромп посмотрел на Деннингса, его лицо было мрачно.
- Я бы посоветовал заглушить на время четвертый двигатель и дать ему
остыть.
Деннингс знал, что Стромп был прав. Им придется сохранять их нынешнюю
высоту и нянчить три остальные двигателя, чтобы они не перегрелись. Затем
снова запустить четвертый двигатель во время набора высоты до 32000 футов и
захода на бомбометание.
Он окликнул Арнольда, склонившегося над своим штурманским планшетом и
прослеживающим маршрут полета.
- Далеко ли еще до Японии?
Арнольд заметил небольшое падение скорости и быстро просчитал ответ.
- До главных островов один час и двадцать одна минута.
Он кивнул.
- Хорошо, мы заглушим четвертый двигатель до тех пор, пока он нам не
понадобится.
Командир еще не кончил говорить, а Стромп уже убрал газ, выключил
зажигание и установил лопасти пропеллера во флюгерное положение. Затем он
включил автопилот.
- Мы приближаемся к суше, - объявил Арнольд. - Небольшой остров в
двадцати милях прямо по курсу.
Стромп посмотрел на него в бинокль.
- Выглядит как сосиска, торчащая из воды.
- Голые скальные стены, - заметил Арнольд. - Нигде нет никакого пляжа.
- Как он называется? - спросил Деннингс.
- Он даже не отмечен на карте.
- Есть там какие-нибудь признаки жизни? Япошки могут использовать его как
удаленную станцию раннего оповещения.
- Выглядит голым и необитаемым, На минуту Деннингс почувствовал себя в
безопасности. Ни одного вражеского корабля не было видно, и они были слишком
далеко от берега, чтобы их могли достать японские истребители, Он уселся в
своем кресле, невидящими глазами уставясь в море.
Члены экипажа расслабились и начали передавать друг другу чашечки кофе и
бутерброды с колбасой, не замечая жужжания моторов и маленькой искорки,
появившейся в десяти милях от них, на 7000 футов выше конца левого крыла.
Экипаж "Демонов Деннингса" не подозревал, что жить им оставалось лишь
несколько минут.
Младший лейтенант Сато Окинага увидел короткую вспышку отраженного
солнечного света где-то внизу. Он заложил вираж и направил свой истребитель
вниз, для того чтобы лучше рассмотреть, что там блеснуло. Это был самолет.
Никаких сомнений. Скорее всего, истребитель из другого патруля. Он
протянул руку, чтобы включить радио, но передумал. Через несколько секунд он
сможет точно узнать, что это за самолет.
Молодой и неопытный пилот, Окинага был счастливчиком. Из класса, который
он недавно закончил и в котором было двадцать два выпускника, в дикой спешке
обученных в эти отчаянные для Японии последние недели, его и еще троих
направили на выполнение патрульных полетов. Остальные пошли в эскадрильи
камикадзе.
Окинага был ужасно расстроен этим. Он бы с радостью отдал свою жизнь за
императора, но он смирился со скучными обязанностями по патрулированию
побережья как со временным назначением, надеясь, что его призовут выполнить
более славную миссию, когда американцы высадятся на его родине.
По мере того как одиночный самолет становился все больше, Окинага все
больше изумлялся, отказываясь верить своим глазам. Он протер их и моргнул.
Вскоре он смог ясно различить девяностофутовый полированный алюминиевый
фюзеляж, огромные стосорокафутовые крылья и вертикальный стабилизатор
высотой с трехэтажный дом американского Б-29.
Он ошеломленно глядел на это диво. Бомбардировщик летел с северо-востока,
из пустынного океана, на 20000 футов ниже своего боевого потолка. Не
находящие ответа вопросы роились в его сознании. Откуда он взялся? Почему он
летел в направлении центральной части Японии с выключенным двигателем? Какое
задание он выполнял?
Как акула, бросающаяся на раненого кита, Окинага приблизился на
расстояние мили к бомбардировщику. Тот летел, как ни в чем не бывало, не
пытаясь уйти от преследования. Экипаж, похоже, уснул или имел склонность к
самоубийству.
У Окинаги уже не оставалось времени играть в загадки. Огромные крылья
бомбардировщика маячили прямо перед ним. Он довел до упора сектор газа
своего "Мицубиси А6М Зеро" и на вираже пошел вниз. Истребитель слушался его
с изяществом ласточки, двигатель системы "Сакае" мощностью 1130 лошадиных
сил мчал его в точку чуть позади и ниже лоснящегося, сверкающего Б-29.
Хвостовой стрелок слишком поздно заметил истребитель и попытался открыть
огонь. Окинага наткал на гашетку на рукоятке управления. Его самолет
вздрогнул, когда два пулемета и две двадцатимиллиметровые пушки начали
разносить в клочья металлическую обшивку и человеческую плоть.
Легкое прикосновение к рулю направления, и его трассирующие пули нашли
дорогу к крылу и третьему двигателю Б-29. Обшивка разорвалась и отлетела
прочь, масло хлынуло через отверстия, за ним вырвалось пламя.
Бомбардировщик, казалось, на секунду замешкался, затем накренился набок и,
войдя в штопор, начал падать в океан.
Лишь после отчаянного крика хвостового стрелка и его короткой очереди
"демоны" поняли, что их самолет атакован. Они не имели ни малейшей
возможности узнать, с какого направления на них напал вражеский истребитель.
У них почти не было времени оправиться от изумления, когда снаряды "Зеро"
вонзились в правое крыло.
Стромп издал сдавленный вопль:
- Мы падаем!
Деннингс кричал в переговорное устройство, одновременно пытаясь выровнять
самолет:
- Стэнтон, сбрасывай бомбу! Сбрасывай эту чертову бомбу!
Бомбардир, прижатый к своему прицелу центробежной силой, завопил в ответ:
- Она не выпадет наружу, если ты не выровняешь машину.
Двигатель номер три уже был охвачен пламенем. Внезапная потеря двух
двигателей, оба из которых находились с одной стороны, продолжала кренить
самолет, пока он не встал на одно крыло. Работая совместно, Деннингс и
Стромп сражались с рычагами управления, стараясь поставить машину
горизонтально.
Деннингс изо всех сил тащил на себя секторы газа, выправил крен, но
теперь оба оставшихся мотора заглохли. Наступила давящая, терзающая душу
тишина.
Стэнтон сумел занять нормальное положение в своем кресле и открыл
бомболюки.
- Держи машину ровно, - умоляющим тоном сказал он. Не тратя времени на
установку прицела, он нажал на кнопку сбрасывания.
Ничего не произошло. Свирепое скручивающее усилие деформировало фюзеляж и
заклинило бомбу в ее тесном отсеке.
С белым как мел лицом Стэнтон ударил по кнопке сбрасывания кулаком, но
бомба упрямо оставалась на месте.
- Ее зажало! - закричал он. - Она не выпадет.
Сражаясь за еще несколько минут жизни, зная, что, если они выживут во
время падения, им всем придется самим оборвать свои жизни ампулами цианида,
Деннингс попытался совершить вынужденную посадку самолета на воду.
Ему почти удалось сделать это. До спокойной поверхности моря оставалось
две сотни футов, и смертельно раненный самолет был готов коснуться брюхом
воды.
Но магний, из которого были изготовлены некоторые вспомогательные детали
и картер двигателя номер три, загорелся, как зажигательная бомба, прожег
крепления мотора и лонжерон крыла. Мотор выпал вниз, унося с собой вырванные
кабели управления закрылками. Лейтенант Окинага положил "Зеро" в скользящий
вираж на одно крыло, кружась над подбитым Б-29. Он наблюдал, как черный дым
и оранжевое пламя пересекли голубое небо, как мазок костью. Он видел, как
американский самолет врезался в океан, подняв в воздух гейзер белых брызг.
Он описал круг, высматривая выживших в катастрофе. но увидел лишь
несколько плавающих обломков. Вдохновленный тем, чему суждено было стать его
первым и единственным боем, Окинага описал еще один круг над погребальным
шлейфом дыма, прежде чем отправиться в обратный путь в Японию, на свой
аэродром.
В то время, когда разрушенный самолет Деннингса и его мертвый экипаж
опускались на морское дно на глубину тысячу футов, другой Б-29 в более
позднем часовом поясе и в шести сотнях милях к юго-востоку готовился к
бомбовому вылету. С полковником Полом Тиббетом за штурвалом, бомбардировщик
"Энола Гэй" появился над японским городом Хиросима.
Ни один из этих двух командиров бомбардировщиков не знал о задании,
полученном другим. Каждый из них был уверен, что только его самолет и экипаж
несут первую атомную бомбу, которая должна быть сброшена в этой войне.
"Демоны Деннингса" не смогли встретиться со своей судьбой. Тишина
глубокого морского дна была столь же молчалива, как и тучи, собравшиеся над
местом катастрофы. Героическая попытка Деннингса и его экипажа была
похоронена под покровом бюрократической секретности и позабыта.
Часть I
БОЛЬШОЙ ДЖОН
3 октября 1993 года
Западная часть Тихого океана
Тайфун уходил, и худшее уже было позади. Неистовая пляска морей затихала,
но волны все еще захлестывали носы кораблей и отливали зеленым и свинцовым
цветом, прокатываясь по палубам и оставляя за собой кучи пены. Толстые
черные тучи рвались на части, и ветер ослабел до приятных тридцати узлов. К
юго-востоку снопы солнечных лучей прорвались сквозь тучи, разрисовав
голубыми пятнами танцующие валы зыби.
Бросая вызов ветрам и фонтанам брызг, капитан Арне Корвольд стоял на
открытом мостике норвежского грузопассажирского лайнера "Нарвик", наведя
свой бинокль на огромное судно, с застопоренным двигателем дрейфующее среди
бурунов.
Оно было очень большим, судя по очертаниям, японский сухогруз, специально
построенный для перевозки автомобилей. Его надпалубные надстройки
протянулись вдоль всего корпуса, от тупого носа до идеально прямоугольной
кормы, подобно параллелепипеду, положенному горизонтально. Кроме мостика и
кают экипажа на верхней палубе, по бокам не было ни иллюминаторов, ни окон.
Похоже, у судна был постоянный поперечный крен в десять градусов, но он
возрастал до двадцати, когда волны зыби накатывались и обрушивались на его
наветренный левый борт. Единственным признаком жизни на судне была струйка
дыма, поднимавшегося над трубой. Корвольд с тревогой заметил, что его шлюпки
были спущены на воду, но осмотр беспокойного моря не выявил никаких
признаков этих шлюпок. Он снова навел бинокль на нос судна и прочел
английское название, написанное под японскими иероглифами.
Судно называлось "Божественная звезда".
Корвольд вернулся в уютный центральный мостик и заглянул в радиорубку.
- Все еще никакого ответа?
Радист покачал головой.
- Ничего. Ни единого писка, с тех пор как мы увидели его. Должно быть,
судовое радио выключено. Невозможно поверить, что экипаж покинул судно, не
подав сигнала бедствия.
Корвольд безмолвно смотрел на японское судно, дрейфовавшее менее чем в
километре от его правого борта. Норвежец по происхождению, он был невысоким,
с достоинством держащимся человеком, никогда не позволявшим себе торопливых
жестов. Его льдистые голубые глаза редко моргали, и его губы, скрытые под
стриженной бородкой, казалось, были постоянно сложены в легкую застывшую
улыбку. Проведший в море двадцать шесть лет, в основном на прогулочных
судах, он обладал дружелюбным, благожелательным характером; его уважали
члены экипажа и обожали пассажиры.
Он пощипал свою короткую седеющую бородку и тихо ругнулся про себя.
Тропический ураган неожиданно разыгрался на севере, прямо по его
маршруту, и задержал его почти на два дня по сравнению с графиком на пути из
Пусана, корейского порта в Сан-Франциско. Корвольд не покидал мостика в
течение сорока восьми часов и был до предела измотан. Он совсем уже было
собрался прилечь отдохнуть, как они заметили, похоже, покинутую
"Божественную звезду".
И вот теперь, вместо долгожданного отдыха, он столкнулся с загадочным
происшествием и требующим длительного времени поиском шлюпок японского
сухогруза. На нем к тому же лежала ответственность за 130 пассажиров,
большинство из которых было до крайности измучено морской болезнью и не
имело ни малейшего желания задерживаться из-за добровольной спасательной
операции.
- Разрешите спустить шлюпку, капитан?
Корвольд поднял глаза на красивое, мужественное лицо первого помощника
Оскара Стина. Смотревшие на него голубые глаза были ярче, чем у Корвольда.
Первый помощник стоял перед ним, худой и прямой, как фонарный столб, от
постоянного пребывания на солнце его кожа потемнела, а волосы выгорели.
Корвольд не стал отвечать сразу, он подошел к окну мостика и посмотрел
вниз на поверхность моря, разделяющего два корабля. От гребней до впадин
высота волн колебалась от трех до четырех метров.
- Мне не хотелось бы рисковать жизнями, мистер Стин. Лучше подождать,
пока море немного успокоится.
- Мне случалось проводить шлюпки и через худшее.
- Незачем торопиться. Это мертвое судно, мертвое, как тело в морге. А
судя по его виду, груз в трюмах сместился, и оно набирает воду. Лучше
оставить его в покое и поискать его шлюпки.
- Там на борту могут быть раненые, - настаивал Стин.
Корвольд покачал головой.
- Ни один капитан не покинет судно, оставив на нем раненных членов
команды.
- Ни один капитан, находящийся в здравом уме, это верно. Но какой
здравомыслящий человек может покинуть неповрежденное судно и спустить на
воду шлюпки в самый разгар тропического урагана при скорости ветра
шестьдесят пять узлов, не подав при этом сигнала бедствия?
- Да, это и в самом деле загадка, - согласился Корвольд.
- И к тому же следует принять во внимание его груз, - продолжал Стин. -
Положение ватерлинии говорит о том, что судно полностью загружено. Судя по
его размерам, оно может перевозить свыше семи тысяч автомобилей.
Корвольд проницательно посмотрел на Стина.
- Вы думаете о вознаграждении за спасение судна и груза, мистер Стин?
- Да, сэр, я об этом думаю. Оно полностью покинуто со всем его грузом на
борту, и мы можем привести его в порт; тогда наше требование о
вознаграждении может составить половину стоимости судна и его груза или даже
больше. Компания и экипаж смогут поделить между собой пятьсот или шестьсот
миллионов крон.
Корвольд обдумывал эти слова несколько минут. Мучительная, искушающая
мысль о возможности внезапно разбогатеть боролась в нем с глубоким,
суеверным предчувствием беды. Алчность победила.
- Собери свою шлюпочную команду и возьми с собой помощника механика.
Поскольку из трубы идет дым. двигатели, должно быть, в работоспособном
состоянии. - Он немного помолчал. - Но я бы все же подождал, пока море чуть
успокоится.
- Нет времени ждать, - просто объявил о своем решении Стин. - Если крен
увеличится еще на десять градусов, мы можем опоздать. Лучше действовать
быстро.
Капитан Корвольд вздохнул. Он действовал вопреки тому, что сам считал
наиболее разумным, но ему тоже пришло в голову, что теперь, когда ситуация,
в которой оказалась "Божественная звезда", стала известна всем, каждый
спасательный буксир в радиусе тысячи миль отсюда на полной скорости
устремится к терпящему бедствие судну, как все грузовики с лебедками
съезжаются к месту аварии на шоссе.
Наконец он утвердительно кивнул.
- Как только ты удостоверишься, что на борту нет никого из членов команды
"Божественной звезды" и что ты сумеешь справиться с ситуацией, доложи мне, и
я начну поиск шлюпок.
Стин мгновенно исчез, едва дослушав до конца то, что сказал Корвольд. Он
собрал своих людей и спустил шлюпку в бушующие волны за десять минут. В
шлюпке находились: он сам с четырьмя матросами, помощник главного механика
Олаф Андерссон, а также радист Дэвид Сакагава, единственный член команды
"Нарвика", знающий японский язык. Матросы должны были обследовать судно,
пока Андерссон будет осматривать двигатели. Стин должен был принять на себя
формальное право владения судном, если оно окажется покинутым.
Со Стином у руля, шлюпка рассекала бурлящие воды, с трудом удерживаемая в
равновесии на гребнях волн, грозящих захлестнуть ее прежде, чем она
соскользнет вниз по склону водяной горы. Большой морской двигатель марки
"Вольво" стучал бесперебойно, пока они держали курс прямо на сухогруз, а
ветер и волны подгоняли их сзади.
В ста метрах от "Божественной звезды" они обнаружили, что они тут не
одни.
Стая акул кругами ходила вокруг накренившегося судна, будто какое-то
внутреннее чувство подсказывало им, что оно собирается затонуть и, возможно,
оставить на поверхности что-нибудь вкусное.
Рулевой провел шлюпку под тупым носом судна на подветренную сторону. Им
казалось, что "Божественная звезда" вот-вот накроет их своим бортом с каждой
новой волной, обрушивающейся на ее корпус. Когда борт огромного судна
опускался вниз, Стин пытался закинуть вверх легкую нейлоновую абордажную
лестницу с алюминиевым хватательным крюком на конце. С третьей попытки крюк
зацепился за верхний край палубного ограждения и закрепился на нем.
Стин первым взобрался по веревочной лестнице и перебрался через
ограждение на палубу. За ним быстро последовали Андерссон и остальные. Когда
все собрались возле огромных якорных лебедок, Стин повел их вверх по
похожему на пожарную лестницу трапу, закрепленному на глухой, без окон
передней стене палубной надстройки. Взобравшись на пятую палубу, они вошли
на самый просторный капитанский мостик, который Стину приходилось когда-либо
видеть за пятнадцать лет, проведенных на море. После маленькой, удобной
рулевой рубки "Нарвика" это помещение показалось им огромным, как спортивный
зал, и все же впечатляющий набор электронного оборудования занимал лишь
малую его часть посередине.
Помещение было пусто, пол усеян секстантами, картами и другими
навигационными приборами и справочниками, вывалившимися из открытых шкафов.
Два небольших чемоданчика с личными вещами лежали открытыми на столе, как
будто их владельцы только что ненадолго вышли из помещения. Похоже, судно
покидали в панике.
Стин осмотрел главный пульт управления.
- Судно полностью автоматизировано, - сказал он Андерссону.
Помощник главного механика кивнул.
- И еще кое-что. Все оборудование управляется голосом. Не нужно
переводить никаких рычагов или давать рулевому указания о курсе.
Стин повернулся к Сакагаве.
- Вы можете включить эту штуку и поговорить с ней?
Рожденный в Норвегии азиат склонился над компьютеризованным пультом и
молча изучал его несколько секунд. Затем он быстро нажал одну за другой
несколько кнопок. Огоньки на пульте мигнули, и устройство зажужжало.
Сакагава посмотрел на Стина с легкой улыбкой.
- Мой японский немножко заржавел без употребления, но я думаю, что смогу
пообщаться с этой штукой.
- Попросите доложить о состоянии судна.
Сакагава быстро произнес что-то по-японски в маленький микрофон и умолк,
ожидая ответа. Через несколько секунд ему ответил мужской голос, медленно и
четко выговаривая слова. Когда голос умолк, Сакагава без всякого выражения
посмотрел на Стина.
- Оно говорит, что кингстоны открыты и что уровень воды в машинном
отделении достигает двух метров.
- Прикажи закрыть кингстоны! - воскликнул Стин.
После короткого обмена японскими фразами, Сакагава покачал головой.
- Компьютер говорит, что кингстоны заклинило в открытом положении. Их
нельзя закрыть электронной командой.
- Похоже, теперь понятно, что мне нужно сделать, - сказал Андерссон. - Я
лучше спущусь туда и попробую их закрыть. И прикажи этому чертову роботу
включить помпы. - Еще не кончив говорить, он жестом приказал двум матросам
следовать за ним, и они исчезли, спустившись по сходням в глухой коридор,
ведущий в машинное отделение.
Один из оставшихся матросов подошел к Стину; его глаза были широко
открыты от пережитого ужаса, а лицо бело, как мел.
- Сэр, я нашел тело. Наверно, это радист.
Стин поспешил в радиорубку. Почти бесформенный труп сидел в кресле,
склонившись над рацией. Конечно, когда он всходил на борт "Божественной
звезды", это был человек, но сейчас ... На черепе не осталось ни единого
волоса, и только по полностью обнаженным зубам на том месте, где некогда
были губы, Стин смог определить, куда была повернута голова - вперед или
назад. Это ужасное нечто выглядело так, как будто кожа слезла от ожога, а
мясо под ней обгорело и частично расплавилось.
Тем не менее нигде не было видно ни малейших признаков чрезмерного
нагревания или пожара. Одежда трупа была такой чистой и выглаженной, будто
он только что ее надел.
Казалось, что этот человек сгорел изнутри.
Отвратительная вонь и ужасное зрелище заставили Стина оцепенеть. Ему
потребовалось около минуты, чтобы придти в себя. Тогда он оттолкнул кресло с
его страшным седоком в сторону и склонился над рацией.
К счастью, на цифровом индикаторе частоты горели обычные арабские цифры.
После нескольких минут проб и ошибок он нашел нужные выключатели и вызвал
капитана Корвольда на "Нарвике".
Корвольд отозвался немедленно.
- Я вас слушаю, мистер Стин, - формальным тоном ответил он. - Что вы
обнаружили?
- Что-то скверное случилось здесь, капитан. Пока что мы нашли покинутое
судно с одним мертвым телом, принадлежащим радисту, которое обгорело
настолько, что его невозможно опознать.
- На борту пожар?
- Никаких признаков. На компьютеризованной системе управления в секторе
пожарного оповещения горят только зеленые лампочки.
- Какие-нибудь намеки на то, почему команда спустилась в шлюпки, вы
обнаружили? - спросил Корвольд.
- Ничего конкретного. Они, похоже, в панике покинули судно после попытки
его затопить.
Корвольд сжал челюсти, костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в
микрофон.
- Повторите.
- Кингстоны были открыты и заклинены в этом положении. Андерссон сейчас
пытается их задраить.
- Зачем, черт возьми, команде топить неповрежденное судно с тысячами
новых автомобилей на борту? - нерешительно спросил Корвольд.
- Нужно подходить к этой ситуации осторожно, она очень подозрительна.
Что-то на борту ненормально. Тело радиста выглядит так, как будто его
зажарили на вертеле. Ужасное зрелище.
- Может быть, его следует осмотреть судовому врачу?
- Хороший доктор здесь ничего не сможет сделать, разве что выполнить
посмертное вскрытие.
- Понятно, - ответил Корвольд. - Я останусь в радиорубке еще полчаса,
прежде чем отправиться на поиск пропавших шлюпок.
- Вы связались с компанией, сэр?
- Я отложил это до тех пор, пока вы не убедитесь, что из первоначальной
команды на судне не осталось в живых никого, кто бы мог оспорить нашу заявку
о вознаграждении за спасение судна и груза. Закончите ваш осмотр. Как только
вы будете уверены, что судно действительно покинуто, я отправлю радиограмму
директору нашей компании, уведомляющую его о том, что мы вступили во
владение "Божественной звездой".
- Механик Андерссон уже занят задраиванием кингстонов и откачиванием воды
из трюма. Машина работает, и скоро мы будем на ходу.
- Чем скорее, тем лучше, - сказал Корвольд. - Вы дрейфуете в направлении
британского океанографического судна, занимающего стационарное положение.
- Как далеко оно от нас?
- Примерно в двенадцати километрах.
- Ну, это достаточно безопасно.
Корвольд не мог придумать, что бы сказать еще. Наконец он просто сказал:
- Удачи, Оскар. Благополучного возвращения в порт. - На этом сеанс связи
закончился.
Стин отвернулся от радиопередатчика, избегая смотреть на изуродованный
труп в кресле. Он почувствовал, что его колотит озноб. Он наполовину готов
был увидеть, как по мостику ходит призрачный капитан "Летучего голландца".
Нет ничего более устрашающего, чем покинутое судно, мрачно подумал он.
Он приказал Сакагаве поискать и перевести судовой журнал. Двух оставшихся
матросов он послал осмотреть автомобильные палубы, а сам начал
систематически осматривать каюты команды. Он чувствовал себя как в доме, где
водятся привидения. Если не считать разбросанной кое-где одежды, все
выглядело так, как будто члены судовой команды могут вернуться в любую
минуту. В отличие от хаоса, который они обнаружили на мостике, все выглядело
обжитым и обыденным. В каюте капитана стоял поднос с двумя чайными чашками,
который непостижимым образом избежал падения на пол во время шторма, на
койке лежала аккуратно сложенная форма, а на покрытом ковром полу стояла
пара тщательно вычищенных туфель. На пустом прибранном столе лежала
фотография женщины и трех сыновей-подростков, упавшая со стены.
Стину не хотелось вникать в личные секреты чужих людей и смотреть их
семейные сувениры. Он чувствовал себя непрошенным гостем, без разрешения
вторгшимся в чужой дом.
Его нога наткнулась на что-то лежащее под столом. Он нагнулся и поднял
этот предмет, оказавшийся пистолетом калибра девять миллиметров. Это был
австрийский пистолет-пулемет "Стейр". Он засунул оружие под брючный ремень.
Вмонтированный в стену каюты хронометр внезапно заиграл несколько так-тов
мелодии, и Стин мог поклясться, что от неожиданности у него волосы встали
дыбом. Он окончил осмотр жилых помещений и поспешно вернулся на мостик.
Сакагава сидел в помещении, в котором хранились морские карты, положив
ноги на маленький шкафчик, и изучал судовой журнал.
- Где вы нашли его? - спросил Стин.
- В одном из открытых чемоданчиков. - Сакагава перелистал журнал обратно
и начал читать с первой страницы. - "Божественная звезда": длина корпуса
семьсот футов, спущена на воду шестнадцатого марта тысяча девятьсот
восемьдесят восьмого года. Принадлежит и эксплуатируется фирмой "Пароходная
компания Сусимо, Лимитед". Порт приписки Кобэ." В данном рейсе перевозит
семь тысяч двести восемьдесят восемь автомобилей марки "Мурмото" в
Лос-Анджелес.
- Есть какие-нибудь данные о том, почему команда покинула судно? -
спросил Стин.
Сакагава отрицательно покачал головой.
- Никаких упоминаний о несчастном случае, эпидемии или бунте. Нет
упоминания о тайфуне. Последняя запись немножко странная.
- Прочтите ее.
Сакагава немножко помедлил, чтобы убедиться, что его перевод японских
иероглифов на английский достаточно точен.
- Вот самое большее, что я могу из этого понять: "Погода ухудшается.
Волнение увеличивается. Команда страдает от неизвестной болезни. Больны
все, включая капитана. Подозревается пищевое отравление. Наш пассажир, г-н
Ямада, наиболее влиятельный директор компании, в истерическом припадке
потребовал, чтобы мы покинули и затопили судно. Капитан считает, что у г-на
Ямады нервный срыв, и он приказал поместить его в его каюту и запереть там".
Стин посмотрел на Сакагаву, его лицо было непроницаемо.
- Это все?
- Это была последняя запись, - ответил Сакагава. - Дальше ничего нет.
- Каким числом она датирована?
- Первым октября.
- Это было два дня тому назад.
Сакагава рассеянно кивнул.
- Должно быть, они покинули судно вскоре после этого. Чертовски
любопытно, почему они не взяли журнал с собой.
Медленно, неторопливо Стин отправился в радиорубку, пытаясь по пути
осмыслить эту последнюю запись в журнале. Внезапно он остановился на пороге
и ухватился за косяк двери, чтобы не упасть. Ему показалось, что комната
кружится у него перед глазами, и он почувствовал тошноту. Его чуть не
вырвало, но усилием воли он удержался. Затем так же быстро, как он начался,
приступ тошноты прошел.
Шатающейся походкой он добрался до передатчика и вызвал "Нарвик".
- Старший помощник Стин вызывает капитана Корвольда, прием.
- Да, Оскар, слушаю тебя, - ответил Корвольд. - Говори.
- Не тратьте зря времени на поиски. Из судового журнала "Божественной
звезды", похоже, следует, что команда покинула судно еще до того, как тайфун
разыгрался вовсю. Они отчалили почти два дня назад. К настоящему времени
ветер должен был отнести их прочь километров на двести.
- Если только они выжили.
- Маловероятный исход.
- Хорошо, Оскар. Я согласен, искать их на "Нарвике" было бы бесполезно.
Мы сделали все, что от нас можно требовать. Я предупредил американские
спасательные службы и все суда в этом районе. Вскоре после того как вы
будете на ходу, мы снова возьмем курс на Сан-Франциско.
- Вас понял, - ответил Стин. - Я иду в машинное отделение проверить, как
там дела у Андерссона.
Едва Стин закончил сеанс связи, как зазвонил судовой телефон.
- На мостике слушают.
- Мистер Стин, - произнес слабый голос.
- Да, в чем дело?
- Это матрос Арне Мидгард, сэр. Не могли бы вы спуститься на грузовую
палубу прямо сейчас? Мне кажется, я нашел кое-что...
Голос Мидтарда внезапно оборвался, и Стин смог услышать, как кого-то
рвало.
- Мидгард, вам нездоровится?
- Пожалуйста, поторопитесь, сэр.
Затем в трубке наступила тишина.
Стин окликнул Сакагаву.
- Какую кнопку нужно нажать, чтобы связаться с машинным отделением?
Ответа не было. Стин вернулся в комнату, в которой хранились карты.
Сакагава сидел там, бледный как смерть, и часто дышал.
Он взглянул на Стина и заговорил, проглатывая слова при каждом вдохе:
- Четвертая кнопка... звонок в машинное отделение.
- Что с вами? Вам плохо? - встревоженно спросил Стин.
- Не знаю. Я ... я чувствую ... ужасно ... дважды вырвало.
- Держитесь, - оборвал его Стин. - Я соберу остальных. Мы сматываемся с
этого корабля смерти. - Он схватил трубку и позвонил в машинное отделение.
Ответа не было. Страх охватил его. Страх перед неведомой опасностью,
готовой сокрушить их.
Ему представилось, что все судно пропитано запахом смерти.
Стин бросил быстрый взгляд на схему размещения палуб и связывающих их
трапов, прикрепленную к шпангоуту, и бросился вниз по сходням, перепрыгивая
через шесть ступеней за раз. Он попытался бегом добраться до огромных
складов, на которых стояли автомобили, но тошнота поднималась из его живота,
и он шатался, идя по коридору, как пьяный в аллее парка.
Наконец ему удалось доковылять до двери, ведущей на палубу С. Огромное
море разноцветных автомобилей вытянулось на сто метров вдоль оси судна. Как
ни странно, несмотря на шторм и крен, все они остались надежно закрепленными
на своих местах.
Стин кричал изо всех сил, зовя Мидгарда, эхо его голоса отражалось от
стальных шпангоутов. Лишь тишина была ему ответом. Затем он заметил это,
некую странность, как будто только один человек в толпе поднял над головой
некий знак.
У одной из машин был поднят капот.
Он шатаясь побрел между длинными рядами, ушибая колени о торчащие
бамперы, падая на дверцы и снова пробираясь вперед. Приблизившись к машине с
открытым капотом, он снова крикнул:
- Есть тут кто-нибудь?
На этот раз он услышал слабый стон. Через десять шагов он добрался до
этой машины и остановился в оцепенении, увидев, как выглядел Мидгард,
лежащий у одного из ее колес.
Лицо молодого матроса было покрыто кровоточащими язвами. Пена, смешанная
с кровью, текла из его рта. Он смотрел перед собой невидящими глазами. Его
руки были багровыми из-за подкожных кровоизлияний. Его тело, казалось,
заживо разлагалось на глазах у Стина.
Стин привалился к машине, пораженный ужасом. Он с чувством беспомощности
и отчаяния обхватил свою голову руками, не заметив прядь волос, упавшую с
нее, когда он уронил руки.
- О Боже, почему мы умираем? - шептал он, видя свою собственную ужасную
смерть, глядя на Мидгарда, словно в зеркало. - Что убивает нас?
Глубоководный погружаемый аппарат "Олд Герт" висел под мощным краном,
находившимся на корме британского океанографического корабля "Неукротимый".
Волнение достаточно успокоилось, чтобы можно было спустить "Олд Герт" для
научного изучения морского дна, и экипаж аппарата проводил обширную
программу проверки всех его систем перед погружением.
Вопреки названию, ничего старого в этом аппарате не было.
Его конструкция воплощала последние технические достижения. Он был
изготовлен британской аэрокосмической компанией в прошлом году и теперь
проходил первое пробное погружение в рамках программы исследования зоны
разлома Мендосчино, огромной трещины на дне Тихого океана, протянувшейся от
побережья Северной Калифорнии до точки, находящейся примерно на половине
пути оттуда в Японию.
Внешний вид аппарата радикально отличался от обычных для такого рода
конструкций аэродинамических форм. Вместо одного сигарообразного корпуса с
прикрепленной внизу кабинкой экипажа, он состоял из четырех прозрачных сфер,
изготовленных из полимера и титана, соединенных кольцевыми туннелями, что
делало его похожим на детскую погремушку. Одна сфера содержала сложный набор
видеокамер и другого оборудования для съемок, вторая вмещала сжатый воздух,
балластные цистерны и аккумуляторы; в третьей размещались кислородные
приборы и электрические двигатели. Четвертая сфера, самая большая,
располагалась над тремя остальными; в ней помещался экипаж и приборы
управления.
"Олд Герт" был построен так, чтобы он мог выдержать огромное давление,
характерное для самых глубоких впадин на дне мирового океана. Его система
жизнеобеспечения позволяла экипажу работать в режиме полной автономии в
течение сорока восьми часов, а двигательная установка - передвигаться сквозь
черную подводную пустыню со скоростью до восьми узлов.
Крэйг Планкетт, главный инженер и навигатор аппарата, подписал последний
бланк, удостоверяющий готовность к погружению. Ему было на вид лет сорок
пять или пятьдесят, седеющие волосы он зачесывал вперед, чтобы скрыть свою
лысину. У него было румяное лицо и карие глаза, печальные, как у
собаки-ищейки. Он участвовал в разработке "Олд Герт" и теперь относился к
аппарату как к своей частной яхте.
Он надел толстый шерстяной свитер для защиты от холода студеных придонных
вод и натянул мягкие мокасины на меху. Затем он спустился по входному
туннелю, закрыв за собой люк; оказавшись в обитаемой сфере, он занялся
компьютеризованной системой жизнеобеспечения.
Доктор Рауль Салазар, морской геолог экспедиции из университета города
Мехико, уже находился в своем кресле, налаживая генератор донного сонара.
- Если вы готовы, то я тоже готов, - сказал Салазар. Он был небольшого
роста, чрезвычайно подвижный, с длинными густыми черными волосами, быстрыми
жестами, черными глазами, все время постреливающими по сторонам и
неспособными остановиться на чем-нибудь или на ком-нибудь более чем на две
секунды.
Планкетту он нравился. Салазар принадлежал к той породе людей, которые
умеют находить нужные им данные без излишней суеты, принимать правильные
решения, не скрывая неудобные факты, и он привык рассматривать глубоководный
аппарат как реальное, полезное устройство, а не как абстрактный
академический проект.
Планкетт взглянул на пустующее кресло с правой стороны сферы.
- Я думал, Стаси уже на борту.
- Она здесь, - ответил Салазар, не отрывая взгляда от приборного щитка. -
Она сейчас в той сфере, где камеры, проверяет напоследок свои видеосистемы.
Планкетт нагнулся над входом в туннель, ведущий к сфере с камерами, и его
взгляд уперся в пару ступней, одетых в шерстяные носки.
- Мы готовы к погружению, - сказал он.
Женский голос, прозвучавший как из пустой бочки, отозвался:
- Я закончу через секунду.
Планкетт вытянул ноги под своим пультом управления и устроился в низком
кресле с отклоняющейся спинкой, пока Стаси Фокс протискивалась назад в
обитаемую сферу. От работы в положении почти вниз головой ее лицо
раскраснелось.
Стаси нельзя было назвать особо привлекательной, но она производила
приятное впечатление. Длинные белокурые волосы свободно ниспадали, обрамляя
ее лицо, и она часто отбрасывала их назад, тряхнув головой. Она была
худощавой, для женщины ее плечи были несколько широковаты. Насчет ее бюста
остальные два члена экипажа могли только гадать. Никто из них не видел его,
разумеется, и она всегда носила свободные мешковатые свитеры. Но иногда,
когда она зевала и потягивалась, можно было заметить, что там имеется нечто
твердое.
Она выглядела моложе своих тридцати четырех лет. Брови густые, глаза
широко посаженные, мягкого бледно-зеленого цвета. Губы над решительным
подбородком легко складывались в яркую, привычную улыбку, почти никогда не
покидавшую ее лица.
Некогда Стаси была королевой калифорнийских пляжей, специализирующейся в
области художественной фотографии в Институте имени Шонарда в Лос-Анджелесе.
Закончив учебу, она странствовала по всему свету, снимая морских
животных, которые еще никогда до нее не были запечатлены на фотопленке. Она
дважды выходила замуж, дважды разводилась, у нее была дочь, жившая с ее
сестрой; пребывание на борту "Олд Герт" с целью фотографирования в океанских
глубинах было лишь предлогом для реализации более настоятельных жизненных
планов.
Как только она заняла свое место с правой стороны от кресла пилота,
Планкетт просигналил начать спуск. Оператор крана спустил аппарат по
наклонному желобу через открытую корму судна и осторожно опустил его в море.
Зыбь к этому времени уже успокоилась, но еще оставались небольшие волны
высотой в один-два метра. Оператор крана так подгадал момент вхождения "Олд
Герт" в воду, что аппарат коснулся гребня волны и продолжал опускаться во
впадину, где он начал опускаться и подниматься в полном согласии с ритмом
волн.
Подъемные тросы были отцеплены управляемыми дистанционно замками, и
несколько ныряльщиков выполнили последний перед погружением наружный осмотр.
Через пять минут дежурный по связи с аппаратом, жизнерадостный шотландец
по имени Джимми Нокс, доложил Планкетту, что аппарат свободен от подвески и
может начать погружение. Балластные цистерны были наполнены водой, и "Олд
Герт" быстро скрылся под поверхностью пенящейся воды и начал свой путь на
дно.
Хотя "Олд Герт" был новейшим аппаратом, едва сошедшим с чертежных досок,
погружение осуществлялось с помощью старой, испытанной и надежной системы
заполнения забортной водой балластных цистерн. Для всплытия на поверхность
сбрасывался балласт из стальных грузил разного размера с целью увеличить
плавучесть, так как существующая технология откачки воды была неприменима на
больших глубинах - никакие насосы не могли противостоять таким чудовищным
давлениям.
Для Стаси долгое падение сквозь огромную массу воды было похоже на
гипнотический транс. Один за другим все цвета спектра, рассеянного от
поверхности света, постепенно темнели и сходили на нет, пока не осталась
абсолютно черная темнота.
Если не считать раздельных, по одному для каждого члена экипажа,
приборных щитков, размещенных по внутренней окружности сферы, каждый мог
беспрепятственно наблюдать, что происходит перед ним в секторе обзора
шириной 180 градусов - слева, справа, вверху и внизу. Прозрачный полимерный
материал сферы, армированный тонкими титановыми нитями, обеспечивал
разрешение не хуже, чем на большом телевизионном экране.
Салазар не обращал внимания ни на черноту, ни на мелькающих порой
светящихся рыб, плавающих вокруг; его гораздо больше волновало, что они
найдут на дне. Планкетт следил за глубиной погружения и приборами системы
жизнеобеспечения, внимательно отслеживая, не появятся ли какие-нибудь
неполадки по мере того, как с каждой минутой давление возрастало, а
температура падала.
На "Неукротимом" не было запасного глубоководного аппарата на случай
аварии. Если произойдет что-то непредвиденное и они каким-то образом
застрянут в скальных расщелинах или откажут приборы, так что возвращение
"Олд Герт" на поверхность станет невозможным, они смогут отделить сферу, в
которой они находятся, и позволить ей всплыть, как огромному пузырю воздуха.
Но это была сложная система, ни разу не испытанная в условиях высоких
давлений. Если в системе отделения возникнут неполадки, у них не будет
никаких шансов спастись - только верная смерть от удушья и безвестная
могила, затерянная в вечной ночи глубоководной впадины.
Маленькая, похожая на угря рыбка промелькнула мимо них, ее светящееся
тело излучало вспышки света, как если бы поток машин описал ряд кривых. Зубы
были невероятно длинными по сравнению с головой и торчали, как у китайского
дракона.
Привлеченная светом, горевшим внутри аппарата, она подплыла к обитаемой
сфере без всякого страха и посмотрела внутрь взглядом призрака.
Стаси нацелила свою батарею фото-и видеокамер и поймала ее семью
объективами, прежде чем она уплыла прочь.
- Можете себе представить, что это было бы за чудовище, если бы она была
длиной футов двадцать? - с восхищением прошептала она.
- К счастью, черные драконы живут на большой глубине, - отозвался
Планкетт. - Давление воды не позволяет им вырасти больше нескольких
сантиметров длиной.
Стаси включила прожекторы наружного освещения, и чернота сразу
превратилась в зеленые сумерки. Пространство, окружавшее их, было пусто.
Черный дракончик куда-то исчез. Она выключила прожекторы, чтобы зря не
разряжать аккумуляторы.
Влажность внутри сферы увеличилась, и усиливающийся холод начал проникать
через ее толстую оболочку. Стаси увидела, что ее руки покрылись гусиной
кожей.
Она посмотрела вверх, обхватила плечи руками и покачала корпусом, как
будто ей стало зябко. Планкетт заметил этот жест и включил небольшое
обогревательное устройство, немножко отогнавшее холод.
Два часа, которые потребовались им, чтобы достигнуть дна, показались бы
утомительными, если бы каждый не был занят своей работой. Планкетт устроился
поудобнее и внимательно наблюдал за показаниями сонара и эхолота. Он также
тревожно поглядывал на приборы, измеряющие заряд аккумуляторов и содержание
кислорода в воздухе. Салазар непрерывно наносил на график положение
аппарата, пока они не коснулись дна, а Стаси все время пыталась застать
врасплох обитателей глубин своими камерами.
Планкетт предпочел бы, чтобы из стереосистемы, которой была оборудована
их кабина, постоянно доносились звуки вальсов Иоганна Штрауса, но Стаси
настояла, чтобы вместо этого использовалась любимая ею "новая музыка", для
чего взяла с собой кассетный магнитофон. Она утверждала, что такая музыка
успокаивает и что в ней меньше эмоциональной напряженности. Салазар называл
такую музыку "шумом водопада", но не возражал, чтобы именно она рассеивала
гнетущую тишину бездны.
Голос Джимми Нокса, передаваемый к ним на борт акустическим телефоном,
прозвучал как-то призрачно, искаженный многокилометровой толщей воды,
отделявшей их от "Неукротимого".
- Вы коснетесь дна через десять минут, - объявил он. - Скорость
погружения чуть-чуть больше расчетной.
- Верно, - ответил Планкетт. - Я вижу это на своем сонаре.
Салазар и Стаей оторвались от своих занятий и уставились на экран сонара.
Цифровая фильтрация и контрастирование показывали рельеф дна в виде
трехмерного изображения сетки линий уровня. Планкетт то и дело переводил
взгляд с экрана сонара на воду под ногами и обратно. Он доверял сонару и
компьютеру, но не больше, чем собственным глазам.
- Будьте внимательны, - предупредил их Нокс. - Вы опускаетесь между стен
каньона.
- Я это вижу, - ответил Планкетт. - Скальные выступы выдаются внутрь
широкой долины. - Он протянул руку к переключателю и сбросил один из
балластных грузов, чтобы замедлить спуск. Когда до дна оставалось тридцать
метров, он сбросил еще один груз. Это придало аппарату почти точную
нейтральную плавучесть. Затем он привел в действие три тяговых двигателя,
установленных на наружных сторонах трех нижних сфер.
Дно постепенно проступало сквозь скрывавшую его нефритово-зеленую дымку,
и уже можно было различить неровный, изборожденный углублениями и
расщелинами склон. Странная черная порода, смятая в складки и перекрученная,
причудливыми хаотичными формами простиралась повсюду, куда достигал взор.
- Мы опускаемся рядом с лавовым потоком, - сказал Планкетт. - Его кромка
находится примерно в километре перед нами. За этой кромкой - еще
трехсотметровый спуск на дно долины.
- Я подтверждаю это, - ответил Нокс.
- Что это за скалы, похожие на гигантских червяков? - спросила Стаси.
- Подушечные лавы, - ответил ей Салазар. - Они образуются, когда
раскаленная лава прорывается в холодную морскую воду. Поверхность лавового
потока быстро охлаждается, образуя твердую оболочку, вроде трубы, по которой
жидкая лава продолжает вытекать.
Планкетт включил систему вертикального позиционирования, которая
автоматически поддерживала аппарат на высоте четырех метров над уровнем
склона дна. Скользя над устрашающими формами рельефа плато, они замечали
следы ползающих по дну животных на поверхности пятен ила, заполнявшего
углубления; вероятно, это были следы морских звезд, креветок или
глубоководных голотурий, притаившихся во мраке, куда не достигал свет из
прожекторов аппарата.
- Приготовьтесь, - сказал Планкетт. - Сейчас мы начнем опускаться.
Через несколько секунд после его предупреждения дно снова исчезло во
мраке, и аппарат качнулся, нырнув вниз, по-прежнему сохраняя расстояние
четыре метра от крутого склона стены каньона.
- Вы на глубине пять тысяч триста шестьдесят метров, - донесся из
динамика голос Нокса.
- Верно, мои приборы показывают то же самое, - ответил Планкетт.
- Когда вы достигнете дна долины, - сказал Нокс, - вы окажетесь на
поверхности зоны разлома.
- Естественно, - пробормотал Планкетт. Его внимание было приковано к
приборному щитку, экрану компьютера и видеокамере, показывающей теперь
поверхность дна под полозьями шасси "Олд Герт". - Здесь уже некуда двигаться
дальше, черт возьми. - Прошло еще двенадцать минут, и затем впереди
проступили очертания плоского дна. Аппарат снова выровнялся. Частицы ила
закружились вокруг сферы, поднятые со дна слабым течением, подобно хлопьям
снега. Волны ряби на песчаной поверхности протянулись перед ними,
выхваченные из мрака прожекторами. Но там был не только чистый песок. Тысячи
черных предметов, округлых, как старые пушечные ядра, толстым слоем усеяли
морское дно.
- Железно-марганцевые конкреции, - объяснил Салазар тоном лектора. -
Никто толком не знает, как они образовались, хотя предполагают, что зубы
акул или слуховые косточки китов могут служить ядрами, вокруг которых они
формируются.
- Они представляют какую-нибудь ценность? - спросила Стаси, включив свою
систему камер.
- Кроме марганца, в них содержатся небольшие количества таких ценных
металлов, как кобальт, медь, никель и цинк. Я предполагаю, что это скопление
может простираться на сотни километров вдоль зоны разлома, стоимость
содержащихся в нем металлов достигать восьми тысяч долларов на квадратный
километр.
- При условии, что вы можете собирать их с поверхности воды, находящейся
над нами на расстоянии пять с половиной километров, - добавил Планкетт.
Салазар проинструктировал Планкетта, в каком направлении проводить
разведку, в то время как "Олд Герт" беззвучно завис над усеянным конкрециями
песком. Затем что-то блеснуло сзади от них. Планкетт слегка развернул
аппарат в сторону этого предмета.
- Что тебе видно? - спросил Салазар, оторвавшись от своих приборов.
Стаси внимательно всматривалась вниз.
- Шар! - воскликнула она. - Огромный металлический шар со странными
выступами. В диаметре, мне кажется, метра три.
Планкетт не придал этой находке особого значения.
- Должно быть, упал с корабля.
- Не так уж давно, судя по отсутствию коррозии, - заметил Салазар.
Вдруг они увидели широкую полосу чистого песка, полностью свободную от
конкреций, будто гигантский пылесос прошелся по морскому дну.
- Прямая линия! - воскликнул Салазар. - На морском дне не бывает таких
вещей, как продолжающаяся на сколько-нибудь значительное расстояние прямая
линия.
Стаси смотрела на это в изумлении.
- Она слишком ровная, слишком точно проведенная, чтобы могла появиться
без участия человека.
Планкетт покачал головой.
- Невозможно, здесь слишком глубоко. Ни одна промышленная фирма в мире не
может разрабатывать полезные ископаемые глубоководных впадин.
- И никакие известные мне геологические процессы не могут создать ровную
дорогу через морское дно, - убежденно заявил Салазар.
- Вон те ряды ямок по краям полосы - они выглядят так, как будто это
могут быть следы, оставленные этим огромным шаром, который мы нашли.
- Ну, хорошо, - скептически пробормотал Планкетт. - Какого рода
оборудование может расчищать дно на такой глубине?
- Огромная драга, способная всасывать конкреции и прокачивать пульпу по
трубам на баржу на поверхности, - попробовал выдвинуть технологическую схему
Салазар. - О чем-то подобном рассуждают уже много лет.
- То же самое можно сказать о полете на Марс, но ракетную систему,
способную это сделать, еще нужно суметь построить. И гигантскую драгу тоже.
Я знаком со множеством людей, занятых морским машиностроением, и мне до сих
пор ни разу не приходилось слышать даже туманных слухов о подобном проекте.
Никакую попытку заниматься промышленной разработкой полезных ископаемых на
таких глубинах невозможно сохранить в тайне - необходимо оборудование,
которое нельзя спрятать. Потребуется надводный флот как минимум из пяти
судов и тысячи людей, работающих в море в течение нескольких лет. Не
существует способа скрыть все это от обнаружения проходящими судами и
разведовательными спутниками.
Стаси безучастно посмотрела на Салазара.
- Можно ли как-нибудь установить, какой давности эти следы?
Салазар пожал плечами.
- Может быть, они оставлены позавчера, может быть, это произошло
несколько лет назад.
- Но тогда кто мог это сделать? - задумчиво спросила Стаси. - Кто
способен разработать подобную технологию?
Никто не смог сразу ответить на этот вопрос. Их открытие не вписывалось
общепринятые представления. Они молча глядели на расчищенную полоску дна, не
веря своим глазам, и страх перед неизвестным закрадывался в их души.
Наконец Планкетт дал ответ, который, казалось, пришел издалека, откуда-то
извне их аппарата.
- Никто на земле, никто, являющийся человеческим существом.
Стина охватило крайнее душевное волнение. Он оцепенело смотрел, как его
руки покрываются волдырями ожогов. Его колотила неудержимая дрожь, он
наполовину обезумел от шока и внезапной боли в животе. Он перегнулся
пополам, его вырвало, дыхание вырывалось из груди судорожными толчками.
Казалось, на него сразу обрушились все мыслимые недомогания и боли. Сердце
бешено стучало, все тело сжигала лихорадка.
Ему было слишком скверно, чтобы он мог надеяться добраться до радиорубки
и предупредить Корвольда. Когда капитан норвежского судна не получит
никакого ответа на его радиообращения к Стину, он пошлет еще одну абордажную
команду - выяснить, что случилось. Еще несколько человек напрасно погибнут.
Теперь Стина прошиб холодный пот. Он с какой-то странной ненавистью в
глазах уставился на автомобиль с поднятым капотом. В его помраченном
сознании это изделие из стали, кожи и резины виделось как воплощение
неописуемого зла.
Им овладевало состояние ступора.
И в качестве последнего отчаянного акта самозащиты Стин решил отомстить
бездушной машине. Он вытащил из-за пояса подобранный в каюте капитана
пистолет-пулемет "Стейр" и поднял ствол. Затем он нажал на спусковой крючок
и послал очередь в радиатор автомобиля.
В двух километрах к востоку от этого места капитан Корвольд смотрел в
бинокль на "Божественную звезду", когда та внезапно взорвалась и исчезла,
испарившись за тот последний миг, который видели его глаза.
Чудовищный огненный шар испускал голубоватое сияние, более яркое, чем
солнце. Добела раскаленные газы мгновенно разметало в радиусе двух
километров.
Полусферическое облако конденсации образовалось и начало расширяться в
виде огромной баранки, внутренность которой быстро выжигалась огненным
шаром.
Поверхность моря прогнулась под действием ударной волны, опустившись вниз
в виде громадной чащи диаметром триста метров. Затем в небо взметнулась
грандиозная колонна из миллионов тонн морской воды, и из ее стен брызнули
наружу гейзеры размером с "Нарвик" каждый.
Ударная волна распространялась прочь от огненного шара, как кольца
Сатурна, со скоростью, достигавшей пяти километров в секунду. Она ударила в
"Нарвик", смяв судно выше ватерлинии, как консервную банку.
Корвольд, стоявший на открытом месте на капитанском мостике, не увидел
всего этого светопредставления. Ни его глаза, ни мозг просто не успели
среагировать. Излучение огненного шара за микросекунду превратило его в
кусок угля. Весь его корабль целиком выбросило вверх из воды и затем
швырнуло обратно вниз, будто прихлопнув его чудовищным паровым молотом.
Расплавленный дождь из обломков металла и пыли, в которые превратилась
"Божественная звезда", обрушился на покореженные палубы "Нарвика". Пламя
вырвалось из его разорванного корпуса и охватило изуродованное судно. Затем
начались взрывы глубоко в его трюмах. Контейнеры, стоявшие на его грузовых
палубах, сдуло и понесло прочь, как листья, несомые порывом урагана.
Не было времени для хриплых, мучительных стонов. Каждый застигнутый на
палубе вспыхнул, как спичка, треснул и рассыпался в прах. Все судно
превратилось в мгновенный погребальный костер для его пассажиров и команды.
"Нарвик" начал крениться на борт, быстро погружаясь. Через пять минут
после взрыва судно перевернулось. Вскоре над водой выступала лишь маленькая
часть днища, затем она скользнула под бурлящие волны и исчезла в глубине
моря.
Почти так же внезапно, как испарилась "Божественная звезда", все было
кончено. Похожее на цветную капусту огромное облако, образовавшееся над
огненным шаром, медленно рассеивалось и становилось неотличимым от обычных
туч.
Яростно кипевшие воды успокоились, и поверхность моря снова стала
гладкой, если не считать катившихся валов зяби.
В двенадцати километрах от места взрыва "Неукротимый" все еще дрейфовал.
Невероятная сила ударной волны еще не начала уменьшаться, когда она всей
своей мощью обрушилась на исследовательское судно. Его надпалубные
надстройки были разрушены и сметены прочь, так что обнажились внутренние
переборки. Дымовая труба была сорвана с креплений и, вертясь в воздухе,
рухнула в кипящую воду, пока мостик исчезал в вихре металлических обломков и
клочьев окровавленного мяса.
Мачты судна были погнуты и скручены, большой кран, используемый для
спуска "Олд Герт", сорван и повален на бок, листы обшивки вогнуты, как
блюдца, внутрь корпуса в промежутках между шпангоутами и продольными
бимсами. Подобно "Нарвику", "Неукротимый" был так изуродован, что в том, что
от него осталось, трудно было узнать нечто похожее .на корабль.
Краска на его бортах вспучилась и почернела под яростным тепловым
излучением взрыва. Шлейф густого черного дыма вздымался над его покореженным
бортом и как кипящая пелена ложился на воду вокруг его корпуса. Жар проник в
каждого, кто был застигнут на открытом месте. Те, что находились под
палубами, были тяжело ранены летящими обломками или контужены.
Джимми Нокса резким ударом швырнуло на прочную стальную переборку,
отбросило обратно, и он начал судорожно хватать легкими воздух, как будто
оказался в безвоздушном пространстве. Он пришел в себя, распростертый на
полу, спиной вниз, глядя в изумлении на зияющую дыру, словно по волшебству
открывшуюся в потолке.
Так он лежал, ожидая, пока пройдет шок, пытаясь сосредоточиться и понять,
в какой переплет он попал, совершенно неспособный уразуметь, что же
случилось с его миром. Медленно оглядев каюту с погнутыми перегородками,
видя сильно поврежденное электронное оборудование, похожее на выпотрошенного
робота, ощущая запах гари, он чувствовал себя как бьющийся в истерике
ребенок, потерявший в толпе своих родителей.
Он посмотрел вверх сквозь дыру на помещения, в которых раньше был
капитанский мостик и склад карт. Они превратились в перекрученные каркасы из
погнутых бимсов. Рулевая рубка представляла собой закопченные развалины,
которые теперь были гробницей для сожженных и раздавленных людей; кровь этих
несчастных еще капала вниз, в каюты под палубой.
Нокс перекатился на бок и застонал от внезапной боли, вызванной тремя
сломанными ребрами, вывихнутым голеностопным суставом и многочисленными
ссадинами. Очень медленно ему удалось, отталкиваясь руками от пола, принять
сидячее положение. Он протянул руку и поправил очки, удивленный тем, что они
остались у него на носу во время невообразимого опустошения.
Понемногу темная завеса шока рассеялась, и его первой мыслью было
осознание того факта, что "Олд Герт" находится сейчас там, внизу. Прямо как
в кошмарном сне, он представил себе поврежденный аппарат, неспособный выйти
на связь и затерянный в черной бездне.
Он в полуобморочном состоянии пополз на локтях и коленях по палубе,
превозмогая боль, пока ему не удалось дотянуться до трубки подводного
телефона.
- Герт? - испуганно крикнул он в трубку. - Вы слышите меня?
Он прождал несколько секунд, но никакого ответа не было. Он начал
браниться:
- Черт бы тебя побрал, Планкетт! Отвечай мне, ты, ублюдок!
Лишь молчание было ему ответом. Всякая связь между "Неукротимым" и "Олд
Герт" была оборвана. Худшие опасения стали реальностью. Какая бы сила ни
сокрушила исследовательское судно, она, должно быть, прошла через толщу воды
и повредила аппарат, и без того подверженный гигантскому давлению.
- Мертвы, - прошептал он. - Расплющены в лепешку.
Тут он внезапно вспомнил о своих товарищах на корабле и окликнул их. Но
единственные звуки, которые он мог расслышать, были скрежет и визг металла
умирающего судна. Он перевел глаза на открытую дверь и увидел пять тел,
валявшихся в неестественных, застывших позах, как брошенные манекены.
Он сидел, погруженный в скорбь и непонимание происходящего. Он смутно
чувствовал, что судно сотрясают конвульсии, что корма медленно
поворачивается и скользит под волны, как будто захваченная водоворотом.
Повсюду вокруг него вибрировало эхо от серии толчков. "Неукротимый" вот-вот
начнет свое собственное путешествие в бездну.
Неистовая жажда жизни охватила его, и вот Нокс уже начал карабкаться
вверх по наклонившемуся палубному настилу, слишком оглушенный, чтобы ощущать
боль от многочисленных травм. В панике пробираясь через дверь на палубу, на
которой находился кран, он прополз мимо мертвых тел и искореженных
металлоконструкций, валявшихся повсюду. Шок уступил место страху, который
спрессовался в плотный, растущий внутри него ком.
Он добрался до перекрученных остатков бортового ограждения. Не
оборачиваясь, он вскарабкался на них и шагнул в ждущее своей добычи море.
Расщепленный обломок деревянного ящика плавал в воде в нескольких метрах
от него. Он неуклюже поплыл к нему, пока ему не удалось зажать эту доску под
мышкой и таким способом удержаться на поверхности. Только тогда он оглянулся
и посмотрел на "Неукротимый".
Судно погружалось кормой вниз, его нос торчал над волнами Тихого океана.
На минуту, казалось, оно зависло в этом положении, словно собиралось
плыть в облака, затем начало скользить вниз, все быстрее и быстрее, и
наконец исчезло под водой, оставив на поверхности несколько плавающих
обломков и воронку вспененной воды, которая вскоре сгладилась, а на ее месте
крутилось немного пены, окрашенной в радужные цвета вытекшим мазутом.
Нокс, как безумный, обшаривал глазами волны, ища других членов команды
"Неукротимого". Теперь, когда всхлипы и стоны тонущего судна прекратились,
наступила жуткая тишина. Не было ни шлюпок, ни голов плавающих в море людей.
Он оказался единственным, кто выжил в этой катастрофе, не имеющей
никакого объяснения.
Под поверхностью моря ударная волна распространялась через почти
несжимаемую воду со скоростью примерно 6500 километров в час расширяющимися
кругами, уничтожая на своем пути все живое. "Олд Герт" был спасен от
мгновенного разрушения стенками каньона. Каменные стены возвышались над
аппаратом, закрывая его от основного удара импульса давления, порожденного
взрывом.
Тем не менее аппарат неистово швыряло и крутило. Только что он неподвижно
висел над песчаным дном, а в следующую секунду турбулентность ударила по
нему, как футболист по мячу, накренив сначала в одну, затем в другую
сторону, и бросила на дно. Сфера, в которой находились аккумуляторы и
двигательная установка, ударилась об окаменевшие конкреции, треснула и была
смята, как яичная скорлупа, чудовищным глубинным давлением. К счастью,
крышки люков, перекрывавших оба конца соединительной трубы, выдержали, иначе
вода хлынула бы в сферу, в которой находился экипаж, с силой механического
молота, которым забивают сваи, и размазала бы их в кровавую кашу.
Звук взрыва дошел до приемника подводного телефона как удар грома, почти
одновременно с шумом ударной волны, похожим на грохот скорого поезда. После
того, как они затихли, в глубинах снова воцарилась обманчивая тишина. Затем
их покой снова был нарушен скрежетом и визгом раздираемого металла, когда
разрушенные суда падали вниз, сминаемые и сплющиваемые давлением, прежде чем
плюхнуться на дно, подняв огромные грибовидные облака ила.
- Что происходит? - крикнула Стаси, вцепившись в кресло, чтобы ее не
выбросило с места.
То ли от шока, то ли из-за предельной поглощенности своим делом, Салазар
ни на миг не отводил глаз от приборов.
- Это не землетрясение. Приборы показывают поверхностное возмущение.
После потери двигателей Планкетт полностью утратил всякую возможность
управлять аппаратом. Он мог только сидеть, беспомощно наблюдая, как "Олд
Герт" гоняло по полю, покрытому конкрециями. Машинально он кричал в
подводный телефон, отбросив все формальности, связанные с сеансом связи.
- Джимми, мы попали в необъяснимую турбулентность! Мы потеряли двигатели!
Пожалуйста, ответь.
Джимми Нокс не мог его услышать. Он боролся за свою жизнь среди волн
высоко над ними.
Планкетт все еще отчаянно пытался связаться с "Неукротимым", когда
аппарат наконец окончил свой безумный полет и ударился о дно под углом сорок
пять градусов, приземлившись на сферу, в которой находилось электрическое и
кислородное оборудование.
- Вот и конец, - пробормотал Салазар, не вполне понимая, что он хотел
этим сказать; его сознание было затуманено шоком и растерянностью.
- Черта с два! - воскликнул Планкетт. - Мы все еще можем сбросить балласт
и подняться на поверхность.
Произнося это, он знал, что сбрасывания всего железного балласта может
оказаться недостаточным, чтобы компенсировать добавочный вес воды в
раздавленной сфере и дополнительную силу трения вязкого ила, в который они
врезались. Он щелкнул тумблерами, и сотни фунтов мертвого груза упали на дно
из-под брюха аппарата.
Несколько секунд не происходило ровно ничего, затем сантиметр за
сантиметром "Олд Герт" начал подниматься со дна; его движение было таким
медленным, будто аппарат толкали наверх чуть слышные вздохи и биения сердец
трех человек, находившихся в центральной сфере.
- Поднялись на десять футов, - объявил Планкетт через некоторое время;
казалось, прошел час, хотя на самом деле это заняло тридцать секунд.
Аппарат выровнялся, и теперь они снова осмелились дышать нормально.
Планкетт все еще тщетно пытался связаться с Джимми Ноксом.
- Джимми... это Планкетт. Ответь мне.
Стаси так упорно смотрела на циферблат глубиномера, что ей казалось,
будто от ее взгляда стекло прибора может треснуть.
- Ну же, ну, - молила она.
И тут их худший кошмар обрушился на них без предупреждения. Сфера, в
которой находилось кислородное и электрическое оборудование, внезапно
схлопнулась. Ослабленная ударом о морское дно, она утратила целостность и
была раздавлена, как яичная скорлупа, безжалостным давлением.
- О черт! - крикнул Планкетт, когда аппарат снова плюхнулся в ил с
ударившим по нервам шлепком.
И словно для того, чтобы до них дошло это ужасное возвращение, свет
мигнул и погас. Сфера оказалась в мире полной темноты. Ледянящий душу ужас
стигийского мрака - переживание, знакомое только совершенно слепым людям.
Тех же, у кого есть зрение, внезапная потеря ориентации заставляет
чувствовать, будто невообразимые враждебные силы тянутся к ним снаружи, все
уже сжимая круг.
Наконец хриплый голос Салазара прервал молчание:
- Матерь Божья, с нами покончено навсегда.
- Пока еще нет, - сказал Планкетт. - Мы еще можем всплыть на поверхность,
отсоединив обитаемую сферу. - Его рука ощупывала приборный щиток, пока
пальцы не коснулись нужного тумблера. Раздался щелчок, и зажглись лампочки
аварийного освещения, разогнав мрак внутри сферы.
Стаси с облегчением вздохнула и сразу расслабилась.
- Слава Богу. По крайней мере мы можем видеть.
Планкетт запрограммировал компьютер на аварийное всплытие. Затем он
настроил механизм освобождения кабины экипажа и повернулся к Стаси и
Салазару.
- Держитесь покрепче. Путь наверх может оказаться довольно тряским.
- Все, что угодно, лишь бы выбраться из этой чертовой дыры, - проворчал
Салазар.
- Как только ты будешь готов, - игриво ответила ему Стаси.
Планкетт удалил предохранительную пломбу с рукоятки механизма аварийного
всплытия, крепко сжал ее и повернул.
Ничего не произошло.
Три раза Планкетт лихорадочно повторил всю процедуру. Но кабина упорно не
желала отделяться от основной конструкции аппарата. В отчаянии он снова
повернулся к компьютеру, чтобы выяснить причину неисправности. Ответ пришел
мгновенно.
Механизм отделения обитаемой сферы был погнут и заклинен при боковом
ударе о дно, и починить его было невозможно.
- Мне очень жаль, - произнес Планкетт в отчаянии. - Но, похоже, мы
останемся здесь, пока нас не спасут.
- Хорошенький шанс, что это случится, - буркнул Салазар, утирая
катившийся по его лицу пот рукавом лыжной куртки.
- Как у нас дела с кислородом? - спросила Стаси.
- Наш основной запас был отрезан, когда схлопнулась сфера, - ответил
Планкетт. - Но наши аварийные баллоны в этой кабине и регенерирующее
устройство с гидроксидом лития, поглощающим выдыхаемый углекислый газ,
позволят нам дышать в течение десяти или двенадцати часов.
Салазар покачал головой и понуро пожал плечами.
- Все молитвы во всех церквах на земле не смогут спасти нас вовремя.
Потребуется не меньше семидесяти двух часов, чтобы доставить на место
другой глубоководный аппарат. Но и тогда сомнительно, чтобы они могли
поднять нас на поверхность.
Стаси заглянула Планкетту в лицо, чтобы увидеть хоть какой-то
обнадеживающий знак в его глазах, но не смогла найти там ничего. У нее
создалось впечатление, что он был больше опечален потерей своего
драгоценного аппарата, чем перспективой смерти.
Он очнулся от глубокой задумчивости, когда заметил, что она смотрит на
него.
- Рауль прав, - сказал он неохотно. - Как ни трудно мне это признавать,
но лишь чудо может позволить нам вновь увидеть солнце.
- Но ведь есть еще "Неукротимый", - сказала Стаси. - Они горы свернут,
чтобы вытащить нас отсюда.
Планкетт покачал головой.
- Что-то трагическое случилось там наверху. Последние звуки, которые мы
слышали, издавало тонущее судно, когда его сжимало и плющило во время
погружения на дно.
- Но там было видно еще два судна, когда мы начинали погружение, -
возразила Стаси. - Это могло быть любое из них.
- Это ничего не меняет, - устало ответил Планкетт. - Пути наверх не
существует. И время стало нашим врагом, которого мы не сможем одолеть.
Глубокое отчаяние воцарилось в кабине. Всякая надежда на спасение была
чистейшей фантазией. Единственное, в чем можно было быть вполне уверенным, -
что в дальнейшем будет предпринята попытка найти и поднять "Олд Герт" и их
безжизненные тела, но это произойдет не скоро, когда они давно уже будут
мертвы.
Дейл Николс, специальный помощник президента, пустил облачко дыма из
своей трубки и посмотрел поверх своих старомодных очков для чтения, когда
Реймонд Джордан вошел в его кабинет.
Джордан заставил себя улыбнуться, несмотря на противный сладковатый запах
табачного дыма, висевшего плотной пеленой в кабинете помощника, как смог под
слоем температурной инверсии.
- Добрый день, Дейл.
- Там все еще дождь? - спросил Николс.
- Сейчас уже еле моросит.
Джордан заметил, что Николс был порядком замотан. "Хранитель
президентских покоев" умел держаться, но его светло-коричневая шевелюра
выглядела, как волнуемая ветром степь, глаза были тревожнее, чем обычно, и
на лице появились напряженные морщины, которых Джордан никогда прежде не
видел.
- Президент и вице-президент уже ждут, - быстро сказал Николс. - Им
крайне не терпится узнать последние данные о взрыве в Тихом океане.
- Последние сведения я уже получил, - заверил его Джордан.
Хотя в правительственных кругах Вашингтона Джордан был одним из пяти
наиболее влиятельных людей, он не был известен широкой публике. Он также не
был знаком с большинством чиновников и политиков. В качестве директора
Центрального разведывательного управления Джордан возглавлял Службу
национальной безопасности и докладывал непосредственно президенту.
Он жил в призрачном мире разведки и шпионажа, и лишь немногие из тех, кто
к этому миру не принадлежали, знали, от каких несчастий и трагедий он и его
агенты спасли американский народ.
Джордан не произвел бы на постороннего впечатление человека с блестящим
умом, свободно разговаривающего на семи языках и обладающего фотографической
памятью. Он казался таким же неприметным и обыкновенным с виду, как и те
мужчины и женщины, которые выполняли его задания в самых разных уголках
Земли.
Среднего роста, лет под шестьдесят, со здоровым лицом и серебряной
шевелюрой, крепкого телосложения, с небольшим брюшком, глаза карие и
добродушные. Он был верным мужем своей тридцатисемилетней жены, их
дочери-близнецы учились в колледже, где они обе изучали биологию моря.
Президент и вице-президент тихо беседовали, когда Николс проводил
Джордана в Овальный кабинет. Они мгновенно повернулись лицом к Джордану,
который отметил, что они оба так же нервничают, как специальный помощник
президента.
- Спасибо, что пришли, Рэй, - сказал президент, не тратя времени на
формальные приветствия, и нервно зашагал к зеленой кушетке, стоявшей под
портретом Эндрю Джексона. - Садитесь, пожалуйста, и рассказывайте нам, что,
черт возьми, творится там в Тихом океане.
Джордан всегда удивлялся болезненной тревоге, охватывающей политиков во
время надвигающихся кризисных ситуаций. Ни один избранный государственный
деятель не обладал такой закалкой, выдержкой и опытом преодоления подобных
ситуаций, как кадровые служащие, каким был директор Центрального
разведывательного управления. И все они были неспособны заставить себя
должным образом уважать или признавать ту огромную власть, которой обладали
Джордан и его коллеги в области управления и направления событий в
международных делах.
Джордан кивнул президенту, который был на голову выше его, и сел.
Спокойно (остальным показалось, что мучительно медленно) он поставил на пол
объемистый кожаный чемоданчик вроде тех, которые носят бухгалтеры, и открыл
его. Затем он вытащил оттуда папку с документами.
- Имеем ли мы дело с ситуацией? - нетерпеливо спросил президент,
употребив формальное кодовое наименование непосредственной угрозы
гражданскому населению, например, ядерного нападения.
- Да, сэр, к сожалению, это так.
- Каковы факты?
Джордан взглянул на свой доклад просто для вида. Он уже запомнил все
тридцать страниц.
- Ровно в одиннадцать часов пятьдесят четыре минуты в северной части
Тихого океана, примерно в девятистах километрах к северо-востоку от острова
Мидуэй, произошел сильный взрыв. Один из наших разведовательных спутников
системы "Пирамидер" зарегистрировал эту вспышку и атмосферное возмущение с
помощью своих фотокамер и записал ударную волну с помощью скрытых
гидроакустических буев. Данные были непосредственно переданы Агентству
национальной безопасности, где они были проанализированы. Затем поступили
записи системы сейсмостанций, связанных с НОРАД, которые затем были переданы
специалистам ЦРУ в Лэнгли.
- И какие выводы сделали специалисты? - давил на него президент.
- Они согласились, что взрыв был ядерным, - спокойно сказал Джордан. -
Ничто другое не могло вызвать столь сильного возмущения.
Кроме Джордана, который казался таким невозмутимым, словно смотрел по
телевизору мыльную оперу, на лицах трех других мужчин, собравшихся в
Овальном кабинете, было мрачное выражение, вызванное устрашающей мыслью,
которая, наконец, была высказана открыто.
- Находимся ли мы в состоянии готовности ДЕФКОМ? - спросил президент,
имея в виду шкалу готовности к ядерной атаке.
Джордан утвердительно кивнул.
- Я позволил себе приказать НОРАД немедленно объявить готовность
ДЕФКОМ-три и боеготовность, а также начать сосредоточение для ДЕФКОМ-два, в
зависимости от того, как прореагируют Советы.
Николс посмотрел на Джордана.
- Самолеты подняты?
- Один самолет-разведчик, "Каспер SR-90", взлетел двадцать минут назад с
базы ВВС Эдвардс для проверки и сбора дополнительных данных.
- Вы уверены, что ударная волна была вызвана ядерным взрывом? - спросил
вице-президент, человек сорока с небольшим лет, проведший в Конгрессе всего
шесть лет, прежде чем его назначили на вторую по значимости должность в
стране.
Законченный политик, на совещании по разведданным он чувствовал себя не в
своей стихии. - Это могло быть подводное землетрясение или извержение
вулкана.
Джордан отрицательно покачал головой.
- На сейсмограммах виден резкий пик, который бывает лишь при ядерных
взрывах. Отражения от землетрясения вызывают более продолжительные
колебания.
Контрастирование записей с помощью компьютера подтвердило этот факт. Мы
получим довольно точную оценку энергии взрыва в килотоннах, когда
рекогносцировщик "Каспер" соберет пробы воздуха для анализа радиоактивности.
- Предварительные оценки имеются?
- Пока не будут собраны все данные, лучшие оценки - что-то между десятью
и двадцатью килотоннами.
- Достаточно, чтобы сровнять с землей Чикаго, - пробормотал Николс.
Президент боялся задавать следующий вопрос, и он колебался, стоит ли это
делать.
- Могло ли ... могло ли случиться так, что это взорвалась одна из наших
собственных подводных лодок?
- Начальник штаба ВМФ заверил меня, что ни одного нашего судна не было в
радиусе пятисот километров от этого места.
- Тогда, может быть, русская подлодка?
- Нет, - ответил Джордан. - Я уведомил моего коллегу в СССР, Николая
Голанова. Он поклялся, что все советские ядерные надводные суда и подлодки
целы, и, вполне естественно, называет нас виновниками этого происшествия.
Хотя я на сто процентов уверен, что он и его люди знают, что это не так, они
никогда не признаются, что точно так же блуждают в потемках, как и мы.
- Мне незнакомо это имя, - сказал вице-президент. - Он из КГБ?
- Голанов входит в Комитет по международной и государственной
безопасности при Политбюро, - терпеливо объяснил Джордан.
- Он может солгать, - предположил Николс.
Джордан пристально посмотрел на него.
- Николай и я работаем в контакте друг с другом уже двадцать шесть лет.
Нам приходилось друг друга разыгрывать и дурачить, но мы никогда не лгали
друг другу.
- Если ни мы, ни Советы не несем ответственности за этот инцидент, -
президент размышлял вслух, его голос стал странно мягким, - то тогда кто
же?
- По крайней мере у десятка других стран имеются ядерные бомбы, - сказал
Николс. - Любая из них могла провести испытание.
- Вряд ли, - ответил Джордан. - Невозможно сохранить такие приготовления
в тайне от нашей глобальной сети сбора разведданных. Я предполагаю, что
вскоре мы выясним, что это был непреднамеренный несчастный случай - ядерное
взрывное устройство, которое никто не собирался взрывать.
Некоторое время президент выглядел задумчивым, затем спросил:
- Нам известно, какой стране принадлежали суда, находившиеся вблизи места
взрыва?
- Пока что не все подробности известны, но похоже, что к инциденту
причастны три судна, хотя некоторые из них могли оказаться там случайно. Это
норвежский грузопассажирский лайнер, японский сухогруз, перевозивший
автомобили, и британское океанографическое судно, занимавшееся глубоководной
разведкой морского дна.
- Там должны были быть жертвы.
- Фотографии, полученные с нашего спутника, которые были сделаны до и
после инцидента, показывают, что все три судна исчезли и, вероятно, затонули
во время или сразу после взрыва. Выживание людей, находившихся на борту,
очень сомнительно. Если огненный шар и ударная волна не прикончили их, то
сильная радиация сделает это за очень короткое время.
- Как я понимаю, спасательная экспедиция запланирована, - сказал
вице-президент.
- Корабли ВМФ, базирующиеся на островах Гуам и Мидуэй, получили приказ
идти к месту происшествия.
Президент все время смотрел на ковер под ногами, будто видел там что-то.
- Мне не верится, что англичане провели секретное ядерное испытание, не
уведомив об этом нас. Их премьер-министр никогда бы не стал действовать у
меня за спиной.
- Несомненно, это не норвежцы, - сказал вице-президент уверенным тоном.
На лице президента появилось выражение недоумения.
- И не японцы. Нет никаких данных, что они вообще когда-либо пытались
создать ядерную бомбу.
- Устройство могло быть похищено и, - предположил Николс, - нелегально
транспортировалось ни о чем не подозревающими норвежцами или японцами.
Джордан повел плечами, решительно отвергая это допущение.
- Я не думаю, что оно было похищено. Я готов поспорить на мое месячное
жалование, что расследование докажет намеренность его перевозки к месту
назначения.
- А что это за место?
- Один из двух портов на побережье Калифорнии.
Все они посмотрели на Джордана в спокойном раздумье, чудовищность
ситуации едва начала доходить до них.
- "Божественная звезда" шла из Кобэ в Лос-Анджелес с более чем семью
тысячами автомобилей "Мурмото" на борту, - продолжал Джордан. - "Нарвик",
перевозивший сто тридцать пассажиров и смешанный груз корейской обуви,
компьютеров и кухонного оборудования, шел из Пусана в Сан-Франциско.
Президент мягко улыбнулся.
- Это должно немножко уменьшить торговый дефицит.
- О Боже, - пробормотал вице-президент, покачав головой. - Ужасающая
мысль. Иностранное судно тайно провозит ядерную бомбу в Соединенные Штаты.
- Что бы вы рекомендовали предпринять, Рэй?
- Мы развертываем поисковые работы немедленно. Предпочтительно
использовать глубоководные спасательные аппараты ВМФ для обследования
затонувших судов и выяснения того, какое судно перевозило бомбу.
Президент и Николс обменялись понимающими взглядами. Затем президент
посмотрел на Джордана.
- Я считаю, что адмирал Сэндекер и его морские инженеры из НУМА лучше
подготовлены для глубоководных операций. Я поручаю вам, Рэй, ознакомить его
с ситуацией.
- Разрешите мне не согласиться с вами, господин президент. Мы можем
надежнее обеспечить секретность операций, имея дело с ВМФ.
Президент лукаво посмотрел на Джордана.
- Я понимаю вашу озабоченность. Но прошу поверить мне. НУМА -
Национальное агентство подводных и морских исследований - способно
справиться с этим заданием, не допустив при этом утечки информации.
Джордан поднялся с диванчика, профессионально раздраженный тем, что
президент знал нечто ему неизвестное. Он мысленно дал себе зарок выяснить, в
чем тут дело, при первой возможности.
- Если Дейл предупредит адмирала, я немедленно направляюсь к нему.
Президент протянул ему руку.
- Спасибо, Рэй. Вы и ваши люди сделали превосходную работу за такое
короткое время.
Николс сопровождал Джордана, когда тот покинул Овальный кабинет,
направляясь к зданию НУМА. Как только они оказались в холле, Николс тихо
спросил Джордана:
- Строго между нами, кто, по вашему мнению, стоит за попыткой нелегально
провезти бомбу в нашу страну?
Джордан немного подумал и затем ответил пугающе ровным тоном:
- Мы будем знать ответ на этот вопрос в течение следующих двадцати
четырех часов. Самый важный вопрос, тот, что чертовски беспокоит меня, это
почему и для чего.
Воздух внутри подводного аппарата стал душным и влажным. Капли конденсата
стекали по стенкам сферы, и концентрация углекислого газа приближалась к
смертельной. Никто не шевелился, и они редко разговаривали друг с другом,
чтобы экономить воздух. После одиннадцати с половиной часов после разрушения
сферы с кислородными приборами их аварийный запас кислорода был почти
полностью израсходован, а те скудные резервы электрической мощности, которые
еще сохранились в аварийных аккумуляторах, уже не могли обеспечивать работу
прибора, поглощающего углекислый газ.
Страх и ужас понемногу уступили место покорности судьбе. За исключением
того, что каждые пятнадцать минут Планкетт ненадолго включал освещение,
чтобы прочесть показания приборов системы жизнеобеспечения, они тихо сидели
в темноте, каждый погруженный в собственные мысли.
Планкетт сосредоточился на слежении за приборами и возился со своим
оборудованием, отказываясь поверить, что его любимый аппарат может
отказаться подчиняться его командам. Салазар сидел как статуя, поникнув в
своем кресле. Он казался замкнувшимся в себе и едва сознавал происходящее.
Хотя лишь минуты отделяли его от впадения в окончательный ступор, он не мог
представить себе того, что неизбежно должно последовать дальше. Ему хотелось
умереть и покончить со всем этим.
Стаси вызывала в своем воображении фантазии детства, притворяясь, что она
находится в другом месте и в другое время. Ее прошлое проходило перед ней
потоком образов. Как она играет на улице в бейсбол со своими братьями,
катается на своем новеньком велосипеде, подаренном ей на Рождество, идет на
свой первый школьный бал с парнем, который ей не нравился, но который был
единственным, кто ее пригласил. Она почти слышала мелодии, раздававшиеся в
бальном зале отеля.
Она забыла название группы музыкантов, но помнила сами песни. Одна из
них, "Мы можем никогда вновь не пройти этой дорогой" Силса и Крофтса, была
ее любимой песней. Она закрыла глаза и представила себе, что она танцует с
Робертом Редфордом.
Она покачивала головой в такт воображаемой музыке. Что-то тут было не
так.
Песня, звучавшая в ее мозгу, была не из середины семидесятых. Она скорее
походила на старую джазовую мелодию, чем на рок-музыку ее молодости.
Она очнулась, открыла глаза и увидела только черный мрак.
- Они играют не ту музыку, - пробормотала она.
Планкетт включил свет.
- Что это было?
Даже Салазар непонимающе поднял глаза и прошептал:
- У нее галлюцинации.
- Они должны были играть "Мы можем никогда вновь не пройти этой дорогой",
но это какая-то другая мелодия.
Планкетт посмотрел на Стаси. Его лицо смягчилось от печали и сочувствия.
- Да, я тоже это слышу.
- Нет, нет, - запротестовала она. - Это не та музыка. Песня другая.
- Как скажешь, - ответил ей Салазар, задыхаясь. Его легкие разрывались от
боли в попытках уловить из спертого воздуха как можно больше кислорода. Он
ухватил Планкетта за руку. - Ради Бога, парень. Отключи системы и покончи с
этим. Разве ты не видишь, что она мучается; мы все мучаемся.
Грудь Планкетта тоже болела. Он прекрасно знал, что не было смысла
продлевать их страдания, но он не мог отбросить в сторону первобытное
стремление цепляться за жизнь до последнего вздоха.
- Мы переживем это, - сказал он уверенным тоном. - Возможно, другой
глубоководный аппарат был доставлен самолетом на "Неукротимый".
Салазар глядел на него потускневшим взором, его сознание едва держалось
за тонкую ниточку реальности.
- Ты сходишь с ума. На семь тысяч километров вокруг нет другого
глубоководного аппарата. И даже если его доставили и "Неукротимый" все еще
на плаву, им понадобится еще восемь часов, чтобы осуществить погружение и
встречу с нами.
- Я не могу спорить с тобой. Никто из нас не хочет остаться навек в
затерянной могиле на дне океана. Но я не могу отказаться от надежды.
- Сумасшествие, - повторил Салазар. Он наклонился вперед в своем кресле и
качал головой из стороны в сторону, словно стараясь стряхнуть с себя все
усиливающуюся боль. Он выглядел так, как будто с каждой проходящей минутой
старел на год.
- Разве ты не слышишь? - пробормотала Стаси низким, хриплым голосом. -
Они приближаются.
- Она тоже сошла с ума, - прохрипел Салазар.
Планкетт поднял руку.
- Тихо! Я тоже это слышу. Где-то снаружи действительно что-то есть.
Салазар не ответил ничего. Он уже слишком далеко ушел от всего, что
творилось вокруг, чтобы думать или говорить последовательно. Обруч
нестерпимой боля все туже сжимался вокруг его груди. Жажда воздуха заглушила
все его мысли, кроме одной: он сидел здесь и хотел, чтобы смерть пришла
скорее.
Стаси и Планкетт вдвоем вперились глазами во мрак, окружающий сферу.
Уродливое животное с крысиным хвостом проплыло в облачке рассеянного
света, источаемого изнутри "Олд Герт". У него не было глаз, но оно описало
круг около сферы, держась от нее на расстоянии двух сантиметров, прежде чем
отправиться по своим делам, которые у него были здесь, в глубинах.
Внезапно вода замерцала. Что-то двигалось к ним издали, что-то огромное.
Затем странное голубоватое сияние проступило из темноты, сопровождаемое
голосами, поющими слова, слишком искаженные водой, чтобы их можно было
разобрать.
Стаси глядела на это, как загипнотизированная, а Планкетт почувствовал,
что у него по телу бегут мурашки. Это должен быть какой-то
сверхъестественный ужас, подумал он. Чудовище, порожденное его мозгом,
погибающим от кислородного голодания. То, что приближалось к ним, никоим
образом не могло быть реальным.
Образ пришельца из другого мира снова возник в его сознании. Напряженный
и испуганный, он ожидал, пока это не окажется поближе, рассчитывая
использовать остатки заряда аварийного аккумулятора для включения
прожекторов наружного освещения. Было ли это чудище из бездны или что-то
другое, он понимал, что это будет последнее, что ему суждено увидеть на
земле.
Стаси нагибалась к боковой стороне кабины, пока не прижалась носом к
внутренней поверхности сферы. Хор голосов отдавался эхом в ее ушах.
- Я тебе говорила, - напряженно прошептала она. - Я тебе говорила, что
слышала пение. Послушай.
Планкетт теперь уже мог с трудом разобрать слова, очень слабые и далекие.
Он подумал, что, должно быть, сошел с ума, и попытался убедить себя в
том, что нехватка пригодного для дыхания воздуха вытворяет всякие фокусы с
его глазами и ушами. Но голубой свет становился все ярче, и он узнал эту
песню.
О, что за времечко я проводил С русалочкой Минни на дне морском.
Как ее полюбил, все печали забыл.
Чертовски мила была Минни со мной.
Он повернул рычажок наружного освещения. Планкетт неподвижно застыл в
своем кресле. Он был вымотан до предела, как последняя собака, хуже, чем
собака. Его сознание отказывалось принять то, что вдруг материализовалось из
черного мрака, и он начисто вырубился.
Стаси настолько оцепенела от шока, что не могла отвести глаз от призрака,
ползущего к их сфере. Огромная машина, перемещающаяся на гусеницах,
напоминающих тракторные, на которой была закреплена продолговатая
конструкция вроде фюзеляжа самолета, а под ней - два причудливой формы
манипулятора, подкатилась к ним и остановилась, слегка покачиваясь, под
светом прожекторов "Олд Герт".
Неясная фигура, похожая на человека, сидела в прозрачной носовой части
странного транспортного средства, находившегося всего в двух метрах от их
сферы. Стаси крепко зажмурилась и снова открыла глаза. После этого смутная,
расплывчатая неясная человеческая фигура приобрела четкие очертания. Теперь
Стаси могла хорошенько рассмотреть его. Он был одет в бирюзового цвета
спортивный комбинезон, расстегнутый спереди, спутанные черные космы на его
груди были того же оттенка, что и густые черные волосы на голове.
Мужественное, обветренное лицо незнакомца казалось высеченным из грубого
камня, а веселые морщинки, разбегающиеся от прищуренных, не правдоподобно
зеленых глаз, дополнялись игравшей на губах легкой улыбкой.
Он глядел на нее с изумлением и интересом. Затем он протянул руку за
спину, достал блокнот, положил его на колени и начал что-то писать. Через
несколько секунд он оторвал листок бумаги и поднял его перед собой, держа у
окна кабины своего аппарата так, чтобы она могла прочитать написанное.
Стаси напряглась, чтобы сфокусировать взгляд на листочке. Ей с трудом
удалось разобрать слова: "Добро пожаловать на "Мокрые делянки". Держитесь,
пока мы не присоединим кислородный шланг".
"Разве такое испытывают люди, когда они умирают?" - недоумевала Стаси.
Она читала, что умирающие проходят сквозь какие-то туннели, прежде чем выйти
в залитое светом пространство, где их встречают родные и близкие, умершие
раньше них. Но этого человека она никогда прежде не встречала. Откуда он
взялся?
Прежде чем она смогла собрать вместе кусочки этой головоломки, дверь
закрылась, и она поплыла в забытье.
Дирк Питт стоял в одиночестве в центре просторной куполообразной камеры,
засунув руки в карманы своего форменного комбинезона сотрудника НУМА, и
внимательно рассматривал "Олд Герт". Его дымчатые глаза отрешенно скользили
по аппарату, который, как сломанная игрушка, лежал на гладком черном
каменном полу, вытесанном в монолите застывшей лавы. Затем он медленно
пролез через люк и, приземлившись в откидывающемся кресле пилота, стал
изучать приборы, смонтированные на пульте управления.
Питт был высоким, мускулистым, широкоплечим мужчиной с прямой осанкой, и
тем не менее он двигался с кошачьей ловкостью, в которой чувствовалась
решимость.
Во всем его облике даже посторонний сразу ощущал непреклонную волю и
упрямство, и все же он никогда не испытывал недостатка в друзьях и союзниках
- и среди высших государственных служащих, и среди людей, с правительством
не связанных, которые уважали и любили его за ум и преданность. Бодрость
духа сочеталась в нем со сдержанным юмором и добродушным характером - черты,
которые множество женщин находили особенно привлекательными, - и хотя он
любил их общество, самой его пылкой страстью было море.
В качестве руководителя специальных проектов НУМА он проводил под водой
почти столько же времени, как и на суше. Его излюбленным спортом было
подводное плавание; он редко переступал порог гимнастического зала. Уже
много лет прошло с тех пор, как он бросил курить, тщательно контролировал
свою диету и пил весьма немного. Он был постоянно занят, ни минуты не сидел
на месте и, выполняя свою работу, проходил до пяти миль в день. На втором
месте после работы самое большое удовольствие он получал от плавания внутри
призрачных остовов затонувших кораблей.
Снаружи от аппарата раздались шаги, пересекавшие высеченный в скальном
массиве гладкий пол под изогнутыми стенами сводчатого потолка камеры. Питт
повернулся вместе с креслом назад и взглянул на своего давнего друга и
компаньона по работе в НУМА Эла Джиордино.
Волосы Джиордино были столь же черны, как у Питта, но не волнистые, а
курчавые. Его гладкое лицо выглядело румяным под светом горевшей под
потолком яркой газоразрядной лампы, работающей на парах натрия, а его губы
были сложены в привычную для них лукавую улыбку. Джиордино был мал ростом,
его макушка как раз доставала Питту до плеча. Но его руки украшали могучие
бицепсы, а грудь выдавалась вперед, как стальной шар, которым сносят дома;
вместе с его решительной походкой - все это создавало впечатление, что если
он сам не остановится, то он просто пройдет насквозь через забор или стену,
оказавшиеся на его пути.
- Ну, и как тебе эта штуковина? - спросил он Питта.
- Англичане соорудили весьма симпатичную игрушку, - восхищенно ответил
Питт, вылезая из люка.
Джиордино посмотрел на раздавленные сферы и покачал головой.
- Им повезло. Еще пять минут, и мы нашли бы трупы.
- Как они там?
- Быстро приходят в себя, - ответил Джиордино. - Они в камбузе пожирают
наши съестные припасы и требуют, чтобы их вернули на корабль наверху.
- Кто-нибудь уже ввел их в курс дела? - спросил Питт.
- Как ты приказал, их не выпускали из кают экипажа, и всякий
приближающийся к ним на расстояние плевка ведет себя, как глухонемой. От
этого представления наши гости на стенки лезут. Они бы отдали свои левые
почки, чтобы узнать, кто мы, откуда взялись и как умудрились построить
обитаемую станцию в океане на такой глубине.
Питт снова посмотрел на "Олд Герт" и затем широким жестом обвел рукой
вокруг себя.
- Мы годами хранили наш проект в тайне, и вот вся секретность насмарку, -
пробормотал он, внезапно рассердившись.
- Ну, ты тут ни при чем.
- Лучше было мне оставить их подыхать там, чем ставить под угрозу наш
проект.
- Кого ты хочешь провести? - рассмеялся Джиордино. - Я видел, как ты
подбирал на улице раненых собак и вез их к ветеринару. Ты даже платил по
счетам за их лечение, хотя это не ты их сбил. Ты большой добряк, приятель. К
черту секретный проект. Ты спас бы этих людей, даже если бы они были больны
бешенством, проказой и черной оспой.
- Неужели меня так просто раскусить?
Поддразнивающий взгляд Джиордино смягчился.
- Я был тем парнем, который поставил тебе синяк под глазом в детском
саду, ты же помнишь, а ты в отместку расквасил мне нос бейсбольной битой. Я
знаю тебя лучше, чем твоя собственная мать. Внешне ты можешь казаться
мерзким ублюдком, но внутри ты ужасно чувствительный.
Питт посмотрел вниз на Джиордино.
- Ты, конечно, понимаешь, что эта игра в добрых самаритян грозит нам
кучей неприятностей от адмирала Сэндекера и Министерства обороны.
- Это уж как пить дать. Кстати, адмирал легок на помине. Связисты только
что получили шифровку. Адмирал сейчас на пути в Вашингтон. Его самолет
приземлится через два часа. Вряд ли это можно назвать заблаговременным
предупреждением. Мне приказано подготовить аппарат к всплытию на поверхность
и встретить адмирала.
- Он, должно быть, спятил, - задумчиво прознес Питт.
- Готов поспорить, что его неожиданный визит как-то связан с этим диким
возмущением.
Питт утвердительно кивнул и улыбнулся.
- Тогда нам уже нечего терять, и мы можем открыть занавес перед нашими
гостями.
- Абсолютно нечего, - согласился Джиордино. - Как только адмирал узнает
про историю с британским аппаратом, он прикажет держать их под стражей до
тех пор, пока мы так или иначе не свернем весь проект.
Питт повернулся и пошел к круглой двери-люку. Рядом с ним шагал
Джиордино.
Лет шестьдесят тому назад куполообразная камера могла бы быть
архитектурной фантазией об ангаре для будущего летательного аппарата, но эта
конструкция не укрывала никакого воздушного судна от дождя, снега или
летнего солнца.
Пластиковые стены камеры, армированные углеродными и керамическими
волокнами, укрывали глубоководный вездеход на глубине 5400 метров от
поверхности моря.
Кроме "Олд Герт", на выровненном полу камеры находился огромный, похожий
на трактор аппарат, верхняя часть которого представляла собой сигарообразный
герметичный корпус. Рядом с ним бок о бок стояли два аппарата меньшего
размера, напоминавшие тупорылые ядерные подлодки, у которых вырезали
центральные части корпуса и соединили нос с кормой. Несколько мужчин и одна
женщина суетились вокруг этих аппаратов, проверяя и налаживая бортовые
системы.
Питт шел по узкому цилиндрическому туннелю, выглядящему как обыкновенная
дренажная труба, и миновал два отсека с куполообразными и сводчатыми
потолками.
Нигде не было видно ни прямых углов, ни острых кромок. Все внутренние
поверхности были закруглены, чтобы сама их форма могла надежно противостоять
огромному внешнему давлению водных масс.
Они вошли в небольшую, спартански обставленную столовую. Единственный
длинный стол и стоявшие рядом с ним стулья были отштампованы из алюминия, а
камбуз был не больше, чем кухня вагона-ресторана. Два члена экипажа станции
стояли по обе стороны двери, не спуская глаз с нежеланных гостей.
Планкетт, Салазар и Стаси собрались в кучку у противоположного конца
стола и вполголоса переговаривались между собой, когда Питт и Джиордино
вошли в столовую. Их голоса сразу оборвались на полуслове, и они
подозрительно взглянули на двух незнакомцев.
Чтобы разговаривать с ними на равных, Питт солидно уселся на ближайший к
ним стул и быстро оглядел всех трех, как инспектор полиции осматривает
выстроившихся полицейских. Затем он вежливо поздоровался.
- Будем знакомы. Меня зовут Дирк Питт. Я возглавляю проект, на который вы
случайно наткнулись.
- Слава Богу! - воскликнул Планкетт. - Наконец нам попался кто-то,
умеющий разговаривать.
- И к тому же по-английски, - добавил Салазар.
Питт жестом указал на Джиордино.
- Мистер Альберт Джиордино, наш главный строитель и хозяйственный
руководитель. Он с удовольствием покажет вам нашу станцию, разместит вас по
каютам и поможет вам решить ваши бытовые проблемы - одежда, зубные щетки и
так далее, все, что вам потребуется.
Все обменялись рукопожатиями через стол и назвали свои имена. Джиордино
заказал всем по чашке кофе, и три гостя с "Олд Герт" наконец начали
чувствовать себя уютно.
- Я скажу от имени всех нас, - серьезным тоном произнес Планкетт, -
благодарю вас за то, что вы спасли наши жизни.
- Эл и я чрезвычайно рады, что мы успели вовремя до вас добраться.
- Судя по вашему произношению, вы американец, - сказала Стаси.
Питт поймал ее взгляд и грозно посмотрел ей прямо в глаза.
- Да, мы все здесь из Соединенных Штатов.
Стаси, казалось, побаивалась Питта, как лань боится горного льва, но при
этом он странно притягивал ее к себе.
- Вы тот человек, которого я видела в этом странном аппарате, прежде чем
потеряла сознание.
- В глубинном донном экскаваторе, так он называется официально, -
поправил ее Питт. - Здесь все зовут его "Большой Джон". Он предназначен для
взятия проб грунта с морского дна.
- Это американское предприятие по добыче ископаемых? - недоверчиво
спросил Планкетт.
Питт кивнул.
- Глубоко засекреченный проект пробного освоения и геологоразведки дна
океана, финансируемый правительством Соединенных Штатов. Прошло восемь лет
от первоначальной разработки проекта, за это время осуществлено
строительство станции и начата ее эксплуатация.
- Как вы ее называете?
- Существует забавное кодовое название, но мы любовно называем это место
"Мокрые делянки".
- Как удается держать в тайне такой проект? - спросил Салазар. - Вам
необходимо держать на поверхности группу кораблей снабжения и обеспечения,
которую легко обнаружить с проходящих судов и спутников.
- Наша небольшая обитаемая станция полностью автономна. У нас есть
основанная на последних технических достижениях система жизнеобеспечения,
вырабатывающая кислород из морской воды и позволяющая нам работать при
атмосферном давлении, опреснительная установка, снабжающая нас чистой
пресной водой для питья, теплоснабжение из гидротермальных источников,
имеющихся на морском дне, немного пищи мы добываем из двустворчатых
моллюсков, улиток, креветок и крабов, водящихся вокруг этих горячих ключей,
и мы пользуемся антисептическими салфетками и ультрафиолетовым облучением,
чтобы предотвратить рост бактерий. Все расходуемые материалы и запасные
части, которые мы не можем производить самостоятельно, сбрасываются с
воздуха в море в специальных контейнерах и подбираются на дне. Если
возникает необходимость замены персонала станции, один из наших
глубоководных аппаратов поднимается на поверхность, где его встречает
реактивный самолет-амфибия.
Планкетт просто кивнул. Он чувствовал себя как во сне, только этот сон
был реальностью.
- У вас должен быть какой-то неслыханный метод поддерживать связь с
внешним миром, - сказал Салазар.
- Плавучий буй-передатчик, связанный кабелем со станцией. Передача и
прием радиограмм ведется через спутник связи. Ничего экзотического, но
весьма эффективно.
- Как давно вы находитесь здесь, внизу?
- Мы не видели солнца чуть больше четырех месяцев.
Планкетт с удивлением слушал этот разговор, уставясь в свою чашку кофе.
Наконец он тоже решил принять в нем участие.
- Я и не подозревал, что ваша технология развилась настолько, что вы
можете содержать исследовательскую станцию на таких глубинах.
- Нас можно считать исследователями-первопроходцами, - гордо сказал Питт.
- Мы одновременно осуществляем несколько проектов. Кроме испытания
оборудования, наши инженеры и ученые изучают биологию моря, геологию и
минералогию морского дна и составляют компьютеризованную базу данных о
результатах своих исследований. Сама разработка ископаемых с помощью драг и
проходки скважин запланированы на пока не реализованных этапах проекта.
- Как много людей на станции?
Питт отпил глоток кофе, прежде чем ответить.
- Немного. Двенадцать мужчин и две женщины.
- Я вижу, у ваших женщин традиционные обязанности, - кисло отметила
Стаси, кивнув на хорошенькую рыжеволосую женщину лет под тридцать,
шинковавшую овощи в камбузе.
- Сара делает это добровольно. Она также ведет наши компьютерные базы
данных, выполняя одновременно две работы, как и большинство из нас.
- Я предполагаю, что другая женщина совмещает обязанности уборщицы и
механика по обслуживанию оборудования.
- Вы почти угадали, - ответил ей Питт с язвительной улыбкой. - Джилл
действительно выручает нас в качестве инженера по морскому оборудованию. Она
также наш постоянный специалист-биолог. И на вашем месте я бы не стал читать
ей лекции по правам женщин на морском дне. Она заняла первое место на
чемпионате по культуризму среди женщин, завоевав титул "Мисс Колорадо", и
может выжать двести фунтов.
Салазар отодвинул свой стул от стола и вытянул ноги.
- Бьюсь об заклад, что ваши военные связаны с этим проектом.
- Здесь вы не найдете ни одного человека, носящего форму и имеющего
воинское звание, - уклончиво ответил Питт. - Мы все здесь сугубо штатские
люди, научные бюрократы.
- Одну вещь мне хотелось бы от вас услышать, - сказал Планкетт, -
объяснение того, как вы узнали, что мы терпим бедствие и где нас нужно
искать.
- Эл и я ехали по нашим следам, оставшимся от более ранней экспедиции по
сбору проб грунта, чтобы найти датчик золота, который каким-то образом упал
с "Большого Джона", и оказались в радиусе слышимости вашего подводного
телефона.
- Мы услышали ваши тревожные вызовы, очень слабые, и направились в ту
сторону, откуда они исходили, - закончил ответ Джиордино.
- Когда мы нашли ваш аппарат, - продолжил Питт, - Эл и я не могли
перенести вас из вашего аппарата в наш экскаватор, вас просто раздавило бы в
лепешку давление воды. Наша единственная надежда состояла в том, чтобы
воспользоваться манипуляторами "Большого Джона", чтобы подключить
кислородный шланг к вашему наружному аварийному патрубку. К счастью, ваш
адаптер и наш точно подошли друг к другу.
- Затем мы использовали оба манипулятора, чтобы зацепиться за ваши
подъемные крюки, - вступил в разговор Джиордино, изобразив обеими руками,
как это было сделано, - и потащили ваш аппарат в нашу камеру-гараж, въехав
туда вместе с ним через шлюзовую камеру.
- Вы спасли "Олд Герт"? - с удивлением спросил Планкетт, сразу повеселев.
- Ваш аппарат находится в нашем гараже, - ответил Джиордино.
- Как скоро мы сможем вернуться на наше базовое судно? скорее потребовал,
нежели спросил Салазар.
- Боюсь, что некоторое время это будет невозможно, - ответил Питт.
- Но мы должны сообщить команде нашего базового судна, что мы живы, -
запротестовала Стаси. - Вы же наверняка можете с ними связаться?
Питт и Джиордино обменялись быстрыми взглядами. Затем Питт сказал:
- Когда мы ехали выручать вас, нам попалось по пути сильно поврежденное
судно, недавно опустившееся на дно.
- Нет, это не мог быть "Неукротимый", - пробормотала Стаси, отказываясь
верить такой скверной новости.
- Оно было сильно разрушено, как будто его смяло сильным взрывом, -
заметил Джиордино. - Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь спасся.
- Два других судна были поблизости, когда мы начинали погружение, -
привел свои доводы Планкетт. - Это, наверно, было одно из них.
- Трудно сказать, - допустил Питт. - Что-то случилось там наверху.
Какая-то огромная турбулентность. У нас не было времени изучать это, и
сейчас у нас нет никаких надежных ответов.
- Наверняка вы ощутили ту же ударную волну, которая повредила наш
аппарат.
- Эта станция расположена в защищенной долине вне зоны разлома, в
тридцати километрах от того места, где мы нашли вас и затонувшее судно. То,
что осталось от ударной волны, прошло над нами. Все, что мы испытали, - это
несильный порыв течения и метель из частичек ила, когда донные осадки были
взбаламучены.
Стаси тем не менее сердито посмотрела на Питта.
- Вы собираетесь держать нас в качестве пленников?
- Это не совсем то слово, которое я собирался употребить. Но поскольку
это действительно глубоко засекреченный проект, я обязан попросить вас еще
какое-то время воспользоваться нашим гостеприимством.
- И долго будет продолжаться это "какое-то время"? - осторожно
поинтересовался Салазар.
Питт сардонически взглянул на маленького мексиканца.
- Мы не предполагали возвращаться на поверхность еще шестьдесят дней.
Воцарилось молчание. Планкетт посмотрел сначала на Салазара, потом на
Стаси и, наконец, на Питта.
- Черт подери! - воскликнул он с горечью. - Вы не можете держать нас
здесь два месяца.
- Моя жена, - простонал Салазар. - Она подумает, что я мертв.
- У меня дочь, - сказала Стаси, быстро смиряясь.
- Положитесь на меня, - тихо сказал Питт. - Я понимаю, что кажусь
бессердечным тираном, но ваше присутствие поставило меня в затруднительное
положение. Когда мы лучше сможем понять, что случилось наверху, и я
переговорю со своим руководством, мы сможем найти какой-то выход.
Питт замолчал, когда он заметил, что Кейт Харрис, сейсмолог проекта,
стоит в дверях, кивая Питту, чтобы он вышел поговорить с ним снаружи.
Питт извинился и подошел к Харрису. Он сразу заметил выражение тревоги в
глазах сейсмолога.
- У нас проблема? - спросил он кратко.
Харрис ответил сквозь свою пышную седую бороду, в масть волосам:
- Это возмущение вызвало все растущий шлейф толчков в морском дне. Пока
что большинство из них слабые и неглубокие. Фактически мы еще не можем их
ощущать. Но их частота и сила нарастают.
- И что это означает?
- Мы находимся на разломе, который чертовски неустойчив, - продолжал
Харрис. - К тому же это вулканически активная зона. Энергия напряжений
земной коры высвобождается с такой скоростью, которой мне никогда прежде не
приходилось наблюдать. Я опасаюсь, что может произойти серьезное
землетрясение с магнитудой шесть с половиной баллов.
- Этого нам ни за что не пережить, - сказал Питт с каменным выражением
лица. - Одна трещина в одном из наших куполов, и давление воды раздавит всю
станцию, как горошины под паровым молотом.
- Мне это видится точно так же, - сказал Харрис мрачно.
- Сколько у нас времени?
- Невозможно предсказать такие вещи сколь-нибудь надежно. Я понимаю, что
это не слишком успокаивает, я могу только гадать, но, судя по скорости
нарастания силы толчков, я бы сказал, что, наверно, часов двенадцать.
- Этого достаточно для эвакуации.
- Но я могу ошибиться. - Харрис, заколебавшись, попытался взять свои
слова назад. - Если это действительно начальные ударные волны, то сильный
толчок может произойти с минуты на минуту. С другой стороны, столь же
возможно, что толчки могут затихнуть и совсем прекратиться.
Он еще не успел договорить эти слова, как они оба почувствовали, что пол
под их ногами слегка дрожит и кофейные чашки на обеденном столе начали
позвякивать на блюдечках.
Питт посмотрел на Харриса, и его губы раздвинулись в напряженной улыбке.
- Похоже, что время не на нашей стороне.
Сотрясения нарастали с ужасающей быстротой. Отдаленный рокот, казалось,
придвинулся ближе. Затем раздались резкие звуки ударов, когда небольшие
камешки покатились по склонам каньона и застучали по стенкам станции. Все,
как зачарованные, смотрели на огромную выгнутую крышу камеры, в которой
размещалось оборудование, замирая от страха, что обвал может повредить
купол. Достаточно маленького отверстия, и вода устремится внутрь с
разрушительной силой тысячи пушек.
Все было тихо, никакой паники. Кроме одежды, которая была на них, не
брали ничего, кроме дискет с компьютерными файлами данных проекта. Хватило
восьми минут, чтобы экипаж станции собрался и подготовил глубоководные
аппараты к всплытию.
Питт мгновенно понял, что нескольким из них придется умереть. Два
обитаемых аппарата были рассчитаны самое большее на шесть человек каждый.
Можно втиснуть на борт семерых - итого четырнадцать - как раз численность
команды участников проекта, - но ни одним человеком больше. А теперь они
были обременены незапланированным присутствием экипажа "Олд Герт".
Толчки уже становились и сильнее, и чаще. Питт не видел никакой
возможности, чтобы аппарат достиг поверхности, разгрузил спасенных и успел
опять спуститься достаточно быстро, чтобы спасти оставшихся. Путь в оба
конца занял бы не меньше четырех часов. Конструкции станции постепенно
ослаблялись усиливающимися толчками, и оставались считанные минуты, прежде
чем они поддадутся и будут раздавлены натиском океана.
Джиордино прочел зловещие признаки в застывшем выражении лица Питта.
- Нам придется сделать два рейса. Мне лучше подождать следующего...
- Сожалею, старина, - оборвал его Питт. - Ты поведешь первый аппарат. Я
последую за тобой на втором. На поверхности высадишь пассажиров на надувные
плотики и ныряй, как черт, за теми, кому придется остаться.
- Я никак не смогу успеть вовремя, - нервно ответил Джиордино.
- Ты можешь предложить что-нибудь получше? Джиордино покачал головой,
признавая свое поражение.
- Кто вытащит короткий конец спички?
- Британский исследовательский экипаж.
Джиордино застыл.
- Никаких добровольцев? Не похоже на тебя оставлять женщину.
- Я обязан первым делом спасти наших собственных людей, - холодно ответил
Питт.
Джиордино пожал плечами, его лицо выражало неодобрение.
- Мы спасли их, а теперь подписываем им смертный приговор.
Продолжительное, сильное сотрясение прошлось по морскому дну,
сопровождаемое глубокой, зловещей вибрацией. Десять секунд. Питт внимательно
смотрел вниз, на свои ручные часы. Толчок продолжался десять секунд. Затем
все затихло опять, мертвая, глухая тишина.
Джиордино секунду внимательно смотрел в глаза своему другу. Он не смог
прочесть в них ни малейших признаков страха. Питт казался не правдоподобно
безучастным. У Джиордино не было никаких сомнений, что Питт лгал. Он
никогда, ни секунды не предполагал пилотировать второй аппарат. Питт твердо
решил, что он должен последним покинуть станцию.
Теперь было уже слишком поздно пытаться заставить его изменить свое
решение. Ни для споров, ни для прощаний не оставалось ни секунды. Питт сгреб
Джиордино рукой и наполовину швырнул, наполовину протолкнул крепкого
маленького итальянца через отверстие люка первого аппарата.
- Ты окажешься на поверхности как раз вовремя, чтобы приветствовать
адмирала. Передай ему мои наилучшие пожелания, - сказал он.
Джиордино не смог его услышать. Голос Питта был заглушен падением куска
скальной породы, разбившегося о купол с таким грохотом, что все вокруг них
затряслось. Затем Питт захлопнул крышку люка и исчез из вида.
Шестеро крупных мужчин внутри аппарата, казалось, заполняли своими телами
каждый квадратный сантиметр пола кабины. Они молчали, избегая смотреть друг
другу в глаза. Затем, как в последние секунды игры взгляды болельщиков
следят за полетом футбольного мяча, они с нетерпением наблюдали, как
Джиордино, извиваясь угрем, протискивается между их плотно прижатыми друг к
другу телами к сиденью пилота.
Он быстро включил электромоторы, покатившие аппарат по рельсам в шлюзовую
камеру. Он в дикой спешке провернул всю процедуру проверки жизненно важных
систем и едва успел запрограммировать компьютер, как массивная внутренняя
дверь шлюза закрылась и вода начала затоплять его через специальные
ограничительные дроссели, с шумом просачиваясь из холодного, как лед,
океана. В ту же секунду, как шлюз был заполнен и внутреннее давление
уравновесило огромное наружное давление, компьютер автоматически открыл
наружную дверь шлюза. Тогда Джиордино перешел на ручное управление, включил
тяговые двигатели на максимальную мощность и повел аппарат навстречу волнам,
плещущим далеко наверху.
Пока Джиордино и его пассажиры находились в шлюзовой камере, Питт быстро
переключился на посадку пассажиров во второй аппарат. Он приказал женщинам
из команды НУМА войти первыми. Затем он молча кивнул Стаси, чтобы она
последовала за ними.
Она нерешительно замешкалась у отверстия люка, бросив на Питта
напряженный, вопрошающий взгляд. Она стояла совершенно неподвижно, словно
оцепенев от того, что происходило вокруг нее.
- Вы собираетесь умереть из-за того, что я заняла ваше место? - мягко
спросила она.
На лице Питта вспыхнула улыбка сорвиголовы.
- До встречи на террасе отеля "Халекалани" в Гонолулу. Ждите меня, выпьем
на закате солнца коктейль с ромом.
Она попыталась что-то сказать в ответ, но, прежде чем нашла слова,
стоящий в очереди за ней мужчина не слишком вежливо втолкнул ее в люк.
Питт подошел к Дейву Лоудену, главному инженеру подводных аппаратов.
Примерно столь же взволнованный, сколь спокойный, Лоуден одной рукой
застегивал молнию своей кожаной куртки пилота бомбардировщика, а другой
одновременно поправлял на носу очки без оправы.
- Вы хотели бы, чтобы я выполнял обязанности второго пилота? - тихо
спросил Лоуден.
- Нет, вы доведете аппарат наверх самостоятельно, - сказал Питт. - Я буду
дожидаться возвращения Джиордино.
Лоуден не смог скрыть огорчения, проступившего на его лице.
- Лучше тогда остаться мне, чем вам.
- У вас чудесная жена и трое маленьких детей. Я холостяк. Суйте свою
задницу в этот аппарат, и побыстрее. - Питт повернулся спиной к Лоудену и
подошел к месту, где стояли Планкетт и Салазар.
Планкетт тоже не проявлял никаких признаков страха. Огромный морской
инженер выглядел столь же умиротворенным, как пастух овец, привычно
поглядывающий на свое стадо во время весеннего дождичка.
- У вас есть семья, док? - спросил Питт.
Планкетт слегка покачал головой.
- У меня? Нет, черт возьми. Я убежденный старый холостяк.
- Я так и думал.
Салазар нервно потирал ладони друг о друга, в его глазах был испуганный
блеск. Он до боли ясно осознавал свою беспомощность и неизбежность скорой
гибели.
- Вы, кажется, говорили, что у вас есть жена? - спросил Питт, обращаясь к
Салазару.
- И сын, - пробормотал он. - Они сейчас в Веракрусе.
- Там есть место еще для одного. Быстро прыгайте внутрь.
- Я буду восьмым, - тупо сказал Салазар. - Я думал, ваши аппараты вмещают
только семерых.
- Я поместил самых крупных мужчин в первый аппарат и затолкнул самых
маленьких и трех женщин во второй. Там осталось достаточно места, чтобы
такой тощий парень, как ты, мог туда протиснуться.
Не сказав "спасибо", Салазар влез в аппарат, и Питт захлопнул крышку люка
прямо за его пятками. Затем Лоуден плотно задраил люк изнутри.
Когда аппарат вкатился в шлюз и дверь последнего закрылась с бередящей
душу окончательностью, Планкетт хлопнул Питта по спине своей огромной
медвежьей лапой.
- А вы храбрый парень, мистер Питт. Никто не смог бы сыграть Господа Бога
лучше вас.
- Сожалею, что мне не удалось найти еще одного места для вас.
- Это неважно. Сочту за честь умереть в хорошей компании, Питт уставился
на Планкетта, в его глазах было легкое удивление.
- А разве здесь кто-нибудь говорил хоть слово о том, чтобы умереть?
- Послушай, парень. Я знаю, что такое море. Не нужно быть великим
сейсмологом, чтобы прекрасно понимать, что весь ваш проект вот-вот рухнет на
наши головы.
- Док, - спокойно сказал Питт, стараясь, чтобы его можно было услышать
сквозь грохот толчков, - верьте мне.
Планкетт очень скептически посмотрел на Питта.
- Вы знаете что-то, чего не знаю я?
- Давайте просто скажем, что мы садимся на последний корабль, покидающий
"Мокрые делянки".
Двенадцать минут спустя ударные волны пошли непрерывной чередой. Тонны
скальных пород обрушились со стен каньона, ударив по куполам станции с
сокрушительной силой.
Наконец поврежденные стены подводного жилища схлопнулись внутрь, и
миллионы литров ледяной воды ворвались, кипя, и смели дочиста все, что
построили люди, словно здесь ничего и не было.
Первый аппарат вынырнул во впадине между волнами, по инерции выпрыгнул в
воздух, как кит, и шлепнулся на брюхо в бирюзовую воду. Волнение заметно
уменьшилось, небо было кристально чистым, и валы зыби едва достигали
метровой высоты.
Джиордино быстро дотянулся до крышки люка, ухватился за маховик запорного
устройства и повернул его. После двух оборотов тот начал вращаться легче,
дошел до упора, и Джиордино смог откинуть крышку. Тонкая струйка воды
брызнула внутрь аппарата, и тесно прижатые друг к другу пассажиры смогли
благодарно вдохнуть свежий чистый воздух. Для некоторых из них это было
первое всплытие на поверхность за долгие месяцы.
Джиордино пролез в люк и высунулся из низкой овальной трубы, защищавшей
от волн отверстие люка. Он рассчитывал увидеть пустынный океан, но, обводя
глазами горизонт, вдруг открыл рот от удивления и ужаса.
Менее чем в пятидесяти метрах от него какая-то джонка, традиционное
китайское мореходное судно, шла прямо на болтающийся на волнах аппарат. С
широкой нависающей над носом квадратной палубой и яйцевидной кормой, она
несла три мачты с плетенными из полос коры бамбука прямыми парусами и
современный кливер. Глаза, намалеванные на носу джонки, казалось, пялились
прямо на Джиордино.
В течение краткого мига Джиордино не мог поверить этой не правдоподобной
встрече. На огромных просторах Тихого океана его угораздило всплыть как раз
в том месте, через которое минуту спустя должно было пройти судно. Он
наклонился к люку и крикнул внутрь:
- Всем наружу! Быстро!
Два матроса из команды джонки заметили бирюзовый аппарат, когда его
подняло на гребень волны, и начали кричать рулевому, чтобы тот круто
повернул налево. Но расстояние между джонкой и аппаратом почти исчезло.
Влекомый свежим бризом блестящий корпус из тикового дерева мчался прямо на
людей, выскакивающих из аппарата и прыгающих в воду.
Судно приблизилось, струи брызг летели из-под форштевня, массивный руль с
трудом поворачивался, становясь против течения. Команда джонки собралась у
бортового ограждения; они стояли как вкопанные, с изумлением глядя на
неожиданное препятствие, возникшее у них на пути, боясь, что удар может
проломить нос джонки и отправить ее на дно.
Все сошлось вместе, чтобы сделать столкновение неизбежным: неожиданность;
время реагирования впередсмотрящих, от того момента, когда они заметили
препятствие, до того момента, когда начали кричать рулевому; промедление
рулевого, пока он понял, что ему кричат, и сообразил, куда крутить
современный штурвал, заменивший более привычный ему традиционный румпель.
Слишком поздно неуклюжее судно вошло в мучительно медленный разворот.
Тень от огромного нависающего носа упала на Джиордино в тот миг, когда он
схватил протянутую руку последнего оставшегося внутри аппарата человека. Он
уже вытаскивал его наружу, когда нос джонки поднялся на волне и навалился на
корму аппарата. Не было обычного громкого скрежета столкновения, вообще не
было почти никакого звука, кроме мягкого всплеска, за которым последовало
журчание и бульканье, когда аппарат лег на левый борт и вода устремилась в
открытый люк.
Затем раздались крики на палубах джонки, когда ее команда начала убирать
паруса, стягивая их вниз, как шторы. Судовой двигатель закашлял и
запустился, отрабатывая полный назад, и в воду с борта полетели спасательные
круги.
Джиордино отбросило от корпуса джонки, когда она прошла мимо него на
расстоянии вытянутой руки; в это время он вытащил пассажира из люка, содрав
себе кожу на коленях, и упал на спину, вытолкнутый под воду весом тела
спасенного им мужчины. Он предусмотрительно держал рот закрытым, но набрал
соленой воды через нос. Резко выдохнув, он прочистил нос и осмотрелся по
сторонам. С облегчением насчитал шесть голов, подпрыгивающих на волнах;
некоторые умело держались на воде, другие подбирались к спасательным кругам.
Но аппарат быстро заполнился водой и потерял плавучесть. Джиордино с
яростью и отчаянием наблюдал, как глубоководный обитаемый аппарат скользнул
под волну кормой вперед и ушел на дно.
Он взглянул на проходящую мимо джонку и прочитал ее название на пышно
размалеванной корме. Судно называлось "Шанхайская раковина". Он изверг целый
поток ругательств по поводу столь невероятного невезения. Как могло такое
случиться, оказаться протараненным единственным судном на сотни километров
вокруг? Джиордино чувствовал себя виноватым и опустошенным из-за того, что
так подвел своего друга Питта, и твердо знал только одно: он должен
управлять вторым аппаратом, нырнуть на дно и попытаться спасти Питта, какой
бы тщетной ни казалась эта попытка. Они были ближе друг другу, чем братья,
он был слишком многим обязан этому эксцентричному искателю приключений,
чтобы позволить ему сгинуть без борьбы. Он не мог забыть, сколько раз Питту
удавалось выручить его, когда ему самому казалось, что всякая надежда
потеряна безвозвратно. Но сначала нужно заняться неотложными делами.
Он огляделся кругом.
- Если кто ранен, поднимите руку.
Только одна рука поднялась вверх. Это был молодой геолог.
- Мне кажется, у меня растянут голеностоп.
- Если это твое единственное ранение, то считай, что ты легко отделался,
- прорычал Джиордино.
Джонка подошла к ним поближе и замедлила ход, остановившись в десяти
метрах вниз по ветру от спасшихся пассажиров аппарата. Пожилой человек с
белыми как снег волосами, развевающимися по ветру, и длинными изогнутыми
седыми усами перегнулся через борт. Он сложил ладони рупором у рта и
крикнул:
- Кто-нибудь ранен? Нам спустить шлюпку?
- Спустите штормтрап, - дал указание Джиордино. - Мы взберемся на борт. -
Затем он добавил:
- Внимательно смотрите на воду. Сейчас должен всплыть еще один аппарат.
- Я вас слышал.
Через пять минут после этого разговора все члены экипажа НУМА стояли на
палубе джонки, все, кроме геолога с поврежденным голеностопом, которого
пришлось втаскивать на борт с помощью рыболовной сети. Человек, который
протаранил их, подошел и развел руки в стороны, выразив этим жестом свои
извинения.
- Боже мой, мне очень жаль, что вы потеряли ваше судно. Мы заметили вас
только тогда, когда было уже слишком поздно.
- Это не ваша вина, - сказал Джиордино, выходя на шаг вперед. - Мы
вынырнули почти под вашим килем. Ваши впередсмотрящие были более бдительны,
чем мы вправе были ожидать.
- Вы кого-нибудь потеряли?
- Нет, мы все здесь в полном составе.
- И то хоть хорошо. Весь день сегодня безумный. Мы подобрали из воды еще
одного человека меньше чем в двадцати километрах к западу отсюда. Он в
плохом состоянии. Говорит, его зовут Джимми Нокс. Это один из ваших людей?
- Нет, - ответил Джиордино. - Остальные мои люди следуют за нами в другом
аппарате.
- Я приказал своим матросам смотреть в оба.
- Вы очень любезны, - механически поблагодарил Джиордино. Он мог сейчас
думать лишь на шаг вперед.
Незнакомец, который, видимо, командовал здесь, обвел взглядом открытое
море, и на его лице появилось выражение недоумения.
- Откуда вы все появились?
- Объяснения потом. Могу я воспользоваться вашей рацией?
- Конечно. Кстати, меня зовут Оуэн Мерфи.
- Эл Джиордино.
- Прямо в эту дверь, мистер Джиордино, - сказал Мерфи, благоразумно
сдержав свое любопытство. Он двинулся к входу в большую кабину на
кватердеке. - Пока вы заняты, я прослежу, чтобы ваши люди могли переодеться
в какую-нибудь сухую одежду.
- Очень признателен, - бросил Джиордино через плечо, спеша к корме.
Не однажды после того, как они еле успели выбраться из тонущего аппарата,
в его сознании вставала одна и та же картина: Питт и Планкетт беспомощно
стоят, а на них обрушиваются миллионы тонн воды. Трезвым рассудком он
понимал, что, вероятно, он уже опоздал, шансы на то, что они еще живы,
где-то между нулем и полным отсутствием таковых. Но мысль о том, чтобы
бросить их, списать со счетов, даже не приходила ему в голову. Он еще
решительнее, если такое вообще возможно, чем когда-либо, был настроен
вернуться на дно, независимо от того, какой кошмар он может там обнаружить.
Аппарат НУМА, пилотируемый Дейвом Лоуденом, всплыл на поверхность на
траверзе джонки в полукилометре от нее. Благодаря умелым действиям рулевого,
"Шанхайская раковина" остановилась менее чем в двух метрах от ограждения
люка аппарата. На этот раз все члены экипажа аппарата, кроме Лоудена, сухими
поднялись на борт джонки.
Джиордино бегом вернулся на палубу, как только ему удалось доложить
адмиралу о ситуации и посоветовать пилоту самолета-амфибии приводниться
рядом с джонкой. Он посмотрел прямо вниз на Лоудена, стоявшего в аппарате,
наполовину высунувшись из люка.
- Приготовься, - крикнул ему Джиордино. - Я хочу повести аппарат обратно
вниз.
Лоуден отрицательно помахал рукой.
- Нет, это совершенно невозможно. У нас появилась течь в корпусе
аккумулятора. Четыре батареи закорочены. Оставшегося заряда совершенно
недостаточно для еще одного погружения.
Когда Лоуден кончил говорить, наступила ледяная тишина. Неспособный
произнести ни слова от полного поражения, Джиордино ударил кулаком по борту.
Ученые и инженеры НУМА, Стаси и Салазар, даже матросы джонки - все молча
смотрели на лицо Джиордино, на котором застыло выражение предельного
отчаяния.
- Это несправедливо, - пробормотал он, внезапно охваченный гневом. -
Несправедливо.
Он долго стоял там, глядя вниз на враждебное море, словно пытаясь
проникнуть взором в его глубины. Он все еще стоял там, когда самолет
адмирала Сэндекера появился из покрывшегося облаками неба и облетел вокруг
дрейфующей джонки.
Стаси и Салазару показали, как найти каюту, в которой почти без сознания
лежал Джимми Нокс. Мужчина с редеющими седыми волосами и доброжелательным
огоньком в глазах поднялся со стула у койки и кивнул им.
- Здравствуйте, я Гарри Дирфилд.
- Ничего, что мы зашли? - спросила Стаси.
- Вы знакомы с мистером Ноксом?
- Мы его друзья с британского океанографического корабля, - ответил
Салазар. - Как он?
- Устроен удобно, - сказал Дирфилд, но выражение его лица обещало все,
что угодно, кроме быстрого выздоровления.
- Вы врач?
- На самом деле я педиатр. Я взял шестинедельный отпуск, чтобы помочь
Оуэну Мерфи перегнать его судно от изготовителя в Сан-Диего. - Он повернулся
к Ноксу. - Вы не против принять посетителей, Джимми?
Нокс, бледный и неподвижный, утвердительно поднял вверх пальцы одной
руки.
Его лицо было отекшим и обожженным, но глаза смотрели твердо, и они
заметно оживились, когда он узнал Стаси и Салазара.
- Слава Богу, вы сумели это сделать, - прохрипел он. - Я уже не надеялся
когда-либо вновь увидеть вас двоих. Где этот безумец Планкетт?
- Он скоро подойдет, - сказала Стаси, взглядом приказывая Салазару
хранить молчание. - Что случилось, Джимми? Что случилось с "Неукротимым"?
Нокс слабо покачал головой.
- Я не знаю. Думаю, произошел какой-то взрыв. Только что я разговаривал с
вами по подводному телефону, а в следующую минуту все судно было разорвано
на части и горело. Я помню, как пытался связаться с вами, но ответа не было.
А затем я карабкался по обломкам и мертвым телам, а судно тонуло подо мной.
- Погибли? - бормотал Салазар, отказываясь верить услышанному. - Судно
потонуло, и весь наш экипаж погиб?
Нокс едва заметно кивнул.
- Я видел, как оно ушло на дно. Я кричал и постоянно искал глазами
других, кто мог спастись. Но море было пустынно. Я не знаю, сколько времени
я держался на воде и как далеко уплыл, прежде чем мистер Мерфи и его команда
заметили меня и подобрали. Они обыскали море вокруг этого места, но ничего
не нашли. Они сказали, что я, должно быть, единственный, кто выжил.
- Но что известно насчет двух других кораблей, которые находились
поблизости, когда мы начали погружение? - спросила Стаси.
- Я не видел никаких признаков их присутствия. Они тоже исчезли.
Голос Нокса ослаб до шепота, и было очевидно, что он, как ни старался
держаться, вот-вот потеряет сознание. Сила воли была при нем, но тело
исчерпало свои силы. Его глаза закрылись, и голова слегка откинулась набок.
Доктор Дирфилд взмахом руки попросил Стаси и Салазара удалиться.
- Вы сможете снова побеседовать с ним, когда он отдохнет.
- Он поправится? - мягко спросила Стаси.
- Я не могу этого сказать, - увильнул от прямого ответа доктор Дирфилд в
лучших медицинских традициях.
- Что именно у него не в порядке?
- Два или больше сломанных ребра, насколько я могу сказать без рентгена.
Опухший голеностопный сустав - растяжение или перелом. Ушибы, ожоги
первой степени. Это те травмы, с которыми я могу справиться. Остальные его
симптомы - совсем не те, которые я ожидал бы найти у человека, пережившего
кораблекрушение.
- Что вы имеете в виду?
- Высокая температура, артериальная гипотензия, - это такое название
пониженного кровяного давления, сильная эритема, желудочные спазмы, странное
кровотечение.
- А какова причина всех этих симптомов?
- Это не совсем моя область, - серьезно ответил Дирфилд. - Я лишь читал
пару статей в медицинских журналах. Но думаю, что не ошибусь, если скажу,
что крайне тяжелое состояние Джимми было вызвано полученной им дозой
радиации, превышающей летальную.
Стаси секунду молчала, затем уточнила:
- Ионизирующая радиация?
Дирфилд кивнул.
- Хотелось бы мне ошибиться, но факты вынуждают меня придти к этому
выводу.
- Наверно, вы можете что-нибудь сделать, чтобы спасти его?
Дирфилд жестом руки обвел каюту.
- Посмотрите вокруг, - грустно сказал он. - Это похоже на госпиталь? В
это плаванье я отправился матросом. Моя аптечка состоит лишь из таблеток и
перевязочных материалов для оказания первой помощи. Его нельзя эвакуировать
вертолетом, пока мы не подойдем ближе к суше. И даже тогда я сомневаюсь,
чтобы его можно было спасти существующими в настоящее время методами
лечения.
- Повесить их! - неожиданно для всех вскрикнул Нокс. Его глаза моргнули и
широко открылись, он смотрел сквозь присутствующих в каюте людей на некий не
видимый им образ за переборкой.
- Повесить этих кровожадных ублюдков!
Они в изумлении глядели на него. Салазар стоял потрясенный. Стаси и
Дирфилд бросились к койке, чтобы успокоить Нокса, который немощно пытался
встать на ноги.
- Повесить этих ублюдков! - снова повторил Нокс гневно. У него был такой
вид, словно он налагал проклятье на невидимых врагов. - Они будут убивать
опять. Повесить их!
Но прежде чем Дирфилд успел сделать ему успокаивающий укол, Нокс застыл,
его глаза на мгновенье вспыхнули, и затем туманная пленка застлала их, он
упал навзничь, издал долгий протяжный вздох и обмяк.
Дирфилд быстро приступил к кардиопульмонарной реанимации, боясь, что Нокс
был слишком обессилен острой лучевой болезнью, чтобы вернуться к жизни. Он
продолжал свои попытки, пока от усталости ему не начало сводить руки и пот
не полил с него ручьями. Наконец он с грустью признал, что сделал все, что
было в его силах. Никто, никакое чудо не могло вернуть Джимми Нокса обратно.
- Мне очень жаль, - бормотал он, переводя дух.
Словно загипнотизированные, Стаси и Салазар медленно вышли из каюты.
Салазар молчал, а Стаси начала слабо всхлипывать. Через некоторое время
она утерла слезы рукой и выпрямилась.
- Он что-то увидел, - прошептала она.
Салазар взглянул на нее.
- Увидел что?
- Он знал, каким-то невероятным образом он знал. - Она повернулась и
посмотрела сквозь открытый дверной проем на безмолвную фигуру, распростертую
на койке. - Как раз перед концом Джимми смог увидеть, кто повинен в этой
ужасной массовой гибели и разрушении.
С одного взгляда на его фигуру, худую чуть ли не до состояния истощения,
становилось ясно, что он был фанатиком диеты и поддержания формы. Он был
низкорослым, грудная клетка и подбородок выдавались вперед, как у тощего
петуха, и щегольски одет в светло-голубую рубашку для гольфа и
соответствующие брюки. Соломенная панама была туго надвинута на коротко
остриженные рыжие волосы, чтобы ее не сорвало ветром. Он носил тщательно
подстриженную вандайковскую бородку с таким острым кончиком, что можно было
поклясться, что он мог бы заколоть ею кого-нибудь, если бы вдруг сделал
выпад.
Он стремительно вбежал наверх по штормтрапу джонки, держа во рту огромную
сигару, разбрасывающую по ветру искры. Если бы драматические появления на
сцене награждались призами за стиль исполнения, то адмирал Джеймс Сэндекер,
директор Национального агентства подводных и морских исследований,
несомненно завоевал бы первый приз.
Его лицо выглядело напряженным из-за печальных известий, которые он
получил на борту самолета. Как только у него под ногами оказалась палуба
"Шанхайской раковины", он поднял вверх руку и помахал пилоту летающей лодки,
который помахал ему в ответ. Самолет развернулся против ветра и понесся
вперед, подпрыгивая на гребнях волн, затем поднялся в воздух и, описав
красивый вираж, взял курс на юго-восток в сторону Гавайских островов.
Джиордино и Мерфи сделали шаг вперед. Сэндекер устремил взгляд на хозяина
джонки.
- Привет, Оуэн. Вот уж никак не ожидал встретить тебя здесь.
Мерфи улыбнулся и пожал ему руку.
- Я тоже, Джим. Добро пожаловать на борт. Рад видеть тебя. - Он немного
помолчал и показал жестом на суровые лица членов команды НУМА, тесным
кольцом окруживших их на открытой палубе. - Теперь, может быть, кто-нибудь
расскажет мне, что это за грандиозное шоу с пламенем и грохотом было
позавчера на горизонте и почему все эти люди выпрыгивают из волн посреди
океана.
Сэндекер не дал прямого ответа. Он обвел взглядом палубу и взглянул вверх
на спущенные паруса.
- А сам-то ты что здесь делаешь?
- По моему заказу ее построили для меня в Шанхае. Мой экипаж и я идем на
ней в Гонолулу, а затем в Сан-Диего, где я собираюсь держать ее постоянно.
- Вы знакомы друг с другом? - наконец спросил Джиордино.
Сэндекер утвердительно кивнул.
- Мы с этим старым пиратом вместе учились в Военно-морской академии в
Аннаполисе. Только Оуэн оказался сообразительней. Он вышел в отставку и
учредил компанию по производству электроники. Теперь у него больше денег,
чем в Казначействе Соединенных Штатов.
Мерфи улыбнулся.
- К чему и стремился.
Сэндекер вдруг стал серьезным.
- Что нового о базе, с тех пор как ты информировал меня по радио? -
обратился он к Джиордино.
- Мы опасаемся, что она разрушена, - тихо ответил Джиордино. - Вызовы по
подводному телефону из нашего оставшегося аппарата остались без ответа. Кейт
Харрис полагает, что основная ударная волна должна была прийти вскоре после
нашей эвакуации. Как я уже докладывал, в наших двух аппаратах не было места,
чтобы эвакуировать всех. Питт и британский океанолог добровольно вызвались
остаться внизу.
- Что было предпринято, чтобы спасти их? - требовательно спросил
Сэндекер.
Джиордино выглядел явно подавленным, как будто все его способности
чувствовать истощились.
- Мы исчерпали наши возможности.
Взгляд Сэндекера стал холоден.
- Вы не справились с работой, мистер. Вы заставили меня поверить, что
собираетесь вернуться за оставшимися на втором аппарате.
- Это было до того, как Лоуден всплыл с закороченными батареями! -
обиженно ответил Джиордино. - Один аппарат затонул, другой неисправен - что
мы могли сделать?
Выражение лица адмирала смягчилось, холод в глазах сменился печалью. Он
понял, что Джиордино загнало в угол невезенье. Даже предположить, что
маленький итальянец не сделал всего, что мог, было ошибкой, и адмирал
сожалел об этом. Но он тоже был потрясен очевидной потерей Питта.
Для него Питт был как сын, которого у него никогда не было. Он бы послал
на его спасение целую армию специально обученных людей и секретное
оборудование, о существовании которого американская публика не имела ни
малейшего представления, если бы судьба подарила ему еще тридцать шесть
часов.
У адмирала Сэндекера такая власть была. Он прибыл сюда не потому, что
откликнулся на объявление с просьбой о помощи в газете "Вашингтон Пост".
Он сказал:
- Есть ли какая-нибудь возможность починить батареи?
Джиордино кивнул, показав на аппарат, качающийся на волнах в двадцати
метрах от них, привязанный буксирным тросом к корме "Шанхайской раковины".
- Лоуден работает, как сумасшедший, пытаясь исправить их, но он настроен
не слишком оптимистично.
- Если кто-то виноват в том, что случилось, то, наверно, это я, -
серьезно сказал Мерфи.
- Питт все еще может быть жив, - сказал Джиордино, игнорируя реплику
Мерфи. - Он не из тех людей, которые легко смиряются с перспективой смерти.
- Да. - Сэндекер замолчал, затем продолжил почти бесстрастно:
- В прошлом он не однажды доказывал это.
Джиордино в упор смотрел на адмирала, и в его глазах начала разгораться
искорка.
- Если бы мы могли спустить отсюда другой глубоководный аппарат...
- "Дип Квест" может погружаться на десять тысяч метров, - сказал
Сэндекер, снова становясь на ровный киль. - Он находится в нашем доке в
Лос-Анджелесе. Я могу сделать так, чтобы его погрузили на борт транспортного
самолета ВВС "Си-5", и он будет на пути сюда еще до заката.
- Я не знал, что "Си-5" могут садиться на воду, - перебил его Мерфи.
- Они не могут, - твердо сказал Сэндекер. - "Дип Квест", все его
двенадцать метрических тонн, будет сброшен в воду из грузового люка. - Он
посмотрел на часы. - Полагаю, это произойдет примерно через восемь часов.
- Вы собираетесь сбросить с самолета на парашюте двенадцатитонный
глубоководный аппарат?
- Почему бы и нет, черт возьми? Чтобы доставить его сюда на корабле,
потребуется неделя.
Джиордино задумчиво глядел на палубу.
- Мы могли бы избавиться от множества трудностей, если бы работали с
борта базового судна, способного спускать и поднимать из воды глубоководные
аппараты.
- Ближайшее океанографическое судно в нашем районе, подходящее под это
описание, - это "Саундер". Оно занимается картографической сонарной съемкой
морского дна к югу от Алеутских островов. Я прикажу его капитану прервать
выполнение этого задания и идти прямо к нам так быстро, как он сможет.
- Могу ли я чем-нибудь помочь? - спросил Мерфи. - После того, как я
потопил ваш аппарат, самое меньшее, что я могу сделать, - это предложить
услуги своего судна и команды.
Джиордино улыбнулся про себя, когда Сэндекер поднял руки и обхватил Мерфи
за плечи. Наложение рук, так обычно называл это Питт. Сэндекер не просто
просил ни о чем не подозревающего постороннего оказать ему услугу, он
заставлял свои жертвы чувствовать себя так, будто он совершает над ними
обряд крещения.
- Оуэн, - произнес адмирал своим самым благоговейным тоном, - НУМА будет
в долгу перед вами, если мы сможем использовать вашу джонку в качестве
командного судна флота.
Оуэн Мерфи не был растяпой, когда речь шла о том, чтобы почувствовать,
что его водят за нос.
- Какого флота? - спросил он с невинным видом.
- Ну, половина ВМФ США будет задействована для выполнения операции,
которой мне поручено руководить, - сказал Сэндекер, как будто секретный
доклад Реймонда Джордана был общеизвестной новостью. - Меня не удивит, если
одна из наших атомных подводных лодок проходит у нас под килем в эту минуту.
Это, подумал Мерфи, самая дикая история, какую ему приходилось слышать за
всю его жизнь. Но никто на борту "Шанхайской раковины", кроме самого
адмирала, и понятия не имел, насколько пророческими окажутся его слова. Не
подозревали они и о том, что попытка спасения двух потерянных исследователей
была лишь прологом к главным событиям.
В двадцати километрах от них ударная подводная лодка "Туксон" шла на
глубине четырехсот метров, подходя к месту нахождения джонки. Она прибыла в
заданный район даже быстрее, чем планировалось. Ее шкипер, коммандер Бью
Мортон, вел ее на максимальной скорости после того, как он получил в
Пирл-Харборе приказ как можно быстрее идти к месту взрыва. Прибыв на место,
он должен был провести анализы подводного загрязнения радиоактивными
выбросами продуктов взрыва и собрать все плавающие обломки, которые можно
будет безопасно взять на борт лодки.
Мортон небрежно облокотился на переборку, одной рукой поигрывая пустой
кофейной чашкой, и наблюдал за лейтенантом-коммандером Сэмом Хаузером из
Военно-морской лаборатории радиационной защиты. Ученый не обращал внимания
на присутствие Мортона. Он был поглощен слежением за своими радиохимическими
приборами и вычислением интенсивности бета-и гамма излучения, регистрируемой
датчиками, буксируемыми лодкой.
- Все еще блуждаем в потемках? - саркастически спросил Мортон.
- Радиоактивность распределена очень неравномерно, - ответил Хаузер. - Но
значительно ниже предельно допустимого уровня. Наибольшие концентрации
наблюдаются наверху.
- Поверхностный взрыв?
- Да, это корабль, а не подводная лодка. Большая часть загрязнений выпала
с атмосферными осадками.
- Есть какая-нибудь опасность для этой китайской джонки к северу от нас?
Хаузер покачал головой.
- Они должны были быть слишком далеко вверх по ветру, так что они не
могли получить сколько-нибудь значительной дозы.
- А теперь, когда они дрейфуют через место взрыва? - настаивал Мортон.
- Из-за сильных воздушных потоков и турбулентных течений воды во время и
сразу после взрыва, - терпеливо объяснял Хаузер, - большая часть
радиоактивности была выброшена в атмосферу и отнесена ветром далеко на
восток.
Там, где они находятся, они должны быть в безопасности.
Телефон в отсеке издал мелодичное треньканье. Хаузер взял трубку.
- Да?
- Капитан здесь, сэр?
- Даю его. - Он передал трубку Мортону.
- Говорит капитан.
- Сэр, это оператор сонара Кайзер. У меня контакт. Мне кажется, вам
следует послушать это.
- Сейчас буду. - Мортон положил трубку, недоумевая, почему Кайзер не
связался с ним по селектору, как обычно.
Капитан застал оператора сонара первого класса Ричарда Кайзера на его
рабочем месте, склонившегося над пультом прибора и слушающим через наушники
сигнал сонара; лоб оператора был наморщен от удивления. Старший помощник
Мортона, капитан-лейтенант Кен Фейзио, прижимал к своим ушам запасную пару
наушников. У него был совершенно обалдевший вид.
- У вас контакт? - спросил Мортон.
Кайзер не ответил сразу, а продолжал слушать еще несколько секунд.
Наконец он сдвинул вверх левый наушник и пробормотал:
- Это дико.
- Дико?
- Я поймал сигнал, которого просто не может быть.
Фейзио покачал головой, подтверждая сказанное.
- Это неслыханно.
- Не будете ли вы столь любезны посвятить меня в вашу тайну? -
раздраженно потребовал Мортон.
- Я включу сигнал на динамик, - ответил Кайзер.
Мортон и несколько офицеров и матросов, к которым новость о странном
сигнале просочилась непонятно как, окружили кабинку сонара, ожидающе
посматривая на динамик. Звуки не были чистыми, но все же их можно было
разобрать. Это были не высокие пронзительные свисты дельфинов, не стрекот
кавитации гребных винтов; это были человеческие голоса, поющие песню.
Нам с Минни звезды морские светили.
Обняв ее крепко, целуя в ушко, О, что за ночи я проводил там В ее бунгало
на дне морском.
Мортон смерил Кайзера ледяным взглядом.
- Что это еще за фокусы такие?
- Никаких фокусов, сэр.
- Наверняка этот сигнал идет от той китайской джонки.
- Нет, сэр, не от джонки и не от какого-либо другого надводного судна.
- От другой подводной лодки? - скептически допытывался Мортон. - Может
быть, от русской?
- Нет, если только они не строят лодки в десять раз прочнее наших, -
сказал Фейзио.
- Какая дистанция и азимут? - требовательно спросил Мортон.
Кайзер не знал, что и сказать. Он смотрел на капитана, как маленький
ребенок, наделавший в штаны и боявшийся признаться.
- Никакого горизонтального азимута, сэр. Пение раздается со дна моря, из
глубины пять тысяч метров, прямо под нами.
Желтоватую муть, образованную микроскопическими панцирями одноклеточных
морских водорослей диатомей, постепенно относило прочь извилистыми
облачками, затерянными в непроницаемом мраке абиссальных глубин.
Дно котловины, на котором недавно стояла исследовательская станция НУМА,
было завалено пластами ила и обрушенной породы. Теперь оно выглядело как
неровная, изрытая ямами и усеянная полузасыпанными глыбами и обломками стен
площадка. После того как затихли последние отзвуки землетрясения, здесь
должна была воцариться мертвая тишина, но вместо этого искаженный напев
"Русалочки Минни" просачивался из-под глыб камня и толщи ила и уходил
наверх, в бескрайнее водное пространство.
Если бы кто-нибудь мог пройтись по этим кучам мусора, отыскивая источник
звука, он не нашел бы ничего, кроме единственного штыря антенны, торчавшего
из жидкой грязи. Штырь был погнут и искорежен. Серовато-розовая рыба-крыса
быстро обследовала антенну, но, найдя ее несъедобной, махнула своим
заостренным хвостом и лениво уплыла в темноту.
Почти сразу же после исчезновения рыбы-крысы ил в нескольких метрах от
антенны зашевелился, закручиваясь во все расширяющуюся воронку, диковинно
подсвеченную снизу. Вдруг пучок яркого света брызнул сквозь взбаламученную
воду, за ним появилась механическая рука, сложенная в виде ковша и
разделенная у запястья на суставчатые пальцы. Стальной призрак замер и
вытянулся, как степной пес, сделавший стойку на задних лапах и вынюхивающий,
не донесется ли откуда-нибудь запах койота.
Затем ковш изогнулся вниз и вгрызся в морское дно, выкапывая глубокую
траншею, которая начала у дальнего конца становиться более мелкой, образуя
что-то вроде наклонного пандуса. Когда механическая рука наткнулась на глыбу
камня, слишком большую, чтобы поместиться в ней, рядом, как по волшебству,
появилась огромная металлическая клешня. Своими похожими на когти захватами
она обхватила глыбу, вырвала ее из ила и опустила на дно рядом с траншеей;
облако взбаламученной грязи поднялось со дна от удара глыбы. Затем клешня
убралась прочь, и рука-ковш продолжила свою работу.
- Недурно сделано, мистер Питт, - сказал Планкетт, с облегчением
улыбнувшись. - К вечернему чаю вы нас откопаете, и мы сможем проехаться по
равнине.
Питт отклонился назад в своем кресле с откидывающейся спинкой, глядя на
экран телемонитора с тем же пристальным вниманием, которое он обычно
приберегал для трансляции футбольного матча.
- Мы пока еще не на дороге.
- Забраться в один из ваших подводных вездеходов и загнать его в
воздушный шлюз перед главным толчком землетрясения - это была гениальная
идея.
- Ну, это уж слишком громко сказано, - пробормотал Питт, программируя
компьютер вездехода, чтобы слегка изменить угол наклона ковша. - Лучше
считайте, что я просто позаимствовал логику рассуждений доктора Спока.
- Стены шлюза выдержали, - настаивал Планкетт, - если бы не прихотливая
игра случая, нас бы раздавило, как клопов.
- Шлюзовая камера была рассчитана на вчетверо большее давление, чем
остальные конструкции станции, - заявил Питт тихим голосом, но с интонацией,
не допускающей возражений. - Прихотливая игра случая, как вы это называете,
дала нам время на то, чтобы уравнять давление в шлюзовой камере с наружным,
открыть внешнюю дверь и выехать вперед на достаточное расстояние, чтобы
можно было работать клешней и ковшом, прежде чем начался обвал. В противном
случае мы оказались бы запертыми в ловушке на более длительный срок, чем мне
хотелось бы думать.
- О, черт побери, - рассмеялся Планкетт. Его мало чем можно было
обескуражить. - Какая разница, если уж нам удалось выбраться из этой могилы.
- Я прошу не произносить при мне слова "могила".
- Извините. - Планкетт сидел в кресле рядом и немножко сзади от Питта. Он
внимательно осматривал кабину вездехода. - Чертовски неплохая машина. Какая
у нее двигательная установка?
- Небольшой атомный реактор.
- Атомный? Правда? Вы, янки, никогда не перестанете изумлять меня. Готов
биться об заклад, что мы сможем проехать на этом чудовище прямо по дну до
пляжа Ваикики.
- Вы бы выиграли ваше пари, - ответил Питт с кривой улыбкой. - Реактор и
системы жизнеобеспечения "Большого Джона" могут доставить нас туда. Вся
загвоздка в прискорбно малой скорости пять километров в час. Мы подохнем с
голоду за добрую неделю до того, как прибудем на место.
- Вы не захватили с собой завтрак? - шутливо спросил Планкетт.
- Даже ни одного яблока не взял.
Планкетт сухо посмотрел на Питта.
- Я бы даже согласился сдохнуть, лишь если бы мне не приходилось снова
слушать эту треклятую песенку.
- Вам не нравится "Минни"? - спросил Питт с притворным удивлением.
- После того, как я услышал этот припев двадцать раз подряд, нет.
- Поскольку корпус телефонного переговорного устройства раздавило, наше
единственное средство связи с поверхностью - это акустический
радиопередатчик.
Для переговоров его радиус действия совершенно недостаточен, но это все,
что у нас есть. Я мог бы предложить вальсы Штрауса, или джазовые оркестры
сороковых годов, но для наших целей они не годятся.
- Я не в восторге от вашей фонотеки, - прорычал Планкетт. - А чем плох
Штраус? - спросил он, взглянув на Питта.
- Это инструментальная музыка, - ответил Питт. - Искаженные передачей
через воду, звуки скрипки похожи на писки дельфинов или нескольких других
морских млекопитающих. Минни - это вокальная музыка. Если кто-нибудь на
поверхности слушает, что происходит вокруг, то они будут знать, что кто-то
там внизу до сих пор жив. Как бы она ни была искажена, старую добрую
человеческую речь ни с чем нельзя спутать.
- Со всеми вытекающими из этого преимуществами для нас - если только их
вообще удастся извлечь, - сказал Планкетт. - Если будет организована
спасательная операция, то нет никакого способа переместить нас из этого
вездехода в глубоководный обитаемый аппарат иначе как через шлюзовую камеру.
Никакого намека на такое устройство нет в вашем замечательном во всех
остальных отношениях тракторе. Если вы позволите мне рассуждать
реалистически, то я не могу усмотреть в ближайшем будущем ничего, кроме
нашей неизбежной кончины.
- Я прошу не произносить при мне слова "кончина".
Планкетт запустил руку в карман своего объемистого свитера и вытащил
фляжку.
- Здесь осталось лишь около четырех больших глотков, но это должно на
какое-то время поддержать в нас бодрость духа.
Питт взял предложенную ему фляжку, и в этот момент приглушенный скрежет
потряс огромный гусеничный вездеход. Ковш вгрызся в каменную массу и
попытался оторвать ее от грунта. Вес этого обломка намного превосходил
предельно допустимую безопасную нагрузку, машина скрежетала и стонала,
пытаясь поднять обломок. Подобно олимпийскому чемпиону, из последних сил
выжимающему штангу в попытке завоевать золотую медаль, ковш раскачивался под
своей тяжелой ношей, поднятой над уровнем дна, и наконец сбросил ее во все
растущий вал вынутой породы, тянущийся рядом с траншеей.
Наружные прожекторы не могли пронизать грязевые облака, и на экранах
телемониторов внутри кабины управления можно было увидеть только непрерывно
перемешивающиеся желтые и серые пятна. Но на экране компьютера
вырисовывалось трехмерное изображение, построенное посредством сонара и
показывающее, насколько продвинулась работа по откапыванию прохода в завале.
Полных пять часов прошло с тех пор, как Питт начал откапывать вездеход.
Наконец он смог увидеть увеличенное изображение, показывающее узкий, но
достаточно ровный коридор, полого поднимающийся к поверхности морского дна.
- Мы обдерем немного краски с крыльев, но я полагаю, что мы сможем здесь
протиснуться, - уверенно заявил Питт.
Надежда озарила лицо Планкетта.
- Пихните эту крошку под зад, мистер Питт. Мне до чертиков надоело
глазеть на эту липкую грязь.
Питт слегка склонил голову набок и подмигнул попутчику.
- Как прикажете, мистер Планкетт. - Он перешел с автоматического на
ручное управление и потер кисти рук, как пианист перед началом игры. -
Скрестите пальцы и помолитесь, чтобы траки гусениц нашли прочную опору в
этой каше, не то нам придется поселиться здесь надолго.
Он осторожно повел вперед рычажок акселератора. Широкие гусеницы по бокам
"Большого Джона" пришли в движение, прокручиваясь сквозь мягкие осадочные
породы и все набирая скорость по мере того, как Питт увеличивал мощность.
Постепенно вездеход начал дюйм за дюймом продвигаться вперед. Затем вдруг
один из траков добрался до слоя маленьких камешков и зацепился за него, и
огромную самоходную горную машину бросило в противоположную сторону траншеи.
Питт попытался удержать машину на курсе, но стена траншеи подалась, и поток
жидкой грязи залил вездеход с одного бока.
Он перевел рычажок акселератора назад до упора, затем снова вперед,
переключившись на задний ход, затем снова на полную мощность вперед,
раскачивая "Большой Джон" взад-вперед. Компактный ядерный реактор давал
достаточную мощность, но гусеницы не могли зацепиться за твердый грунт.
Камни и ил летели из-под них, когда гусеницы врезались в вязкую кашу.
Но подводный экскаватор по-прежнему оставался застрявшим в своей тесной
темнице.
- Может, нам лучше сделать перерыв и отчерпать грязь ковшом? - сказал
Планкетт абсолютно серьезным тоном. - Или - еще - лучше остановиться и
обдумать ситуацию.
Питт потратил несколько секунд на то, чтобы обдать массивного англичанина
твердым, ледяным взглядом. Планкетт мог поклясться, что глаза Питта выжгли
немалую порцию его нервных клеток.
- Множество моих людей долго и тяжело работали вместе со мной, чтобы
построить первую глубоководную обитаемую станцию, - произнес он тоном, едва
ли не сатанинским. - И кто-то, где-то ответственен за то, что она разрушена.
Они также повинны в потере вашего глубоководного аппарата, вашего базового
корабля и его команды. Вот в чем состоит ситуация. Ну, а если говорить обо
мне, то я намерен выбраться из этого дерьма, даже если мне придется кишки
вырвать из этой машины, подняться на поверхность целым и невредимым, найти
этих подонков, которые стоят за всеми этими несчастьями, и запихнуть им в
глотки их собственные зубы.
Затем он повернулся и пустил гусеницы продираться через нагромождения ила
и камней. Странно вихляя, огромная машина вгрызлась траками в грунт и
продвинулась вперед на метр, затем еще на метр.
Планкетт сидел, как пень, не на шутку напуганный, но тем не менее вполне
убежденный этим гневным обещанием. Клянусь Богом, подумал он, мне думается,
этот парень может чертовски неплохо проделать это!
А в это время на другом конце Земли, на расстоянии более восьми тысяч
километров, в глубокой шахте, вырубленной в вулканической породе, бригада
проходчиков отошла в сторону, освободив проход, и два человека шагнули
вперед, заглянув в проломленную брешь в бетонной стене. Удушливым смрадом
потянуло из отверстия, и сердца двадцати шахтеров сжались от страха перед
неизвестным.
Прожекторы, освещавшие узкий штрек, отбрасывали причудливо искаженные
тени на стены открывшейся полости. Она выглядела как широкий туннель,
проходивший за бетонной стеной метровой толщины. Внутри можно было
разглядеть старый проржавевший грузовик, окруженный со всех сторон толстым
слоем валявшихся на полу туннеля серо-коричневых щепок - так, во всяком
случае, это выглядело.
Несмотря на прохладный влажный воздух, здесь, глубоко под изрытыми
снарядами склонами острова Коррегидор у входа в манильскую гавань, эти двое,
заглянувшие в отверстие, обливались потом. После многих лет исследований
они, наконец, стояли на пороге обнаружения части огромного собрания военных
трофеев второй мировой войны, известного как "золото Ямасита". Клад был
назван по имени генерала Ямасита Томоюки, командующего японскими
вооруженными силами на Филиппинах начиная с октября 1944 года.
Огромные сокровища были захвачены японцами в ходе войны. Они свозились из
Китая, стран Юго-Восточной Азии, голландской Вест-Индии и Филиппин и
состояли из тысяч тонн редких камней и драгоценностей, слитков золота и
серебра, статуй Будды и католических алтарей, инкрустированных бесценными
камнями и окованных массивным золотом.
Манила была местом сбора сокровищ перед предстоящей отправкой на кораблях
в Японию, но из-за больших потерь судов на поздних стадиях войны, когда
американские подлодки господствовали в этой акватории, менее чем двадцать
процентов сокровищ действительно удалось доставить в Токио. Не имея
возможности отступить, ожидая неминуемого вторжения американцев, готовых
отомстить за все свои потери, японские хранители сокровищ оказались перед
трудной проблемой. Им вовсе не хотелось возвращать ценности странам и
народам, которые они ограбили.
Единственное, что им оставалось, - это спрятать огромное богатство в
сотне разных мест на острове Лусон и поблизости от него, надеясь вернуться
после войны и тайно вывезти его к себе домой.
Скромные оценки похищенных сокровищ в текущих ценах финансовых рынков
колебались между 450 и 500 миллиардами долларов.
Раскопки на этом конкретном месте острова Коррегидор, на несколько сотен
метров к западу и на добрый километр глубже бокового туннеля, в котором
располагался штаб генерала Макартура до его эвакуации в Австралию,
продолжались уже четыре месяца. Используя копии старых японских секретных
карт, недавно обнаруженные в архивах ЦРУ в Лэнгли, американские и
филиппинские агенты секретных служб работали совместно, руководя раскопками.
Работа была крайне утомительной и продвигалась черепашьими темпами.
Инструкции, содержащиеся в картах, были переведены, или, скорее,
расшифрованы с древнеяпонского диалекта, не употреблявшегося уже тысячу лет.
К штольне с сокровищами нужно было подбираться сбоку под углом, потому что
туннель, по которому японцы их завозили, был заминирован несколькими одно-и
двухтысячефутовыми бомбами и спроектирован так, чтобы при попытке проникнуть
в него непосредственно с торца он обвалился. Продвижение по двадцатимильному
лабиринту, выкопанному японцами во время оккупации Лусона, нужно было
тщательно просчитывать; любая неточность грозила тем, что шахтеры потратят
впустую месяцы труда, ведя проходку на не правильной глубине, и разминутся с
содержащей клад штольней на несколько сантиметров.
Более высокий из этой пары агентов, Фрэнк Манкузо, показал жестом, что
ему нужен большой фонарь. Фонарь передали, и Фрэнк просунул его в пробоину в
стене.
В желтом рассеянном свете его лицо заметно побледнело. Онемев от ужаса,
он понял, чем на самом деле были эти щепки.
Рико Акоста, горный инженер, связанный с филиппинскими службами
безопасности, придвинулся поближе к Манкузо.
- Что ты там видишь, Фрэнк?
- Кости, - ответил Манкузо почти что шепотом. - Скелеты. Боже, их тут,
наверно, сотни. - Он отступил в сторону и кивнул Акосте.
Агент-коротышка махнул рукой проходчикам, подозвав их к пролому в стене.
- Расширьте проход, - приказал он.
Бригаде шахтеров-филиппинцев потребовалось меньше часа, чтобы кувалдами
расширить отверстие настолько, что туда мог пролезать человек. Бетон стенок
туннеля был скверного качества, хрупкий и легко крошащийся под ударами
кувалд.
Это было воспринято как приятная неожиданность, поскольку никому не
хотелось идти на риск и применять здесь взрывчатку.
Манкузо сидел поблизости от пролома, покуривая свою короткую кривую
трубку. В сорок два года он все еще сохранял долговязую, худощавую фигуру
баскетболиста. Длинные каштановые волосы ниспадали ему на загривок
засаленными прядями, которые давно следовало бы помыть; его мягкое, округлое
лицо, явно немецкого происхождения, больше подошло бы бухгалтеру, чем
инженеру, которому вечно приходится возиться в грязи. В голубых глазах
Фрэнка сквозила рассеянная мечтательность: казалось, они никогда не могли ни
на чем сосредоточиться, но он подмечал все, что было доступно взору, и даже
многое сверх того.
Выпускник Колорадского горного института, он провел свою молодость,
шатаясь по всему свету и занимаясь геологоразведочными работами, руководя
пробными разработками и всюду разыскивая драгоценные камни. Опалы в
Австралии, изумруды в Колумбии, рубины в Танзании - он охотился за ними с
переменным успехом. Он потратил три года, пытаясь найти на северном японском
острове Хоккайдо редчайший камень из всех - красный пейнит; эта попытка
кончилась безрезультатно.
Незадолго до того, как ему стукнуло тридцать, его отыскало и завербовало
какое-то загадочное разведывательное агентство в Вашингтоне, предложив ему
работу специального агента по контракту. Его первым заданием был поиск
золота Ямаситы в составе группы агентов филиппинской службы безопасности.
Раскопки велись в обстановке строжайшей секретности. Никакая часть золота
и драгоценных камней не предназначалась для возвращения прежним владельцам.
Все найденные сокровища должны были быть переданы филиппинскому
правительству, чтобы уменьшить бремя государственного долга и поддержать на
плаву тонущую экономику страны, разоренной неслыханным и неисчислимым
казнокрадством режима свергнутого диктатора Маркоса.
Напарник Манкузо, Акоста, тоже был горным инженером, прежде чем
присоединиться к службе безопасности. Он был высоковат для филиппинца, и
разрез его глаз выдавал значительную примесь китайской крови.
- Значит, все эти слухи оказались правдой, - сказал Акоста.
Манкузо поднял голову и взглянул на него.
- Какие слухи?
- Что япошки заставляли военнопленных рыть эти туннели, а затем заживо
замуровывали их там, чтобы они никогда не могли открыть, где они
расположены.
- Похоже, что так. Мы узнаем точнее, когда войдем внутрь.
Акоста приподнял свою каску и утер пот со лба рукавом.
- Мой дедушка входил в Пятьдесят седьмую бригаду филиппинских
разведчиков.
Его захватили в плен и бросили в испанскую подземную тюрьму в
форт-Сантьяго.
Оттуда он никогда уже не вышел. Более двух тысяч военнопленных умерли там
от голода или удушья. Точное число погибших так и не удалось установить.
Манкузо мрачно кивнул в ответ.
- Будущие поколения не смогут себе представить все безбожное варварство,
которым сопровождалась война на Тихом океане. - Он затянулся трубкой и
выдохнул облачко голубоватого дыма, прежде чем продолжать. - Ужасная
статистика такова: в японских лагерях военнопленных погибло пятьдесят семь
процентов содержащихся там солдат союзников, тогда как среди военнопленных,
находившихся в немецких лагерях, погибло лишь около одного процента.
- Странно, что японцы не вернулись обратно и не сделали все, что только
можно было, чтобы похитить эти сокровища, - сказал Акоста.
- Группы, выдававшие себя за строительные компании, в самом деле пытались
получить контракты на послевоенное восстановление, чтобы тайком откопать это
золото, но как только Фердинанд Маркос узнал о кладах, он захлопнул перед
ними дверь и начал искать его для себя.
- И кое-что нашел, - добавил Акоста. - Стоимостью около тридцати
миллиардов американских долларов, и ему удалось тайно вывезти эти сокровища
из страны перед тем, как его вышвырнули с его поста.
- Это вдобавок к тому золоту, которое он украл у своего собственного
народа.
Акоста с видом крайнего отвращения плюнул на пол штольни. - Он и его жена
были психопаты, одержимые жадностью. Нам потребуется сто лет, чтобы
оправиться от последствий их правления.
Бригадир проходчиков поманил их рукой.
- Теперь вы уже сможете пролезть внутрь, - сказал он.
- Полезайте первым, - кивнул Акоста Манкузо. - Я за вами.
Запах был тяжелым и тошнотворным. Манкузо повязал ситцевым платком нижнюю
часть лица и проскользнул сквозь узкий пролом в стене туннеля. Он услышал
мягкий всплеск воды, затем громкий треск, когда его ботинки угодили в лужу.
Стоя во весь рост и не касаясь стен, он ждал некоторое время, слушая, как
вода капает из трещин в своде туннеля. Затем он включил свой фонарь и
направил луч света себе под ноги.
Оказалось, что он наступил на вытянутую руку скелета, одетого в лохмотья
военной формы и покрытого слизью. Пара проржавевших медальонов валялась
сбоку от черепа, прикрепленные к тонкой цепочке, все еще обвивавшей шею
скелета.
Манкузо опустился на колени и поднес к фонарю один из медальонов. Он
счистил грязь и ржавчину с него большим и указательным пальцами и наконец
смог разобрать имя: Уильям А. Миллер.
Там еще был армейский регистрационный номер, но Манкузо выпустил медальон
из рук. Как только он сообщит о своей находке своему начальнику, на
Коррегидор будет послана команда учета захоронений, и Уильям А. Миллер
вместе с его давно умершими товарищами будут возвращены на родину для
почетного погребения пятьдесят лет спустя после их гибели.
Манкузо повернулся на месте, обведя лучом света полный круг. Повсюду,
куда достигал луч, туннель был устлан скелетами; некоторые лежали
поодиночке, другие были свалены в кучи. Он осмотрел еще несколько
медальонов, прежде чем Акоста вошел в туннель, неся небольшой прожектор, за
которым из пролома тащился кабель.
- Святая матерь Божья, - выдохнул он, увидев печальные останки. - Целая
армия мертвых.
- Союзная армия, - сказал Манкузо. - Американцы, филиппинцы, даже
несколько британцев и австралиец. Похоже, что японцы привозили пленников в
Манилу из других районов боевых действий.
- Один лишь Бог знает, какие адские муки им пришлось испытать, -
пробормотал Акоста, и его лицо покраснело от гнева. Он почувствовал, что его
вот-вот стошнит. Он нащупал крест, висевший у него на шее. - Как их убили?
- Никаких признаков пулевых ран. Должно быть, они погибли от удушья,
после того как туннель замуровали.
- Те, кто отдавал приказы об этом массовом убийстве, должны за это
заплатить.
- Они, скорее всего, мертвы, убиты в резне вокруг Манилы, когда город
захватила армия Макартура. А если они еще дышат, то их след давно простыл.
Союзники в войне на Тихом океане были готовы простить слишком многое. Не
было начато длительной охоты за теми, кто несет ответственность за
жестокости, вроде той, которую евреи устроили за нацистами. Если их до сих
пор не нашли и не повесили, то это никогда не будет сделано.
- И все же они должны за это заплатить, - повторил Акоста; его гнев
перешел в безнадежную ненависть.
- Не будем зря терять время на мечты о мести, - сказал Манкузо. - Наша
задача - найти золото.
Он пошел к первому грузовику в длинной колонне, стоявшей среди останков
пленных. Шины были спущены, и брезентовые тенты над кузовами истлели от
постоянно просачивающейся сверху воды. Он откинул вниз ржавый задний борт и
посветил фонарем внутрь. Не считая обломков дерева от сломанных ящиков,
грузовик был пуст.
Нехорошее предчувствие начало охватывать Манкузо. Он поспешил к
следующему грузовику, тщательно обходя мертвецов или переступая через них, и
из-под его подошв разлетались брызги слизи и воды. Вспотев от сырости, он
начинал испытывать озноб. Ему потребовалось сделать над собой немалое
усилие, чтобы продолжать поиски, теперь, когда в нем начал крепнуть страх
перед неудачей.
Второй грузовик был пуст, как и следующие шесть. Пройдя по туннелю двести
метров, он наткнулся на завал, который, как сразу стало ясно его
натренированному взгляду горного инженера, был вызван применением
взрывчатки, и увидел боковой пролом в стене туннеля. Но подлинным ударом по
всем его надеждам оказался небольшой автомобильный прицеп-трейлер,
конструкция которого была современной и никак не вписывалась в рамки
сороковых годов; он был изготовлен из алюминия. На боках трейлера не было
никаких надписей, но Манкузо узнал торговые знаки фирмы-изготовителя на его
шинах.
Он поднялся по металлической лестнице и остановился на пороге, направив
луч фонаря внутрь. Он был обставлен, как конторское помещение, вроде бытовки
прораба, которые Манкузо видел на стройках.
Подошел Акоста, а за ним четверо рабочих, разматывавших кабель
прожектора.
Он остановился и осветил весь трейлер ярким пучком света.
- Откуда, черт возьми, это здесь взялось? - удивленно спросил Акоста.
- Давай свой прожектор сюда внутрь, - сказал Манкузо, чувствуя, что его
худшие опасения стали реальностью.
Теперь, когда освещение стало ярче, они увидели, что трейлер чист и
прибран. Столы были пусты, корзины для бумаг опорожнены, и нигде не было
видно никаких пепельниц. Единственным признаком, что здесь кто-то прежде
бывал, оказалась строительная каска, висевшая на крюке, и большая классная
доска, прикрепленная к одной из стен. Манкузо рассматривал разграфленные
колонки цифр.
Цифры были арабские, но заголовки граф были написаны японским слоговым
письмом катаканой.
- Расписание работ? - спросил Акоста.
- Опись сокровищ.
Акоста бессильно опустился в кресло за одним из письменных столов.
- Украдено, все украдено и вынесено.
- Около двадцати пяти лет тому назад, судя по дате на доске.
- Маркос? - спросил Акоста. - Наверно, он первым добрался сюда.
- Нет, не Маркос, - ответил Манкузо с такой убежденностью, словно он
всегда знал правду. - Японцы. Они вернулись, забрали золото и оставили нам
только кости.
Кертис Микер запарковал "Меркури Когуар" своей жены и привычным шагом
прошел три квартала к Театру Форда между улицами Е и F на Десятой авеню. Он
застегнул воротник своего пальто, защищаясь от холодного осеннего воздуха, и
присоединился к группе пожилых горожан, в этот поздний субботний вечер
совершающих пешую экскурсию по столице.
Экскурсовод остановил группу перед зданием театра, в котором Джон Уилкс
Бут застрелил Авраама Линкольна, и коротко рассказал об обстоятельствах
этого исторического события, прежде чем перевести экскурсантов через улицу к
дому Петерсена, в котором скончался президент. Микер беспрепятственно
ускользнул от них, показал швейцару у входа свой значок федерального агента
и прошел в вестибюль театра. Он обменялся несколькими фразами с
администратором и затем присел на диванчик, где, казалось, спокойно читал
программу спектакля.
Любому из запоздавших завсегдатаев театра, быстро проходивших мимо
Микера, спеша занять свои места, он показался бы безразличным посетителем,
которому наскучила новая постановка пьесы конца девятнадцатого века на тему
американо-испанской войны, и он предпочел переждать спектакль, сидя в
вестибюле.
Микер определенно не был ни туристом, ни театралом. Занимаемая им
должность называлась заместитель директора высокотехнологичных операций, и
он редко выходил из дома вечерами, разве что к себе в служебный кабинет, где
он занимался изучением фотографий, полученных с разведывательных спутников.
Он был в сущности застенчивый и скромный человек, который редко
произносил подряд больше одной-двух фраз, но его глубоко уважали
специалисты-разведчики как лучшего аналитика-расшифровщика спутниковых
снимков. Он был из тех людей, которых женщины называют симпатичными, с
черными, тронутыми сединой волосами, с добрым лицом, приятной улыбкой и
глазами, в которых светилось дружелюбие.
Пока его внимание, казалось, было приковано к программке, рука незаметно
скользнула в карман и нажала кнопку передатчика.
В зале театра Реймонд Джордан мучительно боролся с дремотой. Под косыми
взглядами жены он прикрывался зевотой, чтобы избежать не вступать в сотый
раз в один и тот же диалог. К облегчению зрителей, сидевших в старомодных
жестких креслах, пьесы и действия в Театре Форда были краткими. Джордан
пошевелился, приняв более удобную позу в жестком деревянном кресле, и
позволил себе помечтать о рыбалке, которую он запланировал на завтра.
Внезапно его грезы были прерваны тремя короткими писками, которые издали
часы с цифровым индикатором у него на руке. Это были так называемые
дельта-часы - наименование, связанное с шифром, которым они были снабжены, -
но внешне они выглядели как обычные часы фирмы "Рэйтех", так они и были
помечены, чтобы не бросались в глаза. Он прикрыл рукой жидкокристаллический
индикатор, на котором высветились некие цифры. С помощью дельташифра они
сообщили ему о серьезности ситуации и о том, что кто-то желает вызвать его
или встретиться с ним.
Он прошептал на ухо жене, что просит простить его, но ему нужно выйти, и,
пройдя по проходу, вышел в вестибюль. Когда Джордан заметил Микера, его лицо
омрачилось. Хотя он нисколько не жалел, что его вызвали из зала, ему не
понравилось, что причиной послужил какой-то кризис.
- Как развивается ситуация? - спросил он, сразу переходя к делу.
- Мы узнали, на каком корабле находилась бомба, - ответил Микер, вставая.
- Мы не можем разговаривать здесь.
- Я договорился с администратором о президентском кабинете театра. Я могу
наедине проинформировать вас там.
Джордану было знакомо это помещение. Он пошел впереди, ведя за собой
Микера, и вошел в заднюю комнату, обставленную в стиле шестидесятых годов
прошлого века. Он закрыл дверь и посмотрел на Микера.
- Вы вполне уверены в ваших выводах? Ошибка исключена?
Микер серьезно покачал головой.
- Снимки с метеорологического спутника, пролетевшего над этим местом до
взрыва, показали три судна в этом районе. Мы задействовали наш старый
разведывательный спутник "Скай Кинг", когда он пролетал над районом после
взрыва, и исключили два судна из трех.
- Каким образом?
- С помощью компьютерного усиления изображений от радарно-сонарной
системы, что позволило видеть сквозь воду, словно она была совершенно
прозрачной.
- Вы проинформировали об инциденте ваших людей?
- Да.
Джордан смотрел Микеру прямо в лицо.
- Вы удовлетворены вашими выводами?
- У меня нет никаких сомнений, - просто ответил Микер.
- Доказательства надежны?
- Да.
- Знайте же, что вы разделите ответственность, если факты окажутся
неточными.
- Как только я закончу свой доклад, я собираюсь отправиться домой и спать
как младенец. Ну, почти так.
Джордан почувствовал некоторое облегчение и устроился в кресле за столом.
Он ожидающе посмотрел на Микера.
- Ну, так что же вы выяснили?
Микер вытащил из глубокого внутреннего кармана пальто небольшую кожаную
папочку и положил ее на стол.
Джордан улыбнулся.
- Я вижу, вы не доверяете чемоданчикам.
- Я предпочитаю держать руки свободными, - ответил Микер, пожав плечами.
Он открыл папочку и выложил пять фотографий. На первых трех были видны
суда на поверхности моря, изображенные с удивительной четкостью, можно было
разглядеть малейшие подробности. - Вот это норвежский грузопассажирский
лайнер, кружащий вокруг дрейфующего японского автомобилевоза. В двенадцати
километрах от этого места британское океанографическое судно опускает на
воду подводный исследовательский аппарат.
- Это снимок до взрыва, - сказал Джордан.
Микер кивнул.
- Следующие два сделаны спутником "Скай Кинг" после взрыва, и на них
видны два искореженных корпуса на дне. Третье судно исчезло. Кроме
нескольких разбросанных обломков судовых двигателей на дне, от него ничего
не осталось.
- Что это было за судно? Какое из трех? - медленно спросил Джордан, как
бы предчувствуя, каким будет ответ.
- Нам удалось вполне определенно отождествить те два, которые затонули
целиком. - Микер сделал паузу, чтобы оторваться от фотографий и посмотреть
Джордану в глаза, как бы подчеркивая свой ответ. - Судно, транспортировавшее
бомбу, - японский автомобилевоз.
Джордан вздохнул и откинулся в кресле.
- Я не слишком удивлен тем, что у Японии есть бомба. Необходимая
технология имеется у них уже много лет.
- Прорыв наступил, когда они построили реактор-бридер на быстрых
нейтронах с металлическим теплоносителем. Когда реакция расщепления ядер
осуществляется быстрыми нейтронами, бридер накапливает больше плутония, чем
он сжигает. Это первый шаг к созданию ядерного оружия.
- Вы выучили свой урок, - сказал Джордан.
- Я должен знать, что мне следует искать.
- Вроде неуловимой, еще не обнаруженной фабрики по производству ядерного
оружия, - ядовито сказал Джордан.
Микер посмотрел на него невозмутимо, затем улыбнулся.
- Но ваша наземная разведка тоже не смогла найти ключ к тому, где они
делают эти бомбы.
- Верно, - признал Джордан. - Японцам удалось создать невероятно
эффективную систему маскировки. У меня такое чувство, что их правительство
тоже не имеет об этом ни малейшего представления, совсем как мы.
- Если бы их производственные мощности располагались на поверхности
земли, наша новая спутниковая сеть их бы засекла.
- Странно, что нигде нет аномально высокой радиоактивности.
- Мы также не обнаружили никаких отклонений вблизи их атомных
электростанций и могильника ядерных отходов рядом с прибрежным городом
Рокота.
- Я видел эти отчеты, - сказал Джордан. - Они вырыли
четырехтысячеметровую шахту, чтобы сбрасывать свои отходы. Не могли ли мы
чего-нибудь упустить?
Микер отрицательно покачал головой.
- Мы должны были бы все же заметить признаки широкомасштабного
строительства или специфический характер транспортных потоков в направлении
такого места или из него.
- Черт возьми! - вспылил Джордан. - Япония безо всяких помех направляет в
океаны суда с ядерными бомбами, предназначенными для портовых городов
Соединенных Штатов, а мы без толку гадаем, не зная, где их изготавливают,
каков их конечный пункт назначения и каков общий план всей этой операции.
- Вы действительно сказали "бомбы", во множественном числе? - спросил
Микер.
- На записях сейсмологического центра в Колорадо видно, что был еще один
взрыв, через миллисекунду после первого.
- Очень скверно, что вы не начали крупномасштабную операцию с целью
получить ответы на эти вопросы еще десять лет назад.
- А на какие средства? - прорычал Джордан. - Последняя администрация
урезала финансирование проектов по сбору разведданных. Все, что интересовало
политиков, - это Россия и Ближний Восток. В последнюю очередь
государственный департамент позволил бы нам опробовать наших лихих ребят на
такой нации, как японцы. Два отставных агента, которых нам пришлось держать
на контрактах, - вот и все, что нам было позволено иметь там. Израиль - еще
одна страна, на которую нам никогда не дают средств. Вы не поверите, но были
времена, когда нам приказывали смотреть в другую сторону, пока Моссад
устраивал фокусы, в которых потом обвиняли арабов.
- Президенту придется дать вам полную свободу действий, когда вы покажете
ему всю серьезность положения.
- В то утро, когда я докладывал президенту, я уже знал определенно одну
вещь. - Гладкая, лощеная маска Джордана дала еле заметную трещину, и его
голос стал холодным, как лед. - Неважно, как мы будем бороться с этим
кризисом, нам все равно придется действовать вдогонку. Что больше всего
тревожит меня, действительно вселяет в меня страх Божий, это то, что мы на
самом деле уже опоздали, чтобы сорвать этот заговор, уже наполовину
осуществленный.
Из-за двери донеслись звуки голосов. Пьеса была окончена, и зрители
устремились в вестибюль.
Джордан вскочил.
- Я должен прервать нашу беседу и появиться в вестибюле, иначе моя жена
по дороге домой будет изображать из себя айсберг. Спасибо, что ознакомили
меня с данными, полученными вашей пташкой.
- Тут есть еще одна штука, - сказал Микер. Он вытащил еще одну фотографию
из своей папочки и поднес ее к свету.
Джордан впился взглядом в странный предмет в центре снимка.
- Похоже на какой-то большой трактор. Почему это важно?
- То, что вы видите на этом снимке, - это неизвестный экипаж, едущий по
морскому дну на глубине пять тысяч метров, на расстоянии не более двадцати
километров от эпицентра взрыва. Вам известно, чей это аппарат и что он там
делает?
- Да ... - медленно произнес Джордан. - Я не знал этого, но теперь мне
это известно. Спасибо, Кертис.
Джордан повернулся спиной к совершенно сбитому с толку Микеру, открыл
дверь и смешался с толпой, выходящей из театра.
Как и обещал, Питт вывел покалеченный вездеход из-под завала. Стальные
траки визжали, продираясь сквозь застывшую лаву сантиметр за сантиметром.
Мучительно медленно огромная машина пробила себе дорогу наверх, на
поверхность морского дна, отряхнула щебень и песок, которые, как река,
мутным потоком волочились за ней, и выкатилась на пустынную равнину.
- Мы свободны, - обрадованно вскричал Планкетт. - Очень неплохо
сработано.
- Очень неплохо сработано, - передразнил его Питт. Он переключился с
ручного управления на автоматическое и вызвал на экран монитора несколько
географических карт. - Просто чудо, что мы вырвались наружу без протечек и
механических повреждений.
- Мой дорогой друг, моя вера в тебя глубока, как море... а-а, мы под ним.
Я ни минуты не сомневался в твоей стойкости.
Питт с любопытством взглянул на него.
- Если тебя так легко удалось убедить поверить мне, то у меня в Нью-Йорке
есть мост, который я с удовольствием продал бы тебе.
- Какой еще мост?
- Ты что, разыгрываешь меня?
- Да, я неплохо играю в бридж. Выиграл несколько матчей. А ты?
- Я неплохо раскладываю пасьянс "Старая Дева".
Этот обмен шутками был не более чем причудливый способ оценить, в какой
переплет они попали, но ведь это были мужчины, находившиеся в отлично
известной им стихии, хорошо понимавшие, как опасно стать пленниками
подводных глубин. И если кто-нибудь из них и испытывал страх, то не выдал
его.
- Теперь, когда мы выбрались из-под оползня, что мы собираемся делать
дальше? - спросил Планкетт так спокойно, словно просил передать ему чашку
чая.
- План состоит в том, чтобы двигаться наверх, - ответил Питт, показав
пальцем на крышу кабины.
- Поскольку у этого замечательного гусеничного трактора нет никакой
плавучести, а над нами добрых пять километров морской воды, то как ты
собираешься совершить невозможное?
Питт улыбнулся.
- Ты просто сиди и наслаждайся видами морского дна. Мы собираемся
предпринять прогулку через горы.
- Добро пожаловать на борт нашего судна, адмирал. - Капитан Мортон
безупречно отдал честь и протянул руку для приветствия, но проделал все это
сугубо формально, как положено. Он не был рад этой встрече и не пытался
притворяться обрадованным. - Редкий случай, когда нам приказывают всплыть
посреди моря во время плавания, чтобы взять на борт гостей. Должен вам
сказать, что я от этого не в восторге.
Сэндекер пригасил свою улыбку, перейдя из шлюпки "Шанхайской раковины" на
мостик торчащей из воды рулевой рубки "Туксона". Он пожал руку Мор-тона с
рассеянной небрежностью и с видом превосходства, который, если это вообще
было возможно, делал его присутствие здесь чем-то более или менее
нормальным.
- Я не дергал за ниточки, чтобы заставить вас отклониться от выполнения
вашего задания, чтобы я мог заскочить к вам на коктейль, капитан. Я здесь
потому, что выполняю приказ президента. Если это доставляет вам неудобства,
то я готов с радостью вернуться на джонку.
Тревога отразилась на лице Мортона.
- Не сочтите за оскорбление, адмирал, но русские спутники...
- Сфотографируют нас в живых красках для развлечения их аналитиков из
разведки. Да, несомненно, но нам на самом деле наплевать на то, что они
увидят и подумают. - Сэндекер повернулся к Джиордино, вскарабкавшемуся на
мостик. - Мой помощник, директор проекта, Эл Джиордино.
Почти безотчетно Мортон приветствовал Джиордино полусалютом и провел их
через люк в центр управления подлодкой. Они последовали за капитаном в
небольшой отсек с прозрачным столом-планшетом для прокладки курса, за
которым находился экран, дающий трехмерное сонарное изображение морского
дна.
Лейтенант Дейвид Делюка, штурман "Туксона", сидел за столом. Он
выпрямился в кресле, когда Мортон представил ему гостей, и тепло улыбнулся
им.
- Адмирал Сэндекер, это большая честь видеть вас здесь. Я никогда не
пропускал ваших лекций в Академии.
Сэндекер просиял.
- Надеюсь, я вгонял вас в спячку.
- Вовсе нет. Ваши доклады о проектах НУМА были захватывающе интересными.
Мортон бросил взгляд на штурмана и кивнул на стол-планшет.
- Адмирала чрезвычайно заинтересовало ваше открытие.
- Так что ты можешь показать мне, сынок? - спросил Сэндекер, положив руку
на плечо Делюка. - Я слышал, что тебе удалось обнаружить необычные звуки,
идущие с морского дна.
Делюка секунду колебался.
- Мы услышали странную музыку...
- "Русалочку Минни"? - быстро перебил его Джиордино.
Делюка утвердительно кивнул.
- Сначала ее, но затем это стало звучать похоже на марши Джона Филиппа
Сузы.
Глаза Мортона изумленно сузились.
- Как вам удалось об этом узнать?
- Это Дирк, - уверенно сказал Джиордино. - Он все еще жив.
- Будем надеяться, что это так, - сказал Сэндекер, почувствовав прилив
радости. Он пристально посмотрел на Делюка. - Вы все еще можете слышать эту
музыку?
- Да, сэр. Как только мы зафиксировали его положение, мы смогли
отслеживать источник звука.
- Он движется?
- Со скоростью примерно пять километров в час, прямо по дну.
- Они с Планкеттом, значит, сумели пережить землетрясение и выбраться
оттуда на "Большом Джоне", - сообразил Джиордино.
- Вы не попытались установить контакт? - спросил Сэндекер у Мортона.
- Мы пробовали, но наше оборудование не предназначено для передачи
сообщений через воду глубиной более тысячи метров.
- Мы можем связаться с ними с помощью подводного телефона, установленного
на нашем аппарате, - предложил Джиордино.
- Если только ... - Сэндекер заколебался. Он посмотрел на Мортона. -
Могли бы вы их услышать, если бы они пытались связаться с надводным судном,
капитан?
- Раз мы можем слышать их музыку, то мы могли бы услышать и их голоса.
Может быть, забитые помехами и искаженные, но я думаю, что наши
компьютеры могли бы отфильтровать сигнал и выдать осмысленное сообщение.
- Какие-нибудь подобные сигналы были приняты?
- Никаких, - ответил Мортон.
- Наверно, их телефонная система повреждена, - предположил Сэндекер.
- Почему же тогда они могут передавать музыку?
- Это аварийный маяк-усилитель, предусмотренный на случай, если машина
выйдет из строя, - ответил Джиордино. - Вездеход-спасатель может в этом
случае найти поврежденную машину, ориентируясь на звук. Но он не
предназначен для передачи голоса или приема сообщений.
Мортон медленно закипал от раздражения. Он не привык терять контроль над
ситуацией на борту своей собственной лодки.
- Могу я спросить, кто эти люди на "Большом Джоне", как вы его называете,
и как они дошли до того, чтобы шляться по дну Тихого океана?
Сэндекер пренебрежительно махнул рукой.
- Извините, капитан, но это секретный проект. - Он снова повернулся к
Делюке. - Вы сказали, что они движутся.
- Да, сэр. - Делюка нажал несколько клавиш, и на экране, смонтированном
над столом, появилась трехмерная голограмма участка морского дна. Людям,
собравшимся вокруг стола, казалось, что они смотрят на затопленный Большой
Каньон сверху, через стекло, покрывающее аквариум. Детали рельефа были
выделены новейшим компьютером и цифровым усилением сонарного изображения,
отображающими поверхность дна с помощью смешанных тонов зеленого и голубого
цветов, как на карте.
Зона разлома Мендочино своей грандиозностью затмевала знаменитую
туристскую достопримечательность северной Аризоны. Ее крутые обрывы
вздымались на высоту 3000 метров над дном расселины. Неровные валы, идущие
вдоль гигантской трещины в океанической коре, рассекались сотнями ущелий,
что придавало ей вид огромной раны, пересекающей рябь на поверхности песка.
- Последнее достижение техники визуального представления подводного
рельефа, - с гордостью заявил Мортон. - "Туксон" был первой подлодкой, на
которой установлена эта система.
- Кодовое название "Великий Карнак", - высокомерно прокомментировал
Сэндекер. - Все знает, все видит. Наши инженеры из НУМА помогали
проектировать ее.
Лицо Мортона, теперь забавно красное и сердитое, выражало окончательное
поражение в этой игре "кто здесь главный". Но он взял себя в руки и отступил
с достоинством.
- Лейтенант, покажите адмиралу его любимую игрушку в действии.
Делюка взял короткую указку, похожую на дирижерскую палочку, и направил
выходящий из ее конца луч света на голографическое изображение морского дна.
- Ваш подводный вездеход появился в этой точке небольшого каньона рядом с
основной зоной разлома и теперь движется зигзагом, поднимаясь по склонам к
верхней точке края разломной зоны.
Джиордино мрачно смотрел на плоский участок, на котором недавно стояла
исследовательская станция.
- Немного же осталось от "Мокрых делянок", - печально произнес он.
- Станция не была рассчитана на то, чтобы стоять там вечно, - утешил его
Сэндекер. - Результаты давно окупили затраты, и с лихвой.
Не ожидая, чтобы его попросили это сделать, Делюка увеличил масштаб
изображения, пока размытые очертания "Большого Джона", поднимающегося вверх
вдоль крутого склона, не стали различимы.
- Это самое резкое изображение, которое мы можем получить, - сказал он.
- Этого вполне достаточно, - похвалил его Сэндекер.
Глядя на крохотное пятнышко, затерянное в бескрайней водной пустыне,
никто из них не мог поверить, что там внутри жили и дышали два человека.
Движущееся изображение было таким реалистичным, что им приходилось
сдерживаться, чтобы не протянуть руку и потрогать его.
Образы, приходившие им в головы, были совершенно разными. Делюка
представлял себе, что он - астронавт, наблюдающий жизнь на другой планете,
тогда как Мортону казалось, что это похоже на слежение за грузовиком на
шоссе из вертолета, летящего на высоте тридцати тысяч футов. Сэндекер и
Джиордино оба представляли себе, как их друг сражается с враждебной средой,
борясь за свою жизнь.
- Можете ли вы спасти их с помощью своего глубоководного аппарата? -
спросил Мортон.
Джиордино так вцепился в поручень, ограждающий стол с видеомонитором, что
костяшки его пальцев побелели.
- Мы можем встретиться с их аппаратом, но ни у них, ни у нас нет шлюза,
через который можно было бы перейти из одной машины в другую при давлении
воды в несколько тонн на квадратный сантиметр. Если они попытаются покинуть
"Большой Джон" на такой глубине, их сплющит до одной трети нормального
размера.
- А как насчет подъема их на поверхность с помощью троса?
- Мне неизвестен ни один корабль, оборудованный тросом длиной в шесть
километров и при том достаточно прочным, чтобы выдержать свой собственный
вес, но говоря уже о весе "Большого Джона".
- "Гломар Эксплорер" мог бы это сделать, - сказал Сэндекер. - Но это
судно занято бурением нефтяных скважин на шельфе у берегов Аргентины. Оно не
может прекратить свои работы, переоборудоваться и добраться сюда меньше чем
за четыре недели.
Мортон начал понимать неотложность проблемы и отчаяние своих гостей.
- Сожалею, что ни я, ни мой экипаж ничего не можем сделать, чтобы помочь
вам.
- Спасибо, капитан. - Сэндекер тяжело вздохнул. - Я ценю вашу моральную
поддержку.
Они все целую минуту молча стояли, глядя на маленькое пятнышко, ползущее
по голограмме, как жук по склону оврага.
- Интересно, куда он направляется, - пробормотал наконец Делюка.
- О чем вы? - спросил Сэндекер, словно его только что внезапно разбудили.
- С того момента, как я слежу за ним, он движется в одном и том же
направлении. Он иногда меняет курс, когда склон становится слишком крутым,
но после того, как склон выполаживается, он снова возвращается к своему
первоначальному курсу.
Сэндекер, глядя на Делюка, внезапно понял, в чем дело.
- Дирк направляется на подводное высокогорье. О Боже, я чуть было не
зачислил его в покойники, не удосужившись разобраться в его намерениях.
- Постройте примерный курс, которым он следует, - приказал Мортон Делюка.
Делюка запрограммировал свой навигационный компьютер, введя необходимые
данные, и снова посмотрел на монитор, ожидая, когда на нем высветятся
результаты расчетов. Цифры вспыхнули почти мгновенно.
- Ваш человек, адмирал, следует по азимуту три-три-четыре.
- Три-три-четыре, - твердо повторил Мортон. - Но там впереди нет ничего,
кроме мертвой равнины.
Джиордино посмотрел на Делюка.
- Пожалуйста, расширьте сектор вперед по курсу вездехода.
Делюка кивнул и расширил изображение в том направлении, которое указал
Джиордино.
- Выглядит почти так же, если не считать нескольких подводных гор.
- Дирк направляется к Конроу Гайот, - убежденно сказал Джиордино.
- Гайот? - переспросил Делюка.
- Так называют подводные горы с плоскими вершинами, - объяснил Сэндекер.
- Подводный вулкан, вершина которого была размыта волнами, когда он медленно
уходил под воду.
- Какова глубина до вершины? - спросил Джиордино у Делюки.
Молодой штурман достал карту из ящика под столом и расстелил ее на
прозрачной поверхности стола.
- Конроу Гайот, - вслух прочитал он. - Глубина триста десять метров.
- Каково расстояние оттуда до вездехода? - На этот раз вопрос задал
Мортон.
Делюка смерил расстояние циркулем и приложил его к шкале, расположенной в
низу карты.
- Примерно девяносто шесть километров.
- При скорости восемь километров в час, - прикинул Джиордино. - Если
увеличить это расстояние вдвое, чтобы учесть неровную поверхность и объезды
расщелин, то, в удачном случае, они доберутся до вершины Конроу примерно в
это время к завтрашнему дню.
Взгляд Мортона стал скептическим.
- Подъем на Гайот может приблизить их к поверхности, но они все еще будут
на глубине триста метров, или почти тысячи футов. Как этот парень...
- Его зовут Дирк Питт, - подсказал ему Джиордино.
- Хорошо, Питт. Как он собирается добраться до поверхности? Вплавь?
- Не с такой глубины, - быстро ответил Сэндекер. - Давление внутри
"Большого Джона" поддерживается на уровне одной атмосферы, такое же, как на
уровне моря. Внешнее давление воды на такой глубине выше в тридцать три
раза.
Даже если бы мы могли снабдить их: самым современным водолазным
снаряжением и гелиевокислородной смесью для дыхания глубоко под водой, их
шансы все равно были бы равны нулю.
- Если бы даже внезапное увеличение давления не убило их в тот момент,
когда они будут покидать кабину вездехода, то это наверняка сделает
кессонная болезнь при подъеме наверх, - добавил Джиордино.
- Так что тогда у Питта в рукаве? - настаивал Мортон.
Джиордино, казалось, уставился на что-то, находящееся за переборкой
отсека.
- Я не знаю ответа на этот вопрос, но мне кажется, нам следует подумать
об этом, и поскорее.
Безжизненная серая равнина сменилась лесом причудливых труб,
поднимающихся с морского дна. Они стояли, как искривленные камины, и
извергали горячую - с температурой 365 градусов Цельсия - мутно-черную воду,
которая поднималась облаками дыма над трубами, быстро смешиваясь с холодной,
океанской водой.
- Черные курильщики, - объявил Планкетт, узнав их в лучах прожекторов
"Большого Джона".
- Их должны окружать сообщества морских животных, - сказал Питт, не
отрывая взгляда от изображения рельефа на мониторе водителя. - Мы нанесли на
карту свыше дюжины таких горячих ключей во время наших разведывательных
маршрутов.
- Лучше держись от них подальше. Не хотелось бы мне наблюдать, как этот
зверь раздавит какой-нибудь из них.
Питт улыбнулся и переключил управление на ручное, отвернув вездеход в
сторону, чтобы объехать странную колонию экзотической морской фауны,
обходившейся без солнечного света. Этот участок был чем-то вроде оазиса в
пустыне, занимая около квадратного километра морского дна. Широкие следы
вторгшегося гусеничного чудовища обходили сбоку извергающие потоки горячей
воды трубы и переплетающиеся заросли гигантских трубчатых червей, слегка
колышущиеся под действием течения, как будто это были колеблемые ветром
заросли тростника.
Планкетт с восхищением следил, как заключенные в полых стеблях черви
погружали свои нежные розовые и багряные щупальца в черную воду.
- Некоторые из них длиной добрых три метра! - воскликнул он.
Вокруг "каминных труб" и трубчатых червей на поверхности дна, также тут и
там попадались огромные раковины моллюсков, которых Планкетту до сих пор
никогда не приходилось видеть. Лимонного цвета создания, похожие на
грибы-дождевики и принадлежащие к тому же классу, что и медузы, плавали
среди покрытых шипами белых крабов и голубоватых креветок. Ни одно из этих
животных не нуждалось для своего выживания в процессе фотосинтеза. Все они
питались бактериями, превращавшими сероводород и кислород, выбрасываемые
"черными курильщиками", в органические соединения. Если бы Солнце вдруг
погасло, эти создания, обитающие в кромешной тьме, продолжали бы жить, когда
все иные формы жизни над ними давно вымерли бы.
Он попытался запечатлеть в памяти образы разных обитателей этого оазиса,
пока они исчезали в облаках ила, тянущихся за вездеходом, но не мог
сосредоточиться. Наглухо запечатанный в затерянной среди морских глубин
кабине вездехода, Планкетт испытывал сильнейшее душевное волнение, наблюдая
этот чуждый всему земному мир. Отнюдь не новичок в абиссальных глубинах, он
внезапно почувствовал себя таким же одиноким и потерянным, как астронавт,
заблудившийся в пустом пространстве за пределами Галактики.
Питт удостоил невероятное зрелище за окнами кабины лишь несколькими
рассеянными взглядами. У него не было времени отвлекаться. Он смотрел и
реагировал лишь на то, что можно было увидеть на экране монитора. Дважды он
чуть не провалился вместе с машиной в глубокие, круто обрывающиеся вниз
трещины, остановившись меньше чем в метре от края одной из них. Изрытая
расщелинами равнина часто оказывалась столь же непроходимой, как лавовые
потоки, образующие морское дно вокруг Гавайских островов, и ему пришлось
срочно запрограммировать компьютер на прокладку наименее опасного обходного
пути.
Ему приходилось быть особенно осторожным в зонах оползней и краев
каньона, где грунт был слишком рыхлым, чтобы выдержать вес машины. Однажды
даже пришлось объезжать небольшой, но действующий вулкан, из которого лава
вытекала через длинную трещину и спускалась вниз по склону, прежде чем
остыть и затвердеть в холодной воде. Он объезжал не правильной формы ямы и
высокие конусы, пересекал широкие кратеры; здесь были все типы грунта и
формы рельефа, которые можно было надеяться найти где-нибудь на Марсе.
Вести машину, полагаясь лишь на сонарное и радарное изображения,
построенные компьютером, вместо того чтобы надеяться на свое собственное
зрение, ограниченное небольшим пятном света прожекторов вездехода, было
нелегким делом. Приятной прогулкой это не назовешь. Усталость начала
накапливаться в побаливающих мышцах и слезящихся глазах, и он решил на
какое-то время передать управление Планкетту, который быстро понял тонкости
обращения с "Большим Джоном".
- Мы только что прошли отметку две тысячи метров, - сообщил Питт.
- Вроде неплохо, - добродушно отозвался Планкетт. - Это больше, чем
полпути наверх.
- Пока что рано выписывать счет. Уклон дна возрастает. Если он станет еще
на пять градусов больше, траки начнут пробуксовывать.
Планкетт усилием воли отогнал все мысли о возможной неудаче. Он полностью
доверял Питту, и эта его черта бесконечно раздражала сотрудника НУМА.
- Поверхность склона стала намного ровнее. Теперь нам должен быть открыт
прямой путь к вершине.
- Лавовые породы здесь, возможно, уже утратили острые кромки и несколько
сгладились, но их ни в коем случае нельзя считать ровной поверхностью, -
пробормотал Питт устало, медленно цедя слова, в его голосе чувствовалась
измотанность.
- Не беспокойтесь. Мы поднялись из абиссальной зоны и входим в область
средних глубин. - Планкетт замолчал и показал через обзорный иллюминатор на
вспышку голубовато-зеленой биолюминесценции. - Порихтис мириастер, этот вид
может давать вспышки свечения, продолжающиеся до двух минут.
- Вам следует пожалеть его, - сказал Питт, еле ворочая языком.
- Почему? - возразил Планкетт. - Порихтис приспособился к условиям
обитания великолепно. Его люминесценция используется для отпугивания
хищников, действует как приманка для привлечения добычи, как средство
узнавания особей своего собственного вида и, конечно, для привлечения особей
противоположного пола в полной темноте.
- Всю свою жизнь плавать в холодной черной бездне. Я бы назвал это
настоящей скучищей.
Планкетт понял, что Питт подшучивает над ним.
- Очень тонкое наблюдение, мистер Питт. Как жаль, что мы не можем
предложить этому глубоководному животному какое-нибудь развлечение.
- Мне кажется, мы можем немного рассмешить их.
- В самом деле? Что вы имеете в виду?
- Они могут понаблюдать, как вы некоторое время поведете машину. - Он
широким жестом показал на пульт управления. - Машина полностью в вашем
распоряжении. Не забудьте внимательно следить за геологической обстановкой
на экране монитора, а не за медузой с неоновой рекламой.
Питт откинулся в кресле, закрыл глаза, и секунду спустя он уже выглядел
совсем уснувшим.
Питт проснулся через два часа, разбуженный громким треском, прозвучавшим
как пушечный выстрел, и сразу почувствовал, что что-то не в порядке. Он
вытянулся, вскочил на ноги и забегал глазами по пульту, отыскивая мигающую
красную лампочку.
- Неисправность?
- У нас протечка, - быстро сообщил ему Планкетт. - Сигнальная лампочка
загорелась одновременно со звуком, который вас разбудил.
- Что показывает компьютер насчет места повреждения и размеров ущерба?
- К сожалению, вы не сообщили мне, как вызвать соответствующую программу.
Питт быстро набрал на клавиатуре нужную комбинацию. Строчки текста
немедленно вспыхнули на экране.
- Нам повезло, - сказал Питт. - Отсеки системы жизнеобеспечения и
электронного оборудования герметичны. Защищенный реакторный отсек тоже цел.
Протечка внизу, где-то в области отсека двигательной установки и
генератора.
- И вы называете это везеньем?
- В этом отсеке достаточно свободного места, чтобы двигаться по нему, а
его стенки доступны для ремонтных работ. Трепка, которую перенес этот бедный
старый автобус, должно быть, вскрыла микроскопический дефект отливки в
основании корпуса.
- При таком внешнем давлении струя воды, бьющая через отверстие размером
с толщину булавки, может затопить эту кабину за два часа, - тревожно заметил
Планкетт. Он поежился. Оптимизм исчез из его глаз, безвольно уставившихся на
экран монитора. - А если отверстие расширится и корпус обрушится ... - Он не
договорил фразу до конца и умолк.
- Эти стены не рухнут, - твердо произнес Питт. - Они рассчитаны на
давление, в шесть раз большее, чем на этой глубине.
- Тем не менее остается тонкая струйка воды, бьющая с силой лазерного
луча и способная перерезать электрический кабель или человеческую руку за
одно мгновение.
- Значит, мне следует быть осторожным, не так ли? - сказал Питт, вылезая
из своего кресла и пробираясь к задней стенке кабины. Ему все время
приходилось упираться в стены руками, чтобы его не сбило с ног непрерывное
раскачивание и толчки машины, движущейся по неровной поверхности. Прежде.
чем открыть задний люк, он нагнулся к полу и поднял крышку небольшого лючка,
чтобы включить освещение в машинном отсеке.
Он слышал резкий свист на фоне гула паровой турбины, но не мог
разглядеть, откуда исходит этот звук. Вода уже покрывала стальной настил
отсека на четверть метра. Он замер и прислушался, пытаясь на слух определить
место повреждения.
Нельзя было слепо лезть в отсек, рискуя нарваться на режущую, как бритва,
струю.
- Видите ее? - крикнул ему Планкетт.
- Нет! - нервно откликнулся Питт.
- Мне остановиться?
- Ни в коем случае. Продолжайте двигаться в направлении вершины.
Он склонился над люком в полу. Там притаилась смертельная угроза, дающая
знать о себе свистящим шумом, еще более зловещим, чем враждебный мир за
иллюминаторами кабины. Успела ли струйка из открывшегося отверстия в корпусе
повредить жизненно важное оборудование? Была ли она слишком сильной, чтобы
можно было ее остановить? Нельзя было терять ни минуты. Не было времени для
раздумий, для взвешивания шансов. И тот, кто в такие минуты колеблется,
неминуемо погибнет. Неважно было теперь, умрет ли он утонув, или будет
разрезан на куски, или раздавлен безжалостным давлением океанских глубин.
Он спрыгнул вниз через люк и скорчился внутри отсека, радуясь тому, что
он все еще цел, а не разрезан надвое. Свист был близко, почти на расстоянии
вытянутой руки, и ii чувствовал жалящие удары брызг, отлетавших от какого-то
препятствия, в которое била струя. Но образовавшийся в результате туман,
заполнивший отсек, не позволял ему разглядеть место протечки.
Питт осторожно придвинулся поближе к свистящей струе через окружающую его
водяную пыль. Вдруг одна мысль пришла ему в голову, и он снял туфлю. Он
поднял ее вверх и начал водить ею из стороны в сторону, как слепой машет
тростью, держа туфлю каблуком от себя. Внезапно туфлю чуть не вырвало у него
из руки.
Кусок каблука был аккуратно срезан. Тогда он увидел это небольшое
блестящее пятнышко впереди и справа от него.
Тонкая, как игла, струйка била по фундаменту компактной паровой турбины,
приводящей огромные гусеницы вездехода. Толстый титановый фундамент
выдерживал сосредоточенную силу струи, но его твердая поверхность уже была
немного выщерблена в месте ее падения.
Питту удалось найти повреждения, но проблема была далека от решения.
Никакой заклепкой, никакой замазкой или заплаткой нельзя было остановить
струю, способную, если дать ей достаточно времени, прорезать металл. Он
стоял и осторожно протягивал руку к ящику с инструментами и запасными
частями рядом с турбиной. Мгновенно оглядев содержимое ящика, он вытащил
отрезок трубы высокого давления, предназначенной для парогенератора. Затем
извлек тяжелый молоток, похожий на кувалду.
Вода поднялась уже на полметра к тому времени, как он все подготовил. Его
импровизированный способ остановить протечку просто обязан был сработать.
Если он окажется неэффективным, то положение станет безнадежным и ему с
Планкеттом не останется ничего другого, кроме как ждать, пока они не утонут
или не будут раздавлены возрастающим давлением.
Медленно, с беспредельной осторожностью он подался вперед, сжимая в одной
руке отрезок трубы, а в другой молоток. Он лег на спину в быстро прибывающую
воду, сделал глубокий вдох, задержал дыхание на несколько секунд и затем
выдохнул. Одновременно с этим он прижал один конец трубы к месту, из
которого била струя, следя, чтобы противоположный конец смотрел прочь от
него, и сразу же прижал этот свободный конец к наклонному участку толстой
защитной перегородки, отделяющей отсек турбины от отсека реактора. Яростными
ударами молотка он стал бить снизу по нижнему концу трубы, продвигая его
вверх по перегородке, пока труба не оказалась наглухо заклиненной между
стеной отсека и перегородкой, и лишь тонкая водяная пыль просачивалась у ее
обоих концов.
Его аварийная затычка, возможно, была остроумным приспособлением, но она
не была совершенной. Заклиненная труба ослабила приток воды в отсек до
слабенькой струйки; можно было надеяться, что это позволит им добраться до
вершины Гайота, но это не было постоянное решение. Было лишь вопросом
времени, когда входное отверстие достаточно расширится или труба будет
разрезана бьющей оттуда струей; у них оставалось лишь несколько часов.
Питт сел на пол отсека, продрогший, мокрый и слишком душевно измотанный,
чтобы чувствовать воду, плещущуюся вокруг его тела. Забавно, подумал он
через минуту, показавшуюся ему очень долгой, как, сидя в ледяной воде, он
все еще продолжает потеть.
Через двадцать два изматывающих часа, прошедших после того как верный
"Большой Джон" чудом вырвался из своей могилы, он оказался вскарабкавшимся
достаточно высоко, чтобы уже можно было различить вершину подводной горы.
Питт снова сидел за пультом управления, и пара гусениц вгрызалась,
проскальзывала, снова зарывалась траками в покрытую илом лавовую породу,
отвоевывая у крутого склона метр за метром, и наконец огромная гусеничная
машина перевалилась носом через кромку и оказалась на плоской поверхности.
Только тогда "Большой Джон" окончательно остановился и замолк, а
окружающее его облако поднятого со дна ила начало оседать на выровненной
волнами вершине Гайота Конроу.
- Мы сделали это, старина, - взволнованно рассмеялся Планкетт, хлопнув
Питта по спине. - Мы чертовски неплохо сделали это.
- Да, - устало согласился Питт, - но осталось еще одно препятствие,
которое нам нужно преодолеть. - Он кивнул на цифровой индикатор глубины. -
Триста двадцать два метра до поверхности.
Радость Планкетта быстро испарилась.
- Есть какие-либо признаки присутствия ваших людей? - спросил он
серьезно.
Питт нажал на клавишу сонарно-радарного зонда. На экране появилось
изображение вершины площадью десять квадратных километров. Она была пустой и
необитаемой, как лист фанеры. Ожидаемый спасательный аппарат прибыть не
смог.
- Дома никого, - сказал он тихо.
- Трудно поверить, что никто на поверхности не услышал нашей оглушающей
музыки и не поспешил определить, куда мы движемся, - сказал Планкетт скорее
раздраженный, чем разочарованный.
- У них было слишком мало времени, чтобы организовать спасательную
экспедицию.
- И все же я надеялся, что один из ваших аппаратов вернется и составит
нам компанию.
Питт устало пожал плечами.
- Отказы оборудования, скверная погода. У них могло возникнуть сколько
угодно затруднений.
- Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы теперь умереть в этом
чертовом месте. - Планкетт посмотрел наверх. - Не так близко от цели.
Питт знал, что адмирал Сэндекер и Джиордино сдвинут горы, чтобы спасти
его и Планкетта. Он отказался допустить возможность того, что они не
догадаются о его намерениях и не будут действовать соответственно. Он
медленно поднялся, прошел назад и поднял люк, ведущий в машинный отсек.
Протечка усилилась, и вода поднялась над полом отсека более чем на метр.
Пройдет еще от сорока минут до часа, и вода достигнет турбины. Когда она
будет затоплена, генератор тоже выйдет из строя. Без нормально работающей
системы жизнеобеспечения Питт и Планкетт недолго протянут.
- Они придут, - сказал Питт самому себе с неколебимой уверенностью. - Они
придут.
Прошло десять минут, затем двадцать, как страх одиночества овладел ими.
Чувство заброшенности и покинутости на морском дне, нескончаемая тьма,
гротескная морская фауна, кружащая около них, - все это было похоже на
отвратительный кошмар.
Питт остановил "Большой Джон" в центре плоской вершины подводной горы и
затем запрограммировал компьютер отслеживать затопление машинного отделения.
Он с тревогой следил за экраном, цифры на котором показывали, что уровень
воды подбирается к генератору, до которого остается лишь несколько
сантиметров.
Хотя подъем на меньшую глубину резко уменьшил внешнее давление воды,
входное отверстие расширилось, и дальнейшие попытки Питта не смогли
приостановить затопление. Он выпустил немного воздуха, чтобы уменьшить
избыточное давление в кабине, вызванное напором поступающей воды.
Планкетт слегка повернулся и смотрел на Питта, сильное, словно вытесанное
из камня лицо которого было совершенно неподвижно, настолько застывшее, что
веки, казалось, ни разу не шевельнулись. В глазах Питта, похоже, отражался
гнев, направленный не на какое-то конкретное лицо или предмет, а гнев,
адресованный просто самому положению вещей, которое он не мог
контролировать.
Он сидел в своем кресле, пугающе отстраненный от Планкетта, почти как
если бы британский океанограф находился в тысяче километров от него.
Сознание Питта было наглухо закрыто для любых предчувствий или страха
смерти. Его мысли были заняты просеиванием тысяч планов спасения, просчетом
всех деталей под всеми возможными углами, пока все они, один за другим, не
были отвергнуты и забыты.
Только один вариант давал некоторые шансы на успех, но в этом случае все
зависело от Джиордино. Если его друг не появится здесь в течение следующего
часа, будет слишком поздно.
Планкетт протянул руку и стукнул Питта по плечу своим огромным кулачищем.
- Великолепная попытка, мистер Питт. Вы вытащили нас из глубочайшей
впадины до места, откуда почти видна поверхность.
- Недостаточно хорошая, - пробормотал Питт. - Мы продвинулись на доллар,
но нам не хватило пенни.
- Не будете ли вы так любезны рассказать мне, как вы собирались сделать
это без такого удобного приспособления как воздушный шлюз, чтобы покинуть
вездеход, и камеры для транспортировки персонала, которая могла бы доставить
нас на поверхность?
- Моя первоначальная мысль состояла в том, чтобы поплыть наверх.
Планкетт удивленно поднял бровь.
- Я надеюсь, вы не предполагали, что нам нужно будет задержать дыхание?
- Нет.
- Это хорошо, - сказал Планкетт, удовлетворенный ответом. - Что касается
меня, то я бы сдох, прежде чем поднялся бы на тридцать метров. - Он
засомневался и с любопытством посмотрел на Питта. - Вплавь, сказали вы? Вы
действительно всерьез это обдумывали?
- Нелепая надежда, .порожденная отчаянием, - философски ответил Питт. - Я
слишком опытный ныряльщик, чтобы верить, что наши тела способны выдержать
натиск сильнейшего давления и декомпрессию.
- Вы сказали, что это была первоначальная мысль. У вас есть другая идея -
вроде, скажем, попытаться всплыть на этом монстре на поверхность?
- Это уже теплее. Вы почти угадали.
- Подъем пятнадцатитонной машины может быть осуществлен лишь в очень
живом воображении.
- На самом деле, все это зависит от Эла Джиордино, - ответил Питт
снисходительно. - Если он сумеет угадать, что я задумал, он встретит нас на
аппарате, оборудованном...
- Но он оставил вас здесь, - сказал Планкетт, обводя рукой пустынный
подводный пейзаж.
- У него для этого должна была быть чертовски серьезная причина.
- И вы знаете, и я знаю, мистер Питт, что никто не придет. Ни в течение
нескольких часов, ни через несколько дней, никогда. Вы поставили на чудо и
проиграли. Если они и вернутся на поиски, это будет не здесь, а среди
развалин вашей исследовательской станции.
Питт не отвечал, а просто смотрел в иллюминатор. Огни вездехода привлекли
стайку светящихся рыб. С серебристой чешуей, дисковидным телом, сплюснутым
по бокам, они шевелили длинными хвостами, и цепочки световых органов
вспыхивали в нижней части их брюшка. Глаза были непропорционально велики и
помещались на концах стеблей, торчавших вверх. Он следил, как они грациозно
кружили, описывая ленивые спирали вокруг огромного носа "Большого Джона".
Он медленно нагнулся вперед, словно к чему-то прислушиваясь.
- Кажется, я что-то слышу.
- Удивительно, что мы еще можем что-то слышать на фоне этой оглушающей
музыки, - прорычал Планкетт. - Мои барабанные перепонки уже отказываются
работать.
- Как-нибудь попозже напомните мне прислать вам открытку с
соболезнованиями по этому поводу, - сказал Питт. - Или вы предпочитаете,
чтобы мы подняли лапки, затопили кабину и покончили с этим?
Он замер, как статуя, глядя на рыб. Огромная тень подползла к ним, и все,
как одна, шмыгнули в темноту и исчезли.
- Что-то не так? - спросил Планкетт.
- У нас появилась компания, - ответил Питт, улыбнувшись Планкетту с
выражением на лице "ведь я же тебе говорил!". Он повернулся в кресле, поднял
голову вверх и посмотрел в верхний обзорный иллюминатор.
Один из аппаратов НУМА, эвакуированных с "Мокрых делянок", завис чуть
вверх и сзади от "Большого Джона". На лице Джиордино была улыбка, широкая,
как у клоуна. Рядом с ним адмирал Сэндекер изящно помахал ему рукой через
большой круглый иллюминатор.
Это была именно та минута, о которой Питт мечтал, о которой он даже
безмолвно молился, и медвежье объятие Планкетта показало ему, с какой
радостью тот разделяет чувства Питта по этому торжественному случаю.
- Дирк, - сказал он серьезно, - я смиренно прошу простить, что своим
нытьем портил вам настроение. В вас говорило нечто большее, чем просто
инстинкт самосохранения. Вы чрезвычайно одаренный сукин сын.
- Я делал то, что мог, - признал Питт с притворной скромностью.
Всего несколько раз в своей жизни Питт видел что-либо, хоть наполовину
столь чудесное, как улыбающееся лицо Джиордино внутри батискафа. Но откуда
взялся адмирал? Как он сумел оказаться здесь так быстро? - недоумевал он.
Джиордино не стал терять времени. Он показал на маленькую дверцу,
закрывавшую наружное гнездо для подключения электропроводов. Питт кивнул и
нажал кнопку. Дверца скользнула в сторону, и меньше чем через минуту один из
суставчатых манипуляторов батискафа подсоединил кабель связи.
- Меня слышно? - ясно донесся из динамиков голос Джиордино.
- Ты не представляешь, как я рад услышать твой голос, приятель, - ответил
Питт.
- Прошу извинить за опоздание. Второй батискаф на поверхности набрал воды
и затонул. У этого произошло короткое замыкание аккумуляторов, и мы потеряли
время на ремонт.
- Все прощено. Рад вас видеть, адмирал. Я не ожидал, что вы почтите нас
своим присутствием здесь, внизу.
- Хватит трепаться, - прогремел Сэндекер. - В каком состоянии ваша
машина?
- У нас есть протечка, которая лишит нас источника энергии через сорок
или пятьдесят минут. В остальном мы в хорошей форме.
- Тогда нам лучше приступить к делу.
Не тратя больше времени на пустые разговоры, Джиордино переместил свой
аппарат, чтобы он оказался на том же уровне, что и вездеход, а его нос был
обращен к широкому боку последнего. Затем он пустил в ход манипуляторы
аппарата, смонтированные спереди, под его кабиной управления. Они были
гораздо меньше, чем система механических рук "Большого Джона", и устроены
сложнее.
Модульные манипуляторы батискафа были спроектированы с таким расчетом,
чтобы они могли использовать несколько типов ручных приспособлений и
действовать ими с помощью гидравлики. Левая "кисть" была сочленена с
"локтем" поворотным запястьем, к которому в свою очередь прикреплялись три
пальца с датчиками на концах. Эти датчики могли на ощупь определять любой
материал, от дерева и стали до пластика, хлопка и шелка. Подчиняясь легкому
прикосновению руки оператора, усиленному компьютерной сенсорной системой,
эти пальцы могли ловко продеть нитку в ушко небольшой иглы и плести кружева
или, если потребуют обстоятельства, крушить скалы.
Роботизированные манипуляторы быстро размотали шланг, идущий от
небольшого баллона к длинному стержню, сердцевина которого была полой и
соединялась со шлангом.
Запястье правой руки было вооружено набором из четырех абразивных дисков
для резки металлов. Размеры зерен абразива были для каждого диска свои, и
эти диски можно было менять в зависимости от твердости материала, который
нужно было резать.
Питт с удивлением смотрел на инструмент, который держал левый
манипулятор.
- Я знал, что диски хранились на борту батискафа, но где ты раздобыл
кислородный резак для подводных работ?
- Я одолжил его на проходившей мимо подводной лодке, - ответил Джиордино,
не вдаваясь в подробности.
- Логично. - В голосе Питта звучали усталость и готовность
довольствоваться таким объяснением; он не был уверен, что друг не
разыгрывает его.
- Начинаю отделение, - сказал Джиордино.
- Пока ты отсоединяешь нас от шасси, я подкачаю в кабину пару атмосфер,
чтобы компенсировать лишний вес, возникший из-за поступления в корпус воды.
- Здравая мысль, - согласился адмирал. - Вам потребуется вся плавучесть,
которую вам только удастся набрать. Но не забудь о предельно безопасном
давлении, иначе вы столкнетесь с проблемой декомпрессии.
- За соблюдением режима декомпрессии будет следить наш компьютер, -
заверил его Питт. - Ни я, ни доктор Планкетт не стремимся стать жертвами
кессонной болезни.
Пока Питт подкачивал сжатый воздух в кабину и машинный отсек, Джиордино
так развернул батискаф, чтобы оба манипулятора могли действовать независимо.
Рука с тремя суставчатыми пальцами прижала толстый сварочный электрод к
болту, стягивающему крепежный хомут, который соединял корпус вездехода с
шасси.
Электрод служил анодом; катодом был сам вездеход. Яркая дуга внезапно
вспыхнула между электродом и крепежным болтом. Когда металл нагрелся добела
и начал плавиться, кислород вырвался из отверстия на конце электрода,
рассеивая брызги и окалину.
- Электродуговой резак, - объяснил Питт Планкетту. - Они собираются
перерезать все крепления, приводные валы и электрические кабели, пока корпус
кабины не будет отделен от основной рамы и гусеничного шасси.
Планкетт понимающе кивнул, когда Джиордино поднес к вездеходу второй
манипулятор, и струя искр показала, что диски врезались в металл.
- Итак, вот каков наш маршрут. Мы всплывем на поверхность, как пустая
бутылка из-под шампанского "Вью Клико-Понсардин Голд Лейбл".
- Или пустая бутылка из-под пива "Карс".
- В первом же баре, в который мы завалимся, мистер Питт, выпивка за мой
счет.
- Спасибо, доктор Планкетт. Я принимаю ваше щедрое предложение, если
только у нас хватит плавучести, чтобы добраться до поверхности.
- Надуйте кабину как следует, чтоб из нее кишки полезли, -
неосмотрительно потребовал Планкетт. - Я бы скорее рискнул получить
кессонную болезнь, чем наверняка потонуть.
Питт не согласился с ним. Мучительные боли, которые испытывали ныряльщики
от кессонной болезни, намного превосходили по своей невыносимости все
придуманные людьми пытки. Смерть была избавлением, а выжившие часто
становились калеками, скрюченными от боли, которая никогда не ослабевала. Он
не сводил глаз с индикатора, на котором красные цифры подбирались к трем
атмосферам, что соответствовало давлению на глубине двадцати метров. На
такой глубине их тела могли безопасно перенести повышенное давление, как он
рассчитал, в течение короткого времени, оставшегося до того момента, когда
пузырьки азота начнут образовываться в их крови.
Двадцать пять минут спустя он уже был готов пересмотреть свои расчеты,
когда нарастающий треск прокатился по кабине. Затем раздался гулкий скрежет,
усиленный плотностью воды.
- Еще один болт - и хомут, крепящий корпус к раме, упадет, - сообщил им
Джиордино. - Приготовьтесь к отделению.
- Понял тебя, - ответил Питт. - Жду, когда можно будет отключить все
силовые и электрические системы.
Сэндекеру было невыносимо видеть ясно лица людей через узкое
пространство, разделявшее два аппарата, и знать при этом, что, весьма
вероятно, им придется умереть.
- Как у вас сейчас с воздухообеспечением?
Питт сверился с показаниями монитора.
- Достаточно, чтобы добраться до дома, если не останавливаться
подзакусить.
Затем раздался душераздирающий скрежет, когда герметичный корпус с
кабиной дрогнул и наклонился вверх носом. Что-то отрывалось, и вдруг корпус
повел себя так, будто он собрался всплыть. Питт быстро вырубил основной
генератор и переключился на аварийные аккумуляторы, чтобы компьютер и
телефонная связь продолжали функционировать. Но все движения вдруг резко
оборвались, и они зависли над огромной рамой вездехода.
- Не волнуйтесь, - услышали они ободряющий голос Джиордино. - Я пропустил
некоторые гидравлические шланги. - Затем он добавил:
- Я попытаюсь остаться поблизости, если смогу, но, если расстояние между
нами станет слишком большим - телефонный провод оборвется и связь
прекратится.
- Давай по-быстрому доканчивай. Вода хлещет через некоторые обрезанные
линии и соединения.
- Понял.
- Проследите, чтобы открыть выходной люк и выбраться наружу как можно
быстрее, когда коснетесь волн, - приказал Сэндекер.
- Как гуси, страдающие поносом, - заверил его Питт.
Питт и Планкетт расслабились на несколько секунд, слушая, как отрезные
диски перепиливают шланги. Затем они почувствовали сильный крен,
сопровождаемый звуком разрываемой ткани, и начали медленно подниматься над
вершиной подводной горы, оставив внизу гусеничное шасси с порванными
кабелями "Большого Джона" и оплавленные обломки, свисающие с него, как
механические внутренности.
- Поднимаемся! - прорычал Планкетт.
Питт сжал губы.
- Слишком медленно. Набранная нами вода снизила нашу положительную
плавучесть.
- Вам предстоит долгий подъем, - сказал Джиордино. - По моей оценке, ваша
скорость не выше десяти метров в минуту.
- Мы тащим с собой машину, реактор и тонну воды. Наш объем едва
компенсирует избыточный вес.
- Вы начнете подниматься быстрее, когда окажетесь ближе к поверхности.
- Вряд ли. Поступление воды компенсирует падение давления.
- Не беспокойтесь насчет телефонного провода, - с облегчением сказал
Джиордино. - Я легко могу подниматься с той же скоростью, что и вы.
- Слабое утешение, - пробормотал Питт тихо.
- Поднялись на двадцать метров, - сказал Планкетт.
- Двадцать метров, - как эхо, повторил Питт.
Обе пары глаз не отрываясь смотрели на цифры индикатора глубины,
загоревшиеся на экране монитора. Никто из них не произнес ни слова, и минуты
тянулись в напряженном молчании. Мир сумерек остался позади, и
фиолетово-синий цвет глубокой воды немного побледнел от просачивающегося
сверху солнечного света. Впервые появились зеленые тона, затем желтоватые.
Небольшая стайка тунцов поприветствовала их, прежде чем метнуться прочь. На
глубине 150 метров Питт смог разглядеть стрелки на циферблате своих наручных
часов.
- Вы замедляетесь, - предупредил их Джиордино. - Ваша скорость подъема
упала до семи метров в минуту.
Питт включил индикацию объема поступившей в корпус воды. То, что он
увидел на экране, ему не понравилось.
- Наш уровень затопления критический.
- Можете ли вы увеличить объем воздуха в кабине? - спросил Сэндекер с
явной тревогой в голосе.
- Нет, если не хотим умереть от кессонной болезни.
- Вы сумеете выбраться, - с надеждой сказал Джиордино. - Вы уже
преодолели восьмидесятиметровый рубеж.
- Когда наша скорость подъема упадет до четырех метров, хватайте нас
вашим манипулятором и тащите.
- Будет сделано.
Джиордино поднялся выше них и развернул свой аппарат кормой к
поверхности, глядя сверху на Питта и Планкетта. Затем он поставил автопилот
на движение задним ходом со скоростью всплытия корпуса "Большого Джона". Но,
прежде чем он успел дотянуться до них манипулятором, он увидел, что корпус
падает назад и расстояние между ними увеличивается. Он быстро замедлил
подъем и снова сократил расстояние.
- Два метра в минуту, - с ледяным спокойствием сказал Питт. - Тебе лучше
схватить нас.
- Этим я и занимаюсь, - ответил Джиордино.
К тому времени, когда суставчатые руки батискафа сумели, словно тисками,
зажать выступающий край какого-то обломка на корпусе вездехода, тот
полностью остановился.
- Мы достигли нейтральной плавучести, - доложил Питт.
Джиордино сбросил оставшийся железный балласт батискафа и включил его
движители на "полный назад". Сопла начали выбрасывать струи воды, и
батискаф, таща за собой на буксире корпус вездехода, снова начал с
мучительной медлительностью подниматься к дразняще близкой поверхности.
Вот уже осталось восемьдесят метров, семьдесят, и борьба за то, чтобы
добраться до солнечного света, стала казаться бесконечной. Затем на глубине
двадцать семь метров, или примерно девяносто футов, их подъем окончательно
прекратился. Прибывающая вода в машинном отделении поступала через все новые
отверстия от перерезанных трубок и трещин с силой пожарного брандспойта.
- Я теряю вас, - сказал потрясенный Джиордино.
- Быстро наружу, эвакуируйтесь! - закричал Сэндекер.
Питт и Планкетт в подсказке не нуждались. Им вовсе не хотелось, чтобы
"Большой Джон" стал их могилой. Обитаемая кабина начала тонуть, увлекая за
собой батискаф. Их единственный шанс на спасение состоял в давлении воздуха
в кабине; оно было почти равно внешнему давлению воды. Но то, что судьба им
подарила, она тут же забрала обратно. Затопление корпуса не могло выбрать
худшего момента для того, чтобы закоротить аварийные аккумуляторы, тем самым
выведя из строя гидравлическую систему открывания входного люка.
Планкетт в дикой спешке открыл запоры входного люка и теперь пытался
распахнуть его наружу, но слегка более высокое наружное давление не
позволило ему сделать это. Тут ему на помощь подоспел Питт, и они вдвоем что
было сил навалились на крышку люка.
В батискафе Джиордино и Сэндекер со все возрастающим страхом следили за
этой борьбой. Отрицательная плавучесть быстро нарастала, и корпус вездехода
начинал опускаться на дно угрожающе быстро.
Крышка люка подалась вперед, словно ее проталкивали через море густого
клея. Когда вода хлынула по краям люка и устремилась в отсек, Питт крикнул:
- Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов и не забудьте выдыхать
воздух во время подъема наверх.
Планкетт быстро кивнул и начал глубоко дышать, чтобы снизить уровень
углекислого газа в легких. Последний вдох он задержал. Затем сунул голову в
поток воды, хлещущий из люка, и исчез в отверстии.
Питт последовал за ним, также хорошо провентилировав свои легкие, чтобы
подольше удержать в них воздух. Он согнул колени, поставил ступни на кромку
люка и сильно оттолкнулся в тот момент, когда Джиордино разжал хватку
манипуляторов и последние останки "Большого Джона" начали быстро погружаться
в пучину.
Питт не знал этого, но его выход из кабины произошел на глубине сорок два
метра, или 138 футов, от поверхности. Сверкающая бликами света морская
поверхность казалась в десяти километрах от него. Он бы не пожалел своего
жалования за год, чтобы у него сейчас были на ногах ласты для плавания. Ему
хотелось бы также, чтобы он был сейчас лет на пятнадцать моложе. В юности и
ранней молодости он не раз нырял безо всякого снаряжения на глубины до
восьмидесяти футов, обшаривая морское дно вблизи пляжей Ньюпорта. Он все еще
был в хорошей физической форме, но время и трудная жизнь все же взяли свое.
Он плыл наверх, ровно и сильно гребя руками и ногами, делая время от
времени короткие выдохи, чтобы расширяющиеся газы в его легких не повредили
капилляры альвеол и не вытолкнули пузырьки воздуха прямо в кровь,
закупоривая сосуды.
Солнечные блики плясали на волнах, посылая пучки света во впадины между
гребнями. Он увидел, что находится в тени двух судов. Без маски на лице он
мог различить через воду лишь размытые контуры их днищ. Одно судно походило
на крупную яхту, тогда как другое было просто гигантским. Он слегка изменил
направление подъема, чтобы выплыть на поверхность между ними и не стукнуться
головой об днище одного из них. Джиордино и Сэндекер следовали за ним в
батискафе, как команда сопровождения за пловцом, пересекающим морской
пролив.
Он поравнялся с Планкеттом, которому явно было плохо. Более старый, чем
Питт, океанограф выглядел так, словно вся сила покинула его мышцы. Питту
было очевидно, что Планкетт вот-вот потеряет сознание. Он схватил его за
воротник и потащил англичанина за собой.
Питт выдохнул из легких остатки воздуха. Он думал, что ему никогда не
удастся достигнуть поверхности. Затем внезапно, как раз в тот момент, когда
он собирал все силы для последнего рывка, Планкетт обмяк. Англичанин сделал
храбрую попытку, прежде чем потерять сознание, но он не был сильным пловцом.
Темная кайма сузила поле зрения Питта, и снопы искр начали вспыхивать за
его глазными яблоками. Кислородное голодание заволакивало пеленой его
сознание, но жажда добраться до поверхности была сильнее всего. Морская вода
разъедала его глаза и забиралась в ноздри. Через несколько секунд он
неминуемо захлебнется, и ему чертовски не хотелось доводить дело до этого.
Он вложил все свои быстро убывающие силы в один последний рывок к
облакам.
Таща за собой мертвый вес Планкетта, он яростно брыкался ногами и греб
своей свободной рукой, как сумасшедший. Он видел зеркальное отражение волн.
Они были мучительно близко, и все же они, казалось, все время удалялись от
него.
Он услышал громкий всплеск, что-то упало в воду. Затем вдруг четыре
фигуры в черном появились в воде по обе стороны от него. Две из них
подхватили Планкетта и унесли его прочь. Один из двух оставшихся вложил
мундштук акваланга в рот Питта.
Он жадно вдохнул оттуда огромный глоток воздуха, потом еще один, пока
аквалангист не вытащил у него изо рта мундштук, чтобы сделать несколько
вдохов самому. Это был простой обычный воздух, смесь азота, кислорода и
дюжины других газов, но Питту он показался сухим, напоенным озоном воздухом
скалистых гор или ароматным воздухом соснового леса после дождя.
Голова Питта наконец оказалась на поверхности, и он смотрел и смотрел на
солнце, как будто никогда прежде не видел его. Небо никогда еще не было
столь голубым, а облака такими белыми. Море было спокойно, высота гребней
волн не достигала и полметра.
Его спасители пытались поддержать его, но он отмахнулся от них,
повернулся на спину и лежал на воде, глядя на огромную рубку атомной
подводной лодки, как башня, возвышающуюся над ним. Затем он заметил джонку.
Откуда она могла взяться тут? - удивился он. Подводная лодка объясняла
появление флотских аквалангистов, но для чего китайская джонка?
У борта джонки собралась цепочка людей, большинство которых было ему
знакомо. Это были его сотрудники, эвакуированные с "Мокрых делянок". Они
приветствовали его радостными криками, размахивая руками, как безумные. Он
заметил Стаси Фокс и помахал ей в ответ.
Он с тревогой вспомнил о Планкетте, но ему не о чем было беспокоиться.
Огромный англичанин лежал на палубе подлодки, окруженный американскими
военными моряками. Они быстро привели его в чувство, и он начал икать и
блевать за борт.
Батискаф НУМА всплыл на поверхность почти на расстоянии вытянутой руки от
него. Джиордино высунулся из люка над окружающей его низкой рубкой, выглядя
для всех окружающих как человек, только что выигравший главный приз в
лотерее. Он был так близко, что мог разговаривать с Питтом, не повышая
голоса.
- Видел, какую суматоху ты вызвал? - Он рассмеялся. - Это будет стоить
нам кучу денег.
Счастливое и радостное оттого, что он снова оказался среди живых, лицо
Питта вдруг потемнело от гнева. Слишком многое было разрушено, и, чего он
еще не знал, слишком многие погибли. Когда он ответил, его голос был
неестественно напряженным:
- Не я и не ты. Но кто бы ни был ответственен за случившееся, ему это
даром не пройдет. Не на того напал.
Часть II
УГРОЗА СТРАНЫ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА
6 октября 1993 года
Токио, Япония
Последнее прощание, которым обменивались пилоты-камикадзе, прежде чем
сесть за штурвал своей летающей торпеды, звучало так: "Встретимся у
Ясукуни".
Они не рассчитывали когда-либо свидеться во плоти, они имели в виду
духовное воссоединение у храма Ясукуни, почитаемого памятника в честь всех
тех, кто умер, сражаясь за дело императора начиная с революционной войны
1868 года.
Храмовый комплекс был расположен на возвышенности, известной как Холм
Кудан, в центре Токио. Известная так же как Соконса, или "Храм вызывания
духов", основная площадка, на которой совершались обряды, была построена в
строгом соответствии с архитектурными традициями культа Синто и была начисто
лишена какой-либо мебели.
Культурно-религиозная традиция, корни которой уходили в глубокую
древность, культ Синто за долгие годы своего развития превратился в
многочисленные направления и секты, средоточием которых было ками, т.е.
"путь Проявления божественной силы через различных йогов". Ко времени второй
мировой войны он стал государственной религией и этической философией,
весьма отличающейся от религии в строгом смысле слова. Во время американской
оккупации всякая государственная поддержка храмов Синто была прекращена, но
позднее они были признаны национальными сокровищницами и почитаемыми
памятниками культуры.
Внутреннее святилище всех синтоистских храмов было закрыто для всех,
кроме главного жреца. Внутри этого святилища объектом поклонения служил
священный предмет, представляющий некий символ божественного духа. В храме
Ясукуни таким священным символом было зеркало.
Ни одному иностранцу не было дозволено проходить через огромные бронзовые
ворота, ведущие в храм героев войн. Забавно, что из виду упускают тот факт,
что духи двух иностранных капитанов кораблей, потопленных во время
русско-японской войны и снабжавших японские вооруженные силы, почитаются
здесь среди 2 500 000 японских героев войн. Многие бандиты также почитаются
в храме Ясукуни. Среди этих духов - ранние политические убийцы, военные,
принадлежащие к гангстерским группировкам, и военные преступники во главе с
генералом Хидеки Тодзио, ответственные за преступления против человечности,
сопоставимые и часто превосходящие своей жестокостью преступления, которые
творились в Освенциме и Дахау.
После второй мировой войны Ясукуми стал чем-то большим, чем просто
военным мемориалом. Он превратился в знамя правоэкстремистских консерваторов
и милитаристов, все еще мечтавших об империи, власть которой обосновывалась
бы превосходством японской культуры. Ежегодные визиты премьер-министра Уеды
Дзансиро и лидеров его партии в этот храм в годовщины поражения Японии в
1945 г. широко освещались в японской прессе и телепрограммах. За этими
визитами обычно следовала буря горячих протестов со стороны политической
оппозиции, левых и пацифистов, несинтоистских религиозных объединений и
соседних стран, пострадавших от японской оккупации в годы войны.
Чтобы избежать открытой критики и не мозолить глаза оппонентам,
ультранационалисты, стоявшие за возрожденной мечтой об империи и
прославлением японской расы, были вынуждены тайно справлять религиозные
обряды у храма Ясукуни по ночам. Они появлялись там и исчезали, как тени, не
правдоподобно состоятельные, важные государственные чиновники и теневые
дельцы, дергающие за ниточки управления страной, их когти мертвой хваткой
вцепились во властные структуры, неподконтрольные и неприкасаемые даже для
официальных правителей страны.
Самым таинственным и могущественным из них был Хидеки Сума.
Слегка моросило, когда Сума прошел в ворота и по покрытой гравием дорожке
направился к храму Соконса. Было далеко за полночь, но он мог видеть дорогу
в отраженном от низких облаков зареве огней над Токио. Он остановился под
высоким деревом и осмотрелся кругом, но на площадке, окруженной высокими
стенами, не было никого. Единственным признаком жизни была колония голубей,
гнездившихся под дисками, венчавшими изогнутую кровлю.
Довольный тем, что его никто не видит, Хидеки Сума проделал ритуал мытья
рук в каменном бассейне и ополаскивания рта небольшой пригоршней воды. Затем
он вошел во внешний зал храма и встретился с главным жрецом, ожидавшим его
прихода. Сума совершил жертвоприношение в молельне и вынул из внутреннего
кармана своего плаща пачку бумаг, завернутых в тугой свиток. Он дал их
жрецу, который положил их на алтарь.
Маленький колокольчик зазвенел, призывая особое божество Сумы, или ками,
и затем они сложили свои ладони в молитве. После краткого обряда очищения
Сума тихо поговорил со жрецом около минуты, получил назад свой свиток бумаг
и покинул храм так же неприметно, как он появился там.
Напряжение последних трех дней спало с него, как падает на землю
сверкающий дождь, оросивший сад. Сума почувствовал себя обновленным
мистической силой и руководством своего ками. Его священная жажда очистить
японскую культуру от яда западного влияния и одновременно защитить
завоевания финансовой империи направлялась божественной силой.
Всякий случайно бросивший взгляд на Суму сквозь туман и моросящий дождь
быстро бы забыл о нем. Он выглядел совершенно неприметно в рабочем
комбинезоне и дешевом дождевике. Он шел с непокрытой головой, и его
зачесанные назад волосы были белыми. Его шевелюра, некогда черная, как почти
у всех японских мужчин и женщин, рано поседела, что придавало Суме вид
человека значительно старше его сорока девяти лет. По западным меркам он был
невысок, но по японским представлениям - довольно высоким, достигая 170
сантиметров.
И лишь заглянув ему в глаза, можно было заметить его отличие от
большинства его соплеменников. Его радужки были волшебного индиго-синего
цвета; возможно, это было наследие какого-нибудь давно истлевшего
голландского купца или английского моряка. В юности он был хрупкого
телосложения, но с пятнадцати лет занимался упражнениями по поднятию
тяжестей и тренировался с холодной целеустремленностью, пока не превратил
свое тело в скульптуру из мышц. Его наибольшей гордостью была не развитая им
мышечная сила, а то, что он сумел переделать свою плоть, превратив ее в свое
собственное творение.
Его шофер и телохранитель поклонился ему и закрыл за ним массивные
бронзовые ворота. Моро Каматори, старейший друг Сумы и его ближайший
помощник, и его секретарша, Тоси Кудо, тихо сидели на обращенных назад
сиденьях изготовленного по особому заказу черного лимузина Мурмото,
оснащенного шестисотсильным двенадцатицилиндровым двигателем.
Тоси была заметно выше большинства своих соплеменниц. Стройная,
длинноногая, с черными как смоль волосами, ниспадающими до пояса, с
безупречной кожей, оттененной магическими кофейно-карими глазами, она,
казалось, материализовалась из какого-нибудь фильма о Джеймсе Бонде. Но, в
отличие от экзотических красавиц, вешающихся на шею супершпиону Тоси
обладала незаурядными умственными способностями. Ее коэффициент
интеллектуальности достигал 165, и она в полной мере использовала
возможности обоих полушарий своего мозга.
Она не взглянула на Суму, когда тот садился в лимузин. Ее внимание было
сосредоточено на небольшом компьютере, который она держала на коленях.
Каматори разговаривал по телефону. Его интеллект, возможно, не достигал
такого уровня, как у Тоси, но он был педантичен и дьявольски хитер в
осуществлении тайных проектов Сумы. Особенно ярко его таланты проявлялись в
теневых финансовых махинациях, лоббистских интригах и представлении
интересов Сумы в различных влиятельных кругах, поскольку сам Сума избегал
привлекать к себе внимание общественности.
У Каматори было бесстрастное решительное лицо, уши его были несоразмерно
велики. Из-под густых черных бровей, через толстые линзы очков без оправы
мрачно смотрели его темные безжизненные глаза. Его туго сжатые губы никогда
не улыбались. Он был человек без эмоций и убеждений. Фанатично преданный
Суме, он был профессиональным убийцей высокого класса. Это и был его главный
талант. Он любил охоту на людей. Если кто-либо, неважно, насколько этот
человек был богат и насколько высокий пост занимал в бюрократической
иерархии, начинал представлять собой препятствие планам Сумы, то Каматори
хитроумно убирал его, так что это казалось несчастным случаем или вина за
покушение ложилась на кого-нибудь из противников Сумы.
Каматори вел дневник своих убийств, куда он записывал подробности каждого
такого события. За двадцать пять лет счет его жертв дошел до 237.
Он кончил разговор, положил трубку в специальное гнездо на подлокотнике
сиденья и повернулся к Суме.
- Это звонил адмирал Итакура из нашего посольства в Вашингтоне. Его
источники подтверждают, что в Белом доме известно, что взрыв был ядерным и
произошел на "Божественной звезде".
Сума стоически пожал плечами.
- Заявил ли президент формальный протест премьер-министру Дзансиро?
- Американское правительство хранит молчание, как ни странно - ответил
Каматори. - Норвежцы и англичане, однако, подняли шум из-за гибели их судов.
- Но от американцев ничего не слышно?
- Только краткие сообщения в их прессе.
Сума нагнулся вперед и указательным пальцем постучал по обтянутому
нейлоновым чулком колену Тоси.
- Пожалуйста, фото места взрыва.
Тоси уважительно кивнула и ввела в компьютер соответствующий код. Меньше
чем через тридцать секунд цветная фотография выкатилась из щели
принтера-телефакса, вмонтированного в перегородку, разделяющую кабину
водителя и салон лимузина. Она протянула снимок Суме, который включил
освещение салона и взял у Кама-тори увеличительное стекло.
- Контрастированное инфракрасное изображение было получено полтора часа
назад во время пролета нашего разведывательного спутника Акаги, - объяснила
Тоси.
Сума несколько секунд молча рассматривал снимок с помощью лупы. Затем он
вопросительно посмотрел на своих помощников.
- Ядерная лодка-перехватчик и азиатская джонка? Американцы действуют не
так, как я ожидал. Странно, что они не послали туда половину своего
Тихоокеанского флота.
- Несколько военных кораблей спешат к месту взрыва, - сказал Каматори, -
включая океанографическое судно НУМА.
- Как насчет спутниковой разведки?
- Американская разведка уже собрала обширные данные с помощью их
спутников-шпионов системы "Пирамидер" и самолета SR-90.
Сума показал пальцем на небольшой предмет, видный на снимке.
- Между двумя судами на поверхности плавает батискаф. Откуда он здесь
взялся?
Каматори взглянул, куда указывал пальцем Сума.
- Точно не из джонки. Он, должно быть, спущен подводной лодкой.
- Они не найдут никаких затонувших обломков "Божественной звезды", -
пробормотал Сума. - Это судно должно было разлететься на атомы. - Он снова
вернул снимок Тоси. - Пожалуйста, дайте распечатку автомобилевозов,
перевозящих нашу продукцию, их текущее состояние и порты назначения.
Тоси посмотрела на него поверх своего монитора, словно прочитав его
мысли.
- У меня имеются данные, которые вам нужны, мистер Сума.
- Да?
- "Божественная луна" закончила разгрузку автомобилей вчера вечером в
Бостоне, - сообщила она, прочитав японские иероглифы на экране монитора. -
"Божественная вода"... прибыла восемь часов назад в лос-анджелесский порт и
сейчас разгружается.
- Другие суда есть?
- Два судна находятся в море, - продолжала Тоси. - "Божественное небо"
должно прибыть в порт Нового Орлеана через восемнадцать часов, а
"Божественное озеро" будет в Лос-Анджелесе через пять дней.
- Может быть, послать приказ находящимся в море судам направиться в
другие порты, не в Соединенных Штатах, - предложил Каматори. - Американские
таможенники будут предупреждены и будут искать признаки повышенной радиации.
- Кто наш секретный агент в Лос-Анджелесе? - спросил Сума.
- Джордж Фурукава руководит нашими секретными проектами в юго-западных
штатах.
Сума откинулся назад, явно почувствовав облегчение.
- Фурукава надежный человек. Он будет начеку в отношении любых
ужесточений американских таможенных процедур. - Он повернулся к Каматори,
разговаривавшему по телефону. - Переадресуйте "Божественное небо" на Ямайку,
но "Божественное озеро" пусть идет в Лос-Анджелес, как и намечалось.
Каматори поклоном дал знать, что он понял приказ, и потянулся к телефону.
- Не рискуете ли вы, что бомбы могут быть обнаружены? - спросила Тоси.
Сума плотнее сжал губы и отрицательно покачал головой.
- Агенты американской разведки обыщут суда, но им никогда не найти бомбы.
Наша технология проведет их.
- Взрыв на борту "Божественной звезды" произошел в неподходящее время, -
сказала Тоси. - Сомневаюсь, что нам когда-либо удастся узнать, что его
вызвало.
- Меня это не интересует и не беспокоит, - холодно ответил Сума. - Этот
несчастный случай достоин сожаления, но он не задержит завершения нашего
Проекта Кайтен. - Сума помолчал, и его лицо искривилось в зловещей гримасе.
- Достаточно изделий размещено в запланированных местах, чтобы сокрушить
любую нацию, угрожающую нашей новой империи.
Вице-президент Джордж фурукава в своем роскошном кабинете в престижной
Лаборатории им. Сэмюэля Дж. Винсента поднял трубку телефона. Звонила его
жена, напомнив, что он должен сегодня пойти к зубному врачу. Он поблагодарил
ее, сказал несколько нежных слов и повесил трубку.
Звонившая ему женщина в действительности была не его жена, а одна из
агенток Сумы, которая умела имитировать голос миссис Фурукавы. История с
назначенным визитом к зубному врачу была закодированным сообщением, которое
он уже пять раз получал ранее. Оно означало, что судно, перевозившее
автомобили Мурмото, прибыло в порт и готовится к выгрузке.
Известив свою секретаршу, что он должен отправиться к зубному врачу и
сегодня больше не вернется, Фурукава вошел в лифт и нажал кнопку,
отправившую лифт на подвальный этаж, где находилась подземная автостоянка.
Пройдя несколько шагов к своему персональному боксу, он открыл дверцу своей
спортивной машины и уселся за руль.
Фурукава сунул руку под сиденье. Конверт был на месте, положенный туда
одним из агентов Сумы после того, как он пришел утром на работу. Фурукава
проверил содержимое конверта. Там находились документы, нужные для получения
трех автомобилей с портового склада. Как обычно, бумаги были в полном
комплекте и правильно оформлены. Удовлетворенный, он развернул свой мощный
автомобиль с четырехсотсильным тридцатидвухклапанным V-образным
восьмицилиндровым двигателем и подъехал к толстому стальному барьеру,
поднявшемуся из бетонной подъездной дорожки и угрожающе выросшему перед
радиатором его Мурмото.
Улыбающийся охранник вышел из будки рядом с барьером и наклонился к
ветровому стеклу.
- Рано вы сегодня уезжаете, мистер Фурукава.
- У меня назначена встреча с дантистом.
- Ваш дантист, наверно, уже купил себе яхту на те деньги, которые вы
заплатили ему за ваши зубы.
- Тут уже не яхтой пахнет, а виллой во Франции, - пошутил в ответ
Фурукава.
Охранник засмеялся и задал стандартный вопрос:
- Берете сегодня на дом какие-нибудь секретные документы?
- Ничего. Свой кейс я оставил в кабинете.
Охранник нажал на кнопку, барьер скользнул вниз, и бдительный страж
широким жестом махнул рукой в сторону дорожки, ведущей на улицу.
- Прополощите себе рот джином, когда вернетесь домой. Это заглушит боль.
- Неплохая идея, - ответил Фурукава, включив первую скорость своей
шестиступенчатой коробки передач. - Спасибо.
Расположенная в высоком здании со стеклянными стенами, отгороженном от
улицы эвкалиптовой аллеей, Лаборатория Винсента была исследовательским и
проектным центром, принадлежащим консорциуму авиакосмических компаний. Ее
разработки были глубоко засекречены, а результаты тщательно охранялись,
поскольку значительная часть финансирования шла по государственным
контрактам в рамках военных программ. Новейшие достижения в аэрокосмической
технологии задумывались и изучались здесь, проекты с наибольшим практическим
потенциалом передавались для дальнейшей разработки и внедрения, а неудачные
замыслы откладывались в сторону для дальнейшего изучения.
Фурукава относился к той категории шпионов, которых в разведывательных
кругах называют "спящими агентами". Его родители вместе со многими тысячами
японцев иммигрировали в Соединенные Штаты вскоре после войны. Они быстро
смешались с теми американскими гражданами японского происхождения, которые
собирали по кусочкам свои разрушенные судьбы после освобождения из лагерей
для интернированных. Но супруги Фурукава пересекли Тихий океан не потому,
что утратили любовь к Японии. Ничуть не бывало. Они ненавидели Америку и то
множество разнообразных культур, которые и составляли американскую нацию.
Они приехали как серьезные, трудолюбивые граждане, поставившие перед
собой главную цель: воспитать своего единственного сына так, чтобы он стал
одним из лидеров американского бизнеса. Им совсем не приходилось тратить
свои сбережения, чтобы дать ребенку самое лучшее образование, которое только
могла предложить Америка. Деньги таинственным образом поступали через
японские банки на счета этого семейства. Невероятное терпение и долгие годы
притворства окупились, когда их сын Джордж получил докторскую степень по
физической аэродинамике и наконец занял один из руководящих постов в
Лаборатории Винсента.
Высоко уважаемый среди инженеров-конструкторов, Фурукава теперь мог
накапливать огромное количество информации о лучших достижениях американской
аэрокосмической технологии, которую он тайно передавал корпорации "Сума
Индастриз".
Секретные данные, украденные Фурукавой для страны, в которой он еще ни
разу не был, сэкономили Японии миллиарды долларов затрат на исследования и
разработки. Проводившаяся почти что без посторонней помощи, его
предательская деятельность на пять лет ускорила превращение Японии в одного
из мировых лидеров на аэрокосмическом рынке.
Фурукава, кроме того, был завербован для участия в Проекте Кайтен во
время встречи с Хидеки Сумой на Гавайских островах. Он был польщен тем, что
один из наиболее влиятельных лидеров Японии выбрал его для выполнения
священной миссии.
Сума приказал ему, чтобы он осторожно организовал отбор в порту
специальным образом окрашенных автомобилей и их транспортировку. Место
назначения автомобилей Сума ему не открыл. Фурукава не задавал лишних
вопросов. Незнание смысла и деталей операции не тревожило его. Он и не мог
быть глубоко втянут в это дело из-за опасения поставить под удар его
собственную миссию по краже американской технологии.
Поток машин поредел в перерыве между часами пик, когда он подъезжал к
бульвару Санта-Моника. Через несколько километров он свернул на юг в
направлении шоссе, ведущего в Сан-Диего. Одно нажатие на педаль газа, и
Мурмото промчался вперед сквозь более медленный поток машин. Антирадарный
детектор в его кабине пискнул, и Фурукава снизил скорость до разрешенных
трехсот метров в минуту, прежде чем его смог засечь радар припаркованной
полицейской патрульной машины. Его рот скривился в улыбке, когда он снова
разогнал машину.
Фурукава перестроился в правый ряд и по наклонной эстакаде транспортной
развязки съехал вниз на шоссе, ведущее в гавань. Через десять минут он
доехал до грузового порта и свернул в аллею, где проехал мимо огромного
грузовика с полуприцепом, стоящего за пустым складом. Дверцы кабины
грузовика и бока трейлера украшала марка известной компании по хранению и
перевозкам грузов, фурукава дважды просигналил гудком. Водитель грузовика
трижды просигналил в ответ и тронулся за спортивным автомобилем Фурукавы.
Незаметно смешавшись с огромным скоплением грузовиков, въезжающих в доки
и выезжающих из них, Фурукава наконец остановился у одного из многочисленных
въездов на площадку хранения автомобилей, произведенных иностранными
компаниями. Другие площадки по соседству были заполнены "Тойотами",
"Хондами" и "Маздами" уже разгруженными с судов и ожидающими, когда их
погрузят на двухъярусные полуприцепы, которые должны доставить их в
демонстрационные залы автосалонов для продажи.
Пока охранник проверял документы на получение груза, Фурукава осматривал
бесконечные шеренги автомобилей "Божественной воды". Около трети было
разгружено и стояло под калифорнийским солнцем. Он от нечего делать начал
подсчитывать машины, которые целая армия водителей спускала вниз по рампам
через несколько зияющих разгрузочных люков. По его подсчетам, за минуту
разгружалось около восемнадцати машин.
Охранник вернул ему конверт.
- Все в порядке, сэр, три спортивных седана SP-500. Пожалуйста, передайте
эти бумаги диспетчеру дальше по дороге. Он обслужит вас.
Фурукава поблагодарил охранника и махнул рукой водителю, чтобы тот со
своим грузовиком следовал за ним.
Курящий сигару краснолицый диспетчер узнал Фурукаву.
- Снова за этими поносными коричневыми машинами? - весело спросил он.
Фурукава пожал плечами.
- У меня есть клиент, который покупает их для своей сети розничной
торговли. Хотите верьте, хотите нет, но это фирменный цвет его компании.
- Чем он торгует, всякой дрянью из кожи ящериц, которую привозят из
Киото?
- Нет, импортным кофе.
- Не называйте мне его марку. Я не хочу ее знать.
Фурукава сунул диспетчеру стодолларовую купюру.
- Как скоро я смогу получить груз?
Диспетчер улыбнулся.
- Ваши машины легко найти на складе. Я приготовлю их для вас через
двадцать минут.
Прошел час, прежде чем три коричневых машины были надежно закреплены
внутри закрытого кузова трейлера и вывезены со двора склада. Ни разу
водитель и фурукава не обменялись ни словом. Они даже избегали смотреть друг
на друга.
Выехав за ворота, Фурукава остановил свою машину на обочине и закурил
сигарету. Он с холодным любопытством следил, как грузовик с полуприцепом
развернулся и направился к шоссе, по которому они приехали сюда. В
документах трейлера значился калифорнийский адрес, но он знал, что его
номерной знак будет заменен на какой-нибудь пустынной стоянке грузовиков
перед пересечением границы штата.
Несмотря на выработанную привычку не совать нос в дела своего шефа,
Фурукава поймал себя на мысли о том, что же было уж такого особенного в этих
коричневых машинах и почему место их назначения так строго засекречено?
- Сначала мы поплаваем на волнах в Макапуу Пойнт на рассвете, - сказал
Питт, держа Стаси за руку. - Затем поныряем в заливе Ханаума перед тем, как
ты намажешь меня повсюду маслом для загара, и мы проведем вторую половину
дня, валяясь на теплом белом песке на пляже. Затем мы будем глазеть на
закат, потягивая ром на террасе отеля Халекалани, а потом настанет время
отправиться в этот маленький уютный ресторан в Маноа Вэлли.
Стаси смотрела на него с изумлением.
- Тебе никогда не приходило в голову открыть бюро по найму спутников для
сопровождения дам в увеселительные заведения?
- Мне как-то не по нутру заставлять женщину обслуживать меня, -
по-дружески признался Питт. - Вот поэтому я всегда остаюсь в одиночестве.
Он замолчал и посмотрел в окно большого двухмоторного армейского
вертолета, с ревом летящего сквозь ночь. Рано вечером в тот день, когда Питт
и Планкетт были спасены, прилетела эта громоздкая машина и забрала с палубы
джонки всю команду "Мокрых делянок" и экипаж "Олд Герт". Но сначала все
горячо поблагодарили Оуэна Мерфи и его команду за гостеприимство. Последнее,
что было сделано перед отлетом, - перенос тела Джимми Нокса. Как только,
завернутое в холст, оно было помещено на борт вертолета, огромная машина
поднялась над "Шанхайской раковиной" и "Туксоном", взяв курс на Гавайи.
Море внизу сверкало под лучами яркой, почти полной луны, когда вертолет
пролетел над прогулочным судном. Впереди, на юго-востоке, Питт различил огни
на острове Оаху. Ему следовало бы крепко спать, как Сэндекер, Джиордино и
остальные, но радостное возбуждение от того, что он вырвался из рук
костлявой особы с косой, кипело в его крови. Это и еще тот факт, что Стаси
продолжала бодрствовать, чтобы составить ему компанию.
- Что-нибудь видно? - спросила она в промежутке между зевками.
- Оагу на горизонте. Мы пролетим над Гонолулу через пятнадцать минут.
Она посмотрела на него дразнящим взглядом.
- Расскажи мне побольше о завтрашнем дне, особенно о том, что мы будем
делать после ужина.
- Ну, я еще не подошел к этому пункту.
- И все же.
- Ну, ладно. Там есть эти две пальмы ...
- Пальмы?
- Конечно, - ответил Питт, изобразив удивление тем, что она об этом
спрашивает. - А между ними натянут этот бесстыдный гамак, рассчитанный на
двоих.
Вертолет с его сверхсовременным фюзеляжем, напоминающим очертания
гоночного автомобиля типа "феррари", без обычного для винтокрылых машин
такого размера хвостового ротора, на секунду завис над небольшой травянистой
лужайкой неподалеку от аэродрома Хикам Филд. Периметр лужайки патрулировался
специальным боевым подразделением американской армии, но в темноте это
невозможно было заметить. Поданный с земли фонариком условный сигнал
известил пилота, что площадка безопасна и охраняется. Только тогда он
осторожно опустил огромную машину на мягкую траву.
Небольшой автобус, на боках которого красовалась надпись "Экскурсионное
бюро Каванунаи", медленно подъехал к месту посадки и остановился вблизи от
вертолета, так что лопасти крутящегося винта едва не задевали его. За ним
последовал черный седан марки "Форд" и армейская машина "скорой помощи",
чтобы забрать тело Джимми Нокса в военный госпиталь Триплер для вскрытия.
Четверо мужчин в штатском вышли из седана и заняли свои места по обе стороны
от дверцы вертолета.
Когда усталые сотрудники НУМА выходили из вертолета, их тут же направляли
в автобус. Последними должны были выйти Питт и Стаси. Охранник в форме
протянул руку, загораживая им путь, и направил их к машине, у которой уже
стояли адмирал Сэндекер и Джиордино.
Питт оттолкнул руку охранника и подошел к автобусу.
- До встречи, - сказал он Планкетту. - Смотрите, не простудитесь.
Планкетт чуть не раздавил ему руку.
- Спасибо за то, что спасли меня, мистер Питт. Где бы мы ни встретились,
выпивка за мой счет.
- Я не забуду об этом. Шампанское для вас, пиво для меня.
- С Богом.
Когда Питт приблизился к черному автомобилю, двое мужчин держали свои
блестящие значки прямо перед лицом адмирала, подтверждая, что они являются
агентами федерального правительства.
- Я действую по приказу президента, адмирал. Я должен задержать и
доставить вас, мистера Питта, мистера Джиордино и миссис Фокс в Вашингтон
немедленно.
- Я не понимаю, - раздраженно сказал Сэндекер, - к чему такая спешка?
- Не могу сказать, сэр.
- А как насчет моих сотрудников из НУМА? Они работали под водой в
экстремальных условиях четыре месяца. Они заслуживают отпуска, чтобы
отдохнуть и прийти в себя со своими семьями.
- Президент распорядился об информационной блокаде. Ваши люди из НУМА
вместе с Планкеттом и Салазаром будут доставлены в безопасное охраняемое
место на наветренной стороне острова и содержаться там, пока информационная
блокада не будет снята. Тогда они будут свободны отправиться за казенный
счет в любое место, которое вы назовете.
- Как долго их будут держать взаперти? - потребовал ответа адмирал.
- Три или четыре дня, - ответил агент.
- А разве миссис Фокс не должна отправиться с остальными?
- Нет, сэр. Мне приказано, чтобы она прибыла в Вашингтон вместе с вами.
Питт пристально посмотрел на Стаси.
- Вы что-то скрываете от нас, леди?
Странная легкая улыбка тронула ее губы.
- Похоже, мне придется пропустить наше завтра на Гавайях.
- Мне почему-то тоже так кажется.
Ее глаза слегка расширились.
- Ну, тогда попробуем в другой раз, может быть, в Вашингтоне.
- Я так не думаю, - сказал он, и его голос внезапно стал ледяным. - Вы
обманывали меня, вы обманывали меня все это время, начиная с вашего
притворного призыва о помощи в "Олд Герт".
Она взглянула на него, и в ее глазах была странная смесь обиды и гнева.
- Мы бы все погибли, если бы ты и Эл не появились как раз тогда, когда вы
это сделали.
- И этот загадочный взрыв. Это вы его устроили?
- Не имею ни малейшего представления, кто за этим стоит, - честно
ответила она. - Меня не проинформировали.
- Проинформировали, - медленно повторил он. - Вряд ли такой термин
употребил бы нигде не служащий вольный фотограф. Просто скажите, на кого вы
работаете?
Неожиданная твердость появилось в ее голосе.
- Вы это очень скоро узнаете. - Она повернулась к нему спиной и села в
машину.
Питту удалось поспать лишь три часа во время полета в столицу страны. Он
задремал, пролетая над скалистыми горами, и проснулся, когда рассвет
забрезжил над Западной Виргинией. Он сидел на заднем сиденье
правительственного реактивного самолета "Гольфстрим", предпочитая разговору
собственные размышления. Он смотрел в лежащую у него на коленях газету "США
сегодня", но на самом деле не видел ни слов, ни фотографий.
Питт был сердит, чертовски сердит. Его раздражал Сэндекер, продолжавший
отмалчиваться и уходить от жгучих вопросов, которые задавал ему Питт насчет
взрыва, вызвавшего землетрясение. Он обижался на Стаси, теперь уже уверенный
в том, что британские глубоководные исследования были на самом деле
совместной разведовательной операцией с целью шпионажа на "Мокрых делянках".
Вероятность того, что "Олд Герт" случайно погрузилась именно в этом месте,
была пренебрежимо мала. Работа Стаси в качестве фотографа была лишь
прикрытием. Она была секретным оперативным работником, это было ясно, как
день. Единственная загадка, которую ему оставалось разгадать, - это название
агентства, на которое она работала.
Пока он сидел, погруженный в свои размышления, Джиордино прошел в
хвостовую часть салона и сел рядом с ним.
- Ты выглядишь сильно потрепанным, дружище. Питт потянулся.
- Я был бы рад сейчас оказаться дома.
Джиордино сразу понял, в каком Питт настроении, и искусно перевел
разговор на коллекцию старинных и классических автомобилей своего друга.
- Над чем ты работаешь сейчас?
- Ты имеешь в виду, над какой машиной?
Джиордино кивнул.
- Паккард или Мармон?
- Ни то, ни другое, - ответил Питт. - Прежде чем мы отправились на Тихий
океан, я восстановил двигатель Стутца, но не поставил его на место.
- Это зеленая городская машина выпуска тысяча девятьсот тридцать второго
года?
- Именно она.
- Мы возвращаемся на два месяца раньше, чем предполагалось. Ты как раз
успеваешь попасть на гонки классических автомобилей в Ричмонде.
- Осталось два дня, - задумчиво сказал Питт. - Не думаю, что мне удастся
подготовить машину за это время.
- Позволь мне помочь тебе, - предложил Джиордино. - Вдвоем мы сможем
поставить эту старую зеленую бомбу на стартовую линию.
Выражение лица Питта стало скептическим.
- Мы можем не получить этого шанса. Что-то происходит, Эл. Когда адмирал
отказывается разговаривать, коровьи лепешки вот-вот полетят на ветряную
мельницу.
Губы Джиордино изогнулись в принужденной улыбке.
- Я тоже попытался вытянуть из него что-нибудь.
- И что?
- Я мог бы иметь более содержательную беседу со столбами изгороди.
- Единственное, что он обронил, это что после посадки мы сразу отправимся
в здание федеральной штаб-квартиры.
Джиордино выглядел озадаченным.
- Я никогда не слышал ни о какой Федеральной штаб-квартире в Вашингтоне.
- Я тоже, - сказал Питт, и его зеленые глаза загорелись вызовом. - Это
еще одна причина, по которой я думаю, что нас дурачат.
Если раньше Питт только догадывался, что им предстоит водить хороводы
вокруг майского шеста, то теперь он знал это наверняка, с того момента, как
он взглянул на здание Федеральной штаб-квартиры.
Фургончик без всяких надписей и окон по бокам, который забрал их на базе
ВВС Эндрюс, свернул с Конститьюшен-авеню, проехал мимо лавки поношенной
одежды, поехал по мрачной аллее и остановился у ступеней обветшавшего
шестиэтажного кирпичного здания за автостоянкой. Как оценил Питт, его
фундамент был заложен в тридцатых годах.
Все здание целиком нуждалось в ремонте. Несколько окон с разбитыми
стеклами были заделаны фанерой, черная краска на балкончиках из гнутых
железных прутьев облупилась, кирпичи были выветрены и сильно выкрошились, и,
как завершающий штрих, грязный бродяга растянулся на выщербленных бетонных
ступенях за картонным ящиком, наполненным неописуемо убогим барахлом.
Два федеральных агента, сопровождавшие их с Гавайских островов, поднялись
по ступенькам в вестибюль. Они не обратили никакого внимания на бездомного
оборванца, тогда как Сэндекер и Джиордино мельком взглянули на него.
Большинство женщин посмотрели бы на беднягу или с сочувствием, или с
отвращением, но Стаси кивнула ему и удостоила его легкой улыбки.
Питт с любопытством остановился и сказал:
- Чудесный денек для того, чтобы позагорать.
Отщепенец, негр лет под сорок, взглянул на него.
- Ты что, слепой, парень? К чему мне загорать?
Питт заметил зоркие глаза профессионального наблюдателя, который
разглядел каждый квадратный сантиметр рук Питта, его одежды, тела и лица,
именно в этом порядке. Это уж точно были не рассеянные глаза
праздношатающегося уличного бродяги.
- Ну, я не знаю, - ответил Питт тоном доброжелательного соседа. - Это
может оказаться приятным занятием, когда вы получите пенсию и переберетесь
на Бермуды.
Бродяга улыбнулся, сверкнув безупречными белыми зубами.
- Держись от меня подальше, приятель.
- Я попробую, - сказал Питт, развеселившись от этого странного замечания.
Он прошел мимо этого первого эшелона замаскированной охраны и последовал
за остальными в вестибюль здания.
Изнутри оно выглядело столь же обветшавшим, как и снаружи. Неприятно
пахло дезинфицирующим средством. Зеленые плитки пола были сильно истерты, а
стены голы и грязны, словно их несколько лет не мыли и не красили.
Единственный предмет в обшарпанном вестибюле выглядел содержащимся в
пристойном состоянии.
Это был старинный почтовый ящик. Литая бронза сверкала в свете пыльных
ламп, свисающих с потолка, и геральдический американский орел, изображенный
над надписью "Почта США", сиял как в тот день, когда его вынули из литейной
формы.
Питт подумал, что это любопытный контраст.
Дверь старого лифта открылась бесшумно. Сотрудники НУМА с удивлением
увидели, что внутри лифт блистал хромированными панелями, а лифтером был
морской пехотинец в синей форме. Питт заметил, что Стаси ведет себя так,
будто ей не впервые приходится проходить всю эту процедуру.
Питт был последним, кто вошел в лифт, и в полированных хромированных
стенах он увидел свое отражение - усталые покрасневшие глаза и седую щетину
на подбородке. Морской пехотинец закрыл двери, и лифт поехал со странным
отсутствием каких-либо звуков. Питт вообще не чувствовал, что он движется.
Никаких горящих цифр над дверью или на панели, по которым можно было бы
определить, какие этажи они проезжают. Только какое-то внутреннее чувство
подсказывало ему, что они очень быстро спускаются вниз на порядочную
глубину.
Наконец дверь открылась. Она выходила в холл и коридор, которые были
такими чистыми и прибранными, что ими мог бы гордиться фанатично блюдущий
чистоту капитан корабля, федеральные агенты довели их по коридору до второй
двери от лифта и встали в сторонку. Группа прошла через тамбур, разделяющий
внутреннюю и наружную двери, который Питт и Джиордино сразу определили как
воздушный шлюз, делающий помещение звукоизолированным. Когда внутренняя
дверь закрылась, воздух из тамбура был откачан с ясно слышимым хлопком.
Питт обнаружил, что он стоит в помещении, в котором не существует никаких
секретов, в огромном конференц-зале с низким потолком, настолько
изолированном от всех наружных звуков, что скрытые люминесцентные лампы
гудели, как осы, а шепот можно было услышать за десять метров. Нигде не было
никаких теней, а нормальный человеческий голос воспринимался почти как крик.
В центре зала стоял массивный старинный библиотечный стол, который некогда
был куплен Элеонорой Рузвельт для Белого дома. От него разило политурой.
Ваза с яблоками "Джонатан" занимала центр стола. Под столом лежал роскошный
старый кроваво-красный персидский ковер.
Стаси подошла к противоположной стороне стола. Какой-то мужчина встал и
легко поцеловал ее в щеку, поздоровавшись с ней голосом, в котором
чувствовался техасский акцент. Он выглядел молодым, по крайней мере на шесть
или семь лет моложе Питта. Стаси не сделала ни малейшей попытки представить
его. Они с Питтом не обменялись ни словом с тех пор, как сели на самолет
"Гольфстрим" на Гавайях. Она неуклюже притворялась, что Питта нет с ними,
все время держась к нему спиной.
Два человека азиатской внешности сидели вместе рядом со знакомым Стаси.
Они тихо переговаривались, не поднимая глаз, пока Питт и Джиордино
стояли, рассматривая зал. Некто гарвардского вида, облаченный в костюм с
манишкой, украшенной значком клуба "Фи-Бета-Каппа" на цепочке для часов,
сидел в одиночестве, читая какое-то досье.
Сэндекер взял курс на кресло, стоящее в голове стола, уселся в него и
закурил одну из его сделанных по специальному заказу гаванских сигар. Он
заметил, что Питт выглядит расстроенным и беспокойным, что было совсем не в
его характере.
Худощавый пожилой человек с длинными до плеч волосами, куривший трубку,
подошел к ним.
- Кто из вас Дирк Питт?
- Это я, - признал Питт.
- Фрэнк Манкузо, - сказал незнакомец, протягивая руку. - Мне сказали, что
мы будем работать вместе.
- Вы, кажется, здесь единственный, кто не темнит со мной, - сказал Питт,
возвращая крепкое рукопожатие и представив Джиордино. - Мой друг, Эл
Джиордино, и я совершенно не понимаем, что здесь происходит.
- Нас собрали, чтобы образовать МОГ.
- Что-что?
- МОГ, это сокращенное название Межведомственной оперативной группы.
- О Боже, - простонал Питт. - Этого еще только не хватало. Все, что мне
хочется, это отправиться домой, хлебнуть текилы со льдом и завалиться спать.
Прежде чем он успел более пространно поплакаться в жилетку, в
конференц-зал вошел Реймонд Джордан в сопровождении двух мужчин, на лице
которых было примерно столько же юмора, как у пациентов, которым доктор
только что сообщил, что у них в печени обнаружен грибок из джунглей Борнео.
Джордан направился прямо к Сэндекеру и тепло приветствовал его.
- Рад видеть тебя, Джим. Я глубоко признателен за твою помощь в этом
деле.
Я знаю, что для тебя было ударом потерять твой проект.
- НУМА построит новую станцию, - заявил Сэндекер со своей обычной
самоуверенностью.
Джордан сел во главе стола. Его заместители заняли места рядом с ним и
выложили на стол несколько папок документов перед ним.
Джордан нисколько не расслабился, заняв место за столом. Он сидел
напряженно, не касаясь спинки кресла. Его спокойные темные глаза быстро
скользили от одного лица к другому, словно он хотел прочесть мысли всех
собравшихся. Затем он обратился прямо к Питту, Джиордино и Манкузо, которые
все еще стоили.
- Джентльмены, не угодно ли вам устроиться поудобнее?
Некоторое время все молчали, пока Джордан раскладывал перед собой папки с
документами. Все чувствовали себя неуютно, подавленные напряжением и
озабоченностью, от которых развиваются язвы желудка.
Питт сидел с отсутствующим видом, его мысли разбредались неизвестно куда.
Он не был настроен на серьезный разговор, и все его тело ныло от
усталости, накопившейся за два последних дня. Он отчаянно нуждался в теплом
душе и восьми часах сна, но заставлял себя держаться из уважения к адмиралу,
который, в конце концов, был его начальником.
- Прошу извинить меня, - начал Джордан, - за все неудобства, которые я,
возможно, причинил, но я боюсь, что мы столкнулись с чрезвычайной ситуацией,
угрожающей национальной безопасности. - Он замолчал и посмотрел на личные
дела, лежащие на столе перед ним. - Некоторые из вас знают меня, и некоторые
в прошлом работали со мной. Мистер Питт и мистер Джиордино, вы находитесь в
несколько неудобном положении, поскольку я кое-что знаю о вас, а вы не
знаете обо мне почти ничего.
- Назовите себя, - с вызовом бросил ему Джиордино, избегая сердитого
взгляда Сэндекера.
- Простите, - любезно ответил Джордан. - Мое имя Рей Джордан, и я
непосредственно приказом президента уполномочен руководить обеспечением
национальной безопасности, отвечая за все ее аспекты как внутри страны, так
и за ее пределами. Операция, которую мы сейчас собираемся начать, касается
обеих этих сторон. Чтобы объяснить ситуацию и ваше присутствие здесь, я
передаю слово моему заместителю по оперативным вопросам, мистеру Дональду
Керну.
Керн был тощий, как скелет, маленький и невзрачный человечек. Его
холодные, как лед, голубовато-зеленые глаза, казалось, читают самые
потаенные мысли каждого, на кого он посмотрит. То есть всех, кроме Питта.
Когда их взгляды встретились, они были подобны двум пулям, попавшим друг в
друга в воздухе, причем ни одна не смогла пройти через другую, и обе замерли
на месте.
- Прежде всего, - начал Керн на удивление низким голосом, все еще пытаясь
понять, что за человек Питт, - мы все собираемся стать частью новой
федеральной организации, состоящей из следователей, специалистов,
вспомогательного персонала, аналитиков и агентов-оперативников, создаваемой
для того, чтобы отвести серьезную угрозу, нависшую над множеством людей
здесь и во всем мире.
Короче говоря, МОГ. - Он нажал одну из кнопок на вмонтированном в стол
щитке и повернулся к стене, освещенной сзади, на которой появилась схема
организации.
На верху схемы был маленький кружок и кружок побольше под ним. Вниз от
этого кружка, как паучьи лапки, тли линии к четырем меньшим кружкам.
- Верхний кружок изображает командный центр здесь, в Вашингтоне, -
продолжал он свою лекцию. - Кружок пониже - это наш информационный центр,
расположенный на тихоокеанском острове Корор, принадлежащем цепочке островов
Республики Палау. Наш президент на этом острове, который будет руководить
полевыми операциями, - Мэл Пеннер. - Он сделал паузу и со значением
посмотрел на Пеннера. Это был тот самый человек, который вошел в зал вместе
с ним и Джорданом.
Красное лицо Пеннера было сплошь изборождено морщинами. Он кивнул и
лениво поднял вверх руку, не улыбнувшись и не посмотрев ни на кого из
собравшихся за столом.
- Мэл работает под прикрытием социологического изучения туземной
культуры, - добавил Керн.
- Мэл обходится нам недорого, - сказал Джордан с улыбкой. - Его домашнее
и служебное оборудование состоит из кушетки, на которой он спит, телефона,
машинки для уничтожения документов и рабочего стола, который также служит
обеденным столом и подставкой для плитки, на которой он готовит себе еду.
Молодец Мэл, подумал Питт про себя, борясь с дремотой и слегка удивляясь,
почему они так долго не переходят к сути дела.
- У наших групп будут кодовые названия, - продолжал Керн. - Этими
условными названиями будут разные марки автомобилей. Например, центральное
руководство будет называться "Группа Линкольн". Мэл Пеннер - это "Группа
Крайслер". - Он прервал свою речь, чтобы ткнуть указкой в соответствующие
кружки на схеме. - Мистер Марвин Шоуалтер, который, кстати, является
заместителем директора по безопасности Государственного департамента США,
будет работать в нашем посольстве в Токио и будет улаживать все
дипломатические проблемы с японской стороной. Его кодовое название "Группа
Кадиллак".
Шоуалтер поднялся, потрогал пальцами свой значок клуба "Фи-Бета-Каппа" и
кивнул головой собравшимся за столом.
- Приятно работать со всеми вами, - вежливо сказал он.
- Марв, ты должен проинформировать своих ведущих сотрудников, что в Токио
будут работать наши оперативники из МОГ, на случай, если они заметят
что-нибудь, что можно принять за несанкционированную деятельность. Я не
хочу, чтобы наша ситуация осложнилась из-за возможной утечки информации из
посольства.
- Я прослежу за этим, - пообещал Шоуалтер.
Керн повернулся к Стаси и бородатому мужчине, сидящему рядом с ней.
- Мисс Стаси Фокс и доктор Тимоти Уэзерхилл - сообщаю для тех, кто не был
им представлен, - будут руководить американской ветвью расследования. Они
будут работать под видом журналиста и фотографа газеты "Денвер трибьюн". Они
будут называться "Группа Бьюик". - Затем он показал на двух мужчин с
азиатской внешностью. - "Группа Хонда" состоит из мистера Роя Ориты и
мистера Джеймса Ханамуры. Им поручена самая критическая фаза расследования -
собственно Япония.
- Прежде чем Дон продолжит брифинг, - вмешался Джордан, - есть ли у вас
какие-нибудь вопросы?
- Как мы будем связываться друг с другом? - спросил Уэзерхилл.
- Протяните руку и свяжитесь с кем-нибудь, - ответил Керн. - По телефону
нужно разговаривать как обычно, это не вызовет подозрений. - Он нажал другую
кнопку на щитке, и на экране возник ряд цифр. - Запомните этот номер. Мы
предоставим вам защищенную телефонную линию, на другом конце которой
круглосуточно будет дежурить полностью проинформированный сотрудник,
знающий, где находится в данный момент каждый из вас и как с ним связаться.
- Я должен добавить, что вы обязаны давать о себе знать каждые семьдесят
два часа. - сказал Джордан. - Если от вас не поступит весточка, кто-нибудь
будет немедленно послан, чтобы вас найти.
Питт, балансируя на задних ножках своего кресла, поднял руку.
- У меня есть вопрос.
- Да, мистер Питт?
- Я был бы чрезвычайно благодарен тому, кто объяснил бы мне, что, черт
побери, здесь происходит.
Все на секунду замерли, не веря своим ушам. Как и следовало ожидать, все,
кроме Джиордино, прищурившись, неодобрительно посмотрели на Питта.
Джордан повернулся к Сэндекеру, который покачал головой и раздраженно
произнес:
- Как вы просили, Дирк и Эл не были проинформированы о ситуации.
Джордан кивнул.
- Это мое упущение, что вам, джентльмены, не сообщили о том, что
произошло. Моя вина. Прошу простить меня, джентльмены. С вами обошлись
весьма некорректно после всего, что вы испытали.
Питт испытующе взглянул на Джордана. - Это была ваша инициатива -
шпионить за исследовательской станцией НУМА?
Джордан, поколебавшись, сказал:
- Мы не шпионим, мистер Питт, мы наблюдаем, и, действительно, это я отдал
приказ. Британская океанографическая команда, так уж случилось, работала в
северной части Тихого океана, и они согласились сотрудничать с нами,
переместив свои исследования в то место, где находилась ваша станция.
- А взрыв на поверхности, уничтоживший английское судно со всей его
командой и вызвавший землетрясение, которое начисто смело восемь лет
интенсивных исследований и трудов, это тоже была ваша идея?
- Нет, это была непредвиденная трагедия.
- Может быть, я что-то упустил, - резко сказал Питт. - Но у меня была эта
нелепая идея, что мы служим одному делу.
- Это так и есть, мистер Питт, уверяю вас, - спокойно ответил Джордан. Он
кивнул адмиралу Сэндекеру. - Ваша база, "Мокрые делянки", как вы ее
называете, была построена в такой строжайшей тайне, что ни одна из наших
разведывательных служб понятия не имела, что ее создание было
санкционировано.
Питт прервал его.
- Так что, когда вы что-то разнюхали об этом проекте, вы вывихнули себе
нос, и вам пришлось начать расследование.
Джордан не привык оправдываться перед кем бы то ни было, но он все же
избегал встречаться взглядом с Питтом.
- Что сделано, то сделано. Я сожалею о трагической гибели столь многих
людей, но нельзя полностью возлагать вину на нас за то, что мы в неудачный
момент поместили наших агентов в неудачное место. Мы не были заранее
предупреждены о том, что японский автомобилевоз контрабандно перевозит через
океан атомные бомбы, и мы не могли предсказать, что эти бомбы случайно
взорвутся в непосредственной близости от двух гражданских судов, как раз над
вашей базой.
На миг Питт окаменел от этого неожиданного откровения, затем его
удивление прошло так же быстро, как возникло. Кусочки головоломки наконец
стали на место.
Он взглянул на Сэндекера и почувствовал себя уязвленным, обращаясь к
нему:
- Вы знали, адмирал, вы знали еще до того, как вылетели из Вашингтона,
что "Туксон" идет к станции не для того, чтобы спасти Планкетта и меня. Он
отправился туда, чтобы зарегистрировать радиоактивность и подобрать обломки.
Это был один из тех немногих случаев, когда Питт и Джиордино видели
Сэндекера покрасневшим от досады.
- Президент попросил меня поклясться, что я сохраню в тайне то, что он
мне сообщит, - медленно произнес он. - Я никогда не лгал тебе, Дирк, но у
меня не было иного выбора, как хранить молчание.
Питту было жаль адмирала, он знал, что тому было нелегко темнить с двумя
ближайшими друзьями, но он не пытался скрыть своей обиды на Джордана.
- Зачем здесь мы? - потребовал он ответа.
- Президент лично одобрил выбор каждой кандидатуры для нашей группы, -
ответил Джордан. - Все вы имеете образование и опыт работы, незаменимые для
успеха этой операции. Адмирал и мистер Джиордино разработают план операции
по поиску на дне океана и подъему любых фрагментов судна, которое
взорвалось.
Кодовое название их группы - "Мерседес".
Усталые глаза Питта неотступно смотрели на Джордана.
- Вы лишь наполовину ответили на мой вопрос.
Джордан сделал ему одолжение, сказав:
- Я перехожу к этому. Вы и мистер Манкузо, с которым, я полагаю, вы
познакомились, будете работать в качестве группы поддержки.
- Поддержки чего?
- Для того этапа операции, который потребует подземных или подводных
поисковых работ.
- Где и когда?
- Это еще предстоит выяснить.
- А какое наше кодовое название?
Джордан посмотрел на Керна, пролиставшего досье и затем отрицательно
покачавшего головой.
- Им пока не приписано никакого названия.
- Могут ли приговоренные сами выбрать себе название? - спросил Питт.
Джордан обменялся взглядами с Керном и затем пожал плечами.
- Не вижу, почему бы и нет.
Питт улыбнулся Манкузо.
- У вас есть соображения на этот счет?
Манкузо вынул трубку изо рта.
- Я оставляю это на ваше усмотрение, - сказал он любезно.
- Тогда мы будем называться "Группа Стутц".
Джордан вскинул голову.
- Прошу прощения, не понял.
- Я никогда не слыхал о такой марке, - проворчал Керн.
- Стутц, - отчетливо повторил Питт. - Один из лучших американских
классических автомобилей, выпускавшихся с тысяча девятьсот одиннадцатого по
тысячу девятьсот тридцать пятый год в Индианаполисе, штат Индиана.
- Мне это нравится, - сказал Манкузо, кивком подтвердив свое согласие.
Керн косо посмотрел на Питта, и в его глазах появилось выражение,
придающее ему сходство с хорьком.
- Вы не производите на меня впечатления человека, серьезно относящегося к
нашей операции.
Джордан пожал плечами, не желая вступать в пререкания.
- Пусть называют как хотят, если им это нравится.
- Ну, вот и ладно, - сказал Питт. - Теперь, когда важнейший пункт
повестки дня успешно согласован, я собираюсь встать и выйти отсюда. - Он
замолчал, чтобы посмотреть на оранжевый циферблат своих старых
водонепроницаемых часов марки "Докса". - Меня затащили сюда вопреки моей
воле. Из последних сорока восьми часов я спал около трех, и за это время
только один раз поел. Мне нужно принять душ. И я до сих пор не знаю, что все
же происходит. Ваши охранники в штатском и ваши отряды морских пехотинцев
могут задержать меня, разумеется, но тогда я могу быть ранен и не смогу
участвовать в работе группы. Хотя, конечно, здесь есть еще один пункт,
который никто не догадался вынести на обсуждение.
- Что это еще за пункт? - спросил Керн, все больше раздражаясь.
- Что-то я не могу припомнить, чтобы меня и Эла официально просили
согласиться стать добровольцами.
Керн вел себя так, как будто он проглотил кайенский перец.
- О чем вы говорите, о каких таких добровольцах?
- Ну, знаете, это такие люди, которые сами предлагают себя на службу по
своей собственной свободной воле, - с невинным видом объяснил Питт. Он
повернулся к Джиордино. - Тебя официально приглашали на эту вечеринку, Эл?
- Нет, если только мое приглашение не затерялось на почте.
Питт вызывающе посмотрел Джордану в глаза и сказал:
- Это такая старая игра в мяч. - Затем он повернулся к Сэндекеру. -
Простите, адмирал.
- Ну, мы идем? - спросил Джиордино.
- Да, пошли.
- Вы не можете просто взять и выйти, - произнес Керн абсолютно серьезным
тоном. - Вы подписали контракт с правительством.
- Я не подписывал контракта о том, чтобы изображать из себя секретного
агента. - Голос Питта был спокойным, совершенно невозмутимым. - И если здесь
не произошло революции с тех пор, как мы вернулись со дна моря, это все еще
свободная страна.
- Я прошу вас задержаться еще на минуту, если вы не против, - сказал
Джордан, мудро принимая точку зрения Питта.
Джордан обладал невероятной властью, и он привык держать в руке кнут. Но
он также был чрезвычайно проницателен и знал, когда лучше плыть по течению,
даже если это течение несло не туда, куда хочется. Он с любопытством и
интересом смотрел на Питта и не видел в нем ни ненависти, ни заносчивости,
это был просто усталый человек, от которого хотели слишком многого. Он
изучил досье директора специальных проектов НУМА. Биография Питта читалась
как приключенческая сказка. Его достижения были прославлены и высоко
уважаемы всеми, кто знал о них. Джордан был достаточно сообразителен, чтобы
не отталкивать от себя человека, которого он был чертовски счастлив иметь в
своей группе.
- Мистер Питт, если вы потерпите еще несколько минут, я расскажу о том,
что вам необходимо знать. Некоторые подробности останутся засекреченными.
Мне не кажется, что было бы мудро, если бы вы и некоторые другие люди за
этим столом обладали полным знанием ситуации. Мне самому это, в общем,
безразлично, но это делается для вашей безопасности. Вы понимаете меня?
Питт кивнул.
- Я слушаю.
- У Японии имеется ядерная бомба, - раскрыл карты шеф Национальной службы
безопасности. - Как давно она у них имеется и сколько бомб они произвели,
неизвестно. Располагая высокоразвитой ядерной технологией, Япония уже десять
лет способна производить боеголовки. И, несмотря на их широко
разрекламированную приверженность договору о нераспространении ядерного
оружия, кто-то или какая-то группа внутри их структуры власти решили, что им
нужно средство устрашения, которое можно было бы использовать как орудие
шантажа. То немногое, что нам известно, вытекает из следующего факта.
Японское судно, перевозившее автомобили марки "Мурмото", а также два или
больше ядерных устройств, взорвалось посреди Тихого океана, причем вместе с
ним погибли норвежское грузо-пассажирское рейсовое судно и британский
океанографический корабль, с пассажирами и судовыми командами. Почему на
японском судне были ядерные бомбы? Они собирались контрабандно провезти их в
американские порты. С какой целью? Возможно, для ядерного шантажа. Япония,
может быть, и располагает бомбой, но у нее нет ни ракет, ни бомбардировщиков
дальнего радиуса действия для ее доставки. Поэтому, что бы мы делали на их
месте, чтобы защитить структуру финансовой власти, забравшейся в каждый
карман в любой стране мира?
Мы бы контрабандно провезли ядерное оружие в каждую страну или группу
стран, вроде Европы, которая представляет угрозу нашей финансовой империи, и
спрятали бы его в стратегически важных точках. Затем, если какая-нибудь
конкретная страна, скажем, США, придет в ярость в результате попытки наших
японских лидеров диктовать политику Белому дому, Конгрессу и деловым кругам,
то американцы отомстят, отказавшись возвращать сотни миллиардов долларов,
одолженные их казначейству нашими японскими банками. Они также будут
угрожать бойкотом и таможенными барьерами в отношении всех японских товаров.
Именно эти крайние меры сенатор Майк Диас и член Конгресса Лорен Смит
предлагают сейчас в Капитолии, пока мы здесь беседуем. И может так
случиться, если президент будет достаточно рассержен, он прикажет своим
превосходящим военным силам блокировать Японские острова, что отрежет наше
снабжение нефтью и жизненно важным сырьем и парализует все наше
производство. Вы понимаете, о чем я говорю?
Питт кивнул.
- Да, я понимаю.
- Этот сценарий ответного удара не так уж нереалистичен, особенно если
американский народ в один прекрасный день осознает, что один месяц в году он
работает для того, чтобы выплатить долги иностранным, в основном японским
кредиторам. Разве это может не беспокоить японцев? Нет, если бы они имели
возможность нажатием кнопки взорвать любой город в мире как раз ко времени
шестичасовых новостей. Почему мы здесь? Чтобы остановить их, отыскав, где
спрятаны бомбы. Причем остановить их нужно прежде, чем выяснится, что мы
попали на их след. Вот где в действие вступает группа "Бьюик". Стаси -
оперативный работник Агентства национальной безопасности. Тимоти -
ученый-ядерщик, специализирующийся на обнаружении радиоактивности. Группа
"Хонда", руководимая Джеймсом и Роем, лучшими агентами ЦРУ, концентрирует
свои усилия на обнаружении источника бомб и командного центра, управляющего
их подрывом. Разве это не кошмарная ситуация? В высшей степени. Жизни
пятисот миллионов людей в странах, которые соревнуются с Японией, зависят от
того, что мы успеем сделать в последующие несколько недель. В своем
благодушии, порожденном в основном невежеством, Государственный департамент
не разрешал нам вести тайные наблюдения за дружественными странами. В
качестве передовой линии системы раннего обнаружения этой страны, мы
вынуждены действовать во мраке и умирать в неизвестности. Колокола тревоги
вот-вот зазвонят, и верите вы мне, мистер Питт, или нет, но эта группа МОГ
является нашей последней надеждой накануне полномасштабной катастрофы.
Картина вам ясна?
- Да ... - медленно произнес Питт. - Спасибо вам, мистер Джордан. Картина
мне ясна.
- Теперь вы согласны официально присоединиться к группе?
Питт встал и, к удивлению всех присутствующих, кроме Джиордино и
Сэндекера, сказал:
- Я это обдумаю.
И затем он вышел из зала.
Спускаясь по ступенькам в аллею позади обветшалого здания, Питт обернулся
и посмотрел вверх на грязные стены и залатанные фанерой окна. Он удивленно
покачал головой, затем взглянул вниз на охранника в потрепанной одежде,
растянувшегося на ступенях, и пробормотал сам себе:
- Так вот где глаза и уши великой республики.
Джордан и Сэндекер сидели в конференц-зале после того, как остальные его
покинули.
Сварливый маленький адмирал посмотрел на Джордана и слегка улыбнулся.
- Вы не против, что я курю сигару?
Джордан посмотрел с отвращением.
- Поздновато вы спрашиваете, не правда ли, Джим?
- Противная привычка, - кивнул Сэндекер. - Но я не прочь окурить дымом
кой-кого, особенно тех, кто невежливо обращается с моими людьми, а это
именно то, что ты делал, Рэй, неуважительно обращаясь с Питтом и Джиордино.
- Тебе прекрасно известно, черт подери, что мы в состоянии кризиса, -
сказал Джордан серьезным тоном. - У нас нет времени ублажать примадонн.
Лицо Сэндекера омрачилось. Он показал на досье Питта, лежавшее поверх
стопки других досье перед Джорданом.
- Ты не выполнил свое домашнее задание. Иначе бы ты знал, что Дирк Питт
больший патриот, чем оба мы, вместе взятые. Немногие люди сделали больше для
своей страны. Немного людей такого сорта осталось в живых. Он до сих пор
насвистывает "Янки Дудл", моясь под душем, и полагает, что рукопожатие
является контрактом, а слово мужчины - его обязательством. Он может быть
хитрым, как черт, если считает, что помогает охранять "Звезды и Полосы",
американскую семью и бейсбол.
- Если он понимает серьезность ситуации, - сказал озадаченный Джордан, -
почему он встал и вышел?
Сэндекер посмотрел на него, затем взглянул на схему организации на экране
эпидиаскопа, где Керн добавил кружок с надписью "группа "Стутц".
- Ты серьезно недооценил Дирка, - сказал он почти с грустью, - ты не
знаешь, не можешь этого знать, что, вероятно, в эту минуту он обдумывает,
как сделать твою операцию более эффективной.
Питт не сразу направился в старый авиационный ангар на краю
вашингтонского аэропорта, который он называл своим домом. Он дал Джиордино
ряд инструкций и отослал его в такси.
Он прошелся пешком по Конститьюшен-авеню, пока не дошел до японского
ресторана. Он попросил тихую кабинку в углу и сделал заказ. Между супом из
моллюсков и рагу из сырой рыбы "сосими" он встал из-за стола и подошел к
телефону-автомату около туалетов.
Он вытащил из бумажника небольшую записную книжку и отыскал нужный ему
номер: доктор Персиваль Нэш. (Пейлоуд Перси), Чеви-Чейз, Мэриленд. Нэш был
дядей Питта с материнской стороны. Друг семьи, Нэш часто вспоминал, как он,
бывало, подливал черри в соску Дирка. Питт опустил мелочь и набрал номер.
Он терпеливо дождался звонков в надежде, что Нэш дома. Он и был там,
ответив за секунду до того, как Питт готов был повесить трубку.
- Доктор Нэш слушает, - прозвучал моложавый раскатистый голос. Перси
вот-вот должно было исполниться восемьдесят два года.
- Дядя Перси, это Дирк.
- О Боже мой, Дирк, давненько я не слышал твоего голоса. Ты не звонил
своему старому дяде целых пять месяцев.
- Четыре, - поправил его Питт, - я был занят работой в зарубежном
проекте.
- Как поживает моя прекрасная сестрица и этот грязный старый политикан,
за которого она вышла замуж? Они тоже не звонили мне ни разу.
- Я еще не заходил к ним домой, но, судя по их письмам, мама и сенатор
бодры как всегда.
- Как насчет тебя, племянник, ты в добром здравии?
- Я в хорошей форме и готов побегать с тобой по парку Маринда.
- Неужели ты помнишь об этом? Тебе было тогда не больше шести лет.
- Как я могу забыть? Всякий раз, когда я пытался обогнать тебя, ты бросал
меня в кусты.
Нэш расхохотался, как весельчак, которым он и был на самом деле.
- Никогда не пытайся быть лучше того, кто старше тебя. Мы любим думать,
что мы проворнее, чем вы, мелюзга.
- Именно поэтому мне и нужна твоя помощь и я подумал, не мог бы ты
встретиться со мной в здании НУМА? Мне нужно воспользоваться твоими мозгами.
- А по какому поводу?
- Насчет ядерных реакторов для гоночных машин.
Нэш немедленно понял, что Питт не может обсуждать суть дела по телефону.
- Когда? - спросил он без колебаний.
- Как только тебе будет удобно.
- Через час годится?
- Через час будет прекрасно, - ответил Питт.
- Где ты сейчас?
- Ем японское сосими.
Нэш простонал:
- Омерзительная штука, одному Богу известно, в какой ядовитой гадости или
химикатах плавала эта рыба.
- На вкус, однако, неплоха.
- Мне следует побеседовать с твоей матерью, она не правильно тебя
воспитывала.
- Встретимся через час, Перси.
Питт повесил трубку и вернулся за свой столик. Хотя он был голоден, как
черт, но едва притронулся к сосими. Он рассеянно подумал, а не была ли одна
из тайно провезенных бомб спрятана под полом ресторана.
Питт взял такси и попросил отвезти его к десятиэтажному зданию НУМА. Он
расплатился с таксистом и мельком взглянул на изумрудно-зеленые стеклянные
панели, покрывающие здание и переходившие в изогнутый пирамидальный шпиль
наверху. Не будучи поклонником классического стиля государственных
учреждений столицы, адмирал Сэндекер пожелал, чтобы его контора имела
современный облик, и добился этого.
Вестибюль представлял собой внутренний дворик, окруженный водопадами и
аквариумами, заполненными экзотическими морскими тварями. Огромный глобус
возвышался в центре покрытого зеленым мрамором пола. На глобусе были
показаны геологические разломы и хребты всех океанов, все крупные озера и
главные реки мира.
Питт вошел в пустой лифт и нажал кнопку десятого этажа. Он не стал
заходить в свой кабинет на четвертом этаже, а отправился прямо в центр связи
и информации, расположенный на самом верху. Это был мозговой центр НУМА,
место, где хранилась вся информация, связанная с океанами: научная,
историческая, художественная и документальная. Именно в это помещение,
заполненное компьютерами и банками данных, Сэндекер вложил львиную долю
бюджета НУМА, что было источником постоянной критики со стороны небольшого
кружка его противников в Конгрессе. Тем не менее эта обширнейшая электронная
библиотека сэкономила огромные суммы денег, потраченные на сотни проектов,
привела к многочисленным важным открытиям и помогла предотвратить несколько
катастроф в национальном масштабе, о которых никогда не упоминалось в
прессе.
Человек, который заведовал всем этим огромным супермаркетом, был Хирам
Егер.
Словом "блестящий" чаще всего характеризовали ум Егера, тогда как его
внешний вид чаще всего описывали как неряшливый. С седеющими светлыми
волосами, связанными в длинный хвост, со свисающей сосульками бородой, со
стариковскими очками и прожженными, заплатанными джинсами, Егер был окружен
аурой постаревшего хиппи. Как ни странно, он никогда им не был. Он был
ветераном войны во Вьетнаме, награжденным медалями и отслужившим там три
срока в качестве флотского специалиста. Если бы он продолжал заниматься
компьютерами в Калифорнии, то в конце концов возглавил бы процветающую
компанию и стал бы чрезвычайно богатым человеком. Но Егера нисколько не
привлекала карьера предпринимателя. Он был воплощенным парадоксом, одним из
любимых сослуживцев Питта. Когда адмирал Сэндекер предложил ему должность
руководителя огромного компьютерного информационного центра НУМА с почти
неограниченным финансированием, Егер согласился, переехал со своей семьей из
маленькой фермы в Страсбурге, Мэриленд, и сумел организовать работу центра
всего за восемь дней.
Он проводил здесь долгие часы, заставляя информационно-поисковые системы
работать двадцать четыре часа в день. Причем три смены технических
работников обеспечивали обмен данными об океанах с американскими и
иностранными океанографическими экспедициями, работающими в разных частях
света.
Питт нашел Егора за рабочим столом, который стоял на вращающемся
возвышении в центре зала. Егер специально сконструировал его, чтобы
окидывать всевидящим взглядом свое царство, стоящее миллиарды долларов. Он
ел пиццу и пил безалкогольное пиво, когда заметил Питта и с широкой улыбкой
вскочил на ноги.
- Дирк, ты вернулся?
Питт взошел по ступенькам на алтарь Егера, как называли его сотрудники, и
они горячо пожали друг другу руки.
- Привет, Хирам.
- Печально было узнать о ваших "Мокрых делянках", - серьезно сказал Егер.
- Но я действительно счастлив видеть тебя среди живых. Боже, ты
выглядишь, как каторжник, которого только что выпустили из камеры-одиночки.
Присядь и отдохни.
Питт жадными глазами посмотрел на пиццу.
- Ты не мог бы пожертвовать мне кусочек, а?
- Бери все, я пошлю еще за одной порцией. Не хочешь ли запить это
поддельным пивом? Сожалею, что не могу угостить тебя настоящим, но ты знаешь
правила.
Питт сел и умял здоровенную порцию и еще два куска от порции Егера, а
также три банки безалкогольного пива, которое компьютерный гений держал в
маленьком холодильнике, встроенном в стол. В промежутках между глотками он
поведал Егеру о событиях, приведших к его спасению, немного не доведя свой
рассказ до того момента, когда он отбыл на Гавайи.
Егер слушал с интересом и затем улыбнулся как скептик-судья на
бракоразводном процессе.
- Быстренько ты добрался до дому.
- Я вижу, что-то происходит.
Егер рассмеялся.
- Ну, наконец, доехали. Ты примчался сюда не для того, чтобы есть мою
пиццу. Что там крутится в твоем злокозненном мозгу?
- Я ожидаю своего родственника Персиваля Нэша, который должен прибыть
сюда с минуты на минуту. Перси был одним из ученых, работавших в
Манхэттенском проекте, которые построили атомную бомбу; предпоследним
директором комиссии по атомной энергии. Сейчас он в отставке. При помощи
твоего суперкомпьютерного мозга и познаний Перси в ядерном оружии я хочу
создать сценарий.
- Концептуализацию, ты имеешь в виду.
- Ну, называй как хочешь.
- Касающуюся чего?
- Контрабандной операции.
- И что мы будем провозить?
- Я лучше скажу это после того, как Перси придет сюда.
- Может быть, что-то вроде ядерной боеголовки? - спросил Егер лукаво.
Питт посмотрел на него.
- Это одна из возможностей.
Егер лениво встал и направился вниз по ступенькам.
- Пока мы ждем твоего дядю, я подготовлю свою систему САПР/ГАПР. - Он
ушел и уже находился среди своих компьютеров, прежде чем Питт догадался
спросить его, что он имеет ввиду.
Огромная седая борода окаймляла лицо Пейлоуда Перси и наполовину
закрывала его пестрый галстук. У него был нос, напоминающий по форме кулак,
насупленные брови и проницательные глаза владельца фургона, твердо
намеренного провести поселенцев через населенные индейцами края. Его лицо
лоснилось, как портрет на рекламе пива, он выглядел намного моложе своих
восьмидесяти двух лет. Он приоделся ради Вашингтона. Перси не признавал
костюмы в тонкую полоску, которые носят чиновники, или синие костюмы с
красными галстуками, предпочитаемые бизнесменами. Он вошел в компьютерный
центр НУМА в бледно-лиловой спортивной куртке, с галстуком того же цвета,
серых брючках в обтяжку и ковбойских бутсах из кожи ящерицы.
Разыскиваемый и развлекаемый половиной привлекательных вдовушек в радиусе
ста миль вокруг. Перси как-то ухитрился остаться холостяком. Острослов,
которого приглашали на все вечеринки в качестве гостя и дежурного оратора,
он был гурманом, которому принадлежал винный погребок, являющийся предметом
зависти всех устроителей званых вечеров города. Серьезная сторона его
характера заключалась в огромных познаниях в смертоносном искусстве
производства ядерного оружия. Перси был в Лос-Аламосе с самого начала и
продолжал тянуть лямку в комиссии по атомной энергии и сменивших ее
агентствах почти пятьдесят лет.
Многие лидеры третьего мира отдали бы всю свою казну за таланты Перси. Он
был одним из небольшой группы экспертов, которые могли бы собрать ядерную
бомбу в своем гараже, и стоила бы она меньше, чем газонокосилка с мотором.
- Дирк, мой мальчик, - просиял он, - как приятно видеть тебя.
- Ты неплохо выглядишь, - сказал Питт, когда они обнялись.
Перси грустно пожал плечами.
- Этот чертов Департамент моторизированного транспорта отобрал у меня
права на вождение мотоциклом, но я все еще могу водить мой старый "Ягуар"
ХК-120.
- Я признателен, что у тебя нашлось время помочь мне.
- Не стоит благодарности. Всегда рад принять вызов.
Питт представил Перси Хираму Егеру. Старик осмотрел Егера с ног до
головы.
На его лице отразилось приятное изумление.
- Как вам удалось купить такую полинявшую, предварительно застиранную
одежду в магазине? - спросил он светским тоном.
- На самом деле моя жена замачивает ее в растворе верблюжьей мочи,
печеночника и ананасового сока, - немедленно ответил Егер с совершенно
серьезным выражением лица. - Это делает ее мягче и придает ей особый дух
благовоспитанности.
Перси засмеялся.
- Да этот аромат заставил меня гадать, какие же секретные ингредиенты
были использованы. Приятно было встретиться.
- Мне также, - сказал Хирам.
- Не начать ли нам? - сказал Питт.
Егер придвинул еще два кресла к экрану монитора, который был в два раза
больше, чем у всех других моделей. Он подождал, пока гости усядутся, и
протянул к экрану руки, как бы призывая: "Дух, появись!"
- Это последняя модель, - сказал он. - Она называется САПР/ГАПР (система
автоматизированного проектирования - гибкое автоматическое производство). В
ее основе лежит система компьютерной графики, но это также очень хитроумная
система визуального представления, которая позволяет чертежникам и инженерам
разрабатывать замечательные подробные чертежи любого механического объекта,
который только можно себе представить. Никаких циркулей, транспортиров или
рейсшин. Можно запрограммировать допуски, затем просто набросать на экране
грубый эскиз с помощью электронного пера. А затем компьютер превратит его в
точные выверенные формы или представит в трехмерном виде.
- Совершенно поразительно, - пробормотал Перси, - а можно выделить
различные куски чертежа и увеличить детали?
- Да. А также можно наложить цвет, изменить форму, смоделировать нагрузки
и запомнить все изменения. Затем отправить результаты в память, чтобы можно
было вызвать их оттуда, как в системе редактирования текстовых файлов.
Возможности использования от проектирования до выпуска готового изделия
захватывают дух.
Питт уселся верхом на свой стул и оперся подбородком на спинку.
- Посмотрим, поможет ли это нам выиграть приз.
Егер посмотрел на него поверх стариковских очков.
- Мы, специалисты, называем это концептуализацией.
- Пожалуйста, если тебе так больше нравится, - сказал Питт.
- Ну так и что же мы будем искать? - спросил Перси.
- Ядерную бомбу, - ответил Питт.
- Где?
- В автомобиле.
- Наверное, предназначенном для контрабандного провоза через границу? -
спросил наугад Перси.
- Что-то вроде этого.
- По суше или по морю?
- Морем.
- Это, наверное, как-то связано со взрывом в Тихом океане пару дней
назад?
- Я не могу сказать.
- Мой мальчик, мне нет равных в разгадывании головоломок, я слежу за
всем, что связано с ядерным оружием, и ты, конечно, знаешь, что, не считая
президента, у меня самый высокий допуск к секретной информации из всех,
какие только есть.
- Ты хочешь мне что-то сообщить, дядя?
- Ты поверишь, что я был первым, с кем Рэй Джордан консультировался после
взрыва в Тихом океане?
Питт с улыбкой признал свое поражение.
- Тогда ты знаешь больше, чем я.
- То, что японцы прячут ядерное оружие по всей стране в автомобилях, да,
это мне известно. Но Джордан не счел удобным включить старика в свою
операцию.
Так что он просто вытянул из меня все, что я думаю по этому поводу, и
отправил меня домой.
- Считай, что ты нанят. Ты только что стал неоплачиваемым сотрудником
группы "Стутц", работающим без оплаты, и ты тоже, Хирам.
- Ты нарвешься на крупные неприятности, когда Джордан узнает, что ты
завербовал подкрепление.
- Если мы добьемся успеха, он это проглотит.
- Что это еще за разговоры про японские бомбы в автомобилях? - не поверив
своим ушам, спросил Егер.
Перси положил ему руку на плечо.
- То, что мы собираемся предпринять здесь, Хирам, должно сохраняться в
строжайшей тайне.
- У Хирама допуск "бета-кью", - сказал Питт.
- Тогда мы готовы начать охоту.
- Я был бы благодарен, если бы меня ввели в курс дела, - сказал Егер,
внимательно глядя на Перси. Старый атомный эксперт встретил его взгляд.
- В тридцатых годах Япония начала войну, чтобы обеспечить
самообеспечиваемую экономическую империю. Теперь, 50 лет спустя, они снова
хотят сражаться, только в этот раз для того, чтобы сохранить ее. В полной
тайне они создали свой ядерный арсенал задолго до того, как кто-нибудь
догадался проверить его существование. Плутоний и уран, пригодный для
производства оружия, они получали из гражданских атомных установок. Тот
факт, что у них есть бомба, также был просмотрен, поскольку у них не было
систем доставки, типа ракет дальнего радиуса действия, крылатых ракет,
бомбардировщиков или подводных ракетоносцев.
- Я думал, что японцы придерживаются договора о нераспространении
ядерного оружия, - сказал Егер.
- Верно, правительство и большинство населения категорически настроено
против ядерного оружия, но силы, глубоко скрытые за официальными лицами и
официальным курсом их бюрократии, тайно сумели создать ядерный арсенал. Он
был построен скорее для обороны от экономической угрозы, чем для ядерного
устрашения. Их идея состоит в том, что бомба может быть использована в
качестве орудия шантажа в случае крупномасштабной торговой войны и запрета
на ввоз их товаров в США и Европу. В худшем варианте, на случай морской
блокады Японии.
Егер занервничал. Питт это заметил.
- Ты хочешь сказать что мы, может быть, сидим на ядерной бомбе?
- Вероятно, в нескольких кварталах от нее, - сказал Питт.
- Это немыслимо, - сердито пробормотал Егер. - Как много их они тайком
провезли в нашу страну?
- Мы пока не знаем, - ответил Питт, - может быть, штук сто. К тому же мы
не единственная страна. Они распределены по всему миру.
- Это скверно, - сказал Перси. - Если бомбы действительно были тайно
провезены в крупные города, то японцы обладают возможностью гарантированного
полного уничтожения. Это очень эффективный сценарий. Если бомбы уже
находятся на месте и произойдет случайность или несанкционированный запуск
ракеты, то последствия будут ужасны. Против этих бомб нет защиты, нет
времени среагировать. Бессмысленна система "звездных войн" для перехвата
падающих боеголовок, невозможны ни объявление тревоги, ни ответный удар.
Когда они нажмут на кнопку, удар будет мгновенным.
- О Боже, что мы можем сделать?
- Найти их, - ответил Питт. - Идея состоит в том, что бомбы провозятся на
автомобилевозах. Я предполагаю, что они спрятаны внутри импортируемых
автомобилей. При помощи твоих компьютерных талантов мы попробуем догадаться,
как это делается.
- Если они провозились сюда на корабле, - сказал Егер уверенно, - то
таможенные инспекторы, ищущие наркотики, должны были бы их обнаружить.
Питт отрицательно покачал головой.
- Это тщательно разработанная операция, проводимая специалистами по
высоким технологиям, они свое дело знают, они спроектируют бомбу, которая
являлась бы составной частью автомобиля, чтобы даже при тщательном поиске
нельзя было ее обнаружить. Таможенная инспекция интересуется шинами,
бензобаками, обивкой, любым местом, где есть свободное пространство. Поэтому
устройство должно быть замаскировано таким образом, чтобы даже самый хитрый
инспектор его не нашел.
- Полностью защищено от любых способов обнаружения, - согласился Егер.
Перси задумчиво смотрел на пол.
- Хорошо, давайте поговорим о размерах.
- Ну, это по твоей части, - улыбнулся Питт.
- Дай мне передохнуть, племянник. Я должен знать по крайней мере марку
автомобиля.
- А я не слежу за японским автомобилестроением. Если это "Мурмото", то
это, вероятно, спортивный седан. - Шутливое выражение на лице Перси уступило
место серьезному.
- Итак, подытожим, мы ищем компактное ядерное устройство весом около
десяти килограммов, которое было бы невозможно обнаружить внутри седана
среднего размера.
- И которое может быть приведено в состояние боеготовности и взорвано с
большого расстояния, - добавил Питт. - Если только водитель не самоубийца,
это само собой разумеется.
- О бомбе какого размера мы говорим? - спросил Егер невинным тоном.
- По форме и размерам она варьируется от бочки для горючего до
бейсбольного мяча, - ответил Перси.
- Бейсбольный мяч, - удивленно пробормотал Егер, - но может ли такая
маленькая бомба вызвать существенные разрушения?
Перси посмотрел в потолок, как бы наблюдая картину опустошения.
- Если это боеголовка высокой мощности, скажем, около трех килотонн, она,
вероятно, может сравнять с землей центр Денвера, штат Колорадо, причем
сильные пожары, вызванные взрывом, распространятся далеко в пригороды.
Последнее достижение в области заминированных автомобилей, - сказал Егер, -
не слишком приятная мысль, не правда ли?
- Весьма удручающая картина, но с ней придется столкнуться, когда большая
часть стран третьего мира заполучит ядерное оружие. - Перси показал рукой на
пустой экран:
- Что мы используем в качестве образца, который мы будем препарировать?
- Принадлежащий моей семье форд "Таурус" восемьдесят девятого года, -
ответил Егер. - В качестве эксперимента я ввел в программу весь список его
запчастей. Я могу представить увеличенные образы конкретных деталей или
узлов, или машины в целом.
- "Таурус" будет подходящим образцом, - согласился Питт.
Пальцы Егера несколько минут бегали по клавиатуре, а затем он откинулся в
кресле, сложив руки на коленях. На экране появилось изображение - трехмерная
картинка в ярких красках. Еще одна команда и четырехдверный седан "Таурус"
вишневого цвета с металлическим отливом повернулся как бы на вращающейся
подставке, которая из горизонтальной стала вертикальной.
- Ты можешь впустить нас внутрь? - спросил Питт.
- Входим, - согласился Егер.
Одно прикосновение к клавише - и они, казалось, влетели через толщу
металла в чертежи внутреннего шасси и кузова как привидения, проходящие
через стену. Они ясно видели каждый сварной шов, каждый болт и гайку. Егер
ввел их внутрь дифференциала и вверх по туннелю карданного вала сквозь
шестерни коробки передач в сердце двигателя.
- Потрясающе, - восхищенно пробормотал Перси. - Все равно что лететь
через электростанцию. Если бы у нас была эта хитроумная штука, мы бы
покончили с войной как на европейском, так и на тихоокеанском театрах
военных действий на два года раньше.
- Повезло немцам, что у вас не было бомбы в 1944, - подковырнул его Егер.
Перси секунду смотрел на него строгим взглядом, а затем снова перевел его
на изображение на экране.
- Видишь что-нибудь интересное? - спросил его Питт.
Перси пощипал себя за бороду.
- Корпус коробки передач был бы неплохим контейнером.
- Нет, это бессмысленно. Бомба не может быть в двигателе или трансмиссии.
Машина не должна терять способность к нормальному передвижению. Это также
исключает аккумуляторную батарею или радиатор, - сказал Егер. - Может быть,
в цилиндрах амортизаторов?
Перси отрицательно покачал головой.
- Они подошли бы для пластиковых бомб, но их диаметр слишком мал для
ядерного устройства.
Они молча изучали изображения сечений еще несколько минут, пока Егер,
используя свое умение обращаться с клавиатурой, вел эту экскурсию через
автомобиль, подобную которой вряд ли кому-нибудь еще когда-либо приходилось
предпринимать. Задний мост и подвеска, тормозная система, двигатель стартера
- все было испробовано и отвергнуто.
- Нам придется перейти к дополнительным принадлежностям, - сказал Егер.
Питт зевнул и потянулся. Несмотря на умение концентрироваться, он устал и
глаза его слипались.
- Есть ли какая-нибудь вероятность, что бомба находится в обогревательном
устройстве?
- Не подходит конфигурация, - ответил Перси.
- Может быть, в бачке сбрызгивателя ветрового стекла?
Егер покачал головой.
- Слишком доступно для обнаружения.
Внезапно Питт замер.
- Кондиционер воздуха! - вскричал он. - Компрессор кондиционера воздуха.
Егер быстро вызвал на экран компрессор, чтобы показать разрез.
- Машину можно вести, и ни один таможенный инспектор не станет тратить
два часа, разбирая компрессор, чтобы увидеть, почему кондиционер не дает
холодный воздух.
- Уберите внутренности из него - и у вас будет идеальный корпус для
бомбы, - сказал Питт, изучая чертеж компрессора. Как ты думаешь. Перси?
- Витки охлаждающих трубок можно изменить, чтобы включить туда приемное
устройство для перевода бомбы в боевое положение и подрыва, - подтвердил
Перси.
- Прекрасная конструкция, очень остроумная конструкция. Более чем
достаточно места, чтобы спрятать ядерное устройство, способное взорвать
большую территорию. Прекрасная работа, джентльмены. Я думаю, мы разрешили
загадку.
Питт подошел к свободному столу и снял телефонную трубку. Он набрал номер
защищенной линии, предоставленной ему Керном на брифинге группы "МОГ". Когда
ему ответили на другом конце, он сказал:
- Это мистер "Стутц", пожалуйста, сообщите мистеру "Линкольну", что
проблема состоит в кондиционере воздуха его автомобиля. Всего хорошего.
Перси насмешливо посмотрел на Питта.
- Ты действительно знаешь, как всучить это людям, разве нет?
- Я делаю, что могу.
Егер сидел, глядя на компьютерное изображение внутренностей компрессора
на экране.
- Это все муха в супе, - сказал он тихо.
- Что? - спросил Перси. - Что ты сказал?
- Ну, написаем мы япошкам в суп, а они выключат нам свет. Они же не могут
устранить всю нашу оборонительную систему, особенно наши ядерные подводные
лодки. Сила нашего ответного удара разрушит всю цепочку их островов. Если
хочешь знать мое мнение, я думаю, что эта штука неработоспособна и
самоубийственна. Это просто большой блеф.
- В этой твоей теории есть одна закавыка, - сказал Перси, терпеливо
улыбаясь Егеру. - Японцы обвели вокруг пальца лучшие мозги в нашей разведке
и схватили мировые державы за ахилессову пяту. С их точки зрения,
последствия не столь катастрофичны. Мы заказывали японцам исследования
стратегических оборонительных систем для разрушения подлетающих ракетных
боеголовок. Пока наши лидеры списали это как слишком дорогостоящую
неработоспособную программу, они двигались дальше со своей обычной
эффективностью решения проблем высокой технологии, и они сумели сделать
работающую систему.
- Ты хочешь сказать, что они неуязвимы? - спросил Егер дрогнувшим
голосом.
Перси покачал головой.
- Пока еще нет. Но дайте им еще два года - и у них будет развернутая и
работающая система звездных войн, а у нас ее не будет.
За закрытыми дверьми здания Капитолия собралась особая подкомиссия, чтобы
изучить и оценить японское культурное и экономическое влияние на Соединенные
Штаты. Эти забавные слова были мягким способом сказать, что некоторые члены
Конгресса были злы, как хорьки, оттого, что они чувствовали, как Соединенные
Штаты все туже охватывают клешни японского капитала. Ичиро Цубои, главный
директор "Каное Секьюритиз", крупнейшей страховой компании в мире, сидел за
столом, стоявшим напротив длинного, изогнутого наподобие прилавка стола,
перед комиссией конгрессменов. С боков сидело четверо его главных
советников, которые раздражали членов комиссии тем, что долго
консультировались друг с другом, прежде чем Цубои отвечал на любой вопрос.
Цубои внешне не выглядел финансовым гигантом, которому принадлежала
страховая компания с капиталом, достаточным, чтобы заглотить "Пейнджебер",
"Шарлс Шваб", "Мерилинг" и все прочие уолл-стритовские брокерские конторы не
поперхнувшись. Фактически, он уже закупил солидную долю некоторых из них.
Его тело было низеньким и тощим. У него было лицо, которое чем-то напоминало
лицо веселого хозяина домика гейш.
Внешность Цубои была обманчива. Он легко мог сам постоять за себя против
протекционистски настроенных членов Конгресса, несмотря на огонь возмущения
в их глазах. Его конкуренты в Японии и за рубежом ненавидели и боялись его,
и не без причины. Цубои был столь же безжалостен, сколь и хитер. Его
хитроумные финансовые манипуляции подняли его на уровень культовой фигуры,
презрение к Америке и европейским нациям вряд ли было таким уж большим
секретом. Умнейшие уолл-стритовские брокеры и главы корпораций были голубями
рядом с гуру токийской биржи. Почти в одиночку он обладал достаточной мощью,
чтобы вышибить дух из американской экономики. Он сидел и вежливо отвечал на
вопросы специальной комиссии, улыбаясь со сводящей с ума вежливостью, в то
время как их задавали, разговаривая так же легко, как беседовал бы с гостями
за обеденным столом.
- Если многоуважаемые члены Конгресса проведут законопроект, принуждающий
японские компании продать наши преимущественные права в Соединенных Штатах
за долю их реальной стоимости, это будет не что иное, как национализация.
Репутация американского бизнеса, доверие к нему будут разбиты вдребезги
по всему миру. Воцарится хаос. Банковские системы лопнут вместе с
международными валютами. Развитые индустриальные страны окажутся банкротами.
И ради чего? По моему скромному мнению, японские инвесторы - это самое
лучшее, что когда-либо случалось с американским народом.
- Такого законопроекта никто и не собирался предлагать, - перебил сенатор
Майкл Диас. - То, что я сказал, звучит так: те из ваших компаний, которые
действуют и получают прибыль на американской земле, должны подчиняться тем
же самым законодательным ограничениям и стандартам налогообложения, что и
наши собственные компании. Ваши рынки капитала остаются закрытыми для нас,
американцам не позволяют покупать недвижимость и права собственности на ваши
компании, тогда как японские капиталовложения, японские прибыли уходят от
нас, что равносильно для нас финансовому убийству в этой стране, мистер
Цубои. И вам прекрасно это известно.
Тот человек, которого не смог запугать мистер Цубои, был депутат от штата
Нью-Мексико Майкл Диас, председатель комиссии и ведущая сила в движении за
ограничение и обращение вспять развития иностранных капиталовложений в
американскую промышленность, управление, бизнес и недвижимость. И, дай ему
волю, он воздвигнул бы торговое эмбарго на все ввозимые японские товары.
Вдовец, лет под пятьдесят, Диас был единственным сенатором, который
дневал и ночевал в своем служебном кабинете. У него была небольшая
собственная ванная и боковая комната с кроватью, холодильник, плита,
кухонная мойка. В течение двадцати пяти лет его называли самым усердным
работником на Капитолийском Холме, и его привычка работать не изменилась.
Его жена умерла от диабета вскоре после того, как он был избран на свой
первый срок в Сенат. У них не было детей.
Ему и в голову не приходило жениться вторично. У него были совершенно
черные волосы, зачесанные назад, круглое лицо и карие глаза. Его рот легко
раскрывался в улыбке, демонстрирующей безупречно белые зубы. Он служил во
Вьетнаме в качестве пилота армейского вертолета, был сбит и ранен в колено.
Захваченный в плен и переведенный в Ханой, он провел два года в лагере
для военнопленных. Его тюремщики не позаботились должным образом о его ноге,
и он, прихрамывая, ходил с тросточкой.
Проводя твердую линию против иностранного влияния и вмешательства в
американские дела, Диас боролся за ограничения на внешнюю торговлю и внешние
тарифы, а также против того, что он считал нечестной торговой и
инвестиционной практикой японского правительства. Он рассматривал борьбу с
Японией не просто как состязание, но как экономическую войну, в которой
Соединенные Штаты уже оказались проигравшей стороной.
- Разрешите, господин председатель? - Диас кивнул привлекательной
женщине, входящей в число членов комиссии.
- Да, член Конгресса Смит, продолжайте.
- Господин Цубои, - начала она, - вы прежде заявили, что доллар должен
быть заменен йеной. Вам не кажется, что это слишком?
- Нет, если вы учтете, что японские инвесторы финансируют 55 процентов
вашего бюджетного дефицита, - ответил Цубои, отмахиваясь от нее, как от
назойливой мухи. - Переход с вашей валюты на нашу - это только вопрос
времени.
Член Конгресса от Колорадо Лорен Смит не могла поверить своим ушам. Это
была высокая яркая шатенка, носившая длинные волосы, подчеркивающие ее
выдающиеся скулы и фиалковые глаза. Она представляла район, расположенный к
западу от континентального водораздела. Волевая и энергичная, она была
элегантна, как рысь, и дерзка, как девчонка-сорванец. Уважаемая за свою
политическую ловкость, она пользовалась огромным влиянием в Конгрессе.
Многие могущественные люди в Вашингтоне пытались добиться ее расположения
как в самом Конгрессе, так и за его пределами. Но в личной жизни она
встречалась только с теми людьми, которые не имели ничего общего с
политикой.
Она поддерживала тайную связь с человеком, которого обожала. Ей
нравилось, что они никогда не будут жить вместе, как близкие друзья или как
муж и жена. У каждого из них была своя жизнь. Они встречались лишь тогда,
когда это было им удобно.
- Как мы можем стать ближе, чем теперь? - спросила Лорен. - Активы
филиалов японских банков в Соединенных Штатах намного больше, чем вместе
взятые активы американских банков. Около миллиона американцев уже работает
на японских работодателей в нашей стране. Ваши лоббисты практически уже
купили наше правительство. То, что вы имеете в виду, мистер Цубои, означает,
что наши две страны станут еще ближе, так что вы сможете управлять нашей
экономикой и нашей внешней политикой. Разве я не права? Пожалуйста,
ответьте, я правильно вас поняла?
Цубои не привык к тому, что женщина может разговаривать с ним в подобном
тоне. феминистское движение почти не существует в Японии. Ни один японский
мужчина не согласится принимать приказы от женщин. Его самообладание начало
давать трещину, и его советники сидели, раскрыв рты от удивления.
- Президент и Конгресс могут начать с того, что дадут заверения, что вы
никогда не закроете ваши рынки для наших товаров и инвестиций, - уклончиво
ответил Цубои. - Кроме того, вы должны позволить нам въезжать в вашу страну
без неудобств, связанных с получением виз.
- А что, если мы не согласимся удовлетворить подобные просьбы?
Цубои пожал плечами и зловеще улыбнулся.
- Наша страна является вашим кредитором, а ваша страна является нашим
должником, причем крупнейшим в мире должником. Если нам будут угрожать, у
нас не будет другого выхода, как использовать все наше влияние для защиты
наших интересов.
- Другими словами, Америка стала служанкой Японии?
- С тех пор, как Соединенные Штаты находятся в состоянии упадка, а моя
страна поднимается вверх с невероятной скоростью, вы, по-видимому, должны
признать превосходство наших методов управления над вашими. Ваши граждане
должны глубже изучать нашу культуру, они могут кое-чему поучиться.
- Может быть, это одна из причин, по которой персонал ваших
многочисленных филиалов за пределами Японии укомплектован, в основном,
вашими собственными людьми, а не работниками, нанятыми в странах
пребывания?
- Мы нанимаем также и местный персонал, - ответил Цубои обиженным тоном.
- Ну, не на руководящие позиции. Вы нанимаете менеджеров нижнего звена,
секретарей, делопроизводителей, я также могу добавить, что вы нанимаете
очень мало женщин и представителей национальных меньшинств, вы также очень
успешно исключаете всех членов профсоюза.
Члену Конгресса Лорен Смит пришлось ждать ответа, пока Цубои по-японски
совещался со своими советниками. Либо они этого не знали, либо им было
наплевать, что их громкие голоса записывались и тут же переводились.
Постоянный поток перевода звучал в ушах сенатора Диаса в течение нескольких
минут.
- Вы должны нас понять, - ответил наконец Цубои, - дело не в каких-то
наших предрассудках, мы просто не считаем хорошей деловой практикой
позволять западным людям, которые не обучены нашим методам и не испытывают
уважения к нашим обычаям, занимать высшие посты в наших иностранных
филиалах.
- Я не могу признать подобную практику мудрой, господин Цубои, - едко
сказала Лорен. - Я полагаю, что говорю от лица многих американцев, если я
скажу, что нам не нравится, когда к нам относятся свысока иностранцы на
нашем собственном заднем дворе.
- Если это так, госпожа Смит, то об этом можно только пожалеть. Говоря от
имени своего народа, я не вижу здесь такого вмешательства, которое вы имеете
в ввиду, мы просто хотим получить прибыль, не наступая никому на ноги.
- Да, нам хорошо известен циничный эгоизм японского бизнеса, продажа
стратегических и компьютерных технологий Советскому блоку. Для
представителей корпораций высокого ранга вроде вас Советский Союз, Восточная
Германия, Куба, Иран и Ливия - это просто клиенты.
- Международные идеологические и моральные проблемы не волнуют нас.
Отдавать им предпочтение перед практическими соображениями, касающимися
торговли и экономики, нелепо, с нашей точки зрения.
- Еще один вопрос, - сказала Лорен. - Правда ли, что вы предложили, чтобы
ваше правительство купило целиком штат Гавайи, чтобы сбалансировать дефицит
Соединенных Штатов в торговле с Японией?
Цубои не консультировался со своими помощниками, а сразу ответил:
- Да, я предложил эту меру. Японцы по происхождению составляют
большинство населения Гавайев, и теперь наши компании владеют 60 процентами
недвижимости на этом острове. Я также предложил, чтобы Калифорния стала
совместным экономическим сообществом, разделяемым на паях Японией и
Америкой. У нас есть неограниченное количество рабочей силы, которое мы
можем экспортировать. Наш капитал может построить сотни заводов в этом
штате.
- Я нахожу ваши идеи чрезвычайно неприемлемыми, - сказала Лорен, пытаясь
сдержать гнев. - Мы никогда не позволим, чтобы Калифорния была ограблена
японским капиталом. Мне говорили, что многие общественные места на Гавайях
уже доступны только для японцев, а множество курортов и гольф-клубов
недоступны для американских граждан. - Лорен замолчала, чтобы посмотреть
Цубои прямо в глаза, прежде чем продолжить свою речь.
- Я собираюсь бороться с любым дальнейшим проникновением Японии на наши
рынки всеми силами, которые есть в моем распоряжении. - Шепот одобрения
пробежал по комнате. Некоторые зааплодировали, когда Диас улыбнулся и легко
ударил молоточком, призывая к тишине.
- Кто знает, что случится в будущем, - улыбнулся Цубои
покровительственно.
- У нас нет секретного плана сместить ваше правительство. Вы проиграли
экономическую войну по вашей собственной вине.
- Если мы и проиграли, то это из-за воров и жуликов, за которыми стоит
"Каное Секьюритиз", - вставила Лорен.
- Вы, американцы, должны, наконец, научиться признавать факты: если мы и
покупаем Америку, то это потому, что вы продаете ее.
Несколько наблюдателей, допущенных на заседание, многочисленные помощники
членов Конгресса вздрогнули, услышав эту замаскированную угрозу, их глаза
враждебно загорелись. Характерная для Цубои странная смесь наглости и
скромности, вежливости и напора внесла в атмосферу, царившую в помещении,
беспокойство и страх.
Диас проговорил, твердо глядя исподлобья на Цубои:
- В этой злосчастной ситуации на нашей стороне по крайней мере два
преимущества.
В первый раз Цубои выглядел озадаченным.
- О каких преимуществах вы говорите, сенатор?
- Во-первых, стоит вам зайти слишком далеко, переступить через черту - и
все ваши инвестиции, которые в основном существуют на бумаге или в памяти
компьютеров, будут стерты. И во-вторых, противного американца больше не
существует, - сказал Диас, его голос был холоден как арктический ветер. -
Вместо него теперь будет противный японец.
Расставшись с Питтом у здания Федеральной штаб-квартиры, Джиордино доехал
на такси до Департамента коммерции на Конститьюшен-авеню. С помощью друга,
который был помощником секретаря по внешней и внутренней торговле, он взял
на время досье на импорт автомобилей "Мурмото", затем отправился на такси в
Александрию, штат Вирджиния. В дороге он остановился, чтобы уточнить адрес
по телефону-автомату. В здании, которое он искал, располагалась
распределительная сеть автомобильной корпорации "Мурмото", охватывающая
район из пяти штатов. Он позвонил по нужному номеру и спросил, как ему
подъехать.
Было далеко за полдень, и прохладный ветер ранней осени уже шелестел в
листве деревьев, срывая первые листья. Такси остановилось у края тротуара
перед современным зданием из красного кирпича с широкими окнами. На лужайке
перед зданием была установлена надпись из медных букв, которая говорила о
том, что это и есть филиал автомобильной компании "Мурмото".
Джиордино расплатился с таксистом и немного постоял, изучая стоянку у
здания, заполненную автомобилями "Мурмото". Не было видно ни одного
автомобиля американского или европейского производства. Он прошел через
двойную парадную дверь и остановился перед миловидной японкой, которая
ведала приемом посетителей.
- Чем я могу вам помочь? - спросила она сладким голосом.
- Альберт Джиордино, Департамент коммерции, - сказал он. - С кем я могу
поговорить относительно новых поставок автомобилей?
Она на секунду задумалась, затем сверилась со списком сотрудников.
- Вам нужен мистер Деннис Сухака, наш директор перевозок. Я скажу ему,
что вы хотите встретиться с ним, мистер Джиордано.
- Джиордино, Альберт Джиордино.
- Прошу прощения, спасибо вам.
Меньше чем через минуту высокая красивая секретарша азиатского
происхождения, которая, видимо, сделала себе хирургическую операцию, чтобы
придать своим глазам европейский разрез, вышла в вестибюль и пригласила
Джиордино в служебный кабинет Сухаки.
Пока они шли по длинному, устланному богатым ковром коридору, Джиордино с
удивлением читал таблички на дверях. Он не встретил ни одного кабинета
менеджера, или старшего управляющего, или вице-президента. Все сотрудники
именовались директорами чего-либо.
Сухака был веселый, толстенький человек, на его лице была широкая улыбка,
когда он вышел из-за стола и обменялся рукопожатием с Джиордино.
- Деннис Сухака.
- Альберт Джиордино.
- Что я могу сделать для Департамента коммерции?
К облегчению Джиордино, Сухака не обратил внимания на то, что он не брит,
и не стал спрашивать у него документы.
- Ну, это не слишком большое дело. Обычная бюрократическая возня для
статистических отчетов. Мой начальник попросил меня на пути домой заехать к
вам и сверить число автомобилей, импортированных и отправленных вашим
дилером с цифрами, которые предоставило ваше центральное бюро в Токио.
- За какой период времени? Мы ввозим огромное количество машин.
- За последние девяносто дней.
- Никаких проблем, - сказал Сухака. Он из кожи лез вон, чтобы его гостю
было удобно.
- Все наши списки отправлений на компьютерах. Я смогу предоставить их вам
за десять минут. Они должны быть верными, в Токио никогда не ошибаются. Не
хотите ли выпить чашечку кофе, пока вы ждете?
- Да, - сказал усталый Джиордино, - с удовольствием.
Сухака провел его в маленький пустой кабинет. Симпатичная секретарша
принесла кофе, и пока он потягивал его, она вернулась с аккуратной стопкой
списков.
Джиордино нашел то, за чем Питт послал его, меньше чем за полчаса. Тогда
он откинулся на спинку кресла и чуточку подремал, убивая время, чтобы
произвести впечатление обычного бездельника, занимающегося никому не нужной
бюрократической чепухой.
Примерно в пять часов Сухака вошел в кабинет.
- Наши сотрудники уходят домой, но я буду работать допоздна. Я могу
чем-нибудь еще быть вам полезен?
- Нет, - ответил Джиордино, закрывая свое досье, - мне бы хотелось тоже
отправиться домой. Я отработал семь часов, теперь наступает мое время.
Спасибо, что вы были так любезны. Ваши данные об импорте машин будут внесены
в память этого огромного государственного компьютера в небесах. Для чего?
Только какой-нибудь маленький клерк из подвального офиса знает об этом
наверняка.
Он взял досье, которое ему дали в Департаменте коммерции, и направился к
дверям, но остановился по дороге, как будто что-то вспомнив.
- Здесь есть только одна неточность.
- Что такое?
- Небольшое разногласие в данных, которое вряд ли заслуживает упоминания.
Я нашел шесть автомобилей, которые перечислены в ваших ведомостях
поступления как отгруженные в Балтиморе с двух разных судов, но они не
учтены в экспортном перечне из токийской штаб-квартиры.
Сухака был очень удивлен.
- Я никогда не обращал на это внимания. Могу я сравнить это с вашими
данными?
Джиордино разложил листы отчета, которые он одолжил у своего друга в
Департаменте коммерции, и поместил их рядом с распечаткой, которую принесла
секретарша Сухаки. Он подчеркнул в своем листе указанные автомобили, которые
отсутствовали в списках из Токио. Все шесть были спортивными седанами
SP-500.
- Вообще говоря, для нашего департамента это расхождение не имеет
значения; раз они учтены как поступившие в страну, у нас нет претензий к
вашей компании со стороны правительства. Я уверен, что это просто случайная
ошибка вашего токийского отдела учета, которая с тех пор уже, наверное,
исправлена.
- Непростительный недосмотр с моей стороны, - сказал Сухака таким тоном,
как будто уронил королевские жемчужины в канализацию. - Я питал слишком
большое доверие к нашему токийскому отделу. Кто-нибудь из моих сотрудников
должен был заметить эту ошибку.
- Просто ради любопытства, какие дилеры получили эти конкретные
автомобили?
- Одну минуту, - сказал Сухака и повел Джиордино в свой кабинет. Он сел
за стол и склонился над клавиатурой своего компьютера. Затем он откинулся
назад и подождал. Когда данные возникли на экране, его улыбка исчезла и лицо
побледнело.
- Все шесть машин были направлены разным дилерам. Потребуется несколько
часов, чтобы проследить за каждой из них. Если вас не затруднит созвониться
со мной завтра, я с удовольствием сообщу вам их номера.
Джиордино небрежно махнул рукой.
- Забудьте об этом. У нас у обоих есть более важные дела. Я собираюсь
добираться домой в час пик через жуткое движение, потом я приму душ и
приглашу жену поужинать в ресторане. Сегодня годовщина нашей свадьбы.
- Поздравляю, - сказал Сухака. Было заметно, что он почувствовал
облегчение.
- Спасибо. А также спасибо за вашу помощь.
К Сухаке вернулась его широкая улыбка.
- Всегда рад помочь.
Джиордино прошел четыре квартала до бензоколонки и позвонил из
телефона-автомата. Мужской голос ответил только "Алло".
- Это ваш друг-коммивояжер, продающий "мерседесы". У меня есть модель,
которая, мне кажется, заинтересует вас.
- Но вы находитесь не в том районе, сэр. Вы должны были бы торговать
поближе к побережью, а еще лучше в Тихом океане.
- Ну так ли это важно, - ответил Джиордино. - Если вы не можете
приобрести хорошую немецкую машину, попробуйте "Мурмото", я отыскал шесть
спортивных седанов марки SP-500, которые продаются по очень низкой цене.
- Подождите минуту.
На другом конце послышался голос, по которому Джиордино немедленно узнал
Дональда Керна.
- Несмотря на тот факт, что вы вышли за пределы вашей территории, я
всегда рад возможности сэкономить деньги. Скажите, пожалуйста, где я могу
увидеть ваши уцененные автомобили?
- Вам нужно получить эту информацию в распределительном центре компании
"Мурмото" в Александрии. В их компьютерных записях указаны шесть
автомобилей, которые поступили в нашу страну, но не через фабрику. Я
полагаю, что вам следует поспешить, прежде чем об этом кто-нибудь услышит и
раньше вас доберется до них. Половина автомобилей была отгружена на
таможенном пункте в Балтиморе 4 августа, а другие три поступили 10 сентября.
Керн быстро понял, что имел в виду Джиордино.
- Не вешай трубку, - сказал он и повернулся к своему помощнику, который
слышал разговор по динамику.
- Действуйте. Получите доступ к компьютерной системе "Мурмото" и
откопайте их записи о поставках. Найдите, куда направляются эти шесть
автомобилей, прежде чем они возьмутся за ум и сотрут данные. Он повернулся к
телефону.
- Прекрасная работа. Все прощено. Как вам удалось поторговаться насчет
этих машин?
- Ну, идею подал "Стутц". Вы что-нибудь слышали от него?
- Да, он звонил полчаса назад, - сказал Керн. - Он обнаружил, в чем
источник проблемы.
- Я так и думал, что если кто-нибудь может разгадать головоломку, то это
он, - сказал Джиордино, имея в виду редкий талант Питта обнаруживать
неизвестное. - Нужно быть чертовски хитрым, чтобы разгадать эту загадку.
Было темно, когда Егер высадил Питта у старого ангара в дальнем углу
Вашингтонского международного аэропорта. Он был построен в 1936 году, и
когда-то в этом ангаре находились почтовые самолеты, давно приобретенные
американскими воздушными линиями. Не считая фар "Тауруса", принадлежавшего
Егеру, место освещалось только заревом над городом за рекой Потомак и
одиноким фонарем в пятидесяти метрах севернее отсюда.
- Для того, кто не был дома четыре месяца, ты путешествуешь налегке, -
усмехнулся Егер.
- Мой багаж лежит на дне, - сказал Питт, не открывая глаз.
- Хотелось бы мне снова посмотреть на твою коллекцию автомашин, но мне
нужно ехать домой.
- А я сейчас завалюсь спать. Спасибо, что подбросил меня, и спасибо за
то, что ты сделал сегодня вечером. Прекрасная работа, как всегда.
- Мне нравится этим заниматься. Искать ключи к тому, чем занята твоя
голова, - это почище, чем каждый день разрешать загадки Вселенной. - Егер
помахал рукой на прощание, поднял стекло, чтобы защититься от холодного
ночного воздуха, и уехал в темноту.
Питт вытащил запасной передатчик из кармана брюк, который он держал в
своем кабинете в НУМА, и набрал серию цифр, которая отключила систему
безопасности, охранявшую ангар, и включила внутреннее освещение.
Он открыл старую, покрытую ржавчиной боковую дверь и вошел. На цементном
полу ангара, как в музее транспорта, стоял старый фордовский трехмоторный
аэроплан рядом с пульмановским вагоном начала века, свыше пятидесяти
автомобилей заполняли оставшиеся десять тысяч квадратных метров. Европейские
экзотические автомобили, такие как "Испано Сюиза", "Мерседес-Бенц 540К" и
чудесный синий "Тальбот Лаго", стояли напротив роскошных американских
классических автомобилей вроде "Корд L-29", "Пирс-Эрл" и удивительного,
зеленого, как ящерица, городского автомобиля "Стутц". Единственное, что
казалось здесь странно неуместным , была старая литая ванна, к наружному
торцу которой был прикреплен мотор.
Он устало поднялся по винтовой железной лестнице к своей квартире,
нависающей над коллекцией. То, что некогда было офисом, он переделал в
удобную квартиру с одной спальней, обширной жилой комнатой, служащей также
кабинетом, полки которого были заполнены книгами и застекленными моделями
судов, которые Питт нашел и обследовал.
Приятный запах доносился из кухни. Он нашел записку, висевшую на райской
птице, поднимавшейся из вазы на обеденном столе. Улыбка появилась на его
лице, когда он читал ее: "Слышала, что ты снова в городе. Я вычистила
какую-то слизь, которая прокралась в твой холодильник через месяц после
того, как ты уехал. Я думала, что ты, должно быть, голоден. Салат стоит на
льду, а тушеная рыба согревается в кастрюле на плите. Жаль, что я не могу
остаться, чтобы встретиться с тобой, я должна присутствовать на обеде в
Белом доме. Люблю тебя.
Лорен."
Он постоял минуту, пытаясь заставить свой сонный мозг прийти к решению,
надо ли ему сначала поесть, а затем принять душ или наоборот. Он решил, что
горячий душ совсем выбьет его из колеи, и он никогда не сможет добраться до
стола. Он разделся и накинул короткий халат. Потом съел салат и почти целую
кастрюлю тушеной рыбы с двумя стаканами "Каберне сувеньон" из бутылки 1983
года, которую вынул из бара. Он покончил с ужином и мыл тарелки у раковины,
когда зазвонил телефон.
- Алло?
- Мистер Питт?
- Да, мистер Джордан, - ответил Питт, узнав голос. - Что я могу сделать
для вас?
- Я надеюсь, что не прервал ваш сон?
- Я все еще никак не доберусь до подушки.
- Я хотел позвонить и узнать, слышали ли вы новости от Эла?
- Да, он позвонил мне как раз после того, как разговаривал с вами.
- Несмотря на то, что ваш проект был несанкционированным, информация
оказалась чрезвычайно полезной.
- Я знаю, что не должен был выходить за рамки, но мне захотелось
отыграться.
- Я знаю, что вы не очень похожи на любителя играть в команде, правда,
Дирк? - сказал Джордан, впервые называя Питта по имени. - Вам больше
нравится играть в вашу собственную игру.
- Мудрость требует преследовать наилучшие цели наилучшими средствами.
- Это ваши слова?
- Нет, они принадлежат Фрэнсису Хадчисону, шотландскому философу.
- Я отдаю вам должное за то, что вы цитируете точно. Большинство из тех,
кого я знаю в официальном Вашингтоне, занимаются плагиатом и вместо этого
говорят: "Цель оправдывает средства".
- Что еще хотите мне сказать? - спросил Питт, с отчаянием глядя на свою
кровать.
- Я думал, вам будет интересно узнать, что мы нашли все шесть
перевозчиков бомб.
- Все шесть машин? - спросил удивленный Питт.
- Да. Они запечатаны в подземном подвале до того дня, когда с них смахнут
пыль и отведут в те места, где они должны быть взорваны.
- Быстро вы сработали.
- У вас свои методы, а у нас - свои.
- Вы установили за ними наблюдение?
- Да, но нам приходится действовать очень осторожно, мы не осмеливаемся
высовываться, пока не установили тех, кто ответственен за весь этот ужас, и
не разрушили их командный центр, - сказал Джордан.
- Кстати, сегодня вечером Джиордино чуть было не сорвал всю операцию.
Кто-то в филиале компании "Мурмото", который он посетил, забеспокоился.
Мы успели скопировать данные из их компьютерной системы всего за несколько
минут до того, как они стерли все свои записи о поставках импортных машин.
- По этим данным вы отыскали машины?
- Мы смогли проследить, какая из принадлежащих японцам компания по
перевозке грузов забрала эти автомобили в порту, и проникли в их отчетность.
В этих записях, разумеется, не было никаких упоминаний о пунктах назначения
груза, но нам удалось позаимствовать копию накладной водителя. Там было
указано, сколько километров проехал грузовик после выезда из доков. Ну, а
остальное потребовало серьезной оперативной работы и большой беготни.
- Вроде взлома и проникновения в охраняемые помещения.
- Если мы куда-нибудь тайно проникаем, мы никогда ничего не взламываем, -
сказал Джордан.
- Как только станет известно, что наши добропорядочные граждане сидят на
атомных бомбах, принадлежащих иностранной державе, паника разорвет страну на
куски.
- Малоприятная ситуация, я согласен. Публичные протесты и требования
возмездия могут заставить японцев отвести машины в стратегически важные
точки и нажать на кнопку "огонь", прежде чем мы найдем и обезвредим эти
бомбы.
- Искать их по данным таможен можно лет двадцать, прежде чем будут
найдены все такие машины.
- Я так не думаю, - спокойно ответил Джордан. - Мы знаем, как они это
делают, а благодаря вам и Джиордино мы знаем, что нужно искать. Японцы не
имеют и половины того профессионального опыта в разведывательных делах,
какой имеем мы. Я ручаюсь, что мы отыщем все эти "Мурмото" с бомбами за
тридцать дней.
- Мне нравится ваш оптимизм, - сказал Питт. - Но как насчет наших
союзников и русских? Японцы могли подложить бомбы и под них. Президент
собирается предупредить их лидеров об этой возможности?
- Пока нет. Мы опасаемся доверить странам НАТО столь важный секрет, там
вполне возможна утечка информации. С другой стороны, президент может счесть,
что, если дать знать об этом Кремлю, это могло бы укрепить наши отношения.
Подумайте об этом. Наши страны теперь в одной лодке, обеим внезапно
угрожает третья сверхдержава.
- Есть еще одна пугающая угроза.
- Их так много, какую же я упустил?
- Предположим, что Япония взорвет несколько бомб в США или в России.
Каждая из наших стран сочтет, что на нее напала другая, начнется война, и
жадным япошкам останется лишь подобрать все, что им приглянется.
- Я не хочу ложиться спать, пока подобная возможность не устранена, -
обеспокоенно сказал Джордан. - Давайте просто справляться с проблемами в
порядке их возникновения. Если наша операция будет успешной, то все снова
окажется в руках политиков.
- Ваша последняя мысль, - сказал Питт, делая вид, что понял, - заставит
всех нас не спать ночами.
Он уже засыпал, когда сигнал охранной системы предупредил его, что кто-то
пытается войти в ангар. Заставив себя выбраться из удобной постели, он
прошел в кабинет и включил небольшую телесистему наружного наблюдения.
Стаси Фокс стояла у боковой входной двери, с улыбкой глядя в объектив,
как он считал, хорошо замаскированной скрытой камеры охранной системы.
Он нажал на кнопку, и дверь открылась. Затем он вышел из кабинета и стал
ждать ее на балконе лестницы.
Она вошла в ангар, одетая обольстительно, но скромно в синий жакет без
воротника, узкую юбку того же цвета и белую блузку с вышитым жемчугом
воротом.
Она медленно шла среди рядов роскошных автомобилей, и на ее лице
отражалось почтительное изумление. Наконец она остановилась у восхитительной
двухместной спортивной машины "Гальбот-Лаго Гранд Спорт", кузов которой был
специально изготовлен известным французским дизайнером и автомобильным
мастером Саоутчиком, и легко провела пальцами по одному из крыльев.
Она была не первой, кто оценил эту машину. Почти каждая женщина,
когда-либо посещавшая необычную "квартиру" Питта, интересовалась именно этой
жемчужиной его коллекции. Он смотрел на "Гальбот-Лаго" как на шедевр
механического искусства, но женщины испытывали какое-то чувственное
притяжение, глядя на нее. Стоило им увидеть обтекаемые, почти кошачьи линии
кузова машины, ощутить свирепую мощь ее двигателя и почувствовать запах
элегантной кожаной обивки салона, как этот автомобиль превращался для них в
некий эротический символ.
- Как ты нашла меня? - спросил он, и его голос отозвался эхом в огромном
помещении.
Она взглянула наверх.
- Я изучала твое досье два дня, прежде чем вылететь на Тихий океан и
взойти на борт "Неукротимого".
- Нашла там что-нибудь интересное? - спросил он, раздосадованный тем, что
его частная жизнь была доступна для разглядывания всякому, кто обладал
достаточной властью, чтобы нарушить ее неприкосновенность.
- Ты парень что надо.
- Это явная лесть.
- Твоя коллекция машин просто захватывает дух.
- Существует немало куда более обширных коллекций более дорогих моделей и
фирм.
Она снова повернулась к "Тальбот-Лаго". - Я просто влюбилась вот в эту.
- Мне больше нравится зеленый городской автомобиль рядом с ней.
Стаси повернулась и стала внимательно рассматривать "Стутц", словно
изучая манекен, демонстрирующий новую модель платья на выставке мод. Затем
она тряхнула головой.
- Симпатичная машина, но массивная, слишком мужественная на женский вкус.
Затем она снова посмотрела на него.
- Мы можем поговорить?
- Если мне удастся не уснуть. Поднимись сюда.
Она взобралась наверх по винтовой лестнице, и он быстро показал ей свое
жилище.
- Могу я предложить тебе выпить? - спросил Питт.
- Нет, спасибо. - Она снова посмотрела на него, и в ее глазах появилось
выражение сочувствия. - Мне не следовало приходить. У тебя такой вид, словно
ты сейчас упадешь.
- Я приду в себя после хорошего ночного сна, - произнес он уныло.
- Что тебе нужно, так это хороший массаж спины, - неожиданно сказала она.
- Я думал, ты пришла поговорить.
- Я могу поговорить, пока буду массировать тебя. Какой способ массажа ты
предпочитаешь? Шведский или шиатсу?
- Какого черта, сделай и то, и другое.
Она рассмеялась.
- Ладно. - Взяв его за руку, она повела его в спальню и толкнула на
кровать лицом вниз.
- Сними халат.
- Могу я попросить поберечь мою стыдливость и прикрыться простыней?
- А у тебя есть что-то, чего я прежде не видела? - сказала она, стаскивая
с его плеч халат.
Он рассмеялся.
- Только не проси меня поворачиваться на спину.
- Я хочу извиниться перед тобой, прежде чем Тим и я отправимся на
Западное побережье, - серьезно сказала она.
- Тим?
- Доктор Уэзерхилл.
- Вы и прежде работали вместе, я полагаю.
- Да.
- Я когда-нибудь снова увижу тебя? - спросил он.
- Я не знаю. Наши задания могут развести нас в разные стороны.
Она нерешительно замолчала на некоторое время.
- Я хочу, чтобы ты знал, что мне очень неловко из-за всех неприятностей,
которые я тебе причинила. Ты спас мне жизнь, а поскольку я заняла
дополнительное место в последнем батискафе, ты чуть не потерял свою.
- Хороший массаж - и мы квиты, - сказал Питт, устало улыбнувшись.
Она взглянула на его распростертое тело.
- Для человека, четыре месяца прожившего под водой, у тебя неплохой
загар.
- Моя цыганская кровь, - пробормотал он сонным голосом.
Применяя основной метод точечного массажа техники шиатсу, Стаси начала
нажимать пальцами на чувствительные области голых ступней Питта.
- Чудесное ощущение, - пробормотал он. - Джордан проинформировал тебя о
том, что нам удалось выяснить относительно боеголовок?
- Да, ты подбросил ему технические характеристики. Он подумал, что ты
улизнул от него. Теперь, когда Тиму и мне точно известно, на что следует
нацелить наше расследование, мы можем здорово продвинуться в розыске
заминированных автомобилей.
- И вы собираетесь обследовать порты Западного побережья.
- Сиэтл, Сан-Франциско и Лос-Анджелес - вот те порты, в которых
разгружаются автомобилевозы, транспортирующие машины "Мурмото".
Питт замолчал, когда Стаси начала массировать ему ноги, сочетая шиатсу со
шведской техникой растирания. Она массировала его плечи, спину и шею.
Затем она легонько шлепнула его по ягодицам и приказала ему повернуться,
но никакой реакции не последовало.
Питт спал как убитый.
Где-то под утро он проснулся, почувствовав, как ее тело неистово
переплетается с его телом. Движения, ощущения и приглушенные вскрикивания
Стаси проступили через пелену утомления, подобно сну. Он чувствовал, будто
он плывет через грозовое облако, сквозь раскаты грома и вспышки молний, пока
все ощущения не сошли на нет, и он снова провалился в черную бездну
непробудного сна.
- Проснись, соня, - сказала член Конгресса Лорен Смит, проводя пальцем
вниз по спине Питта. - Тебе сюрприз.
Сознание Питта стряхнуло прочь паутину сна, когда он повернулся на бок и
посмотрел на Лорен. Она сидела, скрестив босые ноги, рядом с кроватью. На
ней был хлопчатобумажный вязаный топ с матросским воротником и
серовато-зеленые парусиновые брюки со стрелками. Ее волосы были собраны
назад и повязаны широким шарфом.
Туг он кое-что вспомнил и украдкой посмотрел на противоположную сторону
постели. Она была пуста, с облегчением увидел он.
- Разве ты сейчас не должна была совершать героические подвиги в
Конгрессе? - спросил он, тайно радуясь тому, что Стаси ушла до прихода
Лорен.
- У нас спад. - Она держала в руке чашку кофе, так что он не мог до нее
дотянуться, дразня его.
- Что я должен сделать, чтобы получить кофе? - спросил он.
- Это будет стоить тебе поцелуя.
- Ужасно дорого, но я в отчаянном положении, и мне придется согласиться.
- И, кроме того, объяснения.
Ну вот, подумал он, сейчас снова будет сцена ревности, и быстро собрался
с мыслями.
- Насчет чего?
- Не чего, а кого. Ну, знаешь, насчет той женщины, с которой ты провел
ночь.
- Что это еще за женщина? - спросил он с хорошо разыгранным удивлением.
- Та самая, которая спала в этой постели сегодня ночью.
- Ты что, видишь здесь еще какую-нибудь женщину?
- А мне не нужно видеть ее, - сказала Лорен, получая огромное
удовольствие оттого, что дразнит его. - Я чую ее запах.
- А ты поверишь, если я скажу тебе, что это была моя массажистка?
Лорен склонилась к нему и поцеловала его долгим, продолжительным
поцелуем.
Когда она, наконец, снова оторвалась от него, то протянула ему кофе и
сказала:
- Неплохо придумано. Ставлю тебе высший бал за творческое воображение.
- Ты меня надула, - сказал он, надеясь сменить тему. - Здесь всего
полчашки.
- Ты ведь не хочешь, чтобы я разлила ее по одеялу, не так ли?
Она засмеялась, как если бы ей действительно доставила удовольствие
неразборчивость Питта. - Вытащи свою огромную волосатую тушу из кровати и
смой эту парфюмерию. Неплохой запах, я признаю, весьма дорогой. Я приготовлю
завтрак.
Лорен стояла у кухонного стола, нарезая ломтиками грейпфрут, когда Питт
вышел из душа второй раз за восемь часов. Он обернул вокруг бедер полотенце,
подошел к Лорен сзади, обхватил ее за талию и потерся носом о ее шею.
- Столько времени прошло с тех пор, как я видел тебя последний раз, как
тебе удалось так долго обходиться без меня?
- Я с головой ушла в законотворчество и совершенно забыла про тебя.
- У тебя не нашлось времени на развлечения?
- Я была хорошей девочкой. Это не значит, что я не была бы скверной, если
бы у меня был хоть малейший шанс, особенно если бы я знала, что ты не терял
времени даром с тех пор, как вернулся домой.
Лорен прекрасно держится, подумал Питт, лишь небольшая вспышка ревнивого
гнева. Но она слишком хорошо понимала ситуацию, чтобы поднимать шум. Питт
был не единственный мужчина в ее жизни. Ни он, ни она не диктовали друг
другу, как себя вести, и не выказывали излишнюю ревность, что делало их
связь еще более привлекательной для обоих.
Когда он куснул ее ухо, она повернулась и обвила руками его шею.
- Джим Сэндекер сказал мне о гибели твоего проекта и о том, как ты едва
спасся.
- Предполагалось, что это секретная информация, - сказал он, когда они
потерлись носами.
- Женщины - члены Конгресса действительно пользуются некоторыми
привилегиями.
- У тебя есть привилегия общаться со мной в любое время, когда ты
захочешь.
Ее глаза потемнели.
- Я действительно очень огорчена тем, что твоя станция уничтожена.
- Мы построим другую. - Он улыбнулся, глядя на нее. - Результаты наших
исследований удалось спасти, только это и имеет значение.
- Джим сказал, что еще несколько секунд и ты бы умер.
- Как видишь, пронесло, - усмехнулся Питт. Он отпустил ее и сел за стол.
Они выглядели как счастливые супруги, проводящие воскресное утро у себя в
доме, хотя ни у Лорен, ни у Дирка никогда не было семьи. Он взял газету,
которую она купила вместе с продуктами к завтраку, и просмотрел заголовки.
Его глаза задержались на одной статье. Прочитав, что там написано, он
взглянул на Лорен.
- Я вижу, ты снова напечаталась в "Вашингтон пост", - сказал он,
ухмыляясь. - Ты начинаешь скверно обращаться с нашими восточными друзьями,
не так ли?
Лорен ловко плюхнула омлет на тарелку.
- От нас ушло владение третью нашего бизнеса и вместе с этим наше
процветание и наша независимость. Америка больше не принадлежит американцам,
мы стали финансовой колонией Японии.
- Дела настолько плохи?
- Общественность понятия не имеет, насколько они плохи, - сказала Лорен,
ставя омлет и тарелку с тостами перед Питтом.
- Наш огромный дефицит открыл дверь, через которую наша экономика
вытекает, а японские деньги потоком вливаются сюда.
- Нам некого винить в этом, кроме самих себя, - сказал Питт, помахав
вилкой. - Они потребляют меньше, чем производят, а мы тратим больше, чем
зарабатываем, и все глубже увязаем в долгах. Мы раздаем или распродаем наше
лидерство в тех отраслях технологии, которые они еще не успели украсть. И мы
выстроились в очередь с открытыми чековыми книжками, распустив губы в жадном
предвкушении возможности продать им наши корпорации и недвижимость ради
быстрой наживы. Взгляни в лицо фактам, Лорен. Этого не случилось бы, если бы
общественность, деловые люди, ваши ребята в Конгрессе и эти кретины из
Белого дома, ничего не смыслящие в экономике, понимали бы, что наша страна
вовлечена в беспощадную финансовую войну с противником, который смотрит на
нас как на людей второго сорта. Но, пока сохраняется нынешнее положение, мы
сами упускаем шансы победить в ней.
Лорен села за стол с чашкой кофе и передала Питту стакан апельсинового
сока.
- Это самая длинная речь, которую я когда-либо слышала от тебя. Уж не
собрался ли ты баллотироваться в Сенат?
- Я скорее позволю вырвать себе ногти. Кроме того, одного Питта на
Капитолийском Холме достаточно, - сказал он, имея в виду своего отца,
сенатора Джорджа Питта от Калифорнии.
- Ты уже виделся с сенатором?
- Еще нет, - сказал Питт, поедая омлет. - У меня не было такой
возможности.
- Какие у тебя планы? - спросила Лорен, томно глядя в опалово-зеленые
глаза Питта.
- Я собираюсь повозиться с машинами и отдохнуть пару деньков. Может быть,
если мне удастся вовремя подготовить "Стутц", я приму участие в гонках
классических автомобилей.
- Я могу придумать что-нибудь более веселое, чем возня с грязными
железками, - сказала она с хрипотцой в голосе. Она обошла вокруг стола,
протянула руки и удивительно крепко схватила его за руку. Он чувствовал, как
желание истекает из нее подобно нектару. Внезапно ему захотелось ее больше,
чем когда-либо прежде. Он мог только надеяться, что у него хватит сил на
второй раз. Затем, как если бы его тянули магнитом, он позволил утащить себя
к кушетке.
- Не в кровати, - хрипло произнесла она, - во всяком случае, пока ты не
сменишь простыни.
Хидеки Сума спустился по трапу своего персонального самолета "Мурмото" с
поворотными турбинами, разработанного для высшего руководства компании, в
сопровождении Моро Каматори. Этот самолет с вертикальным взлетом приземлился
на вертолетной площадке рядом с огромным пластмассовым куполом высотою
пятьдесят метров. Расположенный посередине тщательно ухоженного парка, этот
купол перекрывал обширный внутренний дворик, под которым находилось большое,
углубленное в землю сооружение, названное "ЭДО" по имени древнего города,
который после революции Мейдзи 1868 года был переименован в Токио.
Будучи первым экспериментальным сооружением новой японской программы
освоения подземного пространства, Эдо-Сити был спроектирован и построен
Сумой в качестве научно-исследовательского и мозгового центра, в котором
жили шестьдесят тысяч человек. Он представлял собой огромный цилиндр
глубиной в двадцать этажей, в котором размещались жилые помещения для
ученых, офисы, общественные бани, конференц-зал, рестораны, торговый центр,
библиотека и свои собственные силы безопасности численностью тысяча человек.
В подземных цилиндрах меньшего размера, соединенных туннелями с главным
корпусом, размещалась аппаратура связи, бойлерные и холодильные установки,
системы кондиционирования воздуха, электростанция и установки по переработке
мусора.
Эти сложные подземные сооружения были возведены из бетона и керамики и
простирались на глубину тысяча пятьсот метров внутри массива из
вулканических пород.
Сума сам финансировал этот проект без какого-либо участия правительства.
Все юридические сложности и ограничения, мешавшие осуществлению проекта,
были быстро разрешены благодаря огромному влиянию, которым обладал Сума в
правительственных и мафиозных структурах. Он и Каматори вошли в кабину
потайного лифта, который доставил их в комплекс помещений, принадлежащих его
корпорации, занимавший весь четвертый этаж во внешней части цилиндра. Его
секретарша Тоси Кудо стояла в ожидании его у дверей в тщательно охраняемые
кабинет и трехэтажные личные апартаменты, когда он вышел из дверей лифта.
Просторные комнаты были украшены изящно расписанными ширмами, вазами,
витринами с прекрасной керамикой и костюмами шестнадцатого века,
изготовленными из богато расшитых шелковых, атласных и парчовых тканей. На
стенах висели картины, изображающие виды суши и моря, а также драконов,
леопардов, тигров и соколов, символизирующих воинскую доблесть самураев.
- Мистер Асикага Энсю ждет вас, - доложила Тоси.
- Я что-то не припоминаю этого имени.
- Мистер Энсю - это сыщик, который специализируется на поиске редких
произведений искусства и ведет переговоры об их продаже для своих клиентов,
- объяснила Тоси. - Он позвонил и сказал, что нашел картину, которая
подходит для вашей коллекции. Я взяла на себя смелость назначить ему
встречу, чтобы он мог продемонстрировать эту картину.
- У меня мало времени, - сказал Сума.
Каматори пожал плечами.
- Не мешает посмотреть, что он принес вам, Хидеки. А вдруг он нашел ту
картину, которую вы разыскиваете.
Сума кивнул Тоси:
- Хорошо, впустите его.
Сума поклонился, когда торговец картинами вошел в комнату.
- У вас есть новое приобретение для моей коллекции, мистер Энсю? -
спросил Сума.
- Надеюсь, что да. Я уверен, что вы будете очень рады, что мне удалось
найти для вас эту картину.
Асикага приветливо улыбался. У него была роскошная седая шевелюра, густые
брови и пышные усы.
- Пожалуйста, поставьте ее к свету, - сказал Сума, указывая на мольберт,
стоящий у окна.
- Можно я раздвину занавески чуть пошире? - Энсю потянул за шнур,
раздвигавший, шторы. Затем он поставил картину на мольберт, но не снял
закрывающую ее шелковую материю.
- Это картина шестнадцатого века школы Кано кисти Масаки Симцу.
- Прославленный художник-маринист, - сказал Каматори, проявляя редкое для
него воодушевление.
- Один из ваших любимых художников, Хидеки.
- Вы знаете, что я поклонник Симцу? - спросил Сума у Энсю.
- Среди коллекционеров хорошо известно, что вы собираете его работы,
особенно пейзажи наших небольших островов.
Сума повернулся к Тоси.
- Сколько его работ имеется в моей коллекции?
- Сейчас вам принадлежат одиннадцать из тринадцати пейзажей островов и
четыре его пейзажа, на которых изображены горы Хида.
- А этот, новый, будет двенадцатым островным пейзажем?
- Да.
- Какой из островов, написанных Симцу, вы мне принесли, Адзима? - спросил
Сума у Энсю нетерпеливо.
- Нет, Кечи. - Сума был заметно разочарован.
- Я надеялся, а вдруг это Адзима.
- Мне очень жаль. - Энсю огорченно развел руками. - Пейзаж Адзима, увы,
был утрачен во время падения Германии. Последний раз его видели висящим в
кабинете нашего посла в Германии 19 мая 1945 года.
- Я с радостью заплачу вам, чтобы вы продолжали свои поиски.
- Спасибо, - сказал Энсю, поклонившись. - Мои агенты в Европе и
Соединенных Штатах уже разыскивают его.
- Ладно, тогда давайте откроем остров Кечи.
Привычным театральным жестом Энсю сдернул покрывало, и присутствующим
открылся роскошный вид острова с птичьего полета, выполненный тушью с щедрым
использованием перламутровых красок и золотой фольги.
- Дух захватывает, - пробормотала Тоси восхищенно. Энсю кивнул,
соглашаясь с нею.
- Лучший образчик творчества Симцу, который я когда-либо видел.
- А как ваше мнение, Хидеки? - спросил Кама-тори.
- Прекрасная работа, - ответил Сума, растроганный гением художника. -
Невероятно, что он смог нарисовать вид сверху с такими живыми деталями в
начале шестнадцатого века. Это выглядит так, как будто он писал его с
привязанного аэростата.
- В легендах рассказывается, что он писал его с воздушного змея.
- Скорее, он делал наброски с воздушного змея, а затем писал картину на
земле.
- А почему бы и нет? - сказал Сума, не отрывая взгляда от картины. - Наши
соотечественники строили воздушные змеи и летали на них уже тысячу лет тому
назад. - Наконец он повернулся лицом к Энсю.
- Вы прекрасно поработали, мистер Энсю. Где вы нашли это?
- В доме одного банкира в Гонконге, - ответил Энсю. - Он распродавал свое
имущество и переносил свои операции в Малайзию, прежде чем китайцы начнут
править этой колонией. Мне потребовался почти год, но наконец мне удалось
уговорить его продать мне эту картину по телефону. Я не стал терять времени
и полетел к нему в Гонконг, а оттуда прямо к вам. Я прибыл к вам из
аэропорта.
- Сколько вы за него просите?
- 145 миллионов йен.
- Вполне разумная цена, - сказал Сума, удовлетворенно потирая ладони. Я
беру ее.
- Благодарю вас, мистер Сума. Вы очень щедры. Я буду продолжать искать
пейзаж острова Адзимы.
Они обменялись поклонами, и Тоси проводила мистера Энсю из офиса.
Сума снова посмотрел на картину. Побережье было покрыто черными валунами,
а на одной стороне находилась маленькая деревня с рыбацкими лодками.
Перспектива была точной, как на аэрофотоснимке.
- Как странно, - тихо сказал он, - единственной картины из этой серии
островов, которую я больше всего хотел бы иметь, у меня нет.
- Если она еще существует, Энсю найдет ее, - успокоил его Каматори. - Он
произвел на меня впечатление человека с крепкой хваткой.
- За Адзиму я заплачу ему в десять раз больше, чем за Кечи.
Каматори сел в кресло и вытянул ноги.
- Когда Симцу писал пейзаж Адзимо, ему и в голову не могло прийти, чем
станет со временем этот остров.
Тоси возвратилась и напомнила Суме:
- Через десять минут у вас назначена встреча с мистером Есису.
- Великий старый вор и предводитель "золотых драконов", - насмешливо
улыбнулся Каматори. - Пришел отспорить свою долю в твоей финансовой империи.
Сума показал на огромные арки окон, выходивших во внутренний двор.
- Ничего этого не было бы, если бы не организация, которую Корори Есису и
мой отец вместе создали во время войны и после нее.
- "Золотые драконы" и другие секретные общества не могут иметь места в
будущей Японии, - сказал Каматори. Он использовал традиционное название
страны "Ниппон", означающее "Источник солнца".
- Они могут казаться анахроничными рядом с нашей современной технологией,
- согласился Сума.
- Но они все еще занимают весьма важное место в нашей культуре. Моя связь
с ними в течение многих лет доказала свою ценность для меня.
- Ваша власть простирается так далеко, что вам уже не нужны группы
фанатиков и культ вожаков, процветающий в гангстерских синдикатах, -
серьезно сказал Кама-тори. - Вы можете дергать за ниточки правительство,
которое управляется вашими собственными марионетками, и все же вы связаны с
коррумпированными теневыми дельцами. Если когда-нибудь станет известно, что
вы дракон номер два, это может обойтись вам очень дорого.
- Я не связан ни с кем, - спокойно разъяснил Сума. - То, что законы
называют преступной деятельностью, было традицией моей семьи в течение двух
столетий.
- Я чту наш традиционный кодекс поведения, следуя по стопам моих предков
и построив на его основе организацию, которая сильнее многих стран мира. Я
не стыжусь того, что у меня есть друзья среди членов подпольных синдикатов.
- Я был бы счастливее, если бы вы, проявляя уважение к императору,
следовали бы старинным моральным нормам.
- Сожалею, Моро. Хотя я молюсь в храме Ясукуни о душе моего отца, у меня
нет желания возрождать миф о богоподобном императоре. Я не участвую в чайной
церемонии, не встречаюсь с гейшами, не хожу на представления в театр
"Кабуки", не смотрю поединки борцов сумо, а также не верю в превосходство
нашей традиционной культуры. Я также не подписываюсь за новую теорию, что мы
выше их нашими обычаями, культурой, интеллектом, силой чувств, разумом,
языком, а особенно, что устройство наших мозгов лучше западных людей. Я
отказываюсь недооценивать наших конкурентов и предаваться конформистским
идеям о нашем превосходстве. Я сам свой собственный Бог, и я верю в деньги и
власть. Это раздражает тебя?
Каматори посмотрел на свои руки, которые лежали у него на коленях
ладонями вверх. Он посидел молча, и его глаза становились все печальнее.
- Преклоняюсь перед императором и нашей традиционной культурой. Я верю в
его божественное происхождение, а также в то, что мы и наши острова тоже
божественного происхождения. Я верю в чистоту крови и в духовное единство
нашей расы. Но я следую за тобой, Хидеки, потому что мы старые друзья и
потому что, несмотря на твои незаконные операции, ты внес огромный вклад в
утверждение новой роли Японии как самой могущественной страны на Земле.
- Я глубоко ценю твою преданность, Моро, - честно сказал Сума.
- Я не мог бы ждать меньшего от человека, который гордится своим
самурайским происхождением и своим доблестным владением катаной.
- Катана - это не просто меч, это живая душа самурая, - благоговейно
сказал Каматори. - Искусно владеть им - это божественный дар. Душа того, кто
обнажит его в защиту императора, обретет покой в Ясукуни.
- И все же ты обнажил свой меч ради меня, когда я просил тебя об этом.
Каматори изумленно уставился на него.
- Я с радостью убью ради тебя, чтобы отдать должное всему хорошему, что
ты сделал для нашего народа.
Сума посмотрел в безжизненные глаза своего наемного убийцы. Живое
воплощение тех давних времен, когда воины-самураи, убивали ради любого
феодала, предлагавшего им свое покровительство и продвижение по службе. Он
также знал, что абсолютная преданность самурая может исчезнуть за одну ночь.
Когда он заговорил, его голос был тверд, но доброжелателен. Некоторые люди
охотятся с луком и стрелами, большинство использует огнестрельное оружие. Ты
единственный, кого я знаю, Моро, кто охотится за людьми с мечом.
- Ты хорошо выглядишь, старый друг, - сказал Сума, когда Тоси провела в
его кабинет Корори Есису.
Есису сопровождал Ичиро Цубои, который только что прибыл из Соединенных
Штатов, после своих дебатов со специальной подкомиссией Конгресса. Старик,
убежденный реалист, улыбнулся Суме.
- Не так уж хорошо. Скорее я выгляжу постаревшим. Еще несколько
прохождений Луны - и я буду спать рядом С моими высокочтимыми предками.
- Ты увидишь сотню новых лун.
- Перспектива оставить позади вызванные старостью недомогания и боли
делает для меня мой уход событием, которого я жду с радостью.
Тоси закрыла дверь и вышла, как только Сума поклонился Цубои.
- Рад видеть тебя и Ичиро, добро пожаловать домой. Мне говорили, что ты
устроил американским политикам еще один Пирл-Харбор.
- Ничего столь драматичного, - сказал Цубои. - Я верю, что я
действительно добавил новые трещины в здание их Капитолия. - Немногие
избранные знали, что Цубои стал членом тайного общества "Золотые драконы",
когда ему было всего лишь четырнадцать лет. Есису принял в мальчике участие
и помогал продвижению в тайном обществе, а также учил его искусству
крупномасштабных финансовых махинаций. Будучи ныне главой страховой компании
"Каное Секьюритиз", Цубои лично охранял финансовые империи Есису и Сумы и
руководил их тайными сделками.
- Вы оба знакомы с моим доверенным другом и советником, Моро Каматори.
- Почти такой же хороший фехтовальщик, каким я был в юности, - сказал
Есису.
Каматори поклонился ему в пояс.
- Я уверен, что ваш катана все еще быстрее.
- Я был знаком с твоим отцом, когда он был учителем фехтования в
университете, - сказал Цубои. - Я был его худшим учеником. Он посоветовал
мне купить пушку и поохотиться на слонов.
Сума взял Есису под руку и проводил его к креслу. Человек, которого
некогда боялись больше чем кого бы то ни было в Японии, шел медленно и
напряженно, но на его лице застыла гранитная улыбка, а глаза не упускали
ничего.
Он уселся в кресло с прямой спинкой, взгляну/ на Суму и сразу начал с
того вопроса, ради которого он пришел сюда:
- В каком состоянии находится Проект "Кайтен"?
- В мире находятся восемнадцать заминированных автомобилей. Это последняя
партия. Четыре из них предназначены для Соединенных Штатов. Пять для
Советского Союза. Остальные поделены между европейскими и тихоокеанскими
странами.
- Через какое время они будут спрятаны вблизи от назначенных точек?
- Не позже чем через три недели. К тому времени наш командный центр будет
доукомплектован, и все его оборонительные системы, системы обнаружения и
детонации войдут в строй.
Есису удивленно взглянул на Суму.
- Преждевременный взрыв на борту "Божественной звезды" не сорвал график
осуществления проекта?
- К счастью, я предусмотрел возможность потери судов из-за шторма,
столкновения или других несчастных случаев на море. Я держал про запас шесть
боеголовок. Те три, которые были потеряны в результате взрыва, я заменил
новыми. После их установки в автомобили они были отправлены в мексиканский
порт Веракрус. Оттуда их переправят через границу с Техасом в США и далее в
нужные районы.
- Оставшиеся, я надеюсь, спрятаны надежно.
- На заброшенном танкере, стоящем на якоре в пятидесяти километрах от
пустынного побережья острова Хоккайдо.
- Известно ли нам, что вызвало детонацию на борту "Божественной звезды"?
- Мы не можем понять, в чем причина преждевременного взрыва, - ответил
Сума. - Все мыслимые меры предосторожности были приняты. Один из
автомобилей, видимо, слишком болтало во время качки, и контейнер с
боеголовкой оказался поврежденным. Произошла утечка плутония, и грузовые
палубы подверглись радиационному загрязнению. Среди судовой команды началась
паника, и они покинули судно. Норвежский лайнер обнаружил брошенный
автомобиль и послал на него абордажную команду. Вскоре после этого
"Божественная звезда" таинственным образом взлетела на воздух.
- И что случилось со спасшимися членами судовой команды?
- Никаких следов. Они пропали без вести во время шторма.
- Сколько всего автомобилей задействовано в вашей системе? - спросил
Есису.
Сума подошел к столу и нажал кнопку маленького ручного пульта управления.
Дальняя стена поднялась и ушла в потолок, открыв большой прозрачный
экран. Он нажал на пульте еще одну кнопку, и голографическое изображение
земного шара возникло на экране, нарисованное пульсирующими светящимися
красками. Затем он запрограммировал места взрывов, которые брызнули
небольшими пятнышками золотого света. Они были расположены в стратегических
точках почти в двадцати странах мира. Только после этого Сума ответил на
вопрос Есису:
- Сто тридцать автомобилей в пятнадцати странах.
Есису сидел, молча глядя на маленькие лучики света, бегающие по помещению
при вращении изображения на экране, словно зайчики от зеркального шара в
танцевальном зале.
На территории Советского Союза было больше светящихся точек, чем в
какой-либо другой стране, что заставляло предположить, будто эта
сверхдержава представляла большую угрозу для Японии, чем ее торговые
конкуренты в Европе и Соединенных Штатах. Странно, но среди мишеней не было
ни военных установок, ни крупных городов. Почти все светящиеся точки,
казалось, находились на пустующих или слабо населенных землях, что делало
угрозу "Кайтен" еще более загадочной в качестве средства шантажа.
- Дух твоего отца гордится тобой, - сказал Есису в тихом восхищении.
- Благодаря твоему гению мы сможем занять по праву принадлежащее нам
место мировой державы первой величины. Двадцать первый век принадлежит
Ниппон. С Америкой и Россией покончено.
Сума был польщен.
- Проект "Кайтен" не мог быть разработан и осуществлен без твоей
поддержки, мой дорогой старый друг, и уж, конечно, без финансовой мудрости
Ичиро Цубои.
- Вы очень добры, - сказал Цубои с поклоном. - Возможность реализовать
макиавеллевскую интригу по организации тайного финансирования строительства
подпольной фабрики по производству ядерного оружия оказалась для меня
огромным вызовом моим талантам, который я не мог не принять.
- Советской и западным разведкам известно, что у нас есть возможность
организовать производство ядерного оружия, - сказал Каматори, повернув
беседу в более реалистичное русло.
- Если они не знали этого до того, как произошел взрыв, то теперь они
точно знают об этом, - добавил Сума.
- Американцы подозревают нас уже несколько лет, - сказал Сума.
- Но они не смогли проникнуть через наши барьеры безопасности и
обнаружить точное место расположения наших производственных мощностей.
- Нам повезло, что эти идиоты продолжают искать на поверхности, вместо
того, чтобы углубиться под землю. - В голосе Есису прозвучала насмешка. - Но
нам придется смотреть в лицо вполне вероятной возможности того, что рано или
поздно КГБ или ЦРУ выследят это место.
- Вероятно, это произойдет довольно скоро, - сказал Каматори. - Один из
наших тайных агентов сообщил мне, что через несколько дней после взрыва
"Божественной звезды" американцы начали крупномасштабную секретную операцию
с целью расследовать нашу роль в этом происшествии. Они уже вынюхивали
что-то вокруг одного из наших центров распределения автомобилей "Мурмото".
Тревожная гримаса появилась на лице Есису.
- Они знают свое дело, эти американские разведчики. Боюсь, что проект
"Кайтен" под угрозой.
- Еще до завтрашнего дня мы будем точно знать, что им удалось выяснить, -
сказал Каматори. - Я встречусь с нашим агентом, который должен вот-вот
вернуться из Вашингтона. Он клянется, что у него имеется свежая информация.
Есису стал еще более озабоченным.
- Мы не можем допустить, чтобы проект оказался в опасности до того, как
командный центр будет готов действовать. Последствия могут быть роковыми для
нашей новой империи.
- Я согласен с этим, - мрачно сказал Цубои. - В течение трех ближайших
недель мы будем уязвимы, тогда как боеголовки будут лежать совершенно
бесполезными. Одна утечка - и западные державы соберутся вместе и ударят по
нам со всех сторон, как экономически, так и военной силой.
- Не надо так волноваться, - сказал Сума. - Их агенты могут наткнуться на
нашу фабрику по производству бомб, но им никогда не обнаружить, где
находится мозговой центр Проекта "Кайтен". Даже за сто лет, не говоря уже о
трех неделях.
- И, даже если судьба улыбнется им, - сказал Каматори, - они будут не в
состоянии нейтрализовать наш план вовремя. Туда ведет только один вход, и он
укреплен массивными стальными барьерами и охраняется тяжеловооруженными
силами безопасности. Эти сооружения способны выдержать прямое попадание
ядерной бомбы и все равно остаться работоспособными.
Натянутая улыбка появилась на губах Сумы.
- Все работает в нашу пользу. Малейший намек на попытку проникнуть на
фабрику или атака вражеских сил специального назначения, и мы сможем
угрожать взорвать одну или несколько боеголовок, спрятанных в автомобилях.
Цубои не был убежден этим доводом.
- Что толку в пустой угрозе?
- Хидеки совершенно прав, - ответил ему Каматори. - Никто за пределами
этой комнаты, разве что инженеры в командном центре, не знает, что нам нужно
еще три недели для завершения нашей системы. Западных лидеров легко убедить
в том, что она вполне готова к действию.
Есису удовлетворительно кивнул.
- Тогда нам нечего бояться.
- Вполне обоснованное заключение, - заявил решительно Сума. - Мы слишком
серьезно отнеслись к дурному сну, которому никогда не суждено стать
реальностью.
Тишина воцарилась в богато разукрашенном офисе. Четверо мужчин молча
сидели, каждый из них думал о своем. Через минуту внутренний телефон на
столе Сумы прозвонил. Он взял трубку и несколько секунд молча слушал. Затем
положил трубку.
- Моя секретарша сообщила мне, что повар приготовил ужин, он в моей
столовой. Я буду очень рад, если мои глубокоуважаемые гости окажут мне честь
поужинать со мной.
Есису медленно поднялся на ноги.
- Я с радостью принимаю это приглашение. Зная великолепное искусство
вашего повара, я надеялся, что вы попросите меня остаться на ужин.
- Прежде чем мы прервем нашу беседу, - сказал Цубои, - я хотел бы
обсудить еще один вопрос.
Сума кивнул.
- Говори, Ичиро.
- Ясно, что мы не можем продолжать взрывать ядерные бомбы всякий раз,
когда недружественное правительство поднимает шум по поводу торговых
ограничений или повышения таможенных пошлин. Нам нужны и другие способы
давления, не столь катастрофичные.
Сума и Каматори переглянулись.
- Мы серьезно обдумывали именно эту ситуацию, - сказал Сума, - и мы
считаем, что лучшим решением было бы похищение наших врагов.
- Терроризм не вписывается в традиции нашей культуры, - запротестовал
Цубои.
- А как ты назовешь "Красное Братство Крови", сынок? - спокойно спросил
Есису.
- Безумные фанатичные головорезы. Они убивают невинных женщин и детей во
имя туманной революционной догмы, которая всем нормальным людям
представляется полной чепухой.
- Да, но они японцы.
- Некоторые из них, но большинство - восточные немцы, натасканные КГБ.
- Их можно использовать, - спокойно заметил Сума.
Цубои это не убедило.
- Я не советую иметь с ними каких-либо связей. Стоит возникнуть
подозрению о наших контактах с ними, как начнутся расследования иностранных
спецслужб в таких областях, которые мы не осмеливаемся открывать кому бы то
ни было.
- Хидеки вовсе не защищает идею покушения на враждебных нам лидеров, -
уточнил Каматори. - Он предлагает ответственность за похищения заложников,
которым не будет причинено никакого вреда, возложить на "Красное Братство
Крови".
- Вот это куда более разумно, - улыбнулся Есису. - Кажется, я понял. Ты
предлагаешь "шелковую тюрьму".
Цубои покачал головой.
- Никогда не слышал это выражение.
- Это выражение из давно минувших времен, - пояснил Есису. - Если сегун
не хотел, чтобы его враг был убит, он похищал его и тайно помещал в роскошно
обставленную тюрьму в знак уважения к пленнику. В этом случае он устраивал
так, чтобы вина за исчезновение похищенного была возложена на ревнивых
соперников пленника.
- Совершенно верно, - кивнул Сума. - Я построил такое помещение в
небольшом, но современном поместье, которое мне принадлежит.
- Не слишком ли это рискованно? - спросил Цубои.
- Очевидное никогда не вызывает подозрений.
Каматори взглянул на Цубои.
- Если у вас есть кандидатуры в заложники, вам достаточно назвать мне их
имена.
Цубои опустил вниз невидящие глаза, раздумывая. Затем он поднял голову.
- В Соединенных Штатах есть два человека, вызывающие много неприятного
для нас шума. Но вы должны быть очень осторожны. Они являются членами
Конгресса, и их похищение наверняка вызовет бурю возмущения.
- Если создастся впечатление, что они похищены "Красным Братством Крови"
ради выкупа, это будет хорошим прикрытием их внезапного исчезновения, -
сказал Сума таким тоном, словно говорил о погоде.
- Кого именно вы имеете в виду?
- Члена Конгресса Лорен Смит и сенатора Майкла Диаса.
Есису кивнул.
- А, понятно, это та парочка, которая добивается полного запрета на
торговлю с нами.
- Несмотря на усилия наших лоббистов, они собрали достаточно голосов,
чтобы протолкнуть свой законопроект через Конгресс и Сенат. Если их
устранить, попытки провести такое законодательство будут сорваны.
- Их правительство будет очень сильно разгневано, - предостерег Сума. -
Это может вызвать нежелательные для нас ответные меры.
- Наши лоббисты добились огромного влияния в Конгрессе, и они направят
возмущение на террористов-заговорщиков. - Ярость Цубои от того, как с ним
разговаривали в специальной комиссии Конгресса, еще не остыла.
- Мы и так уже достаточно потеряли лицо от враждебных выпадов
американских политиков. Пора проучить их, чтоб они знали, что их власть
больше не может защитить их от неприятностей.
Есису невидящим взглядом несколько секунд смотрел в окно. Затем он
покачал головой.
- Какая жалость.
Сума взглянул на него.
- Чего тебе жаль, старый друг?
- Соединенные Штаты Америки, - мягко произнес Есису. - Эта страна подобна
прекрасной женщине, умирающей от рака.
Марвин Шоуалтер сел в поезд чистого и безупречно работающего токийского
метрополитена. Он не пытался сделать вид, что читает газету или книгу. Он
спокойно смотрел на своих попутчиков, "делая", как говорят торговцы, двух
японских секретных агентов, держащих его под наблюдением из соседнего
вагона.
Шоуалтер вышел из американского посольства вскоре после утомительной
встречи с приехавшим повеселиться за казенный счет конгрессменом, с которым
обсуждал отказ Японии разрешить использовать американское строительное
оборудование при возведении нового здания для американской нефтяной
компании.
Это была просто еще одна попытка преодолеть протекционистские барьеры,
тогда как японцы могли свободно въезжать в Соединенные Штаты и возводить
здания с помощью собственных архитекторов, прорабов, материалов и
оборудования без каких-либо серьезных трудностей, вызванных ограничениями со
стороны правительства.
Принцип "справедливость за справедливость" был неприменим к двусторонней
торговле с Японией.
Казалось, что он, как обычно, едет в небольшое семейное общежитие,
которое его жена и двое детей называли своим домом на время его назначения
на дипломатическую службу в Японии. Это здание принадлежало американскому
правительству, и в нем жило большинство служащих посольства со своими
семьями.
Стоимость строительства всего этого десятиэтажного здания не достигала и
трети той суммы, которая была уплачена за покупку земли, на которой оно
стояло.
Агенты, как тени следовавшие за ним, были обмануты неизменностью его
ежедневных поездок на работу и обратно домой. Эта привычная рутина
нарушалась лишь тогда, когда он задерживался в посольстве на час-другой. Он
улыбнулся про себя, когда поезд доехал до остановки, на которой он обычно
выходил, и два агента встали, ожидая, что он сейчас сойдет на станции. Он
подошел к дверям вместе с остальной толпой, ожидая, когда двери откроются
для выхода на платформу. Это был старый, как мир, трюк, тот самый, который
был показан в фильме "Французский след".
Когда двери открылись, Шоуалтер вместе с толпой вышел на платформу и
начал считать про себя. Он засомневался и как бы невзначай посмотрел на двух
японских агентов. Они вышли из средней двери соседнего вагона и медленно
направлялись в его сторону, прячась за спины выходящих пассажиров.
Досчитав до двадцати пяти, он быстро повернулся кругом и вошел обратно в
вагон. Через две секунды двери захлопнулись, и вагон начал двигаться.
Слишком поздно агенты японской секретной службы поняли, что их провели. Они
вцепились в двери, отчаянно пытаясь раздвинуть их и войти. Но это было
бесполезно. Они спрыгнули обратно на платформу, когда поезд набрал скорость
и исчез в туннеле.
Шоуалтер не слишком радовался успеху такой простой уловки. Следующий раз
его "хвосты" будут настороже, и ему придется прибегнуть к более хитроумным
способам ухода от слежки. Он пересел на другую линию на следующей остановке
и поехал в Асакузу, северо-восточный пригород Токио, расположенный в
секторе, который назывался Ситамачи. Асакуза была частью старого города и во
многом сохраняла свой облик, характерный для минувшей эпохи.
Шоуалтер сидел и разглядывал окружающих его людей, что он много раз делал
и прежде. Некоторые из его попутчиков, в свою очередь, разглядывали его. Эти
люди называли всякого, кто не обладал такими же жесткими черными прямыми
волосами, темными глазами и таким же цветом кожи, "гаидзин", что буквально
переводилось как "пришелец", "чужак". Он полагал, что тесное сходство их
физического облика, вероятно, и было основой их единства и склонности к
конформализму. Это, а также изолированность их островной родины.
Их общество выросло на основе семьи, расширившейся и включившей в
структуру семейных отношений всех, кто работал рядом с ними. Они проживали
свои жизни в сложном переплетении взаимных обязательств, удовлетворенности,
исполнения долга и стремления добиться успеха. Они принимали стиль жизни, в
которой каждый шаг регулировался множеством освященных традицией
предписаний, как если бы все, кто не следовал этой рутине, были
ничтожествами, достойными только жалости.
Лишенный паутины мелочных традиций, "плавильный тигель", который
представляли собой Соединенные Штаты, был бы немыслим и нетерпим в Японии,
стране с самыми жесткими в мире иммиграционными законами.
Когда поезд остановился на станции Таварамачи, он вышел и влился в толпу
пешеходов, поднимавшихся вверх по шумной улице Каппабаси. Он взял такси и
проехал мимо оптового магазина, где продавались пластмассовые муляжи разных
блюд, которые можно было увидеть в витринах любого ресторана или закусочной.
Он попросил таксиста отвезти его в занимающий несколько кварталов район, где
было множество лавок ремесленников, старинных храмов и просто старых зданий.
На перекрестке он вышел из такси и расплатился с водителем, а затем
направился пешком по узкой дорожке, вдоль которой тянулись цветочные клумбы,
пока не дошел до японской гостиницы, известной как "риокан".
Хотя снаружи риокан был ветхим и обшарпанным, внутри он оказался
совершенно чистым и уютным. У входа Шоуалтера встретил один из служащих
гостиницы, который поклонился и сказал:
- Добро пожаловать в отель Риц.
- Я думал, эта гостиница называется "Ранчо асакузского пижона", - ответил
Шоуалтер.
Не произнеся больше ни слова, мускулистый швейцар, руки и ноги которого
напоминали железнодорожные шпалы, показал ему на выложенный плоской речной
галькой порог. Они вошли и оказались на полированном дубовом полу вестибюля,
где Шоуалтера вежливо попросили снять свои туфли и переобуться в пластиковые
шлепанцы.
В отличие от большинства шлепанцев, слишком тесных для ног англосаксов,
эти были Шоуалтеру как раз по ноге, словно их специально изготовили на заказ
по его мерке, и это действительно было так, поскольку этот риокан на самом
деле принадлежал американской секретной службе, специализирующейся на
устройстве и содержании тайных и безопасных убежищ.
В комнате Шоуалтера была скользящая дверь "содзи", представляющая собой
затянутую бумагой деревянную раму. Она выходила на небольшую веранду, откуда
открывался вид на разбитый по всем правилам японской архитектуры садик, где
вода лилась из бамбуковых труб на камни неиссякаемой журчащей струей. Пол
комнаты был устлан традиционными соломенными циновками "татами". Ему
пришлось снять шлепанцы и ходить в носках, пока он находился на хрупких
соломенных матах.
Здесь не было ни стульев, ни какой-либо другой мебели, лишь подушки на
полу и постель, устроенная из множества подушек и тяжелых пуфов, которые
японцы называют "футонами". В центре комнаты для гостей находился маленький
очаг-жаровня, в которой тлели угли.
Шоуалтер разделся и набросил легкий халат-тунику "юката". Затем
горничная, одетая в кимоно, провела его в общественную баню гостиницы. Он
оставил юкату и наручные часы в плетеной корзине и, прикрываясь лишь
полотенцем размером с салфетку, вошел в окутанное паром помещение бани. Он
обошел низкие табуретки и деревянные лавки и встал под простой душ. Он
намылился и ополоснулся. Только теперь он был готов медленно погрузиться в
горячую воду, наполнявшую огромную, похожую на бассейн деревянную кадку.
Сквозь густой пар он увидел, что в бассейне по грудь в воде уже сидит
какой-то человек. Шоуалтер приветствовал его.
- Группа "Хонда", я полагаю.
- Только ее половина, - ответил Рой Орита. - Джим Ханамура должен
появиться с минуты на минуту. Хотите сакэ?
- Это нарушение правил - пить во время операции. Хотя какого черта, я
продрог как собака. Плесни мне двойную порцию.
Орита наполнил небольшую фаянсовую чашку из бутылки, стоящей на краю
бассейна.
- Как там в посольстве?
- Обычное дерьмо, которого и следует ожидать от Государственного
департамента. - Шоуалтер сделал хороший глоток сакэ и подождал, пока он
уляжется в желудке. - Как продвигается расследование? Есть какая-нибудь
информация о ниточках, на которые нам указала группа "Линкольн"?
- Я проверил руководство компании "Мурмото". Мне не удалось обнаружить
прямой связи между должностными лицами корпорации и боеголовками. Мое личное
мнение состоит в том, что они чисты. И не имеют ни малейшего представления о
том, что происходит у них прямо под носом.
- Некоторые из них должны об этом знать.
Орита усмехнулся.
- Чтобы осуществлять установку боеголовок в автомобили, достаточно двух
информированных рабочих на конвейере.
- Почему только двух?
- Потому что больше не требуется. Работник на конвейере, отвечающий за
установку кондиционеров. Его положение позволяет ему отбирать специально
отмеченные автомобили для установки на них боеголовок. И еще один -
контролер, проверяющий оборудование автомобилей, чтобы убедиться, что оно
работает, прежде чем отправить машины на продажу. Он признает годными
фальшивые кондиционеры, которые не работают.
- Должен быть еще третий человек, - не согласился с ним Шоуалтер.
- Агент в отделе сбыта фабрики, который стирает из памяти компьютера все
записи о заминированных автомобилях, кроме отгрузочной накладной, которую
требуют таможенники.
- Вы проследили ниточку от сборочной фабрики до поставщика кондиционеров
и далее до завода, производящего боеголовки?
- До поставщика я проследил. Дальше след оборвался. Я надеюсь разнюхать
этот след снова и добраться до источника в следующие несколько дней.
Орита умолк, когда какой-то человек из раздевалки вышел и подошел к
нагретому бассейну. Он был низкого роста, с седой головой и усами, и
прикрывал пах небольшим полотенцем.
- Кто вы такой, черт побери? - требовательным тоном обратился к нему
Шоуалтер, опасаясь, что кто-то посторонний прорвался через кордоны службы
безопасности риокана.
- Меня зовут Асикага Энсю.
- Как?
Незнакомец простоял там несколько секунд, не отвечая на последний вопрос.
Шоуалтер начал отчаянно оглядываться по сторонам, удивляясь, почему
никого из охранников нет поблизости.
Тут Орита расхохотался.
- Великолепный маскарад, Джим. Ты чертовски здорово разыграл нас обоих.
Джеймс Ханамура снял седой парик и отлепил накладные брови и усы.
- Неплохо получилось, если только с моей стороны будет нескромностью
сказать это. Мне также удалось провести Хидеки Суму и его секретаршу.
Шоуалтер с облегчением вздохнул и погрузился в воду до подбородка.
- Боже мой, ты меня порядком напугал. Из того, что я знал, я решил, что
ты проник сквозь кордоны охранников и собираешься прикончить Ориту и меня.
- Кажется, это приличное сакэ. Осталось что-нибудь?
Орита налил ему чашку.
- Там на кухне целый ящик. - Тут вдруг на его лице появилось выражение
удивления. - Что ты только что сказал?
- Насчет чего?
- Хидеки Сума.
- Это моя половина операции. Я проследил, кто в действительности является
владельцем Автомобильной и авиационной корпорации "Мурмото", а также
Пароходной компании "Сусимо", и по цепочке подставных фирм добрался до их
настоящего хозяина, Хидеки Сумы, затворника-сегуна. Этот подпольный воротила
сказочно богат. "Мурмото" и "Сусимо" - это лишь капля в ведре. У этого парня
больше денег, чем во всем штате Калифорния, даже если добавить сюда еще
Неваду и Аризону.
- Кажется, этот корабль, который взорвался, "Божественная звезда",
принадлежал Пароходной компании "Сусимо"? - спросил Шоуалтер.
- Совершенно верно. Неплохой набор, не правда ли? Мне думается, этот
Хидеки Сума по уши увяз в этом деле.
- Сума очень могущественный человек. Он обогащается странными и
непонятными способами. Говорят, что если он прикажет премьер-министру Янсиро
и членам его кабинета взмахнуть руками и полетать, они начнут драться между
собой, кому из них первому выпрыгнуть в окно.
- Тебе действительно удалось войти и добиться встречи с Сумой? -
изумленно спросил Орита.
- Ничего подобного. Ты бы видел его офис и секретаршу. Они друг друга
стоят. К нему просто с улицы не попасть.
- А зачем этот маскарад?
- Это идея группы "Линкольн". Сума коллекционирует картины японского
художника шестнадцатого века по имени Масаки Симцу. Джордан нанял
специалиста по подделкам произведений искусства, чтобы тот написал то, что
среди собирателей называется пропавшим пейзажем Симцу, про который было
известно, что его нет в коллекции Сумы. Затем, под видом уважаемого
специалиста по розыску утерянных произведений искусства, Асикаги Энсю, я
продал этот пейзаж Суме.
Шоуалтер кивнул.
- Хитро придумано, ничего не скажешь. Вам, наверное, пришлось изучить
ваше японское искусство.
- Ускоренный курс. - Ханамура рассмеялся. - Сума распространялся насчет
того, как Симцу писал острова с аэростата. Он бы приказал меня утопить или
четвертовать, если бы знал, что он выложил сто сорок пять миллионов йен за
подделку, сделанную по фотографии.
- С какой целью? - спросил Орита со странно напряженным лицом.
- Чтобы установить жучки в его офисе, естественно.
- Как случилось, что мне об этом не сказали?
- Я подумал, что для вас обоих лучше не знать, чем занят другой, -
ответил Орите Шоуалтер, - чтобы никто из вас не мог открыть что-нибудь
важное, если он попадется.
- А где ты установил жучки? - спросил Орита Хана-муру.
- Два в раме картины. Один в мольберте, который у него стоял перед окном,
и еще один - внутри ручки шнура, раздвигающего шторы. Два последних
прекрасно расположены по отношению к ретранслятору, который я разместил на
дереве снаружи купола, накрывающего внутренний двор города.
- А если у Сумы имеется потайное оборудование для обнаружения жучков?
- Я "одолжил" чертежи электропроводки, устроенной на его этаже здания.
Его система обнаружения первоклассная, но она не сможет отыскать наши жучки.
И когда я говорю "жучки", я имею в виду также буквальное значение этого
слова.
Орита не понял, что имел в виду Ханамура.
- Что вы хотите сказать?
- Наши миниатюрные радиомикрофоны внешне не похожи на электронные
устройства. Они выглядят как муравьи. Если их и найдут, то их либо
проигнорируют, либо раздавят, и никаких подозрений они не вызовут.
Шоуалтер кивнул.
- Это очень ловко придумано.
- Даже нашим японским братьям далеко до нашей доморощенной техники
подслушивания, - широко улыбнулся Ханамура. - Ретранслятор размером с мяч
для гольфа передает все разговоры, включая телефонные звонки или переговоры
по селектору, на один из наших спутников, а затем они поступают к Мелу
Пеннеру и его группе Крайслер на Палау. Орита смотрел на воду.
- Мы знаем наверняка, что они действительно слышат все разговоры в офисе
Сумы?
- Система прекрасно работает, - заверил его Шоуалтер. - Я разговаривал с
Пеннером, прежде чем отправиться сюда. Он принимает сигналы громко и четко.
И мы тоже. Член моей группы в посольстве также настроен на волну, на которой
работает передатчик Джима.
- Надеюсь, вы сообщите нам всю информацию, которая может оказаться
полезной для нашего расследования.
- Безусловно. - Шоуалтер налил себе еще немного сакэ. - Кстати, там
происходила любопытная беседа между Сумой и Корори Есису, когда я покидал
посольство. Жаль, что я услышал лишь первых две минуты этого разговора.
- Есису, - пробормотал Ханамура. - Боже мой, неужели этот старый бандит
еще жив?
- Ему девяносто два, и он все такой же отъявленный мерзавец, как всегда,
- ответил Шоуалтер.
Ханамура покачал головой.
- Самый главный преступник нашего столетия, лично повинный более чем в
миллионе смертей. Если за Сумой стоит Есису и всемирная организация,
располагающая ядерными боеголовками, то мы все в большой, большой беде.
За час до рассвета лимузин марки "Мурмото" притормозил у края тротуара,
из-за кустов появилась фигура человека и быстро нырнула в открытую дверцу.
Затем лимузин медленно двинулся через узкие боковые улочки пригорода
Асакуза.
- Офис мистера Сумы прослушивается, - сказал Орита. - Один из наших
агентов, притворившись торговцем произведениями искусства, спрятал
хитроумные подслушивающие устройства в раме картины, в мольберте и в поводке
оконных штор.
- Вы уверены? - спросил ошеломленный Каматори. - Этот торговец принес
подлинную работу Симцу?
- Подделка, срисованная со спутниковой фотографии.
Каматори зашипел.
- Вам следовало бы сообщить мне об этом пораньше.
- Я сам узнал об этом несколько часов назад.
Каматори ничего не сказал, только смотрел на лицо Ориты в сумраке салона
лимузина, словно хотел убедиться, что это действительно случилось.
Подобно Джорджу Фурукаве, Рой Орита был агентом-"слипером", родившимся в
США у японских родителей и специально воспитанным так, чтобы затем стать
агентом ЦРУ.
Наконец Каматори сказал:
- Многое было сказано сегодня вечером такого, что может оказаться опасным
для интересов мистера Сумы. Насчет этого подслушивания не может быть никакой
ошибки?
- Этот торговец представился как Асикага Энсу?
- Да, Энсу.
- На самом деле его зовут Джеймс Ханамура. Это второй член моей группы,
которому поручено найти источник ядерных мин, установленных в автомобилях.
- Кто установил связь между автомобилями и боеголовками?
- Любитель, его зовут Дирк Питт. Его привлекли к работе в МОГ из
Национального агентства подводных и морских исследований.
- Он опасен для нас?
- Он может доставить неприятности. Я не могу сказать наверняка. Ему не
поручались операции по расследованию. Но у него завидная репутация человека,
успешно справившегося с несколькими, казалось бы, невыполнимыми заданиями.
Каматори откинулся назад и бесцельно смотрел в окно на неосвещенные
здания. Наконец он повернулся к Орите.
- Вы можете дать мне список агентов, с которыми работаете, и регулярно
сообщать, чем они заняты?
Орита кивнул.
- Список имен могу. Но чем они сейчас занимаются, мне совершенно
невозможно узнать. Каждый из них работает поодиночке. Как в некоем
магическом действии, никто не знает, что делает другая рука.
- Держите меня в курсе всего, что вам удастся узнать.
- Что вы намерены предпринять в отношении Питта?
Каматори посмотрел на Ориту холодными глазами ядовитой змеи.
- Если представится удобная возможность, убить его.
Направляемый Лорен Смит с одной стороны и Злом Джиордино с другой, Питт
съехал по рампе трейлера на своем "Стутце" и поставил его между большим
красным французским кабриолетом "Испано-Суиза" 1926 года выпуска и изящной
городской машиной "Мармон V-16" 1931 года. Он приставил ладонь к уху и с
минуту вслушивался в шум двигателя, увеличивая И уменьшая обороты, довольный
тем, что коленчатый вал вращается ровно и все цилиндры работают без
пропусков. Затем он выключил зажигание.
Это был один из последних теплых летних дней. Небо было ясное, и воздух
прогрелся сильнее, чем обычно в начале осени. На Питте были широкие
вельветовые брюки и замшевая спортивная куртка, а Лорен казалась светящейся
в своем палево-розовом комбинезоне.
Пока Джиордино отгонял тягач с трейлером на автостоянку, Лорен стояла на
длинной подножке "Стутца" и смотрела на поле поверх сотни классических
автомобилей, расставленных у выхода на дорожки Вирджинского мемориального
ипподрома. Конкурс красоты, то есть состязание, в котором судьи оценивали
внешний вид автомобилей, был объединен с гонками по кругу классических
автомобилей, спроектированных как дорожные и туристские машины.
- Они все такие изящные, - сказала Лорен. - Я никогда не видела так много
экзотических автомобилей, собранных вместе.
- Жесткая конкуренция. - сказал Питт, подняв капот и протирая двигатель.
- Хорошо, если мне удастся занять третье место в моем классе.
- А когда будет производиться оценивание?
- В любое время.
- А гонки?
- После конкурса, когда будут объявлены победители и вручены награды.
- С какой машиной ты будешь состязаться в гонках?
- В соответствии с программой, моим соперником будет красная "Испано",
которая стоит рядом с нами.
Лорен во все глаза смотрела на привлекательный кабриолет, с низким
капотом, изготовленный в Париже.
- Думаешь, тебе удастся обогнать его?
- Я не знаю. "Стутц" на шесть лет новее, но у "Испано" больший объем
цилиндров и легче кузов.
Подошел Джиордино и заявил:
- Я голоден. Когда мы будем есть?
Лорен рассмеялась, слегка чмокнула Джиордино в щеку и достала с заднего
сиденья "Стутца" корзину для пикника. Они уселись на траве и закусили
мортаделлой и сыром брие с французским хлебом. Затем они съели паштет и
фрукты, запив все это бутылкой игристого вина "Лунная долина".
Подошли судьи и начали изучать машину Питта для конкурса. Он подал заявку
на участие в классе "Д", то есть американские классические автомобили
1930-1941 годов с жестким верхом. После пятнадцати минут внимательного
изучения они пожали ему руку и перешли к следующей машине, "Линкольн V-12
Берлин" 1933 года.
К тому времени, когда Питт с друзьями допили бутылку игристого, по
громкоговорителю объявили имена победителей. "Стутц" занял третье место
после спортивного купе "Паккард" 1938 года и лимузина "Линкольн" 1934 года.
Питт не добрал полтора балла до идеальных ста, потому что прикуриватель
"Стутца" не работал и выхлопная система не вполне соответствовала
первоначальной конструкции.
- Лучше, чем я ожидал, - гордо заявил Питт. - Я не думал, что мы займем
призовое место.
- Поздравляю, - сказал Фрэнк Манкузо.
Питт с недоумением посмотрел на горного инженера, который, казалось,
возник из воздуха. - Откуда вы здесь взялись?
- До меня дошли слухи, что вы будете здесь, - сказал Манкузо приветливо,
- так что я подумал, не заскочить ли мне сюда, посмотреть на машины и
немного поболтать с тобой и Элом.
- Нам что, пора браться за работу?
- Пока еще нет.
Питт повернулся и представил Манкузо Лорен. Джиордино просто кивнул и
передал новоприбывшему стакан вина из новой бутылки. Глаза Манкузо широко
раскрылись, когда его представляли Лорен. Он посмотрел на Питта с выражением
одобрения, а затем кивнул на "Стутца" и Лорен и сказал:
- Две классические красавицы. У вас прекрасный вкус.
Питт застенчиво улыбнулся.
- Я делаю, что могу.
- Вот это машина, - сказал Манкузо, пожирая глазами линии "Стутца". -
Кузов работы Ле Барона, не так ли?
- Очень хорошо! Вы разбираетесь в старых автомобилях?
- Мой братец на них совершенно помешался. То немногое, что я знаю, я
усвоил от него.
Он указал рукой на проход, разделявший два ряда машин.
- Если вам нетрудно, не могли бы вы прочитать мне лекцию об этих
прекрасных машинах? - Они извинились перед Лорен, которая беседовала с женой
владельца "Испано-Суизы". После того как они отошли на расстояние в
несколько машин, Джиордино занервничал и спросил:
- Что происходит?
- Вы, вероятно, слышали от генерала Сэндекера, что группу "Мерседес" пока
заморозили. Ваш проект поднять какие-либо обломки судна, перевозившего
заминированные автомобили, был отменен.
- Какова причина этого?
- Президент решил, что нам лучше держаться подальше от этого дела.
Слишком много трудностей. Советская пропаганда уже пытается возложить на нас
ответственность за этот взрыв. В Конгрессе поговаривают о том, чтобы начать
расследование, а президенту вовсе не улыбается объясняться с конгрессменами
по поводу секретной поисковой операции. Он не может позволить себе рисковать
раскрытием вашего предприятия с "Мокрыми делянками". Оно противоречит
международным соглашениям об эксплуатации морского дна.
- Но мы только отбирали пробы, - сказал Питт, оправдываясь. - Это была
чисто научная программа.
- Возможно, так оно и было, но вы сильно ушли вперед по сравнению со всем
остальным миром. Страны третьего мира в особенности будут поднимать шум в
ООН, если они подумают, что их оттирают в сторону от сокровищ, лежащих на
дне моря.
Питт остановился и стал внимательно рассматривать огромную открытую
машину.
- Хотелось бы мне, чтобы у меня была эта машина.
- "Кадиллак-турист"?
- "Кадиллак V-16 фаэтон", - поправил Питт. - На аукционах их цена чуть ли
не миллион долларов. Джиордино кивнул.
- Да, примерно столько, почти по той же цене, что и "Дузенберги".
Питт повернулся и пристально посмотрел на Манкузо.
- Много ли машин с боеголовками они обнаружили?
- Пока что только шесть. Стаси и Уэзерхилл пока не передали ни слова об
их успехах на Западном побережье.
- У японцев, наверное, полно этих штук, рассеянных по всей стране, -
сказал Питт. - Джордану нужна целая армия сотрудников, чтобы найти их все.
- В людях недостатка нет, но весь фокус в том, как это сделать, не
загоняя японцев в угол. Если они подумают, что их проект ядерного шантажа
оказался под угрозой, они могут запсиховать и взорвать одну из бомб вручную.
- Было бы здорово, если б группа "Хонда" смогла добраться до источника и
выкрасть карту мест, где спрятаны машины, - тихо сказал Джиордино.
- Они работают над этим, - твердо заявил Манкузо.
Питт наклонился и начал пристально рассматривать хрустальную петушиную
голову, украшавшую радиатор дорожного автомобиля "Пирс-Эрроу".
- А тем временем мы должны сидеть тут, заткнув пальцами уши.
- Не надо переживать из-за того, что ты пока вышел из игры. Тебе удалось
за первые четыре часа добиться большего, чем всей остальной команде за двое
суток. Нас позовут, когда мы понадобимся.
Джиордино оторвался от созерцания автомобилей и переключил свое внимание
на проходившую мимо них девушку в облегающей кожаной юбке.
- Ну, разве может что-нибудь случиться на конкурсе старинных
автомобилей?
- рассеянно произнес он.
Они выглядели не совсем уместно здесь, но все же они тут оказались в
своих строгих темных костюмах и с кейсами, среди небрежно одетых владельцев
классических автомобилей и зрителей. Четыре японца внимательно разглядывали
автомобили, делали записи в блокнотах и изображали из себя представителей
токийского консорциума покупателей коллекционных машин.
Это было хорошее прикрытие. Люди замечали их, удивлялись их странной
внешности и отворачивались, и им даже в голову не приходило, что четверо
японцев на самом деле являются хорошо обученной группой оперативников, а в
их кейсах находится целый арсенал газовых гранат и боевого автоматического
оружия.
Японцы пришли сюда не для того, чтобы глазеть на автомобили, они
приехали, чтобы похитить Лорен Смит.
Они прочесали окрестности ипподрома, отмечая все выходы и размещение
вооруженных охранников. Их командир, темное лицо которого лоснилось под
полуденным солнцем, заметил, что "Стутц" Питта стоит в самом центре
площадки, занятой классическими автомобилями, из-за чего почти невозможно
без шума похитить Лорен.
Он приказал своим трем подчиненным вернуться в свой длинный лимузин,
стоявший у гоночной трассы, а сам начал болтаться здесь и там, следя за
перемещениями Лорен. Он также подходил на близкое расстояние к Питту,
Джиордино и Манкузо, рассматривая их одежду и выискивая, нет ли
какого-нибудь выпячивания, говорящего о наличии пистолета. Не обнаружив
ничего подозрительного, он решил, что все трое безоружны.
Затем он стал терпеливо слоняться вокруг, зная, что подходящий момент в
конце концов обязательно наступит.
Распорядитель гонок сообщил Питту, что он и "Стутц" должны выйти на
стартовую линию. В сопровождении друзей он повел машину по покрытому травой
проходу между рядами автомобилей к воротам и вывел ее на асфальт овальной
гоночной трассы длиной в одну милю.
Джиордино поднял капот и сделал последнюю перед стартом проверку
двигателя; Манкузо молча наблюдал. Лорен пожелала Питту удачи и поцеловала
его долгим поцелуем, а затем направилась к обочине трассы и уселась на
невысокую ограждающую стенку.
Когда сбоку подъехала "Испано-Суиза", Питт подошел к ее водителю и
представился ему, когда тот вышел из-за руля, чтобы еще раз проверить замки
крепления капота.
- Я полагаю, нам предстоит состязаться друг с другом. Меня зовут Дирк
Питт.
Водитель "Испано", высокий белобородый мужчина с седеющей шевелюрой и
голубовато-зелеными глазами, протянул ему руку.
- Клайв Касслер.
Питт странно посмотрел на него.
- Мы уже виделись прежде?
- Возможно, - ответил с улыбкой Касслер. - Ваше имя я где-то слышал, но я
не помню, где я мог вас видеть.
- Вероятно, мы встречались на вечеринке клуба автолюбителей.
- Может быть.
- Удачи вам, - любезно пожелал ему Питт.
Касслер просиял в ответ.
- Вам того же.
Усевшись за большое рулевое колесо, Питт пробежался глазами по приборному
щитку и затем посмотрел на служителя, медленно разматывающего зеленый флаг,
которым он должен был через минуту-другую дать старт. Питт не обратил
внимания на длинный белый лимузин марки "Линкольн", подкативший к кювету,
тянувшемуся вдоль бетонной стены безопасности, и остановившийся как раз
напротив Лорен. Он также не видел, как некий человек вышел из лимузина,
подошел к ней и произнес несколько слов.
Внимание Джиордино было приковано к "Стутцу". Только Манкузо, стоявший в
несколько футах от Лорен, увидел, как она кивнула этому японцу и пошла с ним
к лимузину.
Джиордино закрыл капот и крикнул через ветровое стекло:
- Никаких протечек воды или масла. Не слишком гони ее. Мы, может быть, и
восстановили двигатель, но машине больше шестидесяти лет. И тебе не удастся
купить запасные части для "Стутца" на бензоколонке.
- Я буду держать обороты двигателя ниже красной черты, - пообещал ему
Питт. Только тут он заметил, что он не видит Лорен, и оглянулся вокруг. -
Что случилось с Лорен?
Манкузо нагнулся к дверце и показал на белый длинный "Линкольн".
- Японский бизнесмен вон в том лимузине захотел побеседовать с ней.
Наверно, какой-то лоббист.
- Это непохоже на нее - пропускать гонки.
- Я буду следить за ней, - сказал Манкузо.
Джиордино протянул руку и схватил Питта за плечо.
- Не пропусти отмашку.
Затем он и Манкузо отошли на обочину трассы, когда служащий на стартовой
линии встал между двумя машинами и поднял над головой зеленый флаг.
Питт нажимал на педаль акселератора до тех пор, пока тахометр не показал
1000 оборотов в минуту. Время ему удалось рассчитать почти точно. Он угадал
движение служащего, дававшего старт, и включил сцепление почти в то же
мгновение, когда флаг начал опускаться. Зеленый "Стутц" ринулся вперед и
опередил "Испано-Суизу" почти на длину корпуса машины.
Восьмицилиндровый двигатель "Стутца" имел два верхних распределительных
вала и четыре клапана на каждый цилиндр. И хотя мощность двигателей обеих
машин была сопоставимой, но рабочий объем шестицилиндрового двигателя
"Испано" составлял восемь литров против пяти литров "Стутца". Вес шасси и
кузова большой городской машины был на 200 килограммов больше, чем у
кабриолета.
Оба водителя убрали заслонки, что позволило выхлопным газам обходить
глушители и с ревом выходить в воздух прямо за коллекторами. Когда машины
начали разгоняться от стартовой линии, этот рев старых двигателей привел в
восторг публику на трибунах, зрители закричали и зааплодировали, понуждая
прекрасные, но чудовищные шедевры механического искусства набрать еще
большие скорости.
Питт все еще был впереди, когда они вошли в первый поворот в облаке
выхлопных газов и яростном шуме моторов. Он переключал передачи настолько
мягко, насколько ему позволяла старая трансмиссия. Шестерня первой передачи
была сильно изношена и издавала душераздирающие вопли, вторая передача
работала намного тише. Если позволили бы время и расстояние, обе машины
могли разогнаться до скорости 160 километров (100 миль в час), но их все
возрастающая скорость была достаточно умеренной по современным меркам.
Питт озабоченно посматривал на тахометр, делая свой последний бросок на
четвертой передаче. Выходя на прямолинейный отрезок трассы, "Стутц" выжимал
до ста километров, а "Испано" следовала за ним почти вплотную, сокращая
разрыв на повороте.
Оказавшись на прямом участке трассы, "Испано" начала надвигаться на
"Стутца". Касслер лез из кожи вон. Он гнал большую французскую машину на
пределе ее возможностей, и треск, издаваемый стучащими клапанами, почти
заглушал звук выхлопа. Летящий аист, украшавший его радиатор, уже поравнялся
с ручкой задней двери "Стутца".
Пипу не оставалось ничего другого, кроме как держать передние колеса
направленными прямо вперед, педаль акселератора утопленной до пола и мчаться
по трассе на максимальной передаче. Стрелка тахометра подрагивала в
миллиметре от красной черты. Он не осмеливался форсировать двигатель сверх
допустимых пределов, по крайней мере пока. Он немного подался в сторону,
когда "Испано" подтянулась вровень с ним.
Несколько секунд они мчались колесо к колесу. Затем более высокий
крутящий момент "Испано" взял свое, и кабриолет продвинулся вперед. Выхлоп
из мощного восьмилитрового двигателя отдавался в ушах Питта как пушечная
пальба, и ему был виден удлиненный задний фонарь, качающийся взад и вперед,
когда водитель нажимал на тормоза. Но Касслер и не думал тормозить. Он гнал
летящую "Испано" как только мог.
Когда они вошли в последний поворот, Питт начал отставать от большой
красной машины, тащась за ней несколько сотен метров и выруливая во внешнюю
дугу поворота. Затем, когда они подъехали к финишной прямой, он использовал
еще несколько лошадиных сил, остававшихся в запасе у "Стутца", и направил
машину к внутренней стороне трассы.
С этими добавочными мощностью и моментом он вырвался вперед и не давал
"Испано" обойти себя как раз столько времени, чтобы успеть пересечь финишную
линию в тот момент, когда украшавшая радиатор "Стутца" богиня солнца была
менее чем на полметра впереди аиста "Испано".
Это был мастерский штрих, такого рода финиш, который приводит зрителей в
восторг. Он откинул голову назад и помахал рукой трибунам. Он собирался
продолжить сделать круг почета, но Джиордино и Манкузо прыгнули на трассу,
делая знаки руками, чтобы он остановился. Он вырулил к краю трассы и
притормозил.
Манкузо отчаянно жестикулировал в сторону белого лимузина, разгонявшегося
по направлению к выездным воротам ипподрома.
- Лимузин! - прокричал он на бегу.
Реакция Питта была быстрой, почти нечеловечески быстрой, ему хватило
одного мгновения, чтобы переключиться с мыслей о выигранной гонке на то, что
Манкузо пытался рассказать ему.
- Лорен? - крикнул он в ответ.
Джиордино прыгнул на подножку все еще движущейся машины.
- Я думаю, что эти япошки в лимузине выкрали ее, - выпалил он.
Тут подбежал Манкузо, тяжело дыша.
- Они отъехали прежде, чем я сообразил, что она все еще находится в
машине.
- Вы вооружены? - спросил его Питт.
- Автоматический "Кольт" двадцать пятого калибра в кобуре на ноге.
- В машину! - приказал Питт. Затем он повернулся к Джиордино.
- Эл, хватай охранника с рацией и предупреди полицию. Фрэнк и я пускаемся
в погоню.
Джиордино молча кивнул и побежал к охраннику, патрулирующему ремонтные
боксы, в то время как Питт разогнал "Стутц" и пулей проскочил в ворота,
ведущие с гоночной трассы к автостоянке за местами для зрителей.
Он знал, что "Стутц" безнадежно уступает большому, новому лимузину, но он
всегда хранил непоколебимую веру в то, что практически невозможные вещи на
самом деле возможны.
Он поудобнее уселся, крепко вцепился в руль, подав вперед свой
выступающий подбородок, и начал погоню.
Питту удалось быстро покинуть ипподром. Распорядитель гонок у ворот
заметил его приближение и спешно убрал зрителей с его пути. "Стутц" проехал
автостоянку на скорости восемьдесят километров в час, на двадцать секунд
отстав от белого "Линкольна".
Они промчались между рядами стоящих машин, причем Питт все время держал
нажатой кнопку сигнала в центре рулевого колеса. К счастью, на стоянке не
было народу. Все зрители и участники конкурса были на трибунах, наблюдая за
гонками; многие из них теперь повернулись и смотрели на зеленый "Стутц",
мчавшийся по направлению к улице, разрывая воздух сигналами двух
хромированных рожков.
Питт сходил с ума от ярости. Шансы остановить лимузин и освободить Лорен
были ничтожны. Эта погоня была порождена отчаянием. Невозможно было
рассчитывать, что шестидесятилетняя машина сможет догнать современный
лимузин с большим V-образным восьмицилиндровым двигателем почти вдвое
большей мощности.
Это было не просто уголовное похищение, он знал это. Он боялся, что
похитители хотят убить Лорен.
Питт крепче вцепился в баранку, когда они вылетели на шоссе за пределами
трассы, юзом развернувшись под протестующий визг шин, и помчались вниз по
шоссе вдогонку за "Линкольном".
- Они далеко оторвались от нас, - коротко сказал Манкузо.
- Мы можем сократить разрыв, - уверенно сказал Питт. Он быстро крутанул
руль туда-сюда, чтобы обогнуть машину, выезжающую на шоссе с боковой дороги.
- Пока они уверены, что за ними ведется погоня, они не будут превышать
предельно разрешенную скорость, чтобы не рисковать, что их остановит
полицейский. Лучшее, что мы можем сделать, это не выпускать их из виду, пока
их не перехватит полиция штата.
Теория Питта оказалась верной. Стремительно мчащийся "Стутц" стал
приближаться к лимузину.
Манкузо кивком головы показал через ветровое стекло.
- Они поворачивают на шоссе ј 5 вдоль реки Джеймс.
Питт вел машину с уверенной, ничем не сдерживаемой яростью; "Стутц" был в
своей стихии на прямой дороге с плавными поворотами. Питт любил старую
машину, ее сложную механику, величественный стиль и прославленный двигатель.
Питт выжимал из старой машины все. что можно было, он вел машину, словно
демон.
Скорость была слишком велика для "Стутца", но Питт разговаривал с
машиной, игнорируя странный взгляд на лице Манкузо, прося и умоляя ее ехать
быстрее, чем она могла.
И машина слушалась его.
Для Манкузо это было невероятно. Ему казалось, что Питт физически
побуждает машину ехать быстрее. Он взглянул на спидометр и увидел, что
стрелка коснулась 98 миль в час. Мощную старую машину никто никогда не вел с
такой скоростью, даже когда она была новой. Манкузо держался за дверцу,
когда Питт обгонял грузовики и легковые автомобили, обходя сразу по
несколько штук с такой скоростью, что Манкузо поражался, как они до сих пор
не перевернулись на крутых виражах.
Манкузо услышал другой звук на фоне выхлопов "Стутца", взглянул вверх из
открытого места водителя в небо и объявил:
- За нами летит вертолет.
- Полиция?
- Непонятно, он без опознавательных знаков, похож на коммерческий.
- Скверно, что у нас нет радио.
Они подтянулись на двести метров к лимузину, когда "Стутц" был обнаружен
и "Линкольн", в котором была Лорен, немедленно начал прибавлять скорость и
водить от них.
Затем их отставание стало еще больше, когда добродушный молодой фермер,
ведущий большой грузовик "Додж" с двумя ружьями, висевшими через заднее
окно, заметил старинный автомобиль, собирающийся обогнать его, решил немного
поразвлечься и не дать обойти его.
Всякий раз, когда "Стутц" пересекал разделительную полосу, собираясь
обогнать его, жилистый водитель с засаленными волосами, ухмыляясь ртом, в
котором отсутствовала половина зубов, тут же выруливал на противоположную
сторону дороги, перекрывая путь "Стутцу".
Манкузо вытащил свой маленький автоматический пистолет из кобуры,
находящейся на лодыжке.
- Я всажу одну пулю в ветровое стекло этого клоуна.
- Дай мне возможность перехитрить его, - сказал Питт.
Это был старый прием гонщиков. Питт появился с правой стороны от "Доджа",
а затем поотстал немного и снова повторил прием, появившись слева. Он не
пытался обогнать его, но владел ситуацией.
Водитель "Доджа" повторял его маневры, считая, что его пытаются обогнать.
После того, как ему много раз удалось оставить "Стутц" позади себя, он
начал вертеть головой из стороны в сторону, чтобы видеть, с какой стороны
классическая машина хочет обогнать его в следующий раз.
И тогда он совершил ошибку, на которую надеялся Питт.
Он отвлекся на повороте и заехал на щебенку обочины. Его следующей
ошибкой было то, что он слишком сильно крутанул руль, чтобы выровнять
машину, "Додж" начало мотать из стороны в сторону, и он слетел с дороги,
опрокинувшись в заросли жиденьких деревьев и кустов, прежде чем остановился
вверх колесами, раздавив при этом осиное гнездо. Парнишка-фермер отделался
лишь царапинами и ушибами, но осы чуть не убили его, прежде чем ему удалось
выйти из опрокинутого грузовика и прыгнуть в близлежащий пруд.
- Ловкая работа, - сказал Манкузо, оглядываясь назад.
Питт позволил себе короткую улыбку.
- Это называется методическим безрассудством.
Улыбка исчезла, когда он обошел какой-то грузовик и увидел трейлер с
плоской платформой, остановившийся на повороте. Водитель потерял часть
своего груза, три бочки нефти упали с платформы. Одна из них лопнула и
покрыла дорогу большим жирным пятном. Белому лимузину удалось избежать
столкновения с грузовиком, но он потерял сцепление с дорогой и сделал два
полных оборота вокруг своей оси, прежде чем его водитель выровнял машину и
снова помчался вперед.
"Стутц" бешенно затормозил и вошел в боковое скольжение на всех четырех
колесах. Шины задымились. Солнце сияло на его полированных крыльях. Манкузо
обхватил себя руками, приготовясь к неминуемому удару об зад грузовика.
Питт боролся со скольжением ужасающие сто метров, прежде чем черные следы
шин остались позади. После этого он оказался на масляном пятне. Он отпустил
тормоза и включил сцепление, позволив машине свободно катиться и проскочить
через нефтяное пятно. Затем он дал машине проехать вдоль заросшей травой
обочине дороги, пока покрышки не очистились от нефти, а затем возобновил
погоню, отставая теперь от "Линкольна" лишь на несколько секунд.
Едва избежав смерти, Манкузо был поражен, увидев, что Питт ведет себя
так, как будто едет на воскресную прогулку.
- Как вертолет? - спросил Питт.
Манкузо откинул голову назад.
- Все еще с нами, он летит чуть правее лимузина.
- Я нутром чую, что они работают вместе.
- Действительно странно, что на этой пташке нет опознавательных знаков, -
согласился Манкузо.
- Если они вооружены, нам придется нелегко.
Манкузо кивнул.
- Это несомненно. Мой пугач ничего не сможет сделать против штурмового
автоматического оружия, бьющего сверху.
- Но тогда они могли бы открыть огонь и расплескать нашу воду еще за
много миль до этого места.
- Кстати о воде, - сказал Манкузо, указывая на радиатор.
Усталость старой машины начала проявлять себя. Пар с шипением стал
вырываться из-под крышки горловины радиатора под богиней солнца, и масло
струйками побежало из вентиляционных отверстий на капоте. А когда Питт
притормозил перед крутым поворотом, он мог бы с тем же успехом поднять
парус: тормозные колодки перегрелись и были сильно стерты. Единственное, что
произошло, когда Питт нажал на педаль, - это зажглись задние огни.
Питт представил себе Лорен связанной, с кляпом во рту, на плюшевом заднем
сиденье лимузина. Страх и ярость охватили его, как порыв ледяного ветра. Те,
кто похитили ее, уже могли убить ее. Он выгнал ужасную мысль из головы:
похитители не могут позволить себе лишиться ее в качестве заложницы. Но если
они причинили ей какой-нибудь вред, они умрут, поклялся он себе безжалостно.
Ведя машину как одержимый, он думал только об одном: как спасти Лорен.
Используя каждую каплю своего упрямого духа, он неуклонно преследовал
"Линкольн".
- Мы сели им на хвост, - сказал Манкузо.
- Они играют с нами, - ответил Питт, смотря на дорогу между богиней
солнца и задним бампером ".Линкольна". - У них должно хватать мощности,
чтобы ускользнуть от нас.
- Может быть, у них неполадки с мотором.
- Я не думаю. Водитель машины профессионал. Он сохраняет одно и то же
расстояние между нами, начиная с того места, где была пролита нефть.
Манкузо взглянул на свои часы, когда солнечные лучи пробились через
переплетение ветвей деревьев над дорогой.
- Где, черт возьми, полиция штата?
- Прочесывает всю местность в районе ипподрома. Джиордино никак не мог
знать, в каком направлении мы умчимся.
- Мы не сможем долго держать такую скорость.
- Эл сумеет разнюхать наш след, - сказал Питт, полностью уверенный в
талантах своего старого друга.
Манкузо наклонил голову набок, прислушиваясь к какому-то новому звуку.
Забравшись коленями на сиденье, он посмотрел назад и вверх через
нависавшие ветви деревьев и начал бешено махать руками.
- Что там? - спросил Питт, сбавив скорость у крутого поворота и выехав на
короткий мост через неширокую речку, вдавив в пол почти бесполезную педаль
тормоза.
- Кажется, подоспела кавалерия - радостно крикнул Манкузо.
- Еще один вертолет, - понял его Питт. - Ты можешь разглядеть
опознавательные знаки?
Набирая скорость, обе машины вынырнули из-под крон деревьев на открытую
сельскую местность. Приближающийся вертолет накренился на бок, и Манкузо
удалось прочесть надпись на кожухе мотора под вращающимся винтом.
- Департамент шерифа округа Хенрико! - прокричал он, стараясь перекрыть
громкий гул крутящихся лопастей винта. Затем он разглядел Джиордино,
машущего рукой из открытой дверцы. Маленький итальянец прибыл как раз
вовремя. "Стутц" уже был на последнем издыхании.
Пилот странного вертолета без опознавательных знаков, видимо, тоже
заметил новоприбывших. Он внезапно повернул в сторону, снизился и на
максимальной скорости пошел на северо-восток, быстро исчезнув за кронами
деревьев, окаймлявших кукурузное поле, "Линкольн", казалось, стал медленно
перемещаться вбок к краю дороги. Питт и Манкузо с бессильным ужасом следили
за тем, как длинный белый лимузин под утлом пересек обочину, пролетел над
небольшой канавой и врезался в заросли кукурузы, словно пытаясь догнать
улетающий вертолет.
Питт окинул быстро изменившуюся картину одним широким, быстрым взглядом.
Мгновенно среагировав, он крутанул руль, посылая "Стутц" по следу
"Линкольна".
У Манкузо от потрясения челюсть отвисла, когда сухие и липкие стебли
кукурузы, оставшиеся после уборки початков, начали хлестать по ветровому
стеклу.
Инстинктивно он сполз вниз, прикрывая голову руками.
"Стутц" стремительно мчался вслед за лимузином, бешено подпрыгивая на
своих древних рессорах и амортизаторах. Поднялась такая густая пыль, что
Питт еле-еле мог увидеть что-либо дальше богини солнца, но его нога, как и
прежде, плотно лежала на педали до упора выжатого акселератора.
Они промчались сквозь проволочную изгородь. Кусок проволоки сбоку задел
Манкузо по голове, и затем они выскочили из кукурузного поля почти на хвосте
лимузина. Он летел по открытой местности на не правдоподобной скорости прямо
на бетонную силосную башню, а вслед за ним и "Стутц".
- О Боже, - простонал Манкузо, увидев неотвратимо надвигавшуюся
катастрофу.
Несмотря на шок, вызванный зрелищем неминуемого столкновения, которое он
был бессилен предотвратить, Питт неистово крутанул вправо, бросив "Стутц" в
скользящий разворот вокруг противоположной стороны силосной башни; они
пронеслись мимо "Линкольна" на расстоянии вытянутой руки.
Он скорее услышал, чем увидел конвульсивное столкновение лимузина с
бетонной стеной. Послышался визг раздираемого металла, затем треск разбитого
вдребезги стекла. Огромное облако пыли поднялось от фундамента башни и
окутало разбитый лимузин.
Питт на ходу выскочил из еще не остановившегося "Стутца" и побежал к
месту столкновения. Страх и ужас всецело охватили его, когда он обогнул
башню и увидел разбитую, смятую в гармошку машину. Никто не мог остаться в
живых после такого удара. Двигатель вдавило в салон через перегородку до
переднего сиденья.
Рулевое колесо уперлось в крышу. Питт не увидел никаких признаков
присутствия водителя и решил, что его тело выбросило из машины в
противоположную сторону.
Пассажирский салон был смят в гармошку, его крыша вздыбилась вверх, а
дверцы были вмяты внутрь. Они были так заклинены, что ничем, кроме
промышленной механической пилы для резки металла, их нельзя было удалить.
Питт в отчаянии вышиб ногой несколько осколков стекла, оставшихся в окне
дверцы, и всунул голову внутрь.
Искореженный пассажирский салон был пуст.
Питт в оцепенении медленно обошел вокруг машины, отыскивая рядом с ней и
под ней следы тел. Он не нашел ничего: ни пятнышка крови, ни клочка одежды.
Затем он взглянул на вдавленный приборный щиток и понял, почему
машина-призрак была пуста. Он извлек из щитка небольшой приборчик, оторвав
тянущиеся за ним провода, и рассмотрел его. Его лицо покраснело от гнева.
Он все еще стоял у груды обломков, когда вертолет приземлился и к нему
подбежал Джиордино, а за ним и Манкузо, прижимавший к уху окровавленный
носовой платок.
- Лорен? - спросил Джиордино с тревогой и мрачным предчувствием.
Питт покачал головой и протянул странный предмет Джиордино.
- Мы попались на крючок. Эта машина была лишь приманкой, ее вело
электронное устройство, которым управляли с вертолета.
Манкузо ошарашенно смотрел на останки лимузина.
- Я видел, как она вошла туда, - сказал он изумленно.
- И я тоже видел это, - поддержал его Джиордино.
- Не в эту машину. - Голос Питта был спокойным.
- Но машина ни на миг не исчезала из вида.
- На самом деле она исчезала. Подумайте об этом. Она отъехала на двадцать
секунд раньше нас и двигалась за трибунами к автостоянке. Тогда-то, должно
быть, и произошла подмена.
Манкузо убрал платок, открыв аккуратный разрез чуть выше уха.
- Похоже на то. Эту машину мы не упускали из вида с того момента, как
выехали на шоссе.
Манкузо внезапно умолк, потерянно разглядывая искореженный лимузин.
Несколько секунд никто не пошевелился и не произнес ни слова.
- Мы упустили ее, - с болью проговорил Джиордино, побледнев. - Помоги
нам, Боже, мы упустили ее.
Питт невидящим взором уставился на машину, сцепив свои длинные руки в
гневе и отчаянии.
- Мы найдем Лорен, - сказал он глухо, его голос был ледяным, как
арктические скалы. - И заставим заплатить тех, кто похитил ее.
Часть III
ОСТРОВ АДЗИМА
Осеннее утро было холодным, северный ветер - пронизывающим, когда Август
Клаузен вышел на крыльцо своего недостроенного дома и взглянул поверх своих
полей на склоны Тевтобургского леса близ Биелефельда, города в земле
Северный Рейн-Вестфалия. Его ферма лежала в долине, рядом с петляющей
речкой, которую он недавно запрудил. Он застегнул тяжелое шерстяное пальто,
сделал несколько глубоких вдохов и пошел по дорожке к сараю.
Крупный выносливый мужчина, Клаузен в свои семьдесят четыре года все еще
работал все дни напролет, от зари до зари. Эта ферма принадлежала семье
Клаузенов вот уже пять поколений. Они с женой вырастили двух дочерей,
которые вышли замуж и покинули дом, предпочитая городскую жизнь в
Биелефельде работе на ферме. Клаузен с женой вели хозяйство вдвоем, нанимая
работников лишь на время уборки урожая.
Клаузен распахнул ворота сарая и забрался в кабину большого трактора.
Мощный старый бензиновый двигатель завелся с одного оборота. Он включил
первую скорость и выехал во двор, повернув на грунтовую дорогу, направляясь
к полям, которые уже были убраны и вспаханы под весенний сев.
Сегодня, он собирался заровнять небольшую ложбину, появившуюся в
юго-западном углу салатного поля. Это было одно из немногих дел, которые он
хотел завершить до того, как установится зимняя погода. Накануне вечером он
оборудовал трактор передним ковшом. чтобы заполнить ложбину грунтом из кучи,
расположенной рядом со старым бетонным бункером, который остался после
войны.
Часть земли Клаузена одно время служила аэродромом для ЭСкадрильи
истребителей Люфтваффе. Когда он вернулся домой после службы в танковой
бригаде, сражавшейся с Третьей армией генерала Паттона во Франции и
прошедшей, отступая, половину Германии, он обнаружил. что по большей части
его земли разбросаны обгоревшие и разбитые, самолеты и автомобили. Он
оставил себе те немногие части, которые можно было использовать, а остальное
продал скупщикам металлолома.
Трактор двигался по дороге с хорошей скоростью. Прошлые две недели дождей
было немного, и колеи были сухими. Листва тополей и берез ярко желтела на
фоне увядающей зелени. Клаузен проехал сквозь дыру в заборе и остановился
поблизости от ложбины.
Вылезая из кабины, он стал внимательно рассматривать просевшую землю. К
его удивлению, понижение показалось ему более широким и глубоким, чем оно
было вчера. Сначала он подумал, что это могло произойти из-за подземного
просачивания воды из реки, которую он запрудил. Но земля в центре понижения
выглядела совершенно сухой.
Он снова забрался на трактор, подъехал к куче земли за старым бункером,
который теперь был наполовину скрыт разросшимися кустами и вьюнками, и
опустил ковш. Когда он наполнил его, то поехал обратно к ложбине и остановил
трактор, доехав передними колесами до ее края. Затем слегка поднял ковш,
чтобы высыпать грунт. но трактор начал наклоняться. Его передние колеса
погружались в землю.
Клаузен удивленно вскрикнул, когда просевшее место вдруг провалилось и
трактор нырнул во внезапно открывшуюся яму. Он оцепенел от ужаса, когда
машина вместе с ним рухнула во тьму. Он не мог даже крикнуть от страхи. но
инстинктивно уперся ногами в металлический пол кабины и что было сил
вцепился в рулевое колесо. Трактор пролетел добрых двенадцать метров, прежде
чем плюхнулся в глубокую подземную реку. Огромные комья земли упали в воду,
превратив ее в мутный поток, вскоре накрытый пеленой оседающей пыли. Эхо
отозвалось в невидимых уголках подземной полости, пока трактор уходил в
воду. погружаясь до верхушек больших задних колес, и наконец застыл
неподвижно. Oт удара у Клаузена перехватило дыхание. Страшная боль в спине
пронизала его снизу вверх: он знал, что это означает повреждение
позвоночника. Два ребра, а может, и больше, треснули после удара грудью о
руль. Его начал охватывать шок, сердце отчаянно колотилось, дыхание
вырывалось болезненными спазмами.
Потрясенный, он почти не чувствовал, что вода струится на уровне его
груди.
Клаузен возблагодарил Бога за то, что трактор чудом упал на колеса,
кабиной вверх. Если бы он приземлился на бок или перевернулся, то, скорее
всего, его раздавило или придавило так, что он бы утонул. Он сидел и пытался
понять, что же с ним случилось. Он взглянул наверх на голубое небо, чтобы
получить хоть какое-то представление о том, в каком положении он очутился,
Затем он осмотрелся вокруг сквозь мглу и клубящуюся пыль.
Трактор упал на дно озера, образовавшегося в подземной пещере. Один конец
той пещеры был затоплен, но другой поднимался выше уровня воды и открывался
в обширный зал. Он не увидел никаких признаков сталактитов, сталагмитов или
других природных образований, часто украшающих карстовые пещеры. И маленькая
пещера, в которую он провалился, и более обширна?! камера, похоже, имели
низкие плоские потолки высотой около шести метров, которые были вытесаны в
известняке с помощью горнопроходческого оборудования.
Превозмогая боль, он вылез из-за рулевого колеса и наполовину пополз,
наполовину поплыл по наклонно поднимающемуся дну, в направлении сухого зала.
Его колени и ладони скользили по слою ила, покрывающего дно, но он полз
на четвереньках, пока не почувствовал, что под ним сухой известняк. Тогда он
с трудом сумел принять сидячее положение, огляделся вокруг и начал
всматриваться в сумрачную глубину подземного зала.
Пещера была вся заставлена самолетами, их было буквально дюжины. Все они
стояли ровными рядами, словно ожидая эскадрильи пилотов-призраков. Клаузен
узнал в них первые турбореактивные истребители Люфтваффе марки
"Мсссершмитт-262 Швалбе" ("Ласточка"). Они были похожи на привидения из-за
своей пятнистой серо-зеленой раскраски, и, несмотря на то, что почти
пятьдесят лет к ним не прикасалась рука человека, они выглядели прекрасно
сохранившимися. Лишь легкие следы коррозии на алюминиевых поверхностях и
спущенные шины указывали на долгое пребывание без всякого ухода. Персонал
секретной базы "Люфтваффе". видимо, был эвакуирован, и все выходы засыпаны
незадолго до прихода союзных армий.
Клаузен на время забыл о своих травмах, с замирающим сердцем пройдя между
самолетами в помещения штаба и далее на площадки ремонта и технического
обслуживания. Когда его глаза привыкли к темноте, он пришел в восхищение от
чистоты и порядка, царивших повсюду. Не было никаких признаков панического
бегства. Ему почудилось, что пилоты и механики стоят на смотру на поле
наверху и могут с минуту на минуту вернуться сюда.
Он совершенно обалдел, когда до него дошло, что все эти изделия военных
лет находятся на его земле, или, точнее, под ней и, следовательно, являются
его собственностью. Цена, которую музеи и коллекционеры были готовы
заплатить за один такой самолет, исчислялась в миллионах немецких марок.
Клаузен вернулся обратно к краю подземного озера. Трактор представлял
собой жалкое зрелище, из воды торчало только рулевое колесо и верхушки
задних колес. Он еще раз посмотрел на отверстие, через которое виднелось
небо.
Бессмысленно и пытаться выбраться отсюда самостоятельно. Яма была слишком
глубока, а ее стенки слишком круты.
Он ни капли не беспокоился. В конце концов его жена пойдет разыскивать
его и соберет на помощь соседей. когда найдет его счастливо стоящим посреди
их только что найденных подземных сокровищ.
Тут где-то должен быть генератор для электроснабжения аэродрома. Он решил
поискать, где он находится. Возможно, подумал он, ему удастся его завести и
осветить подземный зал. Он взглянул на часы и прикинул, что пройдет еще
четыре часа, прежде чем его жена начнет беспокоиться из-за его
продолжительного отсутствия.
Он заколебался, задумчиво глядя в дальний конец пещеры, уходивший вниз в
это чертово озеро, гадая, не ждет ли в темноте за водной преградой еще один
подземный зал.
- Если бы люди знали, что происходит за их спинами, они спалили бы
Вашингтон, - сказал Сэндекер, пока сельская местность штата Виргиния
проносилась за сильно затемненными и бронированными окнами специально
сконструированного мобильного командного центра, замаскированного под
автобус известной всей стране компании пассажирского транспорта.
- Мы уже по уши увязли в войне, - проворчал заместитель директора группы
"МОГ" Дональд Керн. - И никто не знает об этом, кроме нас.
- Вы правы насчет войны, - сказал Питт, поднося к губам стакан газировки,
который он держал в руке.
- Не могу поверить, что у этих людей хватило наглости похитить Лорен и
сенатора Диаса в один и тот же день. - Керн пожал плечами. - Сенатор вышел
из своей рыбачьей хижины сегодня утром в шесть часов, отплыл на гребной
лодке от берега озера, размером не намного больше пруда, и исчез.
- Откуда вы знаете, что это не было самоубийство или просто несчастный
случай?
- Там не было тела.
- Вы с сегодняшнего утра уже успели обшарить весь берег и дно озера? -
скептически спросил Питт.
- Ну зачем же так примитивно? Мы навели на этот район объективы нашего
нового разведовательного спутника. Там не было плавающего тела ни на
поверхности, ни под водой.
- У вас что, есть техника, позволяющая видеть из космоса под водой объект
размером с человеческое тело?
- Забудьте, что вы слышали об этом, - сказал Керн с легкой усмешкой.
Просто поверьте мне на слово, что еще одна группа японских
оперативников-профессионалов похитила Диаса средь бела дня вместе с его
лодкой и подвесным мотором, и они ухитрились сделать это на виду у по
крайней мере пяти рыбаков, которые поклялись, что ничего не видели.
Питт посмотрел на Керна.
- Но похищение Лорен удалось увидеть.
- Удалось Элу и Фрэнку, которые догадались о том, что происходит, будьте
уверены. Но зрители на трибунах в этот момент смотрели только на то. что
происходит на треке. Если бы кто-нибудь из них случайно посмотрел на Лорен в
тот момент, когда возбуждение на трибунах достигло апогея, то все, что они
увидели бы, это то, что женщина садится в лимузин по своей собственной воле.
- Что до некоторой степени сорвало хорошо разработанный план похитителей,
- сказал Сэндекер, - это то, что вы, парни, знали, что ее похитили. Ваше
сообщение также подтвердило причастность японцев к похищению сенатора Диаса.
Кто бы ни придумал эти два похищения. они были сделаны мастерски. Слишком
чисто сработано для "Красного Братства Крови".
- Это террористическая организация. Они за этим стояли?
- Это то, в чем нас хотят убедить. В ФБР позвонил аноним, который сказал,
что является членом этой организации и что она несет ответственность за это
похищение. Нас явно пытаются ввести в заблуждение. Мы поняли это в ту же
минуту.
- А как насчет вертолета, с которого управляли лимузином? спросил Питт. -
Вы проследили за ним?
- До Хэмптонского шоссе. Там он взорвался в воздухе и упал в воду.
Армейская спасательная команда, должно быть, сейчас ныряет за ним.
- Спорю на бутылку шотландского виски, что они не найдут никаких тел.
Керн хитро посмотрел на Питта.
- Вы, скорее всего, выиграете это пари.
- Найдены какие-нибудь следы уехавшего лимузина?
Керн покачал головой.
- Пока нет. Они, вероятно, спрятали или бросили его после того, как
пересадили Лорен в другую машину.
- Кто сейчас охотится за похитителями?
- ФБР. Их лучшие агенты уже формируют расследовательные группы и собирают
все данные.
- Вы думаете, это связано с нашим поиском заминированных автомобилей? -
спросил Джиордино, который вместе с Питтом и Манкузо был подобран Керном и
Сэндекером в нескольких милях от места аварии лимузина.
- Может возникнуть впечатление, что они предупреждают нас оставить их в
покое, - ответил Керн, - но наши аналитики пришли к выводу, что японцы хотят
закрыть сенатскую комиссию по расследованию и устранить тех законодателей,
которые пробивают законопроект о прекращении дальнейших капиталовложений в
Соединенных Штатах.
Сэндекер раскурил одну из своих дорогих сигар, откусив кончик.
- Президент связан по рукам и ногам. Пока есть надежда на то, что Смит и
Диас живы, он не может допустить, чтобы сведения об их похищении проникли в
прессу. Одному Богу известно, какой взрыв возмущения последует, если
Конгресс и общественность узнают об этом.
- Они держат нас на пороховой бочке, - мрачно сказал Керн.
- Если это не "Красное Братство Крови", тогда кто? - спросил Джиордино,
раскуривая сигару, которую он стащил из запасов адмирала Сэндекера в
Вашингтоне.
- Только японское правительство располагает возможностями для организации
хитроумной операции по похищению людей.
- Насколько мы можем определить, - сказал Керн, - премьер-министр
Дзансиро и его кабинет непосредственно не связаны с этим похищением. Весьма
вероятно, что они понятия не имеют о том, что делается у них за спиной, что
далеко не редко случается в японской политике. Мы подозреваем глубоко
засекреченную организацию, состоящую из богатых ультранационалистических
бизнесменов и лидеров гангстерских группировок, которые собираются расширить
и защитить растущую японскую экономическую империю, а также свои собственные
прибыли. Наши последние разведданные от группы "Хонда" и других источников
показывают на чрезвычайно влиятельного ублюдка, которого зовут Хидеки Сума.
Шоуалтер уверен, что Сума стоит во главе всей операции с заминированными
автомобилями, - Очень противный клиент, - добавил Сэндекер, - хитрый,
жадный, блестящий манипулятор, он дергает за ниточки японское правительство
на протяжении трех десятилетий.
- А его отец дергал за эти ниточки за тридцать лет до него, - сказал
Керн.
Он повернулся к Манкузо:
- Фрэнк у нас является экспертом по этой семейке. Он составил на них
обширное досье.
Манкузо сидел в большом вращающемся кресле и пил безалкогольное пиво,
поскольку никакие спиртные напитки не разрешались в командном автобусе
Агентства национальной безопасности. Он поднял голову.
- Какой Сума, отец или сын? Что именно вы хотите узнать?
- Краткий очерк истории их организации, - ответил Керн.
Манкузо отпил из своего стакана несколько глотков и посмотрел в потолок,
словно собираясь с мыслями. Затем он начал говорить, как будто зачитывал
цитату из книги на уроке английского.
- Когда в ходе второй мировой войны японцы захватили множество стран, их
армии конфисковали огромное количество военных трофеев у религиозных
орденов, банков, коммерческих корпораций и казначейств свергнутых ими
правительств. То, что ручьями текло из Манчжурии и Кореи, вскоре
превратилось в потоп, когда Китай и вся Юго-Восточная Азия, Малайя,
Сингапур, Голландская Восточная Индия и Филиппины пали под натиском Империи
восходящего солнца. Об общей стоимости похищенного золота, драгоценных
камней и бесценных произведений искусства можно только догадываться, но,
согласно некоторым оценкам, она достигает двухсот миллиардов, повторяю,
миллиардов долларов по нынешним ценам.
Сэндекер покачал головой.
- Невообразимо.
- Одни лишь золотые слитки весили свыше семи тысяч тонн.
- И все это шло в Японию? - спросил Джиордино.
- До сорок третьего года. Потом американские военные корабли, а особенно
наши подлодки, прервали этот поток. Архивные документы указывают, что более
половины всех трофеев было отправлено на Филиппины для учета и перевозки в
Токио. Но к концу войны сокровища были зарыты в тайных местах по островам и
стали называться "золото Ямаситы".
- И где здесь появляются отец и сын Сума? - спросил Питт.
- Я перехожу к ним, - сказал Манкузо. - Японские тайные общества быстро
проникли в захваченные страны вслед за оккупационными войсками и запустили
руки в хранилища банков и национальные сокровищницы, не брезгуя и
ограблением частных лиц, и все именем императора. Два не слишком важных
агента преступной организации "Черное небо", которая задавала тон среди
японских гангстеров начиная с конца прошлого века, дезертировали и создали
свою собственную организацию, назвав ее "Золотые драконы". Одного из них
звали Корори Есису.
Другой был Кода Сума.
- Кода, значит, был отец Хидеки, - заключил Сэндекер.
Манкузо кивнул.
- Есису был сыном плотника из Киото. Когда ему было десять лет, отец
выгнал его из дома. Он присоединился к организации "Черное небо" и вырос в
ее рядах. В двадцать седьмом году, когда ему исполнилось восемнадцать, его
боссы помогли его зачислению в армию, где он успешно дослужился до звания
капитана, к тому времени как императорская армия захватила Манчжурию. Он
организовал там операцию по торговле героином, которая принесла преступной
организации сотни миллионов долларов, которыми она поделилась с армией.
- Постой, - сказал Джиордино. - Ты хочешь сказать, что японская армия
занималась торговлей наркотиками?
- Они провертывали операции, которым позавидовали бы колумбийские
наркобароны, - ответил Манкузо. - Вместе с главарями японских гангстеров
военные контролировали торговлю героином и опиумом, заставляли жителей
оккупированных стран участвовать в фальсифицированных лотереях и держали
казино, а также взимали "налог" с торговцев на черном рынке.
Автобус остановился перед красным сигналом светофора, и Питт взглянул на
лицо водителя стоящего рядом грузовика, безуспешно пытавшегося что-нибудь
разглядеть через затемненные стекла их автобуса. Хотя Питт и смотрел в окно,
он прислушивался к каждому слову Манкузо.
- Кода Сума был ровесником Есису, он был первенцем в семье простого
моряка императорского флота. Его отец заставил его записаться во флот, но он
дезертировал и был завербован гангстерами из "Черного неба". Примерно в то
же время, когда они продвинули в армию Есису, главари гангстеров уничтожили
записи о дезертирстве Сумы и восстановили его во флоте, но на этот раз в
качестве офицера. С помощью оказания услуг и раздачи взяток нужным людям он
быстро получил звание капитана. Будучи агентами, служащими одной и той же
преступной организации, они довольно быстро стали работать вместе. Есису
координировал операции с героином, а Сума занимался учетом награбленного и
организовывал его отправку на кораблях императорского флота.
- Монументальное ограбление, которое должно было положить конец всем
ограблениям, - шутливо заметил Джиордино.
- Истинные масштабы этой сети никогда не удастся подтвердить
документально.
- Более грандиозная операция, чем даже ограбление Европы нацистами? -
спросил Питт, открывая еще одну бутылку содовой.
- И намного, - ответил Манкузо с улыбкой. - Тогда, как и теперь, японцев
больше интересовала экономическая сторона дела - золото, драгоценные камни,
- тогда как нацисты сосредоточили свои усилия на шедеврах искусства,
скульптурах и антиквариате. - Он снова стал вдруг серьезным. - Следуя за
японскими войсками в Китай и затем в другие страны Юго-Восточной Азии, Есису
и Сума оказались еще более ловкими и дерзкими преступниками, чем их боссы.
Подобно персонажам книги Хеллера "Уловка-22", они проворачивали выгодные
сделки со своими врагами. Они продавали предметы роскоши и армейские запасы
Чан-Кай-Ши, стали доверенными лицами генералиссимуса. Эта связь оказалась
очень выгодной впоследствии, когда коммунисты захватили большую часть Китая,
и позже, когда китайское правительство перебралось на остров Формоза,
ставший Тайванем. Они покупали, продавали, мародерствовали, занимались
контрабандой и вымогательством, а также убивали в неслыханных масштабах,
досуха высосав и обескровив каждую страну, оказавшуюся под их властью. Само
собой. Сума и Есису играли в игру "одно тебе, два мне", когда составляли
описи награбленного и делились с императорской армией.
Питт встал со своего кресла и потянулся, легко касаясь крыши автобуса.
- Какая часть всего награбленного богатства действительно достигла
Японии?
- Небольшая доля добралась до императорского казначейства. Ту часть
сокровищ, которую проще было перевезти, платину и драгоценные камни, Сума и
Есису благополучно переправили в Токио на подводных лодках и спрятали на
ферме в сельской местности. Огромная масса слитков осталась на самом крупном
из филиппинских островов, острове Лусон. Они были спрятаны в туннелях
протяженностью в сотни километров, которые вырыли тысячи военнопленных армий
союзников; их использовали в качестве рабов и либо доводили до смерти
непосильным трудом, либо казнили, чтобы сохранить в тайне места, где
спрятаны клады, и вырыть сокровища после войны. Я раскопал один туннель на
острове Коррегидор, в котором находились кости трехсот военнопленных,
погребенных заживо.
- Почему ко всему этому никогда не было привлечено внимание мировой
общественности? - живо поинтересовался Питт.
Манкузо пожал плечами.
- Трудно сказать. Лишь сорок лет спустя появились упоминания о зверствах
японской военщины в нескольких книгах. Но к тому времени от марша смерти под
Батааном и армий американских, английских и филиппинских солдат, погибших в
лагерях военнопленных, остались лишь туманные воспоминания.
- Немцев до сих пор преследуют воспоминания об убийстве миллионов евреев,
- задумчиво сказал Питт, - Но японцы остались в целом незапятнаны в глазах
мировой общественности, несмотря на свои чудовищные зверства.
Джиордино хмуро глядел себе под ноги.
- Япошки сумели забрать какую-либо часть спрятанных сокровищ после
войны?
- спросил он.
- Кое-что было выкопано японскими строительными компаниями, которые
утверждали, что помогают филиппинцам оправиться от последствий войны,
осуществляя различные проекты промышленного строительства. Естественно, они
работали как раз над теми местами, где были зарыты клады. Кое-что откопал
Фердинанд Маркос, который вывез из страны несколько сотен тонн золота и
тайно конвертировал их в валюту на мировых рынках продажи золотых слитков. И
значительная доля досталась Суме и Есису двадцать лет спустя. Возможно, до
семидесяти процентов этого золота все еще спрятано и никогда не будет
откопано.
Питт вопросительно взглянул на Манкузо.
- Что случилось с Сумой и Есису после окончания войны?
- Эти ребята были не дураки. Они поняли, что поражение неизбежно, еще в
сорок третьем году, и стали строить планы, как пережить его с комфортом. У
них и в мыслях не было умереть в битве после возвращения армии Макартура на
Лусон или совершить ритуальное самоубийство после поражения. Вместо этого
Сума заказал для себя подводную лодку. Затем с щедрой помощью императорской
армии они отплыли в Вальпараисо, в Чили, где прожили в роскоши пять лет.
Когда Макартур был занят войной в Корее, эти талантливые воры превратились в
талантливых организаторов. Сума посвятил себя экономическим и политическим
интригам, а Есису взял в свои руки криминальные организации и контроль над
новым поколением азиатских мошенников. За десять лет они стали самыми
влиятельными теневыми политиками Дальнего Востока.
- Какая трогательная парочка дружков, - язвительно сказал Джиордино, -
Кода Сума умер от рака в семьдесят третьем году, - продолжал Манкузо. -
Подобно двум чикагским гангстерам времен "сухого закона", сын Коды, Хидеки,
и Есису договорились поделить сферы влияния своей уже весьма крупной
подпольной организации. Есису стал управлять ее гангстерским крылом, тогда
как Сума заложил основы теневого манипулирования правительством и бизнесом.
Старый мошенник в значительной степени отошел от дел, сохраняя свою долю в
доходах разных теневых структур, руководя нынешними главарями преступных
кланов "Золотых драконов" и иногда участвуя в совместных предприятиях с
Сумой.
- Согласно информации, полученной от группы "Хонда", - сообщил им Керн, -
Сума и Есису объединили усилия для организации завода по производству
ядерных бомб и осуществления Проекта "Кайтен".
- Проект "Кайтен"? - переспросил Питт.
- Их кодовое название для операции с заминированными автомобилями.
Буквально переводится как "смена неба". Но для японцев это слово имеет
более широкий смысл: "новый день наступает, большая перемена хода событий".
- Но Япония заявила о запрете ввоза на ее территорию ядерного оружия, -
возразил Питт. - Мне кажется очень странным, что эти Сума и Есису смогли
построить завод по производству ядерных боеголовок без ведома или поддержки
со стороны правительства.
- Отнюдь не политики правят Японией. Реальная власть там принадлежит
теневым дельцам, действующим за спинами правительственных чиновников. То,
что Япония построила реактор-бридер на быстрых нейтронах с металлическим
теплоносителем, не было секретом. Но общественность и понятия не имела, что
этот реактор использовался не только для выработки электроэнергии, но также
производил плутоний и превращал литий в тритий, а это важнейшие компоненты
термоядерного оружия. Я могу лишь предположить, что премьер-министр Дзансиро
тайно дал согласие на создание ядерного арсенала, хотя и нехотя, опасаясь
взрыва публичного возмущения, в случае если это станет известным, но его
намеренно держали неосведомленным о Проекте "Кайтен".
- Они, безусловно, совершенно иначе, чем мы, подходят к способам
управления страной, - заметил Сэндекер.
- Удалось ли группе "Хонда" узнать, где расположен завод по производству
боеголовок?
- Они сузили район поисков до зоны в шестьдесят квадратных километров,
окружающей подземный город Эдо.
- И все еще не могут найти его?
- Джим Ханамура считает, что этот город соединен глубокими подземными
туннелями с заводом. Великолепное прикрытие. Никаких надземных сооружений и
дорог, которые могли бы выдать его расположение. Есть пути снабжения тысяч
людей, живущих и работающих в Эдо, и вывоза бытовых отходов. Почти любые
ядерные материалы и оборудование для производства бомб можно тайно провозить
в город и вывозить из него.
- Есть какие-нибудь ниточки к командному центру? - спросил Джиордино.
- К центру "Дракон"?
- Это что, они так называют его?
- У них есть названия для всего на свете, - улыбнулся Керн.
- Ничего определенного пока нет. В последнем отчете Ханамуры говорилось,
что он идет по следу, который как-то связан с живописью.
- Черт возьми, так понятно и содержательно, - проворчал Джиордпно.
Вдруг из двери забитого оборудованием отсека связи вышел человек и
протянул Керну три листа бумаги.
Когда тот пробежал глазами по строчкам, на его лице отразилась тревога и
испуг. Дочитав третью страницу до конца, он потрясенно стукнул костяшками
пальцев о подлокотник своего кресла.
- О Боже мой.
Сэндекер склонился к нему.
- Что случилось?
- Это отчет о текущем состоянии дел от Мэла Пеннера из Палау. Он
сообщает, что по дороге в посольство Марвин Шоуалтер был похищен. Парочка
американских туристов позвонила в посольство, и они сказали, что видели, как
два японца вошли в машину Шоуалтера, когда он остановился перед застрявшим
грузовиком, не доехав один квартал до посольства. Эти туристы, муж и жена,
позвонили в посольство только потому, что заметили американские номерные
знаки на машине Шоуалтера и то, как удивился водитель, когда в его машину
впрыгнули два незнакомца. Больше они ничего не видели, так как рядом с ними
появился другой туристский автобус и загородил им обзор. К тому времени, как
они снова смогли увидеть улицу, машина Шоуалтера затерялась в потоке машин.
- Продолжайте.
- Джим Ханамура запаздывает с докладом. В его последнем сообщении Пеннеру
он сказал, что окончательно выяснил местонахождение завода по производству
бомб. Он расположен в трехстах пятидесяти метрах под землей. Основной
сборочный цех соединен с Эдо Сити, который находится на четыре километра
севернее электрической железной дорогой, которая также подходит через ряд
туннелей к арсеналам, шурфам для захороненных отходов и помещениям
инженерного персонала.
- Что-нибудь еще? - мягко настаивал Сэндекер.
- Ханамура затем сказал, что он идет по верному следу, ведущему к центру
"Дракон". Вот и все.
- А что там говорится о Рое Орите? - спросил Питт.
- Лишь краткое упоминание.
- Он тоже исчез?
- Нет, Пеннер этого не говорит. Он лишь сообщает, что Орита настаивает на
том, чтобы сидеть тихо, пока мы не поймем, что же происходит.
- Я бы сказал, что наши гости обыграли нас со счетом три к одному, -
философски заметил Питт. - Они похитили двух наших законодателей, поставили
на колени группы "Хонда" и "Кадиллак", и, наконец, последнее, но едва ли не
самое худшее, они знают, за чем мы охотимся и откуда мы взялись.
- У Сумы на руках все главные козыри, - нехотя согласился Керн.
- Мне, пожалуй, лучше немедленно доложить мистеру Джордану, чтобы тот мог
предупредить президента.
Питт откинулся на спинку кресла и сухо посмотрел на Керна. - Зачем
спешить?
- Что вы имеете в виду?
- Не вижу причин поднимать панику.
- Президента необходимо предупредить. Над нами нависла не только угроза
ядерного шантажа, но и политического вымогательства, требования уступок в
обмен на жизни Диаса и Смит. Сума может опустить топор в любую минуту.
- Нет, он не посмеет. Во всяком случае, не сейчас.
- Откуда вам это известно? - потребовал ответа Керн.
- Что-то держит Суму, не позволяет ему играть ва-банк. У него есть целая
сеть спрятанных где-то заминированных автомобилей. Все, что ему нужно
сделать сейчас, - вывести один из них на улицы Манхэттена или Лос-Анджелеса,
чтобы внушить страх Божий Белому дому и американскому народу. Он фактически
держит правительство за яйца. И что же он делает? Изображает из себя мелкого
вымогателя, похищающего заложников? Нет, извините, здесь что-то не так.
Что-то у него идет не по плану. Сума еще не готов появиться на сцене со
своими козырями. Я бы сказал, что у него что-то застопорилось.
- Думаю, что Дирк попал в точку, - сказал Манкузо. - Возможно, что
агентам Сумы необходимо отвести заминированные автомобили на предусмотренные
планом позиции, прежде чем можно будет передать команду на подрыв.
- Похоже на то, - вмешался Сэндекер. - Может быть, у нас есть время
послать еще одну группу, чтобы найти и нейтрализовать этот центр.
- Сейчас все зависит от Ханамуры. - Керн пребывал в нерешительности,
обдумывая это предложение. - Мы можем лишь надеяться, что ему удастся
докопаться, где расположен центр "Дракон". Но нам необходимо также учитывать
вполне реальную возможность того, что он убит или захвачен в плен силами
безопасности Сумы.
Они замолчали, глядя, как сельская местность Виргинии проносится мимо за
окнами автобуса. Листва деревьев отсвечивала золотом под осенним солнцем.
Немногие из прохожих, идущих вдоль дороги, обращали хоть какое-нибудь
внимание на проходящий автобус. Если бы кто-нибудь и взглянул на табличку за
его ветровым стеклом, он просто подумал бы, что это группа отпускников едет
на экскурсию по полям сражений Гражданской войны.
Наконец Сэндекер сказал вслух то, о чем думали они все:
- Если бы мы только знали, какой след распутывал Ханамура.
В это время на противоположном конце Земли Джим Ханамура с радостью отдал
бы свой новый автомобиль "Корвет" и свой самый современный музыкальный центр
"Редондо Бич" за возможность поменяться местами с любым человеком в этом
автобусе, едущем среди полей Виргинии.
Вся его одежда промокла насквозь от холодного ночного дождя, пока он
лежал, покрытый грязью и увядшими листьями, в дренажной канаве. Полиция и
одетые в форму агенты службы безопасности, охотившиеся за ним, прочесали
окрестности и двинулись дальше десять минут назад, но он все лежал там в
грязи, пытаясь отдохнуть и решить, что теперь делать. Поморщившись от боли,
он повернулся на здоровый локоть, чуть приподнялся на нем и осмотрелся
вокруг. Не было заметно никакого движения, только одинокий мужчина в гараже
маленького домика склонился над открытым капотом небольшого грузовичка.
Он снова рухнул в канаву и потерял сознание в третий раз с тех пор, как
его подстрелили во время бегства из Эдо-Сити. Вновь придя в себя, он стал
гадать, долго ли он пролежал без сознания. Он посмотрел на запястье правой
руки, но часы стояли, поврежденные в тот момент, когда он разбил свою
машину.
Все же не очень долго, однако, решил он, поскольку водитель грузовика все
еще возился с мотором.
Три пули, выпущенные из автоматов охранников службы безопасности, попали
ему в левую руку и в плечо. Это был один из тех случайных непредвиденных
провалов, которые происходят с вероятностью один к тысяче и подстерегают
профессионального оперативника с совершенно неожиданной стороны.
Его план был точен и безукоризненно выполнен. Он подделал пропуск,
выдаваемый службой безопасности, одного из ведущих инженеров-строителей
Сумы, которого звали Дзиро Мияза и который был очень похож на Ханамуру лицом
и телосложением.
Войти в Эдо-Сити и пройти через контрольно-пропускные пункты, направляясь
в отдел проектирования и строительства, оказалась проще простого. Никто из
охранников не увидел ничего подозрительного в том, что человек возвращается
в свой кабинет после окончания. рабочего дня и собирается работать за
полночь.
Все японские мужчины привыкли работать помногу, редко кто ограничивался
нормальными восемью часами.
Проверка была не слишком тщательной, хотя более строгой, чем та, которую
нужно пройти, чтобы попасть в Пентагон - знаменитое здание в Вашингтоне.
Охранники кивнули Ханамуре и проследили за тем, как он опускает свою
карточку-пропуск в щель электронного устройства идентификации. Раздался
правильный звук зуммера, на экране видеокамеры вспыхнул зеленый свет, и
охранники махнули ему руками, чтобы он проходил, удовлетворенные тем, что у
него есть пропуск в эту часть здания. Столько человек входило и выходило
через этот пропускной пункт в любой час дня и ночи, что они не вспомнили о
том, что человек, которого изображал Ханамура, ушел домой лишь несколько
минут назад.
Ханамура перерыл три кабинета за полтора часа, прежде чем ему удалось
наткнуться на что-то стоящее. В дальнем конце выдвижного ящика чертежного
стола он нашел скатанные в трубку небрежные эскизы секретных установок. Эти
эскизы должны были быть уничтожены. Он мог лишь предположить, что чертежник
поленился отправить их в машинку для уничтожения документов, стоявшую рядом.
Ханамура, не теряя времени зря, пропустил чертежи через копировальную
машину, засунул копии в конверт, а оригиналы положил обратно в ящик, точно в
том же виде. в каком он их нашел. Конверт он согнул и прикрепил пластырем к
икре ноги.
Пройдя благополучно мимо охранников на выходе из здания, Ханамура
подумал, что теперь он без помех доберется домой. Он вышел в просторный
внутренний двор и стал ждать своей очереди в лифт, который должен был
доставить его в пешеходный туннель, ведущий на автостоянку, где он оставил
свой пикап "Мурмото" с четырьмя ведущими колесами.
В лифт набилась плотная толпа из примерно человек двадцати, и Ханамура
имел несчастье стоять в первом ряду. Когда двери открылись на том ярусе
подземной автостоянки, на котором он оставил свой автомобиль, судьба сыграла
с ним скверную шутку.
Вытолкнутый вперед выходящей из лифта толпой, Ханамура натолкнулся прямо
на Дзиро Миязу.
Инженер, чью фамилию и имя он позаимствовал, выходил из соседнего лифта
со своей женой и двумя детьми. Они направлялись на тот же ярус автостоянки
для вечерней поездки за город. Необъяснимо почему, взгляд Миязы упал на
пропуск, прикрепленный к нагрудному карману Ханамуры.
Несколько мгновений он просто смотрел, затем его глаза расширились, и он
уставился в лицо Ханамуры, не веря тому, что увидел.
- Что вы делаете тут с моим пропуском? - с негодованием воскликнул он.
- Внутренняя безопасность, - спокойно ответил Ханамура властным голосом.
- Мы проверяем режимные зоны, чтобы убедиться, что охранники бдительны и
способны выявить нас. Так вышло, что меня снабдили вашим именем и личным
номером.
- Мой брат является заместителем начальника службы безопасности. Он
никогда не говорил мне об подобных проверках.
- Мы не афишируем свои операции, - сказал Ханамура, в упор глядя на
Миязу, который отказывался посторониться и пропустить его.
Ханамура попытался обойти Миязу, но инженер схватил его за руку.
- Стойте! Я должен это проверить.
Молниеносное движение Ханамуры было почти незаметным. Он ударил ладонью в
грудь Миязы, сломав ему грудину. Инженер судорожно попытался вдохнуть,
схватился руками за грудь и опустился на колени. Ханамура оттолкнул его в
сторону и спокойно пошел к своей машине, которую поставил на место задним
ходом. Он быстро распахнул незапертую дверцу "Мурмото" с шестицилиндровым
V-образным двигателем и четырьмя ведущими колесами, скользнул за руль и
повернул ключ зажигания. Двигатель завелся со второго оборота, Ханамура
включил сцепление и поехал к выездному пандусу и воротам, находившимся лишь
на один ярус выше.
Он бы успел выбраться за ворота, если бы жена и дети Миязы не начали
отчаянно кричать и размахивать руками, указывая в сторону Ханамуры.
Находившийся поблизости охранник подбежал к ним и спросил, в чем дело.
Ему едва удалось что-либо разобрать в их истерических воплях, но он оказался
достаточно сообразительным, чтобы воспользоваться своей портативной рацией и
предупредить охранников, стоявших у главных ворот.
Ничто не получалось у Ханамуры в этот раз так, как он рассчитывал. Он
опоздал на долю секунды. Охранник вышел из будки у ворот и поднял руку,
приказывая Ханамуре остановиться. Два его товарища, стоявшие по обе стороны
выездного туннеля, подняли свои автоматы и нацелили их прямо в машину
Ханамуры.
Затем толстый стальной барьер перекрыл дорогу.
Ханамура оценил обстановку одним тренированным взглядом. Он ни секунды не
медлил в своей попытке прорваться через кордон. Он приготовился к удару,
крепко уперся ногой в педаль акселератора и изо всех сил вжался в сиденье.
Удар о барьер пришелся на высокий бампер пикапа и на его фары, так что они
вдавились в крылья, а передняя решетка прижалась к радиатору.
Удар был не таким страшным, как ожидал Ханамура, всего лишь скрежет
металла, звон стекла и визг, который раздался, когда пикап при столкновении
вырвал барьер из бетонных стен. В следующую секунду окна брызнули дождем
осколков и исчезли, когда охранники открыли огонь из автоматов. Это был
единственный момент везения за сегодняшний день: вместо того, чтобы стрелять
в двигатель или бензобак или продырявить шины, охранники пытались убить его
самого.
Стрельба внезапно стихла, когда он вылетел из туннеля и помчался через
поток машин, выезжающих в подземный город по встречной полосе. Ханамура
следил с одинаковым вниманием за встречным движением на дороге впереди и за
тем, что происходило сзади. Он не сомневался ни секунды, что служба
безопасности Сумы предупредила полицию и дороги уже перекрыты. Он переключил
трансмиссию "Мурмото" на привод всех четырех колес, сбил ограждение и
устремился прочь от шоссе по грунтовой дороге, раскисшей от проливного
дождя. Только проехав десять километров по лесистой местности, он заметил
обжигающую боль в плече и липкие струйки крови, текущие по левому боку. Он
остановил машину под развесистой сосной и осмотрел свое левое плечо и руку.
В него всадили три пули. Одна пуля прошла через бицепс, вторая задела
ключицу, а третья прошла навылет через мягкие ткани плеча. Эти раны были не
смертельны, однако без своевременной медицинской помощи они могли стать
чрезвычайно опасными. Больше всего Ханамуру беспокоила серьезная
кровопотеря.
Он уже чувствовал первые признаки головокружения. Он разорвал свою рубаху
и сделал пару грубых перевязок, уменьшив кровотечение, насколько мог.
Шок и боль постепенно сменялись онемением, его создание начало
помрачаться. Посольство было в ста шестидесяти километрах от места, где он
находился, в центре Токио. Ему ни за что не добраться туда через десятки
оживленных улиц, чтобы при этом его не остановили полицейские, которые
заметят иссеченный пулями автомобиль, или же его обнаружат вооруженные люди
Сумы, которые перекроют все главные пути, ведущие в город.
Он обдумывал, не укрыться ли ему в безопасной гостинице группы "МОГ", но
район Асакуза лежал к северо-востоку от Токио, тогда как Эдо-Сити находился
на западе. Он взглянул через разбитое ветровое стекло на дождливое небо.
Низкие облака помешают искать его с помощью вертолетов. Это поможет ему
скрыться.
Полагаясь на высокую проходимость "Мурмото", Ханамура решил ехать через
сельскую местность по проселочным дорогам, прежде чем бросить пикап и, если
удастся, угнать какую-нибудь машину.
Ханамура ехал через дождь, стараясь держать направление на город, огни
которого озаряли низкие тучи, отклоняясь лишь, когда дорогу ему преграждали
реки или рисовые поля.
Чем ближе он подъезжал к столице, тем населеннее становилась местность.
Открытый ландшафт кончился почти внезапно, проселки уступили место
оживленным шоссе и скоростным магистралям. "Мурмото" тоже быстро выдыхался.
Радиатор был поврежден во время столкновения с барьером, и пар вырывался
из-под капота белыми облаками. Он взглянул на приборный щиток. Стрелка
измерителя температуры масла заходила на красный сектор. Пора было искать
другую машину.
И тут он потерял сознание от кровопотери и, обмякнув, навалился на руль.
"Мурмото" съехал с дороги и задел несколько стоящих автомобилей, прежде
чем проломил тонкую деревянную стену дома. Толчок привел его в сознание, и
он затуманенным взглядом окинул небольшой дворик, развороченный его машиной.
К счастью, хозяев не было дома, и он не попал в комнаты, в которых была
мебель.
Одна фара еще работала, освещая калитку в заднем дворике. Ханамура
проковылял через нее в аллею, находившуюся за домом, когда сзади него
раздались крики изумленных соседей. Через десять минут, пробравшись через
небольшой парк, он упал в изнеможении и спрятался в грязной канаве. Он лежал
там, прислушиваясь к звукам сирен, устремлявшихся к его разбитой машине.
Почувствовав себя достаточно сильным, он попытался углубиться внутрь глухого
пригорода Токио, но вверх и вниз по дороге двигалась патрульная машина, ее
прожектор шарил по парку и узким улочкам. И в этот момент он снова потерял
сознание. Когда промозглый холод разбудил его, он ясно понял, что он слишком
слаб, чтобы украсть машину и двигаться дальше. Медленно, оцепенело,
стискивая зубы от накатывающей нестерпимыми волнами боли, он, шатаясь,
пересек дорогу и приблизился к человеку, чинящему мотор своего грузовика.
- Не будете ли вы столь любезны помочь мне? - слабым голосом попросил
Ханамура.
Мужчина обернулся и изумленно уставился на раненного незнакомца, еле
стоявшего на ногах перед ним.
- Вы ранены, - сказал он. - Вы в крови.
- Я попал в аварию там, на другом конце улицы, и мне нужна помощь.
Мужчина обнял Ханамуру за талию.
- Позвольте отвести вас ко мне домой, моя жена окажет вам помощь, пока я
позвоню и вызову врача.
Ханамура отрицательно покачал головой.
- Не стоит, со мной все будет в порядке.
- Тогда вам нужно ехать прямо в больницу, - убежденно сказал мужчина. - Я
отвезу вас.
- Спасибо, не надо, - уклонился Ханамура. - Но я буду очень признателен
вам, если вы доставите вместо меня пакет в американское посольство. Это
очень срочно. Я курьер и ехал из Эдо-Сити, когда мою машину занесло, и она
слетела с дороги.
Владелец почтового грузовичка стоял, не понимая ничего, пока Ханамура
писал что-то по-английски на задней стороне конверта, прежде чем вручить его
незнакомцу.
- Вы хотите, чтобы я отвез это в американское посольство, вместо того,
чтобы отвезти вас в больницу?
- Да, я должен вернуться к моей машине. Полиция сама вызовет "скорую
помощь".
Все это показалось совершенно непонятным водителю грузовика, но он
согласился выполнить поручение, больше не любопытствуя.
- К кому мне обратиться в посольстве?
- К господину Шоуалтеру. - Ханамура вытащил из кармана свой бумажник и
протянул водителю толстую пачку йен.
- Это вам за хлопоты. Вы знаете, как туда проехать?
Лицо водителя просияло от неожиданной удачи.
- Да, посольство находится рядом с перекрестком пятого шоссе и четвертой
скоростной магистрали.
- Как скоро вы можете выехать?
- Я только что кончил ремонтировать распределитель зажигания и могу
выехать через несколько минут.
- Отлично. - Ханамура поклонился. - Большое вам спасибо, скажите
господину Шоуалтеру, что он должен заплатить вам вдвое больше, чем заплатил
я, когда он получит этот конверт.
Затем Ханамура повернулся и шатаясь пошел через дождь в ночную темноту.
Он мог бы доехать с водителем грузовика до посольства, но побоялся, что
потеряет сознание или умрет. Если случилось бы первое или второе, водитель
мог запаниковать и поехать в ближайшую больницу или остановит})
полицейского. Тогда бесценные чертежи будут скорее всего конфискованы или
возвращены Суме. Лучше довериться везению и чести водителя грузовика, а
самому отвести погоню в другом направлении.
Ханамура, держась силой воли и тем немногим, что ему удалось выжать из
своего тела, проковылял почти километр, прежде чем бронированный автомобиль
выкатил из темноты парка на улицу и направится к нему. Слишком обессилевший,
чтобы бежать, он упал на колени за стоявшей машиной и засунул руку под
подкладку, чтобы достать капсулу с ядом. Его пальцы успели схватить
маленькую пилюлю, когда бронированная машина с армейскими опознавательными
знаками и красной мигалкой остановилась рядом, и ее фары отбросили тень
Ханамуры на стену склада в нескольких метрах от него.
Из машины вышел человек и направился к нему. Ханамуре был виден только
его силуэт, выглядевший очень странно: на нем был диковинный кожаный плащ,
скроенный наподобие кимоно, а в руке он держал самурайский меч "Катана",
полированная сталь которого блестела в свете фар.
Когда он подошел ближе, его лицо стало видно в свете фар. Он посмотрел
вниз на Ханамуру и сказал самодовольным тоном:
- Так, так, знаменитый ловкач, продающий картины, Асикага Энсю. Я едва
узнал вас без парика и бороды.
Ханамура взглянул вверх на напоминающее морду гремучей змеи лицо Моро
Каматори.
- Так, так - передразнил он, - неужто это мальчик на побегушках у Хидеки
Сумы?
- Мальчик на побегушках?
- Шестерка, ну, знаешь, лизоблюд, подхалим.
Лицо Каматори исказилось от злобы, и он в гневе оскалил зубы.
- Что ты нашел в Эдо? - спросил он.
Ханамура не удостоил Каматори ответом. Он часто дышал, натянуто улыбаясь.
Он быстро перекатил во рту капсулу с ядом и сжал ее коренными зубами,
чтобы выдавить жидкость. Яд мгновенно всосался в десны, через тридцать
секунд его сердце остановится, и он будет мертв.
- Прощай, олух.
У Каматори оставалось лишь мгновение, чтобы что-то сделать, но он поднял
свой меч, схватив длинную рукоять Обеими руками, и описал им широкую дугу,
вложив в этот взмах все свои силы до последней капли. Изумление вспыхнуло в
глазах Ханамуры на краткий миг, прежде чем смениться пеленой смерти.
Каматори почувствовал, наконец, удовлетворение, увидев, что его меч
выиграл гонку с ядом, когда лезвие снесло с плеч голову Ханамуры чисто,
словно гильотина.
Автомобили "Мурмото" неприятного коричневого цвета стояли неровной
шеренгой у рампы, ведущей внутрь похожего на пещеру кузова полуприцепа.
Джордж Фурукава испытал большое облегчение оттого, что эти четыре автомобиля
были последней партией, которую он должен был отправить. К документам на
получение груза, которые он, как обычно, нашел под сиденьем своего
автомобиля, была приложена короткая записка, уведомляющая, что на этом его
участие в данном проекте заканчивается.
Он также получил новые инструкции проверить машины на наличие в них
спрятанных радиопередающих устройств. Никакого объяснения не давалось, но он
решил, что Хидеки Сума запоздало спохватился, что за последней отправленной
им партией машин могла следить какая-то неизвестная группа. Мысль о том, что
этой группой могли быть следователи ФБР, заставила Фурукаву поежиться от
страха. Он быстро обошел вокруг каждой машины, глядя на экран электронного
устройства, предназначенного для обнаружения передаваемых радиосигналов.
Удовлетворенный тем, что в спортивных седанах, окрашенных в противный
коричневый цвет, не было никаких радиопередатчиков, он махнул рукой водителю
трейлера и его помощнику. Они слегка поклонились ему, не сказав ни слова, и,
чередуясь, завели седаны по рампе в трейлер.
Фурукава повернулся и пошел к своей машине, радуясь тому, что он покончил
с этим поручением, которое, как он считал, не соответствовало его высокому
статусу вице-президента Лаборатории им. Сэмюэля Дж.Винсента. Немалый
гонорар, который Сума уже заплатил ему за труды и верность, будет
благоразумно вложен в японские предприятия, открывающие свои офисы в
Калифорнии.
Он подъехал к воротам и протянул охраннику копии документов на получение
груза. Затем направил покатый нос своей спортивной машины "Мурмото" в
оживленный поток грузовиков, выезжающих из доков, и поехал к себе на работу.
На этот раз он не проявил никакого любопытства, ни разу не посмотрел назад.
Его интерес к тайному месту назначения этих автомобилей окончательно иссяк.
Стаси застегнула молнию своей ветровки и туго стянула ее ворот вокруг
шеи.
Боковая дверца вертолета была снята, а холодный воздух с океана насквозь
продувал кабину пилота. Ее длинные светлые волосы развевались по лицу, лезли
ей в глаза, и она стянула их сзади кожаным ремешком. Видеокамера лежала у
нее на коленях, она подняла ее и установила нужный режим съемки. Затем она
высунулась в проем дверцы, насколько позволял ремень, которым она была
пристегнута к сиденью, и навела телеобъектив на хвост трейлера, в котором
спортивные автомобили "Мурмото" покидали район доков.
- Вы засняли номер трейлера? - спросил светловолосый пилот, ведя вертолет
ровным горизонтальным курсом.
- Да, хороший, резкий снимок. Спасибо.
- Я могу подобраться поближе, если хотите.
- Держитесь подальше от них, - приказала Стаси, говоря в закрепленный у
нее на голове микрофон и продолжая смотреть в окуляр своей камеры. Затем она
отпустила кнопку и положила камеру на колени.
- Им, должно быть, известно, что кто-то пытается выследить их, иначе они
бы не проверяли машины на наличие спрятанных радиомаяков.
- Старине Уэзерхиллу повезло, что он в тот момент ничего не передавал.
Стаси становилось зябко от одного взгляда на Билла Маккарри. На нем были
одеты лишь шорты из обрезанных джинсовых брюк, тенниска с рекламой
мексиканского пива и сандалии на босу ногу. Когда в то же утро его
представили ей, Стаси подумала, что он больше похож на спасателя на пляже,
чем на одного из лучших следователей Агентства национальной безопасности.
У него были длинные волосы, выгоревшие на солнце, потемневшая от загара
под солнцем Южной Калифорнии кожа и светло-голубые глаза, широко открытые за
солнечными очками в красной пластмассовой оправе. Его мысли были в равной
степени заняты преследованием трейлера, перевозившего автомобили, и игрой в
волейбол, в которой он обещал участвовать сегодня вечером на пляже в
Марина-дель-Рей.
- Грузовик сворачивает на шоссе Харбер-Фриуэй, - сказала Стаси. - Держись
так. чтобы водитель не мог тебя видеть, и мы будем следовать за ними,
ориентируясь по радиосигналу от Тимоти.
- Нам следовало бы иметь лучшее прикрытие, - серьезно сказал Маккарри. -
Без группы, преследующей их в автомобилях, и запасного вертолета, который
мог бы заменить нас в случае неполадок с двигателем, мы можем упустить их и
подвергнуть опасности Уэзерхилла.
Стаси покачала головой.
- Тимоти знает, каковы здесь ставки. Вы не знаете этого. Поверьте мне на
слово, мы не можем рисковать. используя наземные машины или носясь вокруг
них на вертолетах. Эти парни в грузовике настороже, они предупреждены и
будут искать малейшие признаки слежки.
Внезапно голос Уэзерхилла с его техасским акцентом зазвучал в их
наушниках:
- Вы там, наверху, группа "Бьюик"?
- Мы слышим тебя, Тим.
- Передавать безопасно?
- Скверные ребята проверяли машины на наличие жучков, - ответила Стаси, -
но ты можешь говорить.
- У вас есть визуальный контакт?
- Временами, но мы держимся в нескольких километрах позади тебя, чтобы
нас не могли заметить из кабины водителя.
- Понял.
- Не забывай вести передачу на фиксированной частоте.
- Слушаюсь, мамочка, - игриво ответил Уэзерхилл. - Я сейчас выберусь из
этой духовки и примусь за дело.
- Поддерживай с нами связь.
- Будет сделано. Я не собираюсь убегать от вас.
Убрав фальшивую панель из-под заднего сиденья и выпрямившись из
скрюченной позы, в которой он долго лежал, Уэзерхилл прополз в закрытый
багажник третьего седана "Мурмото", погруженного в трейлер. Он открыл замок
багажника изнутри и поднял крышку. Затем он вылез наружу, встал и потянулся,
распрямляя затекшие суставы.
Уэзерхилл томился в скрюченной позе почти четыре часа после того, как
специальная группа таможенников помогла спрятать его в машине перед
появлением Фурукавы и трейлера. Солнечные лучи, падающие прямо на крышу, и
отсутствие вентиляции - окна нельзя было даже разбить, чтобы не вызвать
подозрения у водителей грузовика, - все это заставило его обливаться потом.
Он никогда не думал прежде, что запах новой машины может быть таким
противным.
Внутри трейлера было темно. Он достал фонарик из сумки, прикрепленной к
ремню неприметного комбинезона автомеханика, в который он был одет, и обвел
лучом автомобили, закрепощенные в трейлере. Два из них находились на полу
трейлера, два других - на втором ярусе, прямо над ним.
Поскольку грузовик ехал пока по ровному калифорнийскому шоссе и трейлер
почти не трясло, он решил сначала обследовать те два автомобиля, что
находились наверху. Он залез на второй ярус и тихо открыл капот машины,
стоявшей ближе к кабине водителей.
Затем он достал из сумки маленький детектор радиоактивности и стал
следить за его показаниями, водя им вокруг компрессора автомобильного
кондиционера.
Он записал показания на тыльной стороне ладони. Затем он разложил на
крыле машины набор небольших инструментов. Он немного подождал и начал
разговаривать по радио.
- Хелло, группа "Бьюик".
- Вас слышу, - ответила Стаси.
- Начинаю обследование.
- Не поскользнись и не порежь артерию.
- Не беспокойся.
- Будем ждать вестей от тебя.
За пятнадцать минут Уэзерхилл разобрал корпус компрессора и изучил бомбу.
Он был слегка разочарован. Конструкция не была столь совершенной, как он
ожидал. Хитроумно, конечно, но он мог бы и сам соорудить более эффективное и
разрушительное ядерное устройство.
Он замер, услыша шипенье сжатого воздуха в тормозных цилиндрах, и
почувствовал, что грузовик сбавил ход. Но машина лишь притормозила на
наклонной эстакаде транспортной развязки, сворачивая на другое шоссе, и
вскоре снова набрала скорость. Уэзерхилл снова собрал компрессор и вызвал
Стаси.
- Не отстали? - коротко спросил он.
- Мы здесь, - ответила Стаси.
- Где я?
- Проезжаешь через Уэст-Ковину. Направляешься к Сан-Бернардино.
- Я снял деньги со счета, мне больше нечего делать в этом банке, -
передал он. - На какой остановке мне следует сойти с автобуса?
- Подождите минутку, я сверюсь с расписанием, - поняла его Стаси.
Через несколько секунд она ответила:
- Здесь есть пункт взвешивания автомобилей по эту сторону границы с
Индианой. Остановка на нем обязательна. Водители должны останавливаться
здесь для осмотра машин. Если по какой-либо причине они свернут в сторону,
мы притащим их сюда с помощью машины шерифа. Если этого не потребуется, ты
будешь на пункте взвешивания через 45-50 минут.
- Жду вас там, - сказал Уэзерхилл.
- Наслаждайся поездкой.
Обладая качеством большинства тайных агентов, у которых уровень
адреналина в крови подскакивает во время критических этапов операции,
теперь, когда самое трудное осталось позади, Уэзерхилл сумел быстро
расслабиться, его стало раздражать вынужденное безделье. Все, что ему теперь
оставалось сделать, - это пролезть через вентиляционную отдушину на крышу и
опуститься вниз позади трейлера, так, чтобы водители не заметили его в
зеркало заднего обзора.
Он открыл ящик для перчаток и вытащил пакет, в котором были гарантийные
документы на машины и руководство для владельца автомобиля. Он включил
внутреннее освещение и начал от нечего делать пролистывать его. Хотя его
основная специальность была связана с ядерной физикой, его всегда
интересовала электроника. Он открыл страницу, на которой должна была
находиться схема электрического оборудования "Мурмото", собираясь
проследить, как проложены провода. Но на этой странице была изображена
отнюдь не схема электрооборудования. Это была карта с инструкциями по
размещению автомобилей в местах, где они должны были быть взорваны.
Стратегия Сумы стала столь очевидной Уэзерхиллу, что ему пришлось
заставить себя поверить в это. Заминированные автомобили были не просто
частью плана шантажа с целью защиты планов будущей экономической экспансии
Японии.
Этот ужас был вполне реален. Бомбы предназначались для того, чтобы их
взорвать.
По крайней мере десять лет прошло с тех пор, как Реймонд Джордан тайно
проникал в запертые помещения. И уж точно он не делал этого с тех пор, как
прекратил работать в качестве агента-оперативника, став одним из
руководителей разведки. По какой-то причуде ему захотелось выяснить, не
утратил ли он былую хватку.
Он подключил крохотный компьютерный зонд к проводам охранной системы
ангара Питта, нажал кнопку и перекачал кодовую комбинацию в память зонда.
Электронное устройство распознало код и выдало ему его на маленький
экранчик прибора. Затем с кажущейся легкостью и небрежностью он набрал шифр,
отключавший сигнализацию, открыл замок на двери и беззвучно вошел.
Он высмотрел Питта, стоявшего на коленях перед "Стутцем", в дальнем конце
ангара. Питт, казалось, был поглощен ремонтом фары.
Джордан стоял незамеченный и смотрел на коллекцию Питта. Он был удивлен,
что она оказалась столь обширной. Он слышал, как Сэндекер говорил о ней, но
никакое словесное описание не могло воздать ей должное. Он тихо прошел за
первым рядом машин, обошел вокруг и подошел к Питту с той стороны ангара,
где располагалась квартира. Это была проверка. Ему было любопытно, какая
будет реакция Питта на взломщика, когда он появится на расстоянии вытянутой
руки от него.
Джордан приостановился, прежде чем пройти последние три метра, и
некоторое время рассматривал Питта и машину. "Стутц" был сильно поцарапан во
многих местах. Его придется красить заново. Ветровое стекло треснуло, и
левая передняя фара, похоже, висела на проводе. Питт был одет небрежно. На
нем были вельветовые брюки и вязаный свитер. Его черные волнистые волосы
были непричесаны. У него был решительный вид, его зеленые глаза под темными
черными бровями глубоко запали и смотрели так напряженно, что, казалось,
могли пронзить насквозь предмет, на который они были нацелены. Казалось, он
всецело был поглощен тем, что вставлял стекло фары в хромированный ободок.
Джордан двинулся к нему, но не успел докончить и первого шага, как вдруг
Питт заговорил, не оборачивая головы:
- Добрый день, мистер Джордан, очень мило, что вы заглянули ко мне.
Джордан застыл на месте, но Питт продолжал работу с безразличным видом
водителя автобуса, ожидающего, когда пассажир расплатится с ним.
- Мне, наверное, следовало бы постучаться?
- Совершенно незачем. Я знал, что вы подходите к двери.
- Вы что, экстрасенс, или у вас глаза на затылке? - спросил Джордан,
медленно подходя к Питту. Питт посмотрел на него и ухмыльнулся. Он поднял и
наклонил старый рефлектор фары, на посеребренной поверхности которого
появилось изображение Джордана.
- Я следил за тем, как вы обходили ангар. Ваше проникновение в него было
очень профессиональным. Я бы сказал, что оно заняло у вас не больше двадцати
секунд.
- Я не заметил вашей второй видеокамеры: видимо, старею.
- Я установил ее на той стороне дороги на верхушке телефонного столба.
Большинство посетителей замечает ту, что закреплена на самом здании,
инфракрасную, она включает сигнал тревоги, когда какое-то тело движется
вблизи от двери.
- У вас потрясающая коллекция, - сделал комплимент, Джордан. - Много
времени вам потребовалось, чтобы собрать все это?
- Я начал с потрепанного "Форда" 1947 года выпуски, который стоит вон там
в углу, примерно двадцать лет. и совершенно заболел коллекционированием.
Некоторых машины достались мне в ходе осуществления проектом, связанных с
НУМА.
Некоторые я купил у частных лиц или на аукционах. Старинные и
классические автомобили - это надежное капиталовложение, и собирать их куда
интереснее, чем собирать картины.
Питт закончил вставлять стекло в ободок и поднялся на ноги.
- Могу я предложить вам выпить?
- Было бы неплохо выпить стакан молока. Мой желудок страдает от нервного
перенапряжения.
- Пожалуйста, давайте поднимемся наверх. - Питт показал рукой на
лестницу, ведущую в жилые комнаты. - Я польщен тем, что главный босс решил
навестить меня, вместо того чтобы прислать своего заместителя.
Не дойдя до первой ступеньки, Джордан помедлил в нерешительности и
произнес:
- Я подумал, что будет лучше мне самому сказать вам об этом. Члена
Конгресса Смит и сенатора Диаса тайно вывезли из страны.
Несколько секунд прошли в молчании, затем Питт повернулся и посмотрел ему
в лицо. В глазах Питта отразилось неожиданное облегчение.
- Значит, Лорен цела и невредима, - сказал он скорее утвердительно, чем
вопросительно.
- Мы имеем дело не со свихнувшимися террористами. Операция по их
похищению была слишком хитроумной, чтобы привести к ранению или смерти. У
нас есть все основания считать, что с ними обращаются уважительно.
- Как им удалось проскользнуть через кордоны?
- Наша разведка установила, что они были вывезены из аэропорта Ньюпорт
Ньюс в Вирджинии на частном реактивном самолете, принадлежащем одной из
американских компаний Сумы. К тому времени, как мы смогли просеять все
рейсы, как предусмотренные расписанием, так и внеплановые, из аэропортов,
находящихся на территории площадью тысяча квадратных километров, проверить
принадлежность каждого самолета и найти тот, владельцем которого является
Сума, и проследить его маршрут с помощью спутника, он уже летел над
Беринговым морем в сторону Японии.
- Уже было поздно пытаться посадить его на одну из наших авиабаз с
помощью военных самолетов?
- В некотором смысле слишком поздно. Его встретила и сопровождала
эскадрилья истребителей "FSX" японских сил самообороны. Этот тип самолета
был разработан совместно корпорациями "Дженерал Дайнемикс" и "Мицубиси",
могу добавить.
- А затем?
Джордан повернулся и стал рассматривать поблескивающие лаком автомобили.
- Мы потеряли их из виду, - сказал он бесцветным голосом.
- После того, как они приземлились?
- Да, в токийском международном аэропорту. Не стоит вдаваться в детали,
почему их не перехватили или по крайней мере не установили за ними
наблюдение, но по причинам, известным лишь кретинам из Государственного
департамента, у нас нет оперативников в Японии, которые могли бы их
остановить. Вот и все, что мы имеем в настоящий момент.
- Лучшие эксперты и аналитики в области разведки, которые только
существуют на свете, - вот и все, что у вас есть. - Голос Питта был очень
усталым. Он прошел в кухню, открыл холодильник и налил немного молока, затем
передал стакан Джордану.
- А что насчет ваших специальных групп в Японии? Где они были, когда
самолет приземлился?
- После того, как Марвин Шоуалтер и Джим Ханамура были убиты...
- Обоих убили? - перебил Питт.
- Токийская полиция нашла тело Ханамуры в канаве. Оно было обезглавлено.
Голову Шоуалтера, но без тела, нашли несколько часов назад, насаженную на
кол забора нашего посольства. Ко всему этому, мы подозреваем, что Рой Орита
является японским агентом. Он предавал нас с самого начала. Бог знает,
сколько информации он передал Суме. Мы никогда не сможем даже оценить
нанесенный им ущерб.
Гнев Питта смягчился, когда он заметил, что на лице Джордана было не
только разочарование, но и печаль.
- Извините, Рей, я понятия не имел, что наши дела так плохи.
- На моей памяти ни разу не случалось, чтобы какая-нибудь группа МОГ
подверглась такому разгрому.
- Что навело вас на мысль о предательстве Ориты?
- Пара довольно туманных намеков. Шоуалтер был слишком хитер и осторожен,
чтобы его можно было похитить без соучастия кого-то из тех, кому он доверял.
Его предал кто-то, кто точно знал его будущий маршрут, И еще одна
подсказка - от Джима Ханамуры; он говорил, что у него есть скверные
предчувствия насчет Ориты, но не было никаких серьезных улик против него.
Подозрения усилились, когда Орита исчез и перешел на подпольное положение.
Он не докладывал Мэлу Пеннеру с момента исчезновения Шоуалтера. Керн
предполагает, что он прячется под юбками у Сумы в Эдо-Ситн.
- Что известно подозрительного насчет его биографии?
- Американец в третьем поколении. Его отец получил медаль "Серебряная
звезда" во время итальянской кампании. Мы не можем догадаться, какую наживку
использовал Сума, чтобы завербовать его.
- Кто казнил Ханамуру и Шоуалтера?
- Доказательств мы пока не получили. Похоже на ритуальное убийство.
Полицейский патологоанатом считает, что их головы были отрублены
самурайским мечом. Главный убийца Сумы известен своей увлеченностью древними
боевыми искусствами, но мы не можем доказать, что сделал это именно он.
Питт медленно опустился в кресло.
- Все это чепуха, проклятая чепуха.
- Джим Ханамура не задаром отдал свою жизнь, - сказал Джордан с внезапным
упорством. - Он дал нам наш единственный след к центру управления подрывом
бомб.
Питт ожидающе взглянул на него.
- Вы знаете его расположение?
- Пока что праздновать нечего, но мы на полшага приблизились к цели.
- Какую информацию передал Ханамура?
- Джим проник в кабинет проектировщиков сооружений Сумы и нашел нечто
похожее на грубые эскизы электронного контрольного центра, вроде того, что
мы ищем. Эскизы подсказывают, что это подземное сооружение, доступ к
которому осуществляется через туннель.
- Что-нибудь известно о том, где он находится?
- Краткое послание, которое он написал на обороте конверта, доставленного
в посольство водителем грузовика, слишком загадочно, чтобы расшифровать его
сколь-либо точно.
- И что это за послание?
- Он написал: "Ищите остров Адзима".
Питт слегка пожал плечами.
- Так в чем проблема?
- Острова Адзима не существует, - ответил Джордан с побитым видом. Он
поднял стакан и рассмотрел его. - Это снятое молоко.
- Оно полезнее для вас, чем цельное.
- Все равно что пить воду, - пробормотал Джордан, рассматривая стеклянную
витрину с призами. Большинство из них были награды, завоеванные на гонках,
несколько призов за победы в футбольных состязаниях в школе и в
Военно-воздушной академии и два приза за фехтование. - Вы фехтуете?
- Ну, я бы не сказал, что гожусь для олимпийской сборной, но я до сих пор
тренируюсь, когда у меня находится для этого часок-другой.
- Эспадрон, шпага, сабля?
- Сабля.
- Вы произвели на меня впечатление человека, который разрубает узлы. Я же
предпочитаю уколы шпагой.
- Вы любите точные попадания.
- Жаль, что мы не можем устроить поединок, - сказал Джордан.
- Мы можем пойти на компромисс и сразиться на эспадронах.
Джордан улыбнулся.
- У меня все равно будет преимущество, поскольку туше эспадроном и шпагой
делаются острием, тогда как в сабельных поединках засчитываются касания
лезвия.
- У Ханамуры должны были быть веские основания предположить, что Адзима
является местом расположения центра управления, - сказал Питт, снова
возвращаясь к делу.
- Он был большим любителем искусства. Его операция по установке жучков в
офисе Сумы была построена на знании древнеяпонского искусства. Он знал, что
Сума собирал картины, особенно работы японского художника 16 века. который
написал серию пейзажей небольших островов, окружающих главный остров Хонсю.
Поэтому я пожелал один такой пейзаж. Затем Ханамура, изображая знатока и
торговца картинами, продал его Суме. Единственный пейзаж, которого нет в
коллекции Сумы, - это Адзима. Это единственная связь, которая мне приходит в
голову.
- Но тогда остров Адзима должен существовать.
- Я уверен, что он существует, но это название невозможно связать ни с
каким известным островом. Ни на современных, ни на старинных картах его нет.
Я могу лишь предполагать, что это было название, придуманное самим
художником Масаки Симцу, и именно оно приводится в каталогах его работ.
- Записали ли жучки Ханамуры какой-нибудь интересный разговор?
- Чрезвычайно содержательную беседу между его мясником Каматори, старым
Корори Есису и влиятельным дельцом по имени Ичиро Цубои.
- Это тот финансовый гений, который стоит за страховой компанией "Каноэ
Секьюритиз". Я слышал о нем.
- Да, он ожесточенно спорил с сенатором и Лорен на слушаниях специальной
комиссии на Капитолийском Холме за несколько дней до того, как их похитили.
- Вы говорите, что они с Сумой связаны?
- Как струны банджо, - ответил Джордан. - Благодаря жучкам в офисе Сумы,
мы узнали, что Цубои финансировал создание ядерного арсенала за спинами
японских политических лидеров и, уж конечно, японского народа. Из их
разговора мы также впервые услышали название Проекта "Кайтен".
Питт налил в чашку старый холодный кофе и поставил его разогреваться в
микроволновую печь. Поглощенный своими мыслями, он оцепенело наблюдал через
стеклянное окошко за вращающейся чашкой.
Джордан вывел его из задумчивости.
- Я знаю, что у вас на уме, но мне не выделили достаточно людей, чтобы
освободить Смит и Диаса и разрушить проект "Кайтен" в рамках одной операции.
- Не могу поверить, что президент повернулся к нам спиной.
- Он не собирается обращаться к общественности и грозить войной из-за
похищения заложников, когда он явно в стратегически проигрышном положении.
Наша первоочередная задача - уничтожить угрозу, исходящую от Проекта
"Кайтен". Как только мы с этим справимся, президент тут же разрешит нам
использовать столько сил, сколько нам потребуется, чтобы освободить Диаса и
Смит.
- Итак, мы снова возвращаемся к этому мистическому острову Адзима, -
хрипло сказал Питт. - Вы сказали, что это единственная картина этой серии,
которой нет в коллекции Сумы?
- Да, - ответил Джордан. - Ханамура сказал, что он предпринял отчаянные
усилия, чтобы разыскать ее.
- Есть какие-нибудь данные о том, где она может быть?
- Эту картину последний раз видели в японском посольстве в Берлине
незадолго до падения Германии. В старых архивах военной разведки обнаружены
сведения о том, что она была включена в собрание предметов искусства,
вывезенных нацистами из Италии, и отправлена эшелоном на Северо-Запад
Германии перед наступлением русской армии в последние недели войны. После
этого никаких сведений о ней не поступало.
- Никаких записей о том, что она была найдена?
- Никаких.
- И у нас нет никакого представления о расположении острова или о том,
как он выглядит?
- Ни малейшего намека.
- Жалко, - заметил Питт. - Найдите картину, сопоставьте очертания
береговой линии, изображенные художником, с картографическими материалами, и
вы получите место, где спрятана кнопка детонатора, которой шантажист Хидеки
Сума угрожает всему миру, - по крайней мере так говорится в сказочке,
которую рассказывают детишкам на ночь.
Джордан прищурился.
- Получилось так, что это лучший след, который нам удалось найти.
Питта это не убедило.
- Ваши самолеты-шпионы и спутники должны легко обнаружить крупные
подземные сооружения.
- Четыре главных японских острова - Хонсю, Кюсю, Хоккайдо и Сикоку -
окружены почти тысячью маленьких островов. Найти нужный среди них - это едва
ли можно назвать легкой задачей.
- Почему бы не выделить лишь те, которые могут быть связаны с четырьмя
крупными островами подземными туннелями?
- Не считайте нас полными идиотами, - раздраженно сказал Джордан. - Мы
уже исключили все острова, находящиеся более чем в десяти милях от берега, и
сосредоточились на остальных. Во-первых, никаких подозрительных работ и
сооружений нет на поверхности этих островов. Это неудивительно, если
предположить, что весь комплекс должен быть расположен глубоко под землей.
Во-вторых, почти все острова образованы вулканическими породами, через
которые наши датчики не могут ничего разглядеть. Я ответил на ваш вопрос?
Питт уперся.
- Никто не может выкопать туннель, не вывозя на поверхность вынутую при
проходке породу.
- Видимо, японцы могут. Изучение спутниковых фотографий не обнаружило
никаких признаков проходки туннелей вблизи побережья или дорог, ведущих к
входу в туннель.
Питт пожал плечами.
- Итак, мы снова вернулись к картине, находящейся где-то в огромном мире
вокруг нас.
Джордан вдруг наклонился вперед в своем кресле и твердо посмотрел на
Питта.
- Вот тут-то вы и заработаете ваши деньги.
Питт чувствовал, что дело шло к этому, но не совсем точно угадал, какое
предложение собирался сделать ему Джордан.
- Вы собираетесь послать меня в Японию нырять вокруг островов, не так
ли?
- Нет, не угадали, - сказал Джордан с покровительственной улыбкой,
которая Питту совсем не понравилась. - Вы отправляетесь в Германию, чтобы
нырнуть в бункер Люфтваффе.
- Они просто нырнули туда и исчезли.
Питт опустился на одно колено и посмотрел мимо полузатопленного трактора
в черную зловещую воду. Он чувствовал себя усталым из-за сдвига времени
после перелета в Европу, и ему едва удалось поспать два часа в самолете из
Вашингтона. Как скверно, что у него не было времени насладиться хорошим
завтраком в местной гостинице и поспать после полудня, подумал он в приступе
жалости к себе.
- Шнуры, которыми они были обвязаны из соображений безопасности,
оказались отрезаны. - Молодой офицер, командовавший группой немецких
водолазов из ВМФ, держал в руке нейлоновый шнур, конец которого был срезан,
словно бритвой. - Но чем? Мы даже не знаем, в каком направлении искать
разгадку.
- Телефонный шнур тоже? - Питт медленно отпил глоток кофе. Он взял в
свободную руку маленький камешек и бесцельно швырнул его в воду, глядя на
крути. расходящиеся от места, куда он плюхнулся.
- Телефонный шнур, который соединял нас с передним пловцом, тоже был
срезан, - подтвердил немецкий офицер. Он стоял во весь рост, высокий, с
красивой мускулатурой. Он говорил по-английски с едва заметным акцентом. -
Вскоре после того, как группа из двух водолазов спустилась в пруд, они
обнаружили подводный туннель, идущий на запад. Они проплыли девяносто метров
и сообщили, что туннель кончается небольшой камерой, путь из которой дальше
ведет через стальную дверь. Через несколько минут телефонный кабель и шнуры
безопасности провисли. Я послал вторую группу выяснить, в чем дело. Они
исчезли так же, как и пловцы из первой группы.
Питт повернул голову и посмотрел на водолазов из немецкого
Военно-морского флота, которые беспомощно стояли, потрясенные потерей своих
товарищей. Они столпились около складных столов и стульев мобильного
командного поста, занятых группой полицейских водолазов-спасателей. Три
человека в штатском, которых Питт принял за правительственных чиновников,
тихими голосами опрашивали водолазов.
- Когда последний человек спустился в туннель? - спросил Питт.
- За четыре часа до вашего появления, - ответил молодой офицер-водолаз,
представившийся ему как лейтенант Хельмут Вейнхардт. - Все это время мне
приходилось всеми возможными способами удерживать остальных моих подчиненных
от попыток последовать за пропавшими. Но я не собираюсь рисковать еще одной
жизнью, пока не выясню, что там делается. - Он помолчал и кивком головы
показал на полицейских-водолазов, облаченных в яркие оранжевые
водонепроницаемые костюмы. - Эти идиоты из полиции, однако, считают, что им
сам черт не страшен.
Они собираются послать туда одну из своих групп.
- Некоторые люди от рождения склонны к самоубийству, - сказал Джиордино и
зевнул. - Берите пример с меня. Я не отправлюсь туда без атомной подводной
лодки. Никаких головоломных авантюр для сыночка миссис Джиордино. Я
собираюсь умереть в своей постели в обнимку с сексапильной дальневосточной
красоткой.
- Не обращайте на него внимания. - сказал Питт. - Стоит ему оказаться в
темноте, и у него начинаются галлюцинации.
- Я вижу, - пробормотал Рейнхардт, но по его лицу было ясно, что он не
видел ничего.
Наконец Питт поднялся и кивнул Фрэнку Манкузо.
- Ловушка, - просто сказал он.
Манкузо кивнул в ответ.
- Я согласен с тобой. Входы в туннели с сокровищами на Филиппинах были
начинены бомбами, взрыватели которых должны были сработать при ударе горным
оборудованием. Разница в том, что японцы собирались вернуться и забрать
сокровища, тогда как нацисты устраивали свои ловушки так, чтобы уничтожить
трофеи вместе с исследователями.
- То, что поймало моих людей там, - с горечью сказал Рейнхардт, не в
силах выговорить слово "убило", - не знаю, что это, но только не бомбы.
Один из одетых в штатское людей, которых Питт счел государственными
служащими, подошел к ним от командного поста и обратился к Питту по-немецки:
- Кто вы и кого представляете?
Питт повернулся к Рейнхардту, который перевел ему вопрос. Тогда он снова
повернулся лицом к спрашивающему.
- Скажите ему, что нас сюда пригласили.
- Вы американец? - выпалил незнакомец на ломаном английском, и его лицо
приняло удивленное выражение. - Кто разрешил вам находиться здесь?
- Что это за странный тип? - спросил Джиордино в блаженном неведении.
Рейнхардт не мог подавить слабой усмешки.
- Господин Герт Хальдер, министр археологических работ. Сэр, это господин
Дирк Питт со своими подчиненными из американского Национального агентства
подводных и морских исследований в Вашингтоне. Они прибыли сюда по личному
приглашению канцера Ланге.
Хальдер выглядел так, как если бы его ударили в солнечное сплетение. Он
быстро оправился, выпрямился во весь свой небольшой рост и попытался
превзойти Питта тевтонской твердостью.
- Ваши намерения?
- Мы пришли сюда по той же причине, что и вы, - ответил Питт,
рассматривая свои ногти. - Если старые протоколы доносов нацистских
Конгресса, не врут, то восемнадцать тысяч произведений искусства были
спрятаны в штольнях, прорытых под секретным подземным аэродромом. Вполне
возможно, что именно под этим аэродромом находятся камеры с хранящимися в
них произведениями искусства, где-то тут, за водной преградой.
Хальдер благоразумно осознал, что он не сможет смутить упрямого,
целеустремленного человека в свободном голубовато-зеленом сухом водолазном
костюме системы "Викинг".
- Вы, конечно, знаете, что любое найденное произведение искусства
принадлежит Германской Республике, пока не будет выяснено, откуда оно было
привезено, с тем, чтобы вернуть его первоначальным владельцам.
- Нам это прекрасно известно, - сказал Питт. - Нас интересует лишь один
определенный предмет.
- Какой именно?
- Сожалею, но я не имею права сказать это.
Хальдер выложил свой последний козырь.
- Я обязан настоять на том, чтобы группа полицейских водолазов первой
вошла в камеру.
- Пожалуйста. - Джиордино поклонился и показал рукой на темную воду. -
Может быть, если одному из ваших посланцев так здорово повезет, что он
сумеет добраться туда и вернуться обратно, то мы, наконец, узнаем, что же
пожирает людей в этой чертовой дыре там, внизу.
- Я потерял четверых своих людей, - серьезным тоном сказал Рейнхардт. -
Возможно, они мертвы. Вы не можете допустить, чтобы еще больше людей погибло
из-за чьих-то попыток игнорировать неизвестную опасность.
- Все они - профессиональные водолазы,. - возразил Хальдер.
- Как и те люди, которых я послал туда. Лучшие ныряльщики ВМФ, в отличной
форме и прошедшие более обширную программу тренировок, чем команда
полицейских спасателей.
- Могу я предложить компромиссное решение? - спросил Питт.
Хальдер кивнул.
- Я готов выслушать вас.
- Мы вместе образовываем разведывательную группу из семи человек. В нее
войдем мы втроем, поскольку Манкузо, присутствующий здесь, является горным
инженером, экспертом по проходке и строительству туннелей, а Эл и я имеем
большой опыт подводных поисковых работ. Два водолаза из военных моряков
лейтенанта Рейнхардта, так как они обучены обезвреживанию любых взрывных
устройств, которые могут нам повстречаться. И два водолаза из полиции в
качестве спасателей и группы медицинского обеспечения.
Хальдер заглянул Питту в глаза и увидел только непреклонную решимость.
Это было серьезное предложение, подкрепленное логикой. Он выдавил из себя
улыбку.
- Кто пойдет первым?
- Я пойду, - сказал Питт, не колеблясь ни секунды.
Его два коротких слова, казалось, несколько долгих секунд отражались эхом
от стен подземной полости, и затем напряженность вдруг разрядилась и Хальдер
протянул свою руку.
- Как вам будет угодно. - Он пожал руку Питту и выпятил грудь, чтобы
снова обрести вид властного достоинства. - Но я буду считать ответственным
вас, repp Питт, если вы заденете за какие-нибудь взрывные устройства и
разрушите произведения искусства.
Питт посмотрел на Хальдера с лукавой усмешкой.
- В этом случае, repp Хальдер, вы можете получить мою голову - буквально.
Питт установил время на микроэлектронном компьютере, привязанном шнуром к
его воздушному баллону, и сделал последнюю проверку своего регулятора подачи
воздуха и компенсатора плавучести. В пятидесятый раз с тех пор, как он
спустился по лестнице с поля фермера Клаузена, он смотрел в манящую черную
воду.
- Твои шестеренки крутятся, - заметил Джиордино, подгоняя лямки своего
акваланга.
Питт погладил себя по подбородку и не ответил.
- Как ты думаешь, что там происходит? - спросил Манкузо.
- Кажется, я разгадал первую половину загадки, - ответил Питт. - Но
обрезанные шнуры? - Это и в самом деле загадочно.
- Как твое акустическое переговорное устройство? - спросил Манкузо.
Питт вставил в рот мундштук регулятора подачи воздуха и начал говорить в
него.
- У Мэри был барашек... - Слова звучали искаженно, но вполне разборчиво.
- Я полагаю, нам пора, бесстрашный вождь, - проворчал Джиордино.
Питт кивнул Рейнхардту, с которым был один из его подчиненных.
- Готовы, господа? Пожалуйста, старайтесь держаться на расстоянии двух
метров от человека, который плывет перед вами. Видимость, похоже, четыре
метра, так что вам будет нетрудно сохранять дистанцию. Моя группа будет
связываться с вами с помощью наших акустических переговорных устройств.
Рейнхардт жестом показал, что он понял, и повернулся, передав эти
инструкции по-немецки полицейским водолазам, стоящим за ним. Затем он
быстрым жестом отдал Питту военный салют.
- За вами, сэр.
Больше никаких промедлений не было. Питт развел вытянутые руки в стороны,
указательными пальцами показывая налево и направо от себя.
- Я буду идти по центру туннеля. Фрэнк, ты держись за мной слева, на два
метра позади. Эл, ты будешь справа. Внимательно следите за всеми необычными
механизмами, выступающими из стен.
Больше ему ничего не оставалось сказать им, и Пип включил свой водолазный
фонарь, дернул за шнур безопасности, чтобы убедиться, что он пристегнут, и
лицом вниз прыгнул в воду. Несколько секунд он плыл по поверхности, затем
очень медленно погрузил голову в воду и нырнул вниз. в направлении дна,
держа фонарь перед собой.
Вода была холодна. Он взглянул на экранчик компьютера. Температура воды
составляла 14 градусов по Цельсию, или 57 по Фаренгейту. Бетонное дно было
покрыто зелеными нитчатыми водорослями и тонким слоем ила. Он тщательно
следил, чтобы не задеть ластами дно и не замутить воду, что могло бы
помешать людям, плывущим за ним.
На самом деле Питт наслаждался этим приключением. Он снова чувствовал
себя как дома, полностью в своей стихии. Он направил фонарь вверх и
посмотрел на потолок бункера. Потолок уходил вниз, погружаясь в воду и
сужаясь в туннель, как Питт и предполагал. Вода у дна была мятной, и частицы
ила, проплывавшие мимо стекла его маски, снизили видимость до трех метров.
Он остановился и посоветовал людям, плывущим сзади, подтянуться немного
поближе друг к другу.
Затем он продолжил свое продвижение, плывя легко и плавно; призрачные
очертания пола постепенно уходили вниз. Наконец пол выровнялся и потонул во
мраке.
Проплыв еще двадцать метров, он снова сделал паузу и на несколько секунд
завис на одном месте, повернувшись назад и отыскивая взглядом Джиордино и
Манкузо. Они выглядели лишь расплывчатыми тенями за мертвенным светом своих
фонарей, но послушно держались предписанных им положений. Он снова взглянул
на экранчик своего компьютера. Цифры, указывающие давление, говорили о том,
что глубина составляет лишь шесть метров.
Вскоре подводный туннель, видимо, начал сужаться, и дно стало
подниматься.
Питт двигался вперед осторожно, его глаза напряженно всматривались во
мрак. Он поднял свободную руку над головой и почувствовал, что она прошла
сквозь поверхность воды. Он перевернулся на спину и направил фонарь вверх.
Поверхность вспыхнула и заколыхалась от его движений, как разлитая ртуть,
всего в нескольких сантиметрах над его маской.
Похожая на какую-то неведомую тварь, поднимающуюся из глубины, его голова
в резиновом шлеме с маской и загубником акваланга, странно освещенная
фонарем, вынырнула из холодной воды во влажную затхлую атмосферу небольшой
камеры. Он легко оттолкнулся ластами и мягко стукнулся о короткий марш
бетонных ступенек.
Он выполз наверх и оказался на ровном полу.
Зрелище, которого он опасался, не материализовалось, по крайней мере
пока.
Питт не обнаружил никаких тел немецких водолазов из ВМФ. Он заметил, где
они оставили следы своих ласт на слое тины, покрывавшей бетонный пол, но это
были единственные признаки того, что они побывали здесь.
Он тщательно обшарил лучом фонаря стены камеры и не нашел никаких
угрожающих выступов. В дальнем ее конце фонарь осветил большую покрытую
ржавчиной металлическую дверь. Он поднялся по ступенькам, неуклюже ступая в
ластах, и подошел к двери. Он нажал на нее плечом. Петли повернулись на осях
невероятно легко и беззвучно, словно их смазали на прошлой неделе. Дверь
качнулась внутрь и затем быстро вернулась назад, когда Питт ослабил нажим,
притянутая к косяку пружинами.
- Хелло, ну что тут у нас? - Слова были ясно различимы, но голос Манкузо
звучал так, как будто он доносился через бульканье мембраны переговорного
устройства.
- Догадайся, что находится за дверью номер один, и ты выиграешь годовой
запас пастилок от кашля, - сказал Джиордино, выдав еще один образчик своего
грубоватого юмора.
Питт снял свои ласты, встал на колени и приоткрыл дверь еще на несколько
сантиметров. Несколько секунд он рассматривал порог, затем показал на нижнюю
кромку проржавевшей двери.
- Теперь понятно, что обрезало телефонный шнур и фалы безопасности.
Джиордино кивнул.
- Срезаны острым краем низа двери после того, как водолазы вошли и
система пружин захлопнула дверь.
Манкузо взглянул на Питта.
- Ты говорил, что разгадал другую часть головоломки.
- Да, - пробормотал Джиордино, - избранную часть. Например, что убило
лучших водолазов немецкого флота.
- Газ, - кратко ответил Питт. - Ядовитый газ, который был выпущен после
того, как они открыли дверь.
- Разумное предположение, - согласился Манкузо.
Питт направил фонарь на воду и увидел приближающиеся пузырьки воздуха из
аквалангов Рейнхардта и его напарника.
- Фрэнк, стой здесь и не позволяй остальным входить в дверь. Эл и я
пойдем вдвоем. И, что бы ни случилось, проследи, чтобы непременно все дышали
только воздухом из своих баллонов. Ни при каких обстоятельствах они не
должны выпускать загубники аквалангов изо рта.
Манкузо показал рукой, что он все понял, и повернулся встречать следующую
группу.
Джиордино прислонился к стене, согнул одну ногу и снял с нее ласт.
- Никакого смысла ковылять там как утки.
Питт поскреб подошвами своих резиновых ботинок по бетонному полу, чтобы
понять, держат ли они хоть немного на скользкой поверхности. Трение было
нулевое. Стоит чуть потерять равновесие, и он упадет.
Еще одна проверка давления в баллонах по показаниям компьютера.
Достаточный запас воздуха при атмосферном давлении, чтобы можно было
дышать еще час. После того как он вылез из холодной воды, при этой
температуре воздуха он мог сносно себя чувствовать в сухом водолазном
костюме.
- Ступай осторожней, - сказал он Джиордино. Затем он наполовину приоткрыл
дверь и вступил внутрь так осторожно, как будто шел по туго натянутому
канату.
Воздух внезапно стал сухим, влажность упала почти до нуля. Он замер и
направил луч фонаря на бетонный пол, тщательно высматривая натянутые струны
и шнуры, ведущие к детонаторам взрывных устройств или к баллонам с ядовитым
газом.
Тонкая порванная рыболовная леска, окрашенная в серый цвет и почти не
видимая в слабом свете фонаря, лежала у самых пальцев его ног.
Он повел лучом фонарика вдоль лески, пока пятно света не упало на баллон,
на котором было написано "Фосген". Слава Богу, подумал Питт с большим
облегчением, фосген ядовит только тогда, когда его вдыхают. Немцы изобрели
нервно-паралитический яд во время второй мировой войны, но по какой-то
причине, затерянной в тумане прошлого, они не воспользовались им здесь. Это
была удача для Питта и Джиордино, а также для тех людей, которые шли за
ними: нервно-паралитический яд может убить при контакте с кожей, а у них
были участки открытой кожи на руках и лице вокруг масок.
- Ты был прав насчет газа, - сказал Джиордино.
- Слишком поздно. Этим несчастным морякам уже ничем не помочь.
Он нашел еще четыре ловушки с ядовитым газом, Причем две из них уже
сработали. Фосген сделал свое смертоносное дело. Тела флотских водолазов
лежали в скорченных позах лишь в нескольких метрах от входа. Они сняли свои
акваланги, не подозревая о присутствии газа до тех пор, пока не стало
слишком поздно. Питт и не пытался нащупать пульс. Их посиневшие лица и
невидящие глаза ясно показывали, что они давно мертвы.
Он направил фонарь вдоль штольни и замер.
Почти прямо в лицо ему смотрела женщина, наклонив голову в кокетливой
позе. Она улыбалась ему своим прелестным личиком с высокими скулами и
гладкой розовой кожей.
Она была не одна.
Еще несколько женских фигур стояли сбоку и сзади от нее, и их немигающие
глаза, казалось, смотрели прямо на Питта. Они были обнажены, их прикрывали
только длинные волосы, которые доходили им почти до колен.
- Я умер и попал в рай к амазонкам, - пробормотал Джиордино восхищенно.
- Не горячись, - предупредил его Питт. - Это раскрашенные скульптуры.
- Хотел бы я уметь отлить что-либо подобное.
Питт обогнул скульптуры в человеческий рост и поднял фонарь над головой.
Множество золоченых рам картин засверкало в луче его фонаря.
Вся длинная штольня, насколько можно было увидеть в свете фонаря, была
заполнена многоярусными стеллажами с картинами, скульптурами, религиозными
реликвиями, гобеленами, редкими книгами, старинной мебелью и
археологическими древностями. Все это хранилось в аккуратных ящиках и
открытых клетях.
- Я думаю, - пробормотал Питт в свое переговорное устройство, - мы только
что осчастливили множество людей.
Немцы, как всегда, действовали очень эффективно. В течение четырех часов
прибыли специалисты по обеззараживанию, включили откачивающее оборудование и
проложили шланг в галерею с сокровищами. Отравленный воздух был быстро и
безопасно откачан в стоящий на поверхности грузовик с цистерной для
обезвреживания газа. Пока продолжался процесс очистки, Рейнхардт и его
подчиненные демонтировали механизмы ловушек, выпускающие фосген, и передали
баллоны с ядовитым газом команде по обеззараживанию. Только после этого
флотские водолазы смогли вытащить из бункера тела своих погибших товарищей и
перенести их в ожидающие машины "скорой помощи".
Затем в отверстие в земле была вставлена длинная алюминиевая труба,
наподобие соломины для коктейлей, и соединена рукавом с мощным откачивающим
насосом, который тут же начал перекачивать воду из туннеля в маленький
ручей, протекавший поблизости. Затем появилась команда для проведения
земляных работ со своим оборудованием и начала откапывать наклонную траншею,
ведущую в бункер, по которой завозились грузы и которая была засыпана в
конце войны.
Манкузо в нетерпении мерял шагами бункер, то и дело останавливаясь, чтобы
взглянуть на приборы, показывающие все убывающую концентрацию ядовитого
газа.
Затем он подошел к краю траншеи, глядя, как убывает вода. Он все ходил
взад и вперед, наблюдая за продвижением работ и считая минуты до того
момента, когда он сможет войти в галерею, где хранились награбленные
нацистами сокровища.
Джиордино, верный себе, все это время спал. Он нашел пыльную старую
кушетку в жилом помещении механиков Люфтваффе и быстро уснул.
После того, как Питт отчитался перед Хальдером и Рейнхардтом, он решил
убить время, приняв приглашение фрау Клаузен к домашнему обеду в теплом
уютном деревенском доме. Затем он слонялся по бункеру, разглядывая старые
самолеты. Он обошел вокруг одного из истребителей "Мессершмитт-262",
восхищаясь обтекаемыми формами сигарообразного фюзеляжа, треугольным
вертикальным стабилизатором и подвешенными к острым, как ножи, крыльям
гондолами реактивных двигателей. Кроме черных крестов в белых кругах,
нарисованных на фюзеляже и крыльях, и свастики на хвосте, единственным
отличительным знаком была большая цифра девять, помещенная чуть спереди от
кокпита.
Первый в мире реактивный истребитель, принимавший участие в боях, он
появился слишком поздно, чтобы спасти Германию, но от него здорово досталось
английским и американским воздушным силам за несколько последних месяцев
войны.
- Он летал, как будто его толкали ангелы.
Питт обернулся на голос и увидел, что сзади стоит Герт Хальдер. Голубые
глаза немца мечтательно уставились на кокпит "Мессершмитта".
- Вы слишком молодо выглядите, чтобы вы когда-либо могли летать на таком,
- сказал Питт.
Хальдер покачал головой.
- Это слова одного из наших лучших асов времен войны, Адольфа Галланда.
- Не так уж много потребовалось бы работы, чтобы снова поднять их в
воздух.
Хальдер смотрел на эскадрилью самолетов, неподвижно стоявших в призрачной
тишине бункера.
- Правительство редко выделяет средства на подобные проекты. И буду
счастлив, если мне позволят оставить пять или шесть из них для музейных
экспозиций.
- А что будет с остальными?
- Они будут проданы или выставлены на аукцион для музеев и коллекционеров
со всего света.
- Хотелось бы мне, чтобы я мог позволить себе подать заявку на такой
аукцион.
Хальдер смотрел на него, и в этом взгляде не было и следов прежней
заносчивости. Хитрая улыбка играла у него на губах.
- Как вы думаете, сколько здесь самолетов?
Питт отошел в сторону и в уме подсчитал, сколько истребителей находилось
в бункере.
- Я насчитал ровно сорок.
- Неверно. Их тридцать девять.
Питт пересчитал, и у него снова получилось сорок.
- Я терпеть не могу спорить, но ...
Хальдер прервал его взмахом руки.
- Если один из них можно будет вывезти отсюда, когда будет расчищен вход,
и переправить через границу, прежде чем я сделаю официальную опись...
Хальдеру не было нужды договаривать фразу. Питт услышал, но он не был
уверен, что он правильно понял ее смысл. Ме-262 в хорошем состоянии,
пригодном для восстановления, должен был стоить не меньше миллиона долларов.
- А когда вы сможете составить опись? - спросил он, чувствуя, что он на
верном пути.
- После того, как я составлю каталог награбленных произведений искусства.
- Для этого потребуются недели.
- Возможно, даже больше.
- Почему? - выложил Питт свое недоумение Хальдеру, смущенный столь щедрым
даром.
- Считайте это моим покаянием. Я был крайне груб с вами тогда. И я
чувствую себя обязанным наградить вас за мужественный поступок, за то, что
вы нашли сокровища, спасли, возможно, пять жизней и помешали мне показать
себя полным идиотом и, скорее всего, потерять работу.
- И поэтому вы предлагаете глядеть в другую сторону, пока я буду красть
один из них.
- Их так много, пропажу одного никто не заметит.
- Я вам чрезвычайно признателен, - сказал Питт.
Хальдер посмотрел на него.
- Я попросил своего приятеля из разведки посмотреть ваше досье, пока вы
были заняты в туннеле. Я подумал, что "Мессершмитт-262" будет прекрасным
пополнением вашей коллекции и дополнит ваш трехмоторный "Форд".
- Ваш приятель был очень внимателен.
- В качестве собирателя редких образчиков механического искусства, я
полагаю, вы отнесетесь к этой машине с должным уважением.
- Она будет полностью восстановлена, - пообещал Питт.
Хальдер закурил сигарету и небрежно прислонился к гондоле реактивного
двигателя.
- Я предлагаю вам нанять трейлер с плоской платформой. Сегодня к вечеру
вход будет достаточно расширен, чтобы самолет можно было лебедкой вытащить
на поверхность. Я уверен, что лейтенант Рейнхардт и оставшиеся в живых
водолазы будут рады помочь вам переместить новое приобретение.
Прежде чем потрясенный и благодарный Питт успел вымолвить хоть слово,
Хальдер повернулся и пошел прочь.
Прошло еще восемь часов, прежде чем мощный насос откачал из туннеля почти
всю воду и воздух в галерее с трофеями военного времени стал безопасен для
дыхания. Хальдер стоял на стуле с микрофоном в руках, информируя о ходе дел
свой штат искусствоведов и историков и группу немецких правительственных
чиновников и политиков, пожелавших присутствовать при обнаружении находки.
Целая армия телерепортеров и газетчиков топталась на развороченном
салатном поле Клаузена, требуя, чтобы их пропустили в бункер. Но Хальдер
подчинялся приказам своих боннских начальников: не допускать в бункер
никаких журналистов, пока клад не будет изучен.
Начинаясь у стальной двери, подземная галерея тянулась более чем на
полкилометра. Ящики и клети заполняли ее до задней стены и громоздились на
четыре метра в высоту. Несмотря на заполнявшую туннель воду, влага не
проникла внутрь галереи, так как входная дверь была хорошо уплотнена и
бетонные конструкции оказались отличного качества. Поэтому даже наиболее
уязвимые предметы прекрасно сохранились.
Немцы немедленно начали обустраивать лабораторию для фотографирования и
консервации произведений искусства, мастерскую и помещение для архива. После
брифинга Хальдер переместился в галерею и стал распоряжаться всеми
мероприятиями из офиса, который был спешно смонтирован из готовых
конструкций и меблирован, а также снабжен телефоном и факсимильным
аппаратом.
Почти безотчетно Питт покачал головой и пошел по уже сухому туннелю
вместе с Манкузо, изумляясь, как много было сделано меньше чем за сутки.
- Где Эл? - спросил Манкузо.
- Отправился раздобывать грузовик.
Манкузо с изумлением уставился на него.
- Надеюсь, мы не собираемся удрать отсюда с грузом шедевров, ведь
правда?
Если собираемся, то я очень не советую этого делать. Фрицы ухлопают тебя
прежде, чем ты успеешь выехать с фермы.
- Нет, если у тебя есть высокопоставленные покровители, - улыбнулся Питт.
- Я не хочу даже слышать об этом. Каков бы ни был твой нечестивый
замысел, осуществляй его лишь после того, как я уеду отсюда.
Они прошли через входную дверь в галерею и вошли в крошечный офис
Хальдера, смонтированный у одной из стен галереи. Хальдер помахал им рукой и
показал на пару складных стульев, продолжая разговаривать по-немецки по
одному из четырех стоявших на его столе телефонов. Он положил трубку, когда
они уселись.
- Я вполне понимаю, что у вас имеется разрешение от канцлера Ланге искать
то, за чем вы приехали, что бы это ни было, но прежде чем вы начнете рыться
в ящиках и клетях, я хотел бы знать, что это такое.
- Нас интересуют только предметы искусства, вывезенные из японского
посольства в Берлине, - ответил Питт.
- Вы уверены, что они тут есть?
- Переправить их в Японию не было времени, - объяснил Манкузо. - Русские
окружали город. Посол запер здание и едва успел вместе со своим персоналом
сбежать в Швейцарию. Согласно архивным материалам, старинные произведения
искусства, украшавшие интерьер посольства, были доверены на сохранение
нацистам, а те спрятали их под аэродромом.
- И вы полагаете, что они могут оказаться в том тайнике, который мы здесь
нашли?
- Да, мы и в самом деле так считаем.
- Могу я спросить, почему американское правительство так интересуется
потерянными произведениями японского искусства?
- Я сожалею, - честно сказал Питт. - Мы не можем разглашать эту
информацию. Но я могу заверить вас, что наши поиски не поставят никаких
проблем перед правительством Германии.
- Я думаю о японцах. Они потребуют, чтобы им вернули их собственность.
- Владение этими предметами не входит в наши планы, - заверил Манкузо
Хальдера. - Мы хотим только сфотографировать несколько предметов.
- Хорошо, джентльмены, - вздохнул Хальдер. Он пристально посмотрел на
Питта. - Я доверяю вам, герр Питт. У нас с вами договор. Делайте то, что вы
сказали, и я гарантирую, что буду смотреть в другую сторону.
Когда они вышли из офиса Хальдера, Манкузо зашептал:
- О чем он говорил? Какое соглашение? - Вербовка.
- Вербовка? - повторил Манкузо.
Питт кивнул.
- Он уговорил меня вступить в Люфтваффе.
Они нашли клеть с предметами из японского посольства приблизительно в
пятидесяти метрах от скульптур, некогда украшавших музеи Европы. Немцы уже
установили цепочку ламп, питаемых от переносного генератоpa и бросающих свет
на огромную сокровищницу, которая, казалось, уходит в бесконечность.
Японский отдел было легко найти, упаковочные ящики в нем были помечены
символами алфавита "кана" и изготовлены вручную куда аккуратнее, чем грубые
клети, сколоченные нацистскими трофейщиками.
- Давай начнем вот с этого, - сказал Манкузо, показывая на узкий
контейнер. - Он выглядит подходящим по размерам.
- Ты провел много времени в Японии. Что здесь написано?
- "Контейнер номер четыре", - перевел Манкузо. - "Собственность Его
Императорского Величества, Императора Японии".
- Много от этого толку. - Питт приступил к работе и осторожно приподнял
крышку молотком и ломиком. Внутри была небольшая изящная складная ширма, на
которой были изображены птицы, летающие вокруг нескольких горных вершин. -
Это уж точно не остров. - Он пожал плечами.
Он открыл еще два ящика, но картины, которые он вытащил оттуда на свет,
были более позднего периода, чем нужно, и не могли принадлежать мастеру
шестнадцатого века Масаки Симцу. Большинство ящиков меньшего размера были
заполнены тщательно упакованным фарфором. В задней части клети оставался
только один ящик, который мог, судя по его размерам, содержать картину.
У Манкузо появились признаки стресса. Бусинки пота заблестели у него на
лбу, и он нервно вертел в руках свою трубку.
- Лучше бы это оказался он, - пробормотал Фрэнк. - Иначе мы впустую
потратили уйму времени.
Питт ничего не ответил, только продолжал свою работу. Этот ящик был,
кажется, изготовлен прочнее остальных. Он поддел крышку и заглянул в щель.
- Я вижу воду. Думаю, это морской пейзаж. Что еще приятнее, это остров.
- Слава Богу. Вытащи ее, парень, давай-ка рассмотрим ее.
- Подожди. - У картины не было узорчатой наружной рамы, поэтому Питт
схватил картину за подрамник и с трудом вытащил ее из ящика. Как только она
оказалась у него в руках, он поднес ее поближе к лампе для осмотра.
Манкузо торопливо вытащил из кармана небольшой каталог с цветными
фотографиями работ Масаки Симцу и стал листать его, сравнивая фотографии с
найденной ими картиной.
- Я не специалист по живописи, но это по стилю похоже на Симцу.
Питт перевернул картину и посмотрел на обратную сторону.
- Тут что-то написано. Ты можешь это разобрать? Манкузо взглянул.
- "Остров Адзима Масаки Симцу", - выпалил он триумфально. - Теперь оно у
нас в руках, расположение командного центра Сумы. Все, что осталось сделать,
- это сравнить береговую линию со спутниковыми фотографиями.
Глаза Питта механически начали рассматривать картину, которую Симцу
написал четыреста пятьдесят лет назад с острова, называвшегося тогда Адзима.
Остров этот никогда не станет туристским раем. Крутые каменные утесы
поднимались прямо из полосы прибоя, никаких признаков пляжа и почти полное
отсутствие растительности. Он выглядел пустынным и грозным, мрачным и
неприступным. Не было никакой возможности высадиться на него с моря или с
воздуха незамеченным. Это была природная крепость, а Сума, несомненно,
сильно укрепил ее против любых попыток нападения.
- Проникнуть внутрь этой скалы, - задумчиво сказал Питт, - будет
практически невозможно. Кто бы ни пытался сделать это, он наверняка умрет.
Выражение торжества на лице Манкузо вдруг исчезло.
- Не говори так. Даже не думай так, - пробормотал он.
Питт взглянул горному инженеру в глаза.
- Почему? Проникновение в командный центр - не наша задача.
- Но вот в этом-то ты и ошибаешься. - Манкузо устало стер пот со лба. -
Теперь, когда группы "Хонда" и "Кадиллак" вышли из игры, у Джордана не
осталось иного выбора, как послать туда тебя, меня и Джиордино. Подумай об
этом.
Питт подумал и понял, что Манкузо прав. Сейчас это стало совершенно ясно.
Хитрый Джордан держал их троих в резерве для тайной операции по нападению
на построенный Сумой командный центр взрыва ядерных бомб.
Президент смотрел на открытое досье, лежавшее у него на столе. Лицо его
было мрачно, когда он поднял глаза от документов и посмотрел на Джордана.
- Они и в самом деле намерены взорвать эти штуки? Это не блеф?
Джордан выглядел бесстрастным, когда кивнул в ответ.
- Они не блефуют.
- Это немыслимо.
Джордан не ответил, но дал президенту время собраться с мыслями. Этот
человек, казалось, никогда не менялся. Он выглядел точно так же, как в тот
день, когда Джордану представили новоизбранного сенатора от штата Монтана.
Та же самая стройная фигура, яркие голубые глаза, та же самая любезность, и
доброжелательность. Невероятная власть никогда не тяготила его. Он был
вежлив и сердечен с обслуживающим персоналом Белого дома и редко забывал
поздравить с днем рождения кого-либо из окружавших его людей.
- Что-то не похоже, чтобы мы окружили их острова флотом, готовым к
вторжению, избави Боже.
- Они стали проявлять подозрительность из-за того, что отношение к ним
мирового общественного мнения внезапно изменилось к худшему, - сказал
Дональд Керн. - После того, как Китай и Россия бросились в объятия
демократии, страны Восточного блока стали независимыми, Южная Африка провела
свободные выборы, а Ближний Восток чуть булькает на слабом огне, все
внимание оказалось приковано к Японии, развивающейся слишком быстро и
достигшей слишком многого.
- Их экономическая агрессивность не всегда смягчается ловкостью. Чем
больше рынков они завоевывают, тем более твердолобыми становятся.
- Но их нельзя осуждать за то, что они пытаются сделать мировую экономику
такой, какою хотят ее видеть, - сказал Джордан. - Их деловая этика
отличается от нашей. Они не видят ничего предосудительного в том, чтобы
использовать коммерческую конъюнктуру и извлекать выгоду из слабостей своих
контрагентов, независимо от эмоций, провоцируемых таким поведением.
Единственным преступлением в их глазах являются попытки противодействия их
систематическому продвижению. Честно говоря, в своей внешней торговле после
второй мировой войны мы вели себя точно так же.
- Я не могу спорить с вами, - уступил президент. - Немногие из лидеров
нашего бизнеса, как в прошлом, так и в настоящее время, могли бы
рассчитывать на то, что их признают святыми.
- Конгресс и страны Общего рынка склонны всерьез противодействовать
экспансии японского бизнеса. Если они проголосуют за торговое эмбарго и
национализацию японских корпораций, Токио попробует поторговаться, но Сума и
его дружки твердо решились на реванш.
- Но угрожать ядерной смертью и разрушением...
- Они стараются выиграть время, - объяснил Джордан. - Их Всемирный
коммерческий трест является лишь частью более широкого плана. Японцы живут в
ужасных условиях перенаселенности. Сто двадцать пять миллионов человек на
клочке суши размером с Калифорнию, причем большая часть этой суши слишком
гориста, чтобы на ней можно было жить. Их неафишируемая долговременная цель
состоит в экспорте миллионов их наиболее хорошо образованных граждан в
другие страны и создании колоний, сохраняющих лояльность и тесные связи с
метрополией.
Именно так обстоит дело в случае Бразилии, и то же самое происходит с
Соединенными Штатами, если учесть их массовую иммиграцию на Гавайи и в
Калифорнию. Японцы одержимы идеей выживания, и, в отличие от нас, они
планируют вперед на десятилетия. Посредством торговли они строят огромное
глобальное экономическое сообщество с японскими традициями и культурой в
качестве связующего звена. То, чего не понимают даже они, - что Сума намерен
стать исполнительным директором этого сообщества.
Президент снова взглянул на досье.
- И он защищает свою преступную империю, стратегически подкладывая
ядерные бомбы в другие страны.
- Мы не можем винить в этом японское правительство или огромное
большинство японского народа, - заявил Джордан свое мнение. - Я твердо
убежден, что премьер-министр Дзансиро был введен в заблуждение и обманут
Хидеки Сумой и его картелем промышленников, финансистов и лидеров преступных
группировок, которые тайно создали ядерный арсенал и затем на его основе
разработали Проект "Кайтен".
Президент раскрыл карты.
- Может быть, мне следует назначить встречу с Дзансиро и проинформировать
его об открытиях, сделанных нашей разведкой?
Джордан покачал головой.
- Я не советую делать это сейчас, сэр. По крайней мере следует отложить
это до тех пор, пока мы не получим шанс поразить Проект "Кайтен" в самое
сердце.
- Когда мы встречались с вами прошлый раз, вы еще не знали, где находится
командный центр.
- Новая информация приблизила нас к этой цели.
Президент посмотрел на Джордана с еще большим уважением. Он понимал
своего главного собирателя разведданных, его преданность своей стране,
долгие годы службы, начавшейся еще тогда, когда он только что кончил школу и
уже начал тренироваться для участия в оперативной работе. Президент также
заметил, чего стоили Джордану эти годы невероятного перенапряжения. Джордан
то и дело глотал таблетки "Маалокс", одну за другой, словно это была
воздушная кукуруза.
- Вы знаете, где должны быть размещены заминированные автомобили для их
подрыва?
Керн ответил.
- Да, сэр, одна из наших групп нашла план, прослеживая отгрузку
автомашин.
Инженеры Сумы создали дьявольский сценарий хорошо продуманной катастрофы.
- Я полагаю, что они будут запаркованы в густонаселенных районах, чтобы
убить как можно больше американских граждан.
- Ничего подобного, господин президент. Они будут стратегически размещены
с целью минимизировать людские потери.
- Вы меня поставили в тупик.
- По всей территории Соединенных Штатов и по всему индустриальному миру,
- проинформировал Керн, - автомобили будут размещены в узлах равномерной
сетки в безлюдных районах таким образом, чтобы их одновременный подрыв
вызвал электромагнитный импульс на почве, который поднимется в атмосферу.
Это породит цепную реакцию типа зонтика, который перекроет каналы связи со
всемирной спутниковой системой коммуникаций.
- Все телефонные, телевизионные и радиосети просто перестанут
существовать, - добавил Джордан. - Федеральное и местные правительства,
военные штабы, полицейские участки, пожарные службы, медицинская помощь и
весь транспорт прекратят работу, поскольку они не могут действовать без
средств связи.
- Мир без коммуникаций, - пробормотал президент. - Это немыслимо.
- Дело обстоит еще хуже, - зловеще продолжал Керн. - Намного хуже. Вы
знаете, конечно, господин президент, что случится, если помахать магнитом
рядом с компьютерным диском или кассетой с магнитофонной лентой.
- Все записи будут стерты.
Керн медленно кивнул.
- Электромагнитный импульс от ядерных взрывов делает то же самое. На
тысячи миль вокруг каждого взрыва память каждого компьютера будет полностью
стерта. Кремниевые микросхемы и транзисторы, становой хребет нашего
современного компьютеризованного мира, беззащитны против импульса,
распространяющегося по электрическим и телефонным сетям и антенным
устройствам.
Все, что сделано из металла, проводит электромагнитный импульс, от
трубопроводов до рельс, от радиорелейных башен до стальных каркасов зданий.
Президент смотрел на Керна с изумлением.
- Мы говорим о полном хаосе.
- Да, сэр, о полном крахе в масштабах страны с катастрофическими
последствиями, которые невозможно будет преодолеть. Любые записи, когда-либо
запрограммированные в памяти компьютеров банками, страховыми компаниями,
медицинскими учреждениями, гигантскими корпорациями, малыми предприятиями,
супермаркетами и небольшими магазинами - этот список можно продолжать до
бесконечности, - будут уничтожены, как и все хранимые научные и технические
данные.
- Все диски, все ленты?
- В каждом доме и офисе, - сказал Джордан.
Керн продолжал смотреть на президента, чтобы еще больше усилить
впечатление от своего мрачного комментария.
- Любая компьютерная электроника, в которой используется память, а к ней
относятся системы зажигания и подачи топлива современных автомобилей,
управление дизелями локомотивов, самолетные системы управления полетом, -
все это перестанет функционировать. Для самолетов последствия будут особенно
тяжелыми, потому что многие из них упадут на землю прежде, чем экипажам
удастся перейти на ручное управление.
- И еще есть множество устройств, которыми мы пользуемся каждый день в
быту, почти не замечая этого, - сказал Джордан, - которые также будут
выведены из строя, например, микроволновые печи, видеомагнитофоны, охранные
системы сигнализации. Мы так привыкли полагаться на компьютерную
микроэлектронику, что никогда не задумывались над тем, насколько она
уязвима.
Президент машинально схватил ручку и стал нервно постукивать ею по столу.
Его лицо осунулось, выражение смятения появилось на нем.
- Я не могу допустить, чтобы это проклятье парализовало американский
народ на многие годы, возможно, на десятилетия, - без околичностей заявил
он. - Я должен серьезно рассмотреть удар, возможно, ядерный, по их арсеналу
боеголовок и командному центру, откуда должна поступить команда на подрыв.
- Я рекомендую не делать этого, господин президент, - тихо, но убежденно
сказал Джордан, - разве что в самом крайнем случае.
Президент посмотрел на него.
- А что ты предлагаешь, Рей?
- Установки Сумы не будут готовы к работе еще около недели. Попробуем
разработать план проникновения в командный центр и разрушения его изнутри.
Если это удастся сделать, это избавит вас от чудовищной бури возмущения и
осуждения со стороны мирового сообщества за то, что будет рассматриваться
как неспровоцированное нападение на дружественную страну.
Президент молчал, его лицо выражало глубокую задумчивость. Затем он
медленно произнес:
- Вы правы, мне придется приводить оправдания, которым никто не поверит.
- Время на нашей стороне, пока никто, кроме группы МОГ и нас троих, не
знает, что происходит, - продолжал Джордан.
- Это хорошо, - сказал Керн. - Если бы русским стало известно, что их
территория заминирована десятками иностранных боеголовок, они не колебались
бы ни минуты предпринять полномасштабное вторжение в Японию.
- А нам это не нужно, - тихо сказал президент.
- Тем более это не нужно невинным японцам, не имеющим ни малейшего
представления о безумном заговоре Сумы, - сказал Джордан, забивая последний
гвоздь.
Президент встал, давая понять, что совещание окончено.
- Четыре дня, джентльмены. В вашем распоряжении девяносто шесть часов.
Джордан и Керн обменялись сдержанными улыбками.
Нападение на Суму было спланировано еще до того, как они вошли в Овальный
кабинет. Чтобы привести этот план в действие, оставалось лишь позвонить по
телефону.
В четыре часа утра небольшая посадочная полоса на территории
правительственного заповедника под Вудмором, штат Мэриленд, выглядела
заброшенной. По краям узкой полоски асфальта не было посадочных огней.
Единственным ориентиром для пилота, выполняющего ночное приземление, был
треугольник синих ртутных ламп уличных фонарей, склонившихся над
пересечением двух грунтовых дорог, указывающий южный конец посадочной
полосы.
Затем тишину раннего утра нарушил свист турбин реактивного самолета,
рассекающий неподвижный воздух. Вспыхнула пара автомобильных фар, осветившая
центр посадочной полосы. Реактивный транспортный самолет "Гольфстрим", вдоль
верхней части фюзеляжа которого тянулась надпись "КРУГОСВЕТНЫЕ АЭРОЛИНИИ",
коснулся полосы и вырулил к стоявшему рядом с ней многоместному джипу.
Меньше чем через три минуты после того, как дверца пассажирского отсека
открылась и два человека со своим багажом оказались на земле, самолет
покатился к концу взлетной полосы и снова оторвался от земли. Когда гул
турбин растаял в черном небе, адмирал Сэндекер пожал Руки Питту и Джиордино.
- Поздравляю, - тепло сказал он, - с чрезвычайно успешной операцией.
- Мы еще не слышали о результатах, - ответил Питт. - Удалось ли по
фотографиям картины, которые передал Манкузо, идентифицировать какой-нибудь
реально существующий остров?
- Прямо в точку, - ответил Сэндекер. - Оказалось, что этот остров был
назван "Адзима" рыбаками после того, как один из них застрял на нем в начале
шестнадцатого века. Но на картах он назывался "Сосеки". И, подобно многим
географическим названиям, связанным с местным фольклором, наименование
"Адзима" было затем утрачено.
- Где он находится? - спросил Джиордино.
- Примерно в шестидесяти километрах от берега к востоку от Эдо-Сити.
Лицо Питта вдруг омрачилось тревожным беспокойством.
- Что слышно про Лорен?
Сэндекер покачал головой.
- Только то, что они живы и спрятаны в каком-то потайном месте.
- И это все? - сказал Питт раздраженно. - Никакого расследования, никакой
операции по их освобождению?
- Пока угроза, связанная с заминированными автомобилями, не будет
устранена, у президента связаны руки.
- Кровать, - пробормотал Джиордино, ловко меняя тему разговора, чтобы
Питт немного остыл. - Отнесите меня в мою кровать.
Питт кивнул головой в сторону маленького итальянца.
- Вы только посмотрите на него. Он не открывал глаз с тех пор, как мы
покинули Германию.
- Вы хорошо провели время? - сказал Сэндекер. - Полет был приятным?
- Большую часть времени я спал. И, поскольку при полете на запад сдвиг
часовых поясов работает в нашу пользу, я вполне выспался.
- Фрэнк Манкузо остается с произведениями искусства? - спросил Сэндекер.
Питт утвердительно кивнул.
- Как раз перед нашим отлетом он получил послание от Керна, приказывающее
ему упаковать предметы из японского посольства и самолетом везти их в Токио.
- Дымовая завеса, чтобы умиротворить немцев, - улыбнулся Сэндекер. -
Коллекция на самом деле отправится в запасник музея в Сан-Франциско. Когда
наступит подходящий момент, президент преподнесет ее в дар японскому народу
в качестве жеста доброй воли. - Он показал рукой на сиденья джипа. -
Садитесь.
Раз вы столь бодры и решительно настроены, я позволю вам самому вести
машину.
- Вот и прекрасно, - с радостью согласился Питт. После того как они
бросили свои сумки в багажное отделение, Питт сел за руль, пока адмирал и
Джиордино влезали в джип с другой стороны. Сэндекер занял переднее
пассажирское сиденье, а Джиордино заднее. Питт переключил трансмиссию уже
работавшего двигателя и повел машину по неосвещенной дороге к выездным
воротам, спрятанным в купе деревьев. Охранник в форме вышел из караульной
будки, секунду всматривался внутрь джипа, затем отсалютовал Сэндекеру и
махнул рукой в направлении ворот, ведущих на узкое пустынное шоссе,
проходящее по сельской глуши.
Через три километра Питт свернул на автостраду, ведущую к столице, и
повел джип в сторону огней Вашингтона. В эти ранние предрассветные часы
движения на автостраде почти не было. Питт установил регулятор скорости на
110 километрах в час и спокойно уселся назад, пока большая машина с двумя
ведущими осями катилась по бетону, почти не требуя его вмешательства.
Несколько минут они ехали в молчании. Сэндекер рассеянно глядел сквозь
ветровое стекло. Питту не нужно было обладать большим воображением, чтобы
догадаться, что адмирал не стал бы встречать их лично в такое время, не будь
у него для того веских причин. У Сэндекера, как ни странно, не было во рту
неизменной огромной гаванской сигары, и его руки были сложены на груди -
верный знак внутреннего напряжения. Глаза адмирала напоминали кубики льда.
Определенно какие-то невеселые мысли владели им.
Питт решил дать ему возможность открыть карты.
- Куда мы отсюда направимся? - спросил он.
- Повтори, что ты сказал, - промямлил Сэндекер, притворяясь, что не
расслышал.
- Что дальше припас для нас великий орел? Я надеюсь, приятный недельный
отпуск.
- Тебе и в самом деле хочется это знать?
- Вероятно, нет, но ведь вы собираетесь сказать мне, не так ли?
Сэндекер зевнул, чтобы еще чуть-чуть отсрочить неприятную необходимость
сказать правду.
- Ну, я боюсь, что вам обоим снова предстоит лететь на самолете.
- Куда?
- На Тихий.
- Куда именно? Океан велик.
- На Палау. Группа, точнее, то, что от нее осталось, должна собраться в
Центре сбора и передачи информации, чтобы получить новые инструкции от
Директора оперативного отдела.
- Если отбросить все эти бюрократические выспренности, вы хотите сказать,
что мы встречаемся с Мэлом Пеннером.
Сэндекер улыбнулся, и его глаза заметно потеплели.
- У тебя есть несносная привычка сразу переходить к сути дела.
Питт был встревожен. Он чувствовал, что топор вот-вот упадет.
- Когда? - коротко спросил он.
- Ровно через час и пятьдесят минут. Вы отправитесь рейсовым авиалайнером
коммерческой компании из Далласа.
- Жаль, что мы не приземлились прямо там, - грустно сказал Питт, - и не
избавили вас от необходимости подбрасывать нас на машине.
- Соображения безопасности. Керн подумал, что будет лучше, если вы
прибудете в аэропорт на машине, купите билеты и сядете на самолет, как все
туристы, летящие к Южным морям.
- Можно было бы просто переодеться.
- Керн послал человека уложить в чемоданы чистую одежду. Они уже прошли
регистрацию.
- Очень любезно с его стороны. Мне бы не забыть сменить коды своих
охранных систем, когда я вернусь...
Питт, не докончив фразы, взглянул на отражение в зеркале заднего вида.
Одна и та же пара фар упорно держалась позади джипа с тех пор, как они
свернули на автостраду. Последние несколько километров расстояние до них
оставалось неизменным. Он отключил регулятор скорости и слегка прибавил
ходу. Огни фар чуть-чуть отстали, а затем снова выдвинулись вперед.
- Что-то не так? - спросил Сэндекер.
- Мы подцепили хвост.
Джиордино обернулся и пристально посмотрел назад сквозь широкое заднее
стекло.
- И не один. Я вижу три фургона, один за другим.
Питт внимательно разглядывал отражение в своем зеркале, и на его лице
появилось что-то вроде ухмылки.
- Кто бы это ни охотился за нами, они решили действовать наверняка. Они
послали целый взвод.
Сэндекер схватил трубку телефона и набрал номер линии связи группы МОГ.
- Говорит адмирал Сэндекер! - выпалил он, отбросив любые попытки
разговаривать обиняками, как было условлено. - Я нахожусь на шоссе "Кэпитал
Бэлтуэй", еду на юг вблизи Морнингсайда. За нами следуют...
- Лучше скажите "преследуют". Они приближаются, - прервал его Питт.
Внезапно шквал автоматных очередей прошил крышу джипа прямо над их
головами.
- Поправка, - совершенно спокойным голосом произнес Джиордино. - Замените
"преследуют" на "атакуют".
Сэндекер быстро сполз на пол машины и начал торопливо говорить в трубку,
давая указания и уточняя местонахождение джипа. Питт уже выжал педаль газа.
Высокий крутящий момент большого 5,9-литрового восьмицилиндрового
V-образного двигателя бросил машину вперед, и джип помчался по автостраде со
скоростью 150 километров в час.
- Дежурный на линии вызвал дорожный патруль, - объявил Сэндекер.
- Попросите их ехать побыстрее, - потребовал Питт, бросая большой джип из
стороны в сторону по трехрядной автостраде, чтобы затруднить прицеливание
нападающим.
- Они играют нечестно, - сокрушенно произнес Джиордино. Он упал на пол
между сиденьями, когда следующий шквал пуль осыпал его осколками заднего
стекла, прошил насквозь салон машины и снес половину ветрового стекла. - У
них есть оружие, а у нас его нет.
- Я думаю, что смогу уравнять шансы, - сказал Питт, бросив на него
быстрый взгляд назад и вниз через плечо.
- Как?
- Свернув с этого чертова шоссе, где мы представляем собой идеальную
мишень, и далее поворачивая на каждом повороте, какой только удастся найти,
пока не доберемся до города.
- Приближается поворот на Фелпс-Пойнт, - посоветовал Сэндекер, выглянув
поверх приборного щитка.
Питт быстро взглянул на зеркало заднего вида. Теперь он смог разглядеть,
что преследующие их фургоны были раскрашены в цвета "скорой помощи". В тот
момент, когда он посмотрел на них, синие и красные проблесковые огни на их
крышах замигали. Однако их сирены молчали, пока водители перестраивали
машины в ряд, заняв все ведущие на юг ряды автострады, чтобы усилить их
огневую мощь.
Питт разглядел также людей в черном, высунувшихся из окон и нацеливающих
на джип свои автоматы. Кто бы ни планировал это покушение, они предусмотрели
все. В каждом из фургонов, должно быть, находилось четверо автоматчиков.
Двенадцать вооруженных до зубов против трех, у которых на всех был,
скорее всего, один перочинный ножик.
У Питта появилась мысль, как можно немножко уравнять шансы. Съездная
эстакада на фелпс-Пойнт находилась от них в двухстах метрах. Слишком далеко.
Следующий залп массированного огня сбросит их в кювет. Не прикасаясь к
тормозам, чтобы не оповестить о своих намерениях нападающих убийц тормозными
огнями, он внезапно бросил джип в боковое скольжение и, пролетев через две
дорожки, нырнул вниз по склону насыпи.
Момент был выбран точно. Град пуль пронесся над большим джипом "Грэнд
Вэгонер", когда он пролетел по газону насыпи и плюхнулся в неглубокий кювет,
на полметра заполненный водой. Затем все колеса оторвались от земли,
подпрыгнув на противоположном бортике кювета, и джип со страшным скрипом
резины приземлился на дороге, шедшей параллельно автостраде.
Преследователи потеряли время, пока они затормозили и остановились, не
зная, что делать дальше. Питт выиграл почти десять секунд, пока они
перегруппировались и с ревом помчались вниз по съездной эстакаде на
параллельную дорогу, возобновив погоню.
Второй раз за несколько дней Питт гнал машину, словно участвовал в
дорожных гонках на "Гран при". У профессиональных гонщиков, однако, есть
одно преимущество. Они одеты в шлемы с ветровыми щитками от сопротивления
воздуха.
Холодный утренний воздух хлестал Питта по лицу через разнесенное пулями
ветровое стекло, и ему приходилось отворачивать голову набок и прятать глаза
от ледяного встречного потока.
Они вырвались на длинную авеню, окаймленную дубовыми деревьями, прежде
чем въехать в населенный пригород. Питт бросил джип в серию крутых
поворотов, сперва налево вокруг квартала домов, потом опять налево, затем
направо.
Водители фургонов были хорошо знакомы с тактикой погони. Они разделились
и попытались перехватить джип на перекрестках, но всякий раз Питту удавалось
добраться туда чуть раньше и проскочить мимо за считанные секунды до того,
как они успевали прицелиться.
Профессиональные убийцы вели огонь среди населенных домов, неуклонно
сжимая кольцо и отрезая пути для бегства. Когда Питту удалось свернуть за
угол прежде, чем преследователи показались из-за угла предыдущего квартала,
он выключил свет и поехал в темноте. К несчастью, уличные фонари выдали его
маневр. Он пробовал все известные ему трюки, выигрывая несколько метров тут,
несколько секунд там, но он не мог полностью оторваться от опытных киллеров.
Питт объехал кругом и помчался по главной улице, ведущей в город. Мимо
промелькнули бензоколонка, кинотеатр, затем несколько маленьких лавочек.
- Ищите хозяйственный магазин! - крикнул он, перекрывая визг шин.
- Что? - не веря своим ушам, спросил Сэндекер.
- Хозяйственный магазин. В городе должен быть такой.
- Хозяйственный торговый центр Оскара Брауна, - объявил Джиордино. - Я
видел рекламный щит сразу после того, как мы съехали с автострады.
- Что бы ни было у тебя на уме, - предостерегающим тоном сказал адмирал,
- постарайся сделать это побыстрее. Только что вспыхнула красная лампочка, у
нас кончается бензин.
Питт бросил взгляд на приборный щиток. Стрелка стояла на нуле.
- Наверно, они продырявили бензобак.
- Торговый центр Оскара вперед по улице справа, - сказал Джиордино,
махнув рукой сквозь пустой проем ветрового стекла.
- У вас есть фонарик? - бросил Питт адмиралу.
- Есть один в бардачке.
- Достаньте его.
Напоследок Питт еще раз посмотрел в зеркало. Первый фургон выползал из-за
угла в двух кварталах от них. Питт направил джип в канаву на левой стороне
улицы и затем повернул руль вправо.
Сэндекер замер от шока.
Джиордино вскричал:
- О нет!
Джип на миг вильнул в сторону, затем четыре ведущих колеса нашли опору, и
джип промчался над бортиком дороги, через тротуар и вломился через огромную
стеклянную витрину в магазин. Он опрокинул линию касс, и кассовые аппараты,
вертясь, покатились во тьму. Ряд выставленных для продажи садовых грабель
был протаранен, и их черенки брызнули в стороны, как зубочистки. Джип
накренился, наехав боком на проход между стеллажами, и, как картечь из
пушки, в воздух полетели водопроводные хомутики, болты, гайки и шурупы.
Это безумие, подумали Джиордино и Сэндекер, но Питт на этом не
остановился. Он не снимал ноги с педали газа, ездя взад и вперед по
проходам, словно что-то искал, оставляя за собой полный разгром. Суматоху,
поднятую взбесившимся джипом, усугубил внезапно раздавшийся вой сирен
охранной сигнализации.
Наконец Питт заехал бампером в застекленную витрину, вызвав дождь
осколков стекла. Единственная сохранившаяся фара бросала тусклый свет на
двадцать или тридцать разлетевшихся по полу пистолетов и аккуратные ряды
винтовок и охотничьих ружей, выстроившихся в просторном ящике у стены.
- Ах ты, ловкий сукин сын! - промолвил в восхищении Сэндекер.
- Выбирайте оружие, - крикнул Питт, перекрывая пронзительный вой сирен,
после того как снес с петель дверцу стального шкафа.
Сэндекер в приглашении не нуждался. Он уже выпрыгнул из джипа и обыскивал
шкаф в поисках патронов, зажав фонарик под мышкой.
- Что вам больше нравится, джентльмены? - выкрикнул он.
Питт схватил пару автоматических пистолетов "Кольт комбат коммандер",
один вороненый, другой цвета нержавеющей стали, и вытащил обоймы.
- Автоматические, сорок пятого калибра!
Сэндекер шарил по ящичкам шкафа лишь несколько секунд, прежде чем нашел
нужный калибр. Он протянул две коробки с патронами Питту.
- Что тебе нужно, Эл?
Джиордино вытащил из гнезд три охотничьих ружья "Ремингтон-1100".
- Двенадцатый калибр, двойной мощности.
- Сейчас. - Сэндекер снова повернулся к шкафу. Он протянул Джиордино
несколько коробок патронов для охотничьих ружей. - Магнум номер четыре,
картечь, - это лучшее, что я могу предложить так быстро. Затем он низко
пригнулся и поспешил в отдел красок.
- Поспешите и погасите ваш фонарик, - предупредил его Питт, разбивая
оставшуюся фару рукояткой своего "Кольта".
Фургоны затормозили и остановились, проехав дальше на один квартал, так
что их не было видно из магазина. Убийцы выбрались из своих машин, одетые в
черные костюмы "ниндзя", быстро и незаметно. Они не сразу бросились к
магазину, а остановились, чтобы выработать план дальнейших действий.
Их первоначально заготовленный план тактической операции, состоявший в
том, чтобы разнести джип с его экипажем в клочья, был сорван неожиданным
маневром Питта, нырнувшего с автострады вниз на параллельное шоссе, в
сторону Фелдс-Пойнт. Теперь им приходилось срочно разрабатывать новую
тактическую операцию прямо на месте. Они холодно обдумали ситуацию.
Чрезмерная самоуверенность помешала им принять правильное решение.
Поскольку они не встретили никакого ответного огня со стороны
ускользающего от погони джипа, были уверены, что намеченные жертвы
безоружны, и им слишком хотелось поскорее вломиться в магазин и довершить
дело.
Старший в их группе был достаточно умен, чтобы жестом призвать их быть
поосторожнее. Он стоял в дверях на противоположной стороне улицы и
всматривался в темноту внутрь разгромленного магазина. Ему не удалось
увидеть ничего, кроме обломков, при слабых отсветах одинокого уличного
фонаря. Джип затерялся среди теней. Ему также не удалось уловить ни звука
изнутри на фоне раздражающего воя сирен.
Его анализ ситуации был поспешным, так как в жилых помещениях над
несколькими лавками начали зажигать свет. Он не мог себе позволить
привлекать внимание толпы свидетелей. Кроме того, в городке наверняка была
какая-нибудь правоохранительная служба. Можно было ожидать, что шериф и его
подчиненные появятся здесь с минуты на минуту.
Затем он допустил не правильное суждение, приведшее его к роковой ошибке.
Он подумал, что люди в джипе серьезно ранены при столкновении или
трясутся от страха, и он не послал группу своих людей вокруг здания, чтобы
перекрыть заднюю дверь.
Он отвел три минуты на то, чтобы подбежать к джипу, прикончить жертв и
вернуться в фургоны. Убить их будет легко, и это не займет много времени,
подумал он. В качестве меры предосторожности он выстрелил в уличный фонарь,
отчего вся улица погрузилась во мрак, и, как он считал, его люди не будут
видны даже как силуэты во время нападения. Он поднес к губам свисток и подал
сигнал приготовить оружие и убедиться, что их 5,5-миллиметровые автоматы
"Сава" скорострельностью 51 пуля в минуту сняты с предохранителя. Затем он
издал подряд три коротких свистка, и они двинулись в атаку.
Они ловко скользнули во мрак, как водяные змеи в болотах Джорджии,
шмыгнули в разбитую витрину парами и быстро затерялись среди стеллажей.
Первые шестеро вошедших замерли на месте, поводя стволами автоматов из
стороны в сторону и всматриваясь в темноту.
Затем вдруг пятигалонный бак разбавителя красок с вставленным в горлышко
горящим фитилем пролетел над ними и упал на тротуар, взорвавшись фонтаном
голубого и оранжевого пламени. Одновременно Питт и Джиордино открыли огонь,
пока Сэндекер швырнул еще один бак горючей жидкости.
Питт стрелял из "Кольтов" с обеих рук, направляя стволы, но не
прицеливаясь тщательно. Он выпустил очередь, которая скосила трех человек,
упавших справа от витрины прежде, чем они поняли, что в них попали. Один из
них успел выпустить короткую очередь, ударившую в ряд банок с краской, из
которых на разбросанные по полу товары и обломки полились разноцветные
струйки.
Джиордино зарядом картечи выбросил первого человека слева обратно в окно,
так что он наполовину оказался на улице. Два других были лишь тенями во
тьме, но он стрелял в них, пока в одном из "Ремингтонов" не кончились
патроны. Тогда он бросил его и схватил другой заранее заряженный "Ремингтон"
и стрелял снова и снова, пока всякий ответный огонь не прекратился.
Питт на ощупь перезарядил обоймы в своих "Кольтах", вглядываясь наружу
сквозь огонь и дым, плясавшие перед фасадом магазина. Убийцы в черных
костюмах "ниндзя" все куда-то подевались, отчаянно отыскивая укрытие или
лежа в канаве за спасительно высоким бордюром тротуара. Но они не убежали.
Они все еще были там, снаружи, все еще опасные, как и прежде. Питт знал, что
они ошеломлены, но злы, как осы, после того, что случилось.
Они перегруппируются и придут снова, но хитрее и осторожнее. И на этот
раз они смогут видеть: внутренность хозяйственного магазина была ярко
освещена языками пламени, лизавшего деревянный фасад. Все здание и люди,
находящиеся в нем, через несколько минут превратятся в угольки.
- Адмирал? - позвал Питт.
- Здесь я, - ответил Сэндекер. - В отделе красок.
- Наш визит сюда затянулся. Вы не могли бы найти заднюю дверь, пока Эл и
я будем оборонять крепость?
- Уже иду.
- Ты в порядке, приятель?
Джиордино помахал "Ремингтоном".
- Новых дырок нет.
- Пора сматываться. Нам еще нужно успеть на самолет.
- Слышу тебя.
Питт напоследок окинул взглядом скрюченные тела убитых им незнакомцев. Он
протянул руку и откинул капюшон одного из мертвецов. При свете языков
пламени он увидел лицо с азиатскими чертами. Гнев начал закипать в нем. Имя
Хидеки Сумы всплыло в его памяти. Человека, которого он ни разу не видел и
представления не имел, как он выглядит. Но мысли о том, что Сума
представляет грязь и зло, было достаточно, чтобы Питт не чувствовал никаких
сожалений о человеке, которого он убил. У Питта было давно взвешенное и
искреннее убеждение, что тот, кто ответственен за смерть и разрушение, тоже
должен умереть.
- Через отдел пиломатериалов! - вдруг крикнул Сэндекер. - Там есть дверь,
ведущая на разгрузочную площадку.
Питт схватил Джиордино за руку и протолкнул его вперед.
- Сначала ты. Я буду прикрывать.
Сжимая в руках один из "Ремингтонов", Джиордино проскользнул мимо
стеллажей и был таков. Питт повернулся и в последний раз открыл огонь из
"Кольтов", так сильно и быстро нажимая спусковые крючки, что они строчили,
как пулеметы. И наконец обоймы были пусты, пистолеты мертвым грузом повисли
в его руках. Он быстро решил оставить их себе и заплатить потом. Он засунул
их за поясной ремень и побежал к двери.
Он почти успел выбежать наружу.
Руководитель отряда убийц, более осторожный, чем когда-либо прежде, после
того, как он потерял шестерых, бросил пару мощных взрывпакетов в уже
пылающий магазин, а затем выпустил длинную очередь из автомата, так что пули
засвистели вокруг Питта со всех сторон.
Затем взрывпакеты рванули с сокрушающей силой, вырвав сердце из того, что
еще оставалось от Хозяйственного торгового центра Оскара Брауна. Ударная
волна обрушила крышу, и она рухнула дождем искр. От громоподобного раската
задребезжали все стекла в Феллс-Пойнт, прежде чем грохот затих в сельской
местности. От магазина остался лишь пылающий кратер, окруженный все еще
стоящими кирпичными стенами.
Ударная волна ударила Питта в спину и понесла его через заднюю дверь, над
погрузочной площадкой и в аллею за магазином. Он приземлился на спину, и от
удара у него воздух вышибло из легких. Он лежал там, хватая воздух, стараясь
вернуть себе способность дышать, когда Джиордино и Сэндекер подняли его на
ноги и помогли ему доковылять через задний двор во временно безопасное
место, к оркестровой площадке в парке через улицу.
Сирены охранной сигнализации замолкли, когда сгорели электропровода, и
теперь им было слышно, как к пожарищу спешат сирены машины шерифа и
добровольной пожарной команды.
У Джиордино был талант произносить последнее слово, и в этом случае он
снова оказался на высоте, когда они все трое лежали под крышей оркестровой
площадки, измученные, исцарапанные и полные нехитрой благодарности судьбе за
то, что они еще живы.
- Как вам кажется, - задумчиво спросил он, рассеянно глядя на пламя,
осветившее предрассветное небо, - это все получилось из-за того, что мы
что-то не так сказали?
Стоял субботний вечер, и бульвар Лас-Вегаса был забит машинами, краска
которых отливала разноцветными огнями сверкающих реклам. Подобно элегантным
старым шлюхам, расцветающим в сумерках под покровом дорогих сверкающих
украшений, ветшающие отели, тянущиеся вдоль бульвара, прятали свои унылые
интерьеры и грубо функциональную архитектуру за электрическим северным
сиянием световых реклам, обещавших больше шику за те же деньги.
Некогда столица игорного бизнеса и в самом деле была шикарным местом, но
как-то незаметно чувство стиля и атмосфера утонченной роскоши оказались
утеряны, экзотический блеск и скопированный с парижских борделей декор
интерьеров казино стал казаться таким же скучным и безразличным, как крупье
за игорными столами. Даже клиенты, мужчины и женщины, некогда одевавшиеся по
последней моде к обедам, сопровождавшимся красочными шоу, теперь приезжали в
шортах, без пиджаков, в синтетических брючных костюмах.
Стаси откинулась на сиденье автомобиля "Аванти" с откидывающейся крышей и
глазела на большие шатры, в которых ставились представления для гостей
отеля.
Ее светлые волосы развевал бриз, дувший из пустыни, и ее глаза блестели
от вспыхивающих огней. Ей хотелось бы расслабиться и насладиться пребыванием
здесь в качестве туристки, но лишь служебная необходимость заставляла ее и
Уэзерхилла разыгрывать свои роли богатой парочки, приехавшей сюда проводить
свой медовый месяц.
- Сколько у нас есть денег на азартные игры? - спросила она.
- Две тысячи долларов денежек налогоплательщиков, - ответил ей Уэзерхилл,
пробираясь вперед в оживленном потоке машин.
Она рассмеялась.
- Этого мне хватит, чтобы проторчать у игорных автоматов несколько часов.
- Женщины и игровые автоматы, - задумчиво произнес он. - Должно быть, это
как-то связано с дерганьем за ручку.
- Тогда как ты объяснишь увлечение мужчин игрой в кости?
Стаси было любопытно, как бы ответил на этот вопрос Питт. Ядовито и с
демонстративным чувством мужского превосходства, это уж точно. Но Уэзерхилл
не ответил ничего. Юмор не был его сильной стороной. Пока они ехали через
пустыню из Лос-Анджелеса, он чуть не до смерти замучил ее нескончаемыми
лекциями о возможностях полета в космос с использованием ядерной энергии.
После того, как Уэзерхилл выбрался из грузовика, перевозившего
заминированные автомобили, Джордан приказал ему и Стаси возвращаться в
Лос-Анджелес. Другая группа разведчиков-специалистов сменила их и проследила
путь грузовика до Лас-Вегаса и отеля "Пасифик Парадиз", откуда, согласно их
донесению, он отбыл пустым, оставив машины в тайнике на подземной
автостоянке.
Джордан и Керн спланировали новую операцию для Стаси и Уэзерхилла. Они
должны были выкрасть компрессор кондиционера, в котором находилась бомба,
для изучения, что было сочтено слишком рискованным делать во время
проникновения в автомобиль в дороге. Им также нужно было время, чтобы
изготовить муляж для замены украденного компрессора по размерам, сообщенным
Уэзерхиллом.
- Вот наш отель, - наконец сказал он, кивком головы указав на стоявший
дальше вверх по дороге вдоль бульвара огромный рекламный знак, украшенный
пальмовыми деревьями из неоновых трубок и прыгающими в воздух дельфинами,
вспыхивающими поочередно с разных сторон светящегося знака. Основная
приманка, изображенная на шатре, обещала грандиознейшую в мире водяную
феерию. Другая световая вывеска, протянувшаяся вдоль крыши основного здания,
вспыхивающая розовыми, голубыми и зелеными буквами, говорила о том, что весь
этот огромный комплекс называется "Пасифик Парадиз".
Отель был построен из бетона, покрашенного в светло-голубой цвет, и его
номера имели круглые окна, похожие на иллюминаторы. Архитектору, наверно, до
смерти наскучила его рейсшина, и он решил вместо нее воспользоваться
циркулем, подумала Стаси, пытаясь понять, как можно было додуматься до
такого аляповатого сооружения.
Уэзерхилл свернул к главному входу и проехал мимо огромного плавательного
бассейна, декорированного под тропические джунгли, со множеством желобов и
водопадов, опоясывающих весь отель и автостоянку перед ним.
Стаси с изумлением смотрела на чудовищную громаду отеля.
- Есть ли здесь хоть что-то, что не принадлежит Хидеки Суме?
- "Пасифик Парадиз" лишь один из разбросанных по всему миру курортных
отелей, с которых он получает доходы.
- Интересно, что бы сказала Комиссия по азартным играм штата Невада, если
бы ее члены знали, что под казино находятся четыре ядерных бомбы.
- Они, наверно, не слишком бы беспокоились об этом, - ответил Уэзерхилл.
- До тех пор, пока его дилеры не являются механиками.
- Механиками?
- Людьми, специально настраивающими рулетки и игорные автоматы так, чтобы
они жульничали в пользу казино.
Он остановил "Аванти" у главного входа и дал чаевые швейцару, вытащившему
их багаж из машины. Дежурный запарковал их машину, и они зарегистрировались
у стойки. Стаси выглядела мечтательной и застенчиво улыбалась, чтобы ее
приняли за новобрачную; она с трудом могла вспомнить соответствующий период
своей собственной жизни.
В их номере Уэзерхилл дал на чай служащему, принесшему их чемоданы, и
закрыл дверь. Он тут же открыл один из чемоданов и достал оттуда набор
чертежей здания отеля, разложив их на кровати.
- Они замуровали машины внутри просторного бокса на третьем подземном
ярусе подвала, - сказал он.
Стаси изучила чертеж всего нижнего яруса подвала и отчет одной из
разведывательных групп.
- "Бетон с двойной усиленной арматурой, облицованный стальными листами",
- прочла она вслух. - "Один большой стальной люк в потолке. Телекамеры и три
охранника двумя с доберманами". - Мы не будем вламываться туда сверху.
Достаточно просто обмануть электронные системы, но человеческий фактор и
собаки делают проникновение напрямую слишком трудным для группы из всего
двух человек.
Уэзерхилл постучал пальцем по нужному месту чертежа.
- Мы войдем через вентиляционную трубу.
- Нам повезло, что она тут есть.
- Это обязательное требование строительных норм. Без вентиляции бетон
будет сжиматься и расширяться, отчего возникнут трещины, ослабляющие
фундамент здания.
- Где начинается эта труба?
- На крыше.
- Слишком большое расстояние для вашей лебедки.
- Мы можем войти в вентиляцию из технического помещения на втором ярусе
подземного гаража.
- Ты хочешь, чтобы туда пролезла я?
Уэзерхилл отрицательно покачал головой.
- Ты поменьше меня, но ядерные устройства - это моя специальность. Я
проникну внутрь, а ты будешь держать веревки.
Она посмотрела по чертежу сечение вентиляционной трубы.
- Туда едва можно протиснуться. Я надеюсь, что ты не страдаешь
клаустрофобией.
Неся в руках ракетки и большие спортивные сумки, одетые в белые теннисные
костюмы, Уэзерхилл и Стаси беспрепятственно вышли из номера, выглядя как
парочка, собирающаяся поиграть в теннис на кортах отеля. Дождавшись лифта, в
котором никого не было, они спустились на второй ярус подземного гаража, где
Уэзерхилл за пять секунд отомкнул замок на двери технического помещения.
Небольшое помещение было заполнено трубами подачи воды и пара, а также
приборами, измеряющими температуру и давление. Вдоль одной стены тянулся ряд
шкафчиков со швабрами, моющими средствами и соединительными проводами для
машин, стоящих в гараже.
Стаси быстро расстегнула спортивные сумки и выложила на пол разнообразное
оборудование, пока Уэзерхилл облачался в нейлоновый комбинезон. Он
пристегнул страховочный пояс и грудную обвязку.
Затем Стаси собрала пружинное ружье с толстым стволом, носящее странное
название "стручковый пистолет". К нему она прикрепила "кошку", странный
предмет, покрытый напоминающими шарикоподшипники круглыми колесиками, в
центре которого находился блок. Затем она размотала три куска тонкого
нейлонового шнура и соединила их с кошкой и стручковым пистолетом.
Уэзерхилл последний раз просмотрел чертежи вентиляционной системы.
Широкая вентиляционная шахта, вертикально идущая с крыши вниз, соединялась с
более узкими трубами, проходящими горизонтально между плитами перекрытий и
подвесными потолками каждого яруса подземного гаража. Труба, ведущая в бокс
с заминированными автомобилями, проходила между перекрытием, на котором они
стояли, и потолком подвала под ними.
Он взял небольшую аккумуляторную электрическую пилу и начал вырезать
широкое отверстие в стенке из трубы тонкого стального листа. Через три
минуты он отогнул в сторону вырезанный кусок, достал крохотный электрический
фонарик и посветил внутрь трубы.
- Она уходит вниз примерно на метр, прежде чем ответвиться в направлении
бокса, - сказал он.
- Как далеко она уходит после этого?
- Согласно чертежу, примерно на десять метров.
- Ты сможешь пролезть через поворот, где труба изгибается, переходя из
вертикального к горизонтальному отрезку?
- Только выдохнув и задержав дыхание, - ответил он с легкой усмешкой.
- Проверка связи, - сказала она, надев на голову миниатюрный микрофон с
наушниками.
Он повернулся и зашептал в крохотный передатчик, закрепленный у него на
запястье:
- Проверка, проверка. Меня слышно?
- Кристально чисто, а как меня?
- Нормально.
Стаси ободряюще кивнула ему, склонилась над вырезанной дырой в
вентиляционной трубе и нажала на спусковой крючок стручкового пистолета.
Выброшенный пружиной стержень вытолкнул кошку в темноту, где ее инерция и
колесики на ее поверхности беспрепятственно позволили ей пройти закругление
трубы. Им было слышно, как она катилась по трубе несколько секунд, таща за
собой три нейлоновых шнура, пока не послышался стук, означавший, что кошка
докатилась до конца трубы, наткнулась на решетку и остановилась. Тогда Стаси
нажала на другой спусковой крючок, и два стержня, вытолкнутые из кошки,
уперлись в противоположные стороны трубы, прочно заклинив кошку на месте.
- Я надеюсь, что ты достаточно много тренировалась в гимнастическом зале,
- сказал Уэзерхилл, протягивая шнур через карабины своей грудной обвязки. -
Потому что твоим маленьким старым мышцам придется нынче поработать.
Она улыбнулась и показала на блок, который она уже прикрепила к
водопроводной трубе и одному из шнуров.
- Мне помогут эти блоки, - озорным тоном сказала она.
Уэзерхилл закрепил на запястье маленький, но мощный фонарь. Он нагнулся и
вытащил из сумки то, что выглядело как точная копия компрессора кондиционера
воздуха. Он сконструировал ее, чтобы заменить тот компрессор, который
собирался стащить. Затем он кивнул.
- Могу отправляться.
Он наклонился в вертикальную шахту и медленно опустился в нее головой
вниз, держа перед собой на вытянутых руках фальшивый компрессор, пока Стаси
понемногу травила натянутый шнур, удерживающий его вес. В вертикальной шахте
было достаточно просторно, но когда он окажется у изогнутого куска трубы,
присоединяющего к шахте горизонтальный отрезок, ему придется изогнуться всем
телом, как змее, чтобы проползти в него. Он входил туда, лежа на спине,
чтобы согнуться по кривой малого радиуса. И вот он был внутри.
- Давай, Стаси, тащи, - сказал он в свой наручный радиопередатчик.
- Тебе там не тесно?
- Достаточно сказать, что я едва могу дышать.
Она натянула пару перчаток и налегла на один из нейлоновых шнуров, на
тот, который был перекинут через блок кошки и привязан к грудной обвязке
Уэзерхилла, протаскивая его через узкую вентиляционную трубу.
Он мало что мог сделать, чтобы помочь ей, разве что выдыхать в те
моменты, когда шнур натягивался. Он начал потеть в своем нейлоновом
комбинезоне. Через эту трубу не подавался кондиционированный воздух, а тот,
что поступал через отверстие на крыше, был горячим и душным.
Стаси в это время тоже было жарковато. Паропроводы, проходившие через
техническое помещение, создавали в нем атмосферу, по температуре и влажности
не уступающую парной бане.
- Вижу кошку и вентиляционную решетку, - доложил он через восемь минут.
Еще через пять метров он оказался у решетки. На чертежах не было показано
никаких телекамер в самом боксе, но он внимательно вглядывался в темноту,
стараясь обнаружить признаки их наличия. Он также достал из нарукавного
карманчика небольшой датчик для обнаружения лазерных лучей и инфракрасных
сканнеров. К счастью, этот осмотр дал отрицательный результат.
Он улыбнулся про себя. Хитроумные устройства охранной сигнализации и
защиты размещались исключительно вне бокса. Этот дефект был типичен для
многих систем безопасности.
Он отвернул крепежные болты, привязал тонкий шнурок к решетке
вентиляционной трубы и тихо опустил ее на пол. Затем повернул рычаг,
освобождавший распорные штыки кошки, и опустил ее в бокс вместе с фальшивым
компрессором. Наконец, он начал медленно опускаться вниз головой на пол
бокса, пока не смог перевернуться и лечь на бетонный пол.
- Я внутри, - сообщил он Стаси.
- Поняла тебя.
Он посветил фонариком вокруг. Заминированные автомобили казались вдвойне
зловещими, укрытые в затхлой темноте за толстыми бетонными стенами.
Ужасающее разрушение, которое мог вызвать взрыв в таком людном месте, как
Лас-Вегас, трудно было вообразить.
Уэзерхилл поднялся на ноги и отстегнул грудную обвязку. Он обошел вокруг
ближайшей к нему машины, достал небольшой пакет с инструментами, обвязанный
вокруг его ноги, и разложил его на крыле машины. Копию компрессора он
поставил на пол. Затем, не потрудившись заглянуть в салон, он протянул руку
и повернул рычаг, открывающий капот.
Он смотрел на настоящее взрывное устройство некоторое время,
примериваясь, с чего начать. Оно было рассчитано на подрыв закодированным
радиосигналом. Это было известно точно. Активация взрывателя резким
движением была маловероятна.
Ученые-ядерщики Сумы должны были спроектировать бомбу, способную
выдержать тряску при вождении автомашины на большой скорости по неровной
дороге. Но он вовсе не собирался рисковать, в особенности потому, что
причина взрыва на борту "Божественной звезды" все еще была неизвестна.
Уэзерхилл отогнал прочь все мрачные мысли и взялся за работу, отсоединяя
от компрессора шланги высокого давления. Как он уже установил прежде,
электрические цепи, соединявшие компрессор с витками испарителя, служившие
антенной, были совершенно элементарными. Электроника была точно такой, какую
он сам бы сконструировал. Он осторожно отрезал провода и подсоединил их к
фальшивому компрессору, не трогая их электронных схем. Теперь он мог
спокойно отвинтить болты крепления компрессора.
- Бомба благополучно извлечена из машины, - доложил он. - Сейчас ставлю
замену.
Еще через шесть минут поддельный компрессор стоял на месте извлеченной
бомбы и был подсоединен к проводам и шлангам.
- Вылезаю.
- Стою наготове, чтобы принять тебя.
Уэзерхилл подошел обратно к отверстию вентиляционной трубы и застегнул
свою грудную обвязку. Вдруг он заметил что-то, что упустил в сумраке бокса.
Это "что-то" сидело на переднем сиденье автомобиля.
Он повел лучом фонарика вокруг бокса. Теперь он увидел, что во всех
четырех машинах за рулем сидел какой-то механизм. В боксе было холодно, но
Уэзерхилл чувствовал себя так, будто оказался в духовке. Он обливался потом
внутри своего нейлонового комбинезона. Все еще держа в руке фонарик, он утер
лицо рукавом и нагнулся к окну машины с той стороны, где должен был сидеть
водитель.
Было бы странно называть ту штуку, которая сидела за рулем, механическим
человеком. Было бы натяжкой даже назвать ее роботом, но тем не менее это был
именно робот. Вместо головы была некая компьютеризованная система машинного
зрения, водруженная на металлическом штыре, а вместо груди - набитый
электроникой ящик. Похожие на клешни металлические трехпалые руки сжимали
руль.
Руки и ноги имели суставы в тех же местах, что и конечности человека, но
на этом всякое сходство кончалось.
Уэзерхилл потратил несколько минут, чтобы изучить робота-водителя и
запомнить, как он устроен.
- Пожалуйста, доложите обстановку, - приказала Стаси, начиная нервничать
из-за того, что он задерживается с возвращением.
- Я нашел кое-что интересное, - ответил Уэзерхилл. - Новую принадлежность
этих машин.
- Ты бы лучше поскорее вылезал.
Он был рад выбраться из этого мрачного места. Роботы, сидевшие в темноте
в ожидании команды повести машины к их заранее запрограммированным целям,
начали казаться ему скелетами. Он пристегнул шнуры к своей грудной обвязке и
лег на холодный пол, подняв ноги над головой и положив их на стену,
расположившись спиной к стене.
- Вытаскивай.
Стаси уперлась ногой в трубу и начала тянуть за шнур, проходивший через
блок на кошке. На другом конце вентиляционной трубы ноги Уэзерхилла достигли
отверстия, и он вошел туда тем же способом, каким вышел, на спине, только на
этот раз в его вытянутых за голову руках находился компрессор с ядерной
бомбой.
Как только он полностью оказался внутри вентиляционной трубы, он сказал в
микрофон, закрепленный у него на голове:
- Подожди, я поставлю на место кошку и решетку вентилятора. Не годится
оставлять улики, указывающие на наш визит.
Попеременно работая обеими руками вокруг компрессора с бомбой, он поднял
кошку и закрепил ее, расперев ее штыри внутри трубы. Затем втянул на шнурке
решетку вентилятора и быстро привинтил ее на прежнее место. После этого он
позволил себе отдых и расслабился. Теперь он мог только лежать и ждать,
когда его вытащат из трубы, оставив все физические усилия Стаси, поглядывая
на бомбу и гадая, сколько еще лет он сможет прожить.
- Я вижу твои ноги, - наконец сказала Стаси. Мышцы ее рук полностью
онемели, а сердце бешенно колотилось от перенапряжения.
Как только он выскользнул из узкой горизонтальной трубы, он постарался
помочь ей, насколько это было возможно, отталкиваясь локтями наружу и вверх.
Теперь было достаточно места, чтобы он мог пронести бомбу над своим
плечом и протянуть ее туда, где она смогла дотянуться до нее, и спокойно
вытащить добычу в техническое помещение. Когда она завернула черный цилиндр
в мягкую ткань и уложила его в сумку, она закончила вытаскивать Уззерхилла
из отверстия в вентиляционной шахте.
Он быстро отвязал нейлоновые шнуры и выскользнул из грудной обвязки, пока
Стаси нажимала на второй спусковой крючок, освобождающий расклинивающие
кошку штыри. Затем она за шнур протащила ее обратно через трубу, намотала на
нее нейлоновые шнуры и положила ее в сумку. Последнее, что оставалось ей
сделать, - залепить специальной лентой для ремонта вентиляционных труб
разрез, поставив на место вырезанный кусок трубы. Она сделала это, пока
Уэзерхилл снова переодевался в теннисный костюм.
- Никто не помешал тебе? - спросил Уэзерхилл.
Она покачала головой.
- Несколько человек прошли рядом с дверью после того, как поставили в
гараж свои машины, но из служащих отеля никто не приближался. - Она немного
помолчала и сказала:
- Трудно поверить, что у нас тут атомная бомба.
Он кивнул.
- Причем достаточной мощности, чтобы превратить в пар весь отель.
- Какие-нибудь проблемы? - спросила Стаси.
- Никаких, но я действительно обнаружил, что наш дружок Сума приготовил
новый фокус, - сказал он, запихивая в сумку свой комбинезон и обвязку. - У
этих машин есть водители-роботы. Им не нужны люди, чтобы повезти бомбы туда,
где они должны быть взорваны.
- Вот сукин сын. - Усталость и стресс прошли, их сменила ярость. -
Никаких человеческих чувств, которые нужно подавлять, никаких опасений за
собственную жизнь предателя, отказывающегося подложить бомбу, никого, кто
мог бы на допросе выдать источник, откуда они берутся, если полиция
остановит машину.
- Сума не достиг бы такого положения, какое он занимает, если бы он был
глуп. Использовать для грязной работы роботов - очень ловкий ход. Япония
является мировым лидером в робототехнике, и расследование несомненно
покажет, что его научный и инженерный центр в Эдо-Сити принял самое
непосредственное участие в их конструировании и изготовлении.
Шокирующая мысль вдруг пришла в голову Стаси. Нехорошее предчувствие
заставило ее прошептать:
- Командный центр, что, если он управляется и охраняется роботами?
Уэзерхилл застегнул последнюю молнию на своей сумке.
- Об этом пусть думает Джордан. Но я предполагаю, что мы, скорее всего,
обнаружим, что проникнуть в него будет практически невозможно.
- Тогда мы не сможем остановить Суму, помешать ему отправить сигнал и
активизировать бомбы.
- Возможно, его вообще нельзя остановить, - сказал он с мрачным
пониманием серьезности положения. - Наших лучших сил совершенно недостаточно
для этого.
Тоси, одетая в очень короткое кимоно, совсем не того фасона, что носят
гейши, слабо повязанное на талии поясом с подушечкой оби, вежливо склонила
голову в поклоне, держа в руках большую махровую купальную простыню и
протягивая ее Суме, который выходил из выложенной кафелем парной. Он обернул
простыню вокруг себя, как тогу, и сел на низкую табуретку, покрытую
подушкой.
Тоси опустилась на колени и начала массировать ему ноги.
Тоси была дочерью бедного рыбака, четвертым ребенком в семье, в которой
насчитывалось восемь детей, когда Сума впервые увидел ее. В детстве она была
худой, невзрачной девчушкой, на которую мальчики не обращали никакого
внимания.
Потом она неожиданно стала превращаться в красивую, прекрасно сложенную
девушку, ее груди налились и стали намного полнее, чем у большинства японок.
Понемногу черты ее лица приобрели выразительность, высокие скулы
подчеркивали крупные темные глаза.
Сума, в одиночестве гуляя по берегу на закате. увидел ее стоящей в волнах
прибоя и забрасывающей сети в набегавшие буруны. Она стояла, позолоченная
лучами умиравшего солнца, и от нее невозможно было оторвать глаз. На ней
была надета лишь тонкая рубашка, намокшая от соленых брызг до прозрачности,
открывающая глазам Сумы все ее прелести и не скрывающая ничего.
Он был пленен ее красотой. Не сказав ей ни слова, он узнал, как ее зовут,
и к тому времени, как на небе появились звезды, заключил сделку с ее отцом,
купив Тоси за такую сумму денег, которая внезапно превратила нищего рыбака в
богатейшего человека на острове и владельца нового рыболовного катера,
оборудованного новейшими электронными системами.
Сначала с Тоси случилась истерика от неожиданной перемены и необходимости
расстаться с семьей, но постепенно ее начало приводить в восхищение
богатство и могущество Сумы, и вскоре она привязалась к нему. На свой
собственный лад она наслаждалась своим подчиненным положением секретарши и
любовницы босса. Он нанял для нее лучших учителей, которых смог найти,
обучающих ее языкам, бизнесу, бухгалтерскому учету и финансовому делу, ее
научили светским манерам, принятым в высших кругах общества, а Сума натаскал
ее в тонкостях искусства любви.
Она знала, что он никогда не женится на ней. У него было слишком много
других женщин, и Хидеки был неспособен любить только одну. Но он был нежен с
ней, и она знала, что, когда придет время найти ей замену, он будет щедр.
Каматори, одетый в длинный желтый халат "юката" с орнаментом из птиц
цвета индиго, сидел неподалеку у низкого черного лакового столика прямо
напротив Роя Ориты и прихлебывал чай. Из уважения к вышестоящему. оба
мужчины молчали, ожидая, когда Сума заговорит первым.
Сума несколько минут не удостаивал их вниманием, наслаждаясь массажем
ног, которые Тоси разминала своими ловкими пальцами. Каматори, избегая
сердитого взгляда Сумы, сидел, потупив глаза. Он второй раз за эту неделю
потерял лицо и чувствовал себя крайне униженным.
- Итак, твоя группа идиотов провалила дело, - наконец произнес Сума.
- Там произошла накладка, - ответил Каматори, по-прежнему глядя на
поверхность стола.
- Накладка! - с издевкой выкрикнул Сума. - Разгром, вот это было бы ближе
к истине.
- Питту, адмиралу Сэндекеру и человеку по фамилии Джиордино очень
повезло.
- Везенье здесь совершенно ни при чем. Твои киллеры просто недооценили
дьявольскую способность американцев бороться за свои жизни.
- Профессиональные оперативники предсказуемы, - сказал Каматори, неуклюже
пытаясь оправдаться. - Гражданские не придерживаются правил.
Сума знаком показал Тоси, чтобы она прекратила массаж.
- Сколько человек ты потерял?
- Семь, включая командира.
- Никто не был схвачен, я надеюсь.
- Все тела были подобраны, и выжившие спаслись бегством до появления
местных властей. Ничего не осталось на месте, что могло бы навести на след.
- Реймонд Джордан будет знать, на ком лежит ответственность за это
нападение, - сказал Рой Орита.
- Это не имеет значения. - Лицо Каматори приняло презрительное выражение.
- Он и его пресловутая группа МОГ более не являются боеспособной силой.
Японская часть его операции полностью ликвидирована.
Сума отказался от чая и взял маленький стаканчик сакэ, поданный ему Тоси.
- Джордан все еще может быть опасен, если его оперативники разнюхают
местонахождение нашего командного центра.
- В своих попытках выяснить это Джордан и Керн зашли в тупик, когда ровно
сутки назад я прекратил контакты с ними, - уверенно сказал Орита. - У них
нет никаких ниточек к этому месту.
- Они пытаются выследить заминированные машины, - заметил Сума. - Это, во
всяком случае, нам известно.
Каматори безразлично повел плечами.
- Джордан гоняется за призраками в мутном зеркале. Машины надежно
спрятаны и охраняются. Еще час тому назад, насколько мне известно, ни одна
из них не была найдена и конфискована. И даже если его оперативники случайно
наткнутся на несколько штук и обезвредят их бомбы, то они добьются слишком
малого и слишком поздно. У нас по-прежнему будет больше чем достаточно
зарядов, чтобы создать электромагнитный щит над половиной земного шара.
- Есть какие-нибудь новости из КГБ или разведок стран Европейского
сообщества? - спросил Сума.
- Им совершенно ничего не известно, - ответил Орита. - По неизвестным нам
причинам, Джордан не поделился с ними результатами своего расследования.
Каматори отхлебнул свой чай и посмотрел на Суму поверх чашки.
- Вы побили их, Хидеки. Ваши техники-роботы почти закончили монтаж
электронной системы управления оружием. Скоро, очень скоро вы сможете
диктовать условия вырождающемуся западному миру.
Лицо Сумы напоминало каменную маску, вырезанную самодовольным,
торжествующим злом. Подобно многим людям, развращенным неограниченными
возможностями пользоваться всем, что только можно купить за деньги, Сума
достиг высшей степени растления, непреодолимой, как пристрастие к наркотику,
всепоглощающей жажды абсолютной власти.
- Я думаю, уже наступило время, - произнес он с интонацией, в которой
прозвучала нота садистского удовольствия, - начать просвещать наших гостей
относительно цели их пребывания здесь.
- Могу ли я высказать свое мнение? - спросил Орита, слегка поклонившись.
Сума молча кивнул.
- На гайдзин, пришельцев, производит впечатление статус и могущество. Их
психологию легко понять по тому, как они почитают клоунов, певцов и богатых
знаменитостей. Вы являетесь самым влиятельным финансистом в мире. Позвольте
сенатору и конгрессменше томиться в неведении и растерянности, тогда как вы
будете оставаться недосягаемым и далеким от них. Пошлите других дразнить их
нетерпение, скармливая им маленькие кусочки наживки, пока их умы не созреют
для вашего величественного появления и божественных приказов.
Сума обдумал совет Ориты. Это была детская игра на его самолюбии, но
игра, не лишенная практического смысла. Он взглянул на Каматори.
- Моро, я предоставляю это тебе, начать вводить наших гостей в курс дела.
Лорен чувствовала себя в растерянности. Никогда за всю свою прошлую жизнь
ей не приходилось ощущать подобной растерянности. Ее накачали наркотиками
почти сразу после похищения на гонках классических автомобилей, и она сумела
вполне прийти в чувство лишь два часа назад.
Когда ей наконец удалось окончательно стряхнуть с себя наркотическую
пелену, затуманивавшую ее сознание, она поняла, что находится в роскошно
обставленной спальне с просторной ванной комнатой, оборудованной утопленной
в пол мраморной ванной и биде. Спальня была меблирована в стиле островов
южных морей, с мебелью из бамбука и небольшим лесом тропических растений в
горшках.
Паркет был сделан из светлого полированного кедра, а стены, по-видимому,
завешены плетеными циновками из пальмовых листьев.
Обстановка напомнила ей курорт в деревне на Таити, где она однажды
проводила отпуск, но тут были две необычные особенности: на двери не было
ручки, и отсутствовали окна.
Она открыла стоявший у стены шкафчик и заглянула внутрь. Там висело
несколько дорогих шелковых кимоно. Она примерила одно из них и была приятно
удивлена тем, что оно сидело, словно сшитое на нее по мерке. Она открыла
выдвижные ящики в низу шкафчика. Там находилось женское нижнее белье,
которое тоже было в точности ее размера, как и сандали, стоявшие на нижней
полке шкафчика.
Все это было несравненно лучше, чем быть закованной в цепи в подземелье,
подумала Лорен. Кем бы ни были ее похитители, они, видимо, не собирались
пытать или казнить ее. Вопрос о том, почему она была похищена, был вытеснен
в дальний уголок ее сознания. Стараясь взять все, что удастся, от ситуации,
в которой невозможно было победить, она расслабилась в ванной и отдохнула.
Затем она вытерлась насухо и уложила волосы с помощью фена и парикмахерских
принадлежностей, предусмотрительно положенных на длинный столик в ванной
комнате вместе с набором дорогой косметики и духов.
Она как раз надевала кимоно с белыми и розовыми цветами, когда послышался
легкий стук в дверь, и в спальню тихо вошел Каматори.
Он некоторое время молча постоял у входа, его руки были скрыты в рукавах
юкаты, на лице застыло надменное и презрительное выражение. Его глаза
медленно поднялись от босых ног Лорен, задержались на ее грудях и лишь затем
взглянули ей в лицо.
Лорен туго запахнула кимоно вокруг своего тела, завязала пояс и
повернулась к нему спиной.
- Японские мужчины всегда входят в комнату леди без приглашения?
- Мои искренние извинения, - сказал Каматори с заметной ноткой сарказма.
- Я отнюдь не намеревался выказывать неуважение к прославленной американской
законодательнице.
- Что вам надо?
- Меня послал господин Хидеки Сума убедиться, что вы устроились с
удобствами. Меня зовут Моро Каматори. Я являюсь другом, телохранителем и
доверенным лицом господина Сумы.
Она ответила без колебаний:
- Я полагаю, он несет ответственность за мое похищение.
- Это лишь временное неудобство, я обещаю вам.
- Почему меня удерживают в качестве заложницы? Чего он надеется этим
добиться, кроме ненависти и возмездия от американского правительства?
- Он хочет, чтобы вы помогли ему доставить послание вашему президенту и
Конгрессу.
- Передайте мистеру Суме, чтобы он вставил себе шило в задницу и передал
свое послание сам.
Вызывающее поведение, порожденное уязвимостью, подумал Каматори. Он был
доволен. Он решил прорвать первую линию обороны Лорен.
- Какое совпадение. Почти точные слова сенатора Диаса, только он
употребил более сильные выражения.
- Майк Диас? - В храброй линии обороны Лорен появилась углубляющаяся
трещина. - Его вы тоже похитили?
- Да, сюда вас доставили вместе.
- Сюда - это куда?
- На островной курорт близ побережья Японии.
- Сума совсем спятил.
- Вряд ли, - терпеливо сказал Каматори. - Он очень мудрый и
наблюдательный человек. И через несколько дней он объявит, каким правилам
должна отныне подчиняться экономическая политика Запада.
От разгорающегося гнева лицо Лорен покраснело.
- Он даже еще больший безумец, чем я считала.
- Я полагаю, что нет. Ни один человек за всю историю не накопил такого
состояния. Он добился этого не потому, что был невеждой. Вскоре вам придется
убедиться, что он, кроме того, обладает полным контролем над вашим
правительством и экономикой. - Каматори помолчал, и его взгляд скользнул
ниже, уставясь на выпирающие под верхними складками кимоно округлости грудей
Лорен. - Ввиду предстоящих перемен, я советую вам хорошенько обдумать, не
стоит ли вам поискать новых хозяев и покровителей?
Лорен трудно было поверить, что она в самом деле слышит подобный вздор.
- Если что-нибудь случится с сенатором Диасом и со мной, вам с мистером
Сумой не избежать наказания. Президент и Конгресс не будут сидеть сложа
руки, пока нас удерживают в качестве заложников.
- Исламские террористы годами удерживали американских заложников, и вы не
предприняли ничего. - Веселье промелькнуло в глазах Каматори. - Ваш
президент был проинформирован о вашем исчезновении в течение часа, и ему
сказали, кто несет за это ответственность. Поверьте тому, что я скажу. Он
приказал, чтобы никаких попыток освободить вас не предпринималось и ни слова
не просочилось в средства массовой информации. Ни ваши помощники, ни
родственники, ни товарищи-конгрессмены - никто из них не подозревает, что
вас тайно вывезли самолетом в Японию.
- Вы лжете. Мои друзья не будут молчать.
- Под друзьями вы подразумеваете Дирка Питта и Альфреда Джиордино?
Мысли Лорен смешались. Каматори наконец удалось заставить ее потерять
самообладание.
- Вы знаете про них?
- Да, они вмешались не в свое дело, и с ними произошел несчастный случай.
- Они ранены? - едва сумела выговорить она.
- Я не знаю, но можно с уверенностью сказать, что им не удалось
ускользнуть невредимыми.
Губы Лорен задрожали. Она искала, что бы сказать.
- Почему я? Почему сенатор Диас?
- Вы и сенатор Диас - просто пешки в стратегической игре за экономическое
господство, - продолжал Кама-тори. - Так что не ждите освобождения прежде,
чем разрешит господин Сума. Атака ваших сил специального назначения была бы
напрасной, так как ваши разведовательные службы не имеют ни малейших ниточек
к вашему местонахождению. И даже если бы у них были какие-то сведения, целой
армии не под силу прорвать нашу оборону. В любом случае, вы и сенатор будете
свободны и полетите в Вашингтон послезавтра.
Растерянность в глазах Лорен была именно тем, на что надеялся Каматори.
Он высвободил руки из широких рукавов своей юкаты, внезапно схватил за ворот
кимоно Лорен и стащил его вниз вокруг ее талии, прижав ее руки к бокам.
Каматори садистски улыбался.
- Я сделаю все от меня зависящее, чтобы ваше короткое пребывание здесь
было приятным. Возможно, я даже преподам вам урок, как женщины должны
подчиняться желаниям мужчин.
Затем он повернулся и два раза сильно постучал в дверь. Невидимый
охранник открыл ее снаружи, и Кама-тори исчез, не оставив у Лорен никаких
сомнений в том, что уготовано ей, прежде чем ее освободят.
- Вот она, крошка, - сказал Мэл Пеннер, жестом фокусника сдергивая
покрывало с большого стола, и взглядам присутствующих открылась объемная
модель острова, окруженного синим гипсовым морем и покрытая кое-где
крохотными деревьями и зданиями. - Остров Сосеки, в прошлом известный как
Адзима.
- Вы прекрасно поработали, - сделала Стаси комплимент Пеннеру. - Он
выглядит совсем как настоящий.
- Я давно увлекаюсь моделями железных дорог, - с гордостью заявил
директор полевых операций. - Мое хобби - изготовление диорам.
Уэзерхилл склонился над столом, рассматривая крутые утесы, поднимающиеся
из моря.
- Какого он размера?
- Четырнадцать километров в длину и пять в ширину в самом широком месте.
Примерно таких же очертаний, как Сан-Мигуэль, один из островов в проливе
близ побережья Калифорнии.
Пеннер вытащил из кармана синий носовой платок и промокнул пот,
катившийся по его вискам. Кондиционер поддерживал приемлемую температуру
внутри небольшого домика, фактически не намного просторнее хижины, который
стоял на песчаном пляже острова Корор архипелага Палау, но 98-процентную
влажность приходилось терпеть.
Стаси, одетая в обтягивающие шорты и коротенькую маечку, обошла вокруг
стола, внимательно разглядывая изготовленную Мэлом точную модель. Расселины
в скалах, через которые были перекинуты миниатюрные мостики в восточном
стиле, и перекрученные сосны придавали острову какой-то мистический вид.
- Здесь, должно быть, ... - Она нерешительно замолкла, подыскивая
подходящий эпитет. - Божественно, - сказала она наконец.
- Едва ли это то слово, которое приходит на ум, - пробормотал Питт, одним
глотком опустошив стакан, наполовину наполненный текилой, лимонным соком и
льдом из бутылки, захваченной им из Вашингтона. На нем были плавки и
теннисная майка с эмблемой НУМА. Свои длинные загорелые ноги в кожаных
сандалиях он положил на спинку стоящего перед ним стула. - Снаружи садик,
это верно, но внутри притаилось чудовище.
- Вы думаете, что ядерный арсенал и центр управления подрывом бомб
находятся в недрах острова? - спросил Фрэнк Манкузо, который был последним
из пяти членов группы, прибывших в Южнотихоокеанский центр сбора информации.
Пеннер кивнул.
- Мы уверены в этом.
Стаси протянула руку и коснулась отвесных береговых утесов, почти
вертикально поднимающихся из моря.
- Здесь невозможно разгружать суда. Им пришлось бы доставлять
строительную технику по воздуху.
- Как могло случиться, что они построили центр, оставшись незамеченными
разведовательными спутниками, засекающими всякую подозрительную активность?
- вслух удивился Уэзерхилл.
С выражением самодовольной гордости на лице Пеннер поднял кусочек
гипсового моря, тянущийся от острова к толстому краю стола. Он показал на
тоненькую трубочку, проходящую через серый гипс.
- Туннель, - объяснил он. - Инженеры Сумы построили туннель, начинающийся
глубже самого нижнего яруса Эдо-Сити, тянущийся десять километров до берега,
а потом еще пятьдесят под дном моря до острова Сосеки.
- Еще одно очко в пользу Сумы, - сказал Питт. - Наши спутники не
обнаружили каких-либо необычных транспортных потоков, так как порода,
вынутая из туннеля, вывозилась вместе с той, которая была выкопана при
строительстве города.
- Идеальное прикрытие, - сказал Джиордино. Он сидел верхом на стуле и
меланхолично смотрел на модель острова. Ему было холодно, на нем были только
обрезанные джинсы.
- Самый длинный туннель в мире, - сказал Пеннер, - длиннее того, который
японцы прорыли между Хонсю и Хоккайдо.
Уэзерхилл в восхищении покачал головой из стороны в сторону.
- Невероятное достижение. Жаль, что эти усилия не были направлены на
более достойные цели.
Как горный инженер Манкузо мог оценить огромные трудности, связанные с
таким грандиозным проектом.
- Ведя проходку только с одного конца, они должны были затратить на это
добрых семь лет, - сказал он, весьма удивленный этим открытием.
Пеннер отрицательно покачал головой.
- Работая круглосуточно и применяя новейшее оборудование, специально
разработанное для этой цели, инженеры Сумы завершили работы за четыре года.
- Тем более поразительно, если учесть, что все делалось в строжайшей
тайне. - Стаси ни на миг не отрывала глаз от модели с той минуты, как она
была открыта.
Теперь Пеннер поднял кусок острова, открыв миниатюрный лабиринт проходов
и помещений; все эти подземные галереи расходились, как спицы колеса, от
одной большой центральной камеры.
- Здесь представлен план подземных помещений центра. Масштаб может быть
немного неверным, но я сделал все, что мог, по приблизительным эскизам,
которые передал нам Джим Ханамура.
- Я думаю, что вы сделали поразительную работу, - сказала Стаси,
восхищаясь мастерством Пеннера. - Детали так точны.
- Многое здесь является просто результатом догадок, но Керн привлек к
работе группу проектировщиков и инженеров, и они начертили схемы, которые
весьма близки к тому, что мы ожидаем найти на острове. - Он замолчал, чтобы
передать четырем членам МОГ, собравшимся в хижине, стопки чертежей. - Здесь
находятся планы выходящего в Эдо-Сити конца туннеля, а также центр
управления, расшифрованные и детализированные людьми Керна.
Все развернули чертежи и стали изучать план сооружений, представляющих
самую серьезную угрозу, с которой столкнулся свободный мир со времени
кубинского ракетного кризиса. Все молчали, прослеживая, как расположены
галереи, запоминая названия помещений и изучая размеры отдельных сооружений.
- Центр должен находиться на добрых триста метров вглубь от поверхности
острова, - заметил Манкузо.
- На острове нет ни причала, ни посадочной полосы, - пробормотала
задумчиво Стаси. - Единственный способ добраться туда - использовать
вертолет, или же через туннель из Эдо-Сити.
Питт допил остатки своей текилы.
- С моря сюда не подобраться, если только атакующая группа не будет
состоять из профессиональных скалолазов. И даже в этом случае оборонительные
системы Сумы выследят их, как муравьев, ползущих по белой стене.
- Что это за здания на поверхности? - спросил Уэ-зерхилл.
- Роскошный курорт для высшего руководства компаний, контролируемых
Сумой.
Они собираются здесь на деловые встречи. Он также является идеальным
местом для тайных контактов с политиками, правительственными чиновниками и
лидерами преступных группировок.
- На картине Симцу остров выглядел совершенно пустынным, - сказал Питт. -
А здесь половина острова покрыта деревьями.
- Они были посажены садовниками и парковыми архитекторами Сумы за
последние двадцать лет, - объяснил Пеннер.
Манкузо в задумчивости сморщил нос.
- Как насчет лифта между курортом и центром управления?
Пеннер покачал головой.
- На планах ничего подобного не показано. Мы не можем идти на риск
проникновения через шахту, если нам неизвестно, где она находится.
- Подземное сооружение таких размеров должно иметь наружную вентиляцию.
- Наша инженерная группа считает, что некоторые из этих домиков на
территории курорта являются на самом деле замаскированными входами шахт для
забора воздуха и выброса отработанных газов.
- Нам следует попробовать проникнуть этим путем. - Уэзерхилл рассмеялся.
- С вентиляционными шахтами у меня обычно неплохо получается.
Пеннер пожал плечами.
- Опять же у нас нет достаточной информации. Возможно, воздух подается по
трубам из Эдо, а отработанный воздух возвращается туда же и выбрасывается
вместе с городскими выбросами.
Питт посмотрел на Пеннера.
- Какова вероятность того, что Лорен и Диас находятся на острове в
качестве пленников?
Пеннер снова пожал плечами.
- Весьма высокая. Пока мы не проследили, где они находятся. Но что-то
вроде курорта на неприступном острове, несомненно, идеальное место для того,
чтобы содержать там заложников.
- Заложников, да, - сказала Стаси, - но на каких условиях? С момента
похищения не было получено ни слова от члена Конгресса Смит и сенатора
Диаса.
- И никаких требований от похитителей тоже не было получено, - объяснил
Пеннер, - что вынуждает президента играть в игру "подождем-увидим". И пока
мы не предоставим ему достаточно разведданных, чтобы принять решение о
возможности проведения операции по их освобождению, он не отдаст такого
приказа.
Джиордино смотрел на Пеннера с некоторой подозрительностью.
- Должен существовать план, как разнести эту хазу, всегда же есть
какой-то план.
- У нас он есть, - ответил Пеннер, беря ответственность на себя. - Дон
Керн придумал сложную, но осуществимую операцию по проникновению в центр
управления и выводу из строя его электронных систем.
- С какого рода оборонительными системами нам придется столкнуться? -
поинтересовался Питт. - Сума не потратил бы такие огромные усилия и деньги
на создание восьмого чуда света, не защитив его всеми мыслимыми способами.
- Мы не можем это сказать сколько-нибудь точно. - Пеннер смерил модель
острова озабоченным взглядом. - Нам известно, какая технология систем
безопасности и систем вооружений доступна Суме, и должны предполагать, что
он смонтировал наилучшие сенсорные устройства, которые только можно купить
за деньги. Экзотическое радарное оборудование для обнаружения техники на
море и на суше, сонарные датчики против подводного подхода к острову,
лазерные и тепловые приборы по периметру береговой линии. Не самое последнее
по важности - армия вооруженных роботов.
- И, если мы вдруг не забыли об этом, целый арсенал спрятанных ракет
классов "Земля-море" и "Земля-воздух", - добавил Питт.
- Этот орешек будет нелегко расколоть, - сказал Уэзерхилл, использовав
расхожую фразу, в данном случае явно не способную передать сложность
ситуации.
Джиордино посмотрел на Пеннера, удивленный и любопытствующий, какие же
козыри у того в рукаве.
- На мой взгляд, единственный способ проникнуть внутрь этой скалы - это
атака по меньшей мере пяти групп сил специального назначения, которой
предшествует удар штурмовой авиации с авианосца и обстрел ударной
группировки кораблей, чтобы ослабить оборону острова.
- Либо это, - согласился Питт, - либо чертовски мощная ядерная бомба.
Пеннер сухо улыбнулся.
- Поскольку ни одно из этих предложений не соответствует реальному
положению дел, нам придется использовать иные средства, чтобы справиться с
нашей задачей.
- Позвольте мне угадать. - Манкузо не скрывал скепсиса в отношении
предполагаемого плана и, указав на Стаси, Уэзерхилла и себя, сказал:
- Мы трое проникаем на остров через туннель.
- Вы все пятеро отправитесь туда, но не все через туннель, - тихо
проговорил Пеннер.
Стаси от удивления вздрогнула.
- Фрэнк, Тимоти и я - тщательно обученные профессионалы по тайному
проникновению. Но Дирк и Эл - морские инженеры. У них нет ни навыков, ни
опыта по проведению сложной операции по проникновению в хорошо охраняемые
помещения.
Вы, конечно, не собираетесь послать их тоже?
- Именно это я и собираюсь сделать, - тихо ответил Пеннер. - Они вовсе не
столь беспомощны, как считаешь ты.
- Мы должны надеть черные костюмы ниндзя и пропорхать через туннель, как
летучие мыши? - В голосе Питта невозможно было не услышать иронии.
- Вовсе нет, - спокойно сказал Пеннер. - Вы с Элом спуститесь на остров
сверху и устроите диверсию, которая должна совпасть по времени с
проникновением остальных через туннель со стороны Эдо-Сити.
- Итак! - задумчиво сказал Питт. - Великий Питт и Джиордино Великолепный
прилетают на частный курорт-крепость Хидеки Сумы под звуки фанфар, звон
колоколов и бой барабанов. Затем их казнят в самурайском стиле, как
вторгшихся шпионов. Ты нас за дурачков считаешь, разве не так, Пеннер?
- Тут есть некоторый риск, я согласен, - защищаясь, признал Пеннер. - Но
у меня нет ни малейших намерений посылать вас на верную гибель.
Джиордино посмотрел на Питта.
- У тебя нет ощущения, что нас используют?
- А как насчет дурачат?
Своим наметанным глазом Питт сразу понял, что директор полевых операций
не был тем человеком, который принял это решение, исходя из своих
собственных полномочий, План исходил от Керна, получил одобрение Джордана и,
сверх того, был благословлен президентом. Он повернулся и посмотрел на
Стаси. "Не соглашайся!" - кричал ее взгляд.
- Ну, прибыли мы на остров, и что дальше? - спросил он.
- Вы избегаете пленения как можно дольше, чтобы отвлечь на себя силы
безопасности Сумы, прячась и скрываясь, пока мы не развернем спасательную
операцию по эвакуации всей группы.
- Против оснащенной по последнему слову техники системы безопасности мы
не продержимся и десяти минут.
- Никто и не ожидает чудес.
Питт сказал:
- Ну?
- Что ну?
- Мы падаем с неба и играем в прятки с роботами Сумы, пока три профи
прокрадываются внутрь через шестидесятикилометровый туннель? - Малейший
признак раздраженности, недоверия и отчаяния Питту удалось огромным усилием
воли удержать внутри, не дать ему проскользнуть в интонации его вопроса. - В
этом и состоит план? Это все, что в нем есть?
- Да, - сказал Пеннер, старательно избегая встречаться взглядом с
горящими глазами Питта.
- Ваши приятели в Вашингтоне, должно быть, позаимствовали этот блестящий
образчик творческого озарения у уличной гадалки.
В душе Питт никогда не сомневался, какое решение он примет. Если есть
хоть малейшая надежда на то, что Лорен находится в заточении на острове, он
пойдет на эту операцию.
- Почему бы просто не отключить их энергоснабжение на берегу, где-нибудь
у Эдо-Сити? - спросил Джиордино.
- Потому что центр управления полностью автономен, - ответил Пеннер. - Он
питается от собственного генератора.
Питт посмотрел на Джиордино.
- Что скажешь, большой Эл?
- На этом курорте есть гейши?
- Сума известен как большой ценитель женской красоты. Он нанимает только
прекраснейших женщин, - ответил Пеннер с легкой улыбкой.
- Как мы сможем прилететь туда, не будучи взорваны еще в воздухе? -
спросил Питт.
На этот раз Пеннер улыбнулся так, будто мог, наконец, для разнообразия
предложить им хорошие новости.
- Ну, а эта часть плана, по нашим оценкам, имеет шансы на успех в
категории А1.
- Хорошо бы, чтоб это и в самом деле было так, - сказал Питт, и от
взгляда его молочно-зеленых глаз повеяло арктической стужей.
- Не то кое-кому здорово влетит.
Как и предполагал Пеннер, перспектива загреметь вниз в клубах дыма и
пламени оказалась маловероятной. Сверхлегкие моторизованные планеры, на
которых Питту и Джиордино предстояло взлететь с палубы корабля обнаружения и
слежения ВМФ США "Ральф Р. Беннет", выглядели как миниатюрные копии
бомбардировщиков-невидимок "Стелт". Они были окрашены в темно-серый цвет и
обладали теми же причудливыми формами не то птеродактилей, не то летучих
мышей, которые делали невозможным их обнаружение с помощью радара.
Они стояли, как инопланетные насекомые, в тени гигантского прямоугольного
радара с фазированной решеткой. Эта система высотой с шестиэтажное здание
состояла из 18 000 антенных элементов, принимавших самые разнообразные
разведданные об испытаниях советских ракет с невероятной точностью. Корабль
"Ральф Р. Беннет" был отозван со своей боевой позиции у побережья Камчатки
приказом президента для запуска моторизованных планеров и отслеживания
ситуации на острове Сосеки и вокруг него.
Капитан третьего ранга Реймонд Симпсон, молодой блондин с выгоревшими на
солнце волосами, стоял рядом с людьми из НУМА на верхней палубе. В его
облике чувствовалась суровая сдержанность крепкого профессионала, не
спускающего пристального взгляда со своих подчиненных из команды
авиамехаников, которые проворно сновали вокруг крохотных самолетов,
заправляя топливные баки и проверяя приборы и системы управления.
- Думаете, мы сможем справиться с ними без пробных полетов? - спросил
Питт.
- Проще простого для старых военных летчиков вроде вас, - убежденно
ответил Симпсон. - Стоит вам разочек попробовать полетать, лежа на животе, и
вам захочется прихватить один такой к себе домой, чтобы пользоваться им для
личных надобностей.
Питту ни разу не приходилось видеть такие странные сверхлегкие
летательные аппараты до того момента, как час назад их с Джиордино доставили
на палубу корабля с помощью самолета вертикального взлета и посадки "Оспри".
Теперь, после всего лишь сорока минут инструктажа, им предлагалось пролететь
свыше ста километров над открытым морем и без травм приземлиться на опасно
неровном пятачке на острове Сосеки.
- И давно эти пташки порхают? - спросил Джиордино.
- "Ибис Х-двадцать", - поправил его Симпсон. - только что сошли с
чертежных досок.
- О Боже, - простонал Джиордино. - Они все еще экспериментальные.
- Очень даже. Они пока не прошли всю предусмотренную для них программу
испытаний. Жаль, что я не могу предложить вам что-нибудь более испытанное,
но ваши люди в Вашингтоне так ужасно торопились, что заставили нас доставить
их с другого конца земля всего за восемнадцать часов.
Питт задумчиво произнес:
- Они и в самом деле летают, надо полагать?
- О, конечно, - с воодушевлением сказал Симпсон. - Я лично налетал на них
десять часов. Превосходный аппарат. Спроектирован специально для
рекогносцировочных полетов пилота-одиночки. Снабжен новейшим компактным
турбореактивным двигателем, обеспечивающим крейсерскую скорость триста
километров в час и дальность сто двадцать километров. Ибис - самый
совершенный моторный планер в мире.
- Возможно, когда вы уволитесь в запас, сможете открыть дилерскую
компанию по их продаже, - сухо сказал Джиордино.
- Я бы не отказался, - ответил Симпсон, не заметив подвоха, Капитан
радарного корабля, коммодор Уэнделл Харпер, подошел к посадочной площадке,
держа в руке большой фотоснимок. Высокий и грузный человек с солидным
брюшком, он шел, переваливаясь с ноги на ногу, словно ковбой, который только
что сошел с поезда, пересекшего равнины Канзаса.
- Наш метеоролог обещает, что у вас будет попутный ветер с силой четыре
узла, - сказал он благодушно. - Так что с топливом все будет в порядке.
Питт кивком приветствовал его.
- Я надеюсь, наш разведовательный спутник подыскал нам сносную посадочную
площадку.
Харпер разостлал увеличенную копию контрастированного компьютером
спутникового снимка на переборке.
- Это немножко похуже чикагского аэропорта, единственное плоское место на
острове - травянистая полоска двадцать на шестьдесят метров.
- Для посадки против ветра места больше чем достаточно, - вставил Симпсон
с оптимизмом.
Питт и Джиордино подошли поближе и уставились на удивительно подробную
картинку. Главной особенностью рельефа был ландшафтный парк, окружающий
прямоугольный газон, открытый лишь с восточной стороны. Три другие стороны
этой лужайки были густо обсажены деревьями и кустарником и ограничены
постройками с крышами, как у пагод, с открытых террас которых вниз вели
горбатые мостики, кончавшиеся восточным прудом, расположенным на одном из
концов продолговатой лужайки.
Как приговоренные к смерти, которым только что сказали, что они могут
выбирать между повешеньем и расстрелом, Питт и Джиордино обменялись
взглядами и напряженными циничными улыбками.
- Прячьтесь, пока вас спасут, - невесело пробормотал Джиордино. - Почему
у меня такое чувство, что мою урну для голосования уже набили фальшивыми
бюллетенями?
- Что-то это не похоже на встречу у парадного входа с духовым оркестром,
- согласился Питт.
- Что-то не так? - невинно поинтересовался Симпсон.
- Мы стали жертвами недобросовестной рекламы, - ответил Питт. - Кто-то в
Вашингтоне воспользовался нашим мягким характером.
Харпер выглядел расстроенным.
- Хотите отменить операцию?
- Нет, - вздохнул Питт. - За десять центов так за десять центов, за
доллар так за доллар.
- Мне не хочется давить на вас, но до заката остался только час. Вам
понадобится дневной свет, чтобы найти, где приземлиться.
В этот момент старший команды авиамехаников подошел к Симпсону и доложил
ему, что планеры обслужены и готовы к взлету.
Питт посмотрел на хрупкий маленький аппарат. Называть его планером было
явно ошибочно. Без сильной тяги его турбореактивного двигателя он бы тут же
упал вниз как кирпич. В отличие от широких длинных крыльев настоящих
сверхлегких самолетов и планеров с массой растяжек из тросов и проволок,
несущие плоскости "Ибисов" были короткими и толстыми, а все силовые элементы
располагались внутри обшивки крыла. Компоновка также отличалась от обычной
для сверхлегких летательных аппаратов схемы "утка", устойчивой к штопору и
срыву потока. Ему вспомнилась популярная притча о шмеле, у которого все
особенности анатомии были неподходящими для полета, и, однако, он летал не
хуже, если не лучше, многих других насекомых, которых мать-природа снабдила
аэродинамически совершенными формами и приспособлениями.
Закончив последние предполетные проверки, авиамеханики отошли к краю
взлетной полосы. На взгляд Питта, они все выглядели как зрители автогонок,
ожидающие столкновения.
- Может быть, мы как раз успеем приземлиться к тому времени, когда
подадут коктейли, - сказал он, надевая свой шлем.
Со своим привычным спокойствием Джиордино просто зевнул.
- Если ты успеешь туда первым, сразу закажи мне мартини с водкой.
Харпер с изумлением понял, что их ледяная невозмутимость была проявлением
высшей степени эмоциональной напряженности, которую эти люди были способны
выразить только так.
- Удачи вам, - сказал он, обменявшись с обоими крепким рукопожатием. - Мы
будем все время следить за вами. Не забудьте включить сигнальное устройство
после приземления. Нам хотелось бы известить Вашингтон, что вы успешно сели.
Питт криво улыбнулся ему.
- Сделаю, если смогу.
- Никогда не сомневайтесь, - сказал Симпсон, словно подбадривая свою
спортивную команду. - Проверьте, не забыли ли вы включить таймер
самоликвидатора. Мы не можем дарить японцам нашу технологию сверхлегких
аппаратов.
- До встречи, и спасибо вам и вашим людям за заботу о нас.
Джиордино тронул Питта за плечо, ободряюще подмигнул ему одним глазом и,
не сказав больше ни слова, пошел к своему планеру.
Питт подошел к своему моторному планеру, влез снизу через узкий люк в
обитый материей фюзеляж и лег на живот, пока его тело не вписалось в
очертания коврика из вспененной резины длиной в человеческий рост. Его
голова и плечи находились лишь чуть выше ног, локти свободно лежали в
сантиметре от пола. Он подогнал привязные ремни, проходящие через лопатки и
ягодицы. Затем он вставил вытянутые ноги в зажимы педалей управления рулем
поворота и тормозами и схватил одной рукой рукоять штурвала, а другой
примерился к рычажкам управления тягой двигателя.
Он помахал рукой через выпуклое ветровое стекло стартовой команде,
стоявшей наготове, чтобы освободить привязные тросы, и включил стартер.
Турбина размером не больше бочонка пива начала с жужжанием раскручиваться,
пока ее гул не превратился с высокий свист. Он взглянул на Джиордино, успев
разглядеть только его горящие карие глаза. Питт подал ему знак, подняв вверх
большой палец. Джиордино ответил тем же и усмехнулся.
Еще один взгляд на приборы, чтобы убедиться, что двигатель работает так,
как было описано в руководстве для пилота, которое он едва успел пролистать,
и последний взгляд на вымпел, плещущийся на корме под сильным ветром, дующим
спереди от него.
В отличие от авианосца, где самолеты обычно взлетают в направлении носа
корабля, здесь это было невозможно из-за мешающего кожуха радара и палубных
надстроек, так что коммодор Харпер развернул корабль кормой навстречу ветру
и дал задний ход.
Питт удерживал планер на тормозах, нажимая большими пальцами ног на
педали в сторону от себя. Затем он передвинул рычажок управления двигателем,
чувствуя, что "Ибис" рвется вперед. Конец взлетной полосы казался неприятно
близким.
Подъемную силу, достаточную для полета, "Ибис" развивал при сорока пяти
километрах в час. Суммарная скорость ветра и заднего хода "Беннета" давала
ему фору в двадцать пять км/час, но предстояло набрать еще двадцать км/час
до того, как колеса его шасси пересекут конец взлетной полосы.
Настал решительный момент. Он просигналил стартовой команде освободить
привязные тросы. Затем Питт довел рычажок тяги до упора вперед, и "Ибис"
задрожал от тяги турбины и силы встречного ветра. Глядя на конец взлетной
полосы, Питт отпустил тормоза, и "Ибис" ринулся вперед. Пять метров, десять,
и затем легко, но твердо Питт потянул рукоять штурвала на себя. Маленькое
переднее колесо оторвалось от палубы, и Питт увидел облака. Когда оставалось
лишь три метра до конца полосы, он послал "Ибис" в небо, над неспокойным
морем.
Он заложил вираж и выровнял планер на высоте сорока метров, наблюдая, как
Джиордино поднялся в воздух вслед за ним. Один круг над кораблем, покачивая
крыльями машущей им команде "Ральфа Р. Беннетта", и он взял курс на остров
Сосеки на западе. Воды Тихого океана проносились под брюхом "Ибиса",
окрашенные сверкающим золотом заходящего солнца.
Питт уменьшил тягу до маршевого значения. Ему хотелось бы разогнать как
следует маленький самолетик, набрать высоту и попробовать фигуры высшего
пилотажа. Но этого нельзя было делать. Любые дикие маневры могли дать
отметки на экранах японских радаров. В прямом горизонтальном полете на
высоте гребней волн "Ибис" был невидим.
Теперь Питт начал гадать, как его встретят на острове. Надежды покинуть
курортный комплекс у него почти не было. Какой симпатичный сценарий, подумал
он мрачно. Аварийная посадка на переднем дворе Сумы прямо из ниоткуда, чтобы
устроить бедлам среди сил безопасности и отвлечь внимание от остальных.
Собравшиеся в ситуационной комнате на борту "Беннетта" обнаружили сигналы
радара, исходящие от оборонительных систем Сумы, но капитан Харпер решил не
глушить их. Он позволил японцам следить за "Беннеттом", справедливо
рассудив, что стража острова успокоится, увидев, что одинокий американский
корабль спокойно уходит от острова на восток, будто выполняя обычное
патрулирование.
Питт сосредоточился на навигации, все время посматривая на компас. При
нынешней скорости ветра, по его вычислениям, они должны сесть на острове
через тридцать пять минут. Но стоит им отклониться на несколько градусов к
северу или к югу, и они могут безнадежно промахнуться мимо него.
Выполнять одновременно работу пилота и штурмана было чрезвычайно трудно.
В столь легком аппарате каждая сотня граммов была на счету, поэтому здесь не
было ни бортового компьютера, ни автопилота. Он четырежды проверял скорость
полета, силу и направление ветра и свой расчетный курс, чтобы быть
уверенным, что в его вычисления не вкрались никакие ошибки.
Возможность сжечь все топливо и рухнуть в неспокойное море посреди ночи -
без этих трудностей лучше было обойтись.
Питт невесело отметил, что рации были удалены из планеров. По приказанию
Джордана, конечно, чтобы ни у него, ни у Джиордино не возникло искушение
поболтать и тем выдать свое присутствие.
Когда прошло двадцать семь минут с момента вылета и лишь краешек солнца
выглядывал из-за горизонта, Питт внимательно вгляделся вперед через ветровое
стекло.
Там она и была, туманная пурпурная искорка между морем и небом, скорее
воображаемая, чем реальная. Почти незаметно она превратилась в четко
различимый остров, изрезанные утесы которого поднимались вертикально из
катящихся волн, разбивавшихся об их основания.
Питт повернул голову и взглянул в боковой иллюминатор. Джиордино держался
почти рядом с ним, в десяти метрах сзади и справа. Питт покачал крыльями и
показал на остров. Джиордино приблизился, пока Питт не увидел, что он кивнул
в ответ и ребром ладони сделал жест в направлении острова.
Еще один, последний взгляд на приборы, и он накренил "Ибис" в мягкий
вираж, пока не зашел на центр острова из темнеющего восточного неба. Не
будет ни кружения над местом предполагаемой посадки для изучения рельефа, ни
второго захода, если он зайдет на посадку слишком низко или слишком высоко.
Неожиданность была их единственным козырем. У них была только одна
возможность посадить свои крохотные "Ибисы" на садовую лужайку до того, как
зенитные ракеты взорвутся в их кабинах.
Ему были ясно видны крыши пагод и просвет между деревьями, окружающими
открытый участок сада. Он заметил вертолетную площадку, которой не было на
макете Пеннера, но он отверг ее как запасное место приземления, так как она
была слишком маленькой и окруженной деревьями.
Легкий поворот запястья налево, потом направо, и затем держать рукоятку
штурвала неподвижно. Он опускал вниз рычажок управления тягой по миллиметру
за раз. Волны слились в сплошную массу, вздымавшиеся утесы неслись
навстречу, быстро заполняя все ветровое стекло. Он слегка отклонил рукоять
штурвала на себя. И затем внезапно, как будто из-под него вытащили ковер,
море исчезло, и его колеса пронеслись лишь в нескольких метрах над твердой
магматической породой, из которой был сложен остров.
Сразу же, без взгляда вбок, легкий нажим на правую педаль управления
рулем поворота, чтобы компенсировать боковой ветровой снос. Он проскочил над
шпалерой кустарника, шины шасси коснулись их верхушек. Рычаг газа назад до
упора, и "Ибис" снизился настолько, что взлететь снова, не коснувшись земли,
он уже не мог. Теперь слегка потянуть к себе ручку штурвала. Планер опустил
хвост. Питт почувствовал, как посадочные колеса коснулись лужайки не более
чем в пяти метрах от цветочной клумбы.
Питт выключил двигатель и осторожно, но крепко нажал на тормоза. Ничего
не произошло. Его не потащило вперед силой инерции, как бывает, когда машина
тормозит. Трава была мокрой от росы, и шины скользили по ней, словно лужайку
смазали маслом.
Желание включить турбину на полную тягу и потащить штурвал на себя было
огромным, в особенности потому, что нос планера находился в нескольких
сантиметрах от его лица. Столкновение с деревом, со стеной дома, со скалой?
Прямо перед ним шпалера кустарника, горящая красными и золотыми красками
осени, закрывала видимость, а за ней могло быть любое твердое препятствие.
Питт напрягся, опустил голову вниз и вцепился в планер.
Аппарат все еще двигался со скоростью тридцать километров в час, когда он
протаранил кусты, оторвав при этом крылья, и плюхнулся со страшным шумом в
маленький пруд, кишащий огромными карпами.
Наступило мертвое молчание, продлившееся несколько секунд и нарушенное
затем треском кустов, когда планер Джиордино прорвался через шпалеру рядом с
разрушенным планером Питта и, скользя, остановился в саду у песка, сметая
тонкие узоры, образовывавшие искусную композицию.
Питт пытался высвободиться из пристегивающих его к планеру ремней, но его
ноги были зажаты, а рукам было слишком тесно. Его голова наполовину
погрузилась в пруд, и ему пришлось задрать лицо кверху, чтобы можно было
дышать. Ему была ясно видна стайка крупных белых. черных и золотых карпов,
открывавших и закрывавших пасти и глядевших в упор круглыми глазами на
чужака, вторгшегося в их владения.
Фюзеляж планера Джиордино пострадал меньше, и. ему удалось выбраться без
труда. Он побежал к разбившемуся планеру друга, прыгнул в пруд и рванулся
через ил и листья лилий как взбесившийся бегемот. С силой, развитой за
долгие годы занятий культуризмом, он разорвал искореженные шпангоуты,
прижавшие ноги Питта, словно это были зубочистки. Затем он отстегнул ремни,
вытащил Питта из обломков аппарата и вынес его на берег.
- Ты в порядке?
- Ушибы голеней и растяжение большого пальца на руке, - ответил Питт. -
Спасибо за освобождение.
- Я пошлю тебе счет, - сказал Джиордино, с отвращением глядя на свои
покрытые илом башмаки.
Питт снял свой разбитый шлем и швырнул его в пруд. заставив карпов
кинуться под защиту листьев лилий. Он кивнул на разбитые планеры.
- Они придут за нами. Ты бы включил сигнальное устройство и таймеры
самоликвидаторов.
Пока Джиордино занимался извещением "Беннетта" об их прибытии на остров,
прежде чем вставить взрывателя в небольшие пакетики пластичной взрывчатки,
закрепленные внутри планеров, Питт неловко поднялся на ноги и осмотрел сад.
Он казался заброшенным. Армия роботов и охранников-людей не
материализовалась. На балкончиках и в окнах зданий не было видно никакого
движения. Ему было трудно поверить, что никто не слышал шума турбин и двух
следующих друг за другом ударов машин о землю через тонкие стены строений в
японском стиле. Кто-то должен был жить поблизости. Садовники здесь точно
бывали, насаждения были подстрижены и выглядели так, как будто за ними
постоянно ухаживали.
Джиордино вернулся.
- У нас меньше двух минут на то, чтобы смотаться отсюда, прежде чем они
взорвутся, - быстро сказал он.
- Я пошел, - сказал Питт, начав ковылять к покрытому лесом участку за
курортным комплексом.
Вдруг он замер на месте, когда странный электронный голос выкрикнул:
- Оставайтесь там, где стоите!
Питт и Джиордино среагировали на эти слова одинаково, бросившись за
прикрытие густых кустов и деревьев, пригибаясь к земле и быстро перебегая от
одного дерева к Другому, стараясь оторваться от неизвестного преследователя.
Не успели они продвинуться дальше пятидесяти метров, как натолкнулись на
высокий забор, вдоль которого на изоляторах была натянута колючая проволока
под напряжением.
- Самый короткий побег в истории, - меланхолично заметил Питт. В этот
момент взрывчатка в двух "Ибисах" сдетонировала с интервалом в пять секунд.
Питт не мог этого видеть, но он представил себе оглушенных уродливых
карпов, летящих по воздуху.
Он и Джиордино обернулись, чтобы встретить лицом к лицу своих
преследователей, и, хотя они были предупреждены, все же были не вполне
подготовлены к виду трех механических страшилищ, выползших из низких кустов
полукругом, отрезая все пути бегства. Три робота вовсе не были похожи на
получеловеческие фигуры из телепередач и кинофильмов. Они передвигались на
резиновых гусеницах наподобие тракторных и ничем не походили на людей, разве
что речью.
Мобильные автоматические шасси были снаряжены разношерстным набором
суставчатых манипуляторов, видеокамер и приборов инфракрасного видения,
громкоговорителей, компьютеров и счетверенными пулеметами, нацеленными прямо
в пупки Питту и Джиордино.
- Пожалуйста, не двигайтесь, или мы убьем вас.
- Они не смягчают выражений, не так ли? - Джиордино явно не верил
услышанному.
Питт рассмотрел центрального робота и решил, что он, по-видимому,
управляется дистанционно с помощью сложной системы двусторонней связи
оператором, находящимся в каком-то удаленном месте.
- Мы запрограммированы распознавать различные языки и отвечать
соответственно, - сказал средний робот гулким голосом, звучащим удивительно
разборчиво. - Вы не можете убежать, не будучи убитыми. Наше оружие наводится
по тепловому излучению ваших тел.
Наступило короткое напряженное молчание, пока Джиордино и Питт быстро
посмотрели друг на друга; это были взгляды людей, которым была поручена
некая работа, и вот эта работа была выполнена, и больше им нечего было
делать.
Осторожно, медленно, они подняли руки над головами, зная о том, что
нацеленные на них горизонтальные стволы пулеметов ни разу не шелохнулись.
- Я действительно верю, что нам преградил дорогу отряд механических
полицейских, - мягко произнес Питт.
- По крайней мере они не жуют табак, - промычал Джиордино.
Двенадцать стволов спереди, забор с проволокой под напряжением сзади -
деваться было некуда. Питт мог лишь надеяться, что люди, управляющие этими
роботами, окажутся достаточно сообразительны, чтобы понимать, что он и
Джиордино не представляют для них угрозы.
- Не пора ли попросить их отвести нас к их главарю? - спросил Джиордино,
и его ухмылка была холоднее камня.
- На твоем месте я бы не стал этого делать, - мягко ответил Питт. - С них
станется, шлепнут нас за не правильный оборот речи.
Никто не взглянул с подозрением на Стаси, Манкузо и Уэзерхилла, когда они
без особых трудностей, как и было предусмотрено планом, проникли в недра
Эдо-Сити. Голливудский эксперт до гриму, отправленный Джорданом самолетом в
Токио, мастерски изменил им разрез глаз фальшивыми кожными складками,
подкрасил и подвел брови и изготовил парики из прекрасных жестких черных
волос. Манкузо, поскольку он мог говорить на безупречном японском языке, был
одет в традиционный костюм японского бизнесмена и изображал начальника Стаси
и Уэзерхилла, облаченных в желтые комбинезоны ремонтных бригад Сумы.
Данные из отчета Джима Ханамуры о процедурах проверки документов, а также
идентификационные карточки и кодовые пропуска, предоставленные глубоко
законспирированным британским агентом, работавшим в сотрудничестве с
Джорданом, позволили им без осложнений пройти через контрольные посты и,
наконец, добраться до входа в туннель. Теперь им предстояла самая трудная
часть операции. Охранников-людей и автоматы, проверяющие кодовые пропуска,
провести было нетрудно; но, как сказал Пеннер на их последнем брифинге,
проверка у входа в туннель будет особенно тщательной.
Они вошли в совершенно голую, ярко освещенную комнату с белыми стенами и
потолком, где их поджидала роботизированная сенсорная система охраны. На
полу не было никакой мебели, на стенах ни одного рисунка или знака. Дверь,
через которую они вошли, была, по-видимому, единственной, служа и входом, и
выходом.
- Изложите ваше дело, - потребовал робот на механическом японском языке.
Манкузо колебался. Ему было сказано, что его встретят роботы-охранники,
но он не ожидал увидеть нечто вроде мусорного бака на колесиках, отдающего
приказания.
- Отдел волоконной оптики, задание модифицировать и проверить систему, -
сымпровизировал он, стараясь скрыть свою неопытность в общении с
искусственным интеллектом.
- Ваш наряд на работу и пропускной код.
- Срочный вызов сорок шесть-эр для осмотра и проверки коммуникаций.
Затем он свел вместе ладони, коснувшись кончиками пальцев одной руки
пальцев другой, и трижды повторил слово "са".
Манкузо оставалось только надеяться, что британский агент сообщил им
правильные условный жест и пароль, и ввел в память компьютера их
генетические маркеры.
- По очереди прижмите ваши правые ладони к моему чувствительному экрану.
Все трое послушно один за другим прижали ладони к небольшому мерцающему
экрану на круглой, как бочка, груди робота. Несколько секунд механический
страж хранил молчание, обрабатывая данные из своего компьютера и сравнивая
очертания лиц и параметры их фигур с именами и описаниями, хранящимися на
его запоминающих устройствах. Замечательное достижение, подумал Уэзерхилл.
Ему еще не приходилось встречаться с компьютером, способным самостоятельно
вводить в память данные, поступающие от телевизионной камеры, и обрабатывать
видеоизображения в режиме реального времени.
Они стояли со спокойным деловым видом, зная из того, что сообщил им
Пеннер на брифинге, о способности робота подмечать малейшие признаки
нервозности. Они, кроме того, все время смотрели прямо на робота. Бегающий
взгляд мог вызвать подозрение.
Уэзерхилл устало зевнул, пока их генетические маркеры и отпечатки ладоней
и пальцев сопоставлялись с образцами.
- Допуск подтвержден, - наконец сказал робот-страж. Затем вся
противоположная стена пустой комнаты открылась наружу, и он откатился в
сторону. - Вы можете войти. Если вам потребуется оставаться на охраняемой
территории более двенадцати часов, вы должны сообщить об этом службе
безопасности номер шесть.
Британский агент успешно справился со своим заданием. Они триумфально
преодолели главное препятствие. Пройдя через дверь на устланный ковром
переход, они направились к главному туннелю. Когда они выходили на
посадочную платформу, раздался гудок и начали вспыхивать красные и белые
проблесковые огни. Рабочий поезд, нагруженный строительными материалами,
отходил от платформы ширококолейной подземной железной дороги, рельсы
которой сходились у главного въезда в туннель, диаметр которого, по оценке
Манкузо, составлял четыре метра.
Через три минуты, прошедших в полной тишине, алюминиевый вагончик со
стеклянным верхом в форме обтекаемого пузыря, в котором могли бы
разместиться десять человек, подошел к перрону, передвигаясь по
единственному рельсу. Внутри вагончик был пуст, за пультом управления никого
не было. С легким шипением дверь скользнула вбок, и они вошли.
- Это Маглев, - тихо сказал Уэзерхилл.
- Что? - не поняла Стаси.
- Маглев, сокращение от "магнитная левитация". Концепция, основанная на
взаимном притяжении и отталкивании двух магнитов. Взаимодействие между
мощными магнитами, смонтированными под вагонами поезда, и другими магнитами,
которыми покрыт монорельс, перемещает вагоны посредством электромагнитного
поля. Поэтому такую конструкцию часто называют "плавающий поезд".
- Япошки разработали самую совершенную систему в мире, - добавил Манкузо.
- После того как им удалось решить проблему охлаждения сверхпроводящих
магнитов, находящихся в вагоне, они получили экипаж, который в буквальном
смысле летит над рельсом со скоростью самолета.
Двери закрылись, и маленький вагончик стал ждать, пока его электронные
датчики не сообщат, что путь свободен. Над рельсом вспыхнул зеленый свет, и
они беззвучно скользнули в главный туннель, набирая скорость, пока оранжевые
натриевые лампы, вделанные в крышу туннеля, не слились в раздражающее
сплошное светящееся пятно.
- Быстро ли мы едем? - спросила Стаси.
- По приблизительной оценке, триста двадцать километров в час, - ответил
Уэзерхилл.
Манкузо кивнул.
- При такой скорости весь путь займет не больше примерно пяти минут.
Казалось, что плавающий поезд едва успел набрать маршевую скорость, как
почти сразу начал замедляться. Мягко, как лифт в небоскребе, он затормозил
до полной остановки. Они вышли на другую пустую платформу. Как только они
освободили вагон, он заехал на поворотный стол, переключился на другой рельс
и, набирая скорость, отправился обратно в Эдо-Сити.
- Конец линии, - тихо сказал Манкузо. Он повернулся и первым направился к
единственной двери, ведущей с платформы. Она открывалась в еще один покрытый
ковром переход, который через тридцать метров кончался дверью лифта.
Внутри кабины Уэзерхилл кивком головы показал на арабские цифры на
кнопках этажей.
- Вверх или вниз?
- Сколько здесь всего этажей, и на котором из них мы находимся? -
спросила Стаси.
- Двенадцать. Мы на втором.
- На эскизах Ханамуры показано только четыре.
- Должно быть, это предварительные наброски, которые потом были изменены.
Стаси печально смотрела на освещенную панель.
- Тогда и вся наша схема с центральной камерой и радиальными галереями
может оказаться неверной.
- Без точных указаний, как найти компьютеризованный центр управления, -
сказал Уэзерхилл, - нам придется отбросить наш первоначальный план и искать
электростанцию.
- Если мы сможем найти ее прежде, чем возбудим подозрения, - с сомнением
сказал Манкузо.
- Это все, что нам остается делать. Чтобы проследить, куда ведут силовые
кабели, потребуется меньше времени, чем если бы мы пытались случайно
наткнуться на центр управления.
- Двенадцать этажей помещений и коридоров, - озабоченно сказала Стаси. -
Тут можно без толку бродить часами.
- Мы уже здесь, и выбора у нас нет, - сказал Манкузо, посмотрев на часы.
- Если Питт и Джиордино успешно приземлились на поверхности острова и
отвлекли на себя системы безопасности Сумы, у нас должно быть достаточно
времени, чтобы подложить взрывчатку и выбраться обратно через туннель в
Эдо-Сити.
Уэзерхилл взглянул на Стаси и Уэзерхилла, затем на щиток с кнопками. Он
точно знал, что они сейчас чувствуют - нервы напряжены, все ощущения
обострены, их тела, как взведенные пружины, в любую секунду готовы
действовать. Они уже зашли так далеко, что теперь все зависело от того,
какие решения они примут в следующие несколько минут. Он нажал на кнопку с
цифрой 6.
- Почему бы не попробовать средний этаж? - сказал он, прибегая к
простейшей житейской логике.
Манкузо поднял чемоданчик, в котором были замаскированы два готовых к бою
автомата, и зажал его под мышкой. Все трое застыли в тревожном ожидании.
Через несколько секунд послышался негромкий щелчок, вспыхнула цифра шестого
этажа, и двери раздвинулись в стороны.
Манкузо вышел первым, Стаси и Уэзерхилл следовали сразу за ним. Когда
через два шага он остановился как вкопанный, то почти не заметил, что они
врезались в него. Все трое стояли и глазели, как сельские дурачки глядели бы
на марсианский космический корабль.
Повсюду внутри огромной сводчатой галереи кипела целенаправленная,
деятельная сумятица, словно тут работала целая армия умелых работников
сборочного цеха на конвейерной линии, разве что не было никаких устных
распоряжений, выкриков и разговоров. Все специалисты, техники и инженеры,
работающие у огромного полукруга, образованного компьютерами и пультами
управления, были роботами всевозможных форм и размеров.
Они наткнулись на золото с первой попытки. Уэзерхилл, не мудрствуя, нажал
на ту кнопку, которая доставила их прямо в электронный мозг ядерного
командного центра Сумы. Во всем комплексе не было ни одного человека. Вся
рабочая сила была полностью заменена автоматами, и она состояла лишь из
хитроумных, изготовленных с применением последних технических достижений
машин, работающих по двадцать четыре часа в сутки без перерывов на обед,
перекуров или отпусков по состоянию здоровья. Организация производства,
немыслимая для любого американского профсоюзного лидера.
Большинство передвигалось на колесиках, некоторые на тракторных
гусеницах.
У некоторых было до семи суставчатых манипуляторов, торчавших, как
щупальца осьминога, из тележек на колесах, некоторые другие сошли бы за
привычные многофункциональные установки, которые можно встретить в кабинете
зубного врача. Но ни один из роботов не расхаживал на ногах и даже отдаленно
не напоминал СЗРО из "Звездных войн" или Робби из "Запрещенной планеты". Все
роботы были полностью заняты своими индивидуальными рабочими программами и
делали свое дело, не обращая никакого внимания на вторгшихся сюда людей.
- У тебя нет такого ощущения, что мы стали чем-то устаревшим? -
прошептала Стаси.
- Мне это не нравится, - сказал Манкузо. - Нам лучше отправиться обратно
в лифт.
Уэзерхилл покачал головой.
- Ни в коем случае. Это тот самый комплекс, который мы пришли уничтожить.
Эти штуковины даже не подозревают, что мы здесь, Они не запрограммированы
взаимодействовать с людьми. И вокруг нет никаких роботов-охранников. Питт и
Джиордино, должно быть, спасли наши задницы тем, что отвлекли их внимание на
себя. На мой взгляд, мы должны послать этот автоматизированный муравейник на
Луну.
- Лифт поехал, - сказала Стаси, нажав кнопку "вниз". - В течение
следующей минуты мы никуда не сможем двинуться отсюда.
Манкузо не стал тратить время на дальнейшие дискуссии. Он поставил на пол
чемоданчик и начал отрывать пакеты пластиковой взрывчатки С-8, приклеенные
пластырем к его лодыжкам. Остальные делали то же самое, доставая взрывчатку
из-под своих форменных комбинезонов.
- Стаси, компьютерная секция. Тим, системы активации ядерных бомб. Я
займусь коммуникационным оборудованием.
Не успели они сделать и пяти шагов к указанным целям, как громовой голос
раздался под сводами, отражаясь эхом от бетонных стен:
- Оставаться на месте! Не двигаться, иначе вы наверняка умрете! - Это
было сказано на чистом английском языке, почти без следов японского акцента,
и голос был холодным и угрожающим.
Их полностью застали врасплох, но Манкузо попробовал сблефовать,
одновременно пытаясь найти мишень для автоматов, спрятанных в его
чемоданчике.
- Мы инженеры-контролеры, пришли для выполнения программы осмотра и
проверки. Хотите увидеть и услышать наш пароль?
- Все люди, инженеры и контролеры, вместе с их паролями, были лишены
допуска в это помещение после того, как полностью автономные мобильные
роботы получили возможность выполнять свои программы без вмешательства и
контроля людей, - прогремел бестелесный голос.
- Мы не были проинформированы об этой перемене. Мы были
проинструктированы нашим начальником осмотреть волоконно-оптические кабели,
- настаивал Манкузо, нажимая пальцем на кнопку, замаскированную под клепку
на дне его чемоданчика.
Тут открылись дверцы лифта, и в помещение центра управления вошел Рой
Орита. Секунду он молчал, с некоторым уважением глядя на своих прежних
товарищей по группе МОГ.
- Не надо бравады, - сказал он с торжествующей улыбкой. - Вы провалились.
Ваша тайная операция с целью остановить Проект "Кайтен" провалилась,
полностью и бесповоротно. И вы все поплатитесь жизнью за попытку сделать
это.
Джордан и Сэндекер разделили легкий завтрак с президентом на курорте для
высших должностных лиц в Кэмп-Дейвиде. Они сидели за столом в маленьком
домике перед камином, где пылали поленья из дерева гикори. Джордану и
адмиралу было жарковато в этой комнате, но президент, казалось, наслаждался
теплом, потягивая любимый южанами кофе с цикорием. На нем был ирландский
вязаный шерстяной свитер.
Специальный помощник президента, Дейл Николс, вышел из кухни со стаканом
молока.
- Снаружи ждет Дон Керн, - доложил он, обращаясь к Джордану.
- Думаю, у него есть новости об острове Сосеки, - сказал Джордан.
Президент жестом подозвал Николса.
- Непременно пригласите его сюда. - Словно спохватившись, он добавил:
- Дайте ему чашку кофе и предложите чего-нибудь поесть.
Керн принял лишь кофе и сел на стоявший поблизости диванчик. Президент с
нетерпением смотрел на него, но Джордан рассеянно уставился в огонь.
- Они проникли внутрь, - заявил Керн.
- Они проникли внутрь, - словно эхо, повторил президент. - Вся группа?
Керн кивнул.
- Все трое.
- Есть какие-нибудь проблемы? - спросил Джордан.
- Мы не знаем. Прежде чем сигнал от нашего британского агента
таинственным образом прекратился, он сообщил, что они благополучно проехали
через туннель.
Президент протянул руку и обменялся с Джорданом рукопожатием.
- Мои поздравления, Рей.
- Чуточку рано, господин президент, - сказал Джордан. - Им еще предстоит
преодолеть некоторые препятствия. Проникновение в центр "Дракон" - это лишь
первый этап нашего плана.
- Что слышно насчет моих людей? - раздраженно спросил Сэндекер.
- Они отправили сигнал о том, что успешно приземлились, - ответил Керн. -
У нас нет причин думать, что они были ранены при посадке или пострадали от
охранников Сумы.
- И что мы собираемся делать дальше?
- После того как они подложат взрывчатку и временно выведут из строя
центр "Дракон", наши люди попытаются освободить члена Конгресса Смит и
сенатора Диаса. Если все пойдет по плану, у нас будет некоторое пространство
для маневра, чтобы пригвоздить Хидеки Суму к ближайшему кресту и послать
наших военных для полномасштабной операции по уничтожению командного центра.
Лицо президента стало озабоченным.
- Неужели это все могут сделать двое мужчин и одна женщина за следующие
тридцать шесть часов?
Джордан устало улыбнулся.
- Поверьте, господин президент, мои люди умеют проходить сквозь стены.
- А что с Питтом и Джиордино? - продолжал Сэндекер нажимать на Керна.
- Как только наши люди просигналят о том, что они готовы, всплывет
подводная лодка и высадит отряд дельта-один, чтобы эвакуировать их с
острова.
Питта и Джиордино они также освободят и возьмут с собой.
- Кажется мне, что вы уж слишком многое принимаете за уже сделанное, -
проворчал Сэндекер.
Керн самоуверенно улыбнулся адмиралу.
- Мы проанализировали и тщательно проработали все этапы операции, пока не
были уверены, что ее шансы на успех - девяносто шесть и семь десятых
процента.
Сэндекер бросил на Керна испепеляющий взгляд.
- Лучше считайте этот фактор равным девяноста девяти и девяти десятым
процента.
Все вопросительно уставились на Сэндекера. Затем Керн неуверенным голосом
сказал:
- Я что-то не пойму, что вы имеете в виду, адмирал?
- Вы совершенно не учли способности Питта и Джиордино, - ответил Сэндекер
с ноткой резкости в голосе. - Это будет не первый раз, когда им придется
спасать готовый провалиться спектакль секретных служб.
Керн странно посмотрел на него, затем повернулся за помощью к Джордану,
но тут вмешался президент.
- Мне кажется, что адмирал Сэндекер имеет в виду несколько случаев, когда
мистер Питт спасал задницу правительства. Один из них особенно уместно
припомнить сейчас. - Президент сделал паузу для вящего эффекта. - Видите ли,
именно Питт спас мою жизнь вместе с жизнью члена конгресса Смит четыре года
тому назад в Заливе.
- Я помню этот случай, - сказал Джордан и отвернулся от камина. - Чтобы
сделать это, он использовал старый колесный пароход с Миссисипи.
Керн отказался отступать. Он чувствовал, что речь идет о его репутации
лучшего в стране разработчика тайных операций.
- Верьте мне, господин президент. Освобождение и эвакуация будут
осуществлены в соответствии с планом без участия людей из НУМА. Мы учли все
могущие возникнуть осложнения, все случайности. Ничто, разве непредсказуемое
вмешательство Всевышнего, не помешают нам выполнить этот план.
Но отнюдь не божественное вмешательство не позволило Манкузо, Стаси и
Уэзерхиллу осуществить тщательно продуманный план Керна. И дело было не в
том, что им не хватило умения и опыта. Они могли открыть любой банковский
сейф на свете, и иногда делали это, сбежать из строжайше охраняемых тюрем,
проникнуть в штаб-квартиру КГБ в Москве или в личную резиденцию Фиделя
Кастро на Кубе. Еще не был изготовлен такой замок или спроектирована такая
охранная сигнализация, с которой бы они не справились за десять минут.
Непредсказуемость нападающих собак могла оказаться для них досадным
препятствием, но они в совершенстве владели множеством способов сделать их
мертвыми или послушными.
К несчастью, в их багаже тщательно отработанных и испытанных приемов не
было способа освобождения из тюремной камеры, в которой не было ни окон, ни
дверей и которая открывалась только снизу, когда ее стены и потолок из
нержавеющей стали поднимались над полом механической рукой. А после того,
как у них отобрали все оружие, их мастерское владение боевыми искусствами
оказалось бесполезно против сторожевых роботов, не чувствующих боли и
реагирующих на малейшее движение куда быстрее человека.
Сума и Каматори, сочтя их крайне опасными, поместили каждого в одиночную
камеру, в которой не было ничего, кроме татами, узенькой дырки в полу для
туалета и громкоговорителя в потолке. Там не было никаких источников света,
и им пришлось сидеть в одиночестве, в непроницаемом мраке, где, отбросив все
эмоции, они сосредоточенно искали выхода, хоть самого ничтожного и
невероятного шанса на побег.
Затем пришло горькое понимание, что из этих камер действительно
невозможно убежать. Затем досада от невозможности смириться с тем фактом,
что, несмотря на их почти сверхчеловеческие способности, они окончательно и
безнадежно попались.
Рой Орита узнал Питта и Джиордино, когда просмотрел видеозаписи их
поимки.
Он немедленно доложил о своем открытии Каматори.
- Вы уверены?
- Да, у меня нет ни малейших сомнений. Я сидел напротив них за одним
столом в Вашингтоне. Ваша контрразведка подтвердит мои слова после проверки
генетических маркеров.
- Зачем они явились сюда? Они ведь не профессиональные оперативники.
- Они просто играли роль приманки, отвлекающей внимание от группы,
получившей задание разрушить центр управления.
Каматори с трудом поверил, что ему так сказочно повезло. Человек,
которого он приказал убить, свалился прямо с неба к нему на задворки.
Он отпустил Ориту и предался размышлениям, тщательно планируя игру в
кошки-мышки, спортивное развлечение, которое проверит его охотничьи
способности на таком человеке, как Питт, чье мужество и изобретательность
были хорошо известны и который мог быть ему достойным соперником. Это была
игра, в которую Кама-тори играл много раз с людьми, противостоявшими Суме, и
которую он до сих пор ни разу не проиграл.
Питта и Джиордино денно и нощно охраняла небольшая группа сторожевых
роботов. Джиордино даже завязал что-то вроде дружбы с одним из поймавших их
роботов, называя его Макгуном.
- Меня зовут не Макгун, меня зовут Мурасаки, - сказала эта штуковина на
вполне сносном английском. - Это означает "алый".
- Алый, - фыркнул Джиордино. - Ты же окрашен в желтый цвет. "Макгун" тебе
больше подходит.
- После того, как я стал вполне работоспособным. меня освятил
синтоистский жрец принесением жертвы плодов и цветочных гирлянд, и мне было
присвоено имя Мурасаки. Я не дистанционно управляемый манипулятор. Я обладаю
собственным разумом и способностью принимать решения и могу управлять
соответствующими действиями.
- Так что ты независимый свободный агент, - сказал Джиордино, пораженный
разговором с механизмом, способным поддерживать беседу.
- Не вполне. У моего мыслительного процесса, конечно, есть свои
ограничения.
Джиордино повернулся к Питту. - Ты думаешь, он меня дурачит?
- Понятия не имею, - пожал плечами Питт. - Почему бы тебе не спросить,
что он сделает, если мы попробуем наброситься на него?
- Я вызову свою программу безопасности и буду стрелять, чтобы убить, как
я был запрограммирован, - ответил робот.
- А ты хорошо стреляешь? - спросил Питт, заинтересованный разговором с
искусственным интеллектом.
- Я не запрограммирован промахиваться.
Джиордино сухо произнес:
- Теперь мы знаем, в каком мы положении.
- Вы не можете покинуть остров, и здесь негде спрятаться. Вы можете
только утонуть, быть съеденными акулами или казненными обезглавливанием.
Любая попытка побега была бы нелогичной.
- Он рассуждает как мистер Спок.
Вдруг раздался стук снаружи, и человек с вечно хмурым лицом открыл
скользящую дверь "фусума" с бумажными филенками и вошел внутрь. Он стоял
молча, переводя взгляд с Джиордино, стоявшего рядом с роботом, на Питта,
удобно откинувшегося на стопку из трех татами.
- Я Моро Каматори, главный помощник господина Хидеки Сумы.
- Эл Джиордино, - представился коренастый итальянец, протягивая с широкой
улыбкой на лице руку для приветствия, как опытный продавец автомобилей. -
Мой друг, находящийся в горизонтальном положении, - это Дирк Питт. Мы
извиняемся за то, что заскочили к вам без приглашения, но...
- Нам хорошо известны ваши имена и то, как вы оказались на острове
Сосеки, - прервал его Каматори. - Не стоит пытаться что-либо отрицать или
рассказывать сказочки о том, как вы заблудились, или выдумывать какие-то
другие оправдания.
С сожалением сообщаю вам, что ваш отвлекающий маневр провалился. Три
члена вашей группы были схвачены вскоре после того, как вышли из туннеля,
ведущего из Эдо-Сити.
Наступила напряженная тишина. Джиордино злобно взглянул на Каматори,
потом ожидающе повернулся к Питту.
Лицо Питта было совершенно спокойно.
- У вас не найдется здесь чего-нибудь почитать? - скучающим тоном спросил
он. - Ну, хотя бы путеводитель по местным ресторанам.
Каматори посмотрел на Питта с открытой враждебностью в глазах. Почти
минута прошла, прежде чем он сделал несколько шагов вперед, почти
наклонившись над Питтом.
- Вы любите охотиться, мистер Питт? - внезапно спросил он.
- Не слишком. Это не спорт, если дичь не может выстрелить в ответ.
- Значит, вам неприятно зрелище крови и смерти?
- Разве это не свойственно большинству психически нормальных людей?
- Может быть, вы предпочитаете отождествлять себя с дичью?
- Вы знаете, что за люди американцы, - сказал Питт спокойно. - Мы любим
оставлять с носом ублюдков.
Каматори смотрел на Питта так, словно был готов разорвать его на части.
Затем он пожал плечами.
- Господин Сума оказывает вам честь пригласить вас на ужин. Вас проводят
в гостиную в семь часов. Кимоно можно взять в шкафу. Будьте любезны одеться
соответственно. - Затем он повернулся и быстрыми шагами вышел из комнаты.
Джиордино озадаченно посмотрел ему вслед.
- На что он намекал всей этой болтовней насчет охоты?
Питт прикрыл глаза, собираясь вздремнуть.
- Я действительно думаю, что он намерен охотиться на нас, как на
кроликов, и отрубить нам головы.
Это была обеденная зала такого рода, которые до сих пор имеются в самых
роскошных замках Европы для приема знаменитостей и коронованных особ. Она
была огромна, с массивными выступающими потолочными балками, расположенными
на двенадцатиметровой высоте. Пол был покрыт гигантской бамбуковой циновкой,
переплетенной красным шелком, а стены отделаны панелями из тщательно
отполированного розового дерева.
Подлинные рисунки японских мастеров висели на стенах, расположенные так,
что каждый гармонировал с соседними. Помещение было освещено только свечами,
горевшими внутри бумажных фонариков.
Лорен никогда не видела ничего, что могло бы сравниться с этим зрелищем
красоты и роскоши. Она стояла, как статуя, любуясь увиденным. К ней подошел
Майк Диас. Он тоже остановился, как только его взгляд упал на богато
украшенные стены.
Единственный предмет казался здесь странно неуместным: это был
выглядевший не вполне японским длинный керамический стол, проходивший,
извиваясь, через половину зала. Казалось, он был изготовлен из одного куска
и обожжен целиком.
Под стать ему были стулья, которые были расставлены так, что гости сидели
не бок о бок, а чуть впереди или сзади друг от друга.
Тоси, одетая в традиционное синее шелковое кимоно, вышла к ним и
улыбнулась.
- Господин Сума просит простить его за опоздание, но он скоро
присоединится к нам. А пока не желаете ли чего-нибудь выпить?
- Вы очень хорошо говорите по-английски, - сделала ей комплимент Лорен.
- Я умею также разговаривать на французском, испанском, немецком и
русском, - сказала Тоси, потупив взгляд, словно смущенная проявлять свои
познания.
На Лорен было одно из тех кимоно, которое она нашла в шкафу в своих
охраняемых апартаментах. Оно изящно облегало ее высокую гибкую фигуру, а
шелк был окрашен в густой вишневый цвет, выгодно подчеркивающий ее
выцветающий летний золотистый загар. Она приветливо улыбнулась Тоси и
сказала:
- Я вам завидую. Я едва могу заказать блюдо по-французски.
- Итак, мы наконец встретились с великой желтой опасностью, - пробормотал
Диас. Он совершенно не собирался быть вежливым и старался вести себя грубо.
В качестве знака демонстративного неповиновения он отказался от предложенной
ему одежды в японском стиле и стоял в мятом рыболовном костюме, который был
на нем в момент похищения. - Может быть, теперь мы наконец выясним, какой
безумный план осуществляется здесь.
- Вы можете смешать "Девичий румянец"? - спросила Лорен у Тоси.
- Да, - ответила Тоси. - Джин, кюрасао, гранатовый сироп и лимонный сок.
- Она обернулась к Диасу. - А вам, сенатор?
- Ничего, - просто ответил он. - Я не желаю чем-либо затуманивать свой
разум.
Лорен заметила, что стол был накрыт на шестерых.
- Кто еще будет ужинать вместе с нами, кроме господина Сумы? - спросила
она у Тоси.
- Правая рука господина Сумы, господин Каматори, и двое американцев.
- Товарищи по несчастью, заложники, нет сомненья, - пробормотал Диас.
Тоси не ответила, а тихо прошла за полированную стойку из эбенового
дерева, инкрустированную золотом, и начала смешивать заказанный Лорен
коктейль.
Диас подошел к одной из стен и стал рассматривать большой жанровый
рисунок, выполненный тушью, на котором был изображен вид нескольких
деревенских домов с птичьего полета, открывающий повседневную жизнь
крестьян.
- Любопытно, сколько может стоить такой рисунок?
- Шесть миллионов долларов янки.
Эти слова были произнесены тихим японским голосом на неуверенном
английском языке со следами британского произношения, явно выдававшими
учителя-англичанина.
Лорен и Диас обернулись и посмотрели на Хидеки Суму без малейших
признаков смущения. Они сразу узнали его по фотографиям, публиковавшимся в
сотнях журнальных и газетных статей.
Сума медленно шел по похожей на пещеру гостиной, сопровождаемый Каматори.
Он несколько секунд смотрел на них благожелательно, с непроницаемой
улыбкой на губах.
- "Легенда о князе Гендзи", написанная Тоямой в тысяча четыреста
восемьдесят пятом году. У вас превосходное коммерческое чутье, сенатор Диас.
Вы выбрали в качестве предмета восхищения самое дорогое произведение
искусства в этом зале.
Из-за внушающей благоговейный ужас репутации Сумы Лорен ожидала увидеть
человека огромного роста. И уж точно не такого - чуть ниже ее самой.
Он подошел, легким поклоном приветствовал их обоих и протянул Лорен руку.
- Хидеки Сума. - Его ладонь была мягкой, но рукопожатие крепким. - Я
полагаю, вы знакомы с моим главным помощником, Моро Каматори.
- Наш тюремщик, - ядовито ответил Диас.
- Довольно противный тип, - сказала Лорен.
- Но чрезвычайно эффективно действующий, - ответил на эти колкости Сума с
сардонической ноткой. Он повернулся к Каматори. - Кажется, здесь не хватает
еще двух наших гостей.
Сума еще не успел услышать ответ, как почувствовал позади себя какое-то
движение. Он обернулся и посмотрел через плечо. Два робота-охранника
проводили через вход в гостиную Питта и Джиордино. Оба все еще были одеты в
свои летные комбинезоны, и у каждого на шее красовался огромный аляповатый
галстук, выкроенный, несомненно, из поясов кимоно, которые они отказались
носить.
- Они не показывают уважения к вам, - прорычал Каматори. Он сделал
движение в их сторону, но Сума протянул руку и остановил его.
- Дирк! - воскликнула Лорен. - Эл! - Она бросилась в их сторону и
буквально прыгнула в объятия Питта, как обезумевшая, покрывая поцелуями его
лицо. - О Боже, никогда я не была так счастлива кого-либо встретить. - Затем
она крепко обняла и поцеловала Джиордино. - Откуда вы взялись? Как вы попали
сюда?
- Мы прилетели с проходящего поблизости круизного парохода, - весело
сказал Питт, обнимая Лорен, как отец обнимает возвращенного ему похищенного
ребенка. - Мы услышали, что этот курорт четырехзвездочный, и подумали, не
завалиться ли нам сюда поиграть в гольф и теннис.
Джиордино ухмыльнулся.
- Это правда, что здешние преподавательницы аэробики сложены, как
богини?
- Вы оба просто сумасшедшие, - счастливо улыбаясь, проговорила она.
- Ну, хорошо, мистер Питт, мистер Джиордино, - сказал Сума. - Я польщен
встречей с людьми, которым удалось своими подводными исследованиями создать
легенду, известную всему миру.
- Вряд ли мы сделаны из того теста, из которого творят легенды, - скромно
заметил Питт.
- Меня зовут Хидеки Сума. Добро пожаловать на остров Сосеки.
- Я не могу сказать, что я в восторге от встречи с вами, мистер Сума.
Трудно не восхищаться вашими антерпренерскими талантами, но ваши методы
ведения дел - это что-то среднее между методами Аль Капоне и Фредди Крюгера
с улицы Вязов.
Сума не привык выслушивать оскорбления. Он промолчал, глядя на Питта
озадаченно и подозрительно.
- Неплохое у вас тут местечко, - сказал Джиордино, нагло приветствуя Тоси
по пути к бару.
В первый раз за все время своего пленения Диас широко улыбнулся, пожимая
руку Питту.
- Вы доставили мне огромное удовольствие своим появлением.
- Сенатор Диас, - сказал Питт, приветствуя законодателя. - Рад снова
встретиться с вами.
- Я бы предпочел, чтобы при нашей встрече у вас за спиной был отряд
"Дельта".
- Они пока в резерве, их придерживают для последнего акта.
Сума сделал вид, что не услышал последней фразы, и опустился в низкое
плетеное кресло из бамбука.
- Что будете пить, джентльмены?
- Мартини с текилой, - заказал Питт.
- Текила и сухой вермут, - ответила Тоси. - С лимонными или апельсинными
дольками?
- С лаймом, пожалуйста.
- А вы, мистер Джиордино?
- "Лающий Пес", если вы знаете, как приготовить его.
- По одной мерке джина, сухого вермута, сладкого вермута и чуточку
горькой настойки, - уточнила Тоси.
- Сообразительная девушка, - сказала Лорен. - Она говорит на нескольких
языках.
- И она умеет приготовить коктейль "Лающий Пес", - пробормотал Джиордино,
и в его глазах появилось нечто вроде изумления, когда Тоси кокетливо
улыбнулась ему.
- К черту этот треп! - нетерпеливо выпалил Диас. - Вы все делаете вид,
что мы приглашены на дружескую вечеринку с коктейлями. - Он нерешительно
помедлил и затем обратился прямо к Суме. - Я требую ответа, почему вы нагло
похитили членов Конгресса и удерживаете нас как заложников. И, черт возьми,
я хочу это знать немедленно.
- Пожалуйста, сенатор, сядьте и расслабьтесь, - произнес Сума тихим, но
ледяным тоном. - Вы нетерпеливый человек, который ошибочно полагает, что
все, что стоит делать, нужно делать немедленно, в ту же секунду. В жизни
есть свой ритм, о котором вы, западные люди, и понятия не имеете. Именно
поэтому наша культура выше вашей.
- Вы просто самовлюбленная островная нация, вообразившая себя высшей
расой, - огрызнулся Диас. - А вы, Сума, худший из них всех.
Сума, пожалуй, классический тип, подумал Питт. На лице этого человека не
было ни гнева, ни враждебности, лишь высокомерное безразличие. По-видимому,
Сума считал Диаса не более чем дерзким ребенком.
Однако здесь стоял также Каматори, вытянув руки по бокам, сжав кулаки, с
лицом, искаженным ненавистью к американцам, ко всем иностранцам. Его глаза
были прищурены, почти закрыты, губы вытянуты в прямую линию. Он походил на
взбесившегося шакала, готового прыгнуть.
Питт еще раньше оценил Каматори как опасного профессионального убийцу. С
небрежным видом он подошел к бару, взял свой коктейль и затем ловко занял
место между Каматори и сенатором, бросив на японца выразительный взгляд,
говоривший:
"Сначала тебе придется пройти мимо меня". Этот трюк сработал. Каматори
забыл про сенатора и уставился на Питта прищуренными глазами.
Почти точно в назначенное время Тоси отвесила собравшимся поклон, сложив
ладони меж коленями, так что Шелк ее кимоно зашуршал, и объявила, что ужин
готов и сейчас будет подан.
- Мы продолжим нашу дискуссию после ужина, - сказал Сума, сердечно
приглашая всех занять место за столом.
Питт и Каматори были последними, кто сел за стол. Они молча, не мигая,
смотрели друг другу в глаза, как два боксера, старающиеся победить соперника
взглядом, пока рефери зачитывает наставления перед боем. Красные пятна
проступили у Каматори на висках, его вид был мрачным и зловещим. Питт подлил
масла в огонь, насмешливо ухмыляясь.
Оба мужчины знали, что скоро, очень скоро один из них убьет другого.
Ужин начался с древнего кулинарного представления. Человек, которого Сума
представил как мастера сикибото, вошел в зал на коленях, держа перед собой
ровную доску. На доске лежала рыба, которую Питт определил как бонито.
Одетый в костюм из шелковой парчи и высокий островерхий колпак, мастер
сикибото продемонстрировал стальные палочки для еды и длинный прямой нож с
деревянной ручкой.
Орудуя этими предметами с такой быстротой, что они сливались в сплошное
блестящее пятно, он разрезал рыбу на предписанное традицией число ломтиков.
Завершив это ритуальное действо, он поклонился и удалился.
- Это повар? - спросила Лорен.
Сума покачал головой.
- Нет, это просто мастер, выполняющий церемонию разрезания рыбы. Повар,
специализирующийся в эпикурейском искусстве приготовления блюд из морских
рыб, теперь снова соберет рыбу, которая будет подана в качестве закуски.
- Вы держите в кухне больше одного повара?
- У меня их три. Один, как я упоминал, является экспертом по
приготовлению рыбных блюд, один - мастер по приготовлению мяса и овощей, и
один, сосредоточивший свое мастерство исключительно на супах.
Прежде чем была подана рыба, им предложили горячий подсоленный чай со
сладкими печеньями. Затем всем раздали влажные горячие полотенца "осибори"
для вытирания рук. Затем в зал вернулась рыба, ломтики которой были
аккуратно сложены на прежние места, и съедена сырой, как сасими.
Сума, казалось, наслаждался, наблюдая за тем, как Джиордино и Диас с
трудом справляются со своими палочками для еды. Его несколько удивило, что
Питт и Лорен ели этими парными кусочками слоновой кости так, как будто
привыкли с рожденья держать их в руках.
Каждое блюдо умело и безошибочно подавалось парой роботов, длинные руки
которых снимали со стола и ставили на него тарелки невероятно быстрыми
движениями. Ни одна крошка еды не упала с тарелок, и ни разу не было слышно
ни звука, когда тарелка касалась твердой поверхности стола. Роботы
заговаривали только тогда, когда им нужно было спросить, закончили ли гости
есть то или иное блюдо.
- Кажется, вы одержимы идеей автоматизированного общества, - обратился
Питт к Суме.
- Да, мы горды нашим превращением в роботизированную империю. Мой
производственный комплекс в Нагое - крупнейший в мире. Там у меня есть
компьютеризованные станки - автоматы, выпускающие двадцать тысяч полностью
готовых к эксплуатации роботов в год.
- Армия, производящая армию, - сказал Питт.
В голосе Сумы появилась увлеченность человека, рассказывающего о любимом
деле.
- Сами того не ведая, вы попали в точку, мистер Питт. Мы уже начали
создавать новые японские роботизированные вооруженные силы. Мои инженеры
проектируют и строят полностью автоматизированные боевые корабли, на которых
нет никакого экипажа, самолеты, которыми управляют только роботы,
роботизированные танки, способные передвигаться по местности и вести огонь
согласно приказам, получаемым по радио, и армии, состоящие из сотен и тысяч
бронированных машин, вооруженных мощными огневыми средствами и
дальнодействующими системами ориентирования и распознавания целей. Эти
машины могут прыгать на пятьдесят метров и передвигаться по пересеченной
местности со скоростью шестьдесят километров в час. Легкость их ремонта и
высокая чувствительность датчиков делают их почти непобедимыми. Через десять
лет ни одна армия в мире не сможет устоять против нас. В отличие от ваших
адмиралов и генералов из Пентагона, полагающихся на мужчин и женщин, что бы
те сражались, истекали кровью и гибли в бою, мы сможем выигрывать
крупномасштабные сражения, не потеряв ни одного человека.
Целая минута прошла, пока сидевшие за столом американцы пытались
осмыслить значение того, о чем неожиданно рассказал им Сума. Эта концепция
казалась им столь масштабной, столь фантастической, что всем им трудно было
осознать тот факт, что армии роботов вот-вот станут реальностью сегодняшнего
дня.
Лишь Джиордино остался равнодушным с виду к необозримым перспективам
войны роботов.
- Наш механический сопровождающий утверждает, что он был освящен в храме,
- сказал он, небрежно ковыряясь в рыбе.
- Мы сочетаем синтоизм, нашу религию, с нашей культурой, - ответил Сума,
- веря, что у неживых предметов, как и у живых существ, имеется своя душа, и
в этом одно из наших преимуществ перед Западом. Мы относимся к нашим
орудиям, будь это промышленные станки или самурайские мечи, с уважением, как
к людям. У нас даже есть машины, обучающие многих наших рабочих вести себя,
как подобает машинам.
Питт покачал головой.
- Этот подход выглядит саморазрушительным. Вы отбираете работу у своих же
людей.
- Это устаревший миф, мистер Питт, - ответил Сума, постучав по столу
палочками для еды. - В Японии люди и машины развивались так, что между ними
установились близкие отношения. Вскоре после конца нынешнего столетия у нас
будет миллион роботов, выполняющих ту работу, которую сейчас делают десять
миллионов людей.
- А что станет с этими десятью миллионами ненужных людей?
- Мы вывезем их в другие страны, как сейчас вывозим туда товары, - тихо
сказал Сума. - Они станут хорошими законопослушными гражданами принявших их
стран, но их экономические связи, их лояльность будут по-прежнему
принадлежать Японии.
- Что-то вроде всемирного братства, - сказал Питт. - Я видел, как это
работает. Я помню, как строился японский банк в Сан-Диего: японские
архитекторы, японские инженеры-проектировщики и маркшейдеры, японские
строительные рабочие, и все они пользовались исключительно японским
оборудованием и стройматериалами, доставленными на японских судах. Местные
подрядчики и поставщики оказались полностью отрезанными от этого проекта.
Сума пренебрежительно пожал плечами.
- Экономическое соревнование - это игра без правил. Наша мораль и этика
выросли на иной почве, чем ваши. В Японии честь и дисциплина тесно связаны с
личной преданностью - императору, семье и кооперации. Нас не воспитывали
почитать демократические принципы и щедро жертвовать на благотворительные
цели.
О таких вещах, как общее дело, добровольная работа на общественных
началах, сбор средств для голодающих в Африке и благотворительные
организации, помогающие усыновлять детей из стран третьего мира, в Японии
даже не слыхали.
Мы сосредоточиваем наши добровольные усилия на помощи нам самим. - Он
замолчал, а затем махнул рукой в сторону роботов, снова появившихся в
гостиной с подносами еды. - А, вот появилось следующее блюдо.
За бонитой последовали индивидуальные деревянные подносы с неочищенными
орехами гинкго, фаршированными сосновыми иглами, и с пирамидками ломтиков
моллюска "морское ухо". Затем появился цветочный суп, чаши с чистым
бульоном, в каждой из которых плавало по одной орхидее.
Лорен зажмурилась, пробуя этот суп.
- У него такой же чудесный вкус, как и вид, - заметила она.
Сума кивнул.
- Японское кулинарное искусство создано для того, чтобы услаждать
одновременно и глаз, и язык.
- Успешная попытка достигнуть совершенства красоты и вкуса, - согласился
Питт.
- Вы бонвиван, мистер Питт? - спросил Сума.
- Я люблю наслаждаться изысканной пищей, это правда.
- У вас широкие вкусы?
- Если вы имеете в виду, ем ли я почти все, то ответ положительный.
- Хорошо. - Сума хлопнул в ладоши. - Тогда вы сможете оценить этот
впечатляющий и гармоничный ужин.
Лорен думала, что ужин уже наполовину съеден, но на самом деле он едва
начался. И вскоре изысканные блюда, искусно сервированные, начали подаваться
на стол одно за другим, фиги в кунжутном соусе; рис с базиликом; еще один
суп с яичным желтком, тонко нарезанным копченым угрем, редисом и грибами, а
к нему - икра морских ежей; несколько видов рыбы, в том числе белокорый
палтус, лютианус, щука и кальмар, свернутые в рулет с несколькими видами
морских водорослей; а также корень лотоса, смешанный с изящно нарезанными
мидиями, огурцами и кабачками. Третий суп был подан с маринованными овощами,
рисом и кунжутом. Наконец наступила очередь десерта, который состоял из
нескольких видов сладких фруктов, и пир завершился неизменной чашкой чая.
- Последняя трапеза приговоренных? - грубо спросил Диас.
- Вовсе нет, сенатор, - ответил Сума похожим тоном. - Вы и член Конгресса
Смит в течение двадцати четырех часов возвратитесь в Вашингтон на борту
моего личного самолета.
- Почему не сейчас?
- Сначала вы должны быть поставлены в известность относительно моих
целей.
Завтра я лично поведу вас и члена Конгресса Смит на экскурсию по моему
центру "Дракон" и продемонстрирую вам источник нового могущества Японии.
- Центр "Дракон", - с недоумением повторил Диас. - Для чего он нужен?
- Разве вы не знаете, сенатор, о заминированных ядерными бомбами
автомобилях, которые наш хозяин разослал по половине земного шара? - с
невинным видом спросил Питт.
Диас не понял, о чем речь.
- Заминированные автомобили?
- Этот вот Сума хочет померяться силами с большими ребятами и для этого
придумал тщательно разработанный план шантажа. После того как его хваленый
центр "Дракон" будет построен, он сможет нажать кнопку и взорвать атомную
бомбу в любом месте, куда его роботы поставят машину со спрятанной в ней
бомбой.
Глаза Лорен стали круглыми от потрясения.
- Это правда? Япония тайно создала ядерный арсенал?
Питт кивнул на Суму.
- Почему бы тебе не спросить об этом его?
Сума уставился на Питта, как мангуст на кобру.
- Вы очень проницательный человек, мистер Питт. Мне говорили, что это
именно вы указали мистеру Джиордино и его людям из разведки на метод,
которым мы провозили боеголовки в вашу страну.
- Я охотно признаю, что прятать их в компрессорах автомобильных
кондиционеров - гениальная идея! Вам почти удалось провернуть втихую эту
операцию, пока одна бомба случайно не взорвалась на борту вашего
автотранспортного судна.
Нахмурившись, сбитая с толку Лорен спросила Суму:
- Чего вы надеетесь этим добиться?
- Ничего тут нет таинственного и непостижимого, - ответил Сума. - Как
выражаетесь вы, американцы, у Японии всегда дубинка была коротковата. Грубые
антияпонские предрассудки глубоко укоренились на белом Западе. На нас
смотрят как на странный маленький восточный народ вот уже триста лет. Пришло
время занять подобающее нам доминирующее место в мире!
Румянец гнева проступил на лице Лорен.
- Итак, вы начинаете войну, которая погубит миллионы людей, только из
ложной гордости и жадности. Разве вы ничему не научились после всех тех
бессмысленных смертей и разрушений, виновниками которых вы были в сороковых
годах?
- Наши лидеры начали войну лишь после того, как западные страны чуть не
до смерти задушили нас торговыми эмбарго и бойкотами. То, что мы потеряли
тогда в виде людских потерь и разрушений, мы давно компенсировали и
превзошли в виде экспансии нашего экономического могущества. Теперь нам
снова угрожают международным остракизмом и враждебностью, вызванными всего
лишь нашими добросовестными усилиями и преданностью эффективной торговле и
производству. А поскольку наша огромная экономика зависит от ввозимой нефти
и сырья, мы больше никогда не позволим, чтобы нам диктовали условия
вашингтонские политики, европейские торговые интересы или религиозные
конфликты на Ближнем Востоке. С помощью Проекта "Кайтен" мы получили способ
защитить себя и наши тяжким трудом завоеванные экономические достижения.
- Проект "Кайтен"? - переспросил Диас, никогда прежде не слыхавший этого
слова.
- Его подлый план шантажировать весь мир, - язвительно объяснил Питт.
- Вы играете с огнем, - сказала Лорен Суме. - Соединенные Штаты,
Советский Союз и Европа объединят усилия, чтобы уничтожить вас.
- Они отступят, когда увидят, чего им это будет стоить, - уверенно сказал
Сума. - Они ничего не посмеют предпринять, разве что устроят
пресс-конференции и заявят, что будут решать эту проблему дипломатическим
путем.
- Не пытайтесь делать вид, будто вы спасаете Японию! - вдруг воскликнул
Диас. - Ваше собственное правительство пришло бы в ужас, если бы узнало,
какое чудовище вы создали. Вы пошли на это ради самого себя, чтобы лично
захватить власть. Вы маньяк, свихнувшийся от жажды власти.
- Вы правы, сенатор, - спокойно сказал Сума, показывая полное
самообладание. - В ваших глазах я могу показаться маньяком, стремящимся к
необъятной единоличной власти. Я не собираюсь скрывать это. И, подобно всем
другим маньякам в истории, которые были вынуждены защищать свои народы и их
суверенитет, я не буду колебаться использовать свою власть для того, чтобы
руководить экспансией нашей расы по всему миру и одновременно защищать нашу
культуру от западной порчи.
- А все же, что вы находите такого уж испорченного в западных странах? -
спросил Диас.
Взгляд Сумы стал презрительным.
- Посмотрите на ваш собственный народ, сенатор. Соединенные Штаты - это
страна наркоманов, гангстеров, насильников и убийц, бездомных и
безграмотных.
Ваши города полны расизма из-за того, что в них проживают люди совершенно
разных и несовместимых культур. Вы находитесь в процессе упадка, подобно
Риму, Греции и Британской империи. Вы превратились в сточную канаву,
положение непрерывно ухудшается, и этот процесс неостановим.
- Так что вы думаете, что влияние Америки как сверхдержавы подходит к
концу из-за того, что ее сила подточена внутренними неурядицами? - сказала
Лорен раздраженно.
- Вы не встретите такого разложения в Японии, - самодовольно ответил
Сума.
- Ну до чего же вы лицемерны. - Питт рассмеялся, и все сидящие за столом
обернулись к нему. - Ваша причудливая маленькая культура насквозь пропитана
коррупцией даже на самых высоких правительственных уровнях. Сообщения о
скандалах заполняют ежедневно ваши газеты и телепередачи. Ваша
организованная преступность настолько сильна, что дергает правительство за
ниточки. Половина ваших политических деятелей и правительственных чиновников
продажны, открыто получают деньги за свое политическое влияние. Вы продаете
высоко-секретную военную технологию странам коммунистического блока ради
прибылей. Прожиточный минимум чудовищно высок для ваших собственных граждан,
вынужденных платить вдвое больше, чем американцы, за товары, произведенные
японскими корпорациями.
Вы крадете достижения высокой технологии везде, где только можете. У вас
полно рэкетиров, врывающихся регулярно на собрания компаний, чтобы выбить
выкуп. Вы обвиняете нас в расизме, когда ваши наиболее успешно продаваемые
книги пропагандируют антисемитизм, в универсальных магазинах продаются и
выставляются манекены и куклы, изображающие метисов и негров, и вы продаете
в уличных киосках журналы с фотографиями женщин в кандалах. И вы, лично вы,
имеете наглость сидеть здесь и рассуждать о своем культурном превосходстве.
Какой вздор!
- Воистину так, мой друг, - сказал Диас, поднимая свою чашку с чаем. -
Воистину так.
- Дирк совершенно прав, на сто процентов, - гордо добавила Лорен. - Наше
общество не идеально, но, если сравнивать в целом наши народы, наше качество
жизни все же много лучше вашего.
Лицо Сумы превратилось в маску ненависти. Его глаза горели, как топазы,
на атласно гладком лице. Зубы были сжаты. Он заговорил, словно хлестал
бичом:
- Пятьдесят лет назад мы были побежденным народом, поносимым Соединенными
Штатами! А теперь, совершенно неожиданно, мы оказались победителями, а вы
проиграли нам. Растление Японии Соединенными Штатами и Европой остановлено.
Наша культура победит. Мы окажемся доминирующей страной в двадцать первом
веке.
- Вы говорите, как военные правители, которые преждевременно сочли нас
побежденными после Пирл-Харбора, - резко ответила ему Лорен. - Соединенные
Штаты обращались с Японией после войны много лучше, чем мы могли
рассчитывать, если бы победителями оказались вы. Ваши армии насиловали бы,
убивали и грабили в Америке точно так же, как они делали это в Китае.
- Кроме нас, вам придется также иметь дело с Европой, - предостерег Диас.
- Их торговая политика далеко не столь терпима и благожелательна к
Японии, как наша. И во всяком случае, новый европейский Общий рынок
собирается встать стеной против вашей экономической экспансии. Будут ли они
подвергнуты ядерному шантажу или нет, они закроют свои рынки для ввоза
японских товаров.
- В длительной перспективе мы просто используем наши миллиардные валютные
резервы, чтобы постепенно скупить их производственные мощности, пока не
получим несокрушимую экономическую базу в Европе. Это отнюдь не невозможная
операция, если учесть, что двенадцать крупнейших банков в мире принадлежат
Японии, а это составляет почти три четверти всей рыночной стоимости активов
остальных иностранных банков. Это значит, что мы правим рынком больших
денег.
- Вы не сможете вечно держать мир в заложниках, - сказал Питт. - Ваше
собственное правительство и народ восстанут против вас, когда они обнаружат,
что все боеголовки мира нацелены на Японские острова, а не на Соединенные
Штаты и Советский Союз. А возможность еще одного ядерного нападения
становится весьма реальной, стоит одному из ваших заминированных автомобилей
случайно взорваться.
Сума покачал головой.
- Наши электронные замки намного надежней ваших и русских. Не будет
никаких взрывов; пока я лично не введу правильный код.
- Не можете же вы и вправду начать ядерную войну! - воскликнула Лорен.
Сума засмеялся.
- Мы не собираемся предпринимать ничего похожего на те глупые и жестокие
меры, которых можно ожидать от Белого дома и Кремля. Вы забываете, что мы,
японцы, знаем, что такое ужасы атомной войны. Нет, Проект "Кайтен" является
куда более технически совершенным, чем тысячи боеголовок, нацеленных на
крупные города и военные базы. Бомбы предусмотрено взорвать в отдаленных,
ненаселенных районах, чтобы создать мощное электромагнитное поле, способное
разрушить всю вашу экономику. Количество убитых и раненых будет минимально.
- Вы действительно собираетесь сделать это, не так ли? - сказал Питт,
прочитав мысли Сумы. - Вы и в самом деле хотите взорвать бомбы?
- Почему бы и нет, если обстоятельства позволяют это сделать. Мы не
боимся немедленного ответного удара, поскольку электромагнитное поле
эффективно подавит все американские, натовские и советские системы
коммуникаций и вооружений. - Японский промышленник смотрел на Питта
холодными темными глазами тирана. - Пойду я на этот шаг или нет, вам, мистер
Питт, узнать не придется.
На лице Лорен промелькнул испуг.
- Разве Дирк и Эл не летят в Вашингтон вместе с сенатором Диасом и со
мной?
Сума испустил продолжительный вздох и очень медленно покачал головой.
- Нет... Я предназначил их в подарок моему доброму другу Моро Каматори.
- Я не понимаю.
- Моро прекрасный охотник. Его страсть - охота на людей. Ваши друзья и
три оперативника-диверсанта, которые были захвачены при попытке разрушить
командный центр, получат возможность покинуть остров. Но только если им
удастся продержаться, прячась от Моро, в течение двадцати четырех часов.
Каматори ледяным взглядом уставился на Питта.
- Мистеру Питту будет оказана честь стать первым, кто попытается сделать
это.
Питт повернулся к Джиордино, и на его мрачном лице промелькнула тень
усмешки.
- Вот видишь, я же говорил тебе.
- Бежать, - ворчал Джиордино, расхаживая по маленькому коттеджу под
бдительным оком Макгуна. - Бежать куда? Лучший в мире пловец на длинные
дистанции не смог бы проплыть шестьдесят километров в холодной воде, борясь
с течениями, достигающими здесь пяти узлов. А если бы ему это и удалось, то
ищейки Сумы будут поджидать на побережье, чтобы выпотрошить нас в ту же
минуту, как мы выползем на берег.
- Ну, так каков план игры? - спросил Питт, отжимаясь от пола.
- Оставаться в живых как можно дольше. А что нам еще остается?
- Умереть как мужественные люди.
Джиордино поднял бровь и подозрительно посмотрел на Питта.
- Ну, конечно, разорвать на груди рубаху, отказаться от повязки на глаза
и попыхивать сигаретой, пока Кама-тори поднимает свой меч.
- Зачем бороться с неизбежным?
- С каких пор ты сдаешься после первого шаха? - сказал Джиордино, начиная
подозревать, что у его друга не все в порядке с головой.
- Мы можем попытаться прятаться на острове в каком-нибудь укромном уголке
столько, сколько удастся, но это безнадежная затея. Я подозреваю, что
Каматори сжульничает и воспользуется датчиками своих роботов, чтобы
выследить нас.
- А как же Стаси? Ты же не можешь сидеть сложа руки и смотреть, как этот
круглорожий мерзавец будет убивать ее.
Питт поднялся с пола.
- А на что ты надеешься, ведь мы безоружны? Нельзя же голыми руками
сражаться с механическими киборгами и знатоками боевых искусств с мечом.
- Я надеюсь, что ты покажешь, на что ты способен, как ты делал это в
сотнях других передряг, из которых мы выпутались вместе.
Питт, едва наступая на правую ногу, прохромал мимо Макгуна и встал к
роботу спиной.
- Тебе легко говорить, дружище. Ты в хорошей физической форме. Я же
повредил ногу, когда плюхнулся в этот рыбий садок, и едва хожу. У меня нет
никаких шансов ускользнуть от Каматори.
Только тут Джиордино, увидев хитроватую ухмылку на лице Питта, начал
понимать, в чем дело. Он вдруг почувствовал себя полным олухом. Кроме
датчиков Макгуна, эта комната должна была быть оборудована дюжиной
подслушивающих устройств и скрытых видеокамер. Он понял, какой спектакль
разыгрывает Питт, и подыграл ему.
- Каматори слишком уважает самурайский кодекс чести, чтобы охотиться на
раненого. Если в нем есть хоть капля спортивного духа, он должен дать тебе
фору.
Питт покачал головой.
- Я бы согласился на то, чтобы как-то уменьшить боль.
- Макгун, - окликнул Джиордино робота. - На этом курорте есть врач?
- В моих программах об этом ничего не сказано.
- Тогда вызови своего начальника и узнай.
- Пожалуйста, подождите.
Робот молчал, пока его система связи посылала запрос в его контрольный
центр. Ответ пришел сразу.
- Имеется немногочисленный медперсонал в клинике на четвертом уровне.
Нуждается ли мистер Питт в медицинской помощи?
- Да, - ответил Питт. - Мне нужен укол болеутоляющего и тугая повязка на
коленный сустав, чтобы я мог обеспечить господину Каматори надлежащий
уровень соревнования.
- Вы не выглядели хромающим несколько часов назад, - парировал Макгун.
- Мое колено онемело, и я не чувствовал боли, - соврал Питт. - Но теперь
боль и ограничение подвижности усилились настолько, что мне стало трудно
ходить. - Он сделал несколько неловких шажков и напряг лицевые мышцы, словно
испытывал довольно сильную боль.
Будучи машиной, вполне соответствующей своему предназначению, Мурасаки,
он же Макгун, надлежащим образом передал свои визуальные наблюдения
разыгранного Питтом представления своему контролирующему оператору, в недра
центра "Дракон", и получил разрешение сопровождать своего раненного пленника
в медпункт. Тут же появился еще один робот-страж, чтобы присматривать за
Джиордино; тот немедленно назвал новоприбывшего Макгурком.
Разыгрывая из себя хромого, словно впереди маячила награда за лучшее
исполнение мужской роли от Академии театрального искусства, Питт неуклюже
ковылял по лабиринту коридоров, пока, наконец, Макгун не привел его в кабину
лифта.
Робот нажал своим металлическим пальцем на кнопку нужного этажа, и лифт
начал почти беззвучно опускаться, хотя и не так бесшумно, как лифт в
Федеральной штаб-квартире.
Скверно, думал Питт, пока они спускались, что у группы МОГ не было
разведданных о лифте, связывающем поверхность острова с подземным центром.
Можно было бы тогда попытаться проникнуть туда с территории курорта, имея
лучшие шансы на успех. Через несколько секунд двери раздвинулись, и Макгун
выпихнул Питта в ярко освещенный коридор.
- Четвертая дверь слева от вас. Откройте ее и входите.
Эта дверь, как и все гладкие поверхности в подземном центре, была
выкрашена в белый цвет. Маленький красный крест был единственным указанием
на то, что там находится медицинское учреждение. На двери не было ручки,
только кнопка на косяке. Питт нажал ее, и дверь бесшумно скользнула в
сторону. Он, хромая, вошел внутрь. Привлекательная девушка, одетая, как все
медсестры, посмотрела на него из-за стола серьезными темно-карими глазами,
когда он вошел.
Она заговорила с ним по-японски, и он непонимающе пожал плечами.
- Простите, - сказал он. - Я говорю только по-английски.
Она молча встала из-за стола, прошла через комнату с шестью пустыми
койками и исчезла за дверью кабинета. Через несколько секунд молодой
улыбающийся японец в джинсах и водолазке под обычным белым халатом с
болтающимся на шее стетоскопом подошел к нему в сопровождении следовавшей за
ним медсестры.
- Мистер Питт, мистер Дирк Питт? - спросил он, выговаривая слова совсем
как жители Западного побережья США.
- Мне сообщили, что вы должны прийти. Я Джош Ногами. Для меня встретиться
с вами - большая честь. Я был вашим поклонником с тех пор, как вы подняли
Титаник. Фактически именно из-за вас я увлекся плаванием с аквалангом.
- Очень приятно, - сказал Питт почти застенчиво. - У вас не местное
произношение.
- Я родился и вырос в Сан-Франциско, в тени знаменитого моста через
бухту.
А вы откуда?
- Из Ньюпорт-Бич, что в Калифорнии.
- Надо же. Я проходил ординатуру в госпитале Св. Павла в Санта-Анне. В те
времена я все свободное время занимался серфингом в Ньюпорте.
- Далеко же вы ушли от прежних занятий.
- Не дальше, чем вы, мистер Питт.
- Сума сделал вам такое заманчивое предложение, которое вы были не в
силах отклонить?
Улыбка доктора стала холодной.
- Я также почитатель талантов господина Сумы. Четыре года назад я пошел к
нему на службу и вовсе не потому, что был куплен.
- Верите в то, что он делает?
- На все сто процентов.
- Извините меня за это допущение, но мне кажется, вы дезориентированы.
- Я не дезориентирован, мистер Питт. Просто я японец. Я верю в
превосходство нашей интеллектуальной и эстетической культуры над зараженным
пороками обществом, в которое превратилась Америка.
Питт нисколько не был настроен дискутировать на отвлеченные темы. Он
показал на свое колено.
- Завтра оно должно мне понадобиться. Наверно, я растянул связки. Вы
можете достаточно ослабить боль, чтобы я мог им пользоваться?
- Пожалуйста, закатайте штанину.
Питт сделал это и изобразил нужные гримасы и прерывистое дыхание, пока
доктор осматривал и ощупывал сустав.
- Оно не выглядит отекшим или ушибленным. Признаков разрыва связки тоже
нет.
- Боль, однако, адская. Я не могу его согнуть.
- Повредили его, когда неудачно приземлились на курорте господина Сумы?
- Слухи здесь разносятся быстро.
- Система обмена сплетнями среди здешних роботов почище, чем у узников
тюрьмы Сан-Квентин. Когда я узнал, что вы появились здесь, я поднялся
посмотреть на обломки вашего аппарата. Господину Суме не доставило большого
удовольствия, что вы угробили породистых карпов, призеров выставок, стоивших
свыше четырехсот тысяч йен.
- Тогда вы знаете, что я выступаю первым номером в завтрашней резне, -
сказал Питт.
Улыбка сбежала с лица Ногами, и его глаза помрачнели.
- Мне бы хотелось, чтобы вы знали, что, хоть я и подчиняюсь приказам
господина Сумы, мне ничуть не нравятся кровожадные охотничьи игры Каматори.
- Не хотите ли дать какой-нибудь совет приговоренному?
Ногами широким жестом обвел помещение.
- У этих стен больше глаз и ушей, чем у публики в театре. Если бы я
посмел болеть за вас, меня бы заставили присоединиться к вам на поле. Нет
уж, спасибо, мистер Питт. Я очень огорчен тем, в какую вы попали переделку,
но вам некого упрекать, кроме самого себя, за то, что погрузили весла в
опасные воды.
- Но вы посмотрите, что можно сделать с моим коленом?
- Как врач я сделаю все, что смогу, чтобы уменьшить боль. Кроме того,
Каматори приказал мне позаботиться о том, чтобы вы смогли принять участие в
завтрашней охоте.
Ногами сделал в колено Питта инъекцию какого-то болеутоляющего лекарства
с непроизносимым названием и обмотал его эластичным бинтом. Затем он дал
Питту небольшой пузырек с таблетками.
- Принимайте по две штуки каждые четыре часа. Не передозируйте, не то
будете вялым и станете легкой добычей для Каматори.
Питт внимательно следил за сестрой, несколько раз заходившей в небольшое
складское помещение то за таблетками, то за бинтом.
- Вы не будете возражать, если я немного полежу на одной из ваших пустых
коек, чтобы чуточку расслабиться. Эти японские подстилки для спанья мало
подходят для моих костей.
- Я не против. Я сообщу вашему роботу-охраннику, что буду час-друтой
присматривать за вами. - Ногами пристально посмотрел на Питта. - Даже не
думайте пытаться бежать. Здесь нет ни окон, ни запасных выходов, и роботы
настигнут вас прежде, чем вы успеете сделать два шага к лифту.
- Не беспокойтесь, - сказал Питт с дружелюбной улыбкой. - Я сейчас
способен думать только о том, чтобы набраться сил для завтрашней забавы.
Ногами кивнул.
- Ложитесь на первую койку. У нее самый мягкий матрац. Я сам на ней сплю.
Это единственный западный порок, с которым мне не хочется расставаться. Я
тоже не выношу этих проклятых татами.
- Ванная тут есть?
- Через кладовку слева от вас.
Питт пожал доктору руку.
- Я весьма признателен вам, доктор Ногами. Жаль, что мы по-разному
смотрим на вещи.
После того как Ногами вернулся в свой кабинет и медсестра снова уселась
за столик у входа спиной к нему, Питт проковылял к ванной, но не зашел
внутрь, а просто открыл и закрыл дверь, произведя соответствующие звуки,
чтобы отвести все подозрения. Медсестра была занята заполнением бланков на
своем столе и не обернулась, чтобы проверить, чем он занимается в кладовке.
Тогда он тихо обшарил ящички и шкафчики с лекарствами и перевязочными
средствами, пока не нашел коробку пластиковых мешочков, к которым были
присоединены тонкие трубочки, кончавшиеся толстыми иглами для переливания
крови. На этих мешочках была маркировка: "Си-Пи-Ци-Эй-1 для эритроцитов с
противосвертывающим раствором". Он вытащил один мешочек из коробки и засунул
его под рубашку. Снаружи он был совершенно незаметен.
В углу кладовки он нашел какой-то переносной медицинский прибор. Он
секунду глядел на него, и ему в голову пришла одна мысль. Он ногтями отодрал
пластмассовую пластинку с названием фирмы-изготовителя я, действуя ею как
отверткой, отвинтил заднюю панель прибора. Он быстро отвернул клеммы
контактов, подключавших к схемам два сухих аккумуляторных шестивольтовых
элемента, извлек один из них и опустил себе в трусы. Затем вырвал из прибора
провод, сколько можно было извлечь без лишнего шума, и обмотал его вокруг
талии.
Наконец он тихо прошел в ванную, воспользовался ею и спустил воду в
унитазе. Медсестра даже не взглянула на него, когда он устраивался поудобнее
на койке. В своем кабинете Ногами, видимо, был занят делами, громко
разговаривая по телефону.
Питт смотрел в пустой потолок спокойно и расслабленно. Вряд ли Джордан и
Керн назвали бы то, что было у него на уме, потрясающим мастерским планом,
но другого у него не было, и он твердо решил довести его до конца.
Моро Каматори не только выглядел, как злодей, он таковым и был. Его
черные зрачки всегда смотрели свирепо, как глаза ядовитой змеи, а туго
поджатые губы почти никогда не трогала улыбка. Если все же они раздвигались
в злобной ухмылке, что случалось редко, за ними обнажался ряд золотых
коронок.
Даже в этот ранний час - небо еще было темным в пять утра - в его облике
чувствовалась высокомерная манерность. Он был щегольски одет в хакаму, брюки
с широченными штанинами, которые выглядели как длинная раздвоенная юбка, и
катагани, древнеяпонскую разновидность охотничьей безрукавки из шелковой
парчи.
На ногах его были лишь сандалии.
Питт, напротив, был одет как оборванец. На нем была лишь тенниска и
шорты, выкроенные наспех из нижней части летного костюма. Он не обулся,
только надел пару теплых белых шерстяных носков.
После того, как его разбудили и привели в личный рабочий кабинет
Каматори, он стоял, дрожа от холода в нетопленом помещении, и внимательно
рассматривал богатую коллекцию старинного оружия, заполнявшую стены
кабинета. Здесь было вооружение всех эпох и народов. Посередине комнаты, как
солдаты на часах, стояли рыцарские доспехи - европейские и японские. Питт
почувствовал спазмы в желудке, увидев охотничьи трофеи, аккуратно
развешанные на стенах между сотнями мечей, копий, луков и ружей.
Он насчитал тридцать препарированных по всем правилам набивки чучел
человеческих голов, принадлежавших злополучным жертвам Каматори, которые
немигающими стеклянными глазами взирали со стен. Большинство были азиатской
внешности, но четыре явно имели европейские черты. У него кровь застыла в
жилах, когда он узнал голову Джима Ханамуры.
- Входите, мистер Питт, и выпейте чашечку кофе, - предложил Каматори,
показав Питту жестом свободную подушку перед низким столиком. - Мы немного
поговорим, прежде чем....
- Где остальные? - перебил его Питт.
Каматори холодно посмотрел на него.
- Они сидят в небольшой комнате рядом, где будут следить за охотой по
телеэкрану.
- Как зеваки в кинотеатре, где поздно ночью крутят паршивые фильмы.
- Может быть, последний из участников охоты чему-нибудь научится на
ошибках предшественников.
- Или, может быть, они зажмурятся и пропустят представление.
Каматори сидел неподвижно, как статуя, лишь слабая тень улыбки тронула
один уголок его плотно сжатых губ.
- Это не первая охота. Процедура отработана на основе большого опыта.
Жертвы ждут своей очереди, привязанные к стульям; если нужно, их веки
фиксируют пластырем, чтобы они не могли закрыть глаза или отвернуться. У них
будут все возможности увидеть, как вы умрете.
- Я надеюсь, вы отошлете ко мне домой копию этого видеофильма, - сказал
Питт, притворяясь, что рассматривает головы на стенах. На самом деле он
попытался не обращать внимания на это устрашающее зрелище, сконцентрировав
взгляд на подставке для мечей.
- Вы очень неплохо притворяетесь невозмутимым, - заметил Каматори. - Я и
не ждал иного от человека с вашей репутацией.
- Кто будет следующим? - внезапно спросил Питт.
Мясник пожал плечами.
- Ваш друг Джиордино, или, может быть, женщина-оперативник. Да, я
полагаю, загнать ее на глазах у остальных было бы неплохо. Это их разъярит и
сделает более опасной добычей.
Питт повернулся.
- А если вы не сможете поймать одного из нас?
- Остров невелик. Никому не удавалось ускользнуть от меня дольше восьми
часов.
- И вы никого не щадили.
- Никого, - сказал Каматори, зловеще улыбнувшись. - Это не детская игра в
прятки с проигравшими и выигравшими. Ваша смерть будет быстрой и чистой. Это
обещаю.
Питт смотрел в глаза самурая.
- Не игра? Мне кажется, я буду играть в Сентера Рэинсфорда, а вы в
генерала Жарова.
Глаза Каматори прищурились.
- Эти имена мне незнакомы.
- Вы не читали "Самую опасную игру" Ричарда Коннела? Это классический
рассказ о человеке, который охотился за людьми ради спортивного интереса.
- Я не засоряю ум чтением западной литературы.
- Рад это слышать, - сказал Питт, мысленно прибавляя маленькое
преимущество к своим шансам остаться в живых.
Каматори показал на дверь.
- Вам пора начинать.
Питт четко держался своей роли.
- Вы не объяснили основных правил.
- Нет основных правил, мистер Питт. Я щедро даю вам час форы. Затем я
начинаю охоту за вами, вооруженный только моим мечом. Это потомственное
оружие, принадлежавшее моему роду несколько поколений и видевшее много
вражеской крови.
- Ваши предки-самураи должны и в самом деле гордиться потомком, позорящим
их честь убийствами безоружных и беззащитных людей.
Каматори знал, что Питт нарочно раздражает его, но он не мог сдержать
растущего гнева на американца, не показавшего ни следа страха.
- Вот дверь, - прошипел он. - Я начинаю преследование через час.
Личина беззаботного безразличия была отброшена в ту же секунду, как Питт
миновал ворота в заборе, обтянутом проволокой под током.
Неукротимая ярость несла его мимо окружавших курорт деревьев к
вырисовывающимся во мраке голым скалам. Он словно смотрел на себя со
стороны, став холодным и изобретательным, с необычно обостренным
восприятием, ведомым одной всепоглощающей мыслью.
Он должен спасти себя, чтобы спасти остальных.
Риск бежать в одних носках, а не в тяжелых ботинках, которые были на нем,
когда он взлетел с палубы "Ральфа Р. Беннетта", оправдал себя. К счастью,
скалистый грунт был покрыт несколькими сантиметрами влажной почвы, за века
образовавшейся в результате выветривания лавовой породы.
Он бежал со смертельной целеустремленностью, подгоняемый гневом и страхом
неудачи. Его план был очень прост, прост до смешного, хотя, казалось бы,
обмануть Каматори - затея безнадежная. Но он был абсолютно уверен, что то,
что он задумал, не пробовал до него никто из тех, на кого охотился этот
негодяй.
Неожиданность была на его стороне. Все предыдущие жертвы только старались
убежать как можно дальше от курорта, прежде чем начать отчаянно искать, где
бы спрятаться, чтобы их было трудно найти. Отчаяние рождает гениальность, но
все они потерпели неудачу, притом роковую.
Питт же собирался попробовать внести в эту игру совершенно новое
направление, которое было бы как раз достаточно безумным, чтобы этот трюк
мог сработать.
У него также было еще одно преимущество перед предыдущими жертвами.
Благодаря подробнейшему макету острова, изготовленному Пеннером, Питт был
хорошо знаком с местностью. Он вспоминал расстояния и высоты совершенно
отчетливо и ясно, точно зная, куда ему нужно бежать. И тем местом, к
которому он стремился, была вовсе не самая высокая точка острова.
Люди, в страхе бегущие от преследования, по необъяснимой причине
стараются оказаться повыше - взбежать вверх по лестнице в здании, залезть на
дерево, чтобы спрятаться среди ветвей, взобраться на скалы, увенчивающие
вершину горы.
И оказываются в тупике, откуда невозможно спастись.
Питт же отклонился от этой схемы и стал спускаться к восточному берегу,
оставляя извилистый, петляющий след, словно он не знал, куда деться, иногда
возвращаясь назад по своим следам, чтобы преследователь подумал, что он
потерял направление и блуждает бесцельно. Неровный ландшафт, напоминающий
лунный пейзаж, и тусклый, рассеянный свет не позволяли точно определять
направление, но звезды еще не поблекли полностью, и он еще мог найти север
по Полярной звезде. Он остановился на несколько минут, чтобы перевести дух,
и тут его осенила идея.
Он понял, что Каматори, гоняясь за своими жертвами в сандалиях, не смог
бы догнать их всех всего за восемь часов. Опытный турист-любитель или
охотник, если бы ему чуть-чуть повезло, должен был бы суметь ускользнуть от
преследования и продержаться хотя бы день-другой, даже если бы по его следу
шли собаки, - если только преследователь не воспользовался преимуществами,
предоставляемыми электронными датчиками, способными реагировать на тепло
человеческого тела. Питт нисколько не сомневался, что за ним будет гнаться
робот, оснащенный такими датчиками. Он снова побежал, все еще дрожа от
холода, но не чувствуя ни боли, ни усталости.
В конце отпущенного ему часа Питт огибал утесы, нависавшие над морем.
Одиночные деревья и кустарники росли на самом краю обрывов. Он замедлил
свой бег до легкой рысцы, ища расселину в скалах, о которые разбивались
волны прибоя в двадцати метрах под ним. Наконец он выбежал на маленькую
полянку между массивными утесами. Небольшое сосновое деревце с обнажившимися
от выветривания корнями еле держалось на краю обрыва, нависая над кипящей
водой, шумевшей далеко внизу.
Он внимательно обшарил глазами все вокруг, высматривая спрятанные
видеокамеры или инфракрасные датчики, и не обнаружил ничего.
Более или менее уверенный, что за ним не наблюдают, он налег на ствол
дерева своим весом. Оно подалось, и покрытая хвоей верхушка наклонилась еще
на пять сантиметров вперед и вниз. Он прикинул, что, если взобраться
достаточно высоко по стволу, его добавочный вес вырвет корни из земли и он
вместе с деревом рухнет вниз вдоль отвесной стены утеса в море.
Затем он внимательно рассмотрел темную и пенящуюся водоворотами воду, как
это делают ныряльщики со скал в Акапулько. Он оценил глубину воды в узкой
щели между скалами, внизу равной трем метрам, доходящей до четырех, когда в
бухточку с ревом вкатывалась волна прибоя. Ни один человек в здравом уме не
стал бы даже рассматривать всерьез идею, крутившуюся у Питта в мозгу, когда
он изучал силу отбойной волны и направление сноса течения. Без водолазного
костюма, хотя бы мокрого типа, пловец бы не смог проплыть в холодной воде
больше двадцати минут, прежде чем начнется переохлаждение, даже если бы ему
удалось пережить падение со скалы.
Он присел на обломок скалы и вытащил из-за пояса шорт пластиковый пакет
для переливания крови и положил его на землю у ног. Он распрямил левую руку
и сжал кулак, пальцем правой руки нащупал вену на сгибе локтя. Он несколько
секунд запоминал, как она проходит, представляя себе, что это резиновая
трубка.
Затем он взял иглу, прикрепленную к концу трубки, выходящей из
пластикового мешочка, и под углом ткнул ее в вену.
Он промахнулся, и ему пришлось попробовать снова. Наконец, с третьей
попытки, игла скользнула в вену. Теперь он сидел и отдыхал, пока его кровь
наполняла мешочек.
Вдруг ему послышался отдаленный собачий лай. То, что показалось ему в тот
момент очевидной истиной, заставило его оцепенеть. Он поверить не мог,
насколько он переоценил Каматори. Ему и в голову не могло прийти, что за ним
будет гнаться настоящий живой пес. Он слепо поверил, что его преследователь
будет использовать электронные датчики или робота, чтобы найти свою добычу,
Он мог только вообразить, с каким вожделением исказится лицо кровожадного
самурая, когда он найдет Питта, загнанного на дерево злобным псом.
С невероятной выдержкой Питт сидел и ждал, пока его кровь не наполнит
мешочек, слушая, как лай раздается все ближе и ближе. Пес неотступно шел по
его следу и был уже в двухстах метрах от полянки, когда объем крови в
мешочке достиг отметки 450 миллилитров, и Питт выдернул иглу из руки. Он
быстро спрятал заполненный кровью пакет под кучкой камней, надежно
замаскировав все.
Большинство обезглавленных Каматори людей, охваченных ужасом и паникой,
нелепо старались убежать от собаки, пока падали от изнеможения. Лишь самые
храбрые останавливались и предпринимали попытку защититься от собаки первым
подвернувшимся под руку предметом, чаще всего тяжелой палкой. Все еще не
ведая о поджидавшем его сюрпризе, Питт продвинулся на шаг дальше по
сравнению с этим.
Он нашел длинный, толстый сук, но также подобрал два увесистых камня. В
качестве последнего приготовления к обороне он забросил свое нехитрое оружие
на вершину крупного обломка скалы и залез туда.
Его ноги едва успели оторваться от земли, когда лающий пес вынырнул из
чащи деревьев и побежал к краю утеса, на котором стоял Питт.
Питт глядел на него с немым изумлением. Гончий пес отнюдь не был лохмат.
Это, наверное, был самый гротескный робот, которого когда-либо
приходилось видеть Японские инженеры-роботехники из лабораторий Хидеки Сумы
превзошли самих себя, соорудив подобное чудище, словно явившееся из
кошмарного сна.
Торчком стоявший хвост служил антенной, а ноги вращались, словно спицы
колеса, концы которых были отогнуты под прямым углом, чтобы цеплять за
почву.
Тело представляло собой сложное переплетение электронных схем и приборов,
прикрепленных к корпусу ультразвукового локатора. Это было последнее
достижение технологии выслеживающих машин, способное находить человека по
запаху, тепловому излучению тела и выделению пота, а также обходить и
преследовать препятствия со скоростью добермана-пинчера.
Единственную черту сходства с настоящей собакой, не считая записанного на
пленку лая, можно было усмотреть. если напрячь воображение, в отвратительной
системе челюстей, вооруженных зубами, которые, однако, не кусали, а бегали
вдоль челюстей туда-сюда, как зубья цепной электропилы. Питт помахал одним
концом своего сука перед металлической пастью, и его тут же вырвало у него
из рук и перемололо в облако щепок.
Удивительно, каким образом от жертв Каматори оставалось хоть что-то, что
можно было повесить на с гену в качестве трофея, подумал Питт. Но
искусственный пес не делал никаких попыток приблизиться к нему, чтобы убить.
Он влез на скалу, на которой стоял Питт, и держался на одном и том же
расстоянии, а тем временем миниатюрная телекамера записывала или передавала
положение Питта и его движения. Пес должен был, понял Питт, лишь загнать
жертву и не позволять ей убежать, пока Каматори не подойдет, чтобы совершить
ритуальное убийство.
Питт поднял один из приготовленных камней над головой и швырнул его.
Электронная дворняжка была слишком подвижной, она легко отпрыгнула
вправо, камень пролетел мимо и упал на землю в нескольких сантиметрах от
нее.
Питт поднял второй камень, единственное оружие, которое у него осталось,
и размахнулся, словно собирался швырнуть его, но остановил свое движение на
полпути, увидев, что собака опять прыгнула направо. Затем, как артиллерист,
уточнил точку прицеливания и метнул камень. Его реакция была точной, и
упреждение рассчитано правильно. Робопес, очевидно запрограммированный на
стандартный маневр уклонения от броска, ринулся прямо под падающий камень.
Не было ни лая, ни визга, ни треска от короткого замыкания или искр.
Механическое собаковидное чучело просто медленно поникло на своих
ногах-колесах, не опрокинувшись, когда его компьютерные и следящие системы
были разбиты вдребезги. Питт даже почувствовал и что-то вроде жалости, когда
оно постепенно замирало до полной неподвижности, как детская игрушка, у
которой сели батарейки. Но он не слишком жалел уничтоженный шедевр
инженерной мысли. Он спустился со своей скалы и пнул ногой в его электронное
брюхо, повалив пса на бок. Питт убедился, что его видеокамера не действует,
и достал спрятанный мешочек с кровью из-под камней и листьев.
Он истово верил, что кровопускание не ослабило его. Для той работы,
которую ему предстояло совершить, нужны были все его силы до последней
капли.
Каматори забеспокоился, когда на маленьком экранчике у него на запястье
вдруг пропало изображение. Последний раз, когда он считывал показания
датчика механического пса, Питт находился примерно в ста семидесяти пяти
метрах в юго-восточном направлении, двигаясь к прибрежным утесам. Его
удивило, что Питт так быстро позволил загнать себя в угол. Он поспешил туда,
подумав сначала, что в системе произошел спонтанный отказ какой-то
электронной схемы. Когда он подбегал к тому месту, откуда были получены
последние сигналы от пса, то начал подозревать, что виновником отказа могла
быть сама намеченная жертва.
С предыдущими жертвами такого ни разу не случалось. Никто из них даже не
приблизился к тому, чтобы обмануть робота или нанести ему какое-либо
повреждение. Если Питт смог сделать то, что не удалось никому другому, то,
подумал Каматори, подходить к нему нужно очень осторожно. Он замедлил шаг,
больше не заботясь о времени. Этого добра у него было навалом.
Он потратил почти двадцать минут, чтобы преодолеть оставшееся расстояние,
и подошел к небольшой, открытой площадке над береговыми утесами. Он едва
различил очертания робопса через кустарник. Он опасался самого худшего,
увидев, что пес лежит на боку.
Оставаясь среди деревьев, он обошел широким полукругом открыто лежавшую
кучу камней. Осторожно ступая, Каматори приблизился к собаке, лежащей тихо и
неподвижно. Он вытащил свои меч и высоко поднял его над головой, держа
рукоять обеими руками.
Умело владея техникой "киаи", то есть побуждающей силы, приводящей его в
нужное для боя состояние ярости, и твердо решив ошеломить противника,
Каматори глубоко вздохнул, издал душераздирающий вопль и прыгнул на полянку,
надеясь наброситься на ненавистного врага в тот самый момент, когда Питт
сделает свой выдох.
Но никакого Питта перед ним не оказалось.
Небольшая полянка выглядела так, как будто она послужила ареной
чудовищной резни. Кровью было забрызгано все: робопес, скалы, земля у его
ног; даже на вертикальной стене утеса он нашел тоненькие потеки крови. Он
внимательно осмотрел землю. Отпечатки ног Питта располагались совершенно
беспорядочно, и все же с полянки не уходил ни один кровавый след. Он
посмотрел на море и скалы внизу и увидел дерево, уносимое прочь отступающими
волнами прибоя и снова прибиваемое к берегу приходящей волной, бросающей его
на скалы. Он также изучил выдернутый пласт земли и обрывки корней на краю
обрыва.
Несколько минут он осматривал поляну, поднял обгрызанный обломок сука и
заметил камень, лежащий рядом с роботом-гончим. Этот робопес не был
сконструирован для нападения, только для преследования и поиска жертвы.
Питт, должно быть, набросился на него, во время схватки повредил своего
преследователя и, каким-то образом изменив его программы, превратил его в
беспощадного убийцу.
Тогда робопес напал на него и свирепо вгрызся в тело Питта. Бежать было
некуда, победить это чудовище он тоже не мог, и тогда Питт попытался
спастись, забравшись на дерево. Но его вес оказался слишком велик, и вместе
с сосной он рухнул на скалы внизу. Никаких следов тела Питта видно не было,
но никто из людей не мог бы пережить падение с такой высоты. Либо его
отнесло отбойным противотечением, либо его кровоточащее тело сожрали акулы.
Слепая ярость охватила Каматори. Он схватил механического пса и швырнул
его с обрыва. Питт обманул его. Голова знаменитого искателя приключений
никогда не будет висеть на стене его кабинета вместе с другими мрачными
трофеями.
Самурай-мясник почувствовал стыд оттого, что его провели. Никто до сих
пор не ускользал от его меча.
Он отыграется на остальных американских пленниках. Он решил, что
следующей жертвой будет Стаси, представляя себе с огромным удовольствием
перекошенные от ужаса лица Джиордино, Уэзерхилла и Манкузо, наблюдающих, как
он разрубает ее на куски.
Он поднял меч перед глазами, ощутив прилив эйфории, когда восходящее
солнце заиграло на клинке. Тогда он описал им круг над головой и вложил его
в ножны одним мгновенным точным движением.
Все еще раздосадованный и расстроенный, что упустил именно того человека,
которого ему так отчаянно хотелось убить, он побрел обратно по унылому
ландшафту обратно к курорту, уже предвкушая следующую охоту.
Президент стоял на зеленой траве поля для гольфа Кантри-клуба Конгресса,
занятый послеполуденной партией.
- Вы в этом уверены? Ошибки быть не может?
Джордан кивнул. Он сидел в тележке для гольфа, наблюдая, как президент
изучает путь от четырнадцатой метки.
- Эти скверные новости подтверждаются тем фактом, что группа не подавала
никаких сигналов вот уже четыре часа после назначенного срока сеанса связи.
Президент взял предложенную ему стальную клюшку номер пять у своего кэди,
который ехал в другой тележке вместе с агентом секретной службы.
- Могли они быть убиты?
- Британский агент внутри центра "Дракон" сообщил лишь, что они были
схвачены вскоре после того, как вышли из подземного туннеля в помещение
командного центpa.
- В чем причина провала?
- Мы не учли, что у Сумы имеется целая армия роботов-охранников. Не имея
средств для внедрения в Японии разведчиков-оперативников, мы не были
осведомлены об их достижениях в роботехнике. Их технология создания
механических систем с почти человеческим разумом, зрением и превосходящей
человеческую скоростью движений была для нас сюрпризом.
Президент прикоснулся клюшкой к мячу, размахнулся и послал его на край
травянистой части поля. Затем он посмотрел на Джордана. Ему было трудно,
если вообще возможно, осознать такую штуку, как роботизированные силы
безопасности.
- Настоящие роботы, способные ходить и говорить?
- Да, сэр, полностью автоматизированные, высокомобильные и вооруженные до
зубов.
- Вы говорили, что ваши люди умеют проходить сквозь стены.
- В своем деле они лучше всех. До самого последнего времени не
существовало такой штуки, как абсолютно надежная система безопасности. Но
далеко ушедшая вперед технология, которая имеется в распоряжении Сумы,
сумела такую создать. Наши люди встретились с искусственным интеллектом, с
системами, обходить которые они не были обучены, бороться с которыми не
обучали ни одного оперативника в мире.
Президент сел за руль своей тележки и нажал педаль газа.
- Есть надежда организовать операцию по спасению наших людей?
Наступило молчание, пока Джордан колебался, что ответить.
- Сомнительно. У нас есть причины думать, что Сума собирался казнить их.
Президента охватило сочувствие к Джордану. Для него должна быть горькой
пилюлей потеря почти всей группы МОГ. Ни одна операция в истории служб
национальной безопасности не сталкивалась с таким отчаянным невезением.
- Представляю, как разъярится Джим Сэндекер, когда услышит, что Питт и
Джиордино казнены.
- Мне даже думать не хочется, как я буду сообщать ему об этом.
- Тогда мы должны взорвать ко всем чертям этот проклятый остров, чтоб там
только море плескалось и центр "Дракон" вместе с ним.
- Мы оба знаем, господин президент, что американская общественность и
мировая пресса обрушатся на вас, как тонна кирпичей, за вашу попытку
остановить ядерную катастрофу, уничтожив ее источник. Они не проглотят такую
концепцию, как превентивный ядерный удар.
- Тогда мы посылаем отряд сил специального назначения, причем быстро.
- Группы "Дельта" уже стоят у самолета на базе ВВС Андерс на острове
Гуам.
Но я советую подождать. У нас еще есть время, чтобы мои люди могли
выполнить запланированную операцию.
- Каким образом, если у них нет надежды освободиться?
- Они все равно самые лучшие, господин президент. Я не думаю, что их пора
списывать со счета. Еще нет.
Президент остановил свою тележку рядом с мячом, находившимся всего в
нескольких сантиметрах от зеленого поля. Кэди подбежал со стальной клюшкой
номер девять. Президент посмотрел на него и отрицательно покачал головой.
- Прямой удар у меня получается лучше, чем подсечка. Принести-ка мне
лучше маленькую клюшку.
После двух ударов мяч упал в лунку.
- Хотелось бы мне иметь достаточное терпение для игры в гольф, - сказал
Джордан, когда президент вернулся в свою тележку. - Но я по-прежнему считаю,
что существуют более важные вещи, которым мне следует посвящать свое время.
- Никто не может непрерывно заниматься делом, не перезаряжая свои
аккумуляторы, - сказал президент. Он смотрел на Джордана, пока они ехали к
следующей метке. - Что вы хотите от меня, Рей?
- Еще восемь часов, господин президент, прежде чем вы отдадите приказ
отряду "Дельта" двинуться в атаку.
- Вы в самом деле думаете, что ваши люди все еще могут добиться успеха?
- Я думаю, что им надо дать шанс это сделать. - Джордан помолчал. - И,
кроме того, есть еще два других соображения.
- А именно?
- Вероятность того, что роботы Сумы могут разнести в клочья отряд
"Дельта", прежде чем удастся добраться до командного центра.
Президент сухо усмехнулся.
- Может быть, робот и может выстоять против нападения знатока воинских
искусств, но эти штуки вряд ли неуязвимы для огня из тяжелых орудий.
- С этим я не спорю, сэр, но они могут потерять руку и продолжать
наступать на вас, и к тому же они не истекают кровью.
- А второе соображение?
- Нам не удалось установить местонахождение члена Конгресса Смит и
сенатора Диаса. Мы подозреваем, что есть серьезные причины считать их
спрятанными на курорте Сумы на острове Сосеки.
- Вы это серьезно, Рей?
- Броган, шеф Лэнгли, уверен, что Смит и Диас находятся под охраной в
Эдо-Сити. Их видели и опознали в помещениях для гостей Сумы.
Президент долго молчал.
- Вы прекрасно знаете, что я не могу дать вам восемь часов. Если ваша
группа не объявится через четыре часа, завершив свою операцию, я посылаю
отряд "Дельта".
- Остров Сумы нашпигован оборонительными ракетными системами. Любая
подлодка, пытающаяся высадить людей в пределах двадцати километров от
берега, будет взорвана, и любой самолет, выбросивший парашютный десант,
сбит. И если даже отряду "Дельта" удастся захватить плацдарм на Сосеки, их
перестреляют, прежде чем им удастся проникнуть в центр "Дракон".
Президент рассеянно смотрел на дорожку вокруг поля, когда солнце садилось
за кроны деревьев.
- Если ваша группа провалится, - сказал он грустно, - то мне придется
поставить крест на своей политической карьере и запустить ядерную ракету. Я
не вижу никакого другого способа остановить Проект "Кайтен" прежде, чем у
Сумы появится возможность использовать его против нас.
В помещении, расположенном глубоко внутри здания "Си" Агентства
национальной безопасности в Форт Мид, Клайд Инграм, Директор центра
интерпретации научных и технических данных, сидел в удобном кресле и смотрел
на огромный телевизионный экран. Четкость изображений, полученных в
результате использования новейших достижений в области разведывательных
спутников, была просто невероятной.
Выведенный на орбиту засекреченным полетом "Шаттла", спутник "Пирамидер"
был намного универсальнее своего предшественника "Скай Кинг". Он мог
передавать не только подробные фотоснимки и телевизионные изображения
поверхности моря и суши; три его разных по своим физическим принципам работы
системы формирования изображений могли также выявлять детали подводных и
подземных объектов.
Простым нажатием кнопок на пульте управления Инграм мог изменять орбиту
спутника, перемещая его в нужную точку над любой целью на планете, и
направлять его мощные объективы и приемные устройства датчиков, чтобы
рассмотреть что угодно, от мелкого шрифта газеты, лежащей на скамейке в
парке, и плана подземного ракетного комплекса, до того, что сегодня на обед
будут есть члены экипажа подводной лодки, плывущей под ледовым панцирем
арктических морей.
В тот вечер он анализировал изображения морского дна вокруг острова
Сосеки. Выявив ракетные системы, спрятанные в лесных насаждениях, окружавших
курорт, он сосредоточился на поиске и установлении точных координат
подводных датчиков, размещенных службой безопасности Сумы для обнаружения
подводных лодок и предотвращения тайной высадки диверсантов.
Примерно через час пристального изучения изображений его глаза высмотрели
небольшой объект, лежащий на морском дне в тридцати шести километрах к
северо-востоку на глубине триста двадцать метров. Он послал в главный
вычислительный центр поручение увеличить изображение участка вокруг этого
объекта. Компьютер выдал координаты объекта и передал команды датчикам
спутника нацелиться на него.
После получения сигналов от датчиков спутник передал увеличенное
изображение приемной антенны на тихоокеанском острове, откуда оно было
передано на компьютер Инграма в форт Мид. Там оно было отфильтровано от
помех, контрастировано и выведено на экран.
Инграм поднялся с кресла и подошел к экрану, чтобы рассмотреть его с
близкого расстояния через очки для чтения. Затем он вернулся в свое кресло,
нажал кнопку селекторного телефона и вызвал заместителя директора
оперативного отдела, который сидел в своей машине, застрявшей в пробке
посреди жуткого потока машин возвращавшихся с работы домой вашингтонских
служащих.
- Микер, - послышался слабый голос из радиотелефона сотовой связи.
- Это Инграм, шеф.
- И как тебе только не надоедает ночи напролет пялиться на самые гадкие
секреты этой планеты? Почему бы тебе не отправиться домой и не заняться
любовью с твоей женой?
- Я не спорю, секс лучше всего, но глазеть на эти невероятные картинки -
на втором месте после секса и мало чем ему уступает.
Кертис Микер с облегчением вздохнул, когла машины снова двинулись вперед
и он успел проехать последний светофор перед поворотом на улицу, где он жил.
- Ты что-нибудь увидел? - спросил он.
- Я нашел самолет на дне неподалеку от острова Сосеки.
- Какой модели?
- Выглядит как бомбардировщик времен второй мировой войны
"Би-двадцать-девять", или, скорее, то, что от него осталось. Похоже, сильно
поврежден при падении, но в остальном прекрасно сохранился для штуковины,
пролежавшей в морской воде пятьдесят лет.
- Какие-нибудь подробности?
- Ясно видны цифры и буквы на боку фюзеляжа и хвосте. Я сумел также
разглядеть небольшое изображение на носу под кабиной.
- Опиши его.
- Не вполне четкое изображение, конечно, я напоминаю, что мы смотрим
через четырехсотметровую толщу воды. Но я бы сказал, что оно похоже на
дьявола с вилами в руке.
- Какие-нибудь надписи видны?
- Очень расплывчато, - ответил Инграм. - Первое слово закрыто слоем
водорослей. - Он замолчал и отдал компьютеру команду усилить изображение. -
Второе слово похоже на "демоны".
- Несколько в стороне от обычного маршрута полетов Двадцатой бригады ВВС
во время войны, - сказал Микер.
- Думаете, он может иметь для нас какое-нибудь значение?
Микер сам себе покачал головой, сворачивая на подъездную дорожку к своему
дому.
- Вероятно, это просто самолет, считающийся пропавшим без вести после
того, как сбился с курса и потерпел крушение, как "Леди, будь добра" в
пустыне Сахара. Лучше проверить, однако, так ли это, чтобы ныне
здравствующие родственники членов экипажа могли быть уведомлены о том, где
покоятся останки их близких.
Инграм положил трубку и стал рассматривать колеблющееся изображение
старого самолета, покоящегося на морском дне, обнаружив, что ему любопытно,
как он там оказался.
Не было никакой нужды фиксировать их веки пластырем, чтобы они не могли
зажмуриться. Стаси, Манкузо и Уэзерхилл смотрели на экран с пристальным
вниманием и ужасом вплоть до той секунды, когда изображение вдруг исчезло во
время схватки Питта с робопсом. Затем потрясение и горе охватило их, когда
Каматори садистски навел другую видеокамеру на забрызганную кровью лужайку.
Все четверо сидели, прикованные цепями к металлическим креслам,
расставленным небольшим полукругом перед огромным телеэкраном высокого
разрешения, вмонтированным в стену. Два робота, которых Джиордино окрестил
Макгуном и Макгурком, стояли на страже с новейшими японскими автоматами,
нацеленными в затылки пленников.
Неожиданный крах их планов и полная беспомощность ошеломили их больше,
чем фактически вынесенные им смертные приговоры. Сотни планов, как
выпутаться из переплета, в который они попали, мелькали в их воображении. Ни
один не имел малейших шансов на успех. Теперь им мало о чем оставалось
думать, кроме приближающейся гибели.
Стаси повернулась и взглянула на Джиордино, чтобы узнать, как он перенес
сокрушительный удар потери друга. Но лицо итальянца было совершенно
сосредоточенным, на нем не читалось ни следа горя или гнева. Джиордино сидел
в своем кресле с ледяным спокойствием, взирая на экран с таким же
любопытством, с каким смотрел приключенческий сериал в субботний вечер.
Некоторое время спустя в комнату вошел Каматори. Он сел, скрестив ноги,
на циновку и налил себе чашечку сакэ.
- Надеюсь, вы видели результаты охоты, - сказал он в паузе между глотками
сакэ. - Мистер Питт играл не по правилам. Он напал на робота, нарушил его
программу и умер от собственной глупости.
- Вы все равно убили бы его! - воскликнул Манкузо. - По крайней мере, он
лишил вас удовольствия от этой части запланированной вами резни.
Углы губ Каматори опустились вниз и затем пошли вверх в дьявольской
улыбке.
- Заверяю вас, трюк вашего друга повторить не удастся. Нового робопса
сейчас заново программируют, чтобы никакое неожиданное повреждение его
систем не приводило к нападению на дичь.
- Это шанс, - хрипло сказал Джиордино.
- Ты мешок с дерьмом, - просипел Манкузо. Его лицо покраснело от гнева,
он рвался в своих цепях. - Я видел, какие варварские жестокости творили
мерзавцы вроде тебя в отношении военнопленных союзных армий во время войны.
Тебе доставляет удовольствие мучить других, но ты не в силах вынести даже
мысли о том, чтобы пострадать самому.
Каматори взглянул на Манкузо с тем же выражением высокомерного
отвращения, с каким он мог бы глядеть на крысу, скалящую зубы из сточной
канавы.
- Вы будете последним, кого я затравлю, мистер Манкузо. Вы будете
мучиться, наблюдая за агонией остальных, пока не наступит ваша очередь.
- Я добровольно вызываюсь быть следующим, - спокойно сказал Уэзерхилл. Он
отбросил размышления о планах спасения и сосредоточился на
одном-единственном деле. Он решил, что если он не сможет сделать больше
ничего, то отомстить Каматори будет стоящим делом, ради этого не жаль и
умереть.
Каматори медленно покачал головой.
- Эта честь будет оказана мисс Стаси Фокс. Женщина-оперативница,
профессионалка высокого класса, может оказаться интересным противником.
Много лучшим, чем Дирк Питт, я надеюсь. Он разочаровал меня.
Впервые за много лет Уэзерхилл почувствовал что-то вроде приступа
тошноты.
Он никогда не боялся смерти. Он полжизни провел на грани между
возможностью остаться в живых и быть убитым. Но беспомощно сидеть и
смотреть, как будут убивать женщину, которую он хорошо знал и уважал, было
выше его сил.
Лицо Стаси было бледно, когда Каматори поднялся на ноги и приказал
роботам-охранникам освободить ее от цепей, но она взглянула на него с
ледяным презрением. Замки были открыты электронным сигналом, и ее грубо
вытащили из кресла и поставили на ноги.
Каматори показал на дверь, открывавшуюся из комнаты наружу.
- Идите, - скомандовал он резким голосом. - Я начну погоню через час.
Стаси посмотрела на остальных, думая, что видит их всех в последний раз.
Манкузо казался совершенно подавленным, тогда как Уэзерхилл смотрел на
нее с огромным сочувствием и печалью в глазах. Но лишь Джиордино заставил ее
сбиться с дыхания. Он подмигнул ей, кивнул и улыбнулся.
- Вы зря теряете время, - холодно сказал Кама-тори.
- Незачем куда-то спешить, - раздался голос откуда-то сзади, где стояли
два робота-охранника.
Стаси обернулась, уверенная, что глаза ее обманули.
На пороге, небрежно прислонившись к косяку, стоял Дирк Питт. Он смотрел
мимо нее на Каматори. Обе его руки лежали на рукояти длинной сабли, острие
которой было воткнуто в полированный пол. Его глубокие зеленые глаза
смотрели внимательно, на суровом лице была предупреждающая улыбка.
- Извините, что я опоздал, но я должен был дать собаке урок послушания.
Никто не пошевелился, никто не произнес ни слова. Роботы стояли
неподвижно, ожидая команды от Каматори, их процессоры не были
запрограммированны реагировать на внезапное появление Питта. Но самурай был
в шоке, увидев Питта, стоявшего здесь без единой царапины на теле. Он
приоткрыл рот и выкатил глаза, а затем понемногу что-то вроде принужденной
улыбки появилось на его изумленной физиономии.
- Вы не умерли, - сказал он, когда его сознанию, наконец, удалось
пробиться сквозь сумятицу потрясения, и его лицо стало мрачнее тучи. - Ваша
смерть была инсценирована, но кровь...
- Я позаимствовал кое-что из вашего медпункта, - небрежным тоном объяснил
Питт, - и сам совершил кровопролитие.
- Но вам некуда было деваться, только в волны прибоя или на скалы под
утесами. И если вы пережили падение и упали в воду, вас бы унесло прочь
сильными подводными течениями. Вы не могли выжить.
- Я использовал дерево, которое вы видели плавающим в волнах прибоя,
чтобы смягчить свое падение в воду. Затем я плыл вместе с течением, пока оно
не отпустило меня в нескольких сотнях метров от берега. Проплыв немного в
сторону параллельно берегу, я поймал течение, направленное к берегу, и плыл,
пока не достиг небольшой пещеры, потом взобрался по скалам, подходящим к
курорту.
Удивление в глазах Каматори сменилось любопытством.
- А забор с проволокой под напряжением, окружающий курорт, а
роботы-охранники, как вам удалось пройти мимо них?
- Фигурально выражаясь, я их нокаутировал.
- Это невозможно. - Каматори покачал головой. - Их системы обнаружения
безошибочны. Они не запрограммированы позволять чужакам проходить мимо них.
- Хотите пари? - Питт поднял свою саблю, воткнул ее острие в деревянный
пол и отпустил рукоять, оставив клинок раскачиваться вонзенным в
полированное дерево. Он достал зажатый под мышкой небольшой предмет,
который, как теперь стало видно, был носком, в которым было что-то
завернуто. Он беспрепятственно приблизился сзади к одному из роботов. Прежде
чем тот мог повернуться, он прижал то, что было в носке, к пластмассовому
кожуху с компьютерным устройством. Робот-охранник немедленно застыл в
неподвижности.
Слишком поздно поняв, что делает Питт, Каматори крикнул:
- Стреляй в него!
Но Питт нырнул под ствол автомата второго робота и махнул странным
предметом рядом с его процессором. Как и первый, робот застыл.
- Как ты сделал это? - удивленно воскликнула Стаси.
Питт стащил носок с маленького шестивольтового аккумулятора от
медицинского прибора и железной трубки, обмотанной двумя метрами медной
проволоки. Он поднял это устройство, чтобы все могли его рассмотреть.
- Магнит. Он стирает программы с дисков внутри компьютерных процессоров и
нарушает работу их интегральных схем.
- Временная отсрочка приведения в исполнение вашего смертного приговора,
не более того, - заметил Кама-тори. - Я серьезно недооценил вашу
изобретательность, мистер Питт, но вы немногого добились, разве что на
несколько минут продлили жизнь.
- По крайней мере теперь мы вооружены, - сказал Уэзерхилл, кивнув на
автоматы, которые держали роботы.
Несмотря на неожиданный оборот событий, Кама-тори не мог скрыть выражения
торжества, проступившего на его лице. Он снова был полным хозяином
положения, почти чудесное воскрешение Питта оказалось тщетным.
- Автоматы прочно приварены к манипуляторам роботов. Их нельзя оторвать
от них ничем, разве что отрезным диском. Вы так же беспомощны, как и прежде.
- Тогда мы теперь на равных, когда ваши телохранители вырублены, - сказал
Питт, швырнув магнит Стаси.
- У меня есть мой меч, катана. - Каматори поднял руку и коснулся рукояти
своего фамильного японского меча, покоившегося в ножнах у него за спиной.
Клинок длиной в шестьдесят один сантиметр был выкован из гибкого
магнитного железа в сочетании с твердой сталью кромки лезвия. - И еще у меня
есть вакизаси. - Он вытащил из ножен на своем поясе нож длиной примерно в
двадцать четыре сантиметра и продемонстрировал его лезвие, прежде чем снова
вложить его в ножны.
Питт шагнул назад к дверям, ведущим в арсенал старинного оружия Каматори,
и выдернул из пола свою саблю.
- Не совсем Экскалибур, может быть, но подушку разрубает.
Клинок, который Питт снял со стены кабинета Каматори, был итальянской
дуэльной саблей девятнадцатого века с длиной лезвия девяносто сантиметров от
рукояти до кончика острия. Она была тяжелее, чем современная фехтовальная
сабля, к которой привык Питт во время своей учебы в Академии ВВС, и не такая
гибкая, но в руке опытного фехтовальщика это было грозное оружие.
У Питта не было иллюзий насчет того, во что он ввязывается. Он ни на
мгновение не сомневался, что Каматори постоянно тренировался в японском
искусстве владения мечом "кендзютсу", тогда как он не махал клинком в
тренировочном бою уже года два. Но если ему удастся просто оставаться в
живых, пока Стаси не освободит каким-то образом Манкузо и Уэзерхилла или не
отвлечет внимание Каматори, чтобы Питт мог этим воспользоваться, то у них
появится шанс выбраться с острова.
- И вы осмеливаетесь бросать мне вызов этим? - фыркнул Каматори.
- Почему бы и нет? - пожал плечами Питт. - На самом деле самурайские
воины были просто немногим больше, чем очень сильно надувшиеся, чванливые
жабы. Я полагаю, что вы произошли из той же грязной лужи.
Каматори пропустил оскорбление мимо ушей.
- Так что вы воображаете, что у вас нимб над головой, и изображаете Сэра
Галахада, вышедшего на бой с Черным рыцарем?
- На самом деле я скорее имел в виду Эррола Флинна против Бэзила
Рэтборна.
Каматори закрыл глаза и неожиданным движением опустился на колени,
погрузившись в медитативный транс. Это было искусство "киаи", то есть
внутренней силы или могущества, которому приписывалась способность творить
чудеса, в особенности среди самурайского сословия. В духовном плане долгая
практика объединения души и сознания и переноса их в божественный мир, как
считается, поднимает практикующего на такой уровень подсознания, который
позволяет ему достигать сверхчеловеческого совершенства в боевых искусствах.
В физическом плане это включает искусство глубокого и продолжительного
дыхания, что обосновывается тем, что человек с полными воздуха легкими имеет
все преимущества перед противником, который выдохся.
Питт предчувствовал, что атака будет быстрой и внезапной, и встал в
оборонительную позицию.
Прошло почти две минуты, и затем внезапно, с молниеносной скоростью,
Каматори прыгнул на ноги и выхватил катану из ножен за спиной обеими руками
одним широким взмахом. Но вместо того чтобы терять сотые доли секунды на
занесение меча над головой для удара вниз, он продолжил это движение по
восходящей диагонали, чтобы разрубить Питта пополам от бедра к плечу.
Питт предвидел это движение и парировал коварный удар, затем сделал
прямой выпад вперед, уколов Каматори в бедро, и быстро отпрыгнул назад,
чтобы избежать следующей яростной атаки противника.
Тактические приемы кендзютсу и олимпийского фехтования на саблях
разительно отличаются. Это все равно что предложить баскетбольному игроку
обойти футбольного полузащитника. Традиционное фехтование строится на
линейных перемещениях и колющих выпадах, тогда как в кендзютсу ограничений
нет, и владеющий катаной набрасывается на противника, чтобы сразить его
рубящим движением. Но оба эти вида спорта основаны на технике, скорости и
элементе неожиданности.
Каматори двигался с кошачьей ловкостью, зная, что один хороший рубящий
удар по телу Питта быстро положит конец поединку. Он быстро двигался из
стороны в сторону, издавая утробные крики, чтобы вывести Питта из
равновесия. Он нападал яростно, его боковые удары двумя руками легко
отражали прямые выпады Питта. Казалось, рану в бедре он просто не заметил,
на живости его движений она никак не отразилась.
Удары двуручной катаны Каматори рассекали воздух слегка быстрее и с
большей силой, чем одноручная сабля в руке у Питта. Но в руке умелого
фехтовальщика старая дуэльная сабля могла изменять угол отклонения клинка
чуть быстрее. Она, кроме того, была почти на тридцать сантиметров длиннее, и
Питт пользовался этим преимуществом, чтобы удерживать рубящие выпады
Каматори на расстоянии, на котором невозможно нанести смертельную рану.
Саблю можно было использовать и как колющее, и как рубящее оружие, тогда как
катаной можно было только рубить и резать.
У Каматори было, кроме того, преимущество опыта и постоянной практики со
своим собственным оружием. Питт утратил многие навыки, но он был на десять
лет моложе, чем знаток кендзютсу, и, если не считать недавней кровопотери,
был в прекрасной спортивной форме.
Стаси и остальные, как завороженные, следили за этим впечатляющим
зрелищем прыжков, выпадов и серий быстрых ударов, когда лезвия сверкали как
вспышки мерцающих огней и лязгали, когда их режущие кромки ударялись друг о
друга.
Время от времени Каматори прекращал свои атаки и отступал, постоянно
меняя позицию, чтобы оставаться между Стаси и остальными пленниками и
помешать ей освободить их, а также убедиться, что она не пытается напасть на
него самого сзади или сбоку. Затем он издавал утробный вопль и возобновлял
свои наскоки на ненавистного американца.
Питт в основном защищался, делая быстрые выпады, когда видел бреши в
обороне противника, парируя взрывную энергию ударов Каматори и уклоняясь от
невероятного бешенства его атак. Он старался оттеснить Каматори в сторону,
чтобы Стаси могла добраться до цепей узников, но его противник был слишком
ловок и хитер, блокируй любую попытку. Хотя Стаси прекрасно владела дзюдо,
Каматори зарубил бы ее прежде, чем ей удалось бы приблизиться к нему на два
метра.
Питт бился упорно и молчаливо, в то время как Кама-тори наступал
озверело, вопя при каждом ударе, медленно оттесняя Питта через комнату.
Японец слегка улыбнулся, когда бешеный удар задел вытянутую руку Питта, в
которой он держал саблю, и оставил тонкий, длинный кровоточащий разрез.
Грубая сила ударов Каматори заставляла Питта придерживаться
оборонительной тактики отведения ударов. Каматори все время уходил то в
одну, то в другую сторону, стараясь навязать Питту круговой бой.
Питт легко понял этот замысел и неизменно то отступал назад на один шаг,
то делал прямой выпад, полагаясь на использование острия для колющих ударов
и тем самым сохраняя стиль фехтования, которым он владел лучше Каматори,
чтобы остаться в живых и нарушить координацию движений противника.
Один из уколов Питта попал Каматори в плечо, но это не замедлило движения
мастера кендзютсу ни на мгновение. Ушедший в киаи, ударяя в тот момент,
когда Питт выдыхал, он не чувствовал боли, казалось, даже не заметил, как
острие сабли Питта пронзило его плоть. Он метнулся назад и затем неумолимо
стал надвигаться не Питта, размахивая катаной с такой быстротой, что лезвие,
казалось, превратилось в какой-то водоворот свистящей стали, мелькая с
неуловимой для глаза скоростью сплошным расплывчатым пятном.
Питт начал уставать, его рука словно наливалась свинцом, как у боксера
после четырнадцати раундов тяжелого поединка почти равных по силам
противников.
Теперь его дыхание участилось, и он чувствовал, что его сердце колотится
все сильнее.
Древняя сабля тоже начала проявлять признаки усталости. Ее лезвие не
выдерживало сравнения с прекрасной сталью японской катаны. Потускневший
старый клинок был глубоко выщерблен в пятидесяти местах, и Питт знал, что
один сильный удар по плоскости лезвия вполне может расколоть его надвое.
Каматори, как ни странно, не проявлял никаких признаков утомления. Его
глаза, казалось, остекленели от жажды крови, и сила его ударов нисколько не
уменьшилась, они были такими же сокрушительными, как в начале поединка. Это
дело еще одной или двух минут, и Питт ослабеет настолько, что он сможет
свалить его с ног и отнять его жизнь гордым мечом Японии.
Питт отпрыгнул назад, чтобы быстро перевести дыхание и оценить ситуацию,
пока Каматори временно прервал свои атаки, чтобы проследить краешком глаза
за движениями Стаси, стоявшей подозрительно неподвижно, убрав руки за спину.
Японец почувствовал, что она что-то замышляет, но тут Питт снова двинулся
вперед, сделал быстрый выпад, опустившись на одно колено, попал клинком на
катану, и его лезвие скользнуло по мечу вниз, к рукояти, причем острие сабли
чуть задело костяшки пальцев ближайшей к гарде руки Каматори.
Питт внезапно сменил тактику и стал наступать, увидев возможность,
которую он прежде не замечал. В отличие от более короткой рукояти старой
дуэльной сабли, гарда которой полностью закрывала руку, у катаны Каматори
была лишь небольшая круглая гарда в виде диска у основания клинка; длинная
рукоять двуручного меча была почти незащищенной от ударов острием. Питт
начал нацеливать свои уколы винтовыми движениями кисти. Во время выпада в
грудь своего противника он повернул острие клинка налево и поразил кисть
Каматори точным взмахом вверх, рассекая его пальцы до кости.
Невероятно, но Каматори лишь выругался по-японски и снова начал
наступать, брызгая кровью всякий раз, когда опускал меч. Если он и
почувствовал где-то внутри холодок надвигающегося поражения, то не подал
виду. Невосприимчивый к боли и травмам из-за своей погруженности в киаи, он
возобновил атаку, словно бешеный.
Затем его голова мотнулась назад и вбок, когда стальной предмет ударил
его в правый глаз. С безукоризненной меткостью Стаси швырнула замок,
скреплявший недавно ее цепи. Питт воспользовался моментом и сделал выпад,
вонзив острие своей сабли в грудную клетку противника и проткнув его легкое.
Каматори на мгновение пошатнулся и безумно продолжил бой. Он наступал на
Питта, вскрикивая при каждом своем ударе, а у него изо рта начала бежать
кровавая пена. Но его скорость и сила были уже не те, и Питту было нетрудно
парировать ослабленные рубящие удары.
Следующий выпад Питта вспорол правый бицепс Каматори. Только тогда
отполированное, как зеркало, лезвие катаны задрожало и поникло.
Питт сделал шаг вперед и, вложив в этот удар все свои силы вышиб своей
саблей меч из руки Каматори. Клинок полетел на пол, и Стаси схватила его.
Он держал свою саблю нацеленной в грудь Каматори и смотрел ему прямо в
лицо.
- Вы побеждены, - сказал Питт со сдержанной учтивостью.
Но самурайские традиции не позволяли Каматори признать себя побежденным,
пока он еще мог держаться на ногах. С его лицом произошла поразительная
перемена. Маска ненависти и ярости растаяла, как воск, и его глаза,
казалось, обратились вовнутрь.
Он сказал:
- Самурай не находит чести в поражении. Вы можете вырвать зуб у дракона,
но он вырастит тысячу новых. - Затем он выхватил из ножен длинный нож и
прыгнул на Питта.
Хотя Питт был слаб и едва успел чуть отдышаться, он легко шагнул в
сторону и парировал рубящий удар ножа. Он последний раз взмахнул старой
саблей и отсек Каматори кисть.
Шок затопил лицо Каматори, это был шок неверия в то, что произошло, затем
боль, затем, наконец, ясное понимание того, что первый раз за всю его жизнь
он оказался побежденным своим противником и неминуемо должен умереть. Он
стоял и сверкающими ненавистью глазами смотрел на Питта, и эти темные глаза
наливались неудержимой бессильной яростью, обрубок руки без кисти свисал
вдоль тела, и кровь струилась на пол.
- Я обесчестил своих предков. Пожалуйста, разрешите мне сохранить лицо,
совершив сеппуку.
Питт прищурился, не понимая, о чем его просят. Он взглянул на Манкузо.
- Сеппуку?
- Общепринятое в Японии и более возвышенное название для ритуального
самоубийства, которое мы грубо именуем "харакири", что на самом деле
буквально переводится как "вспарывание брюха". Он хочет, чтобы вы позволили
ему иметь "счастливый уход".
- Я вижу, - сказал Питт устало, но в его голосе звучало также бешенство
осознания того факта, что даже перед лицом смерти Каматори был неспособен
хоть на проблеск раскаяния. - Я действительно вижу, чего он хочет, но этого
не будет. Он не умрет так, как хочет. Не от своей собственной руки. Нет,
после всех этих убийств, которые он совершил обдуманно и хладнокровно.
- Мое бесчестье от того, что меня победил иностранец, должно быть
искуплено принесением в жертву собственной жизни, - пробормотал Каматори
сквозь стиснутые зубы. Гипнотическая сила киаи быстро покидала его.
- Его друзья и родственники будут радоваться его почетной смерти, -
объяснил Манкузо. - Честь для него - это все. Он считает смерть от
собственной руки прекрасной и ждет ее с нетерпением.
- Господи, меня от этого тошнит, - пробормотала Стаси, с отвращением
глядя на валяющуюся на полу отсеченную кисть Каматори. - Свяжи его и заткни
ему рот.
Закончим нашу работу и поскорее выберемся отсюда.
- Ты умрешь, но не так, как надеешься, - сказал Питт, глядя на искаженное
ненавистью вызывающее лицо Каматори, поджавшего губы, как скалящийся пес. Но
Питт заметил также оттенок страха в его темных глазах, не страха смерти, а
страха не воссоединиться со своими предками так, как этого требовала
почитаемая им традиция.
Прежде чем кто-нибудь успел сообразить, что он хочет сделать, Питт
схватил Каматори за целую руку и потащил самурая в его кабинет, где на
стенах висело старинное оружие и ужасная коллекция препарированных
человеческих голов.
Тщательно, словно вешал картину, он поставил Каматори к стене кабинета и
вонзил ему клинок сабли в мошонку, приколов его к стене в стоячем положении
под головами его жертв.
Глаза Каматори наполнились неверием и страхом жалкого и позорного конца.
Боль в них тоже была.
Питт знал, что он смотрит почти что на труп, и произнес последние слова,
прежде чем эти глаза стали невидящими:
- Никакой божественной смерти для убийцы беззащитных. Присоединяйся к
своим жертвам и будь ты проклят.
Питт вытащил из скоб на стене боевую секиру викингов и вернулся в комнату
с телеэкраном. Стаси уже сняла замки с цепей, приковывавших к креслам
Джиордино и Манкузо, и освобождала теперь Уэзерхилла.
- Что ты сделал с Каматори? - спросил Джиордино, с любопытством
заглядывая через плечо Питта в комнату с трофеями.
- Повесил его на стену среди его коллекции. - Он протянул секиру
Джиордино. - Разбей роботов, чтобы их нельзя было быстро починить.
- Разбить Макгуна?
- И Макгурка.
Джиордино явно не хотелось это делать, но он взял секиру и всадил ее в
Макгуна.
- Я чувствую себя как Дороти, разбивающая Жестяного Человека из страны
Оз.
Манкузо пожал Питту руку.
- Вы спасли наши задницы. Спасибо.
- Недурной был сеанс фехтования, - сказал Уэзерхилл. - Где вы этому
научились?
- Это потом, - нетерпеливо сказал Питт. - В чем состоял грандиозный план
Пеннера? Как он думал освободить нас?
- А вы разве не знаете?
- Пеннер не нашел нас заслуживающими его доверия.
Манкузо посмотрел на него и покачал головой.
- Не существует никакого плана спасательной операции, - сказал он
расстроенно. - Сначала нас думали эвакуировать на подводной лодке, но Пеннер
исключил этот вариант как слишком рискованный для подлодки и ее экипажа
после изучения спутниковых снимков береговой охраны Сумы. Стаси, Тим и я
должны были прорваться обратно через туннель в Эдо-Сити и укрыться в нашем
посольстве в Токио.
Питт кивнул на Джиордино.
- А мы двое?
- Государственному департаменту было поручено вступить в переговоры с
Сумой и японским правительством о вашем освобождении.
- Государственному департаменту? - простонал Джиордино, сокрушая секирой
роботов. - Я бы скорее доверил представлять мои интересы "Летающему Цирку
Монти Питона".
- Джордан и Керн не учли дурных намерений Сумы и Каматори, - цинично
заметил Манкузо.
Губы Питта вытянулись в горькую тонкую линию.
- Вы, ребята, знатоки в этом деле. Каков будет наш следующий шаг?
- Закончить работу, как намечалось, и быстро-быстро сматываться отсюда
через туннель, - сказал Уэзерхилл, и тут Стаси наконец справилась с его
замком, и цепи отлетели прочь.
- Вы все еще намерены разрушить центр "Дракон"?
- Ну, не до конца, но мы можем нанести ему заметный ущерб.
- Чем? - спросил Джиордино. - Самодельным магнитом и секирой?
- Не волнуйся, - небрежно ответил Уэзерхилл, растирая свои запястья. -
Хотя служба безопасности Сумы и отобрала наши наборы взрывчатки и
детонаторов во время захвата и последующего обыска, у нас кое-что осталось
для небольшого фейерверка. - Он сел обратно в кресло, снял туфли, вырвал из
них стельки и, словно фокусник, скатал их в небольшой шар. - Пластиковая
взрывчатка "Си-8", - гордо объявил он. - Самое последнее достижение в
области взрывчатых веществ, специально для разборчивых шпионов.
- А детонаторы, естественно, в каблуках, - пробормотал Питт.
- Как вы догадались?
- Позитивное мышление.
- Мотаем отсюда, - сказал Манкузо. - Контролеры этих роботов и дружки
Каматори удивятся, почему его частная охота прервалась, и прибегут
расследовать, в чем дело.
Стаси подошла к двери, ведущей из личных апартаментов Каматори, немного
приоткрыла ее и оглядела находящийся снаружи сад.
- Сначала нам придется отыскать здание с лифтом, ведущим в подземный
центр. Нас привели сюда с завязанными глазами из наших камер, и мы не знаем,
где оно расположено.
- Я проведу вас туда, - сказал Питт.
- Вы знаете, где оно?
- Должен знать. Я спускался на этом лифте в медпункт.
- От вашего магнита будет немного толку, если мы наткнемся на целую
группу роботов, - мрачно сказал Манкузо.
- Тогда нам нужно расширить наш запас фокусов, - сказал Питт. Он подошел
к Стаси сзади и посмотрел в щель приоткрытой двери. - Вон там валяется
садовый шланг, под тем кустом слева от вас. Видите?
Стаси кивнула.
- Рядом с террасой.
Он показал на катану, которую она все еще сжимала в руке.
- Проберитесь в сад и отрубите кусок в несколько футов.
Она взглянула на него озадаченно.
- Могу я спросить, зачем?
- Разрубите шланг на короткие куски, потрите один из них о шелковый
лоскут, и отрицательно заряженные электроны стекут с него, - объяснил Питт.
- Затем коснитесь куском шланга интегральных схем робота, и электроны
перепрыгнут оттуда, разрушив тонкие изолирующие слои и закоротив схемы.
- Электростатический разряд, - задумчиво пробормотал Уэзерхилл. - Вы это
имеете в виду?
Питт кивнул.
- Вы можете получить такой разряд, гладя кошку или шаркая ногами по
ковру.
- Из вас получился бы прекрасный учитель физики в средней школе.
- А откуда мы возьмем шелк? - спросил Джиордино.
- Из кимоно Каматори, - сказал Уэзерхилл через плечо, кинувшись в кабинет
с трофеями.
Питт повернулся к Манкузо.
- Где вы намерены взорвать ваши петарды, чтобы они могли причинить
наибольший ущерб?
- У нас слишком мало "Си-8" для того, чтобы навсегда разрушить центр, но
если заложить заряд рядом с источником энергоснабжения, мы можем замедлить
осуществление их проекта на несколько дней, может быть, даже недель.
Стаси вернулась с трехметровым куском садового шланга.
- Как вы хотите нарубить его?
- Разрубите на четыре части, - ответил Питт. - По куску для каждого из
вас. Я буду нести магнит для подстраховки.
Уэзерхилл вернулся из кабинета Каматори, неся оторванные лоскуты его
шелкового кимоно - на некоторых из них были следы крови, - и начал раздавать
их. Он улыбнулся Питту.
- То, как вы разместили нашего друга-самурая, делает его весьма
подходящим элементом убранства интерьера.
- Ни одна скульптура, - торжественным тоном изрек Питт, - не может
заменить оригинал.
- Мне бы не хотелось находиться ближе чем на тысячу километров отсюда в
тот момент, когда Сума увидит, что ты сделал с его лучшим другом, -
рассмеялся Джиордино, швыряя то, что осталось от двух
роботов-телохранителей, в кучу в углу комнаты.
- Да, - невозмутимо заметил Питт, - но это то, что он получит за дело. Не
надо ему было слишком злить своих противников.
Лорен с застывшим сердитым лицом наблюдала за приводящей в трепет
технической и финансовой мощью, стоявшей за империей Сумы, пока он вел ее и
Диаса на экскурсию по подземному комплексу, оказавшемуся куда обширнее, чем
она могла вообразить. Она была потрясена, и потрясение нарастало с каждой
минутой.
Подземный лабиринт вмещал куда больше, чем просто центр управления,
откуда можно было посылать сигналы постановки на боевой взвод и детонации
размещенных по всему миру ядерных зарядов. Казавшиеся нескончаемыми
подземные этажи и галереи соединяли бесчисленные лаборатории, огромные
физические и электронные экспериментальные установки, исследовательский
комплекс термоядерного синтеза и атомную электростанцию, в которых были
воплощены проектные решения, еще не сошедшие с чертежных досок в западных
промышленно развитых странах.
Сума с гордостью сказал:
- Мои основные проектные институты, административные помещения и центр
фундаментальных исследований расположены в Эдо-Сити. Но здесь, надежно
укрытые и защищенные под островом Сосеки, находятся самые важные центры
исследований и разработок.
Он провел их в одну из лабораторий и показал на большой открытый чан с
сырой нефтью.
- Вы не можете их видеть, но в этом чане живут и размножаются полученные
методами генной инженерии второго поколения бактерии, которые действительно
способны питаться нефтью, расщепляя органические соединения, из которых она
состоит, лавинообразно размножаются и превращают длинные молекулы в
небольшие молекулы водорастворимых соединений. То, что останется в чане,
легко смывается водой.
- Это может стать сенсацией для очистки побережий от нефтяных пятен,
образующихся при авариях танкеров.
- Это одно из полезных применений, - сказал Сума. - Другое - уничтожение
запасов нефти враждебной страны.
Лорен не верила своим ушам.
- Зачем вызывать такой хаос? Чего вы этим добьетесь?
- Со временем Япония станет почти полностью независимой от импортной
нефти. Вся наша электроэнергия будет производиться атомными
электростанциями.
Наша новая технология топливных элементов и солнечных батарей скоро будет
использоваться в автомобилестроении, вытеснив двигатели внутреннего
сгорания.
Стоит только истощить мировые запасы нефти нашими бактериями, и в
конечном счете весь существующий транспортный парк мира - автомобили,
грузовики, самолеты - полностью остановится.
- Если не заменить их японской продукцией, - холодно заметил Диас.
- Целая человеческая жизнь, - сказала Лорен, становясь скептичной. - Вот
сколько времени потребуется, чтобы исчерпать миллиарды галлонов нефти,
хранящиеся в наших подземных соляных шахтах.
Сума терпеливо улыбнулся.
- Эти бактерии способны полностью уничтожить стратегические запасы нефти
США меньше чем за девять месяцев.
Лорен покачала головой, не в силах переварить ужасающие последствия всего
того, что ей было показано за последние несколько часов, У нее в голове не
укладывалось, как один человек может вызвать такой хаос и расстройство всей
жизни в масштабах планеты. Она также не могла принять ужасной возможности
того, что Питт, вполне вероятно, уже мертв.
- Зачем вы нам все это показываете? - спросила она шепотом. - Почему вы
не держите это в тайне?
- Чтобы вы могли рассказать вашему президенту и вашим
коллегам-конгрессменам, что Япония и США больше не находятся в одинаковом
положении. Теперь мы обошли вас окончательно, необратимо, и ваше
правительство должно соответственно относиться к нашим требованиям. - Сума
помолчал, внимательно глядя на нее. - Что касается выдачи наших секретов, то
ни вы, ни сенатор Диас не являетесь учеными или инженерами. Вы можете только
описать то, что вы видели, в самых общих чертах, на языке, понятном
неспециалисту. Я не показывал вам научных данных, а дал лишь некоторое
представление о возможностях своих проектов. Вы не привезете домой ничего,
что могло бы оказаться полезным для копирования нашего технического
превосходства.
- Когда вы разрешите члену Конгресса Смит и мне отбыть в Вашингтон? -
спросил Диас.
Сума взглянул на свои часы.
- Очень скоро. Вас подбросят самолетом на мой личный аэродром в Эдо-Сити
в течение часа. Оттуда один из моих персональных самолетов доставит вас
домой.
- Как только президент услышит о ваших безумствах, - огрызнулся Диас, -
он прикажет военным взорвать этот остров ко всем чертям.
Сума позволил себе уверенно вздохнуть и улыбнулся.
- Он опоздал. Мои инженеры и рабочие-роботы выполняют график работ с
опережением. Вы не знаете этого, вам неоткуда об этом знать, но Проект
"Кайтен" был завершен за несколько минут до того, как мы отправились на эту
экскурсию.
- Он уже готов действовать? - потрясенно прошептала Лорен.
Сума кивнул.
- Если ваш президент окажется настолько глуп, чтобы затеять нападение на
центр "Дракон", мои системы раннего обнаружения заблаговременно предупредят
меня, и тогда у меня будет более чем достаточно времени послать своим
роботам сигнал отвести на позиции и взорвать заминированные автомобили. - Он
немного помедлил и зловеще улыбнулся. - Как однажды написал Бусон, японский
поэт:
Его шляпу сорвало ветром, упрямое огородное пугало стоит там совсем
огорошенное.
- Президент - это огородное пугало, и он стоит в тупике, потому что его
время прошло.
Быстро, но без спешки Питт вел их в здание курорта, в котором находился
лифт. Он шел открыто, тогда как другие перебегали от укрытия к укрытию у
него за спиной. Людей он не встретил, но был остановлен роботом-охранником у
входа в лифт.
Этот робот был запрограммирован разговаривать только по-японски, но Питту
не составило труда понять, что означает его угрожающий тон и оружие,
нацеленное ему в лоб. Он поднял руки перед собой ладонями вперед и медленно
приблизился к роботу, заслоняя остальных от его видеокамеры и датчиков.
Уэзерхилл и Манкузо незаметно подкрались к нему с двух сторон и
прикоснулись своими электростатически заряженными шлангами к корпусу,
содержащему интегральные схемы. Вооруженный робот застыл в полной
неподвижности.
- Чрезвычайно эффективно, - заметил Уэзерхилл, перезаряжая свой кусок
шланга энергичным трением о шелковый лоскут.
- Думаете, мы подняли на ноги его контролеров? - спросила Стаси.
- Вряд ли, - ответил Питт. - Его реакция распознавания была замедленной,
пока он решал, представляю ли я угрозу или я просто незапрограммированный
участник проекта.
Когда они оказались в пустом лифтовом холле, Уэзерхилл предложил ехать на
четвертый этаж.
- На шестом расположены основные помещения центра управления, - напомнил
он. - Лучше воспользоваться случаем и выйти ниже.
- Больница и служебные помещения находятся на четвертом, - сообщил ему
Питт.
- Что там насчет охраны?
- Я не видел там никаких признаков охранников или видеокамер.
- Наружная охрана Сумы такая надежная, что ему не приходилось особенно
заботиться о внутренней безопасности, - сказала Стаси.
Уэзерхилл согласился с ней.
- Испорченный робот - наименьшая из его забот.
Они занервничали, когда лифт подъехал и двери раскрылись. К счастью,
кабина была пуста. Они вошли, но Питт задержался снаружи, наклонив голову,
словно прислушиваясь к чему-то. Затем он тоже вошел в кабину и нажал на
кнопку четвертого этажа. Через несколько секунд они вышли в пустой коридор.
Они шли быстро, молча следуя за Питтом. Он остановился у двери больницы.
- Зачем мы остановились тут? - тихо спросил Уэзерхилл.
- Нам никогда не найти дороги в этом комплексе без карты или гида, -
прошептал в ответ Питт. - Идите за мной внутрь. - Он наткал на кнопку рядом
с дверью и пинком ноги распахнул ее до упора.
Изумленная медсестра за высоким столиком у входа с удивлением смотрела на
Питта, ринувшегося через порог. Это была не та медсестра, которая
ассистировала доктору Ногами во время первого визита Питта. Эта была
некрасива и телосложением напоминала дорожный грейдер. Как только она пришла
в себя от изумления, ее рука потянулась к кнопке тревоги на панели селектора
перед ней.
Ее палец был в сантиметре от кнопки, когда вытянутая ладонь Питта со
страшной силой ударила ее по подбородку, отбросив на пол в бессознательном
состоянии.
Доктор Ногами услышал шум и выбежал из своего кабинета, внезапно
остановившись и удивленно глядя на Питта и команду МОГ. Как ни странно, на
его лице было скорее приятное удивление, чем шок.
- Извините за вторжение, док, - сказал Питт, - но нам нужны инструкции.
Ногами пристально смотрел вниз на свою медсестру, лежащую на полу без
признаков жизни.
- Вы определенно знаете подход к женщинам.
- Она едва не успела поднять тревогу, - извиняющимся тоном сказал Питт.
- Вам повезло, что вы застали ее врасплох, сестра Оба знает карате, как я
медицину. - Только теперь Ногами уделил несколько секунд изучению
разношерстой группы людей, стоявших вокруг распростертой на полу медсестры.
Он покачал головой едва ли не печально. - Итак, вы лучшие члены группы МОГ,
которых США только могли отправить на такое задание. Вы уж точно непохожи на
суперменов.
Где, черт возьми, Рей Джордан вас всех откопал?
Джиордино был единственным, кто не смотрел на доктора с немым изумлением.
Он смотрел на Питта.
- Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?
- Разрешите представить вам доктора Джоша Ногами, британского глубоко
законспирированного агента, снабдившего нас львиной долей информации о Суме
и его проекте.
- Вы вычислили это, - сказал Ногами.
Питт скромно развел руками.
- Ваша подсказка сделала это совершенно элементарным. В Санта-Ане, штат
Калифорния, нет госпиталя Св. Павла. Зато существует собор Св. Павла в
Лондоне.
- У вас не английское произношение, - сказала Стаси.
- Мой отец был воспитан как британский подданный, но моя мать приехала из
Сан-Франциско, и я посещал американскую медицинскую школу. Я могу говорить с
вполне правдоподобным американским акцентом без больших усилий. - Он
заколебался и посмотрел Питту в глаза, его улыбка исчезла. - Вы понимаете, я
надеюсь, что, вернувшись сюда, вы меня раскрыли.
- Я сожалею, что засветил вас, - серьезно и искренне сказал Питт, - но у
нас сейчас более неотложная проблема. - Он кивнул в сторону остальных. -
Наверно, осталось еще десять или пятнадцать минут, прежде чем Каматори и три
его робота-охранника будут найдены... ну... недееспособными. Чертовски мало
времени, чтобы заложить взрывчатку и выбраться отсюда.
- Постойте секунду. - Ногами поднял руку. - Вы хотите сказать, что вы
убили Каматори и вывели из строя трех роботов-охранников?
- Они мертвее мертвого, - весело ответил Джиордино.
Манкузо не интересовали дружеские беседы.
- Если вы можете снабдить нас схемами этого комплекса, причем быстро, мы
тут же займемся своими делами и оставим вас в покое.
- Я сфотографировал строительные чертежи на микрофильм, но не смог
передать их вашим людям после того, как потерял своего связного.
- Джима Ханамуру?
- Да. Он мертв? - спросил Ногами, уверенный в ответе.
Питт кивнул.
- Зарублен Каматори.
- Джим был хороший человек. Я надеюсь, Каматори умер медленной смертью?
- Нельзя сказать, чтобы он наслаждался этим путешествием.
- Не могли бы вы нам помочь? - спросил Манкузо настойчиво, требовательно.
- Наше время истекает.
Ногами, казалось, ничуть не спешил.
- Вы надеетесь улизнуть через туннель в Эдо-Сити, я полагаю.
- Мы думали, мы сможем сесть на поезд, - сказал Уэзерхилл, глядя через
дверь в коридор.
- Вряд ли, - пожал плечами Ногами. - С тех пор, как вы, ребята, проникли
в комплекс, Сума приказал, чтобы туннель охранялся армией роботов со стороны
острова и большим количеством специально тренированных людей со стороны
Эдо-Сити. Там и муравей не проскочит.
Стаси взглянула на него.
- Что вы предлагаете?
- Море. Если вам повезет, вас подберет проходящее судно.
Стаси покачала головой.
- Это исключается. Любой иностранный корабль, который приблизится к
острову на пять километров, будет немедленно взорван.
- Вы пытаетесь одновременно думать о слишком многих вещах. - сказал Питт
спокойно. Его глаза, казалось, смотрят в стену так, словно видят что-то с
другой стороны. - Сосредоточьтесь на минировании. Доверьте эвакуацию Элу и
мне.
Стаси, Уэзерхилл и Манкузо переглянулись. Затем Уэзерхилл одобрительно
кивнул.
- Действуйте. Вы спасли наши жизни и довели нас сюда живыми и
невредимыми.
Было бы крайне невежливо не доверять вам теперь.
Питт повернулся к Ногами.
- Ну что, док, присоединяетесь к нам?
Ногами пожал плечами и слегка улыбнулся.
- Почему бы и нет? Благодаря вам от меня здесь больше нет никакой пользы.
Нет смысла дальше болтаться тут, чтобы Суме было сподручнее отрубить мне
голову.
- Куда лучше подложить взрывчатку? - спросил Уэзерхилл.
- Я покажу вам коллектор, по которому проложены электрические кабели и
волоконнооптические линии связи, питающие весь комплекс энергией и
информацией.
Заложите там ваш заряд, и эта лавочка закроется на месяц.
- На каком этаже?
Ногами кивнул головой на потолок.
- На один этаж выше, на пятом.
- Как только вы будете готовы, - Уэзерхилл сказал Питту.
- Уже готов. - Питт осторожно проскользнул в коридор и рысцой побежал к
лифту. Все последовали за ним, забрались в кабину и молча стояли, пока она
поднималась на пятый этаж, нервно ожидая, с чем им придется столкнуться,
когда двери откроются. Вдруг лифт поехал вниз, вместо того чтобы
подниматься. Кто-то, видимо, нажал кнопку внизу.
- Черт, - с ожесточением выругался Манкузо. - Этого нам только не
хватало.
- Всем! - приказал Питт. - Сжимайте двери и не давайте им открыться. Эл,
держи кнопку "закрывание дверей" нажатой.
Лифт остановился, они все прижали ладони к дверям и нажали на створки изо
всех сил. Двери попытались раздвинуться, но могли лишь судорожно дергаться,
оставаясь сомкнутыми.
- Эл! - тихо сказал Питт. - Теперь жми "пять".
Джиордино так крепко давил пальцем на кнопку "закрывание дверей", что его
суставы побелели. Он освободил эту кнопку и нажал на кнопку с цифрой 5.
Лифт несколько секунд вздрагивал, словно его тащили в разные стороны,
затем он рванулся вверх и начал подниматься.
- Это было близко, слишком близко, - вздохнула Стаси.
- Приближаемся, - объявил Джиордино. - Домашний скарб, кухонное
оборудование, посуда, инструменты... - Он вдруг оборвал себя. - О, о, мы еще
не набрали команду. Кто-то еще хочет к нам войти. Только что мигнул огонек
пятого этажа.
Снова все напряглись, все взгляды невольно обратились к щитку и к
небольшому светящемуся индикатору, на котором вспыхивала цифра 5. Тогда,
словно подключенные к одинаковым программным механизмам, они повернулись к
дверям и приготовились действовать мгновенно.
Там стоял инженер в белом халате и жесткой кепке, внимательно изучавший
записи в своем блокноте. Он даже не оторвал от него взгляда, войдя в лифт.
Только когда до него начало доходить, что кабина почему-то не движется,
он рассеянно огляделся вокруг и увидел смотрящие на него западные лица. Ни
на одном из них не было улыбки.
Он открыл было рот, чтобы закричать, но Питт одной рукой зажал ему рот, а
другой - сонные артерии. Еще до того, как его глаза закатились вверх, а тело
обмякло и опустилось на пол кабины, Ногами уже был снаружи и вел остальных
по коридору.
Уэзерхилл вышел из лифта последним. Перед этим он задержался и посмотрел
на Питта.
- Когда и где нам присоединяться к вам? - спросил он.
- Наверху через двенадцать минут. Мы подержим такси.
- Удачи, - пробормотал он в ответ и поспешил за остальными, гадая, что
задумал человек из НУМА своим изобретательным умом.
Джиордино взглянул вниз на лежащего на полу инженера.
- А куда мы спрячем этого?
Питт показал на люк в крыше кабины.
- Разорви его халат на полосы, затем свяжи его и заткни ему рот. Мы
положим его на крышу лифта.
Стащив с инженера халат и начав раздирать его, он ухмыльнулся Питту
заговорщицкой ухмылкой.
- А я тоже слышал это.
Питт улыбнулся в ответ.
- Угу, это он. Сладкий звук свободы.
- Если только нам удастся слямзить его.
- Оптимизм, оптимизм, - ободряюще бормотал Питт. отправляя лифт вверх. -
Теперь наберем-ка немного скорости. У нас осталось двенадцать минут, чтобы
поймать такси.
Группа МОГ в недрах центра "Дракон" вряд ли испытывала большее нервное
напряжение, чем двое мужчин, считавших минуты и потевших в помещении центра
связи внутри здания Федеральной штаб-квартиры. Реймонд Джордан и Дональд
Керн сидели, глядя на громадные часы и с нетерпением ожидая, когда сигнал от
группы будет отправлен направленным пучком со спутника, зависшего на
геосинхронной орбите над Японией.
Словно подстегнутые внезапно раздавшимся звонком телефона, стоявшего на
столике между ними, их глаза встретились. У обоих были вытянутые лица.
Джордан взял телефонную трубку с таким видом, словно на ней были чумные
бациллы.
- Да, господин президент, - сказал он не колеблясь.
- Есть хоть слово?
- Нет, сэр.
Президент несколько секунд молчал, затем серьезно сказал:
- Сорок пять минут, Рей.
- Понял, сэр. Сорок пять минут до начала атаки.
- Я отозвал отряд "Дельта". После совещания с другими моими советниками
по национальной безопасности и начальниками штабов я принял решение, что у
нас нет времени для военной операции. Центр "Дракон" должен быть разрушен
прежде, чем он войдет в строй.
Джордан почувствовал, что у него земля уходит из-под ног. Он решил еще
раз попытать счастья. - Я по-прежнему убежден, что сенатор Диас и член
Конгресса Смит могут находиться на острове.
- Даже если вы правы, их возможная гибель не повлияет на мое решение.
- Вы не можете передумать и дать им еще час? - умоляющим тоном произнес
Джордан.
- Мне бы очень хотелось найти в своем сердце готовность дать вам больше
времени, но наша национальная безопасность оказалась под серьезной угрозой.
Мы не можем предоставить Суме шанс начать свою кампанию международного
шантажа.
- Вы правы, конечно.
- По крайней мере я не один. Государственный секретарь Сутс
проинформировал лидеров стран НАТО и советского президента, и они все
согласились, что в наших общих интересах действовать решительно.
- Тогда мы списываем группу, - сказал Джордан, и его огорчение и
разочарование прозвучали в его интонациях, - а также, вероятно, Диаса и
Смит.
- Я глубоко сожалею, что мне приходится приносить в жертву преданных
своему долгу американцев, некоторые из которых являются моими хорошими
знакомыми. Мне жаль, Рей, но я стою перед старой, как мир, необходимостью
пожертвовать несколькими, чтобы спасти многих.
Джордан положил трубку. Он выглядел странно сгорбившимся и съежившимся.
- Это президент, - рассеянно произнес он.
- Никакой отсрочки? - мрачно спросил Керн.
Джордан покачал головой.
- Он отменил атаку и посылает ядерную боеголовку.
Керн вдруг стал белым, как мел.
- Значит, он уже передал приказ.
Джордан угрюмо кивнул, посмотрел на часы и увидел, что до запуска
осталось только сорок три минуты.
- О Боже, ну почему они не могут освободиться? Что случилось с британским
агентом? Почему он не отвечает?
Несмотря на все свои опасения, Джордан и Керн были нисколько не
подготовлены к еще худшему несчастью, которое должно было обрушиться на них.
Ногами провел группу МОГ через ряд небольших боковых коридоров, забитых
трубами с горячей водой и вентиляционными коробами, обходя кишевшие людьми
офисы и мастерские, держась как можно дальше от помещений, где кипела жизнь.
Когда им попадался на пути робот-охранник, Ногами завязывал с ним
разговор, пока кто-нибудь из остальных не прокрадывался со стороны и не
вырубал его схемы электростатическим разрядом.
Они подошли к обширному помещению со стеклянными стенами, полному
электрических кабелей и жгутов оптических волокон, разбегавшимся оттуда по
узким туннелям во все помещения центра "Дракон". Там находился робот,
который стоял перед огромным приборным щитом со множеством стрелочных
измерительных приборов и цифровых индикаторов.
- Робот-инспектор, - тихо сказал Ногами. - Он запрограммирован следить за
исправностью электросетей и докладывать обо всех обрывах проводов и коротких
замыканиях.
- Сколько времени пройдет, прежде чем сюда придут проверить, что с ним,
после того как мы испортим его микросхемы? - поинтересовался Манкузо.
- Из главного центра телеметрического контроля они доберутся сюда за пять
или шесть минут.
- Вполне достаточно, чтобы подложить заряд и дать деру, - небрежно
заметил Уэзерхилл.
- На сколько минут ты предполагаешь поставить таймер? - спросила его
Стаси.
- На двадцать минут. За это время мы наверняка успеем подняться на
поверхность и покинуть остров, если Питту и Джиордино удастся сделать то,
что они задумали.
Ногами открыл дверь и шагнул в сторону, пока Манкузо и Уэзерхилл вошли в
помещение и приблизились к роботу с противоположных сторон. Стаси оставалась
у двери. Механический инспектор застыл, как металлическое изваяние, когда
наэлектризованные куски шланга прикоснулись к корпусу, где находились его
микросхемы.
Умелыми ловкими движениями Уэзерхилл вставил крохотный детонатор в комок
пластической взрывчатки и установил цифровой таймер.
- В самую гущу кабелей и оптических волокон, я полагаю.
- Почему не взорвать приборный щит? - спросил Ногами.
- У них наверняка на складе есть запасные блоки для щита, - объяснил
Манкузо.
Уззерхилл согласно кивнул, прошел несколько шагов по коллектору вперед и
прикрепил липкой лентой заряд взрывчатки за несколькими связками
электрических кабелей в толстой изоляции и жгутов оптических волокон.
- Они смогли бы заменить приборный щит и подсоединить к нему новые концы
проводов за двадцать четыре часа, - произнес он тоном лектора, - но стоит
вырвать взрывом один метр проводов посередине тысячи индивидуальных
проводящих жил, и им придется заменять всю систему с обоих концов. На это у
них уйдет в пять раз больше времени.
- Звучит разумно, - признал Ногами.
- Замаскируй заряд получше, - сказал Манкузо.
Уэзерхилл взглянул на него укоризненно.
- Они не будут искать вещь, о существовании которой они понятия не имеют.
- Он любовно погладил таймер и вышел из коллектора.
- Все чисто, - доложила Стаси от двери.
По одному они крадучись выбежали в коридор и поспешили к лифту. Они
преодолели почти двести метров, когда Ногами вдруг остановился и поднял
руку.
Эхо человеческих голосов отразилось от бетонных стен бокового прохода, а
за ним послышалось слабое жужжание электромотора. Доктор бешено замахал им
руками, чтобы они поспешили вперед, и они пулей проскочили мимо бокового
прохода и свернули за угол, прежде чем прибывшие появились на виду в главном
коридоре.
- Я недооценил их оперативность, - зашептал Ногами не оборачиваясь. -
Быстро они пришли.
- Следователи? - спросила Стаси.
- Нет, - быстро ответил он. - Контролеры из центра дистанционного
наблюдения с новым роботом для замены того, который вы вырубили.
- Думаете, они будут искать нас?
- Мы бы уже знали об этом, если бы это было так. Ревели бы сирены общей
тревоги, и толпы охранников Сумы вместе с армией сторожевых роботов кишели
бы в каждом коридоре и блокировали бы все перекрестки.
- Везет нам, что никто пока ничего не заподозрил, учитывая, скольких
роботов мы превратили в металлолом, - прохрипел Манкузо, пробегая по
коридору вслед за Ногами.
- Инженеры дистанционного контроля будут считать, что роботы вышли из
строя из-за самопроизвольных отказов электроники.
Они добрались до лифта и потеряли целых две минуты, ожидая, когда он
поднимется с более низкого уровня. Казалось, полжизни прошло, пока двери,
наконец, открылись и они смогли войти в пустую кабину. Уэзерхилл вошел
первым; он нажал кнопку поверхностного уровня.
Лифт с тремя мужчинами и одной женщиной полз вверх мучительно медленно,
они стояли в нем хмурые и молчаливые. Часы были только у Ногами, у остальных
их отобрали при задержании; он посмотрел на циферблат.
- До назначенного срока осталось тридцать секунд, - сообщил он остальным.
- Из огня мы выскочили, - пробормотал Манкузо. - Будем теперь надеяться,
что наверху нас не ждет раскаленная сковорода.
Теперь важно было только одно - покинуть остров. Какой план был у Питта
на уме? Не случилось ли чего-нибудь с ним и Джиордино? Что, если он
просчитался и был снова пойман или убит? Если это было так, то всем надеждам
конец, они остались ни с чем, без какого-либо способа вырваться на свободу,
упустив свой единственный шанс.
Они уже потеряли счет, сколько раз они готовились к худшему, напрягая
мышцы, чтобы прыгнуть на то или на тех, что окажется по ту сторону дверей
лифта. Они застыли, когда двери, наконец, начали раздвигаться.
Там стоял Джиордино собственной персоной и весело скалил зубы. Когда он
заговорил, то произнес те слова, которые они сотни раз слышали у стоек
регистрации пассажиров в аэропорту:
- Разрешите взглянуть на ваши посадочные документы?
Обунаи Окума и Диазец Кано были высококвалифицированными
инженерами-кибернетиками, обученными дистанционному управлению машинным
зрением и искусственным интеллектом, а также наладке роботехники и
диагностике неисправностей сенсорных систем. В центре телеметрического
контроля они получили сигнал, что робот-инспектор электрических сетей Тайго,
имя которого означало "большая пушка", перестал функционировать, и они
немедленно отправились заменять его на новый и забирать для ремонта.
Внезапные отказы роботов из-за тысячи различных причин были для них
обычным делом. Роботехника была еще очень молодой отраслью, и неисправности
оборудования, как и ошибки программ, обнаруживались на каждом шагу. Роботы
часто переставали функционировать по причинам, которые можно было выяснить
лишь после того, как их доставляли в ремонтную мастерскую для обследования.
Кано обошел вокруг инспектора Тайго, проводя быстрый визуальный осмотр.
Не увидев ничего необычного, он пожал плечами.
- Похоже на неисправность платы микросхем.
Окума взглянул на диагностическую карту в блокноте, который он принес с
собой.
- С этим роботом уже были проблемы. Его блок анализа изображений пять раз
выходил из строя.
- Странно, это уже четвертый робот, об отказе которого получен сигнал за
последний час.
- Неполадки всегда происходят сериями, - ответил Окума.
- Его системы нуждаются в модернизации и переделке, - согласился Кано. -
Нет смысла наскоро исправлять неполадку. Я направлю его на полную переделку.
- Он обернулся к роботу, привезенному для замены неисправного. - Готов
приступить к исполнению обязанностей инспектора, Отокодат?
Загорелся набор сигнальных лампочек, и Отокодат, что по-японски означало
нечто вроде Робина Гуда, произнес медленно, но отчетливо:
- Я готов следить за исправностью всех сетей.
- Тогда приступай.
Как только новый робот занял место за пультом, Окума и Кано погрузили
неисправного робота на тележку с мотором, снабженную небольшой лебедкой.
Затем один из них ввел кодовое слово в компьютер тележки, и она
автоматически начала двигаться к ремонтному участку, не нуждаясь в присмотре
человека. Два инженера не стали сопровождать поврежденного робота, а
направились в комнату отдыха для рабочих, чтобы позволить себе выпить по
чашке чая.
Оставленный в одиночестве, Отокодат навел объективы своей системы зрения
на циферблаты измерительных приборов и числовые индикаторы и начал обычную
процедуру ввода данных в свой компьютер. От его высокочувствительных
датчиков, разрешающая способность которых была несравненно выше, чем у
человека, не укрылось чрезвычайно малое отклонение значения одной из
измеряемых величин от предписанного.
Частота следования лазерных импульсов по оптическому волокну измеряется
миллионами штук в секунду. Датчики Отокодата могли считывать показания
измерительных приборов намного точнее человеческого глаза, и он заметил
небольшое снижение частоты следования импульсов с 44,7 миллионов в секунду
до 44,68 миллионов в секунду. Он построил график изменения индекса
преломления и определил, что свет, распространяющийся по двум жгутам внутри
ленты, состоящей из тысяч оптических волокон, в какой-то точке идет не по
прямой, а описывает небольшой зигзаг.
Он послал в центр телеметрического контроля сигнал о том, что покидает
контрольный щит и отправляется в коллектор для осмотра жгутов оптических
волокон.
Сума становился все более раздраженным и нетерпеливым. Диас и Смит,
казалось, никогда не устанут ссориться с ним, не скрывая своего презрения к
его достижениям, угрожая ему, как будто он был обыкновенным уличным
воришкой. Он обрадовался случаю избавиться от них.
Похищение сенатора Диаса было ошибкой, чувствовал он. Он захватил его
только потому, что Ичиро Цубои был уверен в существенном влиянии Диаса на
Сенат и в его близости к президенту. Суме Диас представлялся незначительным
и ограниченным человеком. После увольнения из армии Диас прокладывал свой
путь через Университет Нью-Мексико. Затем он пошел традиционным путем к
власти, став юристом и выигрывая процессы, обеспечившие броские заголовки
газет и поддержку правящей партии. Сума презирал его как устарелого
политического поденщика, затвердившего монотонную и утомительную речь об
обложении богатых налогами в пользу безработных. Сума отказывался признавать
милосердие и сострадание.
Член Конгресса Смит, с другой стороны, была весьма проницательной
женщиной. У Сумы было неприятное чувство, что она читает его мысли и умело
возражает против каждого его слова. Она знала свои факты и статистику и с
легкостью цитировала их. Лорен была из хорошего западного рода, ее семья
разводила скот на западе Колорадо с 1870-х годов. Получив образование в
Университете Колорадо, она баллотировалась на выборную должность и победила
кандидата, прослужившего на государственной службе много лет. Она могла
жестко спорить с любым мужчиной. Сума подозревал, что ее единственной
слабостью был Дирк Питт, и он был ближе к истине, чем думал.
Сума уставился на них через стол, потягивая сакэ и готовясь еще к одному
обмену любезностями. Он уже почти начал, когда Тоси вошла в комнату и тихо
зашептала ему на ухо. Сума поставил свою чашечку сакэ на стол и встал.
- Вам пора уходить.
Лорен изящно поднялась и устремила взгляд на Суму.
- Я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь, что Дирк и Эл живы и с ними
обращаются по-человечески.
Сума улыбнулся снисходительно.
- Они тайком прокрались на чужую землю, мою землю, как шпионы другого
государства...
- Японские законы схожи с нашими в отношении к шпионажу, - перебила она.
- Они подлежат справедливому суду.
Сума испытал злорадное удовлетворение.
- Я не вижу смысла в продолжении разговора. В данный момент мистер Питт и
мистер Джиордино, вместе с остальными из их шпионской шайки, уже казнены
моим другом Моро Каматори. Теперь делайте с этим что хотите.
Лорен почувствовала, что ее сердце пронзено насквозь. Она оцепенела, не в
силах произнести ни слова, еще более потрясенная сознанием того, что, скорее
всего, это правда. Ее лицо побелело, она зашаталась, ощущая в голове только
совершенную пустоту.
Тоси схватила Лорен за руку и подтолкнула ее к дверям.
- Пойдемте, самолет, который доставит вас в Эдо-Сити, и личный самолет
мистера Сумы ждут вас.
- Мы не прокатимся по вашему потрясающему тоннелю под морским дном? -
спросил Диас без тени разочарования.
- Есть вещи, которые мне бы не хотелось вам показывать, угрюмо сказал
Сума.
Как будто в дурном сне, Лорен безучастно позволила Тоси протащить ее
через фойе, выходившее на каменную дорожку, пересекавшую маленький прудик.
Сума жестом предложил Диасу сопровождать женщину, Диас покорно пожал плечами
и заковылял с тростью впереди Сумы; два робота-телохранителя замыкали
шествие.
Позади пруда сверкающий самолет с поворотными двигателями приземлился на
лугу, окруженном высокой, аккуратно подстриженной живой изгородью.
Реактивные двигатели работали с легким свистом. Два пилота в красных
нейлоновых летных костюмах и кепках с козырьками стояли по сторонам
лестницы, ведущей внутрь главного салона. Оба были низенькие, один
худощавый, плечи другого грозили разорвать швы его комбинезона. Пилоты
почтительно поклонились при приближении Сумы.
Внезапно Диас остановился.
- Когда я вернусь в Вашингтон, то проведу пресс-конференцию и разоблачу
вас и ваши чудовищные планы. Затем я буду бороться любыми средствами в обеих
палатах Конгресса, пока не будет конфисковано и национализировано все
имущество, принадлежащее вам в США. Я не успокоюсь, пока вы не заплатите за
все ваши злодеяния.
Сума яростно оскалился:
- Наше вашингтонское лобби более чем компетентно, чтобы разрушить ваши
патетические усилия. Слишком много ваших законодателей тяготеют к тайному
благополучию, чтобы поддаться вашему влиянию. Вы будете взывать впустую,
сенатор Диас. Ваше правительство, нравится вам это или нет, погрязло в
эмоциях и коррупции, вместо технологии и науки, и полностью зависит от
японских субсидий.
Лорен обернулась к Суме, ее глаза сузились от презрения.
- Вы недооценили крепость американцев пятьдесят лет назад, и снова вы
будите спящего гиганта и наполняете его ужасающей решимостью.
- Слова адмирала Ямамото, произнесенные после седьмого декабря, уже не
применимы, - презрительно сказал Сума. - Ваш народ потерял способность
приносить жертвы для блага нации. Посмотрите в лицо реальности, член
Конгресса Смит. Величие Америки прошло. Мне больше нечего сказать вам, кроме
напоминания предупредить президента о намерениях Японии.
- Не имеете ли вы в виду свои намерения? - смело сказала Лорен. Краски
вернулись на ее лицо. - Вы не представляете весь японский народ.
- Счастливого путешествия домой, член Конгресса Смит. Ваш визит окончен.
Сума повернулся и пошел прочь. Он успел сделать лишь шаг, как два пилота
схватили его за руки с обеих сторон, подняли в воздух и швырнули в открытую
дверь салона самолета, где он исчез. Все произошло так быстро, что Лорен и
Диас застыли в шоке. Среагировала только Тоси, ударив ногой крепко сбитого
пилота.
- Разве можно так начинать интимные отношения? - засмеялся Джиордино,
ухватив Тоси за ногу, сжав ее руками и швыряя ее через дверь в подставленные
руки Уэзерхилла и Манкузо легко, будто она была наполнена воздухом. Лорен
задохнулась от изумления и начала что-то говорить Джиордино, но Стаси резко
подтолкнула ее вверх по коротенькой лестнице.
- Нельзя терять времени, миссис Смит. Пожалуйста, шевелитесь поживее. -
Подталкивая Лорен, она потянулась за Диасом. - Двигайтесь, сенатор. Вас ждут
с нетерпением.
- Откуда... откуда вы все взялись? - заикался он, пока Манкузо и
Уэзерхилл втягивали его в люк.
- Мы просто дружелюбные бандиты, живущие по соседству - ответил
Уэзерхилл.
- На самом деле, это Питт и Джиордино захватили пилотов и связали их в
грузовом отсеке.
Джиордино поднял Стаси в кабину и втянул за ней лесенку. Он изящно
отсалютовал двум роботам-телохранителям, нацелившим на него свое оружие, но
застывшим в тупом оцепенении.
- Сайонара роботуркейс!
Он рывком захлопнул дверь и запер ее. Затем развернулся и выкрикнул одно
короткое слово в кабину пилота:
- Поехали! - Легкий свист двух турбинных двигателей перерос в раздирающий
уши грохот, и струя воздуха выгладила траву под короткими крыльями. Колеса
шасси оторвались от земли, и самолет взмыл в воздух, завис на несколько
мгновений, пока моторы разворачивались в горизонтальном положении, и затем
заложил широкий вираж в сторону моря на восток.
Лорен обняла Джиордино.
- Слава Богу, вы в порядке и Дирк с вами?
- А кто же, по-вашему, за штурвалом? - Джиордино широко улыбнулся, кивнув
в сторону кабины.
Не произнося больше ни слова, Лорен пробежала вдоль кресел и распахнула
дверь кабины. Питт сидел в кресле пилота, полностью погруженный в работу -
летать на таком самолете было внове для него. Он не моргнул и не повернул
головы, когда она скользнула руками по его шее и вниз, внутрь
позаимствованного им летного костюма, и поцеловала его по меньшей мере
дюжину раз.
- Ты жив, - радостно сказала она. - Сума сказал, тебя убили.
- Это был не очень приятный денек, - вставил Питт между ее поцелуями. -
Ты рада видеть меня?
Она легонько царапнула его грудь.
- Ты когда-нибудь станешь серьезным?
- Леди, сейчас я серьезен как никогда. Жизни восьми человек зависят от
того, как я веду самолет, к которому я никогда в жизни не прикасался. И мне
лучше побыстрей овладеть им, или нам придется искупаться.
- Ты способен сделать это, - сказала она уверенно. - Дирк Питт может все.
- Лучше бы люди не говорили так, - вздохнул Питт. Он мотнул головой
направо. - Займи кресло второго пилота и поупражняйся с радио. Мы должны
вызвать кавалерию до того, как самурайские воздушные силы бросятся в погоню.
Мы не сможем убежать от реактивных самолетов.
- Японская армия пока что не принадлежит Суме.
- Ему принадлежит здесь все. Включи радио, я назову тебе частоту.
- Куда мы летим?
- На Ральф Р. Беннет.
- Судно?
- Корабль, - поправил ее Питт. - Поисковый и разведывательный корабль
Военно-Морского флота США. Если нам удастся беспрепятственно добраться до
него, мы вернемся домой свободными!
- Они не осмелятся стрелять в нас с Хидеки Сумой на борту.
Питт глянул на волны, бушующие внизу.
- Ох, как бы мне хотелось, чтобы ты была права.
Сзади них Джиордино тщетно пытался успокоить Тоси, которая шипела и
билась, как взбесившаяся кошка. Она плюнула в него, но чуть-чуть
промахнулась мимо его щеки, попав в ухо. В конце концов он схватил ее сзади
и сжал в тесных объятиях.
- Я знаю, что поначалу произвожу не слишком хорошее впечатление, -
счастливо сказал он. - Но, узнав меня, вы меня полюбите.
- Ты янки, американская свинья! - кричала она.
- Вовсе нет, мои итальянские предки никогда бы не согласились, чтобы их
считали янки.
Стаси, не обращая внимания на Джиордино и вырывающуюся Тоси, крепко
прикручивала Суму к одному из нескольких великолепных кожаных кресел в
роскошном салоне самолета. Глаза Сумы были вытаращены, челюсть отвисла.
- Ну и ну, - сияя от счастья, проговорил Манкузо. - Какая приятная
неожиданность, великий человек собственной персоной соблаговолил проехаться
с нами.
- Вы же мертвы. Вы все считались мертвыми, - бормотал Сума, не веря своим
глазам.
- Это твой дружок Каматори, вот кто мертв, - садистским тоном сообщил ему
Манкузо.
- Как? Как это случилось?
- Питт пришпилил его к стене за яйца.
Имя Питта, казалось, привело Суму в чувство. Он оправился от шока и
сказал:
- Вы совершили гибельную ошибку. Удерживая меня в качестве заложника, вы
развяжете ужасные силы.
- Как вы с нами, так и мы с вами. Теперь наша очередь действовать подло и
низко.
Человеческий голос бессилен точно передать шипение гадюки, но Суме это
почти удалось.
- Вы слишком невежественны и глупы, чтобы понимать, что вы делаете. Мои
люди запустят Проект "Кайтен", как только они узнают, что вы сделали.
- Пусть попробуют, - сказал Уэзерхилл, чуть не мурлыча от радости. -
Примерно через три минуты в вашем центре "Дракон" погаснет свет.
Робот-инспектор электрических сетей Отокодат вскоре обнаружил заряд
взрывчатки, прикрепленный липкой лентой к плоскому жгуту оптических волокон.
Он ловко удалил его и покатил обратно к приборному щиту. Несколько секунд он
рассматривал странный предмет, узнал, что таймер - это таймер, но в его
памяти не было необходимых данных для изучения пластиковых бомб, и он
понятия не имел об их назначении. Он направил сигнал своему начальнику.
- Это Отокодат с пятой силовой станции.
- Да, в чем дело? - ответил робот-контролер.
- Мне нужно связаться со своим начальником, господином Окумой.
- Он еще не вернулся после перерыва на чай. Почему вы вызываете его?
- Я обнаружил странный предмет, прикрепленный к главному
волоконно-оптическому кабелю.
- Что это за предмет?
- Мягкое вещество с цифровым таймерным устройством.
- Это может быть инструмент, забытый инженером по прокладке кабелей во
время монтажа.
- В моей памяти нет необходимых данных для положительной идентификации
этого предмета. Не хотите ли вы, чтобы я привез его в контрольный центр для
изучения?
- Нет, оставайтесь на своем посту. Я пришлю за ним курьера.
- Слушаюсь.
Через несколько минут робот-курьер по имени Накадзина,
запрограммированный ориентироваться во всех проходах и коридорах и проезжать
через двери во все служебные помещения и рабочие участки комплекса, появился
на силовой станции.
Как и было приказано, Отокодат, не раздумывая, протянул заряд Накадзиме.
Накадзима был самодвижущимся роботом шестого поколения, способным
воспринимать отдаваемые голосом команды, но не умеющим их подавать. Он молча
протянул свой суставчатый захват, взял заряд, положил его в контейнер и
покатил в центр контроля для доставки предмета на изучение.
В пятидесяти метрах от двери силовой подстанции, в месте, достаточно
удаленном от людей и важного оборудования, пластиковая бомба с зарядом
взрывчатки "Си-8" сдетонировала, и громоподобный рокот взрыва раскатился по
бетонным коридорам пятого уровня.
Центр "Дракон" был спроектирован и построен с расчетом на самые сильные
землетрясения, и каких-либо заметных разрушений его конструкций не
произошло.
Проект "Кайтен" остался нетронутым и готовым к действию. Единственным
результатом срабатывания подложенной Уэзерхиллом бомбы оказалось полное
разрушение курьера Накадзимы.
Охранники-роботы сообщили службе безопасности о странном происшествии в
саду прежде, чем Питт успел поднять свой самолет с поворотными турбинами над
живой изгородью. Поначалу сообщение роботов было сочтено результатом
неверного визуального восприятия, но когда немедленный поиск Сумы оказался
безуспешным, в помещениях службы безопасности поднялась безумная паника.
Из-за своего непомерного самомнения и параноидального пристрастия к
секретности Хидеки Сума не проинструктировал своих старших управляющих, как
им действовать в экстренных случаях в его отсутствие. Запаниковав,
руководители службы безопасности попытались связаться с Каматори, но быстро
обнаружили, что на их телефонные звонки и обращения по громко-говорящей
связи никто не отвечает, а вызовы его персональных роботов-охранников также
остались безответны.
Специальная оперативная группа, усиленная четырьмя вооруженными роботами,
бросилась к апартаментам Каматори. Старший офицер громко постучал, но, не
получив ответа, отступил в сторону, приказав одному из роботов взломать
дверь, оказавшуюся запертой. Толстая непрозрачная стеклянная преграда была
быстро разбита вдребезги.
Офицер осторожно прошел через пустую переднюю комнату, просматриваемую
видеокамерой, и медленно вошел в комнату с трофеями. У него отвисла челюсть
от невероятного зрелища. Моро Каматори висел на стене в вертикальном
положении, его плечи поникли, глаза были широко открыты, а изо рта бежала
струйка крови.
Лицо Каматори было перекошено от боли и ярости. Офицер оцепеневшими
глазами смотрел на рукоять сабли, торчавшую из паха Каматори; клинок
проходил насквозь через его тело, приколов его к стене.
Изумленный офицер не мог поверить, что Каматори мертв. Он осторожно
потряс его и попытался заговорить с ним. Через минуту до него наконец дошло,
что опоздавший родиться самурайский воин уже больше никогда ничего не
скажет. И только тут офицер впервые заметил, что пленники убежали и
роботы-телохранители Каматори застыли в неподвижности там, где стояли.
Паника еще больше усилилась известиями об убийстве Каматори и почти
одновременным взрывом на пятом ярусе. Ракеты класса "земля-воздух",
размещенные по периметру острова, поднялись из своих бункеров, были нацелены
и готовы к запуску, но команда на пуск не была отдана из-за неуверенности,
не находится ли Сума на борту самолета.
Но вскоре действия людей Сумы стали управляемыми и целенаправленными.
Видеозаписи роботов-охранников были заново просмотрены, и они ясно
показали, что Суму силой затащили на борт его самолета.
Стареющий главарь "Золотых драконов", Корори Есису, и его финансовая
опора, Ичиро Цубои, находились в токийской конторе Цубои, когда до них
дозвонился директор службы безопасности Сумы. Они немедленно приняли на себя
руководство всеми действиями людей Сумы.
Через восемь минут после взрыва Цубои, воспользовавшись своим
значительным влиянием в военных кругах, сумел организовать вылет двух
реактивных истребителей в погоню за ускользающим самолетом с поворотными
турбинами. Он приказал перехватить самолет и попытаться посадить - его
обратно на остров Сосеки. Если это окажется невозможным, они должны будут
уничтожить самолет со всеми, кто находится на его борту. Цубои и Есису
согласились, что, несмотря на их многолетнюю дружбу с Сумой, для Проекта
"Кайтен" и их новой экономической империи будет лучше, если Сума умрет, чем
если станет орудием шантажа со стороны иностранной державы или, что еще
хуже, окажется выставленным на показ публике в качестве обвиняемого перед
американской судебной системой. И, кроме того, была устрашающая уверенность
в том, что Суму заставят выдать детали японской секретной технологии и план
экономического и политического господства американским специалистам по
допросам из разведывательных служб.
Питт взял курс по компасу на то место, где корабль находился в тот
момент, когда он покинул его, отправившись на остров Сосеки. Он выжимал из
двигателей все, что мог, опасно превышая их расчетные нагрузки, пока Лорен
отчаянно пыталась связаться с "Беннетом".
- Кажется, я не могу пробиться к ним.
- Ты на правильной частоте?
- Шестнадцатый диапазон высоких частот?
- Неверная частотная полоса. Переключи на УКВ и используй мое имя в
качестве наших позывных.
Лорен установила переключатель на УКВ и снова набрала частоту. Затем она
заговорила в микрофон, прикрепленный к наушникам у нее на голове.
- Питт вызывает американский корабль "Беннет", - сказала она. - Вы меня
слышите? Вы меня слышите? Пожалуйста, ответьте.
- Говорит "Беннетт". - Ответ прозвучал так громко и ясно, что барабанные
перепонки Лорен под наушниками чуть не лопнули. - Это действительно вы,
мистер Питт? У вас такой голос, как будто со времени нашей последней встречи
вы сменили пол.
Самолет, который вел Питт, был засечен сверхчувствительными системами
обнаружения "Беннетта" в ту же секунду, как он поднялся с земли. Как только
стало ясно, что он взял курс на восток над морем, его отслеживала
тактическая система электронной войны и разведки. Предупрежденный об этом
инциденте в течение нескольких минут, капитан Харпер расхаживал по штабной
каюте, каждые несколько секунд останавливаясь и заглядывая через плечи
операторов, смотрящих на экраны радаров и мониторы компьютеров,
анализирующих и усиливающих сигналы от приближающейся цели, стараясь
распознать ее природу.
- Вы можете различить...?
- Либо самолет с поворотными роторами, либо с поворотными турбинами, -
опередил оператор вопрос капитана. - Он поднялся вертикально, как вертолет,
но приближается к нам слишком быстро для винтокрылой машины.
- Курс?
- Один-два-ноль. Похоже, что он направляется к тому месту, откуда мы
запустили двух "Ибисов".
Харпер бросился к телефону и снял трубку.
- Радиорубку.
- Радиорубка слушает, сэр, - мгновенно послышался ответ.
- Есть какие-нибудь радиосигналы?
- Никаких, сэр. В эфире тихо.
- Позвоните мне в ту же секунду, как что-нибудь услышите. - Харпер
положил трубку. - Курс меняется?
- Цель по-прежнему следует курсом один-два-ноль, слегка к югу от
восточного направления, капитан.
Это должен быть Питт, хотя это и не может быть он. Но кто еще летел бы
именно к этой точке? Совпадение? - гадал Харпер. Будучи не из тех людей, кто
любит сидеть, ничего не предпринимая, он пробурчал приказ своему помощнику,
стоящему рядом.
- Поверните на курс в сторону позиции, из которой мы запустили "Ибисов".
Полный ход, пока я не прикажу вам что-нибудь другое.
Помощник знал, что Харпер предпочитает эффективность соблюдению
протокола, поэтому он молча повернулся и быстро передал приказы на мостик.
- Вас вызывает радиорубка, капитан, - объявил один из матросов.
Харпер схватил трубку.
- Говорит капитан.
- Я принял сигнал от женщины, утверждающей, что она член Конгресса Лорен
Смит. Она также утверждает, что мистер Питт ведет самолет, угнанный с
острова Сосеки, на борту которого находится восемь пассажиров, включая
сенатора Майкла Диаса и господина Хидеки Суму.
Поскольку Харпер находился слишком далеко в низу цепочки, по которой
осуществлялось руководство операцией, чтобы его проинформировали о похищении
Лорен и Диаса, его нельзя было винить в том, что он не сразу поверил этому
сообщению.
- Они угнали самолет и похитили Суму? И откуда, черт возьми, Питт откопал
парочку политиков на острове Сосеки? - Он помолчал, чтобы удивленно покачать
головой, а затем отдал приказ по телефону. - Скажите тем, кто у вас на
связи, кто бы это ни был, что я требую более конкретной информации.
Радист ответил через полминуты.
- Женщина клянется, что она член Конгресса Лорен Смит от штата Колорадо,
и если вы не обеспечите им наведение на посадку и защиту от погони, если
такая необходимость появится, то она собирается связаться с Роем Монро и
потребовать, чтобы вас назначили командовать буксиром в Арктике. Я не тот
человек, чтобы давать советы капитану, сэр, но если она дружит с секретарем
флота, то она, должно быть, именно та, кем она представляется.
- Хорошо, теперь я согласен поверить ее словам. - Харпер нехотя
подчинился. - Дайте им указания повернуть на двадцать градусов к югу и
продолжать лететь этим курсом, пока мы не встретимся...
- Вижу два самолета, поднявшиеся с базы ВВС Сензю, - прервал их разговор
оператор радара тактической системы наблюдения. - Конфигурация и скорость
указывают на перехватчики "Мицубиси Равен" японских сил самообороны. Они
ложатся на тот же курс, что и самолет с поворотными турбинами, и включают
радарные установки.
- Черт побери! - выпалил Харпер. - Теперь нам придется иметь дело с
японскими военными. - Он снова повернулся к своему дежурному офицеру.
- Известите тихоокеанское командование о нашей ситуации. Сообщите им, что
я перехожу на боевое положение. Я намерен открыть огонь по преследователям,
если они проявят какие-либо признаки враждебных действий. Я принимаю
ответственность за защиту пассажиров на борту самолета с поворотными
турбинами, исходя из убеждения, что они американские граждане.
Его дежурный помощник колебался, - Вы не слишком рискуете, сэр?
- Пожалуй, не слишком. - Харпер лукаво улыбался. - Неужели вы всерьез
полагаете, что меня отдадут под трибунал за то, что я собью вражеский
самолет, чтобы спасти жизни двух членов Конгресса?
Аргументы Харпера были неотразимы. Помощник улыбнулся в ответ.
- Нет, сэр, полагаю, что вряд ли.
Питт поднял самолет на четыре тысячи метров и продолжал вести его на этой
высоте. Время прижиматься к воде прошло. Он вышел за пределы радиуса
действия ракетных систем острова и теперь шел прямо на "Ральф Р.Беннетт". Он
расслабился и надел наушники с микрофоном, висевшие на подлокотнике его
кресла.
- Осталось восемьдесят километров, - тихо сказал он. - Корабль вот-вот
появится на горизонте прямо по курсу.
Джиордино сменил Лорен в кресле второго пилота и с удивлением смотрел на
показания топливомера.
- Наземная команда Сумы пожадничала с топливом. Через десять минут мы
будем лететь на парах.
- Им нужно было только частично заправить баки для короткого перелета с
острова Сосеки и обратного пути из Эдо-Сити, - сказал Питт. - Я здорово гнал
самолет и тратил топливо очень щедро.
- Теперь тебе лучше не спешить и расходовать его экономно.
В их наушниках раздался щелчок и послышался громкий голос:
- Говорит капитан Харпер.
- Рад слышать вас, капитан. - Это Дирк Питт. Продолжайте.
- Терпеть не могу сообщать дурные новости, но за вами увязались два
японских комара.
- Этого только не хватало, - пробормотал Питт. - Как скоро они перехватят
нас?
- Наши компьютеры сообщают, что они окажутся у вас на хвосте за
пятнадцать-двадцать километров до нашей встречи.
- Нам крышка, если они атакуют, - сказал Джиордино, постукивая пальцами
по стеклу топливо-мера.
- Ваши дела не так уж плохи, как вы думаете, - медленно проговорил
Харпер.
- Наши электронные средства подавления уже глушат их радарные системы
наведения ракет. Им придется зайти почти прямо над вами, чтобы запустить
ракеты визуально.
- Вы можете чем-нибудь пальнуть в них, чтобы сбить их прицел?
- Наше единственное оружие - тридцатимиллиметровый "Морской вулкан".
- Немногим лучше, чем детская пукалка, - жалобно сказал Джиордино.
- Должен вам сообщить, что эта пукалка, как вы ее называете, может
производить сорок две сотни выстрелов в минуту и плеваться на восемь
километров, - ответил Харпер.
- На добрых пять километров меньше, чем нужно, и слишком поздно, - сказал
Питт. - Есть еще какие-нибудь идеи?
- Подождите. - Прошло целых две минуты, прежде чем Харпер снова
заговорил.
- Вы можете сесть под прикрытием нашего заградительного огня, если
переведете самолет в пикирование и выведете его из пике на нашу палубу.
Увеличенная скорость во время снижения позволит вам выиграть дополнительные
четыре минуты до перехвата.
- Я не вижу никакого выигрыша, - сказал Джиордино. - Наши преследователи
тоже спикируют.
- Не подходит, - ответил Питт Харперу. - Мы будем как беспомощная утка,
скользя над волнами. Лучше оставаться на высоте, где у меня еще остается
пространство для маневра.
- Они весьма сообразительные парни, - ответил Харпер. - Они планируют
загодя. Мы отследили, что они сближаются на высоте двенадцати сотен метров,
на двадцать восемь сотен метров ниже вас. Мне кажется, они собираются
срезать вас при снижении во время захода на посадку.
- Продолжайте.
- Если вы воспользуетесь тактикой, разработанной нашими компьютерами, вы
увеличите ваши шансы сесть под прикрытием нашего заградительного огня. Кроме
того, и это жизненно важно, как только они окажутся в радиусе досягаемости
нашего "Вулкана", у нас будет свободное поле огня над вами.
- Вы меня убедили, - сказал Питт. - Мы начнем снижение через сорок
секунд.
- Он повернулся к Лорен, сидевшей в кресле за дверью кабины.
- Посмотри, чтобы все были хорошо пристегнуты. Нам придется немного
заняться рок-н-роллом.
Лорен быстро обошла салон, проверив, как привязаны Сума и Тоси,
предупредив остальных. Всякие отзвуки веселья, охватившего было спасшихся
членов группы МОГ, быстро угасли, и в салоне воцарилось мрачное настроение.
Только японский промышленник неожиданно приобрел счастливый вид. Сума
улыбался, как статуя Будды.
В кабине Питт быстро проделал серию упражнений для растяжки мышц и
разработки суставов. Он сделал несколько глубоких вдохов и затем
помассировал ладони и пальцы, как будто он был концертирующим пианистом,
собирающимся сразиться со Второй венгерской рапсодией Листа.
- Восемнадцать километров и быстро приближаются, - услышал он голос
Харпера.
Питт сжал руками штурвал и кивнул Джиордино.
- Эл, считывай мне показания измерителей высоты и скорости воздуха.
- С удовольствием, - сказал Джиордино без малейших признаков
беспокойства.
Он всецело полагался на Питта.
Питт нажал кнопку передатчика своего радио.
- Выполняю пикирование, - сказал он тоном патологоанатома, объявляющего о
начале вскрытия трупа. Затем он крепко сжал руками штурвал и передвинул его
вперед, гадая, что он скажет, когда встретит дьявола. Самолет опустил нос
вниз, и его двигатели завизжали, когда он устремился к огромному синему
морю, заполнявшему теперь все ветровое стекло кабины.
Цубои положил в сторону телефонную трубку и страдальчески взглянул через
стол на Корори Есису.
- Наш истребитель передал, что самолет Хидеки совершил маневр, чтобы уйти
от погони. У них нет времени заставить его вернуться на остров Сосеки до его
встречи с американским военным кораблем. Командующий полетом запрашивает
наше подтверждение приказа сбить самолет.
Есису отвечал, сначала немного подумав. Мысленно он уже смирился со
смертью Сумы. Он затянулся сигаретой и кивнул.
- Если нет другого выхода, Хидеки должен умереть, чтобы спасти то, что мы
все с таким трудом строили многие годы.
Цубои заглянул в глаза старого дракона и не увидел в них ничего, кроме
суровой решимости. Тогда он заговорил в трубку:
- Приказ на уничтожение подтвержден.
Когда Цубои положил трубку, Есису пожал плечами.
- Хидеки лишь один из длинной череды тех, кто пожертвовал своей жизнью
ради нашей новой империи.
- Это так, но американское правительство не будет счастливо потерять двух
своих законодателей в том же инциденте.
- На президента окажут давление наши лоббисты и друзья в том же
правительстве, чтобы он сказал мало и не сделал ничего, - сказал Есису с
трезвой уверенностью. - Возмущение будет сосредоточено на Хидеки. Мы
останемся в тени, не задетые штормом.
- И очень осторожно возьмем на себя управление его корпорациями.
Есису медленно кивнул.
- Это закон нашего братства.
Цубои посмотрел на старика с еще большим, чем ранее, уважением. Он понял,
как Есису удалось выжить, когда несчетное число других авторитетов
уголовного мира и "золотых драконов" сгинули за эти годы. Он знал, что Есису
умел мастерски манипулировать другими людьми, и, кто бы не становился у него
на пути, как бы ни были сильны его враги, он ни разу не потерпел поражения.
Он был, как теперь, наконец, понял Цубои, самым могущественным человеком в
мире, не занимавшим никакой официальной должности.
- Мировые средства массовой информации подобны жадному дракону,
накидывающемуся на любой скандал, - продолжал Есису. - Но ему быстро
надоедает его вкус, и он переходит к другому скандалу. Американцы быстро
забывают. Смерть двух из их бесчисленных политиков быстро сотрется из их
памяти.
- Хидеки вел себя, как дурак! - резко выпалил Цубои. - Он начал думать,
что он Бог. И, как большинство людей, когда они становятся слишком
могущественными и самовлюбленными, он допустил тяжкие ошибки. Похищение
американских законодателей на их собственной земле было просто идиотским
поступком.
Есису не стал отвечать немедленно, но посмотрел через стол на Цубои.
Затем быстро произнес:
- Ты мне как внук, Ичиро, а Хидеки был как сын, которого у меня никогда
не было. Вина лежит на мне. Если бы я крепче держал его в руках, это
несчастье не случилось бы.
- Ничего не изменилось, - пожал плечами Цубои. - Попытка американских
шпионов сорвать Проект "Кайтен" была предотвращена. Мы столь же
могущественны, как и прежде.
- И все же нам будет очень не хватать Хидеки. Мы обязаны ему многим.
- Я бы ожидал не меньшего, если бы мы поменялись с ним местами.
Я уверен, что ты без колебаний бросился бы на меч, если бы это было
необходимо, - сказал Есису со снисходительной улыбкой.
Цубои был слишком самоуверенным, чтобы даже принимать во внимание
возможность неудачи. Он принадлежал к новому поколению и никогда не имел ни
малейшего намерения отойти в сторону, воткнув нож себе в живот.
- Наша финансовая и промышленная империя будет расширяться и далее, без
Хидеки, - сказал он без сожаления. - Мы должны укрепить свои сердца и
двигаться вперед.
Есису заметил честолюбивое выражение в глазах Цубои. Молодому финансовому
кудеснику не терпелось вступить в права наследника всего оставленного Сумой.
- Я поручаю тебе, Ичиро, организовать подходящую церемонию в честь нашего
друга, когда мы будем чествовать его дух у Ясукуни, - сказал Есису, упомянув
Суму так, будто он уже несколько дней был мертв.
Цубои отмахнулся от этих слов взмахом руки. Он вскочил на ноги и
наклонился над столом.
- Теперь, Корори, когда Проект "Кайтен" полностью готов к действию, мы
должны улучить момент, чтобы подорвать экономическую независимость Европы и
Америки.
Есису кивнул головой, и седые волосы упали ему на лоб.
- Я согласен, что смерть Хидеки не должна привести к отсрочке наших
планов. Ты должен немедленно вернуться в Вашингтон и продиктовать наши
требования президенту относительно расширения наших финансовых предприятий в
Америке.
- А если он отвергнет наши требования?
- Я многие годы изучал этого человека. Он реалист. Он поймет, что мы
бросаем канат его умирающей стране. Он знает о нашем Проекте "Кайтен" и что
он способен сотворить. Отбрось опасения, Президент Соединенных Штатов пойдет
на сделку, как и Конгресс. Какой у них остался выбор?
- Двадцать две сотни, - бубнил Джиордино, произнося вслух высоту в метрах
и скорость набегающего воздушного потока в узлах. - Скорость пять-двадцать.
Океан быстро приближался, белые буруны стали больше. Они проносились
через клочья облаков. Скорость почти не ощущалась, только слышался рев
турбин, которые Питт держал включенными на полную мощность. Определить на
глаз высоту над водой было почти невозможно. Питт поручил это дело
Джиордино, который в свою очередь доверился приборам, которые должны были
предупредить его, когда пора выходить из пике.
- Где они? - спросил Питт в микрофон.
- Это Рей Симпсон, Дирк, - донесся голос офицера, который инструктировал
их насчет "Ибисов". - Я буду направлять тебя на посадку.
- Где они? - повторил Питт.
- В тридцати километрах и быстро приближаются.
- Меня это не удивляет, - сказал Питт. - Они могут делать более чем на
тысячу узлов больше, чем этот автобус.
- Пятнадцать сотен, - зачитывал Джиордино. - Скорость пять-двадцать.
- Жаль, что я не удосужился пролистать руководство для пилота, -
пробормотал Питт себе под нос.
- Двенадцать сотен метров. Скорость шесть-пятьдесят. Похоже, неплохо
получается.
- Откуда ты знаешь?
- Я подумал, что уместно сказать так, - пожал плечами Джиордино.
В ту же секунду сигнал тревоги раздался в кабине. Они загнали самолет за
пределы его безопасной расчетной скорости в неизведанные режимы полета.
- Одна тысяча метров. Скорость семь-сорок. Крылышки, не подведите нас
теперь.
Цель оказалась в пределах визуального диапазона, и пилот ведущего
японского истребителя поместил красную точку, появившуюся на экране
телевизионного монитора его системы наведения ракет, на пикирующий самолет с
поворотными турбинами. Оптический компьютер выдал серию управляющих запуском
команд и пустил ракету.
- Ракета "воздух-воздух" в полете, - предупредил их Симпсон зловещим
голосом.
- Предупреди, когда она будет в километре от меня, - быстро приказал
Питт.
- Шестьсот метров, - напомнил Джиордино Питту. - Скорость восемьсот.
Теперь пора.
Питт не стал тратить дыхание на ответ, а потянул штурвал на себя. Самолет
среагировал, словно это был планер, схваченный гигантской рукой. Постепенно,
идеально ровной дугой, он перешел к горизонтальному полету на опасно низкой
высоте, меньше чем в семидесяти метрах над водой.
- Ракета приближается, расстояние три километра, - сказал Симпсон, его
голос был невыразительным и отчужденным.
- Эл, приготовься повернуть турбины на максимальный угол, - неуверенно
сказал Питт.
Почти в ту же секунду, казалось, Симпсон выкрикнул:
- Один километр.
- Давай!
Джиордино молниеносным движением перебросил рычаги установки наклона
двигателей из горизонтального положения в вертикальное.
Самолет, казалось, подпрыгнул, из горизонтального полета отклонившись
почти на девяносто градусов вверх. Его тряхнуло, и всех бросило вперед
неожиданным изменением импульса и направленной вверх тягой двигателей, все
еще включенных на максимальную мощность.
Ракета скользнула ниже, разминувшись с брюхом самолета меньше чем на два
метра. И затем она исчезла, промелькнув прочь и в конце концов упав в море.
- Прекрасная работа, - похвалил Питта Симпсон. - Вы подходите к зоне
досягаемости нашего "Вулкана". Старайтесь оставаться на малой высоте, чтобы
у нас было свободное поле огня над вами.
- Нам потребуется некоторое время, чтобы перевести снова этот автобус в
горизонтальный полет к вашей палубе, - сказал Питт Симпсону, и разочарование
проявилось в углубившихся морщинах на его лице. - Я потерял скорость.
Джиордино вернул турбины в горизонтальное положение, пока Питт удерживал
самолет, стараясь перевести его в горизонтальный полет с минимальной потерей
высоты. Он выровнялся и направился прямо к маячившему впереди кораблю в
каких-то двадцати метрах над водой. Питту он казался неподвижным бумажным
корабликом на пластмассовом море, выглядывающим из-за гребней волн.
- Истребители приближаются, но нет никаких признаков запуска ракет, -
раздался тревожный голос Симпсона. - Они медлят до последней секунды, чтобы
успеть среагировать на твой следующий маневр. Ты бы лучше садился на палубу,
и побыстрее.
- Я иду сейчас на уровне гребней волн, - ответил Питт.
- И они тоже. Один над другим, так что ты не можешь снова прыгать, как
летающее блюдце.
- Должно быть, они читают наши мысли, - спокойно заметил Джиордино.
- Поскольку у вас нет скрамблера для шифрования голоса, они слушают
каждое ваше слово, - предупредил их Симпсон.
- Мог бы и раньше нам об этом сказать.
Питт смотрел через ветровое стекло на "Ральф Р. Беннетт". У него было
такое чувство, что стоит ему протянуть руку, и он коснется огромной антенной
решетки.
- Следующее действие спектакля за вами, "Беннетт". Мы исчерпали наш набор
сюрпризов.
- Ворота в крепость открыты, - неожиданно раздался голос Харпера. -
Поверните на пять градусов к корме и не забудьте нырнуть, когда появится
почта.
- Ракета пущена, - сказал Симпсон.
- Слышу, - ответил Питт, - но мне некуда деваться.
Питт и Джиордино инстинктивно сгруппировались в ожидании удара и взрыва.
Они были так же беспомощны, как возвращающиеся в голубятню голуби, на
которых напал коршун. Внезапно их спасители выплеснули шквал огня,
пронесшийся прямо перед носом их самолета и прогремевший у них над головами
и далее к хвосту.
"Морской вулкан" "Беннетта" проснулся. Семь стволов современной пушки
Гатлинга вращались вокруг общей оси и делали 4200 выстрелов в минуту,
выбрасывая такой плотный поток огня, что траекторию снарядов можно было
увидеть невооруженным глазом. Струя рассекала небо, пока не встретила
подлетающую ракету, взорвавшуюся грибообразным облачком пламени меньше чем в
двухстах метрах за хвостом ускользающего самолета с поворотными двигателями.
Затем она направилась к ведущему истребителю, поймала его и срезала
напрочь одно крыло, как зубы ломтик жареного картофеля. Истребитель "Ворон"
концерна "Мицубиси" несколько раз перевернулся в воздухе и рухнул в воду со
страшным всплеском. Второй истребитель ушел в крутой вираж, едва увернувшись
от потока снарядов, безжалостно приближавшихся к выхлопной струе его
двигателей, и поспешил лечь на обратный курс в направлении Японии. Лишь
тогда "Морской вулкан" замолчал, и его последний снаряд описал дугу в синеве
и упал в море, превратив гребни волн в белую пену.
- Сажайте вашу машину, мистер Питт. - Огромное облегчение ясно слышалось
в голосе Харпера. - Ветер с правого борта, скорость семь узлов.
- Спасибо, капитан, - сказал Питт. - И спасибо вашей команде. Это была
отличная стрельба.
- Все дело в том, чтобы знать, как нужно любить вашу электронику.
- Начинаю окончательное приближение.
- Жаль, что у нас нет духового оркестра и подходящей к такому случаю
комиссии для встречи высоких гостей.
- Звезды и полосы, развевающиеся на ветру, вполне сгодятся.
Через четыре минуты Питт посадил самолет с поворотными двигателями на
вертолетной площадке "Беннетта". Лишь после этого он глубоко вздохнул,
утонул в своем кресле и расслабился, пока Джиордино заглушал двигатели.
Впервые за несколько недель он чувствовал себя в безопасном и надежном
месте. В его ближайшем будущем больше не маячили опасности и неожиданности.
Его роль в операциях группы МОГ была завершена. Он думал только о том, как
вернуться домой, а затем, может быть, отправиться понырять в теплых водах
Пуэрто-Рико или Гаити, если удастся, то вместе с Лорен.
Питт рассмеялся бы от абсолютной невозможности в это поверить, если бы
сейчас кто-нибудь вошел в кабину и предсказал, что не пройдет и нескольких
недель, как адмирал Сэндекер будет произносить эвлогию на его поминальной
службе.
Часть IV
ДЫХАНИЕ МАТЕРИ
20 декабря 1993 года
Вашингтон, округ Колумбия
- Они выбрались оттуда! - ликующе объявил Джордан, резким движением
бросив телефонную трубку в кризисном штабе Агентства национальной
безопасности, расположенном глубоко под Белым домом. - Нам только что
сообщили, что наша группа МОГ покинула остров Сосеки.
Дейл Николс подозрительно посмотрел на Джордана.
- Это точно?
Джордан кивнул с видом полной уверенности.
- Информация надежная. Их атаковали истребители японских сил самообороны,
но они ускользнули от преследования.
Президент подошел к своему креслу.
- Где они сейчас?
- Благополучно приземлились на борт "Ральфа Р. Беннетта",
разведовательного корабля ВМФ, дежурившего в ста километрах от острова.
- Потери есть?
- Никаких.
- Слава Богу за это.
- Но это еще не все, далеко не все, - сказал Джордан, заведенный, как
часовая пружина. - Они доставили с собой на борт нашего корабля члена
Конгресса Смит, сенатора Диаса и Хидеки Суму.
Президент и все прочие смотрели на него с безмолвным удивлением. Наконец
Николс произнес:
- Как это им удалось?
- Подробности пока очень отрывочны, но коммодор Харпер, капитан
"Беннетта", сказал, что Дирк Питт и Эл Джиордино захватили самолет, который
должен был доставить Смит и Диаса в Эдо-Сити. Они как-то ухитрились схватить
Суму и его секретаршу и взлететь в поднявшейся суматохе.
- Сума, - восхищенно произнес директор ЦРУ Мартин Броган. - Ну, это нам
подарочек прямо с неба.
Удивление и радость в глазах президента сменились задумчивостью.
- Это придает ситуации совершенно новый аспект.
- В этих обстоятельствах, господин президент, - сказал министр обороны
Джесси Симмонс, - я советую отменить ядерный удар по центру "Дракон".
Президент взглянул на большие часы, ведущие обратный счет времени до
ядерной атаки на стене кризисного штаба. На них было десять минут до
запуска.
- Ради Бога, конечно, да, отзовите приказ.
Симмонс просто кивнул генералу Клейтону Меткалфу, председателю
Объединенного комитета начальников штабов, который тут же схватил телефонную
трубку и начал отдавать распоряжения. Через полминуты Меткалф кивнул.
- Они остановлены на стартовых площадках.
Государственный секретарь Дуглас Оутс просто сиял от радости.
- Еле успели, господин президент. Я был против ядерного удара с самого
начала.
- Центр "Дракон" и Проект "Кайтен" никуда не делись, - напомнил президент
Оутсу. - Они все еще представляют грозную опасность. Кризис просто перешел
из острой стадии к временной передышке.
- Верно, - продолжал настаивать Оутс, - но теперь, когда Сума в наших
руках, мы, можно сказать, держим змею за голову.
- Не могу дождаться, что наши специалисты по допросам сумеют вытянуть из
него, - радостно заметил Броган.
Оутс покачал головой, решительно не соглашаясь с этим.
- Сума - это не мелкая рыбешка в пруду. Он один из богатейших и
влиятельнейших людей в мире. Не следует ожидать, что можно применять к нему
жесткую тактику без самых тяжких последствий.
- Как он с нами, так и мы с ним. - В голосе Джордана звучало
удовлетворение. - Я не вижу причин проявлять милосердие к человеку,
похитившему двух членов Конгресса и собиравшемуся взорвать атомные бомбы на
американской земле.
- Я согласен с тобой, Рой, - сказал Броган, кисло улыбнувшись Оутсу. -
Этот парень настолько растленный, насколько это только возможно. Я готов
поспорить на обед со всеми здесь присутствующими, что японское правительство
промолчит и не предъявит никаких протестов.
Оутс был непоколебим.
- Не в наших национальных интересах действовать, подобно варварам.
- Хорошие парни финишируют последними, - сказал Джесси Симмонс. - Если бы
мы проводили твердую линию, как русские, у нас не было бы заложников в
Ливане.
- Джесси прав, - согласился Николс. - Мы были бы последними идиотами,
если бы отпустили его, чтобы он мог вернуться в Японию и возобновить свою
частную войну против нас.
Броган сказал:
- Премьер-министр Дзансиро и его кабинет не посмеют поднять шум, иначе
вся эта грязная история просочится в мировую печать и обрушится на них как
тонна кирпичей. Нет, ты не прав, Дуг, следующий шаг в устранении этой
страшной угрозы нашему народу должен состоять в том, чтобы выкручивать Суме
руку до тех пор, пока он не выдаст точные места нахождения заминированных
машин.
Президент обвел глазами стол с выражением усталости и терпения.
- Мистер Сума не является другом нашей страны. Он полностью в твоем
распоряжении, Мартин. Заставь его петь, как канарейка. Нам нужно добраться
до этих бомб и обезвредить их чертовски быстро.
- Как скоро сможет флот эвакуировать Суму с "Беннетта"? повернулся Броган
к Симмонсу.
- У нас нет авианосцев в этой части океана, - ответил министр обороны, -
так что придется подождать, когда корабль окажется в пределах радиуса
действия вертолетов от острова Уэйк, ближайшей точки, откуда мы можем
забрать его самолетом.
- Чем скорее Сума окажется в Вашингтоне, тем скорее мы сможем вытянуть из
него эти данные, - заявил Броган.
Президент кивнул.
- Мне также будет интересно узнать, что увидели член Конгресса Смит и
сенатор Диас.
Дон Керн вошел в комнату и тихо зашептал что-то на ухо Джордану,
кивавшему, пока он слушал, и затем посмотревшему на президента.
- Похоже, что наши друзья из НУМА решили для нас еще одну проблему.
Коммодор Харпер сообщил, что самолет с поворотными турбинами, который
Питт и Джиордино захватили для полета с острова Сосеки, был заправлен на
борту "Беннетта". Они в воздухе и летят сейчас к острову Уэйк, пока мы тут
разговариваем.
Внимание президента переключилось на Меткалфа.
- Генерал, я поручаю вам организовать доставку Сумы и наших законодателей
в столицу военным транспортом настолько быстро, насколько это в человеческих
силах.
- Я прикажу Генералу Дьюку Маккею, командующему базой ВВС Андерсон на
Гуаме, выслать на остров Уэйк свой личный реактивный самолет. Он будет ждать
на земле, когда Питт сядет.
Теперь президент посмотрел на Джордана.
- Каков статус центра "Дракон"?
- Сожалею, сэр, - ответил Джордан. - Сообщения коммодора Харпера были
очень кратки. В них не было ни слова от нашей группы МОГ, удалось ли им
выполнить задачу.
- Тогда мы не узнаем ничего, пока они не доберутся до острова Уэйк.
- Ничего, сэр.
Оутс бросил на Джордана неприязненный взгляд.
- Если ваши люди не справились с заданием помешать центру "Дракон" стать
работоспособным, может произойти ужасное несчастье.
Джордан в ответ посмотрел на Оутса не более дружелюбно.
- Если они вернулись целыми и невредимыми, значит, они сделали то, для
чего их посылали.
- Мы не знаем это наверняка.
- Даже если это так, мы заведомо получили передышку, раз архитектор и
строитель Проекта "Кайтен" в наших руках, - сказал Симмонс. - Остальные
участники заговора Сумы будут деморализованы. Они не посмеют предпринять
серьезных агрессивных действий, когда их лидер у нас под колпаком.
- Боюсь, что ваша теория не выдержит испытания практикой, - медленно
произнес Джордан. - Мы невнимательно отнеслись к сообщению Харпера с
"Беннетта".
- Там что-нибудь есть об этом? - спросил президент.
- Та часть, где говорится о том, что самолет ускользнул от нападения
японских истребителей.
Джордан кивнул.
- Они должны были знать, что Сума находится на борту. И все же они
пытались его сбить.
Симмонс постукивал пальцами по своему блокноту, пока говорил.
- Тогда мы должны предполагать, что они... кто бы ни были эти они...
- Старый король японского преступного мира, Корори Есису, и его дружок,
финансист Ичиро Цубои, - объяснил Джордан, перебив Симмонса. - Они являются
криминальными компаньонами Сумы по его промышленной империи.
- Тогда мы должны предполагать, - повторил Симмонс, - что Хидеки Суму
есть кому заменить.
- Похоже, что это так, - сказал Керн, впервые произнеся что-то вслух за
все это время.
- Откуда следует, что Есису и Цубои могут войти в центр и активизировать
системы детонации, - предположил президент.
Выражение оптимизма на лице Брогана начало медленно исчезать.
- После того как Сума оказался в наших руках, трудно сказать, как они
будут реагировать.
- Может быть, мне следует снова отдать приказ о ядерном ударе, - не то
серьезно, не то шутя сказал президент.
Джордан отрицательно покачал головой.
- Не прямо сейчас, господин президент. Есть другой способ добиться
отсрочки для того, чтобы заново оценить ситуацию.
- Что у тебя на уме, Рей?
- Мы позволим японцам перехватить сообщение капитана Харпера, в котором
будет говориться, что самолет, на котором находились Диас, Смит и Сума, упал
в море и разбился, а все пассажиры погибли.
Броган скептически отнесся к этому предложению.
- Вы думаете, они клюнут на это?
- Скорее всего, нет, - сказал Джордан с лукавым видом, - но готов биться
об заклад, что они будут размышлять над этим до тех пор, пока мы не
уничтожим Проект "Кайтен" к чертовой матери.
Как и обещал председатель Объединенного комитета начальников штабов,
персональный пассажирский реактивный самолет ВВС С-20 генерала Маккея стоял
рядом со взлетной полосой, протянувшейся через весь остров Уэйк, когда Питт
опустил свой самолет с поворотными турбинами на размеченную вертолетную
площадку рядом с небольшим зданием аэродрома.
Мэл Пеннер прилетел с Палау и ждал, зажав уши ладонями от рева турбин,
когда колеса самолета опустились на бетон. Площадка была оцеплена и
охранялась почти двадцатью полицейскими. Пеннер подошел к самолету и в
ожидании встал у дверцы. Она распахнулась, и Уэзерхилл первым вышел из
салона.
Пеннер шагнул вперед, и они обменялись рукопожатиями.
- Рад видеть, что ты по-прежнему среди живых.
- Я тоже этому рад, - ответил Уэзерхилл, улыбаясь до ушей. Он оглянулся
вокруг на окруживших самолет военных полицейских ВВС. - Мы не ожидали
встретить здесь целую делегацию по приему почетных гостей.
- Вы были главной темой горячей дискуссии в Белом доме. Вы действительно
прихватили с собой Суму?
Уэзерхилл кивнул.
- А еще Диаса и Смит.
- У вас неплохой улов.
Стаси сошла вниз и тоже удивилась, увидев Пеннера и охрану.
- Что-то подсказывает мне, что мы не собираемся наполнить баки и
продолжать наш полет на Гавайи, - сказала она, крепко обнимая Пеннера.
- Увы, нет. Здесь находится пассажирский самолет ВВС, посланный доставить
Суму и законодателей в Вашингтон. Их будут сопровождать и охранять военные
разведчики. Всем остальным приказано остаться здесь, на острове Уэйк, для
встречи с группой высокопоставленных шишек, посланных Джорданом и
президентом.
- Сожалею, что мы не могли послать вам больше данных, - объяснил
Уэзерхилл, - но мы подумали, что лучше не доверять эту информацию
радиоволнам и доложить ее лично.
- Джордан согласился с этим. Вы приняли правильное решение.
Уэзерхилл протянул Пеннеру папку, заполненную аккуратно напечатанными
страницами.
- Вот полный отчет.
Пеннер уставился на отчет непонимающим взглядом.
- Как?
Уэзерхилл жестом показал назад, в салон самолета.
- Сума оборудовал его полностью, как летающий офис, чтобы вести дела на
борту. Мы написали его во время полета с помощью текстового процессора.
Манкузо высунул голову из дверцы.
- Привет, Мэл. Ты захватил бумажные тапочки для вечеринки и шампанское?
- Рад видеть тебя, Фрэнк. Когда я могу встретиться с вашими пассажирами?
- Мы их сейчас отправляем. Тебе придется минутку подождать наших японских
гостей, мне их надо сначала отвязать.
- Вы держите их связанными?
- Они временами капризничают.
Лорен и Диас спустились на бетон, щурясь от яркого солнца, и были
представлены Пеннеру, сообщившему им, куда и как они полетят дальше. Затем
Манкузо вывел Тоси и Суму, крепко держа под руки каждого из них.
Пеннер слегка поклонился.
- Добро пожаловать в Соединенные Штаты, мистер Сума, но я не думаю, что
вам понравится пребывание здесь.
Сума бросил на Пеннера презрительный взгляд, который он приберегал для
существ низшего сорта, и вел себя так, будто разведчик-оперативник был
невидимым.
Тоси смотрела на Пеннера с нескрываемой ненавистью.
- Вы должны обращаться с господином Сумой с надлежащим уважением. Он
требует, чтобы его немедленно освободили и вернули в Японию.
- О, его непременно вернут, - с издевкой сказал Пеннер. - После того как
он насладится полностью оплаченным отпуском в столице нашей страны, любезно
предоставленным ему американскими плательщиками.
- Вы нарушаете международное право, - сказал Сума угрожающим тоном. - И
если вы не освободите нас, возмездие будет быстрым, и многие ваши
соотечественники умрут.
Пеннер повернулся к Уэзерхиллу.
- Может он подкрепить свою угрозу?
Уэзерхилл посмотрел на Суму - Сожалею, но вы можете забыть о центре
"Дракон". Его самый лакомый кусочек мы вырезали.
- Вы добились успеха? - спросил Пеннер. - Рей Джордан и Дон Керн от
нетерпения узнать об этом лезут на стенки.
- Лишь временная мера. У нас едва хватило взрывчатки, чтобы взорвать жгут
волоконно-оптических кабелей. Через несколько дней они исправят это
повреждение.
С самолета сошел доктор Джош Ногами, которого приветствовал Пеннер.
- Большое удовольствие встретиться с вами, док. Мы признательны за ваши
усилия по передаче нам информации. Ваша помощь была неоценимой.
Ногами скромно пожал плечами.
- Жаль, что мне не удалось спасти Джима Хана-муру.
- Вы бы могли выдать себя, если бы попытались это сделать, и тогда вас
тоже могли убить.
- Мистер Питт сделал все, что мог, чтобы этому помешать, и преуспел. -
Ногами огляделся вокруг, но не увидел знакомых лиц. - Похоже, я теперь агент
без задания.
- Когда наш заместитель директора по оперативному планированию, Дон Керн,
узнал, что вы находитесь на борту, он сделал запрос, чтобы вас временно
прикомандировали к нам. Ваш начальник согласился. Если вы не против
поработать несколько дней с кучкой провинциалов, ваше знание расположения
помещений центра "Дракон" было бы нам чрезвычайно полезно.
Ногами кивнул.
- Погода здесь в любой день лучше, чем в дождливом Лондоне.
Прежде чем Пеннер смог ответить, Джиордино выпрыгнул из самолета и
подбежал к взводу военных полицейских ВВС, сопровождающих Суму и Тоси к
ждущему их С-20. Он подбежал к офицеру, командующему этим взводом, и
попросил его на несколько секунд остановить процессию.
Джиордино был выше Тоси лишь на полсантиметра. Он посмотрел ей прямо в
глаза.
- Дорогуша, жди меня.
Она посмотрела на него с удивлением и досадой.
- О чем вы говорите?
- Об ухаживании, любовном преследовании, о ласке, о привязанности, о
предложении. Как только я смогу догнать тебя, я намерен сделать тебя
счастливейшей из всех женщин на свете.
- Вы сумасшедший!
- Это лишь одно из моих многочисленных достоинств, - с обаятельной
улыбкой сказал Джиордино. - Ты обнаружишь множество других в ближайшие годы.
Как ни удивительно, Тоси была тронута. По какой-то странной причине,
которую она не в силах была понять, она начала находить совсем неяпонский
подход Джиордино привлекательным. Ей пришлось приложить усилия, чтобы
подавить все признаки дружелюбия, которое она начала испытывать к нему.
Джиордино уловил ее неуверенность и обхватил ее нежные плечи своими
здоровенными ручищами, быстро поцеловал ее в губы и улыбнулся.
- Я догоню тебя, как только смогу.
Она все еще продолжала безмолвно смотреть на него через плечо, когда
Пеннер взял ее за локоть и бесцеремонно увел прочь.
Питт сопровождал Лорен к самолету С-20 после того, как Сума, Тоси и Диас
заняли места в салоне. Они молча шли к самолету, чувствуя, как солнечное
тепло и влажный ветерок ласкают кожу.
Лорен остановилась в нескольких метрах от трапа, посмотрев Питту в глаза.
- Кажется, кто-то из нас двоих вечно приходит и уходит.
Он кивнул.
- Мы всегда заняты каждый своими делами. И наши деловые расписания
никогда не пересекаются.
- Может быть, однажды... - Ее голос тихо умолк.
- Однажды непременно, - понимающе сказал он.
- Ты не собираешься вернуться?
Он пожал плечами.
- Я не знаю. Элу и мне приказано остаться здесь.
- Они не могут снова послать тебя на этот чертов остров. Не сейчас.
- Я ведь морской инженер, ты же помнишь? Я буду последним человеком,
которого они могли бы послать атаковать центр "Дракон" с шестиствольной
базукой.
- Я поговорю с президентом и потребую, чтобы тебя с Элом отправили домой.
- Не слишком выкладывайся, - легко сказал он. - В это время мы, вероятно,
опять будем лететь на восток.
Она встала на цыпочки и мягко поцеловала его в губы.
- Спасибо тебе за все.
Питт улыбнулся.
- Я все готов сделать, чтобы доставить удовольствие симпатичной леди.
Слезы начали подступать у нее к глазам. Она каким-то образом знала, что
ей нескоро суждено увидеть его. Она внезапно отвернулась и побежала по трапу
в самолет.
Питт стоял и смотрел ей вслед. Затем помахал рукой, когда ее лицо
появилось за стеклом иллюминатора, но когда Лорен снова стала искать его
глазами, пока самолет выруливал на взлетную полосу, он уже ушел.
Цубои отказывался поверить этому. Расставшись с Есису и в страшной спешке
добравшись от Токио в Эдо-Сити и затем в центр "Дракон", чтобы принять на
себя командование, он стоял теперь в помещении центра управления, закипая от
ярости.
- Что значит, что вы не можете взорвать ни одной заминированной машины? -
решительно требовал он ответа.
Такеда Куродзима, главный управляющий центра "Дракон", был крайне смущен.
Он беспомощно озирался вокруг, в поисках моральной поддержки у своей
маленькой армии инженеров и ученых, но они все потупили глаза в пол, словно
надеясь, что сквозь него можно провалиться.
- Только господин Сума знает эти коды, - ответил Куродзима, разводя
руками. - Он лично запрограммировал систему кодов для сигналов активации
взрывателей и детонации.
- Сколько времени вам потребуется для перепрограммирования этих кодов?
Куродзима снова посмотрел на своих подчиненных. Они начали быстро
переговариваться между собой. Затем, словно о чем-то они наконец
договорились, один из них шагнул вперед и забормотал так тихо, что Цубои не
мог разобрать его слов.
- Что? Что вы сказали?
Куродзима наконец посмотрел Цубои в глаза.
- Трое суток, нам понадобится трое суток как минимум, чтобы стереть
командные коды господина Сумы и перепрограммировать систему.
- Так долго?
- Это не простая и не быстрая процедура.
- Каков статус водителей-роботов?
- Их программа доступна, - ответил Куродзима. - Господин Сума не вводил
коды, инициирующие их системы вождения и ориентирования.
- Двое суток, сорок восемь часов. Это все, что у вас есть, чтобы сделать
Проект "Кайтен" полностью готовым к действию. - Цубои поджал губы и стиснул
челюсти. Он начал мерять шагами комнату пультов управления центра "Дракон".
Он мысленно поносил последними словами змееподобный мастерский ум,
перехитривший их всех. Сума не доверял никому, даже своему старейшему и
ближайшему другу Есису.
Зазвонил телефон, и один из техников снял трубку. Он вытянулся по стойке
"смирно" и протянул трубку Цубои.
- Господин Есису из Токио вызывает вас.
- Да, Корори, Ичиро слушает.
- Наша разведка перехватила доклад с американского корабля. Они
утверждают, что самолет Хидеки был сбит. Наши пилоты действительно видели,
что его самолет упал в море?
- Только один вернулся и сообщил, что из-за ответного огня с корабля он
не видел, попала ли в цель пущенная им ракета.
- Это могло быть блефом со стороны американцев.
- Мы не сможем узнать, так ли это, пока один из наших разведовательных
спутников не пролетит над кораблем.
- А если он покажет, что самолет находится на борту корабля?
Есису колебался.
- Тогда мы будем знать, что опоздали. Хидеки потерян для нас.
- И находится под надежной охраной американских разведовательных служб, -
закончил Цубои недоговоренную мысль Есису.
- Если его будут допрашивать с применением наркотиков, он наверняка
выдаст местонахождение заминированных автомобилей.
- Значит, нам нужно действовать быстро, чтобы спасти Проект "Кайтен".
- Тут есть еще одна проблема, - уныло сказал Цубои. - Только Хидеки знал
оперативные коды сигналов активации взрывателей и детонации.
На другом конце телефонной линии помолчали. Затем Есису медленно
произнес:
- Мы всегда знали, что у него был коварный ум.
- Да, это мы знали слишком хорошо.
- Тогда я доверяю тебе найти новые направления действий.
- Я не обману вашего доверия.
Цубои положил трубку и уставился в экран наружного монитора, имитирующий
окно. Молчание воцарилось в пультовой комнате, все ожидали, что он скажет.
Должна была существовать другая возможность, чем просто отложить
возмездие Соединенным Штатам и другим западным странам. Цубои был
сообразительный человек, и ему хватило нескольких секунд, чтобы предложить
альтернативный план.
- Насколько сложно взорвать одну из бомб вручную? - спросил он
собравшихся в пультовой инженеров и ученых.
Куродзима вопросительно поднял брови.
- Взорвать без закодированного сигнала?
- Да, да.
Технический ум, возглавлявший разработку Проекта "Кайтен" с начала до
конца, поклонился и ответил:
- Существует два метода сделать массу расщепляющегося материала
сверхкритической и заставить ее взорваться. Один - окружить эту массу
оболочкой из мощной взрывчатки, подрыв которой приведет к детонации
расщепляющегося материала. Другой - выстрелить две массы навстречу друг
другу устройством вроде пушки.
- Как мы взорвем ту бомбу, которая спрятана в автомобиле?
- Скорость, - коротко ответил Куродзима. - Удар, вызванный пулей, с
высокой скоростью прошившей оболочку компрессора и попавшей в плутониевую
массу, может сделать это.
Цубои уставился ему в лицо пристальным вопрошающим взглядом.
- Вы хотите сказать, что бомбы можно взорвать всего лишь выстрелом из
ружья?
Куродзима снова склонил голову в поклоне.
- С близкого расстояния, да.
Воздействие, которое это сообщение оказало на Цубои, было едва в пределах
вероятности.
- Тогда почему бы вам просто не запрограммировать водителя-робота
выстрелить из ружья с высокой начальной скоростью пули в корпус компрессора
кондиционера?
- Тут снова проблема времени, - ответил Куродзима. - Роботы,
запрограммированные вести машины к пунктам подрыва, не сконструированы и не
запрограммированы делать что-либо иное.
- Один из роботов-охранников, его можно модифицировать?
- Тут обратная проблема. Роботы-охранники сконструированы для высокой
мобильности и ведения огня. Они не рассчитаны на то, чтобы вести автомобиль.
- Сколько нужно времени, чтобы сделать робота, способного справиться с
этой работой?
- Недели, не меньше месяца. Вы должны понимать, что нам предстоит создать
очень сложное механическое устройство. На наших производственных линиях нет
ни одного устройства, способного вести машину, выйти из нее на механических
ногах, открыть капот и выстрелить из ружья. Робота с такими встроенными в
него движениями придется делать с нуля, а это требует времени.
Цубои посмотрел на него.
- Мы должны взорвать одну из них в течение следующих пяти часов, чтобы
заставить американцев поверить, будто система готова действовать.
Куродзима вернул себе самообладание. Он контролировал ситуацию, и его
страх перед Цубои рассеялся. Он посмотрел на финансиста долгим пристальным
взглядом.
- Ну, хорошо, тогда вам просто нужно найти человека, который сделает эту
работу.
Было около пяти часов вечера. Небо на востоке потемнело и стало
темно-синим, когда С-20 пролетел половину пути над Тихим океаном, держа курс
на Калифорнию. До посадки на гавайском острове Хикам Филд с целью дозаправки
оставалось меньше двух часов. Лорен глядела вниз, напрягая зрение, стараясь
увидеть крохотный силуэт и белый след за кормой корабля, но видела лишь
плоскую поверхность океана и несколько бурунов.
Она повернулась во вращающемся кресле, предназначенном для дежурного
офицера, и оказалась лицом к Суме. Он сидел, надменно демонстрируя полное
самообладание и прихлебывая из стаканчика содовую воду. Потрясение от того,
что его похитили, и огорчение от сознания, что Есису приказал убить его,
давно прошли, и теперь он отдыхал, в высшей степени уверенный в том, что в
Вашингтоне ему удастся снова овладеть ситуацией.
Он посмотрел на нее и тонко улыбнулся.
- Итак, вы собираетесь поддержать законопроект, закрывающий все ваши
рынки для японских товаров.
- В свете того, что я увидела и пережила за последние несколько дней, это
неудивительно, - ответила Лорен. - Вы осуждаете меня за это?
- Мы, японцы, планировали далеко в будущее, предусмотрев именно эту
возможность. Наша экономика выживет, поскольку мы уже вложили значительные
средства в расширение наших европейских и азиатских рынков. Скоро мы больше
не будем нуждаться в американских потребителях. Закрытие вашего рынка - это
просто еще один нечестный прием американцев, стремящихся дискриминировать
нас.
Лорен рассмеялась.
- Что вы знаете о честной торговой практике? - Затем она перешла к
серьезным вещам. - Ни один иностранец не может придти в Японию продавать
свои товары без того, чтобы его насмерть не замучили вашими торговыми
барьерами, не связали по рукам и ногам вашей системой распределения заказов
и лицензий, держащейся на взятках, и не подорвали его бизнес конкуренцией
местных производителей. И при этом все время вы настаиваете, что ни один
иностранец не может понять вашей культуры.
- Ваше поведение, член Конгресса Смит, явно мотивируется расистскими
антияпонскими предубеждениями. Мы не находим ничего постыдного в стремлении
расширить свои операции на мировом рынке. После войны мы начинали с нуля. И
все, что мы построили, вы хотите у нас отобрать.
- Отобрать что? Самовольно присвоенное вами право править мировой
экономикой? - Лорен могла едва заметить проблески растущего разочарования в
глазах Сумы. - Вместо того, чтобы помочь вам встать из пепла и построить
чрезвычайно успешную экономику, нам, возможно, следовало бы поступить с вами
так, как вы поступили с Маньчжурией, Кореей, Китаем и другими странами за
годы вашей оккупации.
- Многие экономические успехи в послевоенном развитии этих стран вызваны
японским руководством.
Лорен покачала головой от удивления его нежеланием признавать
исторические факты.
- Немцы, по крайней мере, продемонстрировали сожаление и стыд за
жестокости нацистов, но ваш народ ведет себя так, как будто он не имеет
никакого отношения к массовым убийствам миллионов людей по всей Азии и
Тихому океану.
- Мы очистили свою память от воспоминаний об этих годах, - сказал Сума. -
Неприятные события были неизбежны, но мы ведь находились в состоянии войны.
- Но ведь вы сами начали эту войну. Никто не нападал на Японию.
- Это все в прошлом. Мы думаем только о будущем. Время покажет, чья
культура является высшей, - с вызовом в голосе сказал он. - Как и все другие
западные страны со времен древней Греции, вы падете от внутреннего
разложения.
- Возможно, - сказала Лорен с мягкой улыбкой, - но тогда в конце концов
это случится и с вами.
Пеннер поднялся со стула, повернулся и обратится лицом к выжившим членам
группы МОГ, собравшимся в офисе, размещенном внутри одного из коммерческих
авиационных ангаров. Он вытряхнул пепел из своей трубки в ведро с песком,
стоявшее рядом с его столом, и кивнул на двух человек, один из которых
сидел, а другой стоял у задней стены.
- Я собираюсь предложить продолжить наш брифинг Клайду Инграму, вон тому
джентльмену в яркой гавайской рубашке. Клайд носит странный титул директора
отдела интерпретации научных и технических данных. Он расскажет нам о своем
открытии. Затем Кертис Микер, мой старый приятель, с которым мы много лет
проработали вместе в секретной службе, и заместитель директора отдела
продвинутых технических операций расскажет нам, какая идея крутится в его
извращенном уме.
Инграм подошел к пюпитру, на который была накинута скатерть. Его голубые
глаза глядели сквозь дорогие очки причудливой формы, прикрепленные к
цепочке, которая обвивала его шею. Его длинные волосы были аккуратно
зачесаны вниз, он был невысок ростом, и верхнюю часть его тела прикрывала
черная рубашка "алоха", выглядевшая так, будто она была разодрана в
сумасшедшей гонке на "феррари" вокруг Гонолулу актером Томом Селлеком в роли
Томаса Магнума.
Он откинул покрывало с пюпитра и небрежным жестом большого пальца показал
на большую фотографию какого-то предмета, похожего на старый самолет.
- То, что вы видите на этом снимке, это бомбардировщик времен второй
мировой войны Б-двадцать-девять "Сьюперфортресс", лежащий на морском дне в
тридцати шести милях от острова Сосеки на глубине триста двадцать метров,
или, для тех из вас, кому трудно воспринимать метрическую систему, немногим
глубже тысячи футов под водой.
- Изображение такое четкое, - сказала Стаси. - Это что, было снято из
батискафа?
- Впервые самолет был обнаружен нашим разведывательным спутником
"Пирамидер-11", пролетавшим над островом Сосеки.
- Вы можете получить такое резкое изображение морского дна со спутника на
орбите? - недоверчиво спросила она.
- Мы можем.
Джиордино сидел в задней части комнаты, положив ноги на спинку стоящего
перед ним стула.
- Как эта штука работает?
- Я не могу предложить вам подробное описание этой техники, что заняло бы
часы, но просто скажу, что физический принцип работы основан на
взаимодействии пульсирующих акустических колебаний с излучением очень
низкочастотного радара, создающем геофизические образы подводных объектов и
рельефа дна.
Питт потянулся, чтобы расслабить напряженные мышцы.
- Что происходит после того, как такой образ получен?
- "Пирамидер" передает этот образ, представляющий собой почти
бесформенное пятно, ретрансляционному спутнику, пересылающему его в Белые
пески, штат Нью-Мексико, для компьютерного усиления и контрастирования.
Затем он пересылается в Агентство национальной безопасности, где он
анализируется и людьми, и компьютерами. В данном конкретном случае этот
объект возбудил наше любопытство, и мы послали самолет-разведчик
"Эс-Эр-девяносто Каспер", чтобы получить более подробную картинку.
Стаси подняла руку.
- "Каспер" использует ту же систему генерации изображений, что и
"Пирамидер"?
Инграм с сожалением пожал плечами.
- Извините, но все, что я могу вам открыть, не навлекая на себя
неприятностей, это то, что "Каспер" получает изображения в реальном масштабе
времени, записанные на магнитную ленту в аналоговом режиме. Можно сказать,
что "Пирамидер" и "Каспер" по разрешающей способности и полю зрения
соотносятся, как сноп света от ручного фонарика и лазерный луч. Один
покрывает большое пространство, тогда как другой разрешает мелкие детали
небольшого пятнышка.
Манкузо наклонил голову набок и с любопытством рассматривал увеличенный
снимок.
- Ну, и чем для нас примечателен этот затонувший старый бомбардировщик?
Какое он может иметь отношение к Проекту "Кайтен"?
Инграм быстро бросил взгляд на Манкузо и затем постучал карандашом по
фотографии.
- Этот самолет, точнее, то, что от него осталось, должен разрушить остров
Сосеки и центр "Дракон".
Никто не поверил ему даже на мгновение, все смотрели на него как на
жулика, продающего эликсир от всех болезней кучке бродяг, пришедших на
карнавал.
Джиордино нарушил молчание.
- Пара пустяков поднять самолет и отремонтировать его для бомбового
вылета.
Доктор Ногами выдавил улыбку.
- Чтобы слегка повредить центр "Дракон", нужно нечто существенно большее,
чем бомба пятидесятилетней давности.
Инграм в ответ улыбнулся доктору Ногами.
- Поверьте мне, та бомба, которая находится внутри этого
"Би-двадцать-девять", достаточно мощна, чтобы справиться с этой работой.
- Заговор назревает, - мрачно кивнул Питт. - Я чувствую, что мы вот-вот
станем жертвами тщательно подготовленного мошенничества.
Инграм ловко ушел в сторону от ответа на последнее замечание.
- Эту часть брифинга будет вести мой партнер по преступлению, Кертис
Микер.
Сардонический взгляд Питта переместился от Инграма к Микеру.
- Вы двое вместе с Реем Джорданом и Доном Керном, должно быть, играли в
одной песочнице.
- Нам приходилось иметь дело друг с другом то здесь, то там, - ответил
Микер без тени улыбки.
Инграм снова повернулся к пюпитру, снял с него фотографию и поставил ее
на стул, открыв сделанный с близкого расстояния снимок маленького дьявола,
нарисованного на носу самолета сбоку.
- "Демоны Деннингса", - сказал он, постучав карандашом по выцветшим
буквам под изображением маленького дьявола. - Командир экипажа майор Чарльз
Деннингс.
Пожалуйста, обратите внимание, что маленький дьявол стоит на слитке
золота, помеченном клеймом в двадцать четыре карата. Экипаж любил называть
себя золотоискателями, после того, как они заработали дисциплинарное
взыскание, разнеся вдребезги пивной зал во время обучения в Калифорнии.
- Явно, ребята вроде меня, - сказал Джиордино.
- Неизвестные, забытые и похороненные глубоко в архивах ЦРУ в Лэнгли, до
тех пор как несколько дней назад, когда мы Кертисом копались в фактах, нам
попалась история о том, как группа очень отважных людей была послана с
совершенно секретным заданием сбросить на Японию атомную бомбу...
- Сбросить что?! - Уэзерхилл был недоверчив, но не более, чем остальные.
Инграм не обратил внимание на то, что его перебили, и продолжал.
- Примерно в то же время, когда полковник Тиббетс взлетел на "Эноле Гэй"
с острова Тиниан в Тихом океане с бомбой, известной под названием "Малыш",
майор Деннингс поднялся с острова Шемайя далеко к северу, на Алеутских
островах, с бомбой, носившей кодовое название "Дыхание матери". То, что
осталось от отчета об этом задании, подверглось значительной цензуре, но мы
думаем, что полетное задание Деннингса включало следование прямым курсом со
сбросом бомбы над целью, вероятно, Осакой или Киото, затем продолжение
полета до Окинавы для дозаправки, прежде чем лететь на Тиниан. Как все мы
знаем из учебников истории, Тиббетс успешно сбросил свою бомбу на Хиросиму.
Деннингс, к несчастью, исчез, и вся история этого события была засекречена
приказом президента.
- Постойте минутку, - сказал Манкузо. - Вы хотите нам сказать, что мы
построили больше трех бомб в сорок пятом году?
Стаси прочистила горло.
- Кроме "Малыша", первой бомбы, взорванной на полигоне близ Лос-Аламоса,
и "Толстяка", сброшенного на Нагасаки, другие бомбы не упоминались.
- У нас до сих пор нет полных сведений об их точном числе, но, похоже, их
было не меньше шести. Большинство было имплозивного типа, вроде "Толстяка".
Питт сказал.
- Бомба Деннингса четвертая. Остается еще две.
- Бомба с кодовым названием "Жемчужина матери" была погружена на борт
летающей крепости "Любящая Лил" на острове Гуам вскоре после его
освобождения от японцев. "Любящая Лил" находилась в воздухе на пути к
Японии, когда "Машина Бока", пилотируемая майором Чарльзом Свини, сбросила
"Толстяка" над Нагасаки.
После того как пришло сообщение, что бомбометание было выполнено в
соответствии с планом, "Любящая Лил" и ее экипаж были отозваны обратно на
Гуам, где бомба была демонтирована и переправлена обратно в Лос-Аламос.
- Остается еще одна.
- "Океанская мать" находилась на острове Мидуэй, но никогда не
поднималась в воздух.
- Кто придумал эти ужасные названия? - возмутилась Стаси.
Инграм пожал плечами.
- Мы понятия не имеем.
Питт посмотрел на Инграма.
- Входили ли Деннингс и экипажи на островах Гуам и Мидуэй в Пятьдесят
девятую эскадрилью бомбардировочной авиации полковника Тиббетса?
- Опять же мы этого не знаем. Восемьдесят процентов архивных записей были
уничтожены. Мы можем лишь догадываться, что генерал Гровс, возглавлявший
Манхэттенский проект создания атомной бомбы, и его подчиненные выдвинули
сложный запасной план в последний момент, поскольку возникли серьезные
опасения, что устройства детонации бомб могут не сработать. Была также
вероятность, хотя и небольшая, что "Энола Гэй" или "Машина Бока" потерпят
аварию на взлете, их бомбы сдетонируют и уничтожат всю Пятьдесят девятую
эскадрилью; в этом случае не осталось бы обученного персонала и оборудования
для доставки дополнительных бомб. И, сверх всего этого, существовало
множество других опасностей, которые должны были принимать в расчет Гровс и
Тиббетс: угрозу японской бомбежки Тиниана; отказы оборудования во время
полета, которые могли бы заставить экипажи сбросить бомбы в океан; и,
наконец, возможность поражения бомбардировщиков вражескими истребителями или
зенитным огнем. Лишь в последнюю минуту Гровс разглядел грозовые тучи,
сгущающиеся над операцией по доставке бомб к назначенным целям. Меньше чем
за месяц Деннингса и "Демонов", вместе с экипажами на Гуаме к Мидуэе, спешно
натаскали и послали на задание.
- Почему все это хранилось в тайне от широкой публики после войны? -
спросил Питт. - Какой ущерб могло вызвать опубликование истории "Демонов
Деннингса" спустя почти пятьдесят лет?
- Ну что я могу сказать? - Инграм сделал недоумевающий жест. - Когда
прошло тридцать лет и эта история стала подпадать под закон о свободе
информации, пара политических крючкотворов решила, в меру своего
собственного разумения, что американский народ, который, кстати, оплачивал
их жалованья, слишком наивен, чтобы доверять ему такое грозящее
землетрясением откровение.
Они заново классифицировали эту историю как совершенно секретную и
спрятали ее подальше в сейфы ЦРУ в Лэнгли.
- Тиббетс получил всю славу, а Деннингс сгинул в неизвестность, - сказал
Уэзерхилл, впав в философствование.
- Ну, и какое же отношение "Демоны Деннингса" имеют к нам? - спросил
Питт, обращаясь к Инграму.
- Об этом вам лучше пусть расскажет Кертис. - Инграм кивнул Микеру и сел.
Микер подошел к грифельной доске на боковой стене офиса и взял в руку
кусок мела. Он нарисовал грубый набросок Б-29 и длинную, неровную кривую,
представляющую профиль морского дна, протянувшуюся вдоль всей доски и
кончающуюся резким подъемом, который означал остров Сосеки. К счастью для
всех собравшихся, он не скрипел мелом. Наконец, добавив несколько
геологических особенностей морского дна, он обернулся к собравшимся и одарил
их теплой улыбкой.
- Клайд показал вам лишь маленький кусочек того, на что способны наши
спутниковые системы разведки и обнаружения, - начал он. - Есть и другие,
которые могут "просвечивать" сквозь массивные толщи непрозрачных твердых
веществ и измерять излучения различной физической природы. Я не стану здесь
вдаваться в подробности, мы с Клайдом здесь не для того, чтобы читать
лекции, но я просто сообщу, что взрывное устройство, которое вы поместили
внутри коллектора линий связи центра "Дракон", не выполнило поставленной
задачи.
- Я никогда не подкладывал взрывчатки, которая бы потом не взрывалась, -
проворчал Уэзерхилл в свое оправдание.
- Ваш заряд прекрасно взорвался, с этим все было в порядке, - сказал
Микер, - но не там, где вы его заложили. Если бы доктор Ногами все еще был
глубоко засекреченным агентом внутри командного комплекса, он мог бы
рассказать, что взрыв произошел в добрых пятидесяти метрах от места, в
котором сходились электрические кабели.
- Это невозможно, - возразила Стаси. - Я сама видела, как Тимоти заложил
заряд за жгутом оптических волоконных кабелей в коллекторе коммуникаций.
- Он был перемещен оттуда, - задумчиво сказал доктор Ногами.
- Каким образом?
- Робот-инспектор, вероятно, заметил слабое падение мощности импульса,
стал искать причину и нашел заряд. Он должен был удалить его и вызвать
контролера, которому он подчинялся. Таймер подорвал заряд, пока его несли по
коридорам к роботам-контролерам для исследования.
- Значит, центр "Дракон" полностью готов к действию, - сказал Манкузо с
тяжелым предчувствием.
- И Проект "Кайтен" может быть активирован, и взрывы произведены, -
добавила Стаси. На ее лице появились морщины, выдававшие ее разочарование.
Микер кивнул.
- Боюсь, что так оно и есть.
- Тогда вся наша операция по выводу центра из строя оказалась напрасной.
- Не совсем, - терпеливо объяснил Микер. - Вы захватили Суму, а без него
бомбы не могут быть взорваны.
Стаси выглядела сбитой с толку.
- Что помешает его дружкам-заговорщикам взорвать бомбы?
Питт бросил на Ногами озадаченный взгляд.
- Я подозреваю, что наш добрый доктор знает ответ на этот вопрос.
- Небольшой кусочек информации, который я подобрал после того, как свел
дружбу с техниками, обслуживающими компьютеры, - сказал Ногами, широко
улыбнувшись. - Они позволили мне свободно бродить по их центру обработки
данных. Как-то раз я стоял за спиной программиста и смотрел на экран через
его плечо, когда он вводил данные, касающиеся Проекта "Кайтен". Я запомнил
входной пароль, которым он пользовался, и, как только улучил момент, вошел в
систему. Я получил места хранения заминированных автомобилей, которые вам
уже были известны, но оказался в тупике, когда попробовал ввести вирус в
систему детонации. Оказалось, что только Сума имеет доступ к программам
детонации.
- Так что никто, кроме Хидеки Сумы, не может запустить Проект "Кайтен", -
с удивлением и облегчением сказала Стаси.
- Ситуация, которую его прихвостни стараются исправить, и они работают
над этим, как черти, - ответил Микер. Он снова посмотрел на всю группу МОГ.
- Но поздравления остаются в силе; вы выиграли этот раунд. Вашими стараниями
центр "Дракон" был выведен из строя, вы заставили японцев
перепрограммировать их системы активации взрывателей и детонации и дали нам
достаточно времени, чтобы проработать план, как уничтожить этот центр раз и
навсегда.
- Что, если я правильно понял, куда клонится эта лекция, - тихо сказал
Питт, - возвращает нас снова к "Демонам Деннингса".
- Вы совершенно правы, - согласился Микер. Он нерешительно помедлил и
присел на стол. Затем он начал подбираться к сути дела. - Президент
собирался поставить на карту свое политическое будущее и одобрил ядерный
удар по центру "Дракон". Но он отозвал свой приказ, когда получил известие о
вашем побеге.
Ваша операция предоставила ему некоторое время, не слишком много, но
достаточно, чтобы выполнить то, что мы спланировали, за те несколько часов,
которые у нас еще есть.
- Вы собираетесь взорвать бомбу, находящуюся внутри Б-29? - сказал Питт,
сидя с полузакрытыми от усталости глазами.
- Не совсем так, - вздохнул Микер. - Ее придется извлечь из фюзеляжа и
переместить на небольшое расстояние.
- Черт меня побери, если я понимаю, какой ущерб это может причинить
острову, находящемуся в сорока километрах оттуда, - пробормотал Джиордино.
- Группа лучших океанографов и геофизиков, какие только занимаются
подобными вещами, считает, что подводный атомный взрыв может вырубить центр
"Дракон".
- Хотела бы я знать, как, - сказала Стаси, прихлопнув комара, севшего ей
на обнаженное колено.
Микер снова обратился к доске.
- Майор Деннингс, разумеется, не мог знать, что его самолет рухнул в море
и упал на дно почти точно в том месте, чтобы он помог устранить серьезную
угрозу его стране сорок восемь лет спустя. - Он сделал паузу и провел еще
одну зигзагообразную линию, которая шла под дном моря от самолета к острову
Сосеки и затем изгибалась к югу. - Это часть крупной сейсмически активной
системы разломов дна Тихого океана. Данный разлом проходит почти прямо под
центром "Дракон".
Ногами с сомнением покачал головой.
- Центр был построен так, чтобы он мог противостоять крупному
землетрясению и ядерному удару. Взрыв старой атомной бомбы, даже если она
сможет сдетонировать после почти пяти десятилетий пребывания в соленой воде,
вряд ли может вызвать сдвиг по разлому.
- Доктор Ногами привел серьезное возражение, - сказал Питт. - Остров
состоит почти полностью из скального монолита. Он не покачнется и не
сдвинется при прохождении сильной ударной волны.
Несколько секунд Микер молчал, только улыбался. Затем он опустил топор.
- Да, он не покачнется и не сдвинется, - повторил он с мефистофельской
улыбкой, - но он непременно потонет.
Примерно в пятидесяти километрах к северо-востоку от городка Шеридан,
штат Вайоминг, чуть южнее границы со штатом Монтана, Дэн Киган сидел на
чистокровной скаковой лошади, отыскивая следы охотников, незаконно
вторгшихся в его владения. Умываясь перед ужином, он услышал отдаленные
раскаты двух ружейных выстрелов и тут же попросил жену поставить жареных
цыплят на плиту, чтобы они не остыли, взял старое ружье "Маузер" со
скользящим затвором и оседлал свою любимую скаковую лошадь.
Охотники, игнорирующие его изгороди и предупредительные знаки, были
постоянным источником раздражения для Кигана. Не прошло и двух месяцев, как
шальная пуля свалила теленка из его стада. Охотник выстрелил в
оленя-шестилетку и промахнулся, его пуля перелетела через невысокий увал и
попала в теленка, находившегося на расстоянии почти двух километров от
места, с которого стреляли. С той поры Киган не желал видеть никаких
охотников на своей земле.
Они, черт побери, могли с тем же успехом пострелять на землях кого-нибудь
другого.
Киган шел по следу, тянувшемуся вдоль ручья "Повешенной женщины". Он
понятия не имел, откуда взялось это странное название. Насколько он мог
припомнить, единственной женщиной, повешенной в Вайоминге, была Элла Уатсон,
известная как "коровья Кэт". Влиятельные владельцы ранчо под видом
линчевателей вздернули ее за кражу скота в 1889 году. Но это событие
произошло на реке Суитуотер. за триста километров к юго-западу отсюда.
Холодный воздух сделал особенно яркими лучи заходящего солнца, окрасившие
окрестные холмы в сияющие желто-оранжевые тона. Он выехал на плоскую равнину
и начал рассматривать землю. Киган быстро заметил следы шин, проследовал по
ним от стреляной гильзы до истоптанного охотничьими ботинками места и лужицы
крови, впитавшейся в песчаную почву. Охотники и их подстреленная добыча
исчезли.
Он опоздал и был зол как черт. Чтобы проехать на машине по его земле,
нарушители должны были либо снести изгородь, либо сбить выстрелом замок на
воротах, через которые проходила его частная дорога, ведущая к шоссе.
Вот-вот должно было стемнеть. Он решил подождать до утра, прежде чем
посылать одного из наемных рабочих своего ранчо объехать забор и проверить
ворота. Он снова взобрался на лошадь и направил ее iapaoii aомой.
Проехав совсем немного, он осадил лошадь.
Ветер донес до него слабый шум автомобильного двигателя. Он приставил к
уху согнутую ковшиком ладонь и прислушался. Вместо того, чтобы удаляться,
что, как он думал, делают сейчас охотники, шум становился все громче. Кто-то
приближался. Он заставил лошадь подняться вверх по склону небольшого холма с
плоской вершиной и стал осматривать простирающуюся внизу равнину. Какой-то
автомобиль поднимался вверх по дороге, оставляя за собой облако пыли.
Он ожидал, что из-за окаймлявших дорогу кустов появится либо
грузовичок-пикап, либо джип с двумя ведущими мостами. Когда автомашина
достаточно приблизилась, чтобы ее можно было разглядеть, Киган с удивлением
увидел, что это обычная легковая машина, коричневый четырехдверный седан
японского производства.
Водитель вскоре затормозил и остановился на открытом месте дороги. Машина
просто стояла там несколько секунд, пока облако пыли проплывало над крышей
машины и оседало на траву вокруг. Затем водитель вылез из машины, поднял
капот и склонился над радиатором. Через короткое время он обошел машину,
открыл багажник и достал оттуда геодезический теодолит. Киган с любопытством
наблюдал, как вторгшийся на его землю незнакомец водрузил теодолит на
треногу и нацелил его зрительную трубу поочередно на несколько выдающихся
реперных точек ландшафта, записал отметки азимутов в блокнот и стал
сравнивать их с расстеленной прямо на земле топографической картой.
Киган и сам имел опыт работы с теодолитом, и он никогда не видел, чтобы
топографическая съемка производилась таким образом. Незнакомец, похоже,
скорее хотел удостовериться в собственном местонахождении, чем привязать к
местности базовую линию. Он наблюдал, как этот человек небрежно бросил
блокнот в кусты, снова подошел к радиатору и уставился на двигатель, словно
тот чем-то гипнотизировал его. Только после того, как он, видимо, отбросил
прочь тревожащие его мысли, он нагнулся к дверце машины и вытащил из салона
ружье.
Киган достаточно много повидал в жизни, чтобы понимать, что незнакомец
вел себя слишком странно для окружного геодезиста, собиравшегося в
командировке пострелять на стороне мелкую дичь, и уж конечно не в костюме
бизнесмена и с тщательно завязанным галстуком. Он подогнал лошадь поближе и
тихо подъехал сзади к незнакомцу, пытающемуся вставить патрон в ружье, чего
ему, судя по его неловким движениям, не приходилось делать прежде. Он не
слышал, как Киган приближался к нему сзади. Лошадиные копыта совершенно
беззвучно ступали по мягкой земле и увядшей траве. Киган осадил лошадь всего
в восьми метрах от него и вытащил "Маузер" из кожаного чехла, прикрепленного
к седлу.
- Вам известно, что вы находитесь на чужой земле, мистер? - сказал он,
положив дуло своего ружья на согнутый локоть руки.
Водитель коричневого седана подпрыгнул от неожиданности и повернулся на
месте, уронив патрон и задев стволом ружья о дверцу машины. Только тут Киган
увидел, что это азиат.
- Что вам надо? - спросил испуганный человек.
- Вы находитесь на моей земле. Как вы здесь оказались?
- Ворота были открыты.
Киган так и думал. Охотники, которых он упустил, взломали замок на
воротах.
- Что вы здесь делаете с теодолитом? Для кого вы работаете? Для
правительства?
- Нет ... Я инженер компании "Мията коммюникейшен". - В его английском
был сильный японский акцент. - Мы подыскиваем место, чтобы поставить
радиорелейную вышку.
- Ваши парни когда-нибудь заботятся о том, чтобы получить разрешение,
прежде чем носиться по частным владениям? Откуда, черт возьми, вам известно,
что я разрешу вам ее построить?
- Мое начальство должно было связаться с вами.
- Верно, чтоб я сдох, - проворчал Киган. Ему не терпелось вернуться домой
к ужину прежде, чем стемнеет. - А теперь вы лучше уматывайте отсюда, мистер.
И в следующий раз, когда вам захочется поездить по моей земле, лучше сначала
спросите меня.
- Я глубоко сожалею обо всех причиненных неудобствах.
Киган прекрасно разбирался в людях и по голосу этого человека мог
уверенно сказать, что эта азиатская рожа ни хрена ни о чем не сожалела.
Глаза японца беспокойно следили за "Маузером" Кигана, и он казался
раздраженным.
- Вы собирались стрелять здесь? - Киган кивнул на мощное ружье, которое
человек все еще неуклюже сжимал одной рукой, так что его дуло было обращено
в темнеющее небо.
- Только по мишени.
- Ну, этого я не могу разрешить. У меня на этом участке скот бродит. Я
буду признателен, если вы упакуете свои причиндалы и уберетесь тем же путем,
что и приехали сюда.
Нарушитель вел себя послушно. Он быстро отвинтил теодолит от треноги и
уложил их в багажник. Ружье он положил на заднее сиденье. Затем подошел к
передней части машины и заглянул под все еще поднятый капот.
- Двигатель не совсем нормально работает.
- Он заведется? - спросил Киган.
- Думаю, что да. - Японский геодезист нагнулся над окошком и повернул
ключ зажигания. Двигатель фыркнул и легко заработал при отключенном
сцеплении. - Я еду, - сказал незнакомец.
Киган не обратил внимания на то, что капот был опущен, но не защелкнут.
- Окажите мне услугу, закройте за собой ворота и обмотайте цепью столб,
чтобы они не распахнулись.
- Я с удовольствием сделаю это.
Киган махнул ему на прощанье рукой, засунул "Маузер" в чехол и поехал к
своему дому на ранчо, до которого было добрых четыре километра.
Сабуро Мина включил сцепление, развернул машину и поехал вниз по дороге.
Встреча с владельцем ранчо в такой глухой местности была неожиданной, но
она никоим образом не ставила под угрозу его миссию. Как только расстояние
между его машиной и Киганом увеличилось до двухсот метров, Мива вдруг ударил
по тормозам, выскочил из машины, схватил ружье с заднего сиденья и открыл
капот.
Киган услышал, что шум двигателя внезапно затих, он обернулся и посмотрел
через плечо, удивляясь, отчего машина вдруг остановилась.
Мива крепко сжимал ружье в своих вспотевших ладонях и нацеливал дуло,
пока оно не оказалось лишь в нескольких сантиметрах от компрессора
кондиционера. Он добровольно согласился выполнить это самоубийственное
задание без всяких оговорок, потому что чувствовал, что это почетно - отдать
свою жизнь за новую империю. Другие соображения включали его лояльность и
преданность "Золотым драконам", обещание, данное лично Корори Есису, что его
жена будет пожизненно хорошо материально обеспечена, и гарантия, что три
сына будут приняты в лучшие университеты по их выбору и их обучение будет
полностью оплачено. Вдохновляющие слова Есису, которые тот произнес, когда
Мива отправлялся в Соединенные Штаты, в последний раз прозвучали в его
сознании:
- Вы жертвуете жизнью для будущего ста миллионов ваших соотечественников,
мужчин и женщин. Ваша семья будет гордиться вами из поколения в поколение.
Ваш успех - это их успех.
Мива нажал на спуск.
За миллионную долю секунды Мива, Киган, машина и лошадь превратились в
пар. Чудовищной яркости сияние вспыхнуло и стало из желтого белым, когда оно
брызнуло через всхолмленную местность ранчо. Как огромный невидимый прилив,
за ним следовал фронт ударной волны. Огненный шар начал расширяться и
подниматься над землей, как восходящее солнце над горизонтом.
Как только огненный шар оторвался от земли и всплыл в небо, он начал
окутываться облаками и стал пурпурным, его блеск уже не был столь
ослепительным. Снизу за ним поднимался крутящийся столб радиоактивной почвы
и обломков, который скоро превратился в грибовидное облако, взмывшее ввысь
на тринадцать километров, чтобы в конце концов выпасть осадками где-нибудь,
куда ветер отнесет мельчайшую пыль.
Других потерянных человеческих жизней, кроме Кигана и Мивы, не было.
Погибло множество кроликов, луговых собачек, змей и двадцать голов
принадлежавшего Кигану скота, в основном пораженных ударной волной. В
четырех километрах от места взрыва миссис Киган и трое наемных рабочих
пострадали только от порезов осколками выбитых стекол. Холмы заслонили
постройки от основных разрушительных сил ядерного взрыва, и, кроме
нескольких разбитых окон, повреждения были минимальны.
После взрыва осталась огромная воронка диаметром сто метров и глубиной
тридцать. Сухой кустарник и степная трава вспыхнули, и огненное кольцо
горящей травы стало быстро расширяться, добавив черный дым в коричневое
облако пыли.
Ослабевая, ударная волна эхом отозвалась в холмах и каньонах. Она
встряхнула дома и закачала деревья в небольших скотоводческих и
земледельческих городках по соседству с ранчо Кигана, прежде чем прокатиться
над полем боя близ города Литтл-Бигхорн, в ста двенадцати километрах к
северу от эпицентра.
На стоянке грузовиков у окраины Шеридана человек азиатского происхождения
стоял у взятой напрокат машины, не обращая внимания на прохожих, возбужденно
размахивающих руками и показывающих на грибовидное облако вдали. Он
внимательно смотрел в бинокль, наведенный на облако, которое поднялось над
вечерним сумраком так высоко, что освещалось севшим за горизонт солнцем.
Он медленно опустил бинокль и пошел к расположенной неподалеку телефонной
будке. -Он вставил монету, набрал номер и подождал. Он тихо сказал несколько
слов по-японски и повесил трубку. Затем, даже не оглянувшись на облако,
которое, клубясь, поднималось в верхние слои атмосферы, сел в машину и
уехал.
Взрыв был зарегистрирован сейсмостанциями, расположенными по всему свету.
Ближе всего к эпицентру была расположена станция Национального центра по
изучению землетрясений на территории Колорадской школы горных инженеров в
городке Голден. Стрелки сейсмографов начали внезапно танцевать по лентам
самописцев, что заставило геофизика Клейтона Морзе обратить внимание на
сотрясения почвы, когда он уже собирался окончить дежурство и поехать домой.
Он нахмурился и пропустил данные через компьютер. Не отрывая взгляда от
экрана монитора, он набрал номер Роджера Стивенсона, директора центра,
который в тот день позвонил и сказал, что заболел и на работу не выйдет.
- Хелло.
- Роджер?
- Да, это я.
- Боже, какой у тебя ужасный голос, я тебя даже не узнал.
- Этот грипп меня просто доконал.
- Извини, что беспокою тебя, но мы только что зарегистрировали толчок.
- Калифорния?
- Нет, эпицентр где-то около границы Вайоминга и Монтаны.
Наступила короткая пауза.
- Это странно, весь этот район никак не назовешь сейсмически активным.
- Этот толчок искусственного происхождения.
- Взрыв?
- И крупный. Из того, что я могу заключить по интенсивности толчка, он
выглядит как ядерный.
- Боже, - слабо пробормотал Стивенсон, - ты уверен?
- Ну, кто может быть уверен относительно таких вещей, - ответил Морзе.
- Пентагон никогда не проводил испытаний в этой части страны.
- Они к тому же не предупредили нас о каких-либо подземных испытаниях.
- Что-то непохоже на них проводить испытания, не предупредив нас.
- Как ты думаешь, нам нужно уточнить это в Комиссии по ядерной энергии?
Может быть, Стивенсон действительно чувствовал себя неважно из-за гриппа,
но его сознание было совершенно ясным.
- Нет смысла обращаться к чиновникам невысокого ранга, они ни черта не
знают, надо выходить на самый верх. Позвони Хэнку Зауэру, нашему общему
знакомому из Агентства национальной безопасности, и выясни, что, черт
подери, происходит.
- А если Зауэр нам не скажет? - спросил Морзе.
- Нам-то что? Главное, мы скинули эту загадку на них и теперь можем
спокойно сидеть и ждать следующего большого толчка с эпицентром в
Калифорнии.
Зауэр не рассказал о том, чего он сам не знал. Но он сразу понял, что
речь идет о чрезвычайной ситуации национального масштаба, и, запросив у
Морзе дополнительные данные, немедленно передал всю информацию директору
ЦРУ.
Президент находился на борту своего персонального самолета, летящего на
званый обед в Сан-Франциско для встречи с политическими лидерами и сбора
средств, когда ему позвонил Джордан.
- Что нового о ситуации?
- Мы получили сообщения о ядерном взрыве в Вайоминге, - ответил Джордан.
- Проклятье! - шепотом ругнулся президент. - Наш или их?
- Точно не наш. Это должна быть одна из заминированных машин.
- О числе жертв что-нибудь известно?
- Их практически не было. Взрыв произошел в малонаселенной местности, там
расположены только ранчо.
Президент боялся задавать следующий вопрос.
- Есть ли сведения о других взрывах?
- Нет, сэр. На данный момент взрыв в Вайоминге был единственным.
- Я думал, что Проект "Кайтен" был задержан по крайней мере на сорок
восемь часов.
- Так и есть, - твердо сказал Джордан. - У них не было достаточно
времени, чтобы перепрограммировать системы.
- Как ты объяснишь этот взрыв, Рей?
- Я разговаривал с Перси Нэшем. Он считает, что бомба была взорвана на
месте с помощью ружья с. высокой скоростью пули.
- Роботом?
- Нет, человеком.
- Так что феномен камикадзе не ушел в прошлое.
- Выходит, что так.
- Зачем эта самоубийственная тактика сейчас? - спросил президент.
- Вероятно, предостережение. Они не без оснований уверены, что Сума попал
к нам в руки, и перестраховываются, стараясь удержать нас от атомного удара,
пока они отчаянно пытаются перепрограммировать систему детонации для всего
проекта.
- Ну, что же, они чертовски успешно с этим справляются.
- За рулем сидите вы, господин президент. Теперь у нас есть все
существующие в мире оправдания для того. чтобы ответить ядерным ударом.
- Лучших и не надо, но какие у вас есть надежные доказательства, что
Проект "Кайтен" не является сейчас работоспособным? Вдруг японцы совершили
маленькое чудо и перепрограммировали системы? Что, если они не блефуют?
- Неопровержимых доказательств у нас нет, - согласишься Джордан.
- Если мы запустим ракету с боеголовкой на остров Сосеки и детекторы
центра "Дракон" засекут ее приближение, их последним перед неизбежной
гибелью действием будет послать сигнал на подрыв бомб еще до того. как
роботы-водители выведут их в отдаленные от крупных городов места по всей
стране.
- Ужасная мысль, господин президент. И даже еще более ужасной делают ее
известные нам места нахождения спрятанных автомобилей. Большинство спрятано
в крупных городах или на их окраинах.
- Эти машины должны быть найдены, а их бомбы обезврежены так быстро и
тихо, как это только возможно. Мы не можем допустить, чтобы весь этот ужас
стал известен общественности, во всяком случае сейчас.
- ФБР послало целую армию агентов для прочесывания городов.
- Они знают, как обезвреживать бомбы?
- В каждой группе есть ядерный физик, чтобы проделать эту работу.
Джордану не были видны морщинки тревоги на лице президента.
- Это будет наш последний шанс, Рей, Твой новый план - это последний
бросок костей.
- Я это прекрасно понимаю, господин президент. Завтра к этому часу мы
будем знать, не превратились ли мы в порабощенную страну.
Почти в это же самое время специальный агент ФБР Билл Фрик и его группа с
разных сторон поодиночке подходили к подземному боксу, в котором внутри
гаража отеля "Пасифик Парадиз" были спрятаны заминированные автомобили.
Охранников вблизи бокса не было, и стальные двери не были заперты.
Скверный знак, подумал Фрик. Его тревога возросла, когда входившие в
группу электронщики обнаружили, что охранная сигнализация отключена.
Он осторожно провел свою группу через двери в то, что казалось помещением
для разгрузки прибывающих грузовиков. В противоположном конце помещения
находилась большая металлическая дверь, поднимающаяся вертикально вверх. Она
была достаточно широка и высока, чтобы в проем мог проехать трейлер для
междугородних перевозок.
Они вошли в просторное помещение, напоминающее подвальные банковские
хранилища, и обнаружили, что оно совершенно пусто; не было видно ни клочка
бумаги, ни следа паутины в углах. Оно было тщательно вымыто.
- Может быть, мы попали не туда, - с надеждой сказал один из агентов
Фрика.
Фрик оглядел бетонные стены, посмотрел на вентиляционное отверстие, через
которое прополз Уэзерхилл, затем на едва заметные следы шин на покрытом
пластиком полу. Наконец он покачал головой.
- Это то самое место, с этим все в порядке. Оно соответствует описанию,
которое мы получили от ЦРУ.
Низенький физик-ядерщик с длинной бородой прошел мимо Фрика и
остановился, удивленно озираясь.
- Как же я смогу разоружить бомбы, если их здесь нет? - сердито сказал
он, словно это Фрик был виноват в том, что машин на месте не оказалось.
Не ответив ему, Фрик быстро прошел через подземный гараж к штабному
грузовику. Он забрался в машину, налил себе чашку кофе и включил рацию.
- Черная лошадь, говорит Красная лошадь, - произнес он усталым голосом.
- Слушаю, Красная лошадь, говорите, - ответил начальник оперативного
отдела ФБР.
- Нас опередили. Конокрады побывали здесь первыми.
- Присоединяйтесь к нашему клубу неудачников, Красная лошадь. Большая
часть табуна тоже вернулась ни с чем. Только Синяя лошадь в Нью-Джерси и
Серая лошадь в Миннесоте нашли быков в загоне.
- Нам продолжать операцию?
- Да. У вас двенадцать часов. Повторяю, двенадцать часов, чтобы выследить
ваше стадо в новом месте. Дополнительные данные будут переданы вам
телефаксом, и все патрульные машины полиции, шерифов и дорожных служб
получили указания останавливать все грузовики и трейлеры, соответствующие
описаниям, предоставленным ЦРУ. - Мне нужен вертолет.
- Вы можете задействовать хоть все, что способно летать, если это то, что
нужно, чтобы найти эти заминированные машины. Фрик выключил рацию и
посмотрел в чашку кофе.
- Как скверно, что они не рассылают телефаксом инструкции, как найти
иголку на территории в миллион квадратных километров пустыни за двенадцать
часов, - проворчал он себе под нос.
Когда Есису вышел из вагончика магнитной дороги в конце туннеля, ведущего
из Эдо-Сити, Цубои уже ждал его на платформе.
- Спасибо за то, что вы приехали, старый друг, - сказал Цубои.
- Я хочу быть здесь рядом с тобой, когда мы будем готовы разыграть наши
карты, - сказал старик, шагая куда уверенней, чем Цубои приходилось видеть
за последние месяцы.
- Взрыв в одном из штатов Среднего Запада прошел как было запланировано.
- Прекрасно, прекрасно, это должно заставить американское правительство
дрожать от страха. Есть какая-нибудь реакция со стороны Белого дома?
Лицо Цубои выражало озабоченность.
- Никакой. Как будто они стараются держать в тайне это происшествие.
Цубои слушал бесстрастно. Затем его глаза загорелись.
- Если президент не приказал направить на наш остров ядерную боеголовку,
то он здорово боится того, что может случиться в будущем.
- Значит, мы выиграли эту рискованную игру.
- Возможно, и все же пока рано праздновать нашу грандиозную победу, пока
Проект "Кайтен" не будет готов действовать.
- Такеда Куродзима обещает, что его программа будет готова к
использованию примерно завтра к вечеру.
- Я думаю, пришла пора установить прямую линию связи с президентом и
проинформировать его о наших условиях для новой Японии.
- И новой Америки, - выспренне произнес Цубои.
- Да, разумеется. - Цубои с гордостью посмотрел на человека, который стал
его любимым учеником. - Новой японской Америки.
"Локхид С-5 Гэлакси", крупнейший транспортный самолет в мире, приземлился
со всем странноватым изяществом беременного альбатроса на посадочной полосе
острова Уэйк и, немного прокатившись по ней, остановился. К нему подъехала
автомашина и затормозила в тени огромного крыла. Питт и Джиордино вышли из
машины и вошли в самолет через небольшую дверцу как раз позади обтекателей
шасси.
Адмирал Сэндекер ждал их внутри. Он пожал им руки и повел их за собой
через похожий на громадную пещеру грузовой отсек, в котором могли бы
поместиться шесть междугородних автобусов или усесться сто пассажиров. Они
прошли мимо глубоководного разведывательного вездехода НУМА, стоявшего
привязанным к паре широких длинных направляющих из нержавеющей стали,
проложенных вдоль грузового отсека. Питт ненадолго остановился и провел
ладонью по одной из огромных тракторных гусениц, оглядывая чудовищную машину
и вспоминая, как ему чудом удалось спастись на "Большом Джоне". Этот
вездеход был более поздней моделью и получил прозвище "Большой Бен".
Две больших механических руки с ковшом и захватом. которые обычно
устанавливались на разведывательных вездеходах НУМА, были заменены
манипуляторами для резки металла и удаления металлических предметов, а также
захватом совершенно новой конструкции.
Другим новшеством, которое заметил Питт, был огромный нейлоновый сверток,
лежавший поверх фюзеляжа и кабины травления. Толстые стропы выходили из
свертка и шли к многочисленным точкам прикрепления, расположенным по всему
периметру машины.
Джиордино печально покачал головой.
- У меня такое давно знакомое ощущение, что нас опять собираются
использовать.
- На этот раз они и в самом деле намерены привязать нас к нему, - сказал
Питт, удивляясь, как самолет может подняться с земли с таким тяжелым грузом
в своем брюхе.
- Нам лучше поторапливаться, - сказал Сэндекер. - Они готовы взлететь.
Питт и Джиордино последовали за адмиралом в обставленный подобно офису
отсек, в котором был письменный стол и кресла, привинченные к полу. Они
пристегнули ремни своих кресел, когда пилот перевел вперед секторы газа и
послал огромный самолет катиться вперед по взлетной полосе на двадцати
восьми колесах его шасси. Ласково прозванный "нежным гигантом", огромный
"С-5 Гэлакси" взмыл в тропический воздух с громоподобным ревом и стал
медленно набирать высоту, пологим виражом разворачиваясь к северу.
Джиордино взглянул на часы.
- Три минуты, быстро же они управились со взлетом и посадкой.
- У нас слишком мало времени, чтобы тратить его впустую, - серьезным
тоном сказал Сэндекер.
Питт расслабился и вытянул ноги.
- Как я понял, у вас имеется некий план.
- Лучшие умы в этом деле провернули уйму работы. выполняя срочное
домашнее задание, чтобы его подготовить.
- Это вполне очевидно, раз этот самолет и "Большой Бен" прибыли сюда
меньше чем через двадцать четыре часа после нашего возвращения с острова
Сосеки.
- Что вам успели рассказать Инграм и Микер? - спросил Сэндекер.
- Они просветили нас насчет засекреченной истории о "Би-двадцать -
девять", покоящемся на морском дне, - ответит Питт, - и прочли краткую
лекцию о морской геологии района острова Сосеки и системе сейсмически
неустойчивых разломов в его окрестностях. Микер также утверждал, что взрыв
атомной бомбы, все еще находящейся в бомбовом отсеке самолета, может
заставить этот остров уйти под воду.
Джиордино достал сигару, которую он уже успел стащить у адмирала
незаметным движением руки, и раскурил ее.
- Самая идиотская идея, которую мне когда-либо довелось услышать. -
заметил он.
Питт согласно кивнул.
- Затем Мэл Пеннер приказал Элу и мне понаслаждаться выходным днем на
пляжах острова Уэйк, а сам он с остальными членами нашей группы собрался
отправиться в Штаты самолетом. Когда я потребовал объяснений, почему мы двое
остаемся, он прикусил язык и сказал лишь, что вы скоро сюда прибудете и все
объясните.
- Пеннер не уточнил детали, - сказал Сэндекер, - потому что он сам их не
знал. Инграм и Микер также не были проинформированы о последних уточнениях
операции "Аризона".
- Аризона? - удивленно спросил Питт.
- Это кодовое название нашей операции.
- Нашей операции? - встревоженно переспросил Джиордино.
- Которая, конечно, - саркастически сказал Питт, - не имеет никакого
отношения к "Большому Бену" или к тому факту, что Аризона - это название
штата, или, что точнее, к линкору, потопленному японцами пятьдесят лет назад
в Пирл-Харборе.
- Оно так же хорошо, как и всякое другое. Кодовые названия в любом случае
никогда не имеют никакого смысла.
Сэндекер внимательно посмотрел на своих друзей. Сутки отдыха, конечно,
помогли им, но все равно они выглядели смертельно уставшими и измученными.
Он испытывал грызущее чувство вины. Это было его упущение, что им пришлось
так много претерпеть за последние дни. И теперь он снова рекомендовал их
услуги Джордану и президенту, совершенно точно зная, что никакие другие два
человека из ныне живущих на Земле не могли сравниться с ними способностями и
опытом глубоководных работ. Какая же это была ужасная несправедливость -
снова бросать их так скоро в смертельный водоворот. Но во всем Божьем мире
не было никого, кроме них, к кому бы он мог обратиться с таким предложением.
Уверенность в том, что Питт и Джиордино не откажутся сделать все возможное и
невозможное, усугубляла чувство вины адмирала.
- Ну, хорошо, не буду преподносить вам кучу ерунды и петь "О прекрасная
Америка". Я постараюсь быть настолько откровенным, насколько смогу. - Он
замолчал и разостлал на столе геологическую карту морского дна в радиусе
пятидесяти километров вокруг острова Сосеки. - Вы двое подготовлены лучше
всех, чтобы совершить последнюю отчаянную попытку покончить с центром
"Дракон". Ни у кого другого нет такого практического опыта работы с
глубоководным разведовательным вездеходом.
- Как приятно ощущать себя нужным, - устало сказал Джиордино.
- Что ты сказал?
- Эл интересуется, что конкретно нам предлагается сделать. - Питт
склонился над картой и посмотрел на крестик, обозначавший место, где лежал
на дне бомбардировщик "Демоны Деннингса". - Наше задание состоит в том, я
полагаю, чтобы с помощью "Большого Вена" взорвать эту бомбу.
- Ты правильно полагаешь, - сказал Сэндекер. - Когда мы окажемся над
отмеченным здесь местом, вы вместе с "Большим Беном" покинете самолет на
парашюте.
- Ненавижу это слово, - сказал Джиордино, обхватив голову руками. - От
одной мысли об этом у меня сыпь выступает на коже.
Сэндекер отрывисто взглянул на него и продолжил:
- После приводнения вы опускаетесь на дно, по-прежнему используя парашюты
для снижения скорости погружения. Как только вы сможете передвигаться по
дну, вы подъезжаете на вездеходе к Б-29, извлекаете атомную бомбу из его
фюзеляжа, переносите ее в Назначенное место и взрываете ее.
Джиордино оцепенел, как человек, увидевший привидение.
- О Боже, это гораздо хуже, чем я думал.
Питт бросил на Сэндекера ледяной взгляд.
- Вам не кажется, что вы слишком многого от нас хотите?
- Свыше пятидесяти ученых и инженеров из университетов, правительственных
служб и промышленных компаний, специализирующихся на высоких технологиях,
объединили свои усилия для срочной программы подготовки операции "Аризона",
и, прошу мне поверить на слово, они создали прекрасный проект с очень
высокой вероятностью успеха.
- Как они могут быть столь уверены? - спросил Джиордино. - Никто никогда
еще не сбрасывал в море тридцатипятитонный глубоководный разведовательный
вездеход.
- Все факторы были рассчитаны и оценены, пока всякая вероятность неудачи
не была исключена, - сказал Сэндекер, глядя на свою дорогую сигару,
торчавшую изо рта Джиордино. - Вы должны опуститься на воду так же тихо, как
упавший с дерева лист на спящего кота.
- Я бы предпочел сигануть с вышки для прыжков в воду на битую посуду, -
проворчал Джиордино.
Сэндекер взглянул на него с суеверным страхом и сказал:
- Я знаю обо всех возможных опасностях и понимаю ваши дурные
предчувствия, но лучше бы нам обойтись без этих кассандровских настроений.
Джиордино вопросительно посмотрел на Питта.
- Каких настроений?
- Таких, которые предсказывают несчастье, - объяснил ему Питт.
Джиордино капризно повел плечами.
- Я только пытался выразить свои искренние чувства.
- Скверно, что мы не можем спустить "Большого Бена" по слипу с корабля и
позволить ему спуститься на дно с помощью балластных цистерн, как мы делали
это с "Большим Джоном" над "Мокрыми делянками".
Сэндекер сказал, оправдываясь:
- У нас нет двух недель, чтобы доставлять вездеход сюда морем.
- Могу я только спросить, кто, черт возьми, объяснит нам, как извлечь
атомную бомбу из искореженных обломков и взорвать ее?
Сэндекер протянул каждому из них по папке с сорока страницами фотографий,
схем и инструкций.
- Это все описано здесь. У вас будет достаточно времени, чтобы изучить
все материалы и прорепетировать процедуры до того, как мы долетим до точки
сброса.
- Бомба пролежала под водой внутри разбившегося самолета пятьдесят лет.
Как можно быть уверенным в том, что она до сих пор сохранилась в таком
состоянии, что ее можно взорвать?
- На фотографиях, полученных с помощью системы построения изображений
"Пирамидер", видно, что фюзеляж "Би-двадцать девять" цел, откуда следует,
что при крушении бомба не была повреждена. "Дыхание матери" спроектировали
так, чтобы при угрозе аварии ее можно было сбросить в воду и впоследствии
поднять в пригодном для повторной попытки виде. Бронированные полушария ее
аэродинамического обтекателя были тщательно отшлифованы и отполированы с
такими допусками в местах их соединения, чтобы гарантировать герметичность
внутреннего объема. Люди, изготовившие ее, еще живы, и они клянутся, что она
может оставаться на морском дне еще пятьсот лет и все еще будет пригодной
для использования по прямому назначению.
У Джиордино был очень мрачный вид.
- Детонация будет произведена с помощью таймера, я надеюсь.
- У вас останется до взрыва целый час, - ответил Сэндекер. - Максимальная
скорость "Большого Вена" была увеличена по сравнению с "Большим Джоном". Вы
должны, согласно расчетам, оказаться к этому времени слишком далеко от места
взрыва, чтобы вас могли задеть какие-либо его последствия.
- Слишком далеко - это сколько?
- В двенадцати километрах.
- И каков должен быть конечный результат?
- Идея состояла в том, чтобы вызвать с помощью старой атомной бомбы
подводное землетрясение и спровоцировать последовательность событий, сходных
с теми, которые разрушили "Мокрые делянки".
- Здесь же совершенно иная ситуация. Взрыв на поверхности, возможно, и
вызвал землетрясение под дном моря, но наша станция была уничтожена
произошедшим в результате землетрясения оползнем в сочетании с давлением в
тысячи атмосфер. Эти силы не действуют на надводные сооружения.
- Давление не действует, верно. Но оползень действует, и еще как. -
Сэндекер постучал пальцем по карте. - Остров Сосеки образовался миллионы лет
назад в результате извержения давно потухшего вулкана, находившегося совсем
рядом с побережьем Японии. Поток лавы вылился далеко в море. Некогда это
огромное лавовое поле образовывало полуостров материковой части Японии,
поднимаясь над морем на высоту двести метров. Однако оно располагалось на
мягких слоях более древних морских отложений. Постепенно под действием силы
тяжести застывшая лава опускалась в мягкий ил, пока не оказалась под водой,
и только самый легкий и небольшой участок остался торчать над уровнем моря.
- Сосеки?
- Да.
Питт изучил карту и медленно произнес:
- Если я правильно понял, ударные волны от взрыва бомбы и вызванного этим
взрывом землетрясения будут сдвигать и ослаблять подстилающий скалу пласт
осадочных отложений, пока под собственным весом остров не опустится в море.
- Вроде того, что получается, если стоять на песчаном пляже на линии
прибоя, пока волны не погрузят ступни в песок.
- Уж слишком просто получается.
Сэндекер покачал головой.
- Это только половина того, что на самом деле произойдет. Самих по себе
ударных волн недостаточно, чтобы совершить эту работу. Именно поэтому бомбу
нужно переместить на десять километров от самолета, прежде чем взрывать ее.
- Куда?
- На склон глубоководного желоба, идущего параллельно острову. Кроме
того, что взрыв вызовет сотрясения морского дна, его магнитуда, по расчетам,
достаточна, чтобы обрушить участок склона желоба. Чудовищная энергия обвала
миллионов тонн осадочных пород, которые лавиной сползут по склону желоба
почти одновременно с возникновением ударных волн от бомбы, породит одно из
самых разрушительных природных явлений.
- Цунами, - опередил Питт адмирала. - Морскую волну, вызванную подводным
землетрясением.
- Когда остров начнет опускаться под действием сейсмических волн, -
продолжал Сэндекер, - на него обрушится сокрушительный удар цунами, который
достигнет высоты в десять метров и скорости от трехсот до четырехсот
километров в час. Все, что останется над водой на острове Сосеки, будет
полностью вдавлено вниз этим ударом, что окончательно уничтожит центр
"Дракон".
- Это нам предстоит выпустить на свободу подобного монстра? -
подозрительно спросил Джиордино. - Нам двоим?
- И "Большому Бену". Это, конечно, была очень спешная работа, никуда от
этого не деться, но вездеход был переделан так, чтобы он мог справиться с
работой.
- А что произойдет с главными японскими островами? - спросил Питт. -
Сильное землетрясение, за которым последует цунами, ударившее о берег, может
погубить тысячи людей.
Сэндекер покачал головой.
- Ничего подобного не произойдет. Мягкие осадочные породы вдали от берега
поглотят большую часть ударных волн. Ближайшие порты и города, расположенные
вдоль побережья, почувствуют только слабые сотрясения. Вызванная
землетрясением приливная волна будет слабой по сравнению с большинством
цунами.
- Как можно быть уверенным, что высота гребня будет лишь десять метров?
Известны цунами, достигавшие высоты двенадцатиэтажного здания.
- На составленных по результатам компьютерного моделирования диаграммах
высота гребня, который подойдет к острову, не превышает десяти метров. А
поскольку Сосеки расположен так близко к эпицентру, его массив будет играть
роль барьера и существенно уменьшит импульс волны. К тому времени, как
первая водная масса достигнет берега, причем на низком отливе, я должен
добавить, ее гребень должен уменьшить свою высоту до полутора метров, что
практически не может причинить серьезного ущерба.
Питт в уме прикинул расстояние от бомбардировщика до точки, помеченной на
склоне глубоководного желоба в качестве места взрыва. По его оценке, оно
составляло около двадцати восьми километров. Невероятное расстояние, чтобы
тащить неустойчивую сорокавосьмилетнюю атомную бомбу по неровной и
неизученной поверхности морского дна.
- После этой вечеринки, - поинтересовался Питт, - что случится с нами?
- Вы поведете "Большого Бена" к ближайшему берегу, где будет поджидать
отряд войск специального назначения, чтобы вас эвакуировать.
Питт тяжело вздохнул.
- Вам непонятна какая-либо часть плана? - спросил Сэндекер.
В глазах Питта отразились потаенные сомнения.
- Это, должно быть, самая безумная схема, о которой мне только
приходилось слышать, фактически она еще хуже. Она просто самоубийственна.
Следуя со своей максимальной крейсерской скоростью 460 узлов, "С-5
Гэлакси" пожирал километр за километром, когда ночная тьма упала на северную
часть Тихого океана. В грузовом отсеке Джиордино пункт за пунктом проводил
проверки электронных и силовых систем "Большого Бена", сверяясь с
инструкцией.
Сэндекер работал в отсеке-офисе, уточняя информацию и отвечая на вопросы
президента и Совета по национальной безопасности, члены которого обливались
потом в кризисном штабе, руководя операцией. Адмирал также поддерживал
постоянную связь с группой геофизиков, передававших новые данные о геологии
морского дна, а также с Перси Нэшем, который отвечал на вопросы Питта об
извлечении бомбы из самолета и процедуре ее подрыва.
Всякому, кто проследил бы за поведением Питта в течение последнего часа
полета, оно показалось бы более, чем странным. Вместо того, чтобы
попробовать напоследок запомнить тысячи подробностей предстоящей операции
или обследовать вездеход вместе с Джиордино, он собирал все консервы,
которые мог выпросить или купить у экипажа самолета. Он также одолжил всю
имеющуюся на борту питьевую воду, тридцать литров, и весь кофе,
произведенный самолетной кофеваркой, четыре литра, и погрузил все это в
"Большой Бен".
Он вступил в тайный сговор с военным бортинженером, который знал "С-5"
лучше, чем кто бы то ни было другой из находившихся на борту самолета.
Вместе они установили трос, применявшийся для крепления груза, и небольшую
электрическую лебедку над небольшой кабинкой, в которой помещался самолетный
гальюн. Удовлетворенный своей бессовестной деятельностью, он влез в
вездеход, занял место водителя и начал молча размышлять над почти
безнадежным заданием.
Вырезать бомбу из Б-29 и взорвать ее было достаточно сложно, но пытаться
проехать двенадцать километров по неизвестной местности, чтобы спастись от
последствий взрыва, было и в самом деле крайне сомнительным предложением.
Меньше чем через минуту после того, как транспорт ВВС приземлился на
аэродроме в Англии, Лорен и Майка Диаса быстро увезли прочь в лимузине,
сопровождаемом вооруженной охраной, и доставили в Белый дом, тогда как Суму
и Тоси впихнули в неярко окрашенный седан и повезли в неизвестное место в
Мэриленд.
По их прибытии Лорен и Диаса сразу проводили вниз, в кризисный штаб.
Президент встал из-за стола и вышел вперед.
- Вы не представляете, как я рад видеть вас обоих, - сказал он, сияя
улыбкой. Он легко обнял Лорен и поцеловал ее в щеку, затем обнял Диаса,
словно сенатор был его близким родственником.
Напряженная атмосфера в кризисном штабе несколько разрядилась, когда все
поприветствовали недавно освобожденных заложников. Джордан подошел к ним и
тихо попросил их пройти в соседнее помещение. Президент присоединился к ним
и закрыл за собой дверь.
- Прошу простить меня, что я так тороплю вас, - сказал он, - и я понимаю,
что вы оба нуждаетесь в хорошем отдыхе, но для Рея Джордана крайне важно
опросить вас, пока готовится операция по ликвидации угрозы Проекта "Кайтен".
- Мы это вполне понимаем, - сказал Диас, счастливый оттого, что снова
находится в самой гуще принятия политических решений. - Я уверен, что член
Конгресса Смит также присоединится к моим словам, если я скажу, что мы
только рады помочь всем, чем только сможем.
Президент учтиво обратился к Лорен:
- Вы не против?
Лорен ощущала отчаянную потребность принять хорошую теплую ванну. На ней
не было никакой косметики. ее волосы были растрепаны, и на ней были
панталоны и брюки на размер меньше, чем нужно, которые она одолжила у жены
авиамеханика на острове Уэйк. Несмотря на все это и крайнее утомление, она
все равно выглядела замечательно красивой.
- Пожалуйста, господин президент, что бы вы хотели узнать?
- Если мы можем отложить подробности того, как вас похитили, как с вами
обращался Хидеки Сума и как вас чудесным образом освободили, то сейчас нам
хотелось бы знать, что вы оба можете нам рассказать об операциях Сумы и
центре "Дракон".
Лорен и Диас молча обменялись напряженными взглядами, которые лучше любых
слов передавали весь спектр ужасных угроз, таившихся в Эдо-Сити и под
островом Сосеки. Она кивнула Диасу, чтобы он говорил первым.
- Из того, что я видел и слышал, я боюсь, что угроза, исходящая от
заминированных автомашин и всей связанной с ними программы, - это только
верхушка айсберга.
- Пятнадцать минут до сброса, джентльмены, - раздался голос пилота из
динамиков, установленных в грузовом отсеке.
- Пора в машину, - сказал Сэндекер.
Питт положил руку на плечо Джиордино.
- Давай-ка сначала посетим гальюн.
Джиордино посмотрел на него.
- Почему сейчас? На "Большом Бене" есть ассенизационная система.
- Мера предосторожности. Невозможно знать, как крепко мы трахнемся об
воду. Гонщики "Формулы один" и "Индикар" всегда опорожняют мочевые пузыри
перед стартом, чтобы избежать внутренних повреждений в случае столкновения.
- Ну, если ты настаиваешь. - Он подошел к гальюну для членов экипажа и
открыл дверь.
Как только он вошел внутрь, Питт подмигнул бортинженеру. Тот ответил
коротким кивком, и несколько витков троса упали вниз, окружив туалетную
кабинку, затем были туго затянуты лебедкой, и дверь туалета оказалась
закрыта наглухо.
Джиордино сразу понял, что произошло.
- Дирк, нет! Боже, не делай этого!
Сэндекер тоже понял, что происходит.
- Ты не сможешь сделать это в одиночку, - сказал он, схватив Питта за
руку. - Процедуры требуют двоих.
- Чтобы управлять "Большим Беном", достаточно одного человека. Глупо
рисковать двумя жизнями. - Питт подмигнул, увидев, что усилия Джиордино
освободиться из клозета стали еще отчаяннее. Маленький итальянец легко мог
бы вышибить алюминиевые панели, но обхватывающий их стальной трос прочно
обвил кабинку.
- Передайте Джиордино, что я прошу извинить меня и что однажды я намерен
извиниться перед ним лично.
- Я могу приказать экипажу освободить его.
- Приказать вы можете, но им придется сражаться со мной, чтобы выполнить
этот приказ.
- Вы понимаете, что ставите под угрозу всю операцию? Что, если вы будете
ранены при ударе? Без Эла вас некому будет заменить.
Тянулись секунды, а Питт все смотрел на Сэндекера. Наконец он произнес:
- Я не хочу, чтобы моя решимость выполнить задание подрывалась страхом
потерять друга.
Сэндекер знал, что он не в силах изменить решение, которое принял его
директор специальных проектов. Он медленно сжал обеими руками руку Питта.
- Что бы ты хотел, чтобы я приготовил для тебя, когда ты вернешься?
Питт тепло улыбнулся адмиралу.
- Салат из крабов и текилу со льдом. - Затем он повернулся, пробрался в
люк вездехода и задраил его изнутри.
- Условия приемлемые, - подтвердил Сэндекер. С того места, где перед
вездеходом стоял Сэндекер, он мог видеть лишь зияющую дыру в грузовой
палубе. В тысяче метрах под ними океан был усыпан блестками отраженного
лунного света. Он бы предпочел, чтобы сброс происходил днем, при полном
штиле и гладкой воде, но рад был уже тому, что сейчас не было тайфуна.
- Двадцать секунд и обратный счет. - Пилот начал отсчитывать секунды в
обратном направлении.
Питт кратко помахал им рукой через прозрачный нос огромного вездехода.
Если он и волновался, то на его лице нельзя было заметить никаких
признаков этого. Джиордино продолжал колотить в дверь туалета с яростью
отчаяния, но все звуки заглушал рев ветра, насквозь продувавшего грузовой
отсек.
- Пять, четыре, три, два, один, сброс!
Передние концы огромных направляющих вдруг задрались вверх, поднятые
гидроцилиндрами, и "Большой Бен" скользнул назад через дыру в палубе,
растворившись в темноте. Это движение заняло не больше трех секунд. Сэндекер
и члены экипажа на какое-то время оцепенели, пораженные тем, как огромное
чудище быстро и бесшумно скрылось из виду. Они осторожно подошли к краю люка
и посмотрели назад и вниз.
Огромная масса вездехода была едва заметна в лунном свете. Машина
стремительно мчалась вниз, в море, подобно метеору, упавшему с небес.
Транспорт "С-5" был специально переоборудован для сброса грузов в полете.
В кабине второй пилот потянул за красную ручку с его стороны приборного
щитка и включил электромоторы, распахивающие наружу две широкие створки,
образующие часть грузовой палубы.
Сэндекер и два члена экипажа стояли перед вездеходом, привязанные
страховочными стропами к прикрепленным к стенам кольцам. Они наклонились
вперед против ветра, хлеставшего в зияющую дыру в палубе, и смотрели на
Питта. сидевшего в кабине управления "Большого Бена".
- Шестьдесят секунд до точки сброса, - донесся до них через укрепленные
на их головах наушники голос пилота. - Ветер у поверхности моря держится на
уровне пяти узлов. Небо ясное, луна три четверти. Море слегка волнуется,
высота гребней четыре фута. На радаре никаких надводных кораблей.
Многокупольная парашютная система автоматически высвободила уложенные
купола, и ночной воздух бешено засвистел, когда три огромных купола длинными
плюмажами взвились в темное небо. Затем они наполнились воздухом и с громким
хлопком раскрылись; тогда чудовищный вездеход замедлил свой полет, уже
достигший скорости курьерского поезда, и начал гораздо медленнее опускаться
навстречу волнам.
Питт посмотрел наверх на это ободряющее зрелище, и его дыхание стало
ровнее. Первый барьер позади, подумал он. Теперь все, что нужно было ему от
вездехода, это чтобы он прошел через поверхность моря на ровном киле и упал
через 320 метров воды без фокусов, прежде чем достигнуть дна в целости и
правильной стороной вверх. Эта часть операции, подумал он, от него никак не
зависела. Ему не оставалось делать ничего иного, как сидеть и наслаждаться
этим путешествием и по возможности поменьше трепетать от страха.
Он снова посмотрел вверх и легко разглядел "С-5 Гэлакси", медленно
кружащий над вездеходом в лунном свете. Он гадал, освободил ли Сэндекер
Джиордино из заточения в клозете. Он легко мог себе представить, как его
друг сыплет отборнейшими ругательствами. Боже, сколько же времени прошло, с
тех пор как он с группой людей из НУМА начал обживать "Мокрые делянки"? Три
месяца, четыре? Казалось, что прошла вечность. И, однако, несчастье,
разрушившее глубоководную станцию, казалось, произошло лишь вчера.
Он снова посмотрел на парашюты и подумал, смогут ли они так же хорошо
тормозить в воде, как в воздухе.
Инженеры, которые спланировали эту безумную операцию, полагали, что
торможение должно произойти нормально. Но они находились в тысячах миль от
того места, где сейчас был Питт, и оперировали множеством формул и
физических законов, управляющих падением тяжелых тел. Не было проведено
никаких экспериментов с моделями, не говоря уже о полномасштабном
испытательном сбросе.
Все это напоминало один бросок костей, однако проигрыш шел за счет Питта,
если они ошиблись в вычислениях.
На глаз оценить расстояние над водой чрезвычайно трудно даже днем и почти
невозможно ночью, но Питт разглядел освещенный лунным светом клок пены,
сорванный бризом с гребня волны. Удар произойдет не позже чем через
пятнадцать секунд, прикинул он. Он отклонил назад свое кресло и плотнее
вжался в дополнительный матрасик,которыйдогадалась положитькакая-то
предусмотрительная душа. Он на прощанье еще раз помахал рукой кружащему над
ним самолету, что, как он понимал, было глупо. Они находились слишком
далеко, чтобы видеть его в темноте; пилот держался на безопасной для Питта
высоте, чтобы турбулентный след летящего гиганта не заполоскал его парашюты.
За внезапным резким ударом последовал оглушающий всплеск, когда вездеход
вошел в воду в ложбине между гребнями волн. Машина продавила в поверхности
моря приличных размеров воронку и выбросила вверх кольцевую стену воды,
красиво заигравшую огнями фосфоресценции. Затем это зрелище пропало из вида,
и море сомкнулось над "Большим Беном", словно затянулась гигантская оспина.
Удар был не таким скверным, как ожидал Питт. И он сам, и "Большой Бен"
пережили сброс на парашюте без единого синяка или перелома. Питт вернул свое
кресло в вертикальное положение и сразу начал проверять все силовые системы,
вполне довольный зрелищем зеленых огоньков, протянувшихся через весь
приборный щиток, пока компьютер докладывал об отсутствии неисправностей.
Затем он включил наружные прожекторы и направил их вверх. Два парашюта были
полностью раскрыты, но третий перекрутился и запутался в собственных
стропах.
Питт быстро переключил внимание на экран монитора компьютера, набрав
нужный код для слежения за скоростью спуска. Цифры поползли по экрану,
тревожно мигая. Вездеход опускался в черную пустоту со скоростью шестьдесят
один метр в минуту. Наибольшая допустимая скорость спуска, согласно
расчетам, составляла сорок два метра. "Большой Бен" опускался на
девятнадцать метров в минуту быстрее, чем нужно.
- Слишком занят, чтобы разговаривать? - Через его наушники голос
Сэндекера доходил искаженным.
- У меня небольшая проблема. - ответил Питт.
- Парашюты? - спросил Сэндекер, боясь услышать ответ.
- Один из них запутался в стропах, и я потерял сопротивление.
- Какая у тебя скорость спуска?
- Шестьдесят один.
- Плохо.
- Расскажите мне про это.
- Этот вариант рассматривался. Твое место приземления выбиралось из тех
соображений, что дно здесь ровное и осадки мягкие. Несмотря на превышение
скорости спуска, удар будет мягче, чем при приводнении.
- Меня тревожит не удар, - сказал Питт, беспокойно посматривая на экран
телекамеры, нацеленной вниз. - Я тревожусь из-за того, что тридцатитонная
машина может на десять метров зарыться в ил. Без ковша "Большой Бен" не
сможет откопать сам себя ec iягкой глины, как "Большой Джон".
- Мы тебя оттуда достанем. - пообещал Сэндекер.
- А как же операция?
Голос Сэндекера стал еле слышным:
- Мы закрываем спектакль...
- Держитесь на связи! - вдруг крикнул Питт. - Дно уже видно.
Противный коричневый цвет морского дна поднимался из черноты. Питт
внимательно следил, как безжизненная равнина несется навстречу камере.
Вездеход ударился о дно и вошел в ил, как кулак входит в бисквитный торт.
Огромное облако взметнулось в холодную черную воду и полностью закрыло
всякую видимость.
На борту самолета, словно подстегнутые общим страхом, взгляды Джиордино и
Сэндекера поднялись вверх и встретились над приборами связи. Их лица были
напряжены и мрачны, пока они ждали, когда в наушниках снова раздастся голос
Питта.
Весь гнев Джиордино мгновенно стих, как только его освободили из
заточения в клозете. Теперь им владела только глубокая озабоченность, пока
он дожидался известий о судьбе своего друга.
Там, в глубине, Питт не мог сразу понять, зарылся ли вездеход в ил. Он
чувствовал только, что инерция крепко вжимает его в кресло. Видимость
исчезла полностью. Камеры и наружные прожекторы показывали лишь коричневатую
муть. Не было никакой возможности определить, покрыта ли кабина тонким слоем
ила или погребена под пятиметровой толщей вязкой глины, всасывающей
предметы, как зыбучие пески.
К счастью, купола парашютов были подхвачены течением со скоростью три
узла и отнесены вбок от вездехода. Питт повернул выключатель, освобождающий
карабины, прикрепленные к главным стропам парашютов.
Он включил тяговые двигатели, питаемые от ядерного реактора, и переключил
трансмиссию в положение "вперед". Он почувствовал вибрацию, когда огромные
гусеницы вгрызлись траками в ил и начали проворачиваться. Почти целую минуту
ничего не происходило. Казалось, гусеницы крутятся впустую, почти не
создавая тяги вперед.
Затем "Большой Бен" слегка вильнул вправо. Питт передвинул рычажки
управления и вернул вездеход в прежнее положение. Он почувствовал небольшое
продвижение вперед. Затем повторил этот маневр несколько раз, толкая
огромную машину туда и сюда, и с каждым разом она продвигалась вперед чуть
дальше, набирая скорость и увеличивая амплитуду своих метаний.
Внезапно вездеход преодолел всасывание вязкого грунта и рванулся вперед и
вверх, проехал почти пятьдесят метров и вырвался из облака взбаламученного
ила.
Вода снова стала прозрачной.
Тянулись долгие секунды, и смутное ощущение торжества начало охватывать
Питта. Он сидел тихо, расслабленно, не трогая рычажков управления и позволяя
вездеходу спокойно катиться по ровному илистому дну. Он переключил
управление на автомат и установил расчетный курс на запад, подождав
несколько секунд, чтобы убедиться, что автоматика работает исправно. К
счастью, "Большой Бен" вскоре достиг своей максимальной скорости и катился
по пустынной подводной равнине так спокойно и плавно, словно вспахивал
кукурузное поле в Айове.
Только тогда Питт связался с Сэндекером и Джиордино и доложил, что
находится на пути к "Демонам Деннингса".
В Вашингтоне уже стояло утро, когда Джордан получил сообщение от
Сэндекера, находившегося западнее на десять часовых поясов. Президент
вернулся в свою спальню на второй этаж Белого дома, чтобы принять душ и
сменить одежду.
Он стоял перед зеркалом и завязывал галстук, когда ему позвонили из
кризисного штаба.
- Простите, что я помешал вам, господин президент, - с уважением сказал
Джордан, - но я подумал, что вы захотите узнать, что сброс прошел успешно,
Питт и глубоководный разведовательный вездеход на пути к цели.
- Приято начинать день хоть с каких-то хороших новостей для разнообразия.
Как скоро они доберутся до бомбардировщика?
- За час, может быть, даже быстрее, если дно окажется ровным и не
преподнесет геологических сюрпризов.
- А детонация?
- Потребуется два часа, чтобы извлечь бомбу, и еще три, чтобы достичь
запланированного места взрыва, установить детонаторы и дать вездеходу
достаточно времени, чтобы выбраться в безопасную зону.
- Трудности были? - спросил президент.
- Адмирал Сэндекер доложил, что падение сквозь воду было несколько
рискованным, но вездеход перенес удар без повреждений. Единственная другая
накладка, как вы это называете, состояла в том, что Питту каким-то образом
удалось оставить Джиордино в самолете, и он выполняет задание в одиночестве.
Президент втайне обрадовался.
- Это меня не удивляет. Он из тех людей, кто скорее пожертвует собой, чем
подвергнет риску товарища. Есть что-нибудь новое о заминированных
автомобилях?
- Силы, участвующие в поиске, обнаружили двадцать семь штук.
- Есису и Цубои к этому времени, должно быть, знают, что мы дышим им в
спины. Если у них уже есть коды для подрыва бомб, мы услышим новости от них.
- Мы скоро будем знать, выиграли ли мы эту гонку или нет, - спокойно
ответил Джордан.
Специальный помощник президента Дейл Николс сразу помчался к президенту,
едва выйдя из лифта. Президент мгновенно заметил по лицу Николса, что дело
срочное.
- У тебя такой вид, словно ты стоишь босиком на муравейнике, Дейл. Что
там происходит внизу?
- Вам лучше пройти в комнату связи, господин президент. Ичиро Цубои
каким-то образом проник в нашу защищенную линию связи и установил контакт по
видеоканалу.
- Он появился на сцене?
- Пока нет. Он ждет, заявив, что будет разговаривать только с вами.
- Предупреди кризисный штаб, чтобы они следили за разговором.
Президент вошел в комнату вниз по коридору от Овального кабинета и уселся
в кожаное кресло в конце небольшой платформы, за которой в дальней стене
находился высокий и широкий прямоугольный проем. Он нажал на кнопку в
подлокотнике кресла и стал ждать. Внезапно разделенные тысячами миль и
часовых поясов точки земли слились в одно пространство, одно время, когда
трехмерное изображение Ичиро Цубои материализовалось в натуральную величину
на другом конце сцены.
Благодаря волшебной технологии фотоники - передачи изображений по
волоконнооптическим кабелям - и компьютерной магии, эти два человека могли
сидеть и разговаривать, словно они находились в одной комнате. Четкость
изображения была столь велика, что образ Цубои был неотличим на глаз от
живого человека без всяких признаков размытости или прозрачности.
Цубои неподвижно стоял на коленях на бамбуковом мате, его пальцы были
поджаты, руки лежали на бедрах. Он был одет в дорогой деловой костюм, но на
ногах не было обуви. Он слегка поклонился, когда изображение президента
появилось на его конце линии связи.
- Вы хотите установить диалог, мистер Цубои? - сказал президент, начиная
разговор.
- Это верно, - ответил Цубои, нагло отказываясь обращаться к президенту в
соответствии с его титулом.
Президент решил выстрелить с бедра.
- Ну, вы безусловно привлекли мое внимание этим ядерным взрывом в
Вайоминге. Он, надо полагать, представлял некоторое послание?
Воздействие слов президента было усилено его кажущимся безразличием.
Будучи прекрасным политиком, президент тонко разбирался в людях. Он
быстро распознал ощутимую напряженность во взгляде Цубои и вывел отсюда, что
японцы не имеют надежного силового превосходства, вступив в эти переговоры.
Международный финансовый гений и очевидный наследник гангстерской и
промышленной империи Сумы старался выглядеть спокойным и владеющим собой, но
предшествующее молчание президента по поводу взрыва оказало свое
деморализующее воздействие. Ни он, ни Есису не могли понять, почему глава
исполнительной власти совершенно проигнорировал это событие.
- Мы можем сэкономить много слов, господин президент, - сказал Цубои. -
Вам известно о наших технических достижениях и превосходстве в оборонной
технологии, и к этому времени сенатор Диас, член Конгресса Смит и ваши
эксперты из разведки проинформировали вас о наших установках на острове
Сосеки.
- Мне отлично известно о вашем центре "Дракон" и Проекте "Кайтен", -
парировал президент, заметив, что Цубои ни словом не упомянул Хидеки Суму. -
И если вы надеетесь, что я не распоряжусь о нанесении массивного ответного
удара, если вы безумно решите взорвать хоть еще одну из ваших бомб, то вы
прискорбно заблуждаетесь.
- В наши первоначальные намерения не входило убивать миллионы людей, -
настоятельно продолжал Цубои.
- Я знаю, что вы намеревались сделать, мистер Цубои. Попробуйте только, и
Армагеддон будет ваш.
- Если вы хотите войти в историю как величайший злодей после Адольфа
Гитлера, совершив совершенно иррациональный поступок, то я мало что могу
добавить к уже сказанному.
- Вы, кажется, хотели мне что-то сообщить, иначе зачем вы связались со
мной?
Цубои выдержал паузу, прежде чем начать атаку.
- У меня есть некоторые предложения, которые я хотел бы выложить на стол.
- Я готов их выслушать.
- Вы прекращаете поиски машин. Если новые машины будут конфискованы, то
будут посланы сигналы на подрыв. И поскольку однажды вы уже применили это
оружие против моего народа, то я заверяю вас, что без колебаний взорву
оставшиеся бомбы в густонаселенных городах.
Президент изо всех сил старался подавить нарастающий гнев.
- Тогда ничья. Вы убьете несколько миллионов наших сограждан, мы истребим
все ваше население.
- Нет, вы этого не сделаете. Народ великой Белой Христианской Америки
никогда не простит подобной бойни.
- Не все мы белые, и не все христиане.
- Меньшинства, подтачивающие вашу культуру, никогда не поддержат такую
позицию.
- Тем не менее они все американцы.
- Как бы то ни было, мой народ привержен идее нашей новой империи и готов
умереть за нее.
- Это наглая ложь, - ответил президент. - До сих пор вы и Сума и
остальные члены вашей шайки гангстеров действовали подпольно. Японский народ
и понятия не имеет, что вы готовы поставить под угрозу их жизни ради
завоевания экономического господства. Все эти люди не будут рисковать
опустошением своей страны ради амбиций и жадности кучки преступников. Вы не
можете говорить от их имени или от имени японского правительства.
Легкая тень улыбки скользнула по лицу Цубои, и президент понял, что его
провели.
- Вы можете избежать этого ужасного массового убийства и разрушения обеих
наших стран, просто приняв мои предложения.
- Вы имеете в виду требования.
- Называйте как угодно.
- Изложите их, - сказал президент, и в его голосе появились нотки досады.
Он потерял самообладание и корил себя за это.
- Не будет никакой национализации или принудительной передачи контроля
над нашими компаниями, а также вмешательства судебных органов в какой-либо
планируемый проект основания новых японских компаний или покупки
недвижимости.
- Это не слишком уж большое дело. Национализация никогда не была в
интересах Соединенных Штатов. За двести лет существования нашей страны даже
не рассматривался ни один законопроект, основанный на такой
неконституционной предпосылке. Что касается последнего, то, насколько мне
известно, ни одной японской фирме ни разу не отказывали на основании
судебного решения в покупке предприятий или земельных участков в Соединенных
Штатах.
- От японских граждан не будут требовать виз для въезда в Соединенные
Штаты.
- Вам придется сражаться с Конгрессом по поводу этого требования.
Цубои спокойно продолжал.
- Никаких торговых барьеров или повышенных таможенных пошлин для японских
товаров.
- А как насчет аналогичных условий с вашей стороны?
- Это не может быть предметом обсуждения, - ответил Цубои, который явно
ожидал подобного вопроса. - Есть серьезные причины, по которым многие ваши
товары нежелательны в Японии.
- Продолжайте, - приказал президент.
- Штат Гавайи становится территорией Японии.
Президента заранее предупредили об этом необоснованном требовании.
- Доброжелательное население этого острова и так уже до крайности
обозлено тем, что вы сделали с ценами на недвижимость на Гавайях.
Сомневаюсь, что им захочется променять Звезды и Полосы на Восходящее Солнце.
- А также штат Калифорния.
- На это я могу ответить только невозможными и недопустимыми для
государственного деятеля словами, - цинично сказал президент. - Почему вы
остановились на этом? Чего еще вы хотите?
- Поскольку наши деньги держат на плаву ваше казначейство, мы ожидаем
возможности быть представленными в вашем правительстве, что означает место в
вашем кабинете министров, а также наших людей, занимающих ответственные
посты в Казначействе, Министерстве торговли и в Государственном
департаменте.
- А кто будет выбирать этих ваших людей, вы с Есису или лидеры вашего
правительства?
- Мистер Есису и я.
Президент был ошеломлен. Это означало пригласить организованную
преступность участвовать в руководстве страной на самых высших должностях.
- То, что вы требуете, мистер Цубои, абсолютно немыслимо. Американский
народ никогда не потерпит, чтобы его превращали в экономических рабов
иностранцев.
- Они жестоко поплатятся, если вы проигнорируете мои условия. С другой
стороны, если у нас будет возможность участвовать в принятии решений на
уровне американского правительства и делового сообщества, вся ваша экономика
разительно изменится к лучшему и обеспечит более высокие жизненные стандарты
для ваших граждан.
Президент сжал зубы.
- При вашей монополии прибыли японских компаний и цены на японские товары
взлетят до небес.
- У вас также снизится безработица и уменьшится национальный долг, -
продолжал Цубои, словно президент был совершенно бессилен изменить ход
событий.
- Не в моей власти давать обещания, которые не будут поддержаны
Конгрессом, - сказал президент. Его гнев улегся, и теперь он лихорадочно
искал способ провести противника и одержать верх. Он опустил глаза вниз,
притворяясь окончательно сбитым с толку. - Вы же знаете, как делаются дела в
Вашингтоне, мистер Цубои. Вам известно, как работает наше правительство.
- Я полностью осознаю пределы ваших властных полномочий. Но многое вы
можете сделать, не испрашивая на это одобрения законодателей.
- Прошу простить меня, мне нужно некоторое время, чтобы переварить ваши
несоразмерные требования, - Президент помолчал, чтобы собраться с мыслями.
Ему нельзя сейчас лгать и делать вид. что он готов принять все наглые
требования Цубои. Это было бы слишком очевидным признаком двойной игры с
целью потянуть время. Ему следует вести себя грубо и выглядеть раздраженным
Он поднял глаза и уставился прямо в лицо Цубои. - Я не могу в здравом уме
согласиться на то, что выглядит как условия безоговорочной капитуляции.
- Это намного лучшие условия, чем вы нам предлагали в сорок пятом году.
- Наша оккупация была куда милостивей и доброжелательней, чем ваш народ
имел какие-либо основания рассчитывать, - сказал президент, впиваясь ногтями
в подлокотники.
- Я обратился к вам не для того, чтобы обсуждать исторические различия, -
грубо заявил Цубои. - Вы слышали наши условия и предупреждены о последствиях
их невыполнения. Нерешительность или промедление с вашей стороны не отсрочат
трагического исхода.
В глазах Цубои не было ни малейшего признака того, что он блефует.
Президент хорошо осознавал, какая угроза нависла над страной, еще более
ужасная от того, что автомобили были спрятаны в густонаселенных крупных
городах, и маньяки-самоубийцы ждали лишь сигнала, чтобы взорвать их.
- Ваши вымогательские требования оставляют не слишком много места для
торговли.
- Ни малейшего, - ответил Цубои безапелляционным тоном.
- Я же не могу просто щелкнуть пальцами и сотворить чудо сотрудничества с
политической оппозицией, - сказал президент, притворяясь раздраженным. - Вам
чертовски хорошо известно, что я не могу диктовать Конгрессу. Сенатор Диас и
член Конгресса Смит имеют большое влияние в обеих палатах, и они уже
вдохновляют своих коллег-законодателей дать вам самый резкий отпор.
Цубои безразлично пожал плечами.
- Я вполне понимаю, что колеса вашей государственной машины увязли в
болоте эмоций, господин президент. И ваши избранные члены представительных
органов голосуют в соответствии с партийными установками, пренебрегая
заботой о благе страны. Но они будут вынуждены примириться с неизбежным,
когда вы сообщите им, что два заминированных автомобиля разъезжают в
настоящий момент по улицам Вашингтона.
Скверно. Мяч опять был на президентской стороне корта. Ему пришлось
сделать над собой титаническое усилие, чтобы остаться невозмутимым и
продемонстрировать нотки раздражения.
- Мне понадобится время.
- У вас оно будет. До трех часов пополудни сегодня, по вашингтонскому
времени, когда вы должны появиться на национальном телевидении с вашими
помощниками и лидерами Конгресса, стоящими рядом и демонстрирующими
поддержку, пока вы будете объявлять о новых соглашениях о сотрудничестве
между Японией и Соединенными Штатами.
- Вы слишком многого просите.
- Именно так все должно произойти, - сказал Цубои. - И еще одна вещь,
господин президент. На любой признак нападения на остров Сосеки мы
немедленно ответим взрывом заминированных автомобилей. Я ясно изложил свои
намерения?
- Кристально ясно.
- Тогда доброго утра. Я с нетерпением жду вашего выступления по
телевидению сегодня во второй половине дня.
Изображение Цубои быстро расплылось и исчезло.
Президент посмотрел на часы на стене. Девять часов. Осталось только
шесть.
Тот же срок, за который, согласно плану Джордана, Питт должен подорвать
старую атомную бомбу и вызвать подводное землетрясение и цунами.
- О Боже, - прошептал он в пустой комнате, - что, если все пойдет не
так?
"Большой Бен" пересекал бескрайнюю подводную равнину со скоростью
пятнадцать километров в час. Это была чуть ли не космическая скорость для
огромного транспортного средства, движущегося под водой по донному илу.
Огромное облако взвешенных частиц взвивалось вихрем за ним, поднимаясь,
как огромный цветок, ввысь, в непроницаемый мрак, прежде чем рассеяться и
медленно осесть на дно.
Питт внимательно следил за картинкой на обзорном экране, подключенном к
лазерно-сонарному устройству, просвечивающему дно перед машиной и
представляющего разрез в виде трехмерного изображения рельефа поверхности и
подстилающих пластов. Подводная пустыня была довольно однообразной, лишь
однажды ему пришлось объезжать узкую, но глубокую расселину, но в основном
ему удавалось отдохнуть и немного расслабиться.
Ровно через сорок семь минут после того, как он отцепил парашюты и привел
"Большого Бена" в движение, на экране появились четкие очертания "Би-29",
понемногу заполнившие весь экран. Координаты цели, переданные со спутника
"Пирамидер" и введенные в навигационный компьютер вездехода, позволили ему
выйти прямо на цель.
Питт находился теперь достаточно близко, чтобы обломки самолета оказались
в зоне досягаемости прожекторов вездехода. Он сбавил скорость и объехал
вокруг печальных обломков. Самолет выглядел как выброшенная сломанная
игрушка на дне прудика на задворках дома. Питт смотрел на него с чувством
восторга, которое испытывают ныряльщики, впервые приблизившись к изделию
человеческих рук на морском дне. Быть первым, кто увидит, первым, кто
прикоснется к утонувшему автомобилю, пропавшему самолету или обломкам
кораблекрушения, - это внушающее страх и меланхолию переживание, знакомое,
кроме них, разве что тем, кто осмеливается разгуливать после полуночи по
дому, где водятся привидения.
Бомбардировщик "Демоны Деннингса" погрузился в ил чуть больше, чем на
метр. Одного двигателя не хватало, и правое колесо было отогнуто назад и
задрано вверх, словно гротескная рука, тянувшаяся к поверхности. Лопасти
трех оставшихся пропеллеров отогнулись назад при ударе о воду, как поникшие
лепестки увядающего цветка.
На хвостовой секции высотой с трехэтажный дом были ясно видны следы
артиллерийского обстрела. Секция отломилась и лежала в нескольких метрах
позади основной части фюзеляжа и немного сбоку. Отсек хвостового стрелка был
разбит и разворочен, ржавые стволы 20-миллиметровых пушек уткнулись в ил.
Алюминиевые поверхности тридцатиметрового цилиндрического фюзеляжа были
покрыты водорослями и ракушками, но стеклянные окна, опоясывающие нос
самолета, все еще оставались прозрачными. Маленький демон, нарисованный под
боковым окном кабины пилота, был удивительно чистым, без признаков
обрастания или осыпания краски. Питт мог бы поклясться, что его
глаза-бусинки глядели ему прямо в лицо, а губы раздвигались в сатанинской
ухмылке.
Питт был слишком опытен, чтобы позволить воображению разыграться и
нарисовать картину, в которой скелеты членов экипажа по-прежнему сидели бы
на своих местах с отвисшими челюстями и поникшими набок черепами, замершие в
мертвом молчании. Питт достаточно долго занимался подводным плаванием сквозь
остовы затонувших кораблей, чтобы знать, что мягкие ткани человеческого тела
растворяются в морской воде первыми, быстро пожираемые придонными рачками.
Затем исчезают кости, в конце концов растворяются в соленой ледяной воде.
Как ни странно, дольше всего сохраняется одежда, особенно кожаные куртки и
ботинки летчиков. Со временем исчезнут и они, как и сам бомбардировщик.
- Осматриваю цель, - доложил он Сэндекеру, сидевшему в кружившем над его
головой "С-5".
- В каком она состоянии? - вскоре ответил ему бесплотный голос адмирала.
- Одно крыло сильно повреждено. Хвост оторван совсем, но основная часть
фюзеляжа совершенно целая.
- Бомба находится в переднем бомбовом отсеке. Тебе надо поставить
"Большого Бена" в том месте, где передняя кромка крыла примыкает к фюзеляжу.
Затем сделать разрез через верхнюю часть фюзеляжа.
- Красотке нынче ночью повезло, - сказал Питт. - Правое крыло оторвано
назад, что открывает легкий доступ в этом месте. Я могу занять прекрасную
позицию, чтобы разрезать шпангоуты сбоку.
Питт маневрировал вездеходом, пока его манипуляторы не смогли дотянуться
до переднего бомбового отсека самолета. Тогда он вставил руку в похожее на
перчатку управляющее устройство, через электронные датчики и гидроусилители
приводящее в движение механические руки манипуляторов, и выбрал из трех
инструментов, прикрепленных к "запястью" левого манипулятора, дисковую фрезу
для резки металла. Управляя этой системой, словно она была непосредственным
продолжением его руки, он проложил и измерил разрез на экране монитора, на
который проецировались внутренние сечения конструкций самолета. Он смог
выполнить эту сложную операцию, следя за нею по изображениям, показывающим
виды места будущего разреза под несколькими разными углами с близкого
расстояния - спереди, сверху, сбоку, - вместо того, чтобы полагаться на
прямое наблюдения через прозрачный нос кабины вездехода. Он поднес фрезу к
алюминиевой обшивке и ввел в компьютер расположение и глубину разреза. Затем
он включил инструмент и стал наблюдать, как он врезался в фюзеляж "Демонов
Деннингса" с точностью хирургического скальпеля.
Мелкие зубья дисковой фрезы рассекли потерявший с годами прочность
алюминий, из которого был сделан самолет, как лезвие бритвы разрезает
бальсовую модель планера. Не было ни искр, ни свечения раскалившегося от
трения металла.
Материал был слишком мягким, а вода ледяной. Поддерживающие обшивку
стрингеры и поперечные элементы жесткости вместе со жгутами кабелей так же
легко поддавались фрезе. Когда пятьдесят минут спустя разрез был закончен,
Питт подвел к вырезанному куску второй манипулятор. "Запястье" этого
манипулятора было оборудовано большим захватом, пальцы которого смыкались,
как щипцы.
Захват прошил обшивку, и его пальцы сомкнулись вокруг шпангоута. Рука
медленно поднялась вверх и подалась назад, отрывая прочь огромный кусок
боковой части и крыши самолета. Питт осторожно развернул манипулятор на
девяносто градусов и очень медленно опустил оторванный кусок на покрытое
илом дно, так что ему удалось не взбаламутить воду и сохранить видимость.
Теперь перед ним была дыра размером три на четыре метра. Огромная бомба
того же типа, что и "Толстяк", сброшенный на Нагасаки, бомба с кодовым
названием "Дыхание матери", была ясно видна сбоку через эту дыру. Она висела
там, надежно закрепленная широким хомутом и расчалками, зловеще поблескивая
в лучах прожекторов вездехода.
Питту все еще оставалось удалить участки туннеля-лаза, проходящего над
бомбовым отсеком и соединяющего кабину пилотов с отсеком стрелка в середине
фюзеляжа. Часть этого туннеля уже была удалена вместе с узкими
металлическими мостиками, проходившими вдоль бомбового отсека, чтобы
огромную бомбу можно было втиснуть в брюхо самолета. Ему нужно было также
вырезать направляющие, установленные для того, чтобы при сбрасывании бомбы
она не зацепилась стабилизаторами.
Эта операция также прошла гладко. Оставшиеся препятствия вскоре были
опущены на кучу вырезанных ранее обломков. Теперь ему предстояло выполнить
самую сложную часть процедуры извлечения бомбы.
"Дыхание матери", казалось, просто источала смерть и разрушение. Девять
футов в длину и пять в диаметре - такие размеры были заданы ее
конструкторам, чтобы ее можно было хоть как-то разместить в самом большом из
существовавших тогда бомбардировщиков; она была похожа на большое, толстое,
уродливое яйцо, окрашенное в цвет ржавчины, с приделанными у одного конца
стабилизаторами, окруженными цилиндрическим защитным кольцом, и чем-то вроде
застежки-молнии вокруг среднего сечения.
- Доступ свободен, приступаю к извлечению бомбы, - доложил Питт
Сэндекеру.
- Тебе придется использовать оба манипулятора, чтобы извлечь и
транспортировать ее, - сказал Сэндекер. - Когда ее в последний раз
взвешивали, она потянула почти на пять тонн.
- Мне потребуется один манипулятор, чтобы обрезать подвеску и расчалки.
- Этот вес чрезмерен для одного манипулятора. Он не выдержит такой
нагрузки, не сломавшись.
- Я знаю об этом, но ведь мне потребуется время после перерезания троса
подвески, чтобы заменить фрезу на захват. Только после этого я смогу
осмелиться поднять ее.
- Держись на связи, - приказал Сэндекер. - Я проверю, что предусмотрено
инструкцией, и немедленно скажу тебе.
Ожидая ответа адмирала, Питт подвел отрезную фрезу к нужному месту и
ухватился захватом за подъемную скобу под подвеской.
- Дирк?
- Слушаю вас, адмирал.
- Пусть бомба упадет.
- Повторите, что вы сказали.
- Обрежь тросы подвески, и пусть бомба свободно упадет на дно. "Дыхание
матери" - бомба имплозивного типа, она может выдерживать сильные удары.
Все, что Питт мог увидеть, глядя на устрашающее чудовище, маячившее всего
в нескольких метрах перед ним, - это огненный шар, стремительно разбухающий
перед его глазами, неизменно демонстрируемый в документальных фильмах.
- Ты слышишь меня? - спросил Сэндекер, и в его голосе звучала
нервозность.
- Это факт или слух? - ответил Питт.
- Исторический факт.
- Если вы в ближайшие минуты услышите сильный подводный взрыв, то будете
знать, что это вы испортили мне сегодняшний день.
Питт глубоко вздохнут, выдохнул, непроизвольно закрыл глаза и направил
фрезу для того, чтобы разрезать тросы подвески. Наполовину проржавевшие за
почти пятьдесят лет пребывания в морской воде, тросы легко поддались зубьям
фрезы, и огромная бомба упала на закрытые створки бомболюка. Единственный
взрыв, который произошел, - это брызнувшее во все стороны облако ила,
проникшего в отсек и осевшего на его дно.
В течение неприятной, долгой минуты Питт сидел в оцепенении, чувствуя
себя очень одиноким и ожидая, пока муть осядет и бомба опять появится перед
глазами.
- Я не слышал взрыва, - уведомил его адмирал спокойным тоном, способным
привести в бешенство.
- Вы услышите, адмирал, - сказал Питт, взяв себя в руки и вернув себе
способность к рациональному мышлению, - вы обязательно услышите.
Надежда то угасала, то разгоралась опять. До рокового срока оставалось
меньше двух часов, а "Большой Бен" тем временем мчался по морскому дну,
надежно обхватив "Дыхание матери" клещами своих манипуляторов. Как в
последние минуты баскетбольного матча, когда исход и счет еще могут
измениться, напряженная атмосфера внутри "С-5 Гэлакси" и в Белом доме все
сгущалась, когда операция приближалась к решающей стадии.
- Он опережает график на восемнадцать минут, - тихо произнес Джиордино, -
и выглядит неплохо.
- "Как тот, кто на пустынной дороге бредет в страхе и тревоге", -
рассеянно процитировал Сэндекер.
Джиордино взглянул на него озадаченно.
- Откуда это, адмирал?
- Кольридж. - Сэндекер смущенно улыбался. - "Старый моряк". Я подумал о
Питте, который там внизу, один в бездне, с миллионами жизней на его плечах,
путешествует во тьме, в каких-то сантиметрах от мгновенной огненной
гибели...
- Мне бы следовало быть сейчас с ним, - горько сказал Джиордино.
- Мы оба прекрасно знаем, что ты бы запер в клозете его, если бы первый
догадался это сделать.
- Верно. - Джиордино пожал плечами. - Но я не догадался. А сейчас он
смотрит смерти в лицо, пока я торчу здесь, как манекен в витрине.
Сэндекер взглянул на карту и красную линию, изображавшую путь Питта по
морскому дну до Б-29 и затем оттуда к месту взрыва.
- Он сделает это и вернется живым, - пробормотал он себе под нос. - Питт
не из тех людей, которые легко примиряются со смертью.
Масудзи Кояма, опытный специалист Сумы по обнаружению целей, стоял за
спиной оператора радарной установки и показывал на цель Есису, Цубои и
Такеде Куродзиме, собравшимся у экрана радара.
- Очень крупный транспортный самолет американских ВВС, - объяснял он. -
Компьютерное распознавание показывает, что это "С-5 Гэлакси", способный
перевозить очень большие грузы на громадные расстояния.
- Высказали, что он ведет себя крайне странно? - спросил Есису.
Кояма кивнул.
- Он прилетел сюда с юго-востока, следуя в направлении базы американских
ВВС на острове Симодате, это воздушный коридор, используемый их военными
самолетами и проходящий в пределах от семидесяти до ста километров от нашего
острова. Следя за ним, мы обнаружили, что от него отделился какой-то объект
и упал в море.
- Упал с самолета?
- Да.
- Вы можете определить, что это за предмет?
Кояма покачал головой.
- Все, что я могу сказать вам, это что он, похоже, опускался медленно,
словно на парашюте.
- Подводный чувствительный датчик, может быть? - задумчиво сказал
Куродзима, главный директор центра "Дракон".
- Это возможно, хотя он выглядел слишком большим для гидроакусгического
буя. - Очень странно, - подумав, заметил Есису.
- С тех пор, - продолжал Кояма, - самолет находится в этом районе,
описывая круги над местом сброса.
Цубои посмотрел на него.
- Как долго?
- Почти четыре часа.
- Вы перехватили какие-нибудь радиопереговоры?
- Несколько очень коротких сигналов, но они были электронно кодированы.
- Рекогносцировщик! - выпалил Кояма, словно на него вдруг сошло
откровение.
- Что такое рекогносцировщик? - спросил Есису.
- Самолет со сложным радиоэлектронным оборудованием для обнаружения и
разведки целей и аппаратурой связи, - объяснил Кояма. - Они используются в
качестве летающих командных центров для руководства боевыми операциями.
- Президент - коварный лжец! - внезапно прошипел Цубои. - Он пустил мне
дым в глаза и притворился, что готов принять наши условия, чтобы выиграть
время. Теперь все стало ясно, он собирается начать нападение на остров с
помощью сил специального назначения.
- Но зачем тогда он действует столь очевидным образом? - тихо сказал
Цубои. - Американской разведке хорошо известно, что мы можем обнаруживать и
отслеживать интересующие нас цели на таких расстояниях.
Кояма глядел на изображение самолета на экране радара.
- Он может выполнять задание по электронной разведке нашей оборонительной
системы.
На лице Цубои застыло гневное выражение.
- Я немедленно свяжусь с президентом и потребую, чтобы он убрал этот
самолет из наших вод.
- Нет, у меня есть лучший план. - Губы Есису раздвинулись в зловещей,
ледяной улыбке. - Послание, которое президент поймет.
- Какой у тебя план, Корори? - с уважением спросил Цубои.
- Очень простой, - ответил Еснгу с бесстрастной прямотой. - Мы собьем
его.
В течение шести минут после этого разговора две ракеты "Тосиба" класса
"земля-воздух" с головками инфракрасного самонаведения взвились со стартовых
установок и устремились к "С-5", экипаж которого ни о чем не подозревал.
Беззащитный, устрашающе уязвимый самолет не был оснащен системами
оповещения о нападении. Он продолжал выполнять свое задание по отслеживанию
продвижения "Большого Бена", кружа над морем в полном неведении относительно
страшной угрозы, стремительно приближающейся к его огромному фюзеляжу.
Сэндекер пошел в отсек связи, чтобы послать доклад о ходе операции в
Белый дом, пока Джиордино оставался в штабном отсеке. Джиордино стоял,
склонившись над столом и изучая отчет морского геолога о подводном желобе,
который предстояло пересечь Питту, чтобы оказаться в безопасности на берегу
Японии. Он, наверно, уже в пятый раз промерял расстояние, когда первая
ракета попала в самолет и взорвалась со страшным грохотом. Ударная волна, а
за ней волна декомпрессии швырнула его на стол. Оглушенный, он едва успел
опереться на стол локтями, как вторая ракета ударила в нижний грузовой отсек
и вырвала огромную зияющую дыру в брюхе самолета.
Конец должен был быть быстрым и драматическим, но первая ракета не
взорвалась сразу после удара о бок самолета. Она пробила обшивку в
промежутке между шпангоутами в верхней части фюзеляжа, пролетела через
грузовой отсек и взорвалась, когда прошивала нервюры корпуса на
противоположной стороне отсека.
Основная сила взрыва была направлена в ночной воздух снаружи, что спасло
самолет от немедленной гибели. Взорвись ракета на долю секунды раньше, его
бы разорвало на части.
Еще не успев оправиться от шока, Джиордино подумал: теперь самолет должен
рухнуть вниз, он не сможет лететь дальше. Однако он ошибся в каждом из этих
предсказаний. Огромная машина "Гэлакси" вовсе не собиралась умирать.
Чудесным образом ничего не загорелось, и только одна из систем управления
аэродинамическими отклоняющимися плоскостями была повреждена. Несмотря на
свои зияющие раны, машина уверенно держалась в воздухе.
Пилоту пришлось послать подбитый самолет в пикирование, прежде чем снова
выровнять машину менее чем в тридцати метрах над морем и лечь на курс в
южном направлении, прочь от острова Сосеки. Двигатели работали нормально, и
кроме вибрации и возросшего сопротивления из-за пробоин в фюзеляже, главной
заботой пилота была потеря управления рулем высоты.
Сэндекер прошел в заднюю часть самолета вместе с бортинженером, чтобы
оценить размеры повреждений. Они увидели Джиордино, осторожно ползущего на
четвереньках по грузовому отсеку. Цепляясь за шпангоуты, как утопающий за
соломинку, он с явным отвращением завороженно смотрел через зияющую дыру на
море, проносящееся мимо и сверкавшее, как ртуть.
- Будь я проклят, если я собираюсь прыгать! - прокричал он, стараясь
перекрыть свист ветра, насквозь продувающего самолет.
- Я тоже вовсе и не думаю этого делать! - крикнул в ответ Сэндекер.
Бортинженер со страхом и изумлением смотрел на повреждения.
- Что здесь, черт возьми, произошло?
- В нас попали две ракеты "земля-воздух"! - прокричал ему Джиордино.
Джиордино замахал руками Сэндекеру, показывая на нос самолета и предлагая
уйти подальше от ураганного ветра. Они пробрались в кабину пилотов, пока
бортинженер начал обследовать повреждения в развороченном днище. Они нашли
пилотов спокойно борющимися с механизмами управления машиной и вполголоса
совещающимися между собой, словно они выполняли пример из учебника, как надо
действовать в случае аварии, отрабатывая его на учебном тренажере.
Джиордино устало опустился на пол, благодаря судьбу, что остался в живых.
- Поверить не могу, что эта большая пташка все еще летит, - радостно
пробормотал он. - Напомните мне, чтобы я не забыл расцеловать ее
конструкторов.
Сэндекер склонился над приборным щитом между креслами пилотов и быстро
окинул взглядом приборы, чтобы оценить повреждения. Затем он спросил:
- Какие у нас шансы?
- У нас еще сохранились электрические приводы и часть гидравлических,
управляемость достаточна для маневрирования, - ответил первый пилот, майор
Маркус Тернер, крупный краснолицый техасец, обычно веселый и любящий
пошутить, но теперь напряженный и мрачный. - Но взрыв, должно быть,
перерезал топливные магистрали от главного бака. Показания уровня топлива
сильно упали всего за две минуты.
- Вы можете оставаться барражировать над точкой за пределами радиуса
действия ракет?
- Нет.
- Я могу приказать это от имени президента, - резким тоном сказал
Сэндекер.
Тернеру это не понравилось, и он не собирался уступать.
- Не сочтите это проявлением неуважения, адмирал, но этот самолет,
похоже, в любую секунду может разломиться на части. Если у вас есть
склонность к самоубийству, то это ваша проблема. Мой же долг - спасти свой
экипаж и свой самолет. Как профессиональный военный моряк вы понимаете, о
чем я говорю.
- Я вполне понимаю ваши чувства, но мой приказ остается в силе.
- Если машина не развалится и мы будем очень экономно расходовать
горючее, мы сможем совершить посадку на аэродроме Наха на Окинаве, -
продолжал невозмутимо Тернер. - Это ближайшая длинная посадочная полоса вне
самой Японии.
- Окинава исключается, - кратко объявил Сэндекер. - Мы выйдем из зоны
действия зенитных систем острова и будем держаться в радиусе возможности
связи с моим человеком на дне. Эта операция слишком важна для нашей
национальной безопасности, чтобы ее можно было прервать. Постарайтесь
удержать нас в воздухе так долго, как только сумеете. В крайнем случае
сажайте машину в море.
Лицо Тернера покраснело, с него начал катиться пот, но ему удалось
натянуто улыбнуться:
- Хорошо, адмирал, но советую приготовиться к дальнему заплыву до
ближайшего берега.
Но тут, словно судьба хотела добавить к удару еще и оскорбление, Сэндекер
почувствовал на своем плече чью-то ладонь. Он быстро обернулся. Это был
радист.
Он посмотрел на Сэндекера и безнадежным жестом покачал головой, что
означало дурные новости.
- Сожалею, адмирал, но радио не работает. Мы не можем ни передавать, ни
принимать.
- Это решает дело. Мы не сможем сделать ни черта, летая здесь с
неисправной рацией.
Сэндекер смотрел на Джиордино, и в каждой глубокой морщине на лице
адмирала читались досада и душевная боль.
- Дирк не узнает, в чем дело. Он подумает, что его бросили.
Джиордино оцепенело уставился через ветровое стекло в какую-то точку
между черным морем и черным небом. Он чувствовал боль в сердце. Уже во
второй раз за последние несколько недель у него возникло ощущение, что он
подвел своего лучшего друга. Наконец он обернулся к адмиралу, и, как ни
странно, тот улыбался.
- Дирку мы сейчас не нужны. Если кто-либо вообще способен взорвать эту
чертову бомбу и вывести "Большого Бена" на берег, то это сделает он.
- Я тоже ставлю на него, - сказал Сэндекер с полной убежденностью.
- Окинава? - спросил Тернер, крепко сжимая в руках штурвал.
Очень медленно, долго, трудно, словно он бился с дьяволом за свою душу,
Сэндекер обернулся к Тернеру и кивнул.
- Окинава.
Гигантский самолет развернулся на новый курс и улетел в темноту. Через
несколько минут шум его двигателей стих вдали, и море осталось лежать
безмолвным и пустым, если не считать одного человека на дне.
"Большой Бен" остановился на самом краю огромного желоба глубиной два и
шириной десять километров, протянувшегося по дну моря. Он выглядел нелепо с
неуклюжей яйцевидной бомбой, зажатой в его манипуляторах. Из кабины
вездехода Питт мрачно смотрел вниз на уходящий во мрак склон желоба.
Место, которое геофизики сочли наиболее подходящим для того, чтобы взрыв
вызвал оползень склона желоба, что в свою очередь должно было породить
сейсмическую морскую волну, находилось примерно в тысяче двухстах метрах
ниже края желоба. Но крутизна склона оказалась на целых пять процентов
больше рассчитанной по спутниковым снимкам. И, что еще хуже, гораздо хуже,
верхний слой осадочных отложений, образующих склоны желоба, по своей
консистенции напоминал жирную глину.
Питт погрузил в донный ил телескопический зонд, и его ничуть не
обрадовали результаты геологических измерений, появившиеся на экране
компьютерного монитора, Он понял, насколько опасным было его положение. Ему
предстояла изматывающая борьба за то, чтобы не дать тяжелой машине
соскользнуть вниз по склону и, подобно саням, скатиться вниз до самого дна
желоба.
И к тому же, стоит ему решиться и пересечь на вездеходе край желоба, он
никогда уже не сможет выбраться обратно. Грунтозацепы на гусеницах никогда
не смогут обеспечить достаточное сцепление со склоном, чтобы вытащить
тяжелый вездеход вверх и через край желоба и далее в безопасное место за
оставшееся до взрыва время. После установки устройства, которое должно было
через рассчитанный промежуток времени замкнуть цепь детонации, он решил
продолжать двигаться вниз по диагонали, как лыжник, траверсирующий
заснеженный склон. Его единственный шанс на спасение, причем шанс, не
слишком отличающийся от нуля, состоял в том, чтобы использовать силу тяжести
для увеличения скорости вездехода и вывести "Большой Бен" за пределы зоны
обвала, прежде чем он захватит своей непреодолимой силой, сметет вниз и
похоронит машину под многометровой толщей глины на ближайшие десять
миллионов лет.
Питт правильно оценивал, насколько тонка была черта между спасением и
гибелью. Криво усмехнувшись, он подумал, что закон Мэрфи работает без
выходных.
Мало того, что он упустил возможность иметь рядом с собой Джиордино,
теперь еще по совершенно загадочной причине он потерял всякую связь с "С-5
Гэлакси".
Разумеется, причина должна была быть действительно серьезной. Джиордино и
Сэндекер никогда бы не бросили его в одиночестве просто так. Теперь было
слишком поздно для объяснений и слишком рано для последних прощаний.
Питту было неуютно и одиноко, и он не слышал человеческого голоса,
который мог бы поддержать его морально. Он чувствовал, как усталость
прокатывается по телу огромными мохнатыми волнами. Он обмяк в кресле
водителя, весь его оптимизм куда-то испарился. Он в последний раз проверил
координаты места взрыва и посмотрел на часы.
Затем он переключил "Большой Бен" на ручное управление, врубил передачу
переднего хода и перевалил огромную гусеничную машину через край, вниз по
крутому склону.
Машина сильно разогналась после первой сотни метров спуска, и Питт начал
сомневаться, удастся ли ему остановить ее прежде, чем она неудержимо
заскользит на дно желоба. Он быстро обнаружил, что торможением гусениц он не
может ограничить ее скорость. Трения между грунтозацепами и скользкой глиной
просто не существовало. Огромное механическое чудище начало скользить по
глинистому дну, как потерявший управление тягач с полуприцепом на крутом
уклоне дороги.
Шарообразная бомба бешено раскачивалась в сжимающих ее манипуляторах.
Поскольку она висела прямо перед носом машины, Питт не мог не глядеть на
нее, и при каждом взгляде на эту зловещую штуку какой-то внутренний голос
нашептывал, что он глядит на орудие своей надвигающейся гибели.
Вдруг еще одна страшная мысль пришла ему в голову. Если бомба выскользнет
из захватов и покатится вниз по склону, ему уже никогда не добраться до нее.
Он оцепенел от страха, не страха смерти, а страха провалить задание сейчас,
когда цель так близка.
Питт начал действовать быстро, не заботясь о том, что идет на риск,
который не позволил бы себе ни один здравомыслящий человек. Он переключил
передачу на задний ход и прибавил мощности. Грунтозацепы бешено вгрызались в
скользкий ил, отбрасывая его вперед, и "Большой Бен" потихоньку стал
замедлять свой бег, он уже не мчался, а полз.
Стена взбаламученного ила окутала машину, когда ему удалось, наконец,
полностью остановить ее. Он терпеливо ждал, пока видимость не вернется
вновь, прежде чем осторожно проехать вперед пятьдесят метров, затем
переключить передачу на задний ход и снова затормозить вездеход до полной
остановки. Он продолжал повторять эту последовательность действий, пока не
вернул себе контроль над движениями машины и не почувствовал, как гусеницы
взаимодействуют со скользким грунтом склона.
Теперь его движения за рычагами управления стали очень торопливыми.
Каждая проходящая минута усиливала его отчаяние. Наконец, после почти
тридцати минут напряженнейших усилий совладать с почти неуправляемой машиной
и заставить ее двигаться туда, куда ему было нужно, навигационный компьютер
сообщил, что он достиг намеченной точки. Слава Богу, ему удалось найти
небольшую горизонтальную полочку, выпирающую из склона. Он отключил ходовую
систему и остановил машину.
- Я прибыл на место запланированного взрыва и приступаю к снаряжению
бомбы, - объявил он в переговорное устройство в тщетной надежде, что
Сэндекер и Джиордино где-то там, наверху, возможно, еще слушают его.
Не теряя времени, он опустил манипуляторы и положил бомбу на мягкий
осадочный грунт. Затем он разжал захваты и заменил их на рабочие
инструменты.
Он еще один раз вставил руку в перчатку управления манипулятором и, очень
осторожно орудуя ножницами для резки листовой стали, удалил панель на
хвостовой части бомбы, под которой находились приборы управления детонацией.
В этом небольшом приборном отсеке размещались четыре радарных датчика и
чувствительное реле давления - барометрический переключатель. Если бы бомбу
сбрасывали так, как предусмотрели ее конструкторы, то радарные устройства
посылали бы радиоимпульсы, отражающиеся от наземной цели. По достижении
заданной высоты совпадающие показания двух независимых радарных устройств
должны были замкнуть цепь детонации, посылающую сигнал взрывателям,
размещенным впереди на сферической оболочке из взрывчатого вещества. Второй
системой детонации служил барометрический переключатель, который тоже должен
был замкнуть цепь детонации на заранее выбранной высоте.
Однако ни одна из этих целей детонации не могла быть замкнута, пока бомба
находилась внутри самолета. Все они замыкались через контакты таймерных
устройств, остающихся разомкнутыми до тех пор, пока бомба не окажется далеко
от бомбового отсека. Таймеры запускались лишь в момент сброса, иначе "Демоны
Деннингса" испарились бы в огненном шаре преждевременной детонации.
После удаления панели приборного отсека Питт привинтил к концу левого
манипулятора миниатюрную видеокамеру. Он быстро нашел барометрический
переключатель и навел на него объектив. Изготовленный из бронзы, стали и
меди, он немного заржавел, но был все еще цел.
Затем Питт прикрепил к одному манипулятору захват с тремя маленькими
пальцами. Согнув манипулятор в "локте" и подведя его назад, к передней части
вездехода, он открыл его пальцами тяжелую решетчатую крышку
инструментального ящика и достал оттуда странный фарфоровый предмет,
выглядевший как маленький сдутый футбольный мяч. В его вогнутое дно была
вделана медная пластинка, окруженная по краям мягким липким герметиком. Вид
этого предмета был обманчив.
На самом деле он был очень хитроумно устроенным герметизированным
контейнером, заполненным инертной пастообразной смесью полимера и кислоты.
Фарфоровые стенки контейнера, содержащего едкую смесь, были тщательно
изготовлены по шаблону, и им была придана такая форма, чтобы этот сосуд
плотно накрывал барометрический переключатель, образуя герметическое
соединение с корпусом бомбы.
Питт с помощью захвата манипулятора накрыл переключатель фарфоровым
контейнером. Когда тот плотно сел на место, он осторожно вытащил крохотную
пробочку, чтобы морская вода могла начать очень медленно просачиваться в
контейнер. Когда инертная масса, находившаяся в контейнере, вступала в
контакт с соленой водой, происходила химическая реакция и масса становилась
активной, очень едкой и агрессивной. После того, как она разъест медную
пластинку на дне контейнера - толщина последней была выбрана с таким
расчетом, чтобы на это потребовался час времени, - едкая смесь, содержащая
кислоту, начнет разъедать медные детали барометрического переключателя, что
приведет к возникновению разности потенциалов; это напряжение поступит по
цепям детонации на взрыватели, и бомба взорвется.
Когда Питт убрал манипуляторы и осторожно подал "Большого Бена" назад,
прочь от зловещего чудовища, лежащего как толстое, покрытое слизью
выпячивание в глинистом дне, он быстро кинул взгляд на цифровые часы в
приборном щитке.
Ему предстояла нелегкая гонка. "Дыхание матери" взорвется с опозданием на
сорок восемь лет, но до нового предельного срока, принадлежащего уже другой
эпохе.
- Есть новости? - нетерпеливо спросил президент из Овального кабинета.
- У нас по неизвестной причине прервалась связь, - Доложил Джордан из
кризисного штаба.
- Вы потеряли контакт с адмиралом Сэндекером?
- Боюсь, что так, господин президент. Мы использовали все доступные нам
средства, но не смогли снова связаться с его самолетом.
Президент почувствовал, как ею охватывает цепенящий страх.
- Что пошло не так?
- Мы можем только гадать. Во время последнего пролета "Пирамидера" над
этим районом было видно, что самолет покинул тот участок акватории, откуда
он мог связаться с вездеходом, и держит курс в направлении острова Окинава.
- В этом нет никакого смысла. Зачем Сэндекеру понадобилось прекращать
операцию после того, как Питт успешно извлек бомбу из "Демонов Деннингса"?
- Он бы не сделал этого, если бы только с Питтом не случилась серьезная
авария, из-за которой он не может произвести подрыв.
- Значит, все кончено? - с тяжким вздохом спросит президент.
Когда Джордан ответил, в его голосе прозвучала надтреснутая нота
поражения.
- Мы не узнаем в точности, что там произошло, пока адмирал снова не
выйдет на связь.
- Какие у вас есть последние сведения о поиске заминированных машин?
- Специальные силы ФБР, задействованные для этого, нашли и обезвредили
еще три бомбы, все в крупных городах.
- И кто их водители-люди?
- Все они фанатичные сторонники Сумы и "Золотых Драконов", готовые и
жаждущие пожертвовать своими жизнями. Тем не менее ни один из них не оказал
сопротивления и не попытался взорвать бомбы, когда их арестовывали агенты
ФБР.
- Откуда такое послушание?
- Им было приказано взрывать бомбы в своих машинах лишь после получения
закодированного сигнала из центра "Дракон".
- Сколько таких машин еще остается спрятанными в наших городах?
Наступило напряженное молчание, и затем Джордан медленно произнес:
- По крайней мере десять.
- Боже мой! - потрясенно воскликнул президент. Вслед за шоком пришел
невыносимый страх и невозможность поверить, что все это правда.
- Я по-прежнему надеюсь на Питта. - тихо сказал Джордан. - Нет никаких
данных, что ему не удалось установить на бомбе детонирующее устройство.
Слабый проблеск надежды вновь появился в глазах президента.
- Скоро ли мы сможем узнать это наверняка?
- Если Питту удалось выдержать график, то взрыв произойдет в течение
ближайших двенадцати минут.
Президент смотрел в стол невидящими глазами. Когда он заговорил вновь,
его голос был так слаб, что Джордану еле удалось разобрать слова:
- Скрести пальцы, Рей, надейся и жди. Это все, что мы сейчас можем
сделать.
Когда кислотная смесь прореагировала с соленой водой, она постепенно
растворила пластинку-таймер и вступила в электрохимическое взаимодействие с
медными частями барометрического переключателя. Возникла разность
потенциалов, через контакты переключателя создавшая ток в цепи детонации.
Прождавшие этого момента почти пять десятилетий, детонаторы,
расположенные в тридцати двух разных точках оболочки бомбы, сработали, и
сила кумулятивного взрыва сжала плутониевую сферу в плотный небольшой комок.
Началась цепная реакция: нейтроны, расщепляя ядра плутония, порождали новые
нейтроны.
Температура расщепляющейся критической массы за миллионные доли секунды
достигла нескольких миллионов градусов, а давление - тысяч тонн на
квадратный сантиметр. Газовый шар из раскаленной плазмы стал стремительно
расширяться и всплывать вверх, пока не пробил поверхность воды, взмыв в
воздух. За ним поднимался огромный столб воды и тут же разбрасывался в
стороны облаками брызг, разметываемыми ударной волной.
Поскольку вода почти несжимаема, она является идеальной средой для
распространения ударных волн. Проходя за секунду почти два километра, фронт
возмущения настиг и перегнал "Большого Бена", пересекающего склон на
расстоянии всего восемь километров от точки взрыва, что было на добрых
четыре километра ближе, чем предусматривал первоначальный план, из-за
мучительно медленного продвижения машины по глинистому грунту. Волна
давления ударила по огромному вездеходу, как. кузнечный молот по железной
бочке, но машина выдержала удар с несокрушимой стойкостью полузащитника
"Лос-Анджелесских Баранов", блокирующего нападающего.
Даже в этот момент, когда сильный удар и стена яростно крутящегося ила
накрыли вездеход, полностью уничтожив видимость, Питт не чувствовал ничего,
кроме торжества. Все тревоги остались позади, взрыв произошел. Полностью
положившись на сонарные зонды, он вел вездеход сквозь вихри поднятых со дна
осадков. Его путь пролегал по длинной полочке, протянувшейся вдоль желоба
посередине склона, но скорость его продвижения увеличилась лишь на несколько
километров по сравнению с той, которую он развивал на более крутых участках.
Сцепление между гусеницами и грунтом улучшилось едва заметно. Все попытки
вести огромное механическое чудище по прямой оказались тщетны. Оно
пробуксовывало в любом месте склона, как грузовик на обледеневшей дороге.
Питт вполне понимал, что его жизнь висит на волоске и что он проигрывает
гонку, стараясь уйти от надвигающегося оползня. Шансы, что обвал начнется
прежде, чем он успеет выйти из опасной зоны, были настолько высоки, что ни
один уважающий себя букмекер не взял бы ставку на выигрыш Питта. Он отбросил
все страхи, теперь им двигала только упрямая решимость выжить.
На поверхности, невидимый во тьме, фонтан брызг поднялся вверх на 200
метров и опал обратно в море. Но глубоко в зоне разлома под дном
океанического желоба ударные волны вызвали вертикальные подвижки земной
коры. Толчок следовал за толчком, края трещины поднимались и опускались,
трещина расширялась, что создавало картину сильного землетрясения.
Множество слоев осадочных отложений, накопившихся за миллионы лет,
сдвигались, что заставляло тяжелую лавовую породу, из которой состоял остров
Сосеки, опускаться вниз, как в сыпучий песок. Изолированная снизу мягкими,
податливыми осадочными породами, огромная масса острова казалась не
поддающейся первым толчкам землетрясения. Но через несколько минут скальный
массив начал оседать в море, и волны прибоя начали подниматься вверх по
склонам прибрежных утесов.
Остров Сосеки продолжал опускаться, пока подстилающие слои осадков не
спрессовались и плавающий на них скальный массив замедлил свое оседание и
наконец стабилизироваться на новом уровне. Теперь волны уже не разбивались у
подножия утесов, а перекатывались через их изрезанные вершины и хлестали по
стволам деревьев.
Прошло лишь несколько секунд после взрыва и вызванных им сейсмических
толчков, как огромный участок восточного склона желоба содрогнулся и зловеще
выпучился. Затем со страшным громоподобным грохотом сотни миллионов тонн
осадочных пород отслоились от склона и с нарастающей скоростью устремились
вниз, обрушившись на дно желоба. Энергия обвала создала колоссальной
мощности волну давления, побежавшую вверх к поверхности и образовавшую
выпучивание на поверхности воды.
Так образовалось несокрушимое цунами.
В открытом море высота водяного бугра достигала всего одного метра, но
это вздутие быстро разгонялось и, достигнув скорости 500 километров в час,
покатилось на запад. Такая одиночная волна обладает ужасающей разрушительной
силой, ничто не может ей противостоять; в природе не существует более
разрушительного явления. И всего в двадцати километрах от места, где эта
волна зародилась, прямо на ее пути стоял тонущий остров Сосеки.
Все было готово для катастрофы.
Гибель центра "Дракон" была неотвратима.
Цубои, Есису и их подчиненные все еще находились в помещении командного
пункта обороны острова, прослеживая курс летевшего на юг подбитого "С-5
Гэлакси".
- Два попадания ракет, а он все еще летит, - с удивлением заметил Есису.
- Он еще может упасть... - Цубои умолк на полуслове, скорее почувствовав,
чем услышав отдаленные раскаты взрыва "Дыхания матери". - Вы слышали это? -
спросил он.
- Да, как далекий удар грома, - сказал Кояма, не повернув головы. Он все
еще смотрел на экран радара. - Наверно, это отзвуки грозы доносятся по
вентиляционным трубам.
- Вы тоже это чувствуете?
- Я ощущаю слабую вибрацию, - ответил Есису.
Куродзима пренебрежительно пожал плечами. Японцы привыли к сотрясениям
почвы. На их главных островах ежегодно регистрируется свыше тысячи подземных
толчков, и недели не проходит, чтобы их жители не почувствовали, что земля
под ногами ходит ходуном.
- Это просто сейсмические толчки. Остров расположен рядом с активным
разломом. Мы здесь постоянно испытываем такие толчки. Не о чем беспокоиться.
Остров состоит из сплошного скального массива, и центр "Дракон" был
спроектирован и построен в расчете на сильное землетрясение.
Незакрепленные предметы в помещении командного пункта слегка
задребезжали, когда затихающая сейсмическая волна от взрыва прошла через
него. И тут фронт ударной волны, вызванной сдвигом по подводному разлому,
подошел к острову и обрушился на него как гигантский сокрушительный таран.
Казалось, что весь центр "Дракон" зашатался и затрясся в самых немыслимых
направлениях. На лицах каждого из присутствующих в помещении появилось
сначала удивление, затем удивление сменилось тревогой, и, наконец, на смену
тревоге пришел страх.
- Какое сильное землетрясение, - нервно заметил Цубои.
- Таких сильных толчков мы еще ни разу не ощущали, - бормотал Куродзима,
прислонившись спиной к стене и вцепившись в нее широко раскинутыми руками.
Есису стоял совершенно неподвижно, словно рассерженный происходящим.
- Вы должны забрать меня отсюда, - потребовал он.
- Здесь мы в большей безопасности, чем в туннеле! - прокричал Кояма,
пытаясь перекрыть все нарастающий грохот.
Всех, кто не успел схватиться за что-нибудь закрепленное, швырнуло на
пол, когда сейсмические волны растрясли рыхлый слой осадочных пород под
скальным массивом. Командный центр трясло и болтало теперь еще сильнее, чем
прежде, когда остров начал ерзать взад-вперед, опускаясь в ставшую жидкой
глину. Все оборудование, которое не было привинчено к столам или стенам,
стало падать на пол и опрокидываться.
Цубои зажался в угол и оцепеневшими от ужаса глазами смотрел на
Куродзиму.
- Кажется, мы падаем вниз!
- Должно быть. остров опускается! - в страхе прокричал в ответ Куродзима.
Никто из перепутанных людей, находившихся внутри подземного комплекса,
еще не знал, не мог знать, что титаническая водяная гора цунами мчалась на
них, отстав от ударных волн всего на две минуты.
Питт вцепился в рычаги ручного управления. "Большой Бен" с черепашьей
скоростью полз сквозь вязкую глину, все время соскальзывая вниз, в
направлении дна желоба. Гусеницы то и дело теряли сцепление с грунтом, а
вездеход боком сползал вниз по склону, пока нижние края гусениц не нагребали
достаточно ила, чтобы зарыться в него, скольжение замедлялось, и сцепление с
грунтом снова восстанавливалось.
Питт чувствовал себя как слепой, который едет на тракторе в ослепшем
мире.
Только несколько циферблатов и индикаторов, а также экран с несколькими
горевшими на нем цветными словами давали ему какое-то представление о
происходящем. Он оценил свои шансы исходя из той картины, которую рисовал
сонарно-лазерный сканнер, и пришел к выводу, что до тех пор, пока он
остается завязшим в иле и глине, спасти его может разве что чудо. Если
расчеты геофизиков верны, то он еще и близко не продвинулся к границе
безопасной зоны, где он был бы вне досягаемости надвигающегося обвала.
Теперь все зависело от того, удастся ли ему найти твердую почву или
скальный грунт, которые были бы устойчивы и могли выдержать удар оползня,
не. сорваться вниз вместе с вездеходом. Но и в этом случае главным
препятствием оставался сам желоб. Он находился не на той стороне, где нужно.
Чтобы достичь безопасности на японском побережье, ему нужно было провести
огромный вездеход вниз по склону до дна желоба и снова подняться по
противоположному склону.
Он не видел, и его сканнер не мог сообщить ему о том, что ни твердой
почвы, ни пологих склонов, по которым вездеход мог бы выбраться на плоское
дно, не существовало. Напротив, огромный разлом морского дна только
углублялся и изгибался к юго-востоку, не предоставляя никаких шансов
покинуть его на протяжении свыше восьмисот километров. И слишком поздно
сканнер показал, что мощный сейсмический оползень начался на восточном
склоне желоба, подобно тому, как осыпается кучка песка в песочных часах, и,
все распространяясь по фронту, с невероятной скоростью приближается к нему.
"Большой Бен" все еще пробивался через мягкий ил, когда обвал настиг его.
Питт почувствовал, что грунт под гусеницами вездехода заскользил вниз, и
понял, что проиграл гонку. Звук обвала донесся до него, как рев водопада. Он
увидел, как смерть протянула палец и коснулась его. Он едва успел напрячь
мускулы.
Прежде чем огромный вал жидкой грязи охватил вездеход со всех сторон и,
крутя и переворачивая его, как щепку, увлек в черную бездну далеко внизу,
где и покрыл его погребальным саваном бесформенного ила.
Море выглядело так, будто оно сошло с ума, когда могучая водяная гора
цунами вздыбилась в ночи, заряженная яростным бешенством разрушения. Она
устремилась во мрак, вырастая все выше и выше. Когда она вышла на отмель,
окружающую остров, истинные масштабы ее сокрушительной мощи превосходили
все, во что способен поверить человек.
Когда передний фронт волны затормозился трением о поднимающееся дно,
водные массы на ее заднем склоне стали громоздиться друг на друга, с
фантастической скоростью вздымаясь вверх на высоту восьмиэтажного здания.
Чернее, чем сама ночь, с гребнем, вспыхивающим огнями фосфоресценции,
грохоча, как реактивный самолет, преодолевающий звуковой барьер, кошмарное
чудище взметнулось ввысь и ринулось на уже затопленные утесы беззащитного
острова.
Колоссальная стена смерти и разрушения обрушилась и смела прочь каждое
дерево, каждую былинку и все здания курорта на острове. Ничто созданное
человеком или природой не могло противиться катастрофической силе удара
дольше одного мгновения. Триллионы литров воды сметали все на своем пути.
Остров был вдавлен в подстилающую его глину как будто ударом гигантского
кулака. Большая часть астрономической мощи цунами была поглощена ударом о
скальный массив.
Возникшее повышение уровня моря создало противотечение, которое, словно
упругая преграда, отбросило большую часть энергии волны обратно в океанские
просторы.
Та часть энергии, которая осталась от направленного на запад потока
импульса, прошла дальше и ударила о берег главного японского острова Хонсю,
причем высота волны уменьшилась до одного метра при выходе на берег; этот
прилив повредил несколько рыбацких причалов, но никто не погиб.
Цунами, порожденное "Дыханием матери", отправило остров Сосеки и
размещенный внутри него центр "Дракон" на дно кипящего моря.
Где-то глубоко под островом все еще продолжались сейсмические толчки. Они
были слышны как раскаты стрельбы из тяжелых орудий. И в этот момент
неисчислимые тонны черной воды хлынули через вентиляционные воздуховоды и
шахту лифта, загоняемые внутрь давлением сверху. Реки брызнули из трещин,
образовавшихся в бетонных сводах, и потекли по расширяющимся расщелинам в
скальном монолите, расколотом напряжениями, возникшими из-за неравномерной
осадки острова.
Весь центр "Дракон" внезапно заполнился шумом воды, водопадами хлеставшей
сверху. И на фоне этого шума слышались более сильные, низкие громовые удары
воды, врывающейся в помещения и коридоры более высоких ярусов.
Проталкиваемый фантастическим давлением, поток устремился в самое сердце
комплекса, гоня перед собой волну сжатого воздуха.
Все было теперь охвачено смятением и паникой. Сотни работников комплекса
внезапно поняли с неумолимой ясностью, что их всех ждет верная смерть. Ничто
не могло спасти их, им некуда было бежать от потопа. Туннель был срезан,
когда остров начал опускаться, и морская вода устремилась по нему в сторону
Эдо-Сити.
От повышенного давления воздуха у Цубои звенело в ушах. Снаружи донесся
сильный грохот, и он понял, что это стена воды, как таран, приближается к
помещению командного пункта. Времени среагировать у него не было. В тот же
миг ревущий поток ворвался в помещение. Не было времени ни бежать, ни даже
крикнуть. В свою последнюю минуту он увидел, как его наставника,
престарелого главаря преступного мира Есису, смыло с колонны, за которую тот
уцепился, как муху смывает струей из садового шланга. Слабо вскрикнув, тот
исчез в кипящей водоворотами воде.
Цубои не боялся ни боли, ни смерти, он чувствовал только ярость против
стихий, лишающих его законного права возглавлять новую империю. Теперь,
когда ни Сумы, ни Есису больше не было, она вся должна была принадлежать
ему. Но это были лишь последние галлюцинации умирающего.
Цубои понял, что его засасывает поток бунтующей воды и выносит в коридор.
Из-за повышения давления в ушах нарастала невыносимая боль. Легкие
сдавило так. что они вот-вот были готовы лопнуть. И тут его швырнуло об
стену и расплющило.
Лишь восемь минут прошло с того мгновения, как бомба "Дыхание матери"
взорвалась. Разрушение центра "Дракон" было ужасающим. Проекта "Кайтен"
отныне не существовало, а остров, который был известен в старину как остров
Адзима, был лишь невысоким холмом на дне морском.
Что же касается президента и испытавших огромное облегчение советников
его Совета национальной безопасности, то они встретили новость о полном
уничтожении центра "Дракон" усталыми улыбками и тихими аплодисментами. Все
они были слишком измотаны для каких-либо проявлений ликования. Чартин
Броган, глава ЦРУ, сравнил то, что они испытали за последние часы, с
ожиданием ночь напролет в клинике, когда его жена рожала первого ребенка.
Президент спустился в кризисный штаб, чтобы лично поздравить Дональда
Керна и Рея Джордана. Он был счастлив, как именинник, и сиял, как маяк
аэропорта.
- Ваши люди проделали прями-таки адскую работу, - сказал президент,
пожимая руку Джордану. - Страна в долгу перед вами.
- Группа МОГ - вот кто заслуживает почестей, - сказал Керн. - Они
действительно совершили невозможное.
- Но не без жертв, - тихо проговорил Джордан. - Джим Ханамура, Марк
Шоуалтер и Дирк Питт; эта операция обошлась нам недешево.
- О Питте никаких известий? - спросил президент.
Керн покачал головой.
- Похоже, вряд ли можно сомневаться, что он вместе со своим вездеходом
попал под обвал и был погребен под ним.
- А со спутника "Пирамидер" нельзя обнаружить каких-либо признаков его
вездехода?
- Во время первого пролета спутника над этим районом после взрыва вода
была настолько неспокойной, что нашим камерам не удалось обнаружить
изображения вездехода.
- Может быть, вы сможете найти его во время следующего пролета, - с
надеждой сказал президент. - Если есть хоть малейший шанс, что он жив, я
хочу, чтобы была организована полномасштабная поисковая операция для его
спасения. Мы обязаны ему тем, что спасли свои задницы, и я не собираюсь
отворачиваться от него.
- Мы проследим за этим, - пообещал Джордан, но его мысли уже
сосредоточились на других проблемах.
- Что слышно об адмирале Сэндекере?
- Егo разведовательный самолет был подбит ракетами, запущенными из центра
"Дракон". Пилот ухитрился совершить вынужденную посадку на брюхо на
аэродроме Наха на Окинаве. Согласно предварительным сообщениям, самолет был
сильно поврежден и полностью потерял связь с базой.
- Жертвы есть?
- Ни одной, - ответил Керн. - Это просто чудо, что все они спаслись,
отделавшись несколькими порезами и ушибами, Президент задумчиво кивнул.
- Теперь мы знаем, наконец, почему они не отвечали.
Государственный секретарь Дуглас Оатс вышел вперед.
- Еще одна хорошая новость, господин президент, - сказал он с улыбкой. -
Объединенные советско-европейские поисковые группы обнаружили почти все
заминированные автомобили, спрятанные на их территориях.
- Мы должны поблагодарить группу МОГ за то, что она выкрала документы о
местонахождении этих автомобилей.
- К сожалению, это не помогло найти автомобили, спрятанные на нашей
территории, - сказал Джордан.
Керн кивнул.
- Соединенные Штаты представляли главную угрозу для Проекта "Кайтен", а
не Европейский альянс или страны Восточного блока.
Президент взглянул на Джордана.
- Обнаружены ли новые заминированные машины на нашей территории?
- Шесть штук. - Директор ЦРУ слегка улыбался. - Теперь, когда над нами
больше не висит эта угроза, мы сможем выследить остальные, не подвергая
дополнительному риску нашу национальную безопасность.
- Что с Цубои и Есису?
- Мы уверены, что они утонули.
Президент выглядел довольным, и он действительно был доволен. Он
повернулся и обратился лицом ко всем находящимся в помещении штаба.
- Джентльмены, - объявил он, - от имени благодарного американского
народа, который никогда не узнает, как близко он был от катастрофы, которую
вы предотвратили, я благодарю вас всех.
Кризис был позади, но уже через несколько часов разразился следующий. В
тот же день после полудня начались бои вдоль границы Ирана и Турции, и
поступили первые сообщения о том, что кубинский истребитель "Миг-25" сбил
американский пассажирский самолет, полный туристов, возвращавшихся с Ямайки.
Поиск одного человека быстро был позабыт в поднявшейся суматохе. Мощная
техника получения изображений на борту спутника "Пирамидер" была занята
отслеживанием более важных событий. Почти четыре недели прошли, прежде чем
всевидящее око спутника снова обратилось на морское дно близ побережья
Японии.
Но никаких следов "Большого Бена" обнаружено не было.
Часть V
НЕКРОЛОГ
19 ноября 1993 года
"Вашингтон Пост"
Сегодня было объявлено, что Дирк Питт, директор специальных проектов
Национального агентства подводных и морских исследований, пропал без вести и
считается погибшим в результате несчастного случая, произошедшего в море
неподалеку от побережья Японии.
Прославленный своими исследованиями на суше и на морском дне, которые
включают открытие обломков кораблекрушения доколумбовского византийского
судна "Серапис" неподалеку от Гренландии; сенсационную находку рукописей из
Александрийской библиотеки; сокровищницы "Ла-Дорада" на Кубе и многими
другими, Питт, кроме того, руководил работами по подъему "Титаника".
Сын сенатора Джорджа Питта от штата Калифорния и его жены Сюзанны, Питт
родился и вырос в Ньюпорт-Бич, Калифорния. Он был слушателем Академии ВВС,
где играл в качестве защитника за футбольную команду "Сокол", и окончил
Академию двенадцатым в своем классе. Став пилотом, Питт в течение десяти лет
находился на действительной службе, получив звание майора. Затем он был
постоянно прикомандирован к НУМА по запросу адмирала Джеймса Сэндекера.
Адмирал вкратце заметил позавчера, что Питт был исключительно находчивым
и отважным человеком. На протяжении своей служебной деятельности он спас
множество жизней, включая жизни самого Сэндекера и президента во время
инцидента в Мексиканском заливе. Питта всегда отличала изобретательность и
творческое воображение. Для него ни один проект не был настолько трудным,
чтобы он не мог с ним успешно справиться.
Он принадлежал к тем людям, о которых невозможно забыть.
Сэндекер сидел на подножке "Сгуца" в гараже Питта и печально смотрел на
напечатанный в газете некролог.
- Он совершил так много, что это кажется просто несправедливым по
отношению к нему - подвести итог его жизни в столь немногих словах.
Джиордино с ничего не выражавшим лицом прохаживался вокруг реактивного
истребителя Люфтваффе "Ме-262А-1а". Верный своему слову, Герт Хальдер
смотрел в другую сторону, пока Питт и Джиордино вытащили самолет из бункера,
погрузили его на грузовик под брезент и организовали его отправку на борту
датского грузового судна в Соединенные Штаты. Всею два дня назад это судно
прибыло в Балтимор, где его уже ждал Джиордино, чтобы переправить самолет в
ангар Питта в Вашингтоне. И вот он стоял на своем трехколесном шасси среди
других классических транспортных средств из коллекции Питта.
- Дирку следовало бы быть тут, чтобы он мог увидеть это, - со вздохом
сказал Джиордино. Он провел ладонью по заостренному носу фюзеляжа,
окрашенного сверху в дымчато-зеленый, а снизу в светло-серый цвет, и
посмотрел на стволы четырех тридцатимиллиметровых пушек, торчавших из
переднего обтекателя. - Он был бы рад приложить к. нему руки.
Это была такая минута, которую ни один из них не предвидел, не мог даже
вообразить. Сэндекер чувствовал себя так, будто он потерял сына, а Джиордино
- брата.
Джиордино остановился и взглянул вверх на квартиру, расположенную над
классическими автомобилями и самолетом.
- Я должен был быть рядом с ним в вездеходе.
Сэндекер посмотоел на него.
- Тогда бы ты тоже пропал без вести, и, возможно, был бы мертв.
- Я всегда буду сожалеть о том, что не был вместе с ним, - рассеянно
сказал Джиордино.
- Дирк умер в море. Именно так он и хотел умереть.
- Он мог бы стоять здесь сейчас, если бы один из манипуляторов "Большого
Бена" был оборудован ковшом вместо инструмента для резки металла, -
настаивал Джиордино.
Сэндекер устало покачал головой.
- Ты не вернешь его тем, что позволишь своему воображению сорваться с
цепи.
Джиордино непроизвольно поднял голову и посмотрел на жилую квартиру
Питта.
- Я все время ловлю себя на мысли, что стоит мне только позвать его, и он
спустится вниз по этой лестнице.
- Мне это тоже приходило в голову, - сознался Сэндекер, Вдруг дверь
квартиры открылась, и они на миг оцепенели и затем расслабились, когда
оттуда появилась Тоси, неся поднос с чашками и чайником. С невероятной
ловкостью и изяществом она сошла вниз по железной винтовой лестнице и
поплыла в сторону Сэндекера и Джиордино.
Сэндекер удивленно поднял брови.
- Для меня полная загадка, как ты ухитрился уговорить Джордана отдать ее
тебе под домашний арест.
- Никакой загадки, - улыбнулся Джиордино. - Просто сделка. Он преподнес
ее мне в подарок за то, что я буду держать язык за зубами насчет Проекта
"Кайтен".
- Тебе повезло, что он не замуровал твои ноги в бетон и не бросил тебя в
Потомак.
- Я блефовал.
- Рей Джордан не дурак, - сухо сказал Сэндекер. - Он это сразу понял.
- Ну, тогда, значит, она была подарком за оказанные услуги.
Тоси поставила поднос на подножку "Стутца" рядом с адмиралом.
- Чаю, джентльмены?
- Да, благодарю вас, - сказал Сэндекер, поднявшись на ноги.
Тоси легко опустилась на колени и проделала краткую чайную церемонию,
прежде чем протянуть им чашки, от которых шел пар. Затем она встала и с
восхищением посмотрела на "Мессершмитт".
- Какой прекрасный самолет, - проговорила она, не замечая ни въевшейся
грязи, ни спущенных шин, ни поблекшей краски.
- Я собираюсь его отремонтировать, - тихо сказал Джиордино. - Я хочу
сделать это для Дирка, - Ты так говоришь, словно он собирается воскреснуть,
- придирчиво сказал Сэндекер.
- Он не умер, - просто сказал Джиордино. Хотя он держался крепко, на
глаза ему навернулись слезы.
- Можно, я помогу?
Джиордино, не желая выглядеть жалким, вытер глаза и с удивлением
посмотрел на нее.
- Извините, милая леди, в чем вы хотите мне помочь?
- Отремонтировать самолет.
Джиордино и Сэндекер изумленно переглянулись.
- Вы механик? - спросил Джиордино.
- Я помогала своему отцу строить и поддерживать в хорошем состоянии его
рыболовный катер. Он был очень горд, когда я наладила забарахливший
двигатель.
Джиордино просиял.
- Союз, заключенный на небесах. - Он помолчал и посмотрел на невзрачное
платье, в котором Тоси была выпущена из-под ареста людьми Джордана. - Прежде
чем мы с тобой начнем рвать эту летаюшую крошку на части, я собираюсь
повести тебя в лучшие модные магазины Вашингтона и купить тебе новую одежду.
Глаза Тоси округлились.
- У тебя много-много денег, как у господина Сумы?
- Нет, - печально простонал Джиордино, - только много кредитных карточек.
Был час ленча, и в отделанном светлым деревом и мрамором обеденном зале
шикарного вашингтонского ресторана на Федеральной авеню собралось много
народу.
Лорен улыбнулась и помахала рукой Стаси, в сопровождении метрдотеля
пробиравшейся к ее столику. Волосы Стаси были убраны назад и повязаны
широким платком, оделась она просто: кашемировая водолазка цвета овсяной
муки, серый шерстяной джемпер и серые, того же тона, брюки.
На Лорен был приталенный клетчатый жакет, блузка табачного цвета и
темно-серая фланелевая юбка. В отличие от большинства женщин, которые
остались бы сидеть, она поднялась и протянула Стаси руку.
- Мне очень приятно, что вы смогли прийти. - Стаси тепло улыбнулась и
пожала руку Лорен.
- Мне всегда хотелось побывать здесь. Я очень признательна вам за эту
возможность.
- Выпьете со мной?
- На улице сегодня так холодно, ветер пробирает прямо до костей. Хорошо
бы прямо сейчас заказать "манхэттен", чтоб согреться.
- Боюсь, я не смогу дождаться. Я уже заказала мартини.
- Тогда закажите еще один коктейль, чтобы выпить на дорогу, прежде чем мы
отсюда уедем. - Стаси обрадованно засмеялась.
Официант принял заказ и отошел к элегантному бару. Лорен положила
салфетку к себе на колени.
- Мне не представился подходящий случай поблагодарить вас на острове
Уэйк; нас так ужасно торопили.
- Дирк - вот кому мы обязаны всем.
Лорен отвернулась. Она думала, что уже выплакалась после того, как
получила известие о смерти Питта, но почувствовала, что слезы вновь
подступают к глазам.
Улыбка Стаси погасла, и она посмотрела на Лорен с сочувствием.
- Я ужасно огорчена насчет Дирка. Я знаю, что вы с ним были очень близки.
- За эти годы у нас бывало по-всякому, но мы никогда не могли всерьез
отдалиться друг от друга.
- Возможность брака когда-нибудь обсуждалась?
Лорен отрывисто покачала головой.
- Мы никогда об этом не заговаривали. Дирк был не из тех людей, которых
можно сделать своей собственностью. Его любовницей было море, а у меня была
моя карьера в Конгрессе.
- Вам повезло, что вы знали его так близко. Его улыбка была просто
опустошающей, а эти зеленые глаза - Боже, любая женщина таяла, как воск, от
одного его взгляда.
Лорен вдруг занервничала.
- Вы должны простить меня, я не знаю, что на меня нашло, но мне нужно
знать. - Она нерешительно умолкла, словно боялась продолжать, и начала
вертеть в пальцах ложку.
Стаси спокойно встретила взгляд Лорен.
- Конечно, нет, - солгала она. - Однажды поздно вечером я пришла к: нему
домой, но я сделала это по приказу Рея Джордана. чтобы передать Дирку
инструкции. Между нами ничего не было. Я ушла через двадцать минут. С этого
момента до тех пор. пока мы не расстались на острове Уэйк, у нас были сугубо
деловые отношения.
- Я понимаю, что это, должно быть, выглядит глупо. Дирк и я часто
поступали каждый по-своему, когда речь шла о том, чтобы встречаться с
другими мужчинами и женщинами, но мне хочется быть уверенной, что я была
единственной, кто был близок с ним перед концом.
- Вы любили ею сильнее, чем вам казалось, не правда ли?
Лорен чуть кивнула.
- Да, я поняла это слишком поздно.
- У вас будут другие мужчины, - сказала Стаси, пытаясь быть любезной.
- Но никто не сможет занять его место.
Тут к ним подошел официант, неся заказанные ими коктейли. Стаси подняла
свой стакан.
- За Дирка Питта, чертовски хорошего человека.
Они сдвинули стаканы.
- Чертовски хороший человек, - повторила Лорен, и слезы, наконец, потекли
из ее глаз. - Да, именно таким он и был.
В столовой тщательно охраняемого дома где-то в штате Мэриленд, в сельской
глуши, Джордан сидел за завтраком с Хидеки Сумой.
- Могу ли я сделать что-нибудь, чтобы скрасить ваше пребывание здесь? -
спросил Джордан.
Сума помолчал, смакуя нежный аромат утиного супа с лапшой, зеленым луком,
редисом и золотистой икрой. Он заговорил, не поднимая глаз.
- Вы могли бы сделать мне одну любезность.
- Да?
Сума кивком указал на агента службы безопасности. стоявшего у двери, и
его напарника, подававшего еду.
- Ваши друзья не позволяют мне повидать повара. Он очень хорош. Мне
хотелось бы передать ему мои комплименты.
- Она стажируется в одном из лучших японских ресторанов Нью-Йорка. Ее
зовут Натали, и в настоящее время она выполняет специальные заказы
правительства. Сожалею, но вы не можете быть представлены ей.
Джордан внимательно изучал лицо Сумы. На нем не было видно ни
враждебности, ни чувства разочарования или безысходности от того, что его
изолировании и подвергли заточению в тщательно охраняемом помещении, -
ничего, кроме крайнего самодовольства. По его виду трудно было поверять, что
его систематически обрабатывали наркотиками и затем заставляли долгие часы
отвечать на вопросы в течение более чем четырех недель. Его глаза
по-прежнему смотрели твердо, как оникс, из-под челки седеющих волос. Но так
оно и должно было быть.
Благодаря постгипнотическому внушению, которому его подвергали
подчиненные Джордану специалисты по допросам, Сума не помнил и не понимал,
что он ежедневно поставляет группе весьма заинтригованных ученых и инженеров
массу технических данных. Его память изучалась и тщательно обшаривалась, так
осторожно и тонко, словно этим занимались профессиональные воры, которые,
обыскав дом, оставляют все вещи точно там, где они их нашли.
Должно быть, подумал Джордан, это один из тех немногих случаев, когда
американская разведка действительно получала иностранные промышленные
секреты, которые могли оказаться полезными.
- Какая жалость. - Сума пожал плечами. - Мне бы хотелось нанять ее, когда
я уеду отсюда.
- Это невозможно, - честно сказал Джордан.
Сума покончил с супом и отставил чашку в сторону.
- Вы не можете продолжать, задерживать меня.. как обычного преступника. Я
не какой-то крестьянин, которого вы арестовали, вытащив из сточной канавы. Я
полагаю, что вы будете достаточно благоразумны, чтобы освободить меня без
дальнейших проволочек.
Никаких жестких требований, всего лишь завуалированная угроза от
человека, которому не сообщили, что вся его невероятная власть полностью
исчезла после того, как по всей Японии было объявлено о его смерти. Были
совершены соответствующие церемонии, и его дух уже был причислен к сонму
героев, которым поклонялись у храма Ясукуни. Сума не имел ни малейшего
представления, что для внешнего мира он уже не существовал. Ему также ничего
не сообщили о смерти Цубои и Есису и уничтожении центра "Дракон". Как он
считал, заминированные автомобили Проекта "Кайтен" все еще были надежно
спрятаны.
- После всего, что вы пытались совершить, - холодно ответил Джордан, -
вам еще повезло, что вы не предстали перед международным трибуналом по
обвинению в преступлениях против человечества.
- У меня есть божественное право защищать Японию. - Тихий, повелительный
голос донесся до Джордана, словно Сума вещал с церковной кафедры.
У Джордана от раздражения выступили розовые пятна на висках.
- Кроме того, что ваше общество самое замкнутое и изолированное на свете,
главная проблема, которая осложняет отношения Японии с остальным миром, что
у лидеров вашего делового мира нет никакой этики, никаких принципов честной
игры, как их понимают на Западе. Вы и ваши высокопоставленные администраторы
верят, что они вправе поступать в отношении других стран так, как они никому
бы не позволили действовать в отношении Японии.
Сума взял чашку чая и выпил ее.
- Честь высоко ценится в японском обществе. Наши чувства долга и
преданности имеют очень глубокие корни.
- Да, конечно, преданности самим себе, за счет остальных, скажем,
иностранцев.
- Мы не видим каких-либо принципиальных отличий между экономической
войной и настоящими боевыми операциями, - вежливо ответил Сума. - Мы
рассматриваем индустриальные страны как наших противников на огромном поле
боя, где нет никаких правил поведения, никаких торговых соглашений, которым
можно было бы доверять.
Безумие, звучавшее в этих словах, вместе с холодной реальностью ситуации,
вдруг показалось Джордану удивительно нелепым. Он понял, что было бы
бесполезно пытаться сбить с Сумы спесь. Возможно, этот сумасшедший был в
чем-то прав.
Америка в конце концов действительно может распасться на отдельные
страны, в каждой из которых будет править та или иная раса. Он выбросил из
головы эту неприятную мысль и встал из-за стола.
- Мне нужно идти, - сухо сказал он.
Сума смотрел на него.
- Когда я смогу вернуться в Эдо-Сити?
Джордан с минуту задумчиво смотрел на него.
- Завтра.
- Я буду рад этому, - сказал Сума. - Проследите, пожалуйста, чтобы один
из моих частных самолетов ждал меня в аэропорту имени Даллеса.
Какой наглец, подумал Джордан.
- Я свяжусь с нашим посольством, чтобы они обеспечили самолет.
- Удачного дня, мистер Джордан.
- Удачного дня, мистер Сума. Я надеюсь, вы простите меня за все
причиненные неудобства.
Губы Сумы искривились в тонкую зловещую линию, и он взглянул на Джордана
из-под прищуренных век.
- Нет, мистер Джордан, я не прощу вас. Не сомневайтесь, вы заплатите
жестокую цену за мое похищение. - Затем Сума, казалось, вообще забыл о
существовании Джордана и налил себе вторую чашку чая.
Керн ждал, пока Джордан пройдет через бронированные двери, отделявшие
прихожую от жилой комнаты.
- Приятно позавтракали?
- Еда была неплоха, вот только компания паршивая. А вы?
- Я слушал вашу беседу, пока перекусил на кухне. Натали сделала мне
гамбургер.
- Вам повезло.
- Как насчет нашего приятеля?
- Я сказал ему, что его выпустят завтра.
- Я слышал. Он не забудет собрать вещи?
Джордан улыбнулся.
- Эта мысль будет стерта во время сеанса допроса сегодня вечером.
Керн медленно кивнул.
- Как долго, вы полагаете, мы сможем держать его в таком состоянии?
- Пока мы не будем знать все, что знает он, пока мы не откроем каждый
секрет, каждое воспоминание, хранящееся в его мозгу.
- На это может уйти год или два.
- Ну и что?
- А после того, как мы высосем его досуха, тогда что?
- Что вы имеете в виду?
- Мы не можем вечно держать его спрятанным ото всего мира. И мы просто
перережем собственные глотки. если выпустим его на свободу и позволим ему
вернуться в Японию.
Джордан посмотрел на Керна, и в его лице не дрогнул ни один мускул.
- Когда у Сумы не останется ничего, что бы он мог нам еще поведать,
Натали просто добавит чего-нибудь сверх обычного в его лапшу.
Я сожалею, господин президент, но, как принято говорить у вас на Западе,
мои руки связаны.
Президент посмотрел через стол переговоров в своем кабинете на
улыбающегося маленького человека с коротко остриженными седыми волосами и
вызывающими карими глазами. Он был больше похож на командира крутого
пехотного батальона, чем на политического лидера Японии.
Премьер-министр Дзюнсиро, прибывший в Вашингтон с официальным
государственным визитом, сидел, окруженный с обеих сторон двумя министрами
его кабинета и пятеркой штатных помощников. Президент сидел напротив один,
если не считать переводчика.
- Я тоже сожалею, господин премьер-министр, но если вы надеетесь, что вам
удастся просто проигнорировать трагедии последних нескольких недель, то вы
глубоко ошибаетесь.
- Мое правительство не несет ответственности за те действия, в которых вы
обвиняете Хидеки Суму, Ичиро Цубои и Корори Есису. Если. как вы утверждаете,
они и в самом деле имели какое-то отношение к ядерным бомбам, взорвавшимся в
вашем штате Вайоминг и далеко в море, то они действовали в своих собственных
целях втайне от нашего правительства.
Эта встреча на высшем уровне не обещала быть приятной. Дзюнсиро и его
правительство заблокировали все предложения о расследовании инцидентов и
реагировали с возмущением, будто сами западные разведки сфабриковали всю эту
трагедию.
Президент суровым взором окинул противоположную сторону стола. Японцы
никогда не ведут переговоры без целой комиссии советников.
- Если вы будете так добры попросить ваших министров и помощников, за
исключением переводчика. покинуть кабинет, я буду вам признателен. Учитывая
деликатный характер наших переговоров, я полагаю, что они будут более
успешными, если мы проведем их с глазу на глаз.
Дзюнсиро помрачнел, когда ему перевели слова президента. Это предложение
ему явно не понравилось. Хотя президент улыбался, в его глазах не было ни
капли юмора.
- Я должен попросить вас передумать. Я уверен, что мы сможем добиться
большего в присутствии моих советников.
- Как вы можете убедиться, - ответил президент, показывая жестом вокруг
изогнутого Овального стола из красного дерева, - у меня нет советников.
Премьер-министр растерялся, как и ожидал президент. Он стал совещаться
по-японски с окружившими его советниками, в бешеном темпе выкрикивающими
свои возражения.
Президентский переводчик едва заметно улыбался.
- Им это не понравилось, - зашептал он. - Это не их способ делать дела.
Они считают, что вы поступаете неразумно и очень недипломатично.
- А как насчет по-варварски?
- Лишь в их интонациях, господин президент, лишь в их интонациях.
Наконец Дзюнсиро снова повернулся лицом к президенту.
- Я должен заявить протест против этого необычного протокола, господин
президент.
Когда ему перевели эти слова, президент холодно ответил:
- Мне надоело играть в эти игры, господин премьер-министр, Либо ваши люди
уйдут, либо уйду я.
Немного подумав, Дзюнсиро кивнул.
- Как вам будет угодно. - Затем жестом указал своим советникам на дверь.
Когда дверь закрылась, президент посмотрел на своего переводчика и
сказал:
- Переводите в точности так, как я буду говорить, без всяких прикрас, без
всякого сиропа вокруг резких выражений.
- Понятно, сэр.
Президент сурово посмотрел Дзюнсиро прямо в лицо.
- Итак, господин премьер-министр, факты состоят в том, что вы и члены
вашего кабинета были полностью осведомлены о намерениях корпорации "Сума
индастриз" создать ядерный арсенал и неофициально поддерживали этот проект,
частично финансируемый преступной организацией "Золотые драконы". Эта
программа, в свою очередь, привела к разработке и осуществлению Проекта
"Кайтен", ужасного плана международного шантажа, задуманного втайне и ныне
прикрываемого ложью и фальшивыми отрицаниями. Вы знали с самого начала, и
все же вы потворствовали молчанием и невмешательством.
Как только Дзюнсиро услышал перевод, он забарабанил по столу с
оскорбленным видом:
- Это не правда, тут нет ни капли правды. Не существует никаких оснований
для этих абсурдных обвинений.
- Информация из разных агентурных источников не оставляет и тени сомнения
в вашей причастности к этому преступному заговору. Вы тайно аплодировали,
зная о том, что главари гангстеров строят то, что они называли "новой
империей".
Империю, основанную на экономическом и ядерном шантаже.
Дзюнсиро побледнел и ничего не сказал. Он увидел огненные письмена на
стене, и они предрекали политический крах и огромную потерю лица.
Президент продолжал пристально смотреть ему в лицо.
- Что нам здесь совершенно ни к чему, так это всякий лицемерный вздор.
Всегда будут существовать фундаментальные противоречия между интересами
Японии и Соединенных Штатов, но мы не можем обойтись друг без друга.
Дзюнсиро понял, что президент бросил ему спасательный круг, и он
ухватился за него.
- Что вы предлагаете?
- Чтобы спасти вашу страну и ваш народ от потрясения и позора, к которым
приведет международный скандал, вы подаете в отставку. Доверие между
возглавляемым вами правительством и мной разбито вдребезги. Этот ущерб
неисправим. Лишь новый премьер-министр и кабинет, состоящий из честных,
порядочных людей, не связанных с преступным миром, может воссоздать новое
состояние взаимного сотрудничества между нашими странами. Будем надеяться,
что тогда мы сможем работать, как близкие партнеры, чтобы разрешить наши
экономические и культурные разногласия.
- Этот инцидент останется в тайне?
- Я обещаю, что все данные о центре "Дракон" и Проекте "Кайтен" с нашей
стороны будут засекречены.
- А если я не подам в отставку?
Президент откинулся на спинку стула и развел руками.
- Тогда я должен предсказать, что японским бизнесменам придется
приготовиться к экономическому спаду.
Дзюнсиро вскочил на ноги.
- Должен ли я понимать это так, господин президент, что вы угрожаете
закрыть американский рынок для всех японских товаров?
- Мне вовсе не нужно этого делать, - ответил президент. С его лицом
произошла удивительная перемена. В его голубых глазах угас огонек гнева, и
они приняли меланхолическое выражение. - Потому что стоит просочиться хоть
слову о том, что японская атомная бомба была тайно провезена в Соединенные
Штаты и взорвана там, где резвились олень и лань... - он сделал паузу, чтобы
произвести больший эффект, - я серьезно сомневаюсь, чтобы американский
потребитель когда-либо вновь захотел покупать ваши товары.
21 ноября 1993 года
Остров Маркус
Вдали от проторенных туристских маршрутов, в 1125 километрах к
юго-востоку от Японии, не затронутый ни военными, ни коммерсантами, лежит
остров Маркус. Он представляет собой коралловый атолл, затерянный в
океанских просторах, рядом нет никаких других островов, и его побережье по
форме приближается к равностороннему треугольнику со сторонами в полтора
километра длиной.
Если не считать короткого эпизода времен второй мировой войны, когда он
был обстрелян американскими кораблями, немногие когда-либо слышали о нем,
пока один японский бизнесмен случайно не натолкнулся на его пустынные пляжи.
Он сумел оценить его возможности как места отдыха для обеспеченных японцев,
уставших от зимней непогоды, и быстро построил там фешенебельный курорт.
Спроектированный в современном полинезийском стиле, курорт воссоздавал
атмосферу уединенной деревушки в тропиках и включал площадку для гольфа,
казино, три ресторана с коктейль-барами и дансингами. театр, огромный
плавательный бассейн в форме лотоса и шесть теннисных кортов. Широко
растянувшийся вдоль прибрежной полосы, вместе с площадкой для гольфа и
аэродромом, этот туристский комплекс занял всю территорию острова.
Когда строительство было завершено и штат полностью укомплектован, этот
бизнесмен доставил на остров самолетом целую армию писателей и журналистов,
пишущих о путешествиях, которые, насладившись бесплатным отдыхом со всеми
удобствами, возвратились, чтобы поведать читателям о своих впечатлениях.
Курорт этот сразу стал популярным среди туристов, ищущих новые впечатления и
коллекционирующих экзотические и удаленные места. Но вместо потока
отдыхающих из Япония на остров устремились туристы из других стран
тихоокеанского бассейна, и вскоре белые, как молоко, песчаные пляжи усеяли
австралийцы, новозеландцы, тайваньцы и корейцы.
Остров-курорт быстро превратился в излюбленную сценическую площадку для
искателей и искательниц любовных приключений и мекку молодоженов,
предававшихся здесь разнообразным спортивным развлечениям. или просто
бродивших по пляжам, или занимающихся: любовью в своих деревенских бегало,
разбросанных среди кокосовых пальм.
Брайан Фостер из Брисбена вылез из ледяной голубой воды, плещущейся
внутри кольца внешнего рифа, и прошел по пляжу к своей жене Шелли, дремавшей
в шезлонге. Мелкий песок обжигал его босые ноги, и послеполуденное солнце
сверкало в каплях воды, стекавшей по его загорелой коже. Обсушившись
полотенцем, он взглянул назад на воду.
Корейская парочка. Ким и Ли Санг, остановившиеся в соседнем бунгало,
брали уроки виндсерфинга у одного из инструкторов курорта. За ними Эдвард
Кейн из Веллингтона с трубкой и маской нырял в коралловых зарослях рифа, а
его молодая жена Мойра плавала за ним на надувном матрасе.
Фостер нежно поцеловал свою дремлющую жену и погладил покрывало, которым
она прикрылась. Затем он опустился на песок рядом с ее шезлонгом, надел
солнечные очки и стал наблюдать за купающимися.
Пара Сангов с трудом овладевала техникой управления парусной доской,
требующей ловкости и тщательной координации движений. Похоже, они тратили
необычно много времени на то, чтобы снова забраться на доску и поднять парус
каждый раз, когда теряли равновесие и плюхались в воду.
Фостер переключился на парочку Кейнов, восхищаясь Мойрой, которая сумела,
не соскользнув с матраса, перевернуться на спину. На ней был золотистый
закрытый купальный костюм, ничуть не скрывавший ее пышных форм.
Вдруг ему бросилось в глаза какое-то движение в проливе, прорезавшем
коралловый риф и соединявшем внешнюю лагуну с открытым океаном. Там что-то
происходило под водой. Он был уверен, что какая-то штука, или, может быть,
какое-то морское создание баламутит воду в проливе, двигаясь под водой. Ему
не было видно, что это такое, но, похоже, оно пересекало риф, направляясь в
сторону лагуны.
- Там что-то есть! - крикнул он жене, вскакивая на ноги. Он подбежал к
берегу и стал кричать, показывая руками на пролив. Его крики и жестикуляция
быстро привлекли внимание остальных, и вскоре небольшая толпа из ближнего
бассейна и ресторанов собралась на берегу.
Инструктор по виндсерфингу, тренировавший Сангов, услышал крики Фостера,
и он посмотрел туда, куда указывал пальцем австралиец. Он увидел
приближающееся волнение воды и быстро погнал Сангов к берегу. Затем он
вскочил на парусную доску и помчался через лагуну предупредить Кейнов,
которые лениво перемещались по направлению к траектории неведомого явления,
которое, похоже, собиралось вторгнуться в лагуну.
Эдвард Кейн, рядом с которым покачивалась на надувном матрасе его жена,
плыл в блаженном неведении приближающейся опасности, увлеченно рассматривая
через стекло маски живописный коралловый риф, завороженный яркими красками и
кишащими среди кораллов стайками светящихся рыбок.
Он услышал отдаленный грохот, но подумал, что это, наверно, кто-то из
отдыхающих скользит по поверхности воды на реактивных лыжах. Затем, словно
выполняя отработанный точный маневр, окружающие его стайки рыб внезапно
бросились прочь и исчезли. Кейн почувствовал, как у него по коже прошли
мурашки. Первая мысль, пришедшая ему в голову, была об акуле, проникшей в
лагуну.
Кейн высунул голову из воды, ища глазами пресловутый треугольный плавник,
рассекающий волны. К счастью, ничего похожего он не увидел, лишь парусную
доску, скользящую по направлению к нему, и свою жену, дремлющую на надувном
матрасе поблизости. Он услышал крики с берега, повернулся туда и заметил
толпу отдыхающих и служащих курорта, отчаянно жестикулирующих в направлении
пролива в кольце рифов.
Грохочущий шум пронизал воду, и он снова опустил голову под поверхность.
Бога ради, что происходит? - удивился он. Через бирюзовую водную толщу,
не далее чем в пятидесяти метрах от него, показалась огромная бесформенная
туша, покрытая зеленой и коричневой тиной, медленно ползущая к берегу.
Он ухватился за угол матраса, на котором лежала его жена, и начал
отчаянно грести в сторону поднятия кораллового рифа, где он торчал из воды.
Она понятия не имела, что он делает, и вцепилась в матрас, подумав, что он в
игривом настроении и хочет столкнуть ее в воду.
Ужасное чудище не обратило на них никакого внимания и прокатилось по дну
мимо рифа в лагуну, направляясь прямо на берег. Подобно некоему неописуемому
глубоководному монстру из фильма ужасов, оно медленно выползло из вод
лагуны.
Ошеломленная толпа курортников раздалась в стороны) когда огромная
штуковина, с которой ручьями стекала вода, а песок дрожал под ее весом,
проехала между двух пальмовых деревьев и замерла в неподвижности.
В полном безмолвии они оцепенело стояли и смотрели на нее. Теперь было
видно, что это было огромное транспортное средство, передвигавшееся на
широченных гусеницах, над которыми располагалась большая сигарообразная
кабина.
Две механические руки торчали вверх, словно уродливые усы гигантского
насекомого. Колонии ракушек прилепились к трещинам на его поверхности,
покрытой коркой затвердевшего коричневого ила и тины, закрывая всякий обзор
через обычно прозрачную носовую часть.
Раздался слабый щелкающий звук, когда люк на крыше был отперт и откинут
назад.
Из люка медленно высунулась голова с копной черных спутанных волос и
черной бородой. Лицо было изможденным и тощим, но глаза, утонувшие в черных
впадинах глазниц, сияли ярким зеленым светом. Они обвели оцепеневшую публику
и выбрали в толпе молодого человека, обеими руками сжимавшего круглый
поднос.
Затем губы разлепились в широченной сияющей улыбке, и хриплый голос
произнес:
- Вы, если я не ошибаюсь, официант?
- Да... сэр.
- Отлично. После целого месяца диеты из заплесневелых сэндвичей с
копченой колбасой и кофе я готов убить за салат из крабов и текилу со льдом.
Через четыре часа, набив желудок до отказа, Питт заснул самым сладким и
приятным сном в своей жизни.
Клайв Касслер
Золото инков
"Inca Gold" 1994, перевод И. Новицкого
Многие ищут исчезнувшие во мраке времен сокровища...
Он находит. Дирк Питт! Офицер и джентльмен. Авантюрист и романтик. Дон
Кихот и Терминатор. Суперпрофессионал и азартный коллекционер. Человек-легенда,
поднявший со дна "Титаник". Рыцарь без страха и упрека, не раз и не два
спасавший
человечество от глобальных катастроф, вступая в смертельную схватку с маньяками
и
злодеями, мечтавшими о власти над миром.
Окунитесь с головой в фантастический мир невероятных приключений на суше и
на море, на земле и под землей, на воде и под водой, в пустыне и тропиках, и вы
узнаете, как Дирк Питт и его верные друзья обнаружили золотое наследие
уничтоженной конкистадорами империи инков и чего им стоило вырвать из цепких
лап международного криминала музейные ценности, являющиеся общечеловеческим
достоянием.
Все события, описанные в этой книге,
имена героев и их характеры - плод
воображения автора. Какое-либо сходство
с реально существующими людьми,
живыми или мертвыми, совершенно
случайно.
Памяти доктора Гаролда Эдгертона, Боба
Хессе, Эрика Шонстедта и Питера
Фрокмортона, любимых и уважаемых
каждым, кто имел счастье встречаться с
ними
Таинственные пришельцы
1533 год нашей эры
Забытое море
Они появились с юга, вместе с утренним солнцем неслышно скользя по
неподвижной воде, такие же нереальные, как мираж в пустыне. К утру ветер стих, и
прямоугольные паруса флотилии, состоявшей из нескольких плотов, безжизненно
обвисли на невысоких мачтах. Стояла необычная тишина. Не слышно было слов
команды, и даже гребцы равномерно налегали на весла в полном молчании. Высоко в
лазурном небе реял одинокий ястреб, словно направляя кормчего к бесплодному
острову, поднимавшемуся над поверхностью воды в самом центре внутреннего моря.
Каждый из плотов был сооружен из шести связок тростника и имел киль из
бамбука. Над основной конструкцией высились нос и корма в виде змей с собачьими
головами. Их оскаленные пасти были обращены к невидимой в это время суток луне,
мерцавшей где-то за линией горизонта.
Командующий этой странной флотилией восседал на неком подобии трона,
установленном на носу флагманского судна. Он был облачен в тунику, богато
украшенную бирюзой, и причудливо вышитую шерстяную мантию. На голове у него
был шлем с пышным плюмажем, лицо закрывала искусно сделанная золотая маска.
Серьги, массивное ожерелье и браслеты ярко сверкали в лучах утреннего солнца.
Даже
его обувь была украшена золотыми пластинками. Одеяния остальных членов команды
мало чем уступали облачению вождя, что делало вид этого странного экипажа еще
более впечатляющим. С берега местные жители со страхом и недоверием наблюдали
за приближением незваных гостей, так неожиданно появившихся в их родных водах.
Впрочем, никто даже не помышлял о том, чтобы оказать сопротивление пришельцам.
Это были мирные забитые существа, жившие охотой на кроликов, рыболовством и
сбором даров леса. Их примитивная культура не шла ни в какое сравнение с
великими
цивилизациями соседних народов, основавших обширные империи на юге и востоке.
Они тихо жили и умирали в своих убогих хижинах, не строили величественных
храмов богам и могли только с трепетом наблюдать, как грозная флотилия
приближалась к их родным берегам. Скорее всего, их примитивное мышление
отождествляло таинственных пришельцев с образами воинственных богов, нежданнонегаданно
явившихся к ним из мира призраков.
Со своей стороны, странные пришельцы нисколько не интересовались
аборигенами и продолжали неуклонно продвигаться к одной им ведомой цели. Точно
следуя известным им путем, они упорно работали веслами, как будто вообще не
замечая собравшихся на берегу туземцев.
Плоты держали курс к скалистым берегам небольшого острова, возвышавшегося
метров на двести над уровнем океана. Островок был необитаем и почти полностью
лишен растительности. Благодаря аборигенам, живущим на материке, он получил
название Мертвый гигант, вероятно, потому, что очертания невысокой удлиненной
горы, поднимавшейся в центре острова, и на самом деле напоминали фигуру лежащей
на боку женщины. На заходе солнца причудливая игра теней еще более усиливала это
и без того удивительное сходство.
Вскоре флотилия вплотную подошла к острову, и гребцы в блестящих золотом
одеждах сложили весла на усыпанный мелкой галькой берег. Отсюда открывался вход
в узкий каньон. Спустив паруса, украшенные непонятными символами и фигурами
сверхъестественных существ, они начали аккуратно переносить на берег плетенные
из
камыша корзины и керамические сосуды.
К исходу дня на берегу выросла внушительная груда бережно сложенных
предметов. Быстро наступившие сумерки скрыли от случайных наблюдателей все, что
происходило на островке, и лишь по огонькам на берегу можно было судить о том,
что
пришельцы не намеревались покидать свою стоянку. Действительно, едва первые лучи
солнца осветили маленький пляж, любопытные туземцы увидали прежнюю картинку:
плоты и груду поклажи на берегу...
С раннего утра на вершине горы уже работали каменотесы. В течение шести дней
и ночей они с помощью своих бронзовых инструментов неустанно трудились над
изваянием устрашающего крылатого существа с телом ягуара и головой змея. Наконец
их работа была завершена, и над огромной скалой появилась фигура свирепого
монстра, изготовившегося к прыжку. К этому времени остальные члены команды
постепенно перенесли груз в глубину острова, так что на берегу не осталось ни
одного
предмета.
Когда же в одно прекрасное утро аборигены вновь обратили внимание на
уединенный остров, они к своему удивлению не обнаружили на нем ни одного живого
существа. Загадочные пришельцы с юга исчезли под покровом ночи вместе со своими
плотами так же неожиданно, как и появились. Лишь каменная скульптура с
обнаженными клыками и узкими щелками глаз напоминала об их недолгом
пребывании на этом пустынном берегу.
Любопытство помогло преодолеть страх. Уже на следующее утро четверо
обитателей деревни, расположенной на побережье внутреннего моря, хлебнув для
храбрости местного алкогольного напитка, спустили на воду каноэ и отправились
через узкий пролив выяснить, что же там происходило. После высадки на берег, как
могли наблюдать их односельчане, они вошли в узкий каньон, ведущий в глубину
острова. Больше суток родственники и близкие с тревогой ожидали возвращения
смельчаков, но тщетно. С тех пор их никто никогда не видел. Даже оставленное на
берегу каноэ загадочно исчезло.
Животный страх аборигенов еще более усилился, когда ужасающий шторм
внезапно обрушился на побережье, уничтожив большую часть жилых и хозяйственных
построек. Солнце скрылось за низкими облаками, подобных которым не могли
припомнить даже старожилы. Наступившая темнота сопровождалась ураганными
порывами ветра, превратившими обычно спокойное внутреннее море во взбесившееся
чудовище. Суеверные туземцы были уверены, что все боги небес и тьмы по наущению
сказочного монстра объединились против них в наказание за допущенное кощунство.
С этого часа они уверовали в то, что проклятие ожидает каждого, кто осмелится
нарушить уединение маленького острова.
Шторм прекратился так же внезапно, как и начался. Лучи солнца озарили
поверхность успокоившегося океана. Неизвестно откуда взявшиеся стервятники
закружились над предметом, выброшенным волнами на песок. Заметив тело,
неподвижно лежащее у линии прилива, жители деревни осторожно приблизились к
нему и замерли в изумлении, узнав в незнакомце одного из пришельцев с далекого
юга. На этот раз на нем была одна только вышитая туника. Золотая маска, шлем и
массивные браслеты бесследно исчезли.
В отличие от темнокожих, черноволосых и низкорослых туземцев у незнакомца
были белая кожа, светлые волосы и большие голубые глаза. Он был, вероятно, на
полголовы выше самого рослого из них.
Дрожа от ужаса, туземцы осторожно положили неподвижное тело на дно каноэ.
Затем из обитателей деревни выбрали двух мужчин, которым было поручено
перевезти останки на остров. Достигнув места назначения, они торопливо перенесли
тело на берег и немедленно повернули обратно. Еще много лет спустя после того
как
умер последний из участников этих событий, на берегу островка можно было видеть
полузасыпанный песком белый скелет как безмолвное предупреждение любому
осмелившемуся вступить на запретную землю.
Проклятие золотого воина и каменного монстра должно было настигнуть того,
кто
дерзнул бы нарушить их вечный покой.
Кто были таинственные воины в золотых одеждах и откуда они пришли? С какой
целью они посетили внутреннее море? Невольные свидетели этого события могли
исходить только из того, что видели сами, а видели они совсем немного, поняли же
и
того меньше. Неведение порождает мифы. Легенды возникали одна за другой и
обрастали новыми подробностями до тех пор, пока страшное землетрясение не
уничтожило прибрежные деревни. А через пять дней после прекращения подземных
толчков исчезло и само великое внутреннее море, оставив после себя лишь груды
раковин на том месте, где некогда находилась береговая линия.
Со временем таинственные пришельцы обрели статус местных богов. Однако
постепенно истории об их появлении и исчезновении стирались из памяти людей и
сохранились лишь в виде преданий, передаваемых из поколения в поколение горсткой
людей, продолжавших жить на этой проклятой Богом земле, где необъяснимые
явления стали столь же привычны, как легкий дымок над огнем костра.
Катаклизм
1 марта 1578 года
Западное побережье Перу
Капитан Хуан де Антон, суровый мужчина с зелеными кастильскими глазами и
аккуратно подстриженной черной бородкой, разглядел в бинокль неизвестное судно,
следовавшее в кильватере за ним, и недоуменно поднял брови.
"Что бы это могло означать? - подумал он. - Случайная встреча или заранее
задуманное нападение?"
В конце своего плавания из Кальяо-де-Лима капитан не рассчитывал встретить
другой галеон с золотом, направляющийся к берегам Панамы, где сокровища
испанского короля грузились на мулов для путешествия через перешеек, а затем уже
снова на кораблях переправлялись через Атлантику в сундуки банкиров Севильи. Он
обратил внимание на особенности строения корпуса и оснастки судна, возможно
указывающие на его французское происхождение. Незнакомец упорно держался на
расстоянии около полутора лиг от его кормы, уверенно сохраняя дистанцию. Если бы
это событие произошло где-нибудь в Карибском море, на привычных маршрутах
торговых судов, направляющихся в Испанию, де Антон, скорее всего, попытался бы
избежать нежелательного контакта с неизвестным судном, но смутные подозрения
капитана несколько улеглись, после того как он заметил огромный флаг,
развевающийся на корме корабля. На нем, также как и на его собственном флаге,
был
изображен красный крест на белом фоне - традиционная эмблема Испании
шестнадцатого столетия. Однако он не собирался подвергать груз, вверенный его
попечению, излишнему риску.
Де Антон повернулся к помощнику и главному штурману Луису Торресу.
- Что ты думаешь обо всем этом, Луис? - поинтересовался он.
Торрес, высокий, гладко выбритый галисиец, неуверенно пожал плечами:
- Слишком мал для корабля, перевозящего золото. Скорее всего, это судно,
груженное вином, и следует оно из Вальпараисо по тому же маршруту, что и мы.
- Ты не допускаешь, что это могут быть наши враги?
- Немыслимо. Ни один корабль врагов Испании не рискнет пройти
предательским лабиринтом Магелланова пролива.
Немного успокоенный, де Антон согласно кивнул:
- Поскольку у нас нет оснований принимать его за англичанина или француза,
подпустим его поближе и поприветствуем, - предложил он.
Торрес отдал приказ рулевому, наблюдавшему за движением судна с оружейной
палубы, лечь на другой галс. "Консепсьон", самый крупный и величественный
корабль
Тихоокеанской флотилии, послушно изменил курс и устремился на юго-запад. Девять
больших парусов, наполненных свежим береговым бризом, легко несли его
пятисотсемидесятитонный корпус со скоростью более пяти узлов.
Несмотря на изящные линии корпуса и богатые украшения палубных надстроек,
корабль мог быть грозным оружием в руках бывалого капитана, готовым достойно
встретить любого противника. Кроме того, обладая большой маневренностью и
высокой крейсерской скоростью, он мог при особой необходимости легко ускользнуть
от большинства судов пиратов и каперов, в изобилии бороздивших моря в те
времена.
Неопытный глаз вполне принял бы "Консепсьон" за военный корабль, но от
взгляда настоящего знатока морского дела трудно было утаить его истинное
назначение рядового торгового судна. Правда, его пушечная палуба по-прежнему
была
способна вместить около пятидесяти мощных орудий. Но так как испанцы твердо
уверовали, что Южные моря - это их вотчина, в пределах которой ни одно из
торговых судов не может подвергнуться атаке иностранного рейнджера, "Консепсьон"
для увеличения грузоподъемности была вооружена лишь двумя небольшими
орудиями.
Забыв тревоги, капитан де Антон уселся на высокий стул, стоявший на мостике,
и
продолжал рассматривать в бинокль быстро приближавшееся судно. Ему даже в
голову не пришло предупредить команду о возможной опасности. На этот раз обычная
осторожность изменила опытному моряку, ибо судно, которое он собирался радушно
встретить, была знаменитая "Золотая лань", ведомая железной рукой Фрэнсиса
Дрейка. Славный пират и путешественник стоял в этот момент на капитанском
мостике, изучая в подзорную трубу богатую добычу. И сейчас он больше всего
напоминал акулу, неумолимо преследующую свою жертву.
- Чертовски удачно, что они сами решили подойти поближе к нам, - пробурчал
себе под нос Дрейк, угрюмый рыжеволосый человек с небольшими глазами и
обильной растительностью на загорелом лице.
- Не такое уж большое достижение, если учесть, что мы охотились за этой
посудиной по меньшей мере две последние недели, - возразил Томас Кэттилл,
штурман "Золотой лани".
- Пожалуй, такой приз стоил наших усилий.
Доверху нагруженная золотыми и серебряными слитками, драгоценными камнями
и дорогими тканями с захваченных испанских судов, "Золотая лань", прежде
известная под названием "Пеликан", неслась за ничего не подозревающим галеоном,
словно гончая за лисицей. Это было добротное судно длиной тридцать метров и
водоизмещением сто сорок тонн. Оно полностью соответствовало всем требованиям,
предъявляемым каперским судам. И хотя корпус и мачты "Золотой лани" были далеко
не новыми, тем не менее, после небольшого ремонта в Плимуте она совершила
кругосветное путешествие, пройдя более пятидесяти пяти тысяч километров за
тридцать пять месяцев, осуществив одно из самых замечательных предприятий за всю
историю мореплавания.
- Вы собираетесь пересечь его курс и обстрелять испанских шакалов из всех
орудий? - поинтересовался Кэттилл.
Дрейк опустил подзорную трубу и покачал головой, сопроводив этот жест
обычной для него насмешливой улыбкой.
- Гораздо приличнее с нашей стороны будет подойти поближе и приветствовать
наших друзей, как и подобает настоящим джентльменам.
Озадаченный Кэттилл уставился на своего командира:
- Но предположим, они решат сражаться?
- Нет, черт побери, пока их капитан не догадается, кто мы такие.
- Но их корабль в два раза больше нашего, - настаивал штурман.
- По словам испанских моряков, которых мы взяли в плен у Кальяо-де-Лима, у
"Консепсьон" на борту всего два орудия против наших восемнадцати.
- Испанцы! - Штурман презрительно сплюнул за борт. - Они же известные
лгуны, почище ирландцев.
Дрейк бросил еще один оценивающий взгляд на приближающийся корабль.
- Если бы испанский капитан заподозрил ловушку, он предпочел бы бегство с
поля боя, во всяком случае, не стал бы сражаться, - напомнил он несговорчивому
помощнику.
- В таком случае, почему бы нам не открыть огонь и не заставить его спустить
флаг?
- Рискуя отправить корабль на дно вместе с ценным грузом? Чего нам
опасаться,
Томас? - Дрейк ухмыльнулся и поощрительно хлопнул штурмана по плечу. - Если
мой план удастся, мы сбережем порох, а заодно покажем этим испанцам, как умеют
сражаться англичане, когда дело доходит до настоящей драки.
Кэттилл понимающе хмыкнул:
- Иными словами, вы собираетесь взять испанца на абордаж?
Дрейк кивнул:
- Мы будем на их палубе прежде, чем кто-нибудь из членов команды догадается
взять в руки мушкет. Наберемся терпения, пока они не угодят в ловушку, которую
сами себе уготовили.
Около трех часов дня "Консепсьон" легла на параллельный курс и закачалась на
волнах по левому борту "Золотой лани".
- Кому принадлежит корабль и откуда вы идете? - поинтересовался Торрес с
полубака.
Нума де Сильва, штурман-португалец, присоединившийся к Дрейку после того,
как потерял свой корабль у берегов Бразилии, ответил ему по-испански:
- "Сан-Педро де Паула" из Вальпараисо.
Это было название испанского судна, захваченного Дрейком за три недели до
описываемых событий.
За исключением нескольких человек, одетых в традиционную форму испанских
моряков, и укрывшихся вдоль борта арбалетчиков, остальные члены команды "Золотой
лани" по приказанию Дрейка укрылись в трюме. Опасаясь пожара на испанском
корабле, Дрейк на этот раз запретил использовать огнестрельное оружие.
Все было готово к схватке. Дрейка мало смущал тот факт, что по численности
его
команда вдвое уступала испанцам. Это был далеко не первый случай, когда Дрейк не
задумываясь шел навстречу противнику, значительно превышающему его
численностью, и, разумеется, не последний.
Испанский капитан "Золотой лани" принял мирное купеческое судно. Люди,
находившиеся на палубе, исправно исполняли свои обязанности и, казалось, совсем
не
интересовались неожиданной встречей в открытом океане с королевским галеоном.
Их капитан, стоявший у борта, любезно ответил на приветствие де Антона.
Испанский
капитан не обратил внимания на то, что оба корабля продолжали постепенно
сближаться.
Когда расстояние между судами сократилось до тридцати метров, Дрейк сделал
почти незаметный знак своему лучшему стрелку, и тот, вскочив на ноги, разрядил
мушкет точно в грудь испанского штурмана. Одновременно арбалетчики Дрейка
начали почти в упор расстреливать офицеров и матросов испанской команды.
Потерявший управление галеон начал медленно дрейфовать в нескольких десятках
метров от "Золотой лани". Не теряя времени, Дрейк отдал приказ рулевому подойти
вплотную к борту испанского судна. Абордажные крюки впились в борт галеона.
- За королеву Бесс, во славу доброй старой Англии! - крикнул Дрейк, обнажив
шпагу. - За мной, ребята!
С воплями, способными привести в замешательство самого дьявола, пираты
хлынули на палубу испанского судна. Шум стоял невообразимый. Барабанщики и
трубачи англичан, хотя и не принимали непосредственного участия в схватке,
внесли
свой посильный вклад в успех.
Битва продолжалась всего несколько минут. За это время добрая треть
испанской
команды была перебита или ранена, а остальные даже не пытались сопротивляться.
Способные что-либо соображать просто опустились на колени, полностью предав
свою судьбу в руки счастливых победителей.
Со шпагой в одной руке и пистолетом в другой Дрейк подошел к капитану де
Антону.
- Именем ее величества Елизаветы, королевы Англии, предлагаю вам сложить
оружие! - объявил он.
Испанский капитан был слишком потрясен случившимся, чтобы возражать
счастливому победителю.
- Разумеется, я готов сложить оружие, - пробормотал он, - но умоляю вас,
будьте милосердны.
- Вам не придется упрекать меня в излишней жестокости, - ухмыльнулся
Дрейк, - если и впредь вы будете проявлять благоразумие.
Англичане уже вовсю хозяйничали на поверженном галеоне. Мертвые были
выброшены за борт, пленников, включая раненых, собрали на нижней палубе. Капитан
де Антон и оставшиеся в живых офицеры были препровождены на борт "Золотой
лани". Верный своему правилу, Дрейк лично ознакомил их со своим кораблем, после
чего им был предоставлен короткий отдых в ожидании праздничного ужина, который
Дрейк намеревался устроить в честь славной виктории. Ужин, проходивший под
аккомпанемент небольшого национального оркестра, был сервирован на старинном
английском серебре и сдобрен изрядным количеством превосходного испанского
вина.
Еще до завершения празднества оба корабля повернули на запад, оставив далеко
позади себя побережье Перу, контролируемое испанцами. Дрейк не хотел зря
рисковать. Но уже на следующий день он распорядился спустить паруса, оставив
только те, которые помогали справиться с усилившейся качкой. Четыре следующих
дня победители и побежденные работали бок о бок, перенося баснословную добычу с
испанского корабля на борт "Золотой лани". На сей раз англичанам досталось
тринадцать сундуков королевского серебра в монетах и утвари, восемьдесят фунтов
чистого золота, двадцать шесть тонн серебра в слитках, ящики с драгоценными
камнями, главным образом изумрудами и жемчугом, и обилие съестных припасов, в
том числе сахар и фрукты.
Размеры богатства, свалившегося на пиратов, еще долго будоражили воображение
современников.
Помимо драгоценных камней и металлов в трюмах корабля находилось немало
бесценных произведении культуры инков, предназначенных для личной коллекции
его величества Филиппа, короля обеих Испании. Дрейк лично осмотрел их и был
потрясен искусством древних мастеров. Никогда в жизни он не видел ничего
подобного. Одни только рулоны изысканно вышитых перуанских тканей заняли целую
секцию трюма "Золотой лани". Сотни ящиков с изящными скульптурами из камня и
керамики, инкрустированные самоцветами, перламутром и жемчугом, представляли
огромную ценность, как наследие великой цивилизации, безжалостно уничтоженной
Франсиско Писарро и его сподвижниками. Неожиданное знакомство с этими
сокровищами произвело сильное впечатление на Фрэнсиса Дрейка. Против магии этих
вещей даже такому жестокосердому пирату трудно было устоять. Как ни странно, но
предмет, привлекший особое внимание капитана, не имел никакого отношения к
шедеврам ювелирного искусства. Вещи, заинтересовавшие его более всего, были
заключены в простой ларец из неизвестного Дрейку зеленовато-желтого камня и
представляли собой золотую маску немолодого индейца и несколько цветных веревок
с узлами, причудливо переплетенных между собой.
Дрейк был так заинтригован, что не поленился взять ларец к себе в каюту и
весь
день тщетно ломал голову, пытаясь понять истинное назначение странного предмета.
В конце концов осознав свое полное бессилие, Дрейк отложил ларец в сторону и
вызвал штурмана.
- С тех пор как мы перенесли на "Лань" основную часть сокровищ, испанский
галеон сидит в воде значительно выше ватерлинии, - доложил Кэттилл.
- Но вы не трогали предметы искусства? - уточнил Дрейк.
- Вы сами распорядились, чтобы все они оставались на борту испанца, -
напомнил штурман.
Дрейк подошел к иллюминатору и бросил взгляд на испанское судно. Ватерлиния
галеона и на самом деле на несколько футов возвышалась над поверхностью океана.
- Предметы искусства предназначались для коллекции короля Филиппа, -
задумчиво произнес он, - будет только справедливо, если мы доставим их в Англию
и преподнесем королеве Бесс.
- Но "Лань" и без того перегружена, - запротестовал штурман. - После того
как мы перенесли несколько тонн груза на борт нашего судна, волны едва не
заливают
пушечную палубу. С такой осадкой мы никогда не пройдем Магеллановым проливом.
- Я и не собираюсь этого делать, - возразил Дрейк. - Мы пойдем на север в
поисках северо-западного прохода. Если нам не повезет, мы повторим путь
Магеллана, пересечем Тихий океан и обогнем Африку с юга.
- Даже в этом случае нам никогда не дойти до Плимута, - стоял на своем
помощник.
- Мы закопаем часть серебра на острове Кано, у побережья Эквадора, и заберем
его во время следующего похода. Что же касается предметов искусства, то они
останутся на борту галеона.
- Но, в таком случае, как вы собираетесь доставить их королеве?
- Очень просто, - усмехнулся Дрейк. - Вы, Томас, возьмете десять человек из
нашей команды и приведете "Консепсьон" в Плимут.
Кэттилл в отчаянии развел руками:
- Мне никогда не удастся провести с командой из десяти человек корабль
такого
тоннажа через Атлантику.
Дрейк подошел к своему рабочему столу и сделал помощнику знак приблизиться.
- На картах, найденных в каюте капитана де Антона, - пояснил он, - обозначен
небольшой залив к северу от нашего настоящего местонахождения. Насколько мне
удалось выяснить, там не должно быть испанцев. В этом месте вы высадите на берег
офицеров и всех раненых испанцев. Отберите из оставшихся членов экипажа двадцать
человек, пообещайте им хорошее жалованье и принимайте их под свою команду.
Разумеется, вы получите достаточно оружия, чтобы не допустить малейшей попытки
бунта на борту.
Кэттилл слишком хорошо знал своего капитана, чтобы продолжать затянувшийся
спор. Возражать такому человеку, как Дрейк, было не только бесполезно, но и
опасно.
- Конечно, я выполню ваш приказ, - произнес он, безнадежно пожав плечами.
Неожиданно на обычно бесстрастном лице Дрейка мелькнула едва заметная
улыбка.
- Если существует человек, способный провести испанский галеон в гавань
Плимута, то этот человек вы, Томас. Представляю, как широко раскроются глаза у
старушки Бесс, когда она увидит ваши подарки.
- Я предпочел бы предоставить эту честь вам, капитан, - вздохнул штурман.
Дрейк снисходительно потрепал его по плечу:
- Не унывайте, дружище. И не забудьте явиться на набережную Плимута под
ручку с парой красоток в тот день, когда старушка "Лань" снова войдет в родную
гавань. Думаю, мы найдем как отметить эту встречу.
На восходе солнца следующего дня Кэттилл приказал матросам перерубить
канаты, связывающие два судна. Под мышкой он держал завернутый в ткань ларец,
который Дрейк поручил ему лично вручить королеве. Он сам отнес его в капитанскую
каюту, которая отныне стала его собственной, и запер в одном из стенных
шкафчиков.
Затем вернулся на палубу и принял команду. "Консепсьон" стала медленно удаляться
от "Золотой лани". Поднятые паруса в лучах восходящего солнца мгновенно
окрасились в темно-красный цвет, который суеверные моряки обоих судов про себя
назвали кровавым и истолковали как дурной знак для предстоящего плавания.
Дрейк и Кэттилл обменялись последними напутствиями, и "Золотая лань" взяла
курс на северо-восток. Кэттилл наблюдал за маленьким суденышком, пока оно не
исчезло за горизонтом. Он не разделял оптимизма Дрейка, и в глубине души его
продолжали терзать самые мрачные предчувствия.
Через пару дней, зарыв несколько тонн серебряных монет и слитков на острове
Кано, чтобы облегчить свое судно, Дрейк повернул на север и двигался этим
курсом,
пока не достиг небольшого клочка суши, который два столетия спустя стал известен
как остров Ванкувер, и лишь после этого отправился в свое легендарное плавание
через Тихий океан.
Далеко к югу от "Золотой лани" "Консепсьон" продолжала держать курс на
восток, пока к исходу второго дня не достигла небольшого залива, отмеченного на
карте капитана де Антона. После того как был брошен якорь, Кэттилл дал команду
экипажу отдыхать.
Когда утреннее солнце перевалило через вершины Анд, Кэттилл и члены его
команды обнаружили на берегу большую деревню, окруженную глубоким рвом,
население которой составляло не менее тысячи человек. Не желая терять время, он
приказал своим людям переправлять на берег офицеров и раненых матросов
испанского галеона. Двадцати лучшим матросам испанского корабля он предложил
вознаграждение, в десять раз превышающее их обычное содержание, и гарантии
свободы и безопасности в обмен на их согласие доставить плененный галеон в
Плимут. Все двадцать человек с радостью согласились.
Кэттилл еще стоял на пушечной палубе, наблюдая за высадкой испанцев на
берег,
когда судно начало заметно вибрировать, словно рука неведомого гиганта
подбрасывала его вверх и вниз. Все присутствующие на палубе недоуменно подняли
глаза к верхушке грот-мачты, где отныне победно развевался британский флаг, и, к
своему удивлению, не обнаружили ни малейших признаков ветра. Концы флага едва
колыхались от слабого ветерка, дувшего с берега. Не зная что и подумать, моряки
обратили взгляды на сушу и с ужасом заметили огромное облако пыли, поднявшееся у
подножия Анд и с огромной скоростью направлявшееся к берегу. Раздался страшный
грохот, и на глазах испуганных моряков земля закачалась, словно океанские волны.
Холмы к востоку от деревни внезапно поднялись на несколько десятков метров и
рассылались в прах, оставив после себя зияющий провал.
Облако пыли опустилось на мирную деревню и в считанные секунды полностью
поглотило ее. Теперь с берега доносились только крики гибнущих аборигенов и
глухие удары камней, падающих на рассыпавшиеся постройки.
Никому из моряков на борту галеона никогда раньше не приходилось видеть
землетрясения, и лишь немногим из них доводилось слышать о существовании чего-то
подобного. Половина из присутствующих протестантов-англичан и все без
исключения католики-испанцы повалились на колени, вознося молитвы Богу о своем
спасении.
Через несколько минут облако пыли, накрывшее деревню, пронеслось над
кораблем в сторону открытого моря. Собравшиеся на палубе люди не могли поверить
своим глазам. Там, где лишь несколько минут назад кипела жизнь, теперь были лишь
жалкие руины, из-под которых слышались отчаянные крики умирающих. Позже
выяснилось, что из почти тысячи сильных и здоровых людей пережили катастрофу
менее пятидесяти. Высаженные на берег испанцы в панике бегали взад и вперед по
пляжу, умоляя англичан взять их обратно на корабль. Но Кэттилла в данный момент
меньше всего интересовала судьба его бывших пленников. Придя в себя, он подбежал
к борту и с тревогой бросил взгляд в сторону океана. Если не считать легкого
волнения, океан казался равнодушным к трагедии, только что происшедшей на
берегу.
Кэттилл начал лихорадочно отдавать команды экипажу, мечтая только об одном:
как бы побыстрее убраться из этого проклятого места. Никого не надо было
подстегивать, пленные испанцы работали наравне с англичанами. В считанные
минуты был поднят якорь и поставлены паруса. Нос галеона медленно развернулся в
сторону открытого океана.
Между тем оставшиеся на берегу испанцы и пережившие катаклизм жители
деревни продолжали взывать о помощи. Но и англичане и испанцы, собравшиеся на
борту, оставались одинаково глухи к обращенным к ним мольбам. Каждый думал
только о себе.
Неожиданно еще более сильный толчок сотряс землю. От грохота падающих
камней невозможно было расслышать слова команды. Земля качалась перед глазами
несчастных моряков, словно неведомые монстры трясли ее, как гигантский ковер.
Море медленно отхлынуло от берегов, обнажив дно и оставив галеон на песке.
Моряки, большинство из которых не умели плавать, всегда испытывали
инстинктивный страх перед глубинами океана. Сейчас их изумленному взору
предстали тысячи рыб, трепыхавшихся на песке, словно птицы с перебитыми
крыльями, раковины, кораллы и огромные массы водорослей, опутывающих
прибрежные скалы. Акулы, скаты и тропические рыбы самых разных размеров и
окраски нашли общую могилу на дне внезапно обмелевшей бухты.
Не прекращающиеся подземные толчки мгновенно перемещали огромные участки
суши и морского дна, образуя широкие трещины и глубокие впадины. Затем пришло
время океану взять реванш и вернуть утраченные владения. В мгновение ока он
превратился во взбесившееся чудовище. Гигантская волна высотой более сорока
метров и массой в несколько миллионов тонн морской воды устремилась на берег.
Последствия этого природного катаклизма, в дальнейшем получившего название
пунами, были еще более ужасны, чем предыдущие.
У несчастных моряков не было даже времени укрыться от разбушевавшейся
стихии или вознести к небу последние молитвы. Парализованные страхом,
оглушенные ревом океана, они могли только наблюдать за приближением гигантской
стены морской воды, поднявшейся перед их глазами. Лишь у одного Кэттилла хватило
духу пробежать несколько метров под защиту палубных надстроек и схватиться
обеими руками за болтающиеся снасти.
Колоссальная волна подняла галеон и с огромной скоростью понесла его к
берегу.
Большинство членов команды, находившиеся на верхней палубе, были смыты за борт,
и больше их никто никогда не видел. Не менее ужасная судьба постигла метавшихся
по берегу людей. Их бренные останки вместе с обломками разрушенных зданий были
унесены морской водой к подножию Анд. Кэттилл попытался задержать дыхание,
пока это было возможно, но, вне всякого сомнения, его усилия оказались бы
тщетными, если бы по непонятному капризу судьбы судно снова не очутилось над
поверхностью воды.
Как долго длилось это безумие, Кэттилл никогда даже не пытался припомнить.
Когда он очнулся, худшее было уже позади. Ужасная волна смыла на своем пути все,
что оставалось от несчастной деревни. Несколько чудом уцелевших моряков, когда
пришли в себя, едва не сошли с ума от страха, обнаружив, что их корабль окружен
плавающими на поверхности воды мумиями древних инков, умерших, если судить по
их виду, несколько столетий назад. Вымытые волной из неких давно забытых
захоронений, они сейчас плыли вместе с кораблем и смотрели на перепуганных
моряков пустыми глазницами, словно предупреждая их о тяготевшем над ними
проклятии.
Машинально Кэттилл потянулся к румпелю, как будто он все еще собирался
управлять галеоном, но сразу осознал бессмысленность своей попытки. Вид
мертвецов, вставших из могил, едва не вверг его снова в беспамятство, но жажда
жизни помогла преодолеть страх.
Однако до последнего акта трагедии было еще далеко. Сильное течение
продолжало нести галеон, время от времени бросая его на встречавшиеся на пути
скалы. При одном из таких столкновений мачты корабля не выдержали удара и
рухнули за борт. Оба орудия, вырванные из креплений, носились по палубе,
уничтожая на своем пути все, что еще успело уцелеть. Один за другим еще
остававшиеся в живых матросы гибли под обломками палубных надстроек, и их трупы
тут же смывались за борт набегавшими волнами. Кэттилл стал единственным
человеком, пережившим катастрофу, не имевшую аналогов в памяти современных
историков.
Ее последствия и в самом деле были ужасны. Огромная волна проникла в глубь
континента более чем на восемь километров, полностью опустошив территорию
свыше ста квадратных километров. Достигнув подножия Анд, она постепенно
утратила разрушительную силу и отхлынула назад, унеся с собой многочисленные
свидетельства произведенных ею разрушений.
Едва галеон оказался на твердом грунте, Кэттилл с трудом поднялся на ноги и
медленно обошел пушечную палубу, заваленную грудами обломков, не обнаружив на
своем пути ни единой живой души. Еще около часа он не решался покинуть свое
убежище, опасаясь возвращения ужасной волны, но, на его счастье, ничего не
произошло. Кругом царило угнетающее безмолвие. Затем он осторожно поднялся на
ют и обозрел окружающую его местность.
Галеон сидел ровно на киле, со всех сторон окруженный джунглями. По самым
приблизительным оценкам, до ближайшего открытого водного пространства было не
менее пятнадцати километров. То, что корпус корабля каким-то чудом остался цел,
было, по-видимому, связано с особой его прочностью и тем, что в момент прихода
волны галеон уже двигался ей навстречу. Если бы он убегал от нее, то, скорее
всего,
корабль был бы разнесен в щепки, еще не достигнув береговой линии. Как бы то ни
было, отныне корабль был обречен оставаться на месте своей последней стоянки до
тех пор, пока ветры и дожди не разрушат его до основания.
На месте исчезнувшей деревни теперь находилась широкая полоса девственно
чистого песчаного пляжа. Зато в самих джунглях следов недавнего катаклизма было
более чем достаточно. Множество трупов лежало на мокрой земле, запутавшись среди
корней, другие в причудливых позах свисали с ветвей деревьев. Некоторые из них
представляли собой не что иное, как обезображенные останки человеческой плоти.
Кэттилл надеялся, что он не единственный оставшийся в живых свидетель
грандиозного катаклизма, но, несмотря на самые тщательные поиски, ему так и не
удалось обнаружить ни одной живой души. Он вознес благодарственную молитву
Господу за свое чудесное спасение и попросил Творца не оставить его в
предстоящих
ему дальнейших испытаниях. Затем попытался оценить ситуацию, в которой оказался.
Он находился почти за тридцать тысяч километров от Англии, в глубине территории,
контролируемой испанцами, которые, вне всякого сомнения, были бы только рады
подвергнуть жестоким пыткам и потом казнить ненавистного английского пирата,
попадись он им в руки. У него не было никаких шансов вернуться на родину,
оставайся он на том месте, где сейчас находился. В конце концов он решил, что
единственный для него, пусть и весьма маловероятный путь к спасению лежит через
Анды на восток. Спустившись по реке на плоту до побережья Бразилии, всегда можно
встретить английских пиратов, грабивших португальские суда.
На следующее утро, соорудив из обрывков парусины походный мешок, Кэттилл
загрузил его провизией и водой из уцелевших запасов галеона и пополнил свое
снаряжение теми вещами, которые ему удалось отыскать. Их было немного: два
пистолета, фунт пороха, пули, огниво, шпага, кисет табака, нож и Библия. Взвалив
мешок на плечи и бросив прощальный взгляд на обломки галеона, он начал
карабкаться на покрытые дымкой тумана склоны Анд, размышляя над тем, насколько
страшное наказание боги инков ниспослали людям.
Отныне, получив свои священные реликвии обратно, может быть, они перестанут
преследовать жертву. Он припомнил древний каменный ларец с его странным
содержимым и решил, что не завидует тому, кто может оказаться его новым
владельцем.
Капитан Дрейк триумфально возвратился в Англию. Его "Золотая лань",
нагруженная бесценными сокровищами, пришвартовалась в Плимуте 26 сентября 1580
года. Банкиры, финансировавшие его предприятие, получили баснословную прибыль,
а королева Бесс - надежный фундамент для дальнейшей экспансии в Новом Свете. Во
время своего торжественного посещения "Золотой лани" в Гринвиче Елизавета
возвела Дрейка в рыцарское достоинство. Пожалуй, единственным обстоятельством,
тяготившим отважного мореплавателя, оставалось таинственное исчезновение
испанского галеона со всеми его сокровищами и командой.
"Золотая лань" после своего легендарного путешествия вокруг света стала
национальной достопримечательностью Британии. Еще трем поколениям англичан
она была открыта для всеобщего обозрения, пока однажды при невыясненных
обстоятельствах не сгорела дотла. Славный корабль нашел свой конец на дне Темзы.
Сэр Фрэнсис Дрейк продолжал еще шестнадцать лет служить в королевском
флоте. После его очередного путешествия в Новый Свет, когда он захватил и
опустошил Санто-Доминго и Картахену, королева присвоила ему звание адмирала. Он
также занимал пост мэра Плимута, был членом парламента Англии и принимал
деятельное участие в разгроме Великой Армады в 1588 году. Смерть настигла его в
1596 году у побережья Центральной Америки. Дрейк умер от дизентерии и был
похоронен в море вблизи города Портобело у берегов Панамы.
Вплоть до кончины его не оставляла мысль о таинственном исчезновении
испанского галеона вместе с каменным ларцом, некогда поразившим его воображение.
Часть первая
Кости и троны
10 октября 1998 года
Перуанские Анды
Скелет полулежал на толстом слое ила, скопившемся на дне глубокого бассейна.
Пустые глазницы черепа были обращены через толщу воды к поверхности сенота,
отстоящей от него на расстоянии тридцати шести метров. Челюсти оскалены в
зловещей усмешке, показавшейся бы стороннему наблюдателю еще более ужасной
после того, как маленькая водяная змея просунула свою омерзительную голову через
каркас ребер и уплыла в сторону, оставив после себя облачко поднятого ила. Одна
рука скелета указывала вверх, опираясь локтем на ком слежавшейся грязи,
костлявые
пальцы, казалось, делали предостерегающий жест неосторожным пришельцам.
Сам цвет воды заметно менялся от серо-коричневого вблизи дна до зеленоватого
у
поверхности благодаря многочисленным микроскопическим организмам,
множившимся под лучами тропического солнца. Отвесная стена скал высотой около
пятнадцати и диаметром свыше тридцати метров окружала со всех сторон эту
естественную ловушку. Попав в нее, ни человек, ни животное не имели шансов на
спасение без посторонней помощи.
Впрочем, животные инстинктивно чувствовали угрозу, исходившую от этого
жуткого провала в мягком известняке, и избегали подходить к нему ближе чем на
пятьдесят метров. Почти физически осязаемая аура смерти витала над этим зловещим
местом. Сенот был священным колодцем древних индейцев. С незапамятных времен
сотни, если не тысячи, людей: мужчин, женщин и детей живыми сбрасывали с
отвесных скал в его темные воды, принося в жертву грозным богам во времена
засухи,
затяжных дождей и других стихийных бедствий. Древние легенды и мифы
рассказывали о сеноте как о месте обитания злых духов, где происходили странные
и
загадочные события. Существовали также многочисленные предания о бесценных
сокровищах (золоте, драгоценных камнях и произведениях искусства), скопившихся
на его дне за многие столетия процветания древнего культа. В 1964 году двое
ныряльщиков попытались на свой страх и риск раскрыть тайну сенота и навсегда
остались в его глубинах. Их тела даже не пытались искать.
В сыром воздухе над джунглями, окружавшими сенот, одинокий кондор описывал
ленивые круги, бесстрастно разглядывая группу людей, работавших вокруг этого
естественного колодца. Огромная черная птица с белой шеей и розовой лысой
головой
парила в неподвижном воздухе, словно бы пристально изучая происходящее внизу.
Наконец убедившись в отсутствии желанной добычи, она лениво взмахнула крыльями
и, поднявшись на большую высоту, направилась к востоку, продолжая изучать
джунгли в поисках поживы.
Невероятное число слухов и противоречивых суждений о священном водоеме
заставило в конце концов и археологов собраться под сводами перуанских джунглей,
чтобы сделать еще одну попытку поднять из глубин реликвии минувших эпох.
Участок предстоящих исследований находился на западном склоне Перуанских Анд
недалеко от циклопических развалин древнего города. Расположенные поблизости
руины древних сооружений были некогда частью большой конфедерации городовгосударств,
известной под названием Чачапойана, покоренной и присоединенной к
империи инков около 1480 года нашей эры.
Территория конфедерации в пору своего наивысшего расцвета занимала более
четырехсот квадратных километров в самом центре Анд. Ее владения включали
сельскохозяйственные угодья, храмы и крепости, остатки которых в настоящее время
разбросаны среди практически не исследованных горных хребтов, поросших густым
лесом. Немногочисленные находки археологов свидетельствовали о взаимном влиянии
многих культур, истоки которых по большей части оставались неизвестны. О
правителях, или совете старейшин древней Чачапойаны, равным образом как и о ее
жрецах, архитекторах, воинах, ремесленниках и земледельцах было известно и того
менее. Археологи продолжали спорить о государственном устройстве конфедерации,
ее религии и законах, но достоверных фактов, подтверждающих ту или иную
гипотезу, ни у кого не было.
Доктор Шеннон Келси, стоявшая в данный момент у самого края сенота, была так
увлечена предстоящей экспедицией, что не собиралась принимать во внимание
слишком очевидную ее опасность, в какой бы форме она ни проявилась. Это была на
редкость привлекательная женщина с большими, как у газели, карими глазами и
высокими черными бровями. При всех своих достоинствах она умела нагонять страх
даже на хорошо знакомых мужчин, которых нередко раздражали ее независимая
манера поведения и дерзкий насмешливый взгляд. У нее были мягкие светлые волосы,
аккуратно перевязанные красной лентой, и ровный золотистый загар,
свидетельствовавший о многих часах пребывания на открытом воздухе. Ее фигура,
напоминающая песочные часы, соблазнительно смотрелась в слишком смелом для
людей ее профессии купальном костюме. Движения мисс Келси были мягки и
грациозны, словно у танцовщицы.
В свои неполные тридцать лет доктор Келси уже имела без малого десятилетний
опыт изучения культуры Чачапойаны. За пять предыдущих экспедиций она лично
изучила многие наиболее значимые объекты древней культуры, не чураясь, если это
было необходимо, и черной работы. Уже несколько лет она считалась признанным
авторитетом в области истории культуры доколумбова периода и без труда получила
необходимый грант для продолжения изыскательских работ от департамента
археологии при университете штата Аризона.
- Глубже двух метров работа с видеокамерой бесполезна, - безапелляционно
заявил Майлс Роджерс, фотограф экспедиции.
- Так придумайте что-нибудь, - огрызнулась Шеннон. - Я хочу, чтобы каждое
наше погружение было должным образом задокументировано, независимо от того,
увидим мы что-нибудь дальше собственного носа или нет.
В свои сорок с небольшим Роджерс имел репутацию признанного специалиста по
подводным съемкам. Это был весьма импозантный мужчина с роскошной черной
шевелюрой и столь же впечатляющей бородой. Он был популярной фигурой в
издательских и научных кругах, там, где особо ценились редкие фотографии
морского
дна и его обитателей. Его выдающиеся подводные съемки обломков военных кораблей
времен Второй мировой войны в Тихом океане и античных торговых судов в
Средиземном море позволили ему получить несколько престижных международных
премий и приобрести многочисленных поклонников своего таланта.
Высокий худой мужчина лет шестидесяти, с седой бородой, закрывавшей
половину лица, помог Шеннон закрепить на спине баллоны с кислородом. Шеннон
улыбнулась своему коллеге: доктор Стив Миллер из Пенсильванского университета.
- Я хотел бы, чтобы вы не делали этого, док, - в который уже раз повторил
он,
- хотя бы до тех пор, пока мы полностью не отрегулируем наше снаряжение.
- Эта процедура займет не менее двух дней, - возразила Шеннон, - а для
пробного погружения сойдет и это.
- Подождите по крайней мере до тех пор, пока не прибудет команда спасателей
из университета. Если у вас с Майлсом возникнут осложнения, мы даже не сможем
помочь вам.
- Успокойтесь, - попыталась убедить его Шеннон. - Мы сделаем всего лишь
пробное погружение, чтобы определить условия, в которых нам предстоит работать.
Вся процедура займет максимум тридцать минут.
- И не погружайтесь больше чем на глубину пятнадцати метров, - стоял на
своем старик.
- И что же нам делать, если мы не достигнем дна на этой глубине?
- У нас есть еще пять недель. Нет никакой необходимости подвергать себя
ненужному риску.
Голос у Миллера обычно был уверенным и спокойным, но сейчас в нем отчетливо
звучали нотки глубокой озабоченности. Один из ведущих археологов своего времени,
он посвятил последние тридцать лет жизни изучению тайн древних культур
высокогорных Анд и прилегающих к ним джунглей Амазонки.
- Ограничьтесь на первый раз тем, что определите состояние воды и стен
сенота,
- посоветовал он, поняв, что дальнейшие возражения бесполезны, - после чего
сразу
же поднимайтесь на поверхность.
Шеннон рассеянно кивнула в ответ и занялась маской: опрыскала линзы
специальным составом, предохраняющим стекла от запотевания, и прополоскала их в
бачке с чистой водой. Проверив регулировку дыхательного автомата и прикрепив к
поясу груз, она повернулась к Роджерсу для заключительной инспекции. Убедившись,
что все их снаряжение, включая специальный портативный компьютер для
глубоководных работ, было в полном порядке, она снова обратилась к коллеге:
- До скорой встречи, док. Не забудьте поставить бутылку с мартини на лед.
Археолог прикрепил под мышками у коллег широкие кожаные пояса, соединенные
с прочной нейлоновой веревкой, и поручил их вниманию выпускников факультета
археологии Перуанского университета, на добровольных началах участвовавших в
экспедиции.
- Отпускайте понемногу, ребята, - приказал он группе студентов, шести парням
и четырем девушкам.
Повинуясь его сигналу и принимая все меры предосторожности, ныряльщики
начали медленный спуск в каверну. Их не обескуражил ни резкий запах гниения, ни
слой слизи, тонкой пленкой покрывавший всю поверхность водоема, и тем не менее,
помимо их воли, радостное возбуждение от предстоящей встречи с неизвестным
постепенно улетучилось, уступив место ощущению тревоги и неуверенности.
На расстоянии около метра от поверхности воды они вложили загубники
аквалангов между зубами и помахали на прощание друзьям, собравшимся у края
сенота. Через несколько секунд Шеннон и Роджерс, одновременно сбросив
страховочные концы, исчезли в мутных водах колодца.
Миллер нервной походкой мерил периметр сенота, ежеминутно поглядывая на
наручные часы. Собравшиеся в кучку студенты изо всех сил напрягали зрение,
пытаясь проникнуть взглядами сквозь слой зловещей зеленой пленки. Пятнадцать
минут напряженного ожидания не принесли ничего нового - ныряльщики не
появлялись. Еще через пару минут пузырьки воздуха, регулярно появлявшиеся на
поверхности воды, неожиданно исчезли. Обеспокоенный Миллер подбежал к самой
кромке каверны. Что бы это могло означать? Может быть, они обнаружили вход в
подводную пещеру и рискнули проникнуть в нее? Он выждал еще десять минут, затем
бросился по направлению к ближайшей палатке. Схватив трубку портативного
передатчика, он начал лихорадочно вызывать штаб-квартиру проекта, расположенную
в захолустном городишке Чачапоясе в девяноста километрах к югу от лагеря
экспедиции. Голос Хуана Чако, генерального инспектора археологических работ на
территории Перу и директора Национального музея Лимы, ответил ему почти
немедленно.
- Хуан на связи. Это вы, док? Что я могу сделать для вас?
- У нас проблемы, Хуан. Доктор Келси и Майлс Роджерс настояли на проведении
пробного погружения в священный колодец, - отвечал Миллер. - Я думаю, нам
нужна срочная помощь.
- Они рискнули погрузиться в колодец, не дожидаясь команды спасателей из
университета? - переспросил Чако, не веря своим ушам.
- Я сделал все от меня зависящее, чтобы отговорить их от этой попытки.
- Когда они начали погружение?
Миллер сверился со своими часами:
- Ровно двадцать семь минут назад.
- Как долго они намеревались оставаться под водой?
- По словам доктора Келси, не более тридцати минут.
- Тогда я не вижу причин для беспокойства.
- Пузырьки воздуха от аквалангов не наблюдаются, по крайней мере, уже минут
десять.
- Плохо, мой друг, очень плохо. - Чако глубоко вздохнул. - Похоже, события
вышли из-под контроля.
- Не могли бы вы срочно направить к нам команду спасателей? Договоритесь с
властями о предоставлении вертолета.
- Исключено. - В голосе Чако прозвучали нотки отчаянья. - Они только
недавно вылетели из Майами. Их прибытие в Лиму ожидается только через четыре
часа.
- Мы не можем допустить вмешательства правительства. Во всяком случае, на
данном этапе. Может быть, вы успеете найти и доставить в лагерь какую-нибудь
другую спасательную команду?
- Ближайшая спасательная служба морского флота находится в Трухильо. Я
немедленно свяжусь с начальником военной базы и попрошу о помощи.
- Удачи, Хуан. Я останусь на связи.
- Постоянно информируйте меня о развитии событий.
- Будь спокоен, уж это я тебе обещаю, - мрачно пробормотал Миллер.
- Мой друг?
- Да?
- Успокойтесь, они вернутся. - Похоже, Чако прилагал все усилия, чтобы его
голос звучал бодро. - Роджерс - классный ныряльщик. Он не делает ошибок.
Миллер промолчал. Ему просто нечего было сказать. Он прервал связь и
поспешил
к сеноту, где присмиревшая группа студентов с тревогой наблюдала за поверхностью
воды.
Чако достал из кармана носовой платок и вытер вспотевшее лицо. Больше всего
на
свете Чако уважал порядок. Непредвиденные обстоятельства раздражали его. Если
два
сумасшедших американца утонут, не избежать правительственного расследования.
Можно было не сомневаться, что, несмотря на все его влияние в правительственных
кругах, средства массовой информации раздуют из этого несчастного случая
настоящую сенсацию. Последствия могут быть чудовищны.
- Этого нам еще не хватало, - проворчал он себе под нос. - Подумать только,
два мертвых археолога в священном колодце!
Трясущимися руками он настроил передатчик и послал сигнал бедствия.
Прошел час сорок пять минут с тех пор, как Шеннон и Майлс вступили в воды
священного колодца. Никакая спасательная команда уже не смогла бы помочь
аквалангистам. Кислород в их баллонах давно закончился. Еще две жертвы
добавились
к нескончаемому списку тех несчастных, кто вот уже в течение многих столетий
навсегда исчезал в водах сенота.
Безжизненным голосом Чако проинформировал коллегу, что его попытка
оказалась безрезультатной. Перуанский военный флот просто не готов к проведению
срочной спасательной операции. Его команда на тренировочных сборах далеко на юге
страны, вблизи границы с Чили. И нет никакой возможности доставить спасателей со
специальным оборудованием на место трагедии раньше заката солнца.
Перуанский ученый полностью разделял чувства Миллера, но что он мог сделать?
Они находились в Южной Америке, а способность к быстрым эффективным
действиям никогда не была сильной стороной населения этой части света.
Ситуация казалась безнадежной. Тем не менее задолго до назначенного часа
тишину, царившую в лагере, нарушил отдаленный звук двигателей. С каждой минутой
шум нарастал, и спустя некоторое время бирюзовый вертолет с крупными буквами
НУМА1 на борту появился над головами собравшихся внизу людей.
Откуда он взялся? Впрочем, в данный момент это не имело особого значения.
Важен был только сам факт появления вертолета. Кому он принадлежал, никого не
интересовало.
Верхушки деревьев пригнулись, когда вертолет пошел на посадку. Его
посадочные
полозья еще не успели коснуться почвы, когда дверца в корпусе открылась и
высокий
человек с волнистыми черными волосами спрыгнул на землю. Он был одет в легкий
облегающий костюм, пригодный для ныряния в тропических водоемах. Игнорируя
окружившую посадочную площадку группу молодежи, он направился к археологу:
- Доктор Миллер?
- Совершенно верно, моя фамилия Миллер.
Улыбнувшись, незнакомец протянул руку:
- Сожалею, что мы не смогли прибыть раньше.
- Кто вы такие?
- Мое имя Дирк Питт.
- Вы американец? - на всякий случай уточнил Миллер, бросив взгляд на лицо
прибывшего.
- Директор департамента специальных проектов НУМА, - уточнил прибывший.
- Насколько я понял из вашего сообщения, двое аквалангистов исчезли при попытке
проникнуть в подводную пещеру.
- В сенот, - машинально поправил его Миллер. - Доктор Шеннон Келси и
Майлс Роджерс погрузились почти два часа назад.
Питт подошел к краю бассейна и бросил быстрый взгляд на поверхность
неподвижной воды. По ее цвету, мутно-зеленому по краям и почти черному в центре,
можно было судить о значительной глубине каверны. Не надо было быть
специалистом, чтобы понять, что предстоящая операция станет лишь попыткой найти
тела погибших аквалангистов.
- Не слишком обнадеживающее зрелище, - пробормотал он.
- Откуда вы появились? - поинтересовался Миллер.
- Проводили геологическую подводную съемку вдоль побережья к западу отсюда.
Приняли сигнал бедствия от перуанского штаба военно-морского флота. Насколько
могу судить, мы появились первыми на месте происшествия.
- Каким образом специалисты-океанографы смогут помочь нам в данном
конкретном случае? - сердито спросил Миллер.
- У нас имеется все необходимое оборудование для работ под водой, -
невозмутимо сообщил Питт. - Сам я по профессии морской инженер. Конечно, у
меня не слишком большой опыт спасения аквалангистов в подобных условиях, но, во
всяком случае, я неплохой ныряльщик.
Прежде чем обескураженный Миллер нашелся что-либо ответить, пилот успел
заглушить двигатель, и винты вертолета остановились. Как только это произошло,
на
землю спрыгнул еще один, на этот раз коренастый широкоплечий мужчина,
выглядевший прямой противоположностью высокому худощавому Питту.
- Мой друг и коллега Алберт Джордино, - представил его американец.
Джордино тряхнул шевелюрой курчавых черных волос и приветливо улыбнулся
археологу.
Миллер заглянул внутрь машины и убедился, что там больше никого нет.
- Всего двое, - простонал он в отчаянии. - Нам необходима по меньшей мере
дюжина опытных аквалангистов, чтобы извлечь тела погибших.
Однако Питта не смутила реакция археолога.
- Доверьтесь нам, док, - уверенно произнес он. - Ал и я справимся с работой.
Через несколько минут, после короткого совещания со своим напарником, Питт
был уже готов к погружению. Он надел маску, которой пользуются аквалангисты,
снабженную подогревом и пригодную для работы в загрязненной воде, наушники,
подсоединенные к прибору для глубоководных погружений, на спину взвалил два
объемистых баллона с кислородом, а на руку пристегнул водонепроницаемый компас,
указывающий также глубину и наличный запас кислорода. Джордино обвязал
нейлоновую страховочную веревку вокруг его пояса и подсоединил необходимые
системы обеспечения. Конец страховочной веревки крепился к лебедке внутри
вертолета. Проверив оборудование аквалангиста, Джордино одобрительно потрепал
его по голове и бросил несколько слов в микрофон:
- Все в порядке. Ты готов, Дирк?
- Слышу тебя отлично, - успокоил его Питт. - Как у тебя?
- Слышимость нормальная, - подтвердил Джордино, - сейчас подключу тебя к
системе мониторинга декомпрессии и засеку время.
- Понял.
- Жду от тебя сообщений о глубине и ситуации под водой.
Питт обмотал страховочный конец вокруг кисти и ухватился за него обеими
руками.
- О'кей, - подмигнул он напарнику, - начинаем представление.
Джордино подал знак четырем студентам подойти к лебедке. В отличие от
Шеннон и Майлса, осторожно спускавшихся вдоль стенок колодца, он перебросил
канат вокруг ветки дерева, протянувшейся почти на два метра по направлению к
центру сенота, чтобы помочь Питту избежать травм при соприкосновении тела с
известняком.
"Для человека, посылающего друга на верную смерть, - подумал Миллер, -
Джордино выглядит слишком спокойным и собранным". Археолог никогда раньше не
слышал об этой легендарной паре, и ему трудно было понять психологию людей,
посвятивших почти двадцать лет жизни разведке океанских глубин и выработавших у
себя инстинктивное чувство опасности. Он склонился над краем бассейна, наблюдая
за тем, как Питт медленно приближается к поверхности воды.
- Каковы впечатления? - спросил Джордино в микрофон.
- Напоминает гороховый суп моей бабушки, - ответил Питт.
- Не советую тебе пробовать его, - шутливо заметил Ал.
- Мне бы такое и в голову не пришло, - в тон ему отозвался Питт.
На этом обмен репликами закончился, и спустя несколько секунд ноги
американца коснулись поверхности воды. Когда она сомкнулась над его головой,
Джордино вытравил веревку, чтобы дать другу необходимую свободу передвижения.
Температура воды была всего на несколько градусов ниже воздуха джунглей. Питт
включил терморегулятор и, используя ласты, нырнул в темные глубины подводного
мира. На мгновение он почувствовал давление воды на барабанные перепонки и с
помощью другого регулятора уравнял его силу с давлением воздуха внутри маски.
Затем включил лампу, закрепленную на лбу, но ее свет едва мог рассеять
окружающий
мрак.
Опустившись на несколько метров, Питт неожиданно для себя оказался в слое
кристально чистой воды. Лучи фонаря, до сих пор освещавшие лишь небольшое
пространство около него, прорезали воду на несколько метров впереди. Создалось
ощущение, будто он парит в воздухе.
- Ясно вижу на расстоянии около четырех метров, - доложил он.
- А что касается тел погибших?
Питт медленно описал небольшой круг:
- Никаких следов.
- Можешь видеть детали дна?
- Достаточно четко. Вода прозрачна как стекло, хотя и темная. Муть на
поверхности уменьшает естественное освещение солнца процентов на семьдесят.
Однако я думаю, что с помощью лампы я не пропущу тела.
- Отпустить немного веревку?
- Не помешает. Трави понемногу, по мере того как я погружаюсь.
В следующие двенадцать минут, описывая круги вдоль отвесных стен, Питт
спускался все глубже и глубже. Текстура крупнозернистого известняка,
образовавшегося много миллионов лет назад, казалось, была создана кистью
художника-абстракциониста.
Взмахнув ластами, он опустился еще на несколько метров.
- Нахожусь на глубине тридцати шести метров, - отрапортовал он, - попрежнему
никаких следов Келси или Роджерса. Внизу вижу только нагромождение
камней.
Миллер, которого Джордино постоянно информировал о передвижении
напарника, недоуменно пожал плечами:
- Но они должны быть там. Не могли же они просто исчезнуть!
Глубоко внизу Питт сделал еще один контрольный круг. Он плыл примерно в
метре от дна, стараясь не взбаламутить ил, чтобы снова не снизить видимость до
нуля.
Раз поднятая муть могла находиться во взвешенном состоянии несколько часов и
свела бы надежды на успех к минимуму. Вода становилась все холоднее.
Осторожно опустившись еще немного, он погрузил руки в липкую грязь. Слой ила
оказался тоньше, чем он ожидал, - чуть больше десяти сантиметров. Ниже
прощупывалась твердая порода. Это показалось ему немного странным. Учитывая
более чем тысячелетнюю историю колодца, можно было предположить, что слой ила
окажется намного толще. Затем его внимание привлекли фрагменты белых костей,
едва прикрытые толщей наносов. Ухватив один из них рукой, он выдернул его из
податливого ила. Это оказался позвоночник, принадлежавший одной из многих
человеческих жертв.
- Доложи обстановку, - прозвучал в наушниках голос Джордино.
- Глубина тридцать семь метров, - сообщил Питт, отшвырнув кости в сторону,
- прямо подо мной настоящие завалы человеческих костей. Думаю, это останки не
менее чем двухсот жертв.
- И по-прежнему никаких следов тел?
- Пока нет.
Несмотря на все свое самообладание и многолетний опыт погружений, Питт
почувствовал себя не совсем уютно при виде скелета с поднятой рукой, указывающей
костлявым пальцем куда-то вверх. Рядом с костями валялись проржавевшие остатки
металлического панциря, а сам череп был увенчан испанским шлемом, относящимся
приблизительно к семнадцатому столетию.
- Сообщи доктору Миллеру, - передал Питт, - что я нашел здесь неплохо
сохранившийся скелет давно почившего испанца в шлеме и нагруднике.
Поблизости находились останки другого утопленника, по-видимому, совсем
недавнего происхождения. Во всяком случае, некое подобие полусгнившей плоти еще
болталось на костях скелета. Он лежал в нелепой позе с раскинутыми ногами и
запрокинутой назад головой.
Хорошо сохранившиеся дорогие дорожные сапоги, красный шелковый шарф,
обмотанный вокруг шеи, и серебряный пояс, украшенный бирюзой, явно не
принадлежали местному крестьянину. Погибший был пожилым, если не сказать
старым человеком. Копна седых волос и длинная борода всколыхнулись от движения
воды, когда Питт приблизился к трупу вплотную. Широкая рана на шее не оставляла
сомнений в причине смерти несчастного.
Массивное золотое кольцо с большим желтым камнем тускло блеснуло в лучах
фонарика. Питту пришла в голову мысль, что такое кольцо может послужить
надежной уликой при опознании трупа. Борясь с неожиданно подступившей
тошнотой, он торопливо стянул кольцо с пальца наполовину истлевшего трупа и,
тщательно промыв его в воде, надел на свой палец.
- Рядом другой труп, Ал, - информировал он товарища.
- Наш аквалангист или еще один испанец?
- Ни то ни другое. Находится на дне от нескольких месяцев до одного года.
- Надеюсь, ты не собираешься поднимать его?
- Во всяком случае, не сейчас. Прежде всего нужно найти ребят из группы
доктора Миллера, а там посмотрим...
Питт замолчал на половине фразы, отброшенный в сторону потоком воды,
хлынувшим в колодец из невидимого ему отверстия на противоположной стене
сенота. Поток всколыхнул ил со дна и завертел Питта, как упавший лист под
сильным
порывом осеннего ветра. Одному богу известно, чем бы это могло кончиться, если
бы
не страховочная веревка. С трудом восстановив прежнее положение, Питт поправил
крепления фонаря, едва не сорванного с головы напором воды.
- Кажется, ты попал в передрягу, - осведомился Джордино, - что там у тебя?
- Попал в сильное течение, взявшееся неизвестно откуда, - сообщил Питт,
успевший прийти в себя. - По крайней мере, теперь я точно знаю, почему слой ила
на
дне такой тонкий. Его периодически сносит течением.
- Вероятно, подводная система сенота гораздо сложнее, чем мы предполагали, -
заметил Джордино. - Может быть, тебе следует вернуться?
- Подождем еще немного. Правда, видимость равна нулю, но опасности,
насколько я могу судить, никакой. Медленно трави страховочную веревку. Я хочу
обнаружить чертово отверстие.
- Это может быть слишком опасно, - возразил Джордино, - того и гляди
попадешь в ловушку.
- Ничего не случится, пока ты страхуешь меня.
- Ты под водой уже шестнадцать минут, - напомнил Джордино, бросив взгляд
на часы. - Как у тебя с кислородом?
Питт поднес запястье вплотную к глазам. Из-за поднявшегося ила видимость
действительно была почти нулевой.
- Хватит еще минут на двадцать, - сообщил он, сверившись с показаниями
прибора.
- Даю тебе не больше десяти минут. Не забудь, что, поднимаясь с такой
глубины,
ты должен будешь делать регулярные остановки для декомпрессии.
- Слушаюсь, - откликнулся Питт.
- Опиши ситуацию, - потребовал Ал.
- Похоже, меня затягивает в узкий туннель ногами вперед. Я могу дотянуться
до
стен, они окружают меня со всех сторон. Слава богу, у меня есть страховочный
линь.
Невозможно плыть против сильного течения.
Джордино повернулся к Миллеру.
- Кажется, скоро мы узнаем, что случилось с вашими аквалангистами.
Археолог сердито потряс головой:
- Я предупреждал их. Если бы они последовали моему совету и держались на
небольшой глубине, не произошло бы этой ужасной трагедии.
Питту казалось, что он плывет по узкому туннелю уже несколько часов, хотя в
действительности прошло едва ли больше двадцати секунд. Облако поднятого ила
осталось далеко позади. Он начал более отчетливо различать окружающие предметы.
Стрелка компаса указывала, что течение воды увлекало его в юго-восточном
направлении. Внезапно стены туннеля раздвинулись, и Питт оказался в огромной
подводной пещере. Он заметил, как справа и снизу от него лучи фонаря отразились
от
металлических предметов, частично погрузившихся в ил. Они оказались двумя
брошенными кислородными баллонами от акваланга. Питт подплыл поближе к ним и
бросил взгляд на счетчик воздуха. Стрелки стояли почти на нуле. Он осмотрелся
вокруг, ожидая увидеть поблизости от себя два мертвых тела.
Между тем сила течения заметно упала. Хотя слова Джордино по-прежнему
звучали в его наушниках, они казались менее отчетливыми. Воспользовавшись
короткой передышкой, Питт тщательно проверил показание приборов. Как будто
сейчас ничто ему непосредственно не угрожало, но неординарная ситуация
заставляла
постоянно держаться начеку.
"Если у туннеля существуют боковые ответвления, - подумал он, - течение
могло отнести тела в сторону, и я их никогда не смогу найти". Последующий осмотр
не принес ничего нового, кроме пары брошенных ласт. Питт направил луч фонаря
вверх и с удивлением отметил слабый ответный отблеск, как будто тот отразился от
поверхности воды. Вероятно, над ним находился карман, заполненный воздухом.
В следующий за этим открытием момент он увидел пару белых ног.
Почувствовать себя попавшим в смертельную ловушку, расположенную к тому же
глубоко под землей, в мире вечного безмолвия и темноты, оказаться полностью
отрезанным от внешнего мира, дышать спертым воздухом, насчитывающим миллионы
лет, - слишком тяжелое испытание для самого бесстрашного человека. Даже
вероятность очутиться в камере, кишащей ядовитыми змеями, может показаться
сущим пустяком в сравнении с той ситуацией, в которой находились злосчастные
аквалангисты.
И хотя первоначальная паника понемногу прошла, уступив место более здравому
мышлению, их хрупкие надежды на спасение постепенно таяли по мере того, как
уменьшался запас кислорода в баллонах и тускнел и без того слабый свет ламп.
Воздуха в маленькой пещере было совсем немного, его хватило бы разве что на пару
часов томительного ожидания, а точнее мучительной агонии.
Течение подхватило аквалангистов в тот момент, когда Шеннон, привлеченная
зрелищем невиданного скопления человеческих костей, опустилась почти до самого
дна сенота. Роджерс, следовавший за своей спутницей на некотором расстоянии,
поспешил ей на выручку, но все его усилия избежать уготованной им участи, как и
следовало ожидать, оказались тщетными. Остатки сжатого воздуха в баллонах
аквалангисты использовали для последней безнадежной попытки отыскать какойнибудь
выход из естественной мышеловки, в которой они оказались, но его не было.
Теперь им оставалось лишь медленно дрейфовать в полной темноте, удерживаясь на
поверхности воды с помощью спасательных поясов, в ожидании неминуемой смерти.
Как ни парадоксально, но именно Шеннон удалось сохранить присутствие духа.
Роджерс был полностью деморализован. Шеннон первой заметила слабое мерцание
электрической лампы в толще воды прямо под собой. Постепенно оно становилось все
ярче, и спустя еще несколько мгновений луч света прорезал воду в нескольких
сантиметрах от ее лица. Мелькнувшая было мысль, что ее угасающее сознание
сыграло с ней злую шутку, сменилась проблеском надежды.
- Они все-таки нашли нас, - прошептала она.
Роджерс лишь слегка повернул голову в указанном направлении, но не произнес
ни слова. Его глаза были полуоткрыты, дыхание едва заметно. Вряд ли он вообще
был
способен отдавать себе отчет в том, что происходило вокруг него. Тем не менее он
попрежнему
прижимал к груди свою драгоценную камеру.
Шеннон почувствовала, как чья-то рука обхватила ее лодыжку, а затем над
поверхностью воды появилась и голова. Луч света, направленный прямо в лицо
женщины, едва не ослепил ее. Несколько секунд спустя он переместился на лицо
Роджерса.
Мгновенно оценив ситуацию, Питт принялся поспешно манипулировать
механизмом, регулирующим давление воздуха в баллонах, после чего протянул
Шеннон запасной баллон с кислородом, прикрепленный к его поясу.
Несколько глубоких вдохов мгновенно вернули женщину к жизни. Затем
наступила очередь Роджерса, и его реакция была такой же.
Только проделав все эти операции, Питт наконец осознал, что уже несколько
минут не отвечал на вызовы Джордино, безуспешно пытавшегося связаться с ним.
- Передай доктору Миллеру, - торжествующе произнес он, - что я нашел его
заблудших овечек. Они живы, повторяю, живы и в приличном состоянии.
- Ты ничего не путаешь? - прогремел в наушниках голос Ала. - Они на самом
деле живы?
- Ну, может быть, немного бледны и измучены, но в довольно хорошей форме.
- Но это же невозможно, - боясь поверить своим ушам, прошептал Миллер.
- Док желает знать, как это им удалось, - доложил Джордино.
- Течение занесло их в пещеру с воздушным карманом у свода. К счастью, я
появился вовремя. Воздуха оставалось всего на несколько минут.
Люди, собравшиеся вокруг Джордино, некоторое время безмолвствовали, словно
пребывали в столбняке, с трудом переваривая невероятное известие. Затем, когда
смысл его дошел до них, на лицах появились радостные улыбки, и эхо отразило
возгласы восхищения и аплодисменты. Миллер отвернулся, пытаясь скрыть
выступившие на глазах слезы.
С лица Джордино не сходила торжествующая улыбка.
Глубоко под землей Питт, предварительно убедившись в том, что в камере еще
можно дышать, снял с лица маску и в немногих словах изложил Шеннон и Роджерсу
свой план спасения. Обязанные ему жизнью аквалангисты приняли его без
возражений.
Поскольку они уже бросили все оказавшееся сейчас бесполезным снаряжение, за
исключением масок, оставалось полагаться на прочность страховочной веревки и
коммуникационной линии. Иного способа вернуться в сенот против течения просто не
существовало. По расчетам Питта, они могли выдержать нагрузку до шести тысяч
фунтов, что было более чем достаточно. Аквалангисты договорились о сигналах, с
помощью которых им предстояло общаться между собой при подъеме.
Питт посоветовал Шеннон обмотать руку и ногу страховочной веревкой, держа в
другой запасной баллон с кислородом. Роджерс, подстраховав себя подобным же
образом, должен был держаться рядом с ней, чтобы по мере надобности получать из
ее
рук драгоценный резервуар. Убедившись, что все его распоряжения выполнены, Питт
снова связался с Джордино:
- Мы готовы к подъему.
Джордино вручил группе студентов конец страховочной веревки и подробно
проинструктировал их о необходимых мерах предосторожности, после чего вновь
обратился к коллеге:
- Уточни, на какой глубине вы находитесь. Через несколько минут начинаем
подъем.
- Если судить по приборам, мы на глубине около семнадцати метров, заметно
выше уровня дна колодца. Можешь сам судить о силе течения, забросившего нас на
такую высоту.
- За тебя я не опасаюсь, что же до остальных... Пожалуй, мне необходимо
проверить по компьютеру, где необходимо будет сделать декомпрессионную
остановку.
- Поторопись. Когда запасной резервуар у нас будет исчерпан, останется
только
тот воздух, что сохранился в баллонах.
- Не беспокойся. Мне еще нужно будет придерживать ребят, иначе они выдернут
вас так быстро, что мне придется потом собирать вас по частям.
- Полагаюсь на тебя.
- Приготовьтесь! Мы начинаем. - Джордино подал знак своим помощникам, и
они начали медленно выбирать веревку. - С богом.
Страховочный линь натянулся и потащил за собой аквалангистов. Питт
постарался
расслабиться, сберегая силы на случай возможных осложнений. Опасное путешествие
по нисходящему туннелю могло затянуться надолго. Впрочем, времени как такового
для них сейчас не существовало. Не имея возможности ориентироваться в
окружающей их кромешной тьме, они могли рассчитывать только на удачу и
искусство Джордино и его помощников. Сейчас только его голос, время от времени
звучавший в наушниках, помогал Питту сохранить чувство реальности.
- Скажи мне, если мы вытягиваем линь слишком быстро, - напомнил Ал.
- По-моему, в самый раз, - сообщил Питт и невольно поежился, почувствовав,
как его баллоны трутся о свод туннеля.
- Какова, по-твоему, скорость течения?
- Не менее восьми узлов.
- Не удивляюсь, у меня под рукой десять парней, и все они трудятся в поте
лица.
- Еще метров восемь, и, надеюсь, мы выберемся отсюда, - утешил приятеля
Питт.
Действительно, спустя минуту или чуть больше они оказались в мутной взвеси,
скопившейся у дна священного колодца. Еще через минуту они миновали облако ила и
оказались в чистой воде. Взглянув наверх и заметив слабый свет, пробивавшийся
сквозь зеленую слизь, скопившуюся у поверхности, Питт первый раз вздохнул с
облегчением. Похоже, худшее было позади.
Что касается Джордино, тот был менее оптимистичен. Сверившись с часами, он
приказал своим помощникам сделать остановку, необходимую для декомпрессии
аквалангистов. По его расчетам, для самого Питта хватило бы с избытком и восьми
минут, но его спутники, пробывшие на глубине значительно дольше, нуждались в
более продолжительной передышке. Археологи пробыли под водой больше двух часов
на глубине от семнадцати до тридцати семи метров, и их состояние требовало не
меньше двух остановок общей продолжительностью более часа.
Сколько же кислорода осталось в баллонах его друга? Это был вопрос жизни или
смерти, но, к сожалению, Ал не знал на него ответа. На десять минут? На
пятнадцать,
двадцать?
Закончив расчеты, Джордино выключил компьютер и связался с Питтом.
- Дирк.
- Слушаю.
- Плохие новости. У вас недостаточно кислорода для того, чтобы леди и ее
друг
сделали необходимые в их состоянии остановки.
- Это я без тебя знаю, - фыркнул Питт. - Что скажешь о запасных резервуарах
в вертолете?
- Ничего хорошего, - простонал Джордино, - в той спешке, в которой мы
собирались, я погрузил компрессор, но не успел заполнить воздухом резервные
емкости.
Питт бросил задумчивый взгляд на Роджерса, увлеченно работающего с
видеокамерой. Тот весело подмигнул ему сквозь стекло своей маски. У него был
такой
довольный вид, словно оператор только что сорвал банк в ближайшем казино. Питт
посмотрел на Шеннон. Ответный взгляд ее огромных, как у газели, глаз напомнил
ему
о принцессе, которую герой какого-то полузабытого фильма спасает из
зачарованного
замка. Похоже, она не подозревала об опасности. Он обратил внимание, что она
натуральная блондинка, и уж совсем не к месту подумал о том, как бы она
выглядела в
одном открытом купальном костюме без обычного снаряжения аквалангиста. К чести
спасателя, это наваждение продолжалось недолго.
- Ал, - произнес он в микрофон, возвращаясь к суровой действительности, - ты
упомянул, что компрессор на борту вертолета.
- Какой от него прок, если мы не можем его использовать, - проворчал
Джордино.
- Увидишь. Но первым делом спусти мне сумку с инструментами Она в кладовке
вертолета.
- На кой черт она тебе понадобилась?
- Вспомни о конструкции баллонов, - торопливо объяснил Питт. - У нас
новейшее оборудование, еще не запущенное в серийное производство. Я смогу
спокойно отсоединить один баллон от другого, не потеряв при этом ни грамма
кислорода.
- Понял тебя, старик, - радостно пробасил Джордино. - Ты отсоединяешь один
баллон от другого и отправляешь пустой наверх. Я заполняю его с помощью
компрессора и возвращаю вам. Затем мы повторяем эту операцию с другим баллоном.
И никаких проблем с декомпрессией.
- Долго же до тебя доходят прописные истины, - заметил Питт, вложив в свои
слова весь отпущенный ему богом сарказм.
- Лучше поздно, чем никогда. - У Джордино не было времени придумывать
ответную ядовитую реплику. - Оставайтесь там, где вы находитесь, в течение
семнадцати минут. Я спущу сумку с инструментами по страховочному линю.
Надеюсь, твой план сработает.
- Не сомневаюсь, - заверил его Питт. - Действуй. И не забудь, когда я снова
ступлю на землю, чтобы оркестр непременно сыграл мне "Ожидание Роберта Э. Ли".
- Тогда уж лучше оставайся там, где ты есть. Ладно, бегу выполнять твое
поручение.
Повернувшись, он направился к вертолету, но на полпути его остановил Миллер.
- Почему прекратили подъем? - сердито спросил археолог. - О чем вы только
думаете, молодой человек? Вытаскивайте их быстрей наверх.
- Может быть, заодно сразу копать могилы? - в тон ему ответил Джордино.
- О чем вы, черт побери?
- О кессонной болезни, док. Никогда не слышали о такой?
Слабая улыбка появилась на лице старого археолога.
- Простите меня, старика, - пробормотал он. - Обещаю больше не задавать
лишних вопросов.
- Забудьте, - усмехнулся Джордино, еще не подозревая, что последние слова
его
собеседника окажутся пророческими.
Он поднялся в кабину вертолета и принялся перебирать наваленные там вещи.
В сумке с инструментами было несколько гаечных ключей разного размера, пара
плоскогубцев, две отвертки и геологический молоток с петлей на рукоятке для
удобства работы в подводных условиях. Когда сумка оказалась в руках Питта, он
освободился от висевших за спиной баллонов и, зажав их между колен, принялся
приводить в исполнение задуманный план. Отсоединив пустой баллон, он привязал
его к спущенному шнуру.
- Можешь поднимать, - распорядился Питт.
Меньше чем через четыре минуты Джордино подключал баллон к уже
запущенному компрессору. Бормоча про себя проклятия, он запустил машину на
предельную мощность, пытаясь заполнить резервуар сжатым воздухом в максимально
короткие сроки. Его попытка удалась лишь отчасти. Давление в баллоне едва
перевалило половину, предусмотренную инструкцией, когда Питт сообщил ему, что
резервная емкость уже пуста и им втроем приходится пользоваться единственным
оставшимся у них баллоном. Джордино немедленно выключил компрессор и спешно
послал наполовину заполненный воздухом баллон вниз. Затем весь процесс был
повторен еще трижды, после чего аквалангисты поднялись до следующей
декомпрессионной остановки, находившейся, по расчетам Джордино, на глубине трех
метров под поверхностью воды.
Прошло около сорока минут, после чего он передал, что опасность миновала, и
аквалангисты могут подниматься на поверхность. Хорошо зная дотошность своего
друга в подобного рода расчетах, Питт даже не подумал уточнять детали и, как
галантный кавалер, уступил Шеннон право первой ступить на землю. Обвязав
женщину вокруг талии специально спущенным для этой цели шнуром, он подал
сигнал к подъему.
Затем настала очередь Роджерса. Кинооператор уже успел оправиться от
выпавших на его долю испытаний и с нескрываемой радостью предвкушал новую
встречу с землей, на которую уже не чаял вернуться. Первым делом, оказавшись на
суше, он собирался достать из рюкзака заветную бутылку водки и распить ее в
честь
чудесного спасения. Он уже находился так близко от поверхности, что мог
различать
лица доктора Миллера и перуанских студентов. Пожалуй, еще никогда он не был так
счастлив. Он был слишком возбужден, чтобы заметить, что ни у кого из собравшихся
у
края сенота людей не было на лице ни малейшего подобия улыбки.
Когда он наконец перевалил через край священного колодца, зрелище,
представшее его взору, было совершенно неожиданным и от этого еще более
устрашающим.
Доктор Миллер, Шеннон и все перуанские студенты, толпившиеся до этого у края
колодца, отступили назад и стояли неподвижно, сложив ладони на затылке.
Шесть человек, вооруженных карабинами китайского производства, стояли за их
спиной, готовые в любой момент пустить в ход свое смертоносное оружие. Шесть
невысоких темнолицых мужчин, одетых в одинаковые, шерстяные пончо, грубые
сандалии и фетровые шляпы. Взгляды, которые они бросали на пленников, не сулили
последним ничего хорошего.
Пожалуй, лишь Шеннон, знавшая обстановку лучше остальных американцев,
отдавала себе отчет в том, что на этот раз обстоятельства свели их не просто с
заурядными бандитами, наводнявшими страну на всем протяжении ее истории, а с
профессиональными убийцами, пышно именующими себя "Сендеро луминосо"
("Светлый путь"), группой революционеров маоистского толка, терроризирующей
Перу с 1981 года, жертвами которой стали тысячи мирных жителей, политических
лидеров, полицейских и солдат. Фирменным знаком членов этой группы было их
особое пристрастие к своеобразной мере устрашения. Они обвязывали свои жертвы
пакетами с взрывчаткой, которая и разносила несчастных в клочья.
После того как перуанские власти в сентябре 1992 года арестовали лидера и
идеолога движения, некого Абимаеля Гусмана, оно фактически разбилось на
множество разобщенных групп, продолжавших на свой страх и риск кровавую
практику бывшего предводителя. Сейчас эти, с позволения сказать, революционеры с
нетерпением ждали сигнала главаря, чтобы пустить в ход оружие. Вожак, немолодой
уже человеке роскошными усами, сделал знак Роджерсу присоединиться к остальной
группе пленников.
- Есть кто-нибудь еще внизу? - лениво осведомился он.
Не зная, что ответить, Роджерс вопросительно взглянул на Джордино.
Тот едва заметно покачал головой.
- Этот последний. В колодец спускались только двое аквалангистов.
Предводитель бандитов подошел к краю сенота и бросил равнодушный взгляд
вниз. По иронии судьбы именно в этот момент голова Питта показалась на
поверхности воды.
- Очень хорошо, - насмешливо произнес бандит, сопроводив свои слова гнусной
улыбкой. - В таком случае и говорить не о чем.
Продолжая улыбаться, он снял с пояса прикрепленный к нему мачете, перерезал
им страховочный линь и бросил его конец в священный колодец.
Западня, из которой не было спасения, захлопнулась.
Питт, увидев рядом с собой перерезанный линь, не поверил собственным глазам.
Мало того, что он не мог выбраться из колодца без посторонней помощи, он потерял
контакт с Джордино. Некоторое время он плавал кругами у поверхности водоема, не
имея ни малейшего представления о драматических событиях, происходивших
наверху. Затем стянул с лица маску и поднял из воды голову, ожидая увидеть на
берегу лица друзей, но у кромки колодца не видно было ни души.
Питт уже готов был позвать на помощь, когда до него донесся треск выстрелов,
многократно усиленный каменными стенами колодца. Стрельба продолжалась всего
несколько минут и оборвалась так же внезапно, как и началась. Вокруг по-прежнему
были одни молчаливые джунгли. Ничего не понимая, Питт подождал еще несколько
минут.
Что произошло наверху? Кто и в кого стрелял?
Его беспокойство все возрастало. Ясно было одно. Ему надо поскорее выбраться
из
проклятого колодца. Но как? Не надо быть профессиональным альпинистом, чтобы
понять, что подъем по отвесным стенам без специального оборудования или без
помощи сверху невозможен.
Он был уверен, что Джордино ни при каких обстоятельствах не покинул бы его.
Может быть, он ранен и без сознания? О других, более страшных возможностях Питт
старался не думать. Он громко позвал на помощь, но не получил ответа. Оставалось
полагаться на собственные силы. Питт посмотрел на небо: до наступления темноты
меньше двух часов. Если он собирался выбраться из колодца, подъем следовало
начинать немедленно. Оставался открытым вопрос о невидимых налетчиках. Ожидают
ли они его наверху или считают уже покойником? Впрочем, времени для догадок у
него все равно не было. Ему не улыбалось провести ночь, плавая в зеленой жиже.
Он перевернулся на спину, еще раз осмотрел стены колодца и попытался
припомнить, что он читал об известняке, готовясь к экзамену по геологии в
колледже.
"Известняк - порода осадочного происхождения, состоящая главным образом из
кальцита или скелетных остатков организмов того же состава различного цвета и
строения".
"Неплохо, - похвалил себя Питт, - во всяком случае, для студента, который
никогда особенно не увлекался геологией". Его старый преподаватель мог бы
гордиться учеником.
Известняк сравнительно мягкий камень с многочисленными трещинами и
внутренними пустотами. К счастью, ему не придется иметь дело с гранитом или
базальтом.
Дирк описал еще один круг по поверхности воды, пока не оказался под
небольшим
выступом в скале примерно посередине предстоящего ему пути наверх. Затем сбросил
баллоны с кислородом и большую часть уже не нужного ему снаряжения, за
исключением пояса, геологического молотка и плоскогубцев.
Если по каким-то неведомым причинам его лучший друг и члены экспедиции
убиты или ранены, а он оставлен умирать в колодце для жертвоприношений, то на
это
должны быть веские причины, и Питт собирался разгадать этот ребус.
Первым делом он извлек из привязанного к ноге футляра нож и отрезал два
куска
страховочной веревки. Конец одного куска обмотал вокруг рукоятки геологического
молотка ближе к головке, второй связал в скользящую петлю.
Затем он извлек из кармашка пояса крюк, с помощью плоскогубцев придал ему
форму буквы С и прикрепил к нему второй кусок страховочной веревки. В его
распоряжении было хотя и примитивное, но вполне пригодное к употреблению
альпинистское снаряжение.
Теперь ему предстояло самое трудное. Питт не был профессиональным
скалолазом. Его стихией была вода. Все, что ему было известно об альпинизме, он
почерпнул из популярных журналов или с экрана телевизора. Его редкие контакты с
вершинами ограничивались посещениями горнолыжного курорта Брекенридж в штате
Колорадо.
Любой профессиональный альпинист, не раздумывая, поставил бы пятьсот против
одного, что Питт никогда не поднимется по отвесной стене колодца. К счастью,
Питт
даже не задумывался об этом. Он был спокоен. У него не было и тени сомнения в
своей способности выполнить стоящую перед ним задачу. Качество, не раз
позволявшее ему выпутываться из самых сложных ситуаций за долгие годы работы в
спасательной службе.
Мобилизовав все свои силы и умение, он попытался забросить крюк на маленький
выступ известняка над головой. Удача сопутствовала ему. Попытка удалась с
первого
раза. Ступив одной ногой в петлю, он ухватился за веревку, подтянулся и, помогая
себе геологическим молотком, начал карабкаться вверх по канату.
С профессиональной точки зрения его действия не выдерживали никакой критики,
но они оказались достаточно эффективными. Раз за разом, повторяя одну и ту же
операцию, он как паук карабкался по стене, поднимаясь все выше и выше. Это было
тяжелым испытанием даже для человека, находящегося в хорошей физической форме.
К тому времени, когда солнце опустилось за верхушки деревьев, он проделал уже
половину пути и достиг выступа в стене. Здесь он остановился для короткого
отдыха.
Сверху по-прежнему не доносилось ни звука.
Питт смертельно устал, впрочем, на его месте даже профессиональный скалолаз
вряд ли чувствовал бы себя лучше. Он просидел десять минут, хотя охотно отдохнул
бы подольше, но с заходом солнца в джунглях быстро темнело и любое промедление
могло оказаться для него роковым.
За это время он осмотрел свое нехитрое снаряжение. Геологический молоток не
пострадал, но крюк успел потерять форму, и ему пришлось потратить минуту-другую,
чтобы исправить дело.
Питт справедливо опасался, что быстро сгущавшиеся сумерки затруднят
восхождение, но неожиданно где-то внизу возник странный зеленоватый свет. Он
оглянулся, пытаясь разобраться в причинах этого необычного явления.
Поверхность воды слабо фосфоресцировала. Питт не был химиком и мог только
предположить, что это было вызвано какой-то химической реакцией, связанной с
гниением слизи. Тем не менее, это оказалось как нельзя кстати. Глубоко вздохнув,
Питт возобновил подъем.
Последние три метра оказались самыми тяжелыми. Кромка колодца казалась
совсем близкой, но оставалась такой же недоступной для него, как вершина
Эвереста.
Как никогда прежде за свои сорок с небольшим лет он чувствовал себя старым и
усталым.
Он подумал, что не зря соблюдал строгую диету и следил за своим весом.
Правда,
у него на теле имелись многочисленные шрамы - результат нередких при его
профессии несчастных случаев, включая пулевые ранения, - но в целом до этого
момента оно функционировало вполне удовлетворительно. Курить он бросил много
лет назад и значительно ограничил потребление алкоголя. С годами его вкусы
изменились. С шотландского виски он переключился на бомбейский джин и наконец
на текилу. Если бы его спросили, почему он это делал, он скорее всего не нашелся
бы
что ответить. Он привык воспринимать жизнь как игру и игру как жизнь и старался
не
доискиваться до причин своих поступков.
Когда кромка колодца была уже в пределах досягаемости, он уронил петлю с
привязанным к ней крюком. Какое-то мгновение его судорожно сжавшиеся пальцы
пытались выдернуть крюк из известняка, а в следующую секунду тот уже падал в
воду
и затем исчез в глубине колодца с едва слышным всплеском. Работая геологическим
молотком и используя пустоты в камне как опору для пальцев ног и свободной руки,
Питт вплотную приблизился к заветному краю и вонзил инструмент в мягкую землю.
Ему потребовалось четыре попытки, чтобы надежно закрепить острие молотка в
грунте, после чего, собрав остаток сил, он подтянулся на руках и благополучно
перевалился через край колодца. Несколько минут лежал на влажной земле,
внимательно изучая окрестности. Сырая чаща деревьев начиналась совсем близко от
него. Было очень темно, и лишь слабый свет звезд и молодой луны с трудом
пробивался сквозь ветви деревьев, освещая древние руины. Стояла почти полная
тишина. Не видно было ни огней костров, ни движущих теней людей, не слышно
звуков их голосов. Только мелкие капли дождя уныло барабанили по листьям
деревьев.
"Хватит валять дурака, - приказал Питт самому себе. - Начинай действовать.
Нужно узнать, что случилось с Джордино и членами экспедиции. Времени мало. Ты
выполнил только первую часть дела. До сих пор ты использовал только физическую
силу, теперь заставь поработать мозги". Поднявшись на ноги, он направился в
сторону
лагеря, двигаясь неслышно, как призрак.
Лагерь оказался покинутым. Палатки, которые он заметил перед погружением в
колодец, стояли на своих местах, но были пусты. Приблизившись к поляне, где
Джордино посадил вертолет, Дирк понял, что его надеждам использовать машину для
возвращения на судно не суждено сбыться. Корпус вертолета от носа до хвоста был
прошит очередями пуль. Никакие ремонтные работы не могли бы помочь машине
подняться в воздух. Перебитые винты свисали почти до земли. Питт обратил
внимание
на характерный запах авиационного бензина, витавший в воздухе, и решил, что лишь
по чистой случайности машина не взорвалась. Было ясно, что группа бандитов или
повстанцев атаковала лагерь и разнесла вертолет в пух и прах. И все же он
почувствовал облегчение, убедившись, что выстрелы, которые он слышал, находясь в
колодце, предназначались машинам, а не людям. Его босс, адмирал Джеймс Сэндекер,
находящийся в штаб-квартире НУМА в Вашингтоне, конечно, вряд ли будет доволен,
узнав о случившемся, но сейчас это обстоятельство не имело для Питта особого
значения. Важно было только то, что Джордино и участники археологической
экспедиции оказались в руках бандитов и были уведены в неизвестном направлении.
Он открыл висевшую на одной петле дверь и проник в кабину. Из-под сиденья
пилота извлек карманный фонарик и убедился, что батарейки остались
неповрежденными.
Включив свет, Питт осторожно прошел в грузовой отсек. Шквал огня привел в
негодность большую часть снаряжения, но все вещи остались на местах, ничто не
было специально уничтожено или разграблено. Он отыскал свой рюкзак и вывалил
содержимое на пол. Рубашка и туфли оказались целыми, но случайная пуля проделала
огромную дыру на колене брюк и разнесла в клочья его короткие боксерские шорты.
Сбросив грязную намокшую одежду, он вытащил чистое полотенце и принялся
энергично растирать тело, чтобы убрать прилипший к коже вонючий ил. Облачившись
в чистую одежду, продолжил поиски и вскоре обнаружил пакет с бутербродами,
приготовленными еще на борту судна. Съев несколько штук и запив их банкой пива,
он почувствовал себя почти человеком.
Вернувшись в кабину, откинул боковую панель и извлек из шкафчика в стене
старый кольт, принадлежавший еще его отцу, сенатору Джорджу Питту и
проделавший вместе с ним путь от Нормандии до Эльбы во время Второй мировой
войны. Отец передал его сыну по окончании Академии ВВС. За последние семнадцать
лет это оружие дважды спасало Питту жизнь. Несмотря на солидный возраст, кольт
был в отличном состоянии и обещал прослужить еще немало лет. Одна из бандитских
пуль пробила кобуру, но не нанесла ущерба самому пистолету. Недолго думая Питт
прикрепил его к поясу, рядом с ножом, входившим в снаряжение аквалангистаспасателя.
Закончив осмотр вертолета, он направился к палаткам. Здесь, если не считать
пустых гильз, валявшихся на земле, было незаметно следов пробоин. Правда,
большинство вещей было разграблено, да и все оборудование и запасы
продовольствия
бандиты унесли с собой. Беглый осмотр позволил установить, в каком направлении
ушли налетчики. Широкая тропа, прорубленная мачете, вела в глубину джунглей.
Они казались неприветливыми и почти непроходимыми. Путешествие сквозь
джунгли не сулило ничего хорошего даже при свете дня, а о том, чтобы предпринять
его в ночное время, не приходилось и думать. Оказавшись в глубине диких
зарослей,
он всецело окажется во власти хищных животных, насекомых и, что хуже всего,
змей.
Ему не раз приходилось слышать страшные истории об удавах, особенно о
двадцатичетырехметровых анакондах. Но не они, а их ядовитые собратья внушали
наибольшие опасения. Особо дурной репутацией среди них пользовались бушмейстер
и копьеголовая змея. Туфли на резиновой подошве и легкие брюки не могли защитить
от ядовитых зубов этих мерзких тварей.
У подножия полуразрушенных каменных стен, украшенных зловещими ликами
давно забытых богов, угрожающе взиравших на него с высоты, Питт обнаружил
цепочку следов. Если бы у него был план местности, возможно, он чувствовал бы
себя
более уверенно, но об этом не приходилось и мечтать. Шансы продраться сквозь
смертоносные джунгли и отбить заложников у банды головорезов были ничтожны. Но
мысль о том, чтобы в бездействии ожидать помощи извне или каким-то иным
способом попытаться спасти свою жизнь, даже не приходила ему в голову.
Питт улыбнулся каменным изваяниям, бросив прощальный взгляд на отблески
зеленоватого света, исходившего из глубины колодца, и, освещая себе дорогу
карманным фонариком, обратился лицом в сторону джунглей.
Он не сделал и четырех шагов, как густая листва поглотила его, словно он
вообще
никогда не существовал.
Промокших до нитки пленников гнали под непрекращающимся мелким дождем
сквозь устланную мхом сырую чащу до тех пор, пока тропу, по которой они шли, не
преградило глубокое ущелье. Через него был перекинут ствол огромного дерева,
служивший мостом. Террористы переправили своих пленников на другую сторону
ущелья, откуда начиналась древняя, вымощенная каменными плитами дорога в горы.
прилагать все усилия, чтобы не отстать от группы. Его одежда давно промокла
насквозь от пота и дождевой воды. Конвоиры безжалостно подталкивали его дулами
ружей, едва он начинал отставать, и скоро на теле беззащитного старика не
осталось
ни одного живого места. Не обращая внимания на озверевших бандитов, Джордино
подошел к археологу и, положив его руку себе на плечо, хотел помочь тому.
- Убери прочь свои грязные лапы! - крикнула Шеннон по-испански бандиту,
вознамерившемуся лишить старика этой последней поддержки. Она демонстративно
подошла к обессилевшему археологу с другой стороны и последовала примеру пилота.
Террорист немедленно отомстил ей, шлепнув молодую женщину по ягодицам.
Шеннон покачнулась и едва не упала, но все же сумела удержаться на ногах.
Наткнувшись на ее ненавидящий взгляд, конвоир грязно выругался, но все же отошел
в
сторону.
Джордино поймал себя на том, что любуется молодой женщиной, не переставая
удивляться ее мужеству и несгибаемой силе духа. Шеннон была по-прежнему одета в
купальный костюм, на который накинула хлопковую блузу без рукавов, террористы
разрешили ей захватить ее из палатки вместе с ботинками из грубой кожи. Джордино
терзался угрызениями совести из-за своей очевидной неспособности оградить
молодую женщину от оскорблении и издевательств. Но даже эти ощущения не шли ни
в какое сравнение с теми мучениями, которые он испытывал при мысли, что трусливо
бросил старого друга на верную смерть. Сколько раз с тех пор, как они покинули
лагерь экспедиции, он с трудом удерживал себя от жгучего желания при первом
удобном случае наброситься на одного из конвоиров, вырвать у него ружье и дать
последний бои этим прохвостам. Только к чему бы это привело? Бандиты, вне
всякого
сомнения, убьют его и, самое главное, его смерть ничего не решит. Пока ты жив,
всегда остается шанс. И Джордино оставалось только проклинать каждый шаг,
который уводил его все дальше и дальше от Питта.
Часами они боролись с приступами удушья в разреженной атмосфере Анд,
поднимаясь до высоты трех тысяч четырехсот метров. Весь день жарились под
палящими лучами солнца, а к утру температура упала почти до нуля градусов по
Цельсию. На рассвете они все еще спускались по древней дороге между
полуразрушенными зданиями из белого известняка, окруженными высокими стенами
и холмами, опоясанными искусственными террасами, которые предназначались для
выращивания сельскохозяйственных культур. Этот своеобразный тип
землепользования, широко распространенный в эпоху инков, в настоящее время почти
перестал существовать.
Каждое из древних сооружении, казалось, возводилось по индивидуальному
плану. Преобладали постройки овальной и округлой формы, хотя встречались и
прямоугольные. К полному недоумению Шеннон, они разительно отличались от всех
других древних конструкции, которые она изучала в свое время. Была ли эта
местность некогда частью конфедерации Чачапойана или территорией другого
царства, а может быть, и совсем другого общества? Когда же вымощенная каменными
плитами дорога начала извиваться между циклопическими стенами, в этот час дня
еще утопающими в дымке тумана, спустившегося с заснеженных пиков, Шеннон была
потрясена тысячами каменных изваяний, украшенных орнаментом, который ей еще не
доводилось видеть. Огромные, подобные драконам, птицы и рыбы перемежались со
стилизованными изображениями ягуаров и обезьян. Рельефы на стенах имели
сходство с египетскими иероглифами, только более абстрактными. Само по себе
существование неизвестного народа, населявшего в незапамятные времена плато и
горные массивы Перуанских Анд и построившего города столь невероятных размеров,
было сюрпризом для Шеннон. Она никак не ожидала обнаружить здесь высокую
культуру, не имеющую аналогов в истории Древнего мира. Придется найти средства и
возможность тщательно изучить эти величественные руины. Размечтавшись, она
замедлила шаг и тут же получила сильный удар в спину...
Солнце стояло уже довольно высоко, когда перепачканные грязью люди
спустились по узкому ущелью в небольшую долину, со всех сторон окруженную
горами. Хотя дождь прекратился, они напоминали мокрых крыс, едва не утонувших во
время обширного паводка. Первое, что им бросилось в глаза, было величественное
сооружение из массивных каменных блоков высотой с двадцатиэтажное здание. В
отличие от пирамид Юкатана и Мексики конструкция имела форму усеченного
конуса. Его стены были покрыты богатым орнаментом с изображениями голов
животных и птиц. Шеннон, не задумываясь, определила сооружение как
церемониальный храм мертвых. Задняя часть гигантской конструкции упиралась в
крутой утес из песчаника с тысячами древних захоронений. Украшенные каменной
резьбой фасады мавзолеев были обращены в сторону долины. По бокам завершавшего
все это сооружение здания были воздвигнуты две гигантские скульптуры крылатых
ягуаров, покрытых перьями.
Рядом с циклопической конструкцией городок казался небольшим и состоял не
более чем из сотни аккуратных зданий, щедро декорированных каменной резьбой и
сравнительно хорошо сохранившихся. Если что и поражало воображение, так это
разнообразие архитектурных стилей. Некоторые из зданий были построены в виде
высоких башен и со всех сторон окружены затейливыми балконами. Большинство из
них имели правильные округлые очертания, и лишь немногие были возведены на
фундаментах прямоугольной формы.
Шеннон была восхищена и потрясена. Она не находила слов, чтобы описать
переполнявшее ее чувство. Идентифицировать гигантский комплекс сооружений не
составляло для нее особого труда. Если глаза не обманывали ее, террористам
удалось
совершить невозможное. Они нашли легендарный потерянный город. Тот самый,
который на протяжении многих столетий безуспешно искали сначала испанские
конкистадоры, затем европейские охотники за сокровищами и наконец
профессиональные археологи. Город, в самом существовании которого сомневались
многие известные специалисты, в том числе и она сама. Потерянный Город мертвых,
чьи баснословные сокровища намного превосходили все известные историкам
сказочно богатые захоронения Древнего мира, включая Долину фараонов в Древнем
Египте.
Не в силах больше сдерживать себя она схватила за руку стоявшего рядом с ней
Роджерса.
- Город мертвых, - прошептала она.
- Что? - не поняв ее, переспросил кинооператор.
- Молчать! - рявкнул один из конвоиров, подкрепив свои слова ударом
приклада по почкам Роджерса.
Оператор охнул и, наверное, не удержался бы на ногах, если бы Шеннон вовремя
не подхватила его.
После короткого перехода по широкой мощеной улице путники подошли к
сооружению округлой формы, высившемуся над церемониальными строениями,
подобно готическому собору в средневековом европейском городе. Войдя внутрь
здания, они поднялись по парадной лестнице, украшенной мозаикой с изображениями
крылатых людей - ничего похожего Шеннон еще не доводилось видеть. Поднявшись
на верхний этаж и миновав арку главного входа, они оказались в огромном зале с
высоким потолком и геометрическим орнаментом на каменных стенах. Центральную
его часть занимало множество искусно выполненных каменных скульптур богов,
сказочных животных и людей всевозможных размеров. Керамические урны и сосуды
разных форм и оттенков размещались в камерах, примыкающих к центральному залу.
Одна из таких камер была почти до потолка забита рулонами прекрасно
сохранившейся ткани изысканной выработки и окраски.
Археологи безмолвно замерли при виде такого невероятного количества
произведений древнего искусства. Но им не дали даже задержать взгляд на этих
сокровищах. Террористы, не мешкая, отделили перуанских студентов от группы и
отвели их по внутренней лестнице в подземелье храма, где заперли в небольшой
камере, подобии каменного мешка. Археологов вместе с Джордино грубо затолкали в
боковую комнату и оставили там под присмотром двух угрюмых бандитов, выражение
лиц которых не сулило заложникам ничего хорошего. Все они, кроме Джордино, тут
же опустились на холодный каменный пол, не чувствуя ничего, кроме бесконечной
усталости.
Джордино же не находил себе места от отчаяния. Чтобы дать хоть какой-то
выход
эмоциям, он изо всех сил ударил кулаком по каменной стене. Боль слегка отрезвила
его, но не улучшила настроения. Всю дорогу он надеялся, обманув конвоиров,
нырнуть в джунгли и вернуться к жертвенному колодцу. Но его надеждам не суждено
было сбыться. Трудно сказать, чем Джордино заслужил особое внимание террористов,
но они не спускали с него глаз, чуть что напоминая о себе прикладами ружей. Это
были тертые ребята, которым не первый раз приходилось брать заложников, и они
хорошо знали свое дело. Не помогла и наивная попытка смирить свою гордость,
чтобы
не вызывать их раздражения. Если не считать эпизода с доктором Миллером, за всю
дорогу он не сделал ничего, чтобы заслужить пулю в живот.
Он твердил себе, что обязан выжить: погибнет он - погибнет Питт.
Увы, все его усилия ни к чему не привели.
И вот бежать так и не удалось, а уж выбраться отсюда и вовсе казалось
невозможным.
Со всей осторожностью, чтобы остаться незамеченным террористами, Питт шел
по их следам, отчетливо заметным на толстом слое мха, шел под проливным дождем
через сырую чашу, освещая путь карманным фонариком. Он шел, не обращая
внимания ни на дождь, ни на темноту, не думая о возможной опасности, с
решимостью человека, одержимого одной мыслью. Когда стало светать, он положил
фонарь в карман брюк и продолжил путь, не думая об отдыхе.
Вначале террористы имели перед ним значительную фору во времени, более трех
часов. Но ему быстро удалось сократить этот разрыв. На затяжных подъемах он
двигался упругой размеренной походкой бывалого следопыта, резко увеличивая
скорость на коротких спусках. Ни разу не замедлил шаг, ни разу не остановился,
даже
для короткой передышки. Когда же вышел на древнюю, вымощенную каменными
плитами дорогу и идти стало заметно легче, он уже не уступал в скорости лучшим
специалистам по спортивной ходьбе. Мысли о змеях, хищниках и других прелестях
перуанских джунглей, так тревожившие его, были забыты еще ночью, а сейчас и сама
эта бесконечная ночь, казалось, ушла в прошлое.
Его не заинтересовали циклопические сооружения, возвышавшиеся по обеим
сторонам дороги, они словно бы не существовали для него. Двигаясь по открытой
местности, при ярком свете дня, он уже не думал о маскировке и только у входа в
долину замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, чтобы осмотреть открывшееся
перед ним пространство.
Огромный храм, господствовавший над долиной, возвышался примерно в
полукилометре от него. Питт обратил внимание на маленькую фигуру человека,
сидевшего на верхней площадке величественной лестницы, у входа в широкую арку.
Теперь он был уверен, что знает, где могли содержаться заложники. В долину можно
было попасть только через ущелье, которое он миновал менее часа назад. Страх,
что
он опоздает и найдет лишь тела Джордино и археологов, отпустил его. Спешить
больше было некуда. Охота закончилась. Охотники и их жертвы поменялись местами.
Оставалось ждать, пока на руках у бывших жертв не окажутся все козыри.
Он подобрался поближе к храму, используя руины окружающих строений как
естественное укрытие. На это ушло немало времени, но в конце концов ему все же
удалось укрыться в тени одного из больших каменных сооружений, увенчанного
огромным фаллосом. Отсюда можно было наблюдать за входом в храм. Длинная
лестница, ведущая наверх, к воротом храма, была главным препятствием. Подняться
по ней незамеченным казалось совершенно невозможным. Любая такая попытка при
свете дня равносильна самоубийству. Часовой пристрелит его прежде, чем он
преодолеет хотя бы четверть пути. Миновать же лестницу не удастся. Каменные
стены, окружавшие храм, сложены из идеально прилегающих друг к другу блоков, в
зазоры между которыми не просунуть даже лезвия бритвы.
Однако судьба по-прежнему благоволила к нему. Террорист, охранявший вход в
храм, заснул на посту. Не теряя времени, Питт стал подниматься по лестнице.
Тупак Амару был довольно привлекательным, но опасным человеком, и его
внешность соответствовала его репутации. То, что он принял имя последнего
Верховного инки, убитого испанцами, свидетельствовало не столько о его уме,
сколько о далеко идущих планах. Это был невысокий, узкоплечий человек со смуглым
бесстрастным лицом, не выражавшим ничего, кроме холодной жестокости. В отличие
от большинства обитателей высокогорья, чьи лица, как правило, лишены
растительности, он носил пышные усы и бакенбарды. Когда его узкие бескровные
губы изгибались в неком подобии улыбки - что, впрочем, случалось крайне редко, -
он демонстрировал ряд великолепных белых зубов, чем разительно отличался от
своих
соотечественников, для которых жевание листьев коки давно стало национальной
традицией.
Амару и его сподвижники фактически контролировали обширную область в
верхнем течении Амазонки, на северо-востоке Перу, одном из наиболее удаленных и
отсталых департаментов страны, наводя ужас на власти и местное население. Банда
Амару была ответственна за исчезновение нескольких старателей, археологов и
армейских патрулей, работавших в этом районе. Амару никогда не был
революционером, каким он старался себя представить. Ему не было никакого дела до
нужд нищих индейцев, едва сводивших концы с концами, у него были совсем другие
интересы, о которых он не любил распространяться.
Стоя на пороге камеры, он с любопытством разглядывал трех мужчин и женщину,
словно видел их в первый раз. По его мнению, состояние узников как раз достигло
нужной кондиции.
- Приношу извинения за возможные неудобства, - произнес он, - надеюсь, вы
понимаете, что они были неизбежны. Весьма разумно с вашей стороны, что вы не
оказали сопротивления. В этом случае жертвы были бы неизбежны.
- Вы слишком хорошо владеете английским для обычного террориста, -
недоверчиво произнес Роджерс. - Мистер?..
- Тупак Амару. В свое время я учился в университете города Остина, штат
Техас.
- Боже спаси и сохрани Америку, - проворчал Джордино.
- Зачем вы похитили нас? - прошептала Шеннон.
- Ради выкупа, конечно, - рассмеялся Амару. - Думаю, правительство Перу не
поскупится, защищая безопасность известных ученых, граждан Соединенных Штатов,
не говоря уж о собственных студентах, родители которых обеспеченные люди. Их
деньги помогут нам продолжать борьбу с коррумпированным режимом.
- Снова собираетесь доить дохлую корову, - пробормотал Джордино.
- Возможно, старые представления русских о коммунизме и устарели, -
терпеливо объяснил Амару, - но идеи Мао Цзэдуна бессмертны!
- Еще бы, - комментировал доктор Миллер. - Экономический ущерб
миллиарды долларов. Двадцать шесть тысяч убитых перуанских крестьян, за чьи
права
вы якобы сражаетесь... - Его фраза была прервана ударом приклада по почкам.
Миллер застонал и рухнул на пол, словно мешок с картошкой. Его лицо исказилось
от
боли.
- В вашем положении я бы поостерегся обсуждать мои убеждения, - холодно
заметил Амару.
Джордино опустился рядом со старым археологом и осторожно приподнял его
голову, после чего бросил на лидера террористов презрительный взгляд.
- Не любите критики в свой адрес, - комментировал он, - не так ли, амиго?
Джордино ожидал получить за свою дерзость очередной удар прикладом, но,
прежде чем конвоир успел поднять карабин, Шеннон стала между ними.
От ее недавнего страха не осталось и следа. Теперь ее лицо пылало от гнева.
- Вы просто мошенник, - констатировала она и без того очевидный факт.
Амару насмешливо наклонил голову:
- И что же заставило вас прийти к столь любопытному заключению, доктор
Келси?
- Вы знаете мое имя?
- Мой агент в Штатах информировал меня о ваших намерениях, прежде чем вы и
ваши друзья покинули аэропорт Феникс в штате Аризона.
- Доносчик, вы хотите сказать. Амару презрительно пожал плечами:
- Семантика ничего не значит в нашем случае.
- Вы мошенник и шарлатан, - не унималась Шеннон, - и вы еще зовете себя
революционерами. Вы и ваши сподручные попросту грабители могил.
- Никуда не денешься, камарадо, - вступил в разговор Роджерс. - В самом
деле, зачем тратить время на борьбу с коррупционерами, когда можно неплохо
заработать на торговле древностями. Весьма прибыльный бизнес, если знаешь, как
за
него взяться.
Амару презрительно улыбнулся:
- Ну уж если вы так хорошо осведомлены, я тем более не собираюсь отрицать
очевидное.
Несколько секунд все молчали, затем доктор Миллер с трудом поднялся на ноги.
- Вы - грязный вор, - выпалил он, - террорист и убийца. Если бы это было в
моей власти...
Ему не удалось закончить фразу. Не проявляя никаких эмоций, словно все
происходило на учебных стрельбах, Амару выхватил из кобуры девятимиллиметровый
автоматический пистолет и выстрелил в грудь старого археолога. Одного выстрела
оказалось достаточно. Не издав ни звука, доктор Миллер свалился на каменный пол.
Каждый из заложников по-разному реагировал на трагическое событие,
случившееся на их глазах.
Роджерс остался стоять как каменная статуя, и лишь по его глазам можно было
судить о том, что он испытывал в этот момент. Шеннон пронзительно вскрикнула и
зарыдала. Более привычный к зрелищу насильственной смерти Джордино
инстинктивно сжал кулаки, но остался стоять на месте, прекрасно понимая
бессмысленность немедленных ответных действий. Он отдавал себе отчет в том, что
при малейших признаках неповиновения Амару, не задумываясь, перестреляет их всех
до одного. Может быть, он не удержался бы от искушения броситься на убийцу и
вцепиться ему в горло, но властный окрик главаря террористов остановил его.
- Оставайся на месте, малыш, - усмехнулся Амару, направляя дуло пистолета в
лицо пилота. - Не пришло еще твое время получить порцию свинца.
Кивнув головой конвоирам, стоявшим с ружьями на изготовку, он отдал им
несколько приказаний по-испански. Те перетащили труп в соседнюю комнату,
оставив за собой на полу широкий кровавый след.
Шеннон продолжала истерически рыдать:
- Как вы могли пойти на это? Миллер был старый добрый человек. Он никому не
мог причинить зла.
- Для него это обычное дело, - сквозь зубы процедил Джордино.
- Тебе лучше заткнуться, малыш, - прошипел Амару, - или не терпится
составить ему компанию? Я собирался только преподать вам небольшой урок,
который вы, надеюсь, хорошо усвоили.
Никто из присутствующих, кроме Джордино, не обратил внимания на
возвращение конвоиров. От него не ускользнуло ничего. Ни шляпа, низко надвинутая
на глаза бандита, ни руки, спрятанные под пончо. Ал бросил быстрый взгляд на
второго бандита, лениво прислонившегося к дверному косяку. Похоже, парень уже
успел приложиться к бутылке. Сейчас их разделяло не более двух метров. При
небольшом везении он сможет обезоружить его, прежде чем малый успеет сообразить,
что происходит. Единственным препятствием оставался пистолет, по-прежнему
поблескивающий в руке Тупака Амару.
- Ты уже покойник, Амару, - холодно заметил Джордино. - И смерть твоя
будет мучительнее, чем у тех невинных жертв, которых ты убил собственной рукой.
- В самом деле? - Губы Амару искривились в презрительной ухмылке, - Не ты
ли станешь моим убийцей? Или молодая леди окажет мне эту честь?
Он сделал несколько шагов вперед и грубо схватил молодую женщину за талию.
- Ручаюсь, что после нескольких часов в моей постели она выполнит любое мое
пожелание.
- Только не это, - простонала Шеннон.
- Я получаю наслаждение, насилуя женщин, слушая их мольбы и стоны...
Загорелая рука, схватившая его за горло, помешала Амару закончить фразу.
- Это тебе за всех женщин, которых ты заставил страдать, - произнес Питт,
разряжая обойму кольта аккуратно между ног главаря террористов.
Второй раз за последние несколько минут звук пистолетного выстрела,
сопровождаемого гулким эхо, нарушил безмолвие древнего храма. Одним прыжком
Джордино преодолел расстояние, отделявшее его от второго бандита, и нанес ему
сокрушительный удар головой в грудь, отбросивший террориста к каменной стене.
Краем глаза он успел заметить выражение ужаса на лице Амару, его вытаращенные
глаза и перекошенный в безмолвном крике рот. Пистолет выпал у него из рук, когда
они потянулись к красному пятну на брюках, захватив простреленные гениталии.
Пилоту потребовалось меньше секунды, чтобы нанести конвоиру еще один удар в
челюсть и вырвать из рук опешившего бандита винтовку. Остальное было делом
техники.
На этот раз Шеннон не закричала. Она тихо пробралась в угол комнаты и
осталась
сидеть там без движения, словно восковая кукла, тупо глядя на кровь Амару,
забрызгавшую ее белокурые волосы, обнаженные руки и ноги. Оправившись от шока,
она подняла глаза на Питта.
Роджерс тоже смотрел на Питта с выражением крайнего изумления на лице,
тщетно стараясь припомнить, где он видел этого человека.
- Вы наш спаситель, прилетевший на вертолете? - произнес он наконец.
- Он самый, - кивнул Питт.
- Но вы же остались в колодце, - недоуменно заметила Шеннон дрожащим от
волнения голосом.
- Пришлось попотеть, но в конце концов мне удалось выбраться наружу. - Он
отодвинул в сторону лежащее на полу тело Амару и положил руку на плечо
Джордино. - Расслабься, Ал. Подай пример остальным.
Джордино, улыбаясь во весь рот, отложил в сторону винтовку и от души обнял
друга.
- А я уже и не надеялся увидеть тебя снова.
- Да, по твоей милости мне пришлось попереживать. Черт знает что происходит.
Стоит мне отлучиться на полчаса, как ты тут же впутываешь меня в разборки с
местными криминальными структурами.
- Не скажешь, что ты так уж торопился, - возразил пилот, не желая оставаться
в
долгу. - Мы ожидали тебя еще несколько часов назад.
- Пропустил автобус. Кстати, кто-то обещал мне пригласить оркестр.
- Они отказываются играть в таких условиях. Серьезно, Питт, как тебе удалось
выбраться из этого чертова колодца и найти наши следы в джунглях?
- Не могу сказать, что это было просто. Как-нибудь расскажу, когда у нас
будет
что выпить.
- А где остальные конвоиры? Что с ними?
Питт небрежно передернул плечами:
- Они потеряли бдительность и столкнулись с рядом осложнении. Ничего
серьезного. Сотрясения мозга и небольшие черепные травмы. - Его лицо омрачилось.
- Я встретился с одним из них, когда он тащил к выходу тело доктора Миллера. Кто
стрелял в старика?
Джордино кивнул в сторону Амару:
- Наш друг-приятель, вот он здесь. Кстати, он же перерезал и твою
страховочную
веревку.
- Ну что ж, меня не будут мучить угрызения совести, - заметил Питт, опуская
глаза на главаря террористов. Тот сидел, прислонившись спиной к стене и обхватив
пах обеими руками, он не осмеливался взглянуть на рану. - Похоже, с сексом для
него все кончено. Он назвал свое имя?
- Представился как Тупак Амару, - вступила в разговор Шеннон. - Присвоил
себе имя последнего Верховного инки. Верно, для того, чтобы произвести
впечатление
на местных жителей.
- Перуанские студенты, - вспомнил Джордино, хлопнув себя по лбу. - Бандиты
загнали их в подземелье храма.
- Я уже освободил их. Хорошие ребята. Сейчас они заняты тем, что связывают
наших повстанцев и складывают их в хорошо запирающееся помещение. Там они
будут ждать, когда прибудут представители власти.
- Никакие они не повстанцы, - заметила Шеннон, - и уж тем более не
революционеры. Банальные грабители могил, маскирующиеся под террористов
"Сендеро луминосо". Воруют бесценные древности и сбывают их на международном
черном рынке Амару мелкая сошка. Его клиенты получают большую часть прибыли.
- Да и у него губа не дура, - заметил Питт. - Я успел увидеть здесь столько
произведений искусства, что их с избытком хватит, чтобы удовлетворить аппетит
половины музеев и частных коллекционеров во всем мире.
Поколебавшись секунду-другую, Шеннон поднялась на ноги, обняла Питта за шею
и легко поцеловала его в губы.
- Вы спасли наши жизни. Спасибо вам, Питт.
- И не один раз, а дважды, - поправил ее Роджерс, пожимая спасателю руку.
- Мне здорово повезло, - смущенно заметил Питт.
Несмотря на мокрые всклоченные волосы, полное отсутствие косметики, на
грязную рваную блузку, надетую прямо на купальный костюм, и нелепые походные
ботинки, он не мог не ощущать волн чувственности, исходивших от этой женщины.
- Слава богу, что вы пришли вовремя, - добавила Шеннон, вздрогнув.
- Слишком поздно для доктора Миллера, - вздохнул Питт.
- Куда они отнесли тело? - спросил Роджерс.
- Я столкнулся с этим вонючим скунсом, когда он клал тело на ступеньки
лестницы прямо перед входом в храм.
Джордино критически оглядел друга, отметил многочисленные ссадины на его
лице, руках и ногах. Перед ним стоял державшийся на пределе сил, смертельно
уставший человек.
- Ты выглядишь так, словно только что закончил дистанцию триатлона, а у
финиша свалился на моток колючей проволоки, - заметил он. - Как твой домашний
врач рекомендую тебе хорошо поспать, прежде чем мы двинемся в обратный путь.
- Я выгляжу хуже, чем себя чувствую, - возразил Питт. - У меня еще будет
время поспать. Дела прежде всего. Не имею ни малейшего желания снова играть роль
Тарзана, поэтому и предлагаю начать сборы немедленно.
- Полнейшее безумие, - заверил его Джордино. - Ты заснешь на ходу, не успев
добраться до джунглей.
- Вы на самом деле думаете, что мы сумеем выбраться отсюда? - недоверчиво
уточнила Шеннон.
- Безусловно, - успокоил ее Питт, - более того, я гарантирую вам это.
- В таком случае нам не обойтись без вертолета, - заметил Роджерс.
- Разумеется, - согласился Питт. - Как, по-вашему, Тупак Амару, или как его
там, собирайся забрать отсюда украденные им предметы искусства, доставить их в
один из портов, чтобы затем вывезти из страны? Тогда у него должен быть мощный
передатчик. Вот мы им и воспользуемся. Для чего, в конце концов, люди придумали
радио?
Джордино одобрительно кивнул:
- Имеет смысл, если, конечно, мы найдем этот передатчик. Он может быть
спрятан где угодно. Развалин здесь хватает. Нам потребуется несколько дней,
чтобы
найти его.
Питт бросил бесстрастный взгляд на Амару:
- Но он-то знает это.
Амару, превозмогая боль, бросил на него ненавидящий взгляд.
- У нас нет радио, - прошипел он сквозь стиснутые зубы.
- Простите, если я не поверю вам. Итак, где вы его прячете?
- Ничего я вам не скажу, - прохрипел Амару, презрительно скривив рот.
- Иными словами, вы предпочитаете умереть?
- Вы сделаете одолжение, если убьете меня. Зеленые глаза Питта остались
холодными, как воды высокогорного озера.
- Сколько женщин вы изнасиловали и убили? - поинтересовался он.
- Так много, что я давно потерял им счет, - презрительно бросил Амару.
- Вы надеетесь вывести меня из себя и заставить убить вас, не так ли? Зря
стараетесь.
- Почему же вы не спрашиваете, сколько детей я отправил на тот свет?
- Вы недооцениваете меня. - Питт вытащил из-за пояса кольт и приставил его к
щеке Амару. - Убить вас? Ну уж нет. Для начала вышибу вам глаза. К импотенции
добавится еще и слепота. Устраивает?
Амару попробовал придать своему лицу надменное выражение, но у него это
плохо получилось. В глазах у него застыл неприкрытый страх, губы дрожали.
- Берете меня на пушку? - прохрипел он.
- Потом прострелю вам коленные чашечки, - продолжал Питт, - затем - уши
или нос. На вашем месте я бы серьезно задумался, пока я не перешел к делу.
Понимая, что Питт и не думает шутить, Амару сдался.
- Черт с вами, - простонал он. - Передатчик внутри круглого здания, в
пятидесяти метрах к западу от храма. Над входом изображение обезьяны. Не
ошибетесь.
Питт повернулся к Джордино.
- Возьми себе в помощь одного из студентов. Он переведет сообщение. Установи
контакт с перуанскими властями и обрисуй ситуацию. Потребуй, чтобы сюда
направили армейское подразделение. Кто его знает, сколько бандитов может еще
скрываться в развалинах.
Джордино бросил задумчивый взгляд на Амару:
- Если я передам сообщение на открытой частоте, сторонники этого малого в
Лиме сообразят что к чему и пришлют сюда банду головорезов раньше, чем военные
двинутся с места.
- Я бы не слишком доверяла и военным, - вступила в разговор Шеннон, -
вполне возможно, что кто-нибудь из высокопоставленных офицеров по уши увяз в
этом дерьме.
- Взятки берут почти все, - философски заметил Питт, - тут уж ничего не
поделаешь.
- Шеннон права, - поддержал коллегу Роджерс. - Дело с грабежом могил, судя
по всему, поставлено на широкую ногу. Доход от него не меньше, если не больше,
чем
от самых крупномасштабных операций по контрабанде наркотиков. Кто бы ни стоял
во главе его, тут не обойтись без поддержки крупных правительственных
чиновников.
- Мы можем использовать нашу собственную частоту и связаться с Хуаном, -
предложила Шеннон.
- Хуаном?
- Хуан Чако, правительственный координатор нашего проекта, - терпеливо
пояснила молодая женщина. - Его штаб-квартира в ближайшем городе. Оттуда он
организует снабжение экспедиции.
- Ему можно доверять?
- Думаю, да, - ответила Шеннон, не колеблясь, - Хуан один из самых
уважаемых археологов в Южной Америке и ведущий специалист по андийским
культурам. И еще правительственный чиновник, отвечающий за пресечение
нелегальных раскопок и контрабанды произведений искусства.
- Похоже, это как раз тот человек, который нам нужен, - сказал Питт,
обращаясь к Джордино. - Свяжись с ним по радио и передай ему нашу просьбу.
- Я пойду с вами, - предложила Шеннон, - и расскажу Хуану об убийстве
Миллера. Заодно познакомлюсь с сооружениями, окружающими храм.
- Возьмите с собой оружие и будьте начеку, - предупредил Питт.
- А что делать с телом доктора Миллера? - спросил Роджерс. - Мы не можем
оставить его валяться на ступенях храма.
- Согласен, - сказал Питт. - Заверните его в одеяло и перенесите внутрь
храма,
пока сюда не прибудут правительственные чиновники.
- Предоставьте это мне, - попросил Роджерс. - Жаль, но больше я ничего не
могу сделать для этого достойного человека.
Собрав последние силы, Амару насмешливо улыбнулся.
- Идиоты, сумасшедшие идиоты, - презрительно прошептал он. - Вам никогда
не удастся живыми покинуть Город мертвых.
Присутствующие с отвращением посмотрели на раненого террориста. Он казался
им вполне безопасным, как гремучая змея, у которой вырвали ядовитые зубы. Но
Питт
не был склонен недооценивать матерого террориста, хотя и не придавал особого
значения выражению мрачной уверенности, застывшей в его глазах.
Когда его спутники вышли из комнаты, Питт опустился на колени рядом с Амару.
- Для человека в вашем положении вы слишком уверены в себе, - произнес он.
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним, - прошептал Амару, хотя при
этих словах его лицо исказилось от боли. - Вы перешли дорогу очень
могущественным людям. Их гнев будет ужасен.
- Мне случалось делать это и раньше, - невозмутимо заметил Питт.
- Сунув нос не в свои дела, вы затронули интересы "Солпемачако". Они не
остановятся ни перед чем, чтобы предотвратить утечку информации, даже если ради
этого придется уничтожить население целой провинции.
- Надо полагать, весьма приятные люди, раз уж вы с ними сотрудничали, -
пробормотал Питт. - Как вы их назвали?
Несколько минут Амару молчал. Он слабел на глазах от болевого шока и потери
крови. Затем с трудом поднял руку и указал пальцем на Питта.
- Вы прокляты, и ваши кости останутся навсегда вместе с другими останками
чачапояс.
Глаза его закрылись, и он потерял сознание.
- Кто, черт возьми, эти чачапояс? - осведомился Питт у вошедшей в комнату
Шеннон.
- Они известны также, как люди тумана, - пояснила она. - Их культура
процветала в период между 800 и 1480 годами нашей эры в высокогорных районах
Анд до того, как они были покорены инками. Именно они и построили этот
удивительный Город мертвых.
Питт поднялся с колен и бросил фетровую шляпу, взятую им у конвоира, на
грудь
Амару. Повернувшись на каблуках, он вышел в большой зал храма, где несколько
минут изучал груду древностей чачапояс, собранных здесь бандитами. За этим
занятием его и застал ворвавшийся в зал Роджерс.
- Где вы оставили тело доктора Миллера? - выпалил оператор, едва успев
отдышаться.
- На верхней площадке лестницы, а в чем дело?
- Покажите.
Питт пожал плечами и последовал за Роджерсом к центральному входу. Дойдя до
места, он, не веря своим глазам, уставился на пятна крови, покрывавшие каменный
пол:
- Кто убрал тело?
- Если вы не знаете, - огрызнулся Роджерс, - то чего вы ждете от меня?
- Вы не проверяли у основания пирамиды? Может быть, тело просто упало вниз.
- Я послал четырех студентов на поиски. Они ничего не нашли.
- Может быть, их сокурсники перенесли его внутрь храма?
- Я уже спрашивал. Они знают не больше нашего.
- Трупы не имеют привычки ходить, - осторожно заметил Питт.
Роджерс бросил унылый взгляд вокруг и меланхолично пожал плечами.
- По крайней мере, наш труп, похоже, это сделал, - неуверенно пробормотал
он.
Кондиционер трудился вовсю, нагнетая холодный сухой воздух в жилую комнату
прицепного вагончика, служившего штаб-квартирой совместного проекта
американских и перуанских археологов в Чачапоясе. Впрочем, человек, удобно
развалившийся на кожаной софе, мало чем напоминал изможденных узников Долины
мертвых. Хуан Чако выглядел расслабленным и вполне довольным собой. В руке он
держал высокий бокал, на треть наполненный ледяным джином с тоником. Однако он
мгновенно напрягся, когда из микрофона, закрепленного на стене кабины водителя,
донесся хорошо знакомый ему голос.
- Святой Иоанн вызывает святого Петра. - Голос прозвучал резко и отчетливо.
- Святой Иоанн вызывает святого Петра. Вы меня слышите?
Чако быстро пересек комнату и включил передатчик.
- Я вас слушаю.
- Включите запись. У меня нет времени повторять сообщение или объяснять
ситуацию в деталях. Чако послушно нажал кнопку рекордера:
- Готов к записи.
- Амару и его люди захвачены вашими американскими коллегами. Амару мертв
или тяжело ранен.
Обычно добродушная физиономия Чако приобрела зловещее выражение.
- Как это могло случиться?
- Одному из команды вертолета удалось выбраться из колодца, проследить Амару
и его группу до Долины мертвых, а там каким-то образом обезвредить их одного за
другим.
- Тогда, наверно, это был сам дьявол?
- К тому же очень изобретательный, а потому вдвойне опасный.
- А вы в безопасности?
- В настоящий момент - да.
- Значит, наш план заставить американцев отказаться от продолжения
исследований рухнул?
- К сожалению. Едва доктор Келси увидела груз, готовый к отправке, она сразу
все поняла.
- Что им известно о Миллере?
- Пока ничего.
- Ну что ж, хоть что-то идет как надо.
- Если вы поторопитесь и пришлете людей, прежде чем они успеют оставить
долину, мы еще можем спасти ситуацию.
- Мы не собираемся причинять вред нашим студентам, - возразил Чако, -
общественное мнение сделает невозможным дальнейшее сотрудничество между нами.
- Поздно, мой друг. Не сомневаюсь, что после того, что они видели, не надо
быть
семи пядей во лбу, чтобы понять, кто стоит за всем этим бизнесом. Мы не можем
позволить, чтобы это стало известно прессе. Как ни жаль, но у нас нет выбора.
Студенты должны разделить участь американцев.
- Ничего бы этого не произошло, если бы вам удалось не допустить доктора
Келси и Майлса Роджерса в священный колодец.
- Но удержать их можно было, только убив на глазах у студентов.
- Посылать сигнал о помощи тоже было ошибкой.
- Нет. Мы хотим избежать правительственного расследования. Их исчезновение
вызовет серьезные подозрения, если не будет принято никаких мер для их спасения.
Мы не можем сделать деятельность "Солпемачако" достоянием общественности.
Наконец, откуда мы могли знать, что эти спасатели из НУМА свалятся нам как снег
на
голову.
- Верно, события порой выходят из-под контроля. - Произнеся эту сентенцию,
Чако перевел взгляд на маленькую статуэтку крылатого ягуара, найденную в Долине
мертвых. - Я устрою так, чтобы наши армейские друзья прибыли в Город мертвых не
позже чем через час.
- Вы доверяете офицеру, который будет руководить операцией?
- А на кого еще положиться, если не доверять собственному брату, - произнес
Чако с улыбкой.
- Никогда не верил, что простые смертные способны воскресать, - бормотал
Питт, глядя на лужу крови на верхней площадке лестницы. - Не знаю, что и думать.
- Он был мертв, - убежденно заявил Роджерс. - Я стоял рядом, когда Амару
прострелил ему грудь. Кровь была повсюду. Да и вы видели его здесь. Вряд ли у
вас
были сомнения, что он мертв.
- У меня не было времени осмотреть тело.
- А как же кровавый след, он ведь тянется сюда из комнаты, где Миллера
застрелили. Да из него вытекло не меньше галлона крови.
- Скорее, около пинты, - заметил Питт задумчиво. - Боюсь, вы
преувеличиваете.
- Сколько, по вашим оценкам, прошло времени с того момента, как вы оглушили
конвоира и до того, когда освободили студентов.
- Четыре, от силы пять минут.
- И за это время шестидесятисемилетний, истекающий кровью человек успевает
спуститься по длинной лестнице и бесследно исчезнуть среди развалин города?
Такой подвиг и здоровому мужчине не под силу. Сам Гудини позавидовал бы
такому фокусу.
- Вы уверены, что это был доктор Миллер? - спросил Питт.
- Конечно. Кто же еще? - убежденно заявил Роджерс.
- Давно вы его знаете?
- Заочно около пятнадцати лет. Лично всего пять дней. - Роджерс посмотрел на
Питта как на сумасшедшего. - Послушайте, вы идете по ложному следу. Миллер был
одним из ведущих археологов мира, признанным авторитетом по древней культуре
Америки и ее связям с Африканским континентом. Его фотографии приводились в
сотнях статей в доброй дюжине крупнейших научных журналов. Он не раз появлялся
на экранах ТВ. Он не страдал излишней скромностью и знал цену рекламы. Его лицо
было знакомо многим десяткам тысяч людей.
- Просто пытаюсь разобраться в этой запутанной истории, - терпеливо
объяснил Питт. - Поневоле приходится рассматривать самые невероятные гипотезы.
Он вдруг умолк, увидев, что Шеннон и Джордино появились у основания храма.
Даже с верхней площадки лестницы было заметно, как они взволнованы. Дождавшись,
когда они подойдут поближе, он громко окликнул пилота:
- Только не говори, что кто-то нашел передатчик раньше тебя и разбил его на
мелкие куски. Джордино остановился.
- Ты недалек от истины, - прокричал он в ответ. - Кто-то опередил нас.
Передатчик похищен лицом или лицами, пожелавшими остаться неизвестными.
Когда Шеннон и Джордино достигли верхней площадки перед храмом, их лица
были мокрыми от пота. Остановившись, чтобы перевести дух, Шеннон вытерла лицо
неизвестно откуда взявшимся у нее куском ткани. Джордино ограничился тем, что
смахнул пот с лица рукавом рубашки.
- Строители этой штуки должны были заранее позаботиться о лифте, - мрачно
пошутил он.
- Так вы нашли гробницу с передатчиком? - повторил Питт.
Джордино кивнул:
- Найти-то мы нашли, только не то, что искали. Эти ребята не знают счета
деньгам. Гробница обставлена так, что даст сто очков вперед любому пентхаузу.
Есть
даже портативный генератор для подвода электроэнергии к холодильнику.
- И никаких следов передатчика?
- Тот, кому он понадобился, был так уверен в себе, что задержался, чтобы
ликвидировать четыре ящика отличного американского пива.
- Американское пиво в джунглях Перу? - не поверил Питт.
- Могу принести пустые бутылки, если сомневаешься, - проворчал Джордино.
- Кто-то, видно, очень хотел, чтобы мы умерли от жажды.
- Ну, это нам, пожалуй, не грозит, - улыбнулся Питт. - Воды в джунглях пока
хватает.
- Да, но как ты теперь собираешься вызвать своих морских пехотинцев?
- С одним передатчиком, простреленным в твоем вертолете, и вторым,
похищенным неизвестно кем, это, пожалуй, будет проблемой, - согласился Питт. -
А что с экспедиционным передатчиком? - спросил он, поворачиваясь к Роджерсу.
Тот безнадежно махнул рукой.
- Только не говорите, - вступила в разговор Шеннон, - что нам придется
тащиться тридцать километров сквозь джунгли до сенота, а там еще девяносто
километров до Чачапояса.
- Может быть, Чако начнет беспокоиться, что связь с лагерем потеряна, и
пошлет
нам на выручку спасательную партию, - с надеждой предположил Роджерс.
- Даже если им удастся проследить наш маршрут до Города мертвых, - заметил
Питт, - будет поздно. Они найдут наши тела среди руин.
Все уставились на него с недоумением.
- Амару заявил, что мы затронули интересы слишком могущественных людей, -
пояснил Питт, - и они не позволят нам живыми покинуть Долину мертвых. Ставки
велики, чтобы рисковать.
- Но если они собирались убить нас, - возразила Шеннон, - зачем нужно было
тащить нас сюда, могли бы убить в базовом лагере, а тела бросить в жертвенный
колодец.
- Для того чтобы сохранить видимость борьбы патриотов с антинародным
правительством, они должны продолжать свои игры с взятием заложников и
требованием выкупа. Если перуанское правительство, ваша университетская
администрация в Штатах или родственники студентов согласятся заплатить солидную
сумму выкупа, это повысит престиж террористов "Сендеро луминосо". Они пополнят
свои доходы от нелегальной торговли предметами искусства, но это не спасет нас.
- Кто же эти люди? - поинтересовалась Шеннон.
- Амару назвал их "Солпемачако", не берусь судить, что это по-испански
означает.
- "Солпемачако", - повторила Шеннон - Комбинация двух древних мифов о
медузе и драконе из фольклора местных индейцев. По местным преданиям, которые
насчитывают несколько сотен лет, "Солпемачако" - дьявольский змей с семью
головами, живущий в пещере. Одна из легенд прямо указывает, что местом его
обитания является Город мертвых.
Джордино демонстративно зевнул:
- Звучит как еще один дешевый фильм ужасов о монстре из земных недр.
- Больше похоже на нехитрую игру слов, - возразил Питт. - Метафорическое
название международной преступной организации, специализирующейся на торговле
предметами древнего искусства.
- Семь голов дракона могут олицетворять семь лидеров преступной группировки,
- предположила Шеннон.
- Или семь основных ее принципов, - не отстал от нее Роджерс.
- Ну а теперь мы разгадали эту загадку, - заключил Джордино, - и нечего
больше тянуть резину. Самое время сматываться отсюда, пока наши друзья не
перекрыли выход из долины.
- А мне кажется, они только этого и ждут от нас, - возразил Питт, - поэтому
предлагаю подождать еще немного.
- Вы действительно верите, что они пошлют своих людей, чтобы расправиться с
нами? - спросила Шеннон скорее сердито, чем испуганно.
Питт кивнул:
- Готов поспорить. Кто бы ни сыграл с нами эту шутку, вне всякого сомнения,
он
уже успел предупредить своих приятелей. Полагаю, что его сообщники слетятся
сюда,
как взбесившиеся осы, меньше... - он бросил взгляд на часы, прежде чем закончить
фразу, - ... меньше чем через полтора часа. После этого они перестреляют всех,
кто
имеет хоть какое-то отношение к археологии.
- Не слишком приятная перспектива, - заметила Шеннон.
- Имея шесть карабинов и автоматическую винтовку Дирка, мы сумеем остудить
головы двум дюжинам крутых головорезов минут за десять, - проворчал Джордино.
- Но мы не можем оставаться здесь и сражаться с вооруженными преступниками,
- возразил Роджерс. - Кончится тем, что нам всем перережут глотки.
- Наконец, мы не можем подвергать риску жизнь студентов, - добавила
Шеннон, бледнея.
- Прежде чем мы окончательно впадем в уныние, - внес предложение Питт, -
предлагаю реально оценить обстановку и незамедлительно покинуть храм.
- Чего ради? - потребовал объяснений Роджерс.
- Прежде всего мы должны обнаружить местонахождение взлетной площадки
Амару.
- Зачем?
Джордино потешно выкатил глаза. Нетрудно догадаться, что Питт выстраивает
очередной безумный план.
- Ничего слишком сложного, - успокоил его Питт. - После того как бандиты
приземлятся и ринутся на поиски, мы берем инициативу в свои руки, захватываем их
вертолет и держим курс на ближайший четырехзвездочный отель, чтобы принять
освежающую ванну.
В воздухе повисло настороженное молчание. Все уставились на Питта, словно он
вышел из только что прилетевшего с Марса корабля. Первым опомнился Джордино:
- Ну что я вам говорил! Видите, как все просто.
Питт ошибся всего на десять минут. Точно спустя это время тишина долины была
нарушена ревом авиационных двигателей, и два вертолета перуанских ВВС,
проскользнув седловину между двумя заснеженными пиками, сделали круг над
руинами Города мертвых. Совершив рекогносцировочный облет долины, они
приземлились всего в ста метрах от циклопической конструкции древнего храма.
Лопасти винтов еще не успели остановиться, как из обеих машин посыпались люди в
десантной форме. Мгновенно рассредоточившись по летному полю, они угрожающе
подняли дула автоматов. Это не были регулярные войска, призванные защищать свою
страну. Это были обыкновенные наемники, продающие свои услуги всем желающим,
способным заплатить хорошую цену. Два взвода солдат, по тридцать человек в
каждом, под командованием двух лейтенантов и одного капитана. Убедившись, что
его люди заняли надежную позицию, капитан взмахом стека подал знак начать штурм
храма. Затем он взобрался на низкую стену, чтобы руководить предстоящим боем,
оставаясь при этом в сравнительной безопасности. Увы, его расчеты оказались
ошибочными. Своеобразная акустика древних руин многократно усилила отданную
им команду, прерванную тут же криком боли. Так и не успев понять, что,
собственно,
с ним произошло, капитан сложился пополам и свалился со стены, ударившись
затылком о каменную мостовую.
Полный невысокий лейтенант подбежал к упавшему капитану и опустился на
колени рядом с его телом. Убедившись, что капитан мертв, он поднял взгляд в
сторону
храма, открыл было рот, чтобы выкрикнуть очередную команду, и тут же свалился на
тело своего командира. Сухой треск автоматической винтовки был последним звуком,
который он слышал.
Лежа на верхней площадке у входа в храм, за невысокой каменной баррикадой,
Питт нашел сквозь оптический прицел группу растерявшихся солдат и четырьмя
выстрелами вывел из строя последнего оставшегося в живых офицера. В зеленых
глазах Питта, когда он смотрел на смешавшихся внизу наемников, не было ни
страха,
ни удивления, а только решимость. Он знал, что спасает жизнь тринадцати ни в чем
не
повинных люд ей. Стрелять поверх голов солдат, чтобы заставить их отступить,
было с
его точки зрения пустой тратой времени. Они пришли сюда хладнокровно убить
невольных свидетелей их преступной деятельности. Убивать или быть убитым -
стертое клише, но ничего справедливее сейчас не было. Наемные убийцы не
заслуживают пощады.
Питт не был жестоким человеком. Ему никогда не нравилось убивать совершенно
незнакомых ему людей. Единственное, о чем он сожалел сейчас, было то, что
истинные виновники преступления находились вне пределов досягаемости.
Он отложил оружие в сторону и еще раз хладнокровно всмотрелся в то, что
происходило внизу. Большинство перуанских наемников прижались к земле, тщетно
пытаясь спрятаться за нагромождением камней, но они и не думали сдаваться.
Несколько выстрелов, срикошетивших за его спиной о каменные стены храма,
служили тому наилучшим подтверждением. Это были действительно крутые парни,
бывалые солдаты удачи, быстро оправившиеся от первого потрясения. Смерть
офицеров задержала, но не остановила их. Команду приняли на себя несколько
сержантов, делавших все, что было в их силах, чтобы сломить неожиданное
сопротивление противника.
Питт прижался к каменным плитам пола позади своей импровизированной
баррикады. Пули щелкали за его спиной о каменную облицовку колонн, щедро
посылая во все стороны мелкие брызги камня. С каждой минутой огонь усиливался.
Профессионально перебегая от одного укрытия к другому, наемники постепенно
сужали полукольцо, подходя все ближе и ближе к подножию лестницы, на верхней
площадке которой укрывался Питт. Пора было подумать, что же делать дальше.
Двигаясь ползком, ему в конце концов удалось добраться до входа в храм. Здесь
Питт
поднялся на ноги и, подбежав к задней стене храма, бросил обеспокоенный взгляд
на
окно, сделанное в форме арки.
Отдавая себе отчет в том, что стены храма не выдержат длительной осады и в
то
же время слишком отвесны, чтобы дать возможность его защитникам избежать
гибели, солдаты не позаботились о том, чтобы взять храм в кольцо.
Питт понимал, что основные силы противника будут атаковать главную лестницу
храма. Пожалуй, единственное, что он не мог предвидеть, так это то, что наемники
собираются подвергнуть храм массированному ракетному обстрелу, прежде чем
решиться на подобную атаку.
Вновь укрывшись за каменной баррикадой, он подверг прицельному обстрелу
собравшихся внизу наемников, пока последняя гильза из магазина его винтовки не
упала на каменный пол. Он перекатился на левый бок и уже готов был вставить
новый
магазин, когда характерный звук 40-миллиметровой гранаты, разорвавшейся в восьми
метрах за его спиной, заставил его вновь прижаться к каменным плитам пола.
Ракета
пробила огромную брешь в стене древнего святилища, и сотни мелких обломков
камня разлетелись, подобно шрапнели, во все стороны.
Звук взрыва едва не оглушил Питта. Глаза, нос и гортань были моментально
забиты мелкой пылью, на какое-то время ослепившей его и лишившей способности
нормально дышать. Он лихорадочно протер глаза и бросил взгляд на дымящиеся
руины храма. Он едва успел прикрыть голову руками, прежде чем вторая граната
ударила в древние руины и взорвалась с чудовищным грохотом. На этот раз ему
повезло меньше. Крупный обломок камня попал в него и едва не отправил на тот
свет.
Несколько секунд он лежал без движения и почти без чувств. Затем, с трудом
поднявшись на колени, схватил лежавшее рядом ружье и прокрался во внутреннее
помещение храма. Бросив взгляд на груду бесценных произведений искусства, он
громко позвал Амару.
Грабитель могил был еще жив. Его руки, покрытые запекшейся кровью, были попрежнему
прижаты к простреленным гениталиям. Лицо выглядело маской слепой
ненависти. И все же он оставался в полном сознании, словно человек, совершенно
нечувствительный к боли. Больше всего он походил сейчас на взбесившегося
дьявола,
каким, собственно, и был в эти минуты.
- Похоже, у ваших приятелей слепая страсть к разрушению памятников
искусства, - мрачно заметил Питт, и в тот же момент третья граната сотрясла
здание
храма.
- Вы в ловушке, - прохрипел Амару, - и вам из нее уже не выбраться.
- Я забыл поздравить вас с мастерски поставленной сценой убийства так
называемого доктора Миллера. Ему удалось бежать, прихватив с собой передатчик, и
вызвать подкрепление.
- Пришел твой последний час, проклятая американская свинья!
- Американская свинья, - задумчиво повторил Питт, - давненько меня так не
величали.
- Ты умрешь в мучениях, точно так же, как я.
- Сожалею, но у меня другие планы.
Амару попытался приподняться на локтях и высказать своему противнику все,
что
он о нем думает, но Питт уже вышел.
Он поспешил к намеченному заранее окну. Матрац и пара ножей,
позаимствованных им из жилых комнат террористов, лежали рядом. Он положил
матрац на низкий подоконник и сел на него, свесив ноги наружу. Отложив в сторону
винтовку, он взял в каждую руку по ножу и бросил взгляд на площадку,
расположенную метрах в двадцати ниже уровня окна. Ему припомнился случай, когда
он использовал этот способ, чтобы добраться до дна каньона на острове Ванкувер в
Британской Колумбии.
"Вообще-то, в этом есть что-то противное человеческой натуре, - с горечью
подумал он, - но ничего не поделаешь".
С недолгими колебаниями было разом покончено, когда четвертая ракета
взорвалась у фасада храма. Упершись каблуками в стену храма и манипулируя
ножами наподобие тормозов, он соскользнул вниз по каменной стене, использовав
матрац как своеобразный тобогган. [специальные деревянные сани для катания и
соревнований на скорость в стеке с гор]
Джордино, с Шеннон и студентами за спиной и Роджерсом в арьергарде,
подымался по лестнице, ведущей наверх из подземной гробницы, где они прятались с
момента приземления вертолетов.
Сделав небольшую остановку, он осторожно высунул голову наружу и огляделся
вокруг. Оба вертолета с заглушенными двигателями стояли метрах в пятидесяти от
него. Пилоты сидели в кабинах, равнодушно наблюдая за штурмом храма.
Шеннон последовала его примеру и подняла голову как раз в тот момент, когда
одна из гранат полностью разрушила центральную арку храма.
- Они уничтожают древние сокровища, - произнесла она с горечью.
Джордино бросил на нее косой взгляд.
"Лучше бы вспомнила о Дирке, - подумал он. - Питт рискует жизнью, в
одиночку сражаясь с двумя взводами наемников, а нам предстоит всего лишь украсть
вертолет".
- Для археолога невыносимо наблюдать, как уничтожаются бесценные
произведения искусства, - продолжала Шеннон.
- Ты предпочла бы, чтобы они расстреляли нас? - кисло осведомился пилот.
- Простите, я хочу, чтобы ваш друг спасся, не меньше, чем вы, но все же это
страшное зрелище.
- Я знаю этого парня с тех пор, как мы были детьми, - улыбнулся Джордино, -
и поверьте мне - он всегда с удовольствием брался за роль Горациев на мосту.
Он еще раз внимательно осмотрел посадочную площадку и обе машины. Выбрал
ту, что находилась ближе к ним. Вертолет стоял всего в нескольких метрах от
узкого
ущелья, так что незаметно подобраться к нему было если и не простой, то вполне
осуществимой задачей. Кроме того - и это было гораздо важнее с точки зрения
Джордино, - пилоты первой машины не могли наблюдать за их передвижением.
- Передайте ребятам, чтобы они были готовы, - приказал он Шеннон, надеясь,
что шум взрывов заглушит его голос, - мы атакуем ближайшую к нам машину.
Питт приземлился точно в намеченной точке, между двумя каменными
скульптурами, изображавшими головы фантастических животных. Несмотря на все
принятые им меры предосторожности, удар о плиты площадки оказался достаточно
болезненным. Ему потребовалось употребить всю свою силу и умение, чтобы хоть
какое-то время удержаться на сравнительно небольшом пятачке каменной плиты, но в
конце концов с помощью лезвии ножей и резиновых каблуков ему удалось
осуществить свои план хотя бы частично. Он продолжал скользить вниз со
скоростью,
внушавшей серьезные опасения. Больше всего в этот момент он боялся врезаться' в
землю головой, последствия чего могли быть, скорее всего, фатальными. Вариант
сломать обе ноги был едва ли не хуже, учитывая чувства наемников, у которых он
совсем недавно хладнокровно убил всех офицеров.
Используя любую возможность замедлить скорость падения, Питт достиг цели с
минимальными потерями.
Хотя он и врезался в землю со скоростью, превышающей все допустимые нормы,
ему повезло. Во всяком случае, это оказалась не каменная плита, а мягкая влажная
почва. Падая, он потерял оба ножа и остался безоружным перед лицом
потенциального противника. Использовав инерцию своего тела, он ухитрился
перевернуться два раза через правое плечо и сгруппироваться по всем правилам
прыжков с парашютом. Несколько минут он лежал без движения, благодаря бога, что
на пути не оказалось каменной плиты, потом осторожно поднялся на ноги и
внимательно осмотрел себя. К его удивлению, повреждения оказались минимальными.
Он, правда, повредил одну лодыжку, но в остальном нога оставалась в рабочем
состоянии. Если не считать многочисленных ссадин на руках и сильно болевшего
плеча, он практически не пострадал. Земля, как заботливая мать, в который раз
спасла
его от более серьезных травм. Помог и пресловутый матрац, сыгравший роль
амортизатора. Питт сделал глубокий вдох и убедился, что все ребра целы. Не теряя
времени, он перешел на быстрый шаг, а затем и на бег, стараясь, однако,
держаться
естественных укрытий, чтобы остаться незамеченным наемниками, пошедшими на
решающий штурм храма.
Джордино оставалось молить только бога, чтобы его другу удалось пер ежить
ракетный обстрел и благополучно спуститься по стене храма незамеченным
наемниками.
Дело казалось абсолютно безнадежным даже для Питта. "До сих пор Питту
неизменно везло, - размышлял он, - но, как известно, любому везению рано или
поздно приходит конец". И все же в глубине души Джордино продолжал надеяться,
что это правило не коснется его друга. Разумеется, Питт не был бессмертным, но,
по
мнению Джордино, если ему и суждено умереть, то разве что в постели с прекрасной
женщиной или на худой конец в доме для престарелых, когда смерть станет уже
желанной.
Воспользовавшись тем, что наемники пошли на решительный штурм и все
внимание как пилотов, так и оставшихся в резерве солдат было сосредоточено на
том,
что происходило на ступенях храма, Джордино выскочил из укрытия и, петляя как
заяц между развалинами здании, занял исходную позицию позади вертолета.
Ему повезло. Никто не заметил его маневра, и, проникнув внутрь грузового
отсека,
он распростерся на полу прямо за спинами ничего не подозревавших пилотов.
Выждав немного, Джордино со стремительностью, удивительной для человека его
комплекции, метнулся к кабине пилота и с силой опустил приклад на затылок
сидевшего перед ним наемника. Первый пилот, уловив движение за спиной, все же
успел обернуться, но сделал это недостаточно быстро. Он даже не успел удивиться
или испугаться - приклад Джордино опустился ему строго посредине лба.
Ал быстро оттащил потерявших сознание наемников к задней двери и без
церемоний сбросил их на землю, после чего махнул рукой наблюдавшим за ним
Шеннон, Роджерсу и перуанским студентам, прятавшимся в ущелье.
- Скорее, - завопил он, что было мочи, - ради бога, скорее. - Его слова
перекрыли даже шум боя, впрочем, услышали их только те, кому они
предназначались. Археологам хватило нескольких секунд, чтобы выбраться из
укрытия и занять места в машине. Джордино тоже не терял времени. Заняв кресло
первого пилота, он молниеносно проверил ручки управления и приготовился к
аварийному взлету.
- Все на месте? - спросил он у Шеннон, занявшей место второго пилота.
- Все, кроме Питта.
Джордино с тоской бросил взгляд в иллюминатор. Как бы безупречно ни был
произведен захват машины, в его распоряжении оставались считанные минуты
Атакующие наемники, не встречая ответного огня противника, наконец проникли
внутрь храма Им могло понадобиться от силы несколько секунд, чтобы понять, что
противник снова сумел перехитрить их.
Чтобы убить время, Джордино обратил внимание на приборную доску. Им удалось
захватить русский вертолет Ми-8, построенный еще во времена "холодной войны".
"Устаревшая, хотя и надежная модель, - подумал Джордино. - Два двигателя,
рассчитана на четырех человек экипажа и до тридцати пассажиров".
Запустив двигатели, он устроился поудобнее и положил руку на штурвал.
- Ваш друг так и не появился.
- Я слышу вас, - огрызнулся Джордино, автоматически нажимая на газ.
Питт остановился за углом каменного здания и бросил быстрый взгляд на
взлетную площадку. Из своего укрытия он мог слышать рев работающих двигателей и
даже ощущать порывы ветра от раскручивавшихся винтов. Час назад ему
потребовалось немало усилии, чтобы убедить Джордино стартовать независимо от
того, прибудет он ко времени взлета или нет. Жизнь одного человека мало что
значила
по сравнению со смертью других тринадцати. От вертолета его отделяли всего
тридцать метров открытого пространства, но в его положении они равнялись по
меньшей мере полутора милям.
Скрываться от наемников больше не имело смысла. Он должен был преодолеть
расстояние, отделявшее его от вертолета, вне зависимости от того, увидят его
наемники или нет Он наклонился и помассировал поврежденную ногу. Сейчас она
болела меньше, но начала ощутимо неметь. Если он хочет жить, необходимо
рискнуть. Времени на размышления больше не оставалось. Набрав в легкие побольше
воздуха, он рванулся по направлению к вертолету, как спринтер на стометровой
дистанции.
Джордино в последний раз бросил взгляд на рабочую панель и включил двигатели
на полную мощность. Со своего места он не мог видеть Питта, но студенты
среагировали мгновенно. Двое из них распахнули заднюю дверцу и, бросившись на
пол, протянули руки Питту. Шум работающих двигателей и крики студентов наконец
привлекли внимание сержанта резервного взвода, и он мгновенно оценил ситуацию.
- Они пытаются бежать! - завопил он. - Стреляйте, ребята, черт вас побери!
К счастью для Питта, наемники не сразу повиновались отданному приказу.
Массированный огонь по беглецам мог повредить другой вертолет. Лишь один из них
вскинул винтовку и выстрелил в направлении Питта.
Пуля сорвала кусок кожи с его ноги, но он не обратил внимания на боль.
Вертолет
оторвался от земли, и в тот же момент Питт прыгнул и ухватился за протянутые ему
руки студентов.
Джордино круто развернул вертолет, едва не задев лопастями кроны деревьев.
Пуля пробила боковое стекло, и мелкие осколки усыпали пол кабины. Один из них
едва не попал ему в глаз, оставив царапину на носу. Вторая пуля угодила в спинку
сиденья в нескольких сантиметрах от его плеча. Еще несколько пуль застряли в
корпусе вертолета, не причинив большого вреда. Но ему удалось вывести машину изпод
огня наемников.
Ал постепенно набирал высоту, пока не оказался чуть выше линии перевала. В
четырех метрах над уровнем моря Джордино ожидал увидеть одни голые каменистые
склоны и был заметно удивлен, обнаружив, что склоны гор покрыты густым лесом.
Покинув долину, он взял курс на запад и только после этого повернулся к Шеннон.
- С вами все в порядке? - спросил он.
- Они пытались убить нас, - механически констатировала она.
- Вероятно, очень не любят гринго, - пошутил он, оглядывая молодую женщину
с ног до головы. Не заметив следов крови, он сконцентрировал внимание на
управлении машиной. Убедившись, что и здесь все в порядке, повернул голову и
крикнул в сторону пассажирского отсека:
- Все целы?
- Все, кроме меня.
Ал и Шеннон разом обернулись, услышав знакомый голос. Питт. Измученный,
перепачканный грязью Питт, измазанный кровью, просочившейся сквозь наспех
сделанную повязку. Но, безусловно, все тот же неутомимый Питт стоял,
прислонившись к дверце кабины, с привычной озорной улыбкой на лице.
Джордино издал вздох облегчения и широко улыбнулся в ответ.
- Ты снова едва не пропустил свой автобус.
- А за тобой, как и прежде, джаз-оркестр. Шеннон улыбнулась, стала на колени
на кресле и крепко обняла Питта.
- Я боялась, что вам не удастся выбраться.
- Я и был на грани провала.
Шеннон опустила глаза и увидела кровоточащую ногу.
- Вы ранены.
- Прощальный привет от наемников. Получил буквально за несколько секунд до
того, как студенты и Роджерс втянули меня в кабину.
- Вам нужно срочно в госпиталь. Рана выглядит достаточно серьезной.
- Ничего страшного, если только пуля не смазана ядом, - усмехнулся Питт.
- Все равно вы должны поберечь ногу. Садитесь на мое место.
Питт освободился из объятий Шеннон и слегка подтолкнул ее обратно в кресло
второго пилота.
- Успокойтесь, мне достаточно хорошо и здесь, вместе с остальными. - Он
сделал небольшую паузу и осмотрел кабину пилота. - Выглядит как настоящий
антиквариат.
- Разумеется, это далеко не последняя модель, - согласился Джордино, - но,
как видишь, она еще способна летать.
Питт наклонился и через плечо друга осмотрел контрольную панель. Его глаза
остановились на счетчике оставшегося горючего.
- Насколько, думаешь, нам хватит бензина?
- До ближайшего аэродрома около трехсот пятидесяти километров. Если пули не
продырявили один из баков, горючего хватит километров на двести восемьдесят.
Можно уточнить. Где-то здесь я видел карту района и пару циркулей.
Шеннон нашла сумку с навигационными картами рядом со своим креслом и
передала ее Питту. Тот достал карту и, стараясь не повредить ее, проложил курс к
побережью.
- По моим оценкам, до "Дип фэзом" около трехсот километров.
- Что такое "Дип фэзом"? - спросила Шеннон.
- Наше исследовательское судно.
- Надеюсь, вы не собираетесь садиться на воду, когда крупнейшие города Перу
гораздо ближе?
- Она имеет в виду международный аэропорт Трухильо, - пояснил Джордино.
- "Солпемачако" имеет слишком много влиятельных друзей, чтобы мы могли
чувствовать себя в безопасности на перуанской территории, - заметил Питт. -
Друзей, которые способны мобилизовать отряд наемников по первому требованию.
Такие люди шутить не станут. Как только станет известно, что мы угнали их
вертолет,
за наши жизни я не дам и гроша. Мы будем в куда большей безопасности на борту
американского судна, за пределами перуанских территориальных вод. Оттуда мы
уведомим американское посольство, а уж оно свяжется с заслуживающими доверия
перуанскими чиновниками.
- Я понимаю вас, - стояла на своем Шеннон, - но вы забыли о перуанских
студентах. Им известна наша история, а их родители состоятельные люди,
пользующиеся немалым влиянием. Когда они узнают всю правду о деятельности
террористов, то приложат все усилия, чтобы она дошла до средств массовой
информации.
- Вы исходите из того, - заметил Джордино, - что перуанцы не попытаются
перехватить нас в любой точке.
- Напротив, - возразил Питт, - я вполне допускаю подобную возможность. Да
и кто поручится, что второй вертолет не повис у нас на хвосте, пока мы обсуждаем
пути спасения.
- Тогда и говорить не о чем. Летим к морю, - заключил Джордино.
- Совершенно верно. Надеюсь, низкая облачность поможет нам ускользнуть от
преследователей.
- И все же вы кое-что забыли, - не успокаивалась Шеннон. - Ведь горючего у
нас всего на двести восемьдесят километров. Надеюсь, вы не предлагаете нам
проплыть оставшиеся двадцать.
- Ну, это не проблема, - заметил Питт спокойно. - На подлете мы свяжемся с
судном и попросим капитана на полной скорости двинуться нам навстречу.
- Ты, кажется, просчитал все, - удовлетворенно заметил Джордино, - и всетаки
мы сильно рискуем.
- Выберемся, - заверил его Питт. - На борту достаточно спасательных жилетов
плюс два надувных плота. Я проверил, когда проходил через пассажирский отсек. -
Он сделал паузу и оглянулся назад. Роджерс был занят тем, что проверял, все ли
студенты пристегнули ремни безопасности.
- Ваши переговоры с капитаном судна, конечно, перехватят, - заметила
Шеннон, - и будут точно знать, в какой точке сбить нас.
- И этого не произойдет, - возразил Питт, - если я правильно разыграю мои
козыри.
Свободно развалившись в кресле, Джим Стакки, специалист по связи
исследовательского судна, читал карманное издание захватывающего романа Уика
Доунинга. Это увлекательное занятие нисколько не мешало ему краем глаза
наблюдать за экраном сонара, автоматически через равные промежутки времени
посылающего звуковой сигнал, измеряющий глубину Мирового океана. Если учесть,
что средняя глубина в этой части перуанского бассейна достигала двух тысяч
пятисот
морских саженей, его служебные обязанности носили чисто символический характер.
Стакки был на середине очередной главы, где описывалась находка тела убитой
женщины, когда из микрофона послышался голос Питта:
- НУМА вызывает "Дип фэзом". Ты не спишь, Стакки?
Стакки выпрямился и нажал кнопку внутренней системы связи судна.
- Это "Дип фэзом". Я слышу вас, НУМА. Оставайтесь на связи. -
Воспользовавшись образовавшейся паузой, Стакки подключил к разговору шкипера.
Капитан Фрэнк Стюарт спустился с мостика в радиорубку.
- Я правильно тебя понял? - спросил он. - Ты установил связь с Питтом и
Джордино? Стакки кивнул:
- Питт на связи. Стюарт взял микрофон:
- Дирк, это Фрэнк Стюарт.
- Рад слышать снова твой голос, Фрэнк.
- Куда, черт возьми, вы подевались? Адмирал Сэндекер последние двадцать
четыре часа как вулкан извергает лаву, требуя от меня точно сказать, где вы
находитесь.
- Поверь мне, Фрэнк, это был трудный день.
- Где вы сейчас?
- Пролетаем где-то над Андами на допотопном перуанском военном вертолете.
- Что случилось с вашим вертолетом? - спросил Стюарт.
- Приказал долго жить. "Красный барон" превратил его в решето. Но это не
важно, - произнес Питт торопливо. - Слушай меня внимательно. У нас пробиты
баки с горючим. В воздухе мы не продержимся и получаса. Пожалуйста, встретьте и
подберите нас в городке Чиклайо. Вы найдете его на наших картах материковой
части
Перу. Используйте для этой цели второй вертолет.
Стюарт посмотрел на Стакки. Мужчины обменялись недоуменными взглядами.
Стюарт снова нажал кнопку передатчика:
- Повторите еще раз. Боюсь, я неправильно вас понял.
- Мы совершим вынужденную посадку в Чиклайо из-за нехватки горючего.
Встретьте нас и перебросьте на судно. Помимо нас с Джордино с нами еще
двенадцать
пассажиров.
Стюарт все еще ничего не мог понять:
- Что у вас происходит, черт побери?
Ему, впрочем, как и каждому на борту, было прекрасно известно, что Питт и
Джордино вылетели вдвоем, на единственной имевшейся в их распоряжении машине.
- О чем вы говорите. Какой еще запасной вертолет? Оставайтесь на связи, -
передал Стюарт. Затем он поднял трубку телефона и позвонил на мостик: - Найдите
в штурманской рубке карту Перу и срочно принесите ее в радиорубку.
- Вы думаете, Питт сошел с ума? - поинтересовался Стакки.
- Кто угодно, но только не он, - решительно возразил Стюарт. - Похоже, у
ребят неприятности, и Питт сознательно говорит недомолвками, чтобы сбить с толку
людей, которые могут его подслушать. - Взяв принесенную матросом карту, Стюарт
разложил ее на столе. - Они находятся прямо к востоку от нас. Чиклайо в
семидесяти
пяти километрах к юго-западу от их маршрута.
- Теперь, когда мы хотя бы немного разобрались в ситуации, - сказал Стакки,
-
как вы думаете, что у Питта на уме?
- Это мы скоро узнаем, - отвечал Стюарт, вновь беря в руки микрофон. -
НУМА, вы еще на связи?
- На связи, приятель, - подтвердил Питт.
- Я прилечу вторым вертолетом в Чиклайо и подберу вас и ваших пассажиров. Вы
удовлетворены?
- Большое спасибо, шкипер. Вы никогда ничего не делаете наполовину. Не
забудьте приготовить пива к нашему возвращению.
- Будьте спокойны, - заверил его Стюарт.
- И поторопитесь, - попросил Питт, - чем скорее я приму ванну, тем лучше
будет для всех нас. Стакки посмотрел на Стюарта и рассмеялся:
- Хотел бы я знать, когда вы научились пилотировать вертолет?
- До сих пор я пилотировал его только во сне, - честно признал шкипер.
- Вы не собираетесь просветить меня, - поинтересовался радист, - боюсь, я
мало что понял.
- Наберитесь терпения. Ждать осталось недолго. - Стюарт вновь поднял
телефонную трубку.
- Включите систему слежения и ложитесь на новый курс ноль - девять - ноль
градусов. Затем самый полный ход. Никаких просьб главного механика в расчеты не
брать. Ничего не сделается с его драгоценными машинами. - Он положил трубку и на
секунду задумался. - Так о чем вы говорили? Хотите знать, что на уме у Питта?
- Насколько я понял, Питт предпочел говорить намеками.
- Да нет, все ясно. У них недостаточно горючего, чтобы достичь корабля,
поэтому мы на полной скорости идем к ним навстречу. Встретим их, очевидно, гдето
на полпути между берегом и этим местом, надеюсь, еще до того, как они упадут в
воду, кишащую акулами.
Джордино вел машину всего в десяти метрах над кронами деревьев со скоростью
сто сорок четыре километра в час. Он сбросил скорость до минимума, сберегая
остатки горючего, сохранившегося в баках машины после полета над Андами. Теперь
только линия невысоких холмом и узкая полоса прибрежной равнины отделяли
вертолет от океана. Почти каждые три минуты пилот бросал беспокойный взгляд на
счетчик горючего. Стрелки плясали совсем близко от красной отметки. Джордино
перевел взгляд на ландшафт, расстилавшийся внизу. Ничего нового. Густые джунгли
и
редкие поляны, усыпанные крупными валунами. Малоподходящее место для
вынужденной посадки.
Питт вернулся в пассажирский отсек и начал извлекать из ящиков спасательные
жилеты. Шеннон, в последние минуты полета ни на шаг не отходившая от Питта,
решительно забрала их у Питта и передала Роджерсу.
- Вам лучше отдохнуть, - заявила она, легонько подталкивая Питта к скамейке.
- Мы справимся не хуже вас. А вы пока подремлите и поберегите свою ногу.
В металлическом шкафчике она нашла аптечку первой помощи и опустилась на
колени перед Питтом. Хладнокровно оторвала штанину его брюк и обработала рану,
прежде чем наложить новую повязку.
- Отличная работа, - похвалил ее Питт. - Если бы вы избрали себе профессию
сестры милосердия, вам вообще бы цены не было.
- А вы счастливчик, - заметила она, захлопывая аптечку. - Легко отделались.
Пуля просто сорвала кожу.
- И все-таки, откуда у вас такой опыт?
- Я выросла на ферме, и у меня было пять братьев, так что практики было
сколько угодно.
- С какой стати вы стали археологом?
- Рядом с нашим полем было старое индейское захоронение, и я собирала там
наконечники стрел для своей коллекции. С этого, собственно, все и началось.
Позднее,
когда уже училась в колледже, использовала собранный материал для курсовой
работы. Постепенно начала получать удовлетворение от работы. А когда нашла
немного керамики и четыре скелета, по-настоящему увлеклась этой работой. На
последнем курсе я заинтересовалась древними культурами Центральных Анд и
решила стать профессиональным археологом.
Питт задумчиво рассматривал ее в течение нескольких минут.
- А когда вы познакомились с доктором Миллером? - неожиданно спросил он.
- Примерно шесть лет назад, когда работала над своей докторской
диссертацией.
Я присутствовала на его лекции, посвященной высокогорным дорогам инков в Андах.
Они тянулись от границы Колумбии - Эквадора почти на пять тысяч километров до
центрального Чили. Именно его работа вдохновила меня на углубленное изучение
культуры аборигенов Анд. С тех пор я занимаюсь в основном только этой проблемой.
- Иными словами, вы были едва знакомы? Шеннон устало развела руками:
- Ничего удивительного. Большинство археологов заняты только своими
проектами. Разумеется, мы переписывались и время от времени обменивались
материалами. Около полугода назад я пригласила его присоединиться к нашей
экспедиции и руководить перуанскими студентами, принимавшими участие в
раскопках. У него как раз было свободное время, и он согласился. Когда основные
детали были уже согласованы, он, уже по собственной инициативе, выразил желание
заняться налаживанием связей с перуанской администрацией, подготовкой
оборудования и еще кое-какими техническими деталями. У него были очень хорошие
отношения с местной администрацией. Он и Хуан Чако тесно сотрудничали много
лет.
- Когда вы встретились у сенота, вы не заметили ничего необычного в его
поведении?
Глаза Шеннон засветились любопытством.
- Что за странный вопрос? - удивилась она.
- Заметили ли вы что-нибудь непривычное в его внешнем виде или поступках? -
настаивал Питт. Шеннон немного подумала.
- Со времени нашей последней встречи он отпустил бороду и похудел фунтов на
пятнадцать, - произнесла она наконец. - Возможно, что-то произошло с его
зрением, последнее время он постоянно носил темные очки.
- А что вы скажете о его голосе? Шеннон пожала плечами:
- Пожалуй, последнее время он стал немного ниже. Я думала, что он подхватил
простуду.
- А вы не заметили, он носил кольцо? Очень своеобразное кольцо с большим
янтарем?
Шеннон улыбнулась:
- Возраст янтаря по меньшей мере шестьдесят миллионов лет и внутри камня
прекрасно сохранившиеся останки муравья. Конечно, я помню это кольцо. Он
практически не расставался с ним. Но у священного колодца он не носил его. Я
даже
спросила, что случилось с кольцом, но он отговорился какой-то банальностью,
вроде
того что его пальцы слишком исхудали и ему пришлось оставить кольцо дома. А
почему вам пришло в голову спросить об этом?
Питт достал из кармана кольцо с крупным янтарем, которое он снял с пальца
трупа на дне колодца, и передал его Шеннон.
Женщина поднесла кольцо к окну и внимательно осмотрела.
- Где вы взяли его? - спросила она.
- Кто-то убил Миллера, чтобы занять его место, - вздохнул Питт. - Вы,
естественно, не обратили внимания на это хотя бы потому, что у вас не было
оснований заподозрить подмену. Единственной ошибкой убийцы было то, что он не
догадался снять это кольцо, прежде чем бросить труп в колодец.
- Вы хотите сказать, что доктор был убит еще до того, как я покинула Штаты?
- Через день или два после того, как он прибыл в базовый лагерь, - пояснил
Питт, - судя по состоянию тела, он пробыл под водой около месяца.
- Странно, что Майлс и я не видели его трупа.
- Ничего удивительного. Вы опустились на дно напротив входа в туннель и
почти
сразу были увлечены в него сильным течением. Я же погружался вдоль
противоположной стены и имел больше возможности ознакомиться с колодцем. Не
забудьте, что моей целью был поиск ваших тел. Вместо этого я нашел останки
Миллера и кости испанского солдата шестнадцатого столетия.
- Значит, Миллер на самом деле был убит, - прошептала Шеннон. - Хуан Чако
должен был знать об этом. Он много лет работал с Миллером и должен был
встретиться с ним еще до нашего приезда. Он просто не мог не заметить подмены.
- Ваш Чако погряз в этом дерьме по самые уши. Подумайте, если вы собираетесь
заняться контрабандой предметов древнего искусства, что может быть лучше того,
если ваши интересы будет представлять известный археолог и уважаемый сотрудник
правительственной администрации в одном лице.
- Но кто же этот двойник?
- По-видимому, еще один агент "Солпемачако". К слову, еще и прирожденный
артист, если принять во внимание, какое представление они разыграли вместе с
Амару. Возможно, один из лидеров организации. К сожалению, всей правды мы,
скорее всего, никогда не узнаем.
- Если он убил доктора Миллера, он должен быть повешен, - объявила Шеннон,
и ее глаза блеснули гневом.
- Во всяком случае, мы сможем отправить под суд нашего приятеля Хуана
Чако...
- Питт оборвал фразу на половине и бросился к кабине пилота. - Что происходит,
Джордино?
- Назови, если хочешь, это предчувствием, - ответил пилот мрачно. - Я
изменил курс, чтобы проверить кое-какие свои догадки. Теперь я уверен в своей
правоте. У нас появилась дурная компания.
Питт выругался и, приволакивая ногу, проковылял к креслу второго пилота.
- Террористы? - поинтересовался он.
- Похоже, наши приятели из Долины мертвых не клюнули на твою приманку
относительно Чиклайо.
Продолжая орудовать рычагами, Джордино кивком головы указал на левое окно.
- Обрати внимание на вертолет, пересекающий восточную гряду. Помяни мое
слово, эти ребята явились по нашу душу.
- Они, вероятно, вычислили наш курс, - предположил Питт, - а после того, как
ты сбросил скорость, догнать нас не составило большого труда.
- Вряд ли у них имеются ракеты воздух-воздух, - вздохнул Джордино, -
впрочем, чтобы отправить нас всех к праотцам, достаточно и автоматических
винтовок.
Взрыв ракеты в нескольких метрах от носа вертолета опроверг этот слишком
поспешный и оптимистический прогноз.
- Сорокамиллиметровая граната китайского производства, - подытожил свои
наблюдения Питт. - Такая же, что они использовали для обстрела храма.
Джордино заложил очередной крутой вираж, пытаясь избежать нового выстрела
ракеты, и вопросительно посмотрел на друга.
- Бери винтовку и поумерь их пыл, пока я доберусь до низкой облачности у
побережья.
- Пустой номер, - отмахнулся Питт, стараясь перекричать рев двигателей. -
Винтовку я выбросил еще в долине, а магазин кольта пуст Может быть, у нас на
борту
найдется другое оружие?
Джордино кивнул, закладывая очередной крутой вираж:
- Не стану говорить за других, но мое висит в углу за дверью кабины.
Питт надел наушники, висевшие на ручке его кресла, встал и направился к
двери,
хватаясь руками за стенки, чтобы удержаться на ногах.
- Надень и ты эти штуки, - прокричал он, - иначе мы не сможем
координировать действия.
Джордино не ответил, занятый выполнением сложного маневра. И как раз
вовремя. Очередная ракета прошла всего в метре под днищем вертолета и взорвалась
в
километре от него, ударившись в склон невысокой горы. Выразив свое отношение к
наемникам в нескольких энергичных словах, он наконец смог освободить руку и
водрузить наушники на голову.
Продолжая хвататься за все, что попадалось под руку, Питт добрался до двери
и,
откинув щеколду, широко распахнул ее. Шеннон с лицом скорее озабоченным, чем
испуганным, подошла к нему и завязала веревку вокруг его талии, прикрепив другой
конец к переборке у противоположной стены.
- По крайней мере, теперь у вас будет хоть какая-то страховка, - заметила
она.
Питт благодарно кивнул и потянулся за винтовкой. Затем он улегся на пол
возле
открытой двери.
- Я готов, Ал, - крикнул он в микрофон, - постарайся развернуть машину так,
чтобы я мог поупражняться в стрельбе по этим бездельникам!
Поскольку обе машины относились к одному и тому же типу, перуанский пилот
должен был столкнуться с той же проблемой, но наемник предпочел не рисковать
Некоторое время Джордино и его противник соревновались в искусстве высшего
пилотажа, выполняя самые немыслимые маневры, надеясь добиться хотя бы
незначительного преимущества.
"Перуанец знает свое дело, - подумал Джордино с невольным уважением одного
профессионала к другому, - но и мы не лыком шиты".
После очередного сложного маневра он неожиданно сбросил высоту и оказался
прямо под днищем машины наемников.
- Огонь! - заорал он в микрофон, искренне надеясь, что Питт сумеет
воспользоваться благоприятной ситуацией.
Питт даже не пытался поразить одного из пилотов наемников. Набрав в легкие
побольше воздуха, он прицелился в один из двигателей машины, надеясь, если
повезет, вывести его из строя. Винтовка пророкотала дважды и неожиданно смолкла.
- Чего ты ждешь? - нетерпеливо спросил Джордино. - Второй раз он не
поддастся на одну и ту же уловку.
- В магазине оказалось всего два патрона, - оборвал его Питт. - Где у тебя
запасной магазин?
- Когда я прихватил его у одного из ребят Амару, не было времени
пересчитывать
патроны, - огрызнулся Джордино.
Красный от злости Питт обернулся к пассажирам.
- У кого-нибудь здесь есть оружие? - рявкнул он.
- Все оружие мы оставили в долине, перед тем как забраться в вертолет, -
пояснил Роджерс. - Боюсь, мы ничем не можем вам помочь.
В тот же момент очередная граната насквозь прошила корпус вертолета и
вылетела наружу, не задев никого из пассажиров. Сконструированная для взрыва при
контакте с бронированной техникой или укреплениями противника, граната не
взорвалась, легко пронизав тонкую дюралевую обшивку машины.
"Нам дьявольски повезло, - подумал Питт, - попади она в один из двигателей
или баки с горючим, все было бы уже кончено".
Оглядев кабину, он с удивлением обнаружил, что все пассажиры освободились от
ремней безопасности и лежали на полу, укрываясь за металлическими сиденьями,
словно те могли защитить их от прямого попадания сорокамиллиметрового чудовища,
способного вдребезги разнести тяжелый танк.
Шеннон заметила ярость на лице Питта и его отчаянный жест, когда он в гневе
выбросил бесполезное ружье в открытую дверцу вертолета. И все же в ее глазах,
обращенных к Питту, не было ничего, кроме абсолютного доверия. Она очень хорошо
узнала его за последние двадцать четыре часа и была уверена, что он не из тех,
кто так
просто смиряется с поражением.
Питт перехватил ее взгляд и пришел в еще большую ярость.
- Какого черта вы еще ждете от меня! - заорал он. - Что, прикажете мне
бросать в них камнями или корчить рожи в надежде, что они перепугаются и улетят
прочь?!
Он оборвал свою гневную тираду, когда его взгляд упал на один из
спасательных
плотов. Питт потряс головой, пытаясь четче сформулировать возникший у него план:
- Ал, ты слышишь меня?
- Я слишком занят, чтобы вести светские разговоры, - ответил Джордино с
неприязнью.
- Подними повыше эту алюминиевую кастрюлю и попробуй пролететь над ними.
- Что бы ты там еще ни придумал, попытайся проделать это побыстрее, а то или
они угостят нас еще одной гранатой, или мы израсходуем остатки горючего.
- Попробую, - откликнулся Питт, к которому уже вернулось его обычное
спокойствие.
Он отстегнул крепежные ремни, удерживавшие плот на полу машины. На яркооранжевом
фоне отчетливо выделялась белая наклейка с надписью на английском
языке:
"Максимальная грузоподъемность двадцать человек. Вес плота сорок пять
килограммов".
Взвалив плот на плечо, он уселся у открытой двери, свесив ноги наружу.
Страховочная веревка, которой снабдила его Шеннон, обеспечивала ему
сравнительную безопасность при очередном вираже машины.
Джордино смертельно устал. Управление вертолетом - трудное дело, требующее
напряженного внимания.
Поэтому редкий пилот проводит за штурвалом больше одного часа, после чего
либо передает управление машиной помощнику, либо включает автопилот. Джордино
в одиночку управлял вертолетом уже более полутора часов. Кроме того, он не спал
больше суток. Сложное маневрирование машиной во время боя с наемниками
истощило его последние силы. Он физически ощущал, что его противник с каждой
минутой приобретает все большее преимущество, которое скоро может стать роковым
для беглецов.
Сейчас вертолет наемников оказался в опасной близости от него. Сквозь стекло
кабины Джордино ясно видел лицо летчика. Перуанец улыбнулся и приветливо
помахал ему рукой.
- Проклятый ублюдок смеется надо мной! - взревел Джордино в слепой ярости.
- Он уже торжествует победу.
- Что ты сказал? - переспросил Питт.
- Эти вонючие обезьяны, видите ли, демонстрируют чувство юмора, -
прохрипел Джордино. - Сейчас они у меня попляшут.
Он уже знал, что ему делать.
Во время сближения машин ему удалось заметить небольшой пробел в технике
своего обидчика. Когда тот закладывал левый вираж, он делал разворот
профессионально быстро и четко, чего нельзя было сказать про поворот направо.
Джордино сделал вид, что собирается начать левый разворот, но в последний
момент резко задрал нос вертолета вверх и круто повернул направо. Пилот
наемников,
в свою очередь, развернул машину налево, но не успел среагировать на новый
маневр
противника. Прежде чем ему удалось исправить свою оплошность, вертолет
Джордино оказался точно над его машиной.
Прекрасно понимая, что другого такого случая может больше не представиться,
Питт действовал под стать другу. Легко подняв тяжелый плот двумя руками над
головой, он швырнул его через открытую дверь точно на вертолет наемников.
Оранжевый узел обрушился на одну из вращающихся лопастей ротора в двух метрах
от ее конца. Лопасть развалилась на несколько металлических кусков, тут же
отброшенных в стороны центробежной силой продолжавших работать двигателей.
После этого оставшиеся четыре теперь уже несбалансированные лопасти продолжали
вращаться со все более усиливающейся вибрацией, пока наконец их не выбило из
ступицы ротора и они не распались на мелкие обломки. Машина на мгновение зависла
в воздухе, затем вошла в штопор и рухнула на землю.
Питт, высунувшись из двери, зачарованно наблюдал, как перуанский вертолет,
ломая на своем пути стволы деревьев, врезался в небольшой холм на несколько
метров
ниже его вершины. Секунду-другую спустя раздался взрыв, и машина исчезла в
поднявшемся к небу столбе пламени и черного дыма.
Джордино сделал медленный круг над местом аварии, но ни он, ни Питт не
заметили никаких признаков жизни.
- Наверное, это первый и, скорее всего, последний случай в истории авиации,
когда вертолет был сбит при помощи спасательного плота, - прокомментировал он
действия друга.
- Импровизация и правда на редкость удачная, - согласился Питт,
раскланиваясь перед Шеннон, Роджерсом и перуанскими студентами, наградившими
его бурными аплодисментами.
Затем, подумав немного, он тихо добавил в микрофон:
- Но и она не спасла бы нас, если бы не твое мастерство, Ал. Это был высший
пилотаж!
- Как-нибудь сочтемся лаврами, - проворчал Джордино, разворачивая вертолет
на запад и сбрасывая мощность двигателей, чтобы сберечь горючее.
Питт захлопнул дверь, запер ее, отвязал страховочную веревку и вернулся в
кабину
пилота.
- Как у нас дела с горючим? - спросил он, усаживаясь в кресло второго
пилота.
- О чем ты говоришь?
Питт наклонился к приборной доске. Приборы, показывающие количество
оставшегося топлива, мерцали красными предупредительными огоньками. Он перевел
взгляд на усталое лицо друга.
- Хочешь, подменю тебя, Ал? - мягко спросил он.
- Я доставил вас сюда, так что потерплю еще немного. Ждать осталось недолго.
Скоро баки будут совсем сухими.
Питт не стал тратить силы на бесполезные дебаты. Он никогда не переставал
восхищаться отвагой, хладнокровием и силой духа этого упрямого итальянца. На
всем
земном шаре не найти лучшего друга.
- О'кей, тебе решать. Я посижу рядом и буду молить Господа послать нам
попутный ветер.
Спустя несколько минут они достигли побережья и направились в сторону
океана.
Они пролетели над курортным городком с ухоженными лужайками и просторными
бассейнами. Городок раскинулся на берегу небольшой бухты, окруженной полоской
песчаного пляжа. Принимавшие солнечные ванны туристы поднимали головы и
провожали глазами низко летевший вертолет. Некоторые из них приветственно
махали руками. За неимением другого занятия Питт помахал им в ответ.
Подумав немного, он вернулся в грузовой отсек и обратился к Роджерсу.
- Мы должны освободиться от лишнего груза, - сообщил он. - Сохраним
только спасательные жилеты и оставшийся плот. Все остальное за борт.
Работа закипела. Студенты подтаскивали груз к двери, и Питт выбрасывал его
наружу. Когда выбрасывать было уже нечего, машина стала легче на триста
килограммов. Прежде чем закрыть дверь, Питт выглянул наружу и внимательно
осмотрел горизонт. Потенциальных противников нигде не было видно. Питт был
уверен, что перуанский пилот сообщил на базу о своем намерении атаковать
беглецов.
Но он сильно сомневался в том, что людям из "Солпемачако" уже известны
результаты атаки. Конечно, рано или поздно они забеспокоятся, что вертолет не
выходит на связь. Но это еще минут через десять. И даже если им придет в голову
направить на перехват истребитель перуанских ВВС, будет уже слишком поздно.
Любая атака на невооруженное исследовательское судно вызовет серьезные
дипломатические осложнения между США и Перу, которых правительства
латиноамериканских стран просто не могли себе позволить. Питт был уверен, что ни
один местный бюрократ или армейский офицер не рискнет взять на себя
ответственность и вызвать политический кризис пусть даже ради интересов такой
влиятельной организации, как "Солпемачако".
Питт вернулся в кабину и, заняв кресло второго пилота, включил передатчик.
Отбросив в сторону все предосторожности, он поднес к губам микрофон. Какое ему
дело до продажных агентов "Солпемачако", даже если один из них в это время
занимается мониторингом воздушного пространства Перу.
- НУМА вызывает "Дип фэзом". Ответь мне, Стакки.
- Привет, НУМА. Это "Дип фэзом". Где вы находитесь в данный момент?
- Ой, бабушка, какие у тебя большие глаза и какой хриплый голос, - пошутил
Питт, почуяв неладное.
- Повторите, НУМА.
- Зря теряете время, любезный, - рассмеялся Питт, - советую срочно
поработать над дикцией. Он повернулся к Джордино:
- На нашей волне объявился самозванец.
- Ну так сообщи ему наши координаты, - посоветовал Джордино, - надеюсь, у
тебя найдется, что ему сказать.
- О'кей, - согласился Питт, - "Дип фэзом", это НУМА. Прямо к югу от
Волшебного замка, между Землей джунглей и Берегом карибских пиратов.
- Пожалуйста, повторите вашу позицию, - настаивал голос неизвестного.
- Это что, коммерческое радио Диснейленда? - прозвучал из приемника
знакомый голос Стакки.
- Ну вот, на этот раз все без обмана, - заметил Питт. - Почему ты так долго
не
отвечал, Стакки?
- Интересно было послушать, что станет лопотать мой двойник. Вы, ребята, еще
не приземлились в Чиклайо?
- Пришлось немного задержаться, после чего мы решили отправиться прямо
домой, - сообщил Питт. - Шкипер рядом?
- Он сейчас на мостике, требует от команды поставить мировой рекорд
скорости.
Если прибавит еще пару узлов, двигатели полетят ко всем чертям.
- Мы вас пока не видим. Вы засекли нас на радаре?
- Ответ утвердительный, - сообщил Стакки, - измените курс на два - семь -
два и выйдете прямо на нас.
- Ложимся на два - семь - два, - подтвердил Питт. - Далеко нам еще до
места рандеву?
- По расчетам шкипера, около семидесяти километров.
- Они скоро окажутся в зоне видимости. Что думаешь об этом, Ал?
Джордино бросил скорбный взгляд на счетчики горючего, затем перевел его на
панель управления. Часы показывали десять сорок семь утра.
Ему с трудом верилось, что столько всего случилось с той минуты, как Питт и
он
приняли сигнал о помощи от самозваного доктора Миллера. Джордино выругался про
себя. Сколько лет жизни это ему стоило? Два, три, а может быть, и того больше.
- Наша скорость не больше сорока километров в час, так что расход горючего
минимальный. Ветер с берега помогает, но очень незначительно. По моим оценкам,
нам осталось пятнадцать, от силы, двадцать минут полета. Впрочем, тут ты можешь
гадать с тем же успехом, что и я.
- Будем надеяться, что счетчики врут в нашу пользу, - заметил Питт. -
Стакки,
ты еще на связи?
- Слушаю тебя, Дирк.
- Похоже, вам стоит подготовиться к небольшой спасательной операции на воде.
Возможно, нам придется совершить аварийную посадку.
- Передам шкиперу. Предупредите, когда горючее иссякнет.
- Обещаю, ты первый об этом услышишь.
- Удачи вам, ребята.
Вертолет продолжал лететь над гладью океана. Питт и Джордино почти не
разговаривали. Вслушивались в рев турбин, опасаясь, что он может в любой момент
оборваться. Они инстинктивно вздрогнули, когда в кабине прозвучал сигнал
тревоги.
- Горючего больше нет, - сообщил Джордино, хотя его предупреждение было
явно излишним, - летим на парах горючего.
Он бросил взгляд на голубую поверхность океана, находившуюся сейчас всего в
десяти метрах под днищем вертолета. Она была почти спокойна. Высота самых
крупных волн вряд ли превышала один метр. Вода выглядела теплой и очень
ласковой.
Посадка не обещала особых сложностей, и старый Ми-8 мог продержаться на
поверхности не меньше шестидесяти секунд, если только он не развалится при ударе
о
воду.
Питт попросил Шеннон зайти в кабину.
- Ваше судно уже в зоне видимости? - спросила она с улыбкой.
- Думаю, сразу за линией горизонта, но вряд ли нам удастся посадить вертолет
прямо на палубу. Горючее кончится раньше. Передайте всем, что предстоит посадка
на воду.
- Значит, нам придется проплыть остаток пути? - недоуменно спросила она.
- Ну нет, - успокоил ее Питт. - Предупредите Роджерса, чтобы ребята
поднесли спасательный плот поближе к двери и были готовы спустить его на воду,
едва мы коснемся поверхности. Всем надеть спасательные жилеты. Напомните ему,
чтобы включил баллоны со сжатым воздухом сразу же, как протолкнете плот через
дверь. Я не хочу намочить ноги.
Джордино поднял руку и указал на темную точку у горизонта.
- "Дип фэзом", - сообщил он. Питт взял микрофон:
- Мы видим вас, Стакки.
- Ждем вас. По такому случаю шкипер обещал открыть бар раньше положенного.
- Не откажусь, - усмехнулся Питт и саркастически добавил: - Хотел бы я,
чтобы и адмирал разделял вашу радость.
Их общий босс, директор НУМА адмирал Джеймс Сэндекер был противником
употребления алкоголя на судах агентства. Убежденный вегетарианец и трезвенник,
Сэндекер искренне считал, что действует во благо подчиненных Он игнорировал тот
общеизвестный факт, что еще во времена сухого закона даже люди, ранее не
употреблявшие спиртного, тайком притаскивали на борт ящики пива или закупали
спиртное в иностранных портах.
- Ну что же, можешь делать заказ, - предложил неунывающий Стакки, - я уж
позабочусь, чтобы его в точности выполнить.
- У нас только что отказал один из двигателей, - невозмутимо прервал их
беседу Джордино.
Питт бросил быстрый взгляд на панель управления и повернулся к Шеннон.
- Предупредите всех, что мы садимся на правый борт.
- Почему не в вертикальном положении? - недоуменно спросила Шеннон.
- Если будем садиться на днище, лопасти винта ударятся о воду и сломаются на
уровне фюзеляжа, а обломки пробьют обшивку машины, особенно в кабине пилота.
- Но почему на правый борт? - не поняла Шеннон.
- Если бы у меня было время, а под рукой мел и классная доска, я охотно
прочел
бы вам лекцию о способах посадки на воду. Но у меня нет ни того, ни другого.
Поэтому не спорьте, а делайте то, что вам сказано. И еще одно: первыми
выпроводите
студентов. А теперь возвращайтесь на свое место и не забудьте пристегнуть ремень
безопасности.
Повернувшись к Джордино, Питт хлопнул его по плечу:
- Будем садиться, пока двигатель еще работает, старина. С богом.
Джордино не нуждался в советах. Потянув на себя рычаг управления, он
одновременно прикрыл дроссель рабочего двигателя. Потеряв скорость на высоте
около трех метров, вертолет завалился на правый борт и упал вниз. Лопасти
продолжавшего крутиться по инерции винта вспенили воду, словно крылья раненого
альбатроса. А через несколько секунд Джордино был приятно удивлен, обнаружив,
что машина плавно покачивается на спокойной поверхности океана.
- Приехали, - пошутил Питт, - теперь наружу, ребята, и побыстрее.
Ласковый плеск воды об обшивку фюзеляжа показался всем приятным
разнообразием после надрывного рева двигателей машины. Бодрящий запах соли и
йода наполнил пассажирский отсек, едва Роджерс распахнул дверцы вертолета.
Спасательный плот удалось протолкнуть без каких-либо осложнений. Следуя
инструкциям Питта, Роджерс включил баллоны со сжатым воздухом точно в нужный
момент, и спустя несколько секунд плот мирно покачивался на воде рядом с
машиной.
- Скорее, скорее, - торопил Роджерс, помогая перуанским студентам перейти на
плот.
Питт расстегнул страховочный ремень и поспешил в задний отсек вертолета.
Беглый осмотр машины убедил его в том, что ей недолго оставаться на поверхности
океана. Вода уже плескалась внутри. Вертолет медленно погружался.
- У нас очень мало времени, - резюмировал свои наблюдения Питт, помогая
Шеннон и Роджерсу ступить на плот. Он повернулся к Джордино. - Твоя очередь,
Ал.
Пилот проигнорировал его приказание.
- Начинаешь забывать морские традиции, Питт, - процедил он сквозь зубы и без
церемоний вытолкнул приятеля сквозь открытую дверь. Потом без лишней спешки
последовал за ним. Вооружившись веслами, они отвели плот подальше от машины,
хвост которой уже успел исчезнуть под водой. Спустя еще несколько секунд
набежавшая волна захлестнула вертолет, и он навсегда исчез с глаз его недавних
пассажиров.
Никто не произнес ни слова. Все они успели сродниться с этой машиной, и
теперь
каждый по-своему переживал утрату.
Питт и Джордино давно считали океан своим домом, но для остальных он был
чужим и загадочным. Ощущение пустоты и одиночества не покидало ученых. Не
поднял настроения и острый плавник акулы, показавшийся в нескольких метрах от
плота.
- Твоя вина, - заметил Джордино, подмигнув приятелю, - акул всегда
привлекает запах крови.
Питт наклонился и посмотрел сквозь прозрачную толщу воды на огромную
рыбину, проплывавшую прямо под ними.
- Рыба-молот, - прокомментировал он. - Мелкий экземпляр. Не больше двух с
половиной метров в длину. Можно не обращать внимания.
Шеннон вздрогнула и вопросительно взглянула на него.
- Что будет, если она решится напасть на нас?
Питт равнодушно пожал плечами:
- Спасательные плоты не принадлежат к любимым лакомствам этих тварей.
- И все же она, кажется, пригласила своих подружек на праздничный обед, -
пошутил Джордино, указывая на два других плавника, появившихся над поверхностью
воды невдалеке от плота.
Питт заметил паническое выражение на лицах большинства его спутников и
попытался разрядить обстановку. Удобно устроившись у края плота, он лениво
прикрыл глаза.
- Ничто так не располагает к отдыху, как теплое солнце и спокойное море, -
заметил он. - Не забудьте разбудить меня, когда подойдет судно.
Шеннон не верила своим глазам.
- Он, должно быть, сошел с ума, - прошептала она. Джордино на лету
подхватил замысел приятеля.
- Пожалуй, и я немного вздремну, - сообщил он, демонстративно зевая во весь
рот.
Их спутники не знали, что и думать. Каждый второй человек на плоту тревожно
переводил взгляд с двух мирно дремавших мужчин на жуткие плавники акул,
продолжавших кружиться около них. Однако едва не возникшая паника ощутимо
пошла на убыль.
И хотя через час-другой акульих плавников вокруг плота стало чуть ли не
вдвое
больше, никто уже не обращал на них особого внимания. Все глаза были устремлены
на судно, на всех парах спешившее к ним на выручку.
Никто и думать не мог, что этот ветеран океанографического флота способен
двигаться с такой скоростью.
В машинном отделении старший инженер Август Барли, плотный мужчина с
заметным брюшком, нервно прогуливался вокруг перегретых машин, готовый в любой
момент устранить возникшие неполадки. С капитанского мостика шкипер Фрэнк
Стюарт не отрываясь наблюдал в бинокль за крошечным оранжевым плотом,
дрейфовавшим на бескрайнем пространстве голубого океана.
- Мы подойдем к ним на малой скорости и только потом остановим двигатели,
- сообщил капитан рулевому.
- Разве мы не будем ложиться в дрейф? - удивился тот.
- Они окружены стаей акул. У нас нет времени на соблюдение правил
безопасности. Подойдем левым бортом. Всем свободным от вахты офицерам и
матросам приготовиться оказать помощь пострадавшим.
Стюарт недаром считался на флоте одним из лучших специалистов. Он остановил
судно всего в двух метрах от спасательного плота, ухитрившись при этом даже не
замочить ног поднявшихся навстречу ему пассажиров. Практически весь экипаж
собрался у борта, чтобы приветствовать товарищей. Мгновенно был спущен трап, и
потерпевшие крушение один за другим стали подниматься на борт.
Шеннон бросила взгляд на возвышавшийся над ними корпус "Дип фэзом". На ее
губах играла озорная улыбка.
- Кажется, вы обещали мне четырехзвездочный отель и освежающую ванну, а не
эту проржавевшую посудину, - нежно проворковала она, обращаясь к Питту.
Тот в ответ счастливо рассмеялся:
- В шторм любой порт хорош. Прошу разделить со мной мое убогое пристанище.
Как истинный джентльмен, предлагаю вам нижнюю полку, а сам удовлетворюсь
верхней.
Шеннон скривила губки:
- Разберемся, когда окажемся на борту вашего лайнера. Впрочем, я не
претендую
на особые привилегии.
Питт в последний раз посмотрел на покинутый плот и дружески подмигнул своей
спутнице.
- О'кей, тогда бросим жребий, - предложил он.
Привычный мир Хуана Чако рухнул. Последствия катастрофы в долине Виракоча
оказались гораздо хуже, чем можно было вообразить. Его брат убит, операция по
контрабанде древностей с треском провалилась, и, наконец, после того как
американский археолог Шеннон Келси и перуанские студенты рассказали свою
историю представителям средств массовой информации и офицерам службы
безопасности, его ожидали позор и бесчестие. Мало того что его должны были со
скандалом уволить из департамента археологии, существовала вполне реальная
опасность ареста по обвинению в незаконной торговле предметами национального
достояния, а это грозило осуждением на длительный срок.
В данный момент он умирал от беспокойства, стоя рядом со своей штабквартирой
в Чачапоясе и наблюдая за тем, как самолет вертикального взлета без
опознавательных
знаков завис в воздухе и медленно опустился на землю.
Бородатый мужчина в мятых грязных шортах и покрытой пятнами крови рубашке
цвета хаки вышел из кабины самолета и, не глядя по сторонам, направился к
передвижному домику. Не поздоровавшись, он прошел мимо Чако в дом. Археолог,
словно нашкодивший пес, послушно последовал за ним.
Сайрес Сарасон, не без успеха сыгравший роль доктора Миллера, не спрашивая
разрешения, уселся на место хозяина дома.
- Вы все слышали? - холодно поинтересовался он.
- Я получил полный отчет о событиях в Городе мертвых от одного из друзей
брата.
- Тогда вам должно быть известно, что доктор Келси и ее студенты
проскользнули у нас между пальцами и были спасены американским
океанографическим судном.
- Да, мне известны практически все детали.
- Приношу вам соболезнования в связи с кончиной брата, - бесстрастно
продолжал Сарасон.
- До сих пор не могу в это поверить, - сокрушенно пробормотал Чако. - Даже
не понимаю, как это могло произойти. Все это казалась таким несложным делом.
- Сказать, что ваши люди провалили важное задание, значит еще ничего не
сказать, - сухо заметил Сарасон. - Я предупреждал вас, что эти спасатели из НУМА
могут быть опасны.
- Мой брат не мог предполагать, что они окажут организованное сопротивление.
- Сопротивление вашим людям оказал один человек, - уточнил Сарасон кислым
тоном. - Я наблюдал за этой, с позволения сказать, операцией из нашего укрытия.
Единственный человек, засевший в храме, хладнокровно перестрелял офицеров,
дезорганизовал солдат и сумел исчезнуть с поля боя в нужный ему момент. А его
компаньон оглушил пилотов и захватил вертолет. Ваш брат поплатился за свою
глупость и самоуверенность.
- Но как пара спасателей и группа студентов могли взять верх над группой
прекрасно обученных профессионалов? - спросил Чако смущенно.
- Если бы мы знали ответ на этот вопрос, то, наверное, поняли бы, как они
ухитрились сбить принадлежащий нам вертолет.
Чако недоверчиво уставился на собеседника.
- Но мы обязаны, так или иначе, остановить их.
- Забудьте об этом. Я не могу допустить национальной катастрофы, уничтожив
корабль, принадлежащий правительству США, со всей командой на борту. Хватит и
того, что случилось. Согласно моим источникам в Лиме, вся эта история, включая
обстоятельства убийства доктора Миллера, уже доведена до сведения президента
Фухимори. Этим мы обязаны лично доктору Келси. Едва поднявшись на борт, она
связалась с посольством США в нашей столице. Сегодня вечером благодаря средствам
массовой информации об этом узнает вся страна. Остается признать, что операция в
Чачапоясе закончилась полным провалом.
- У нас еще остаются сокровища Долины мертвых, - напомнил Чако.
Даже смерть родного брата не умерила алчности почтенного археолога.
Сарасон кивнул:
- Я позаботился об этом. Наша команда уже на пути в долину. Нужно забрать
все,
что уцелело после ракетного обстрела этих идиотов, подчиненных вашего брата.
Просто чудо, что после всех этих событий сохранилось хоть что-то, о чем еще
стоит
говорить. Я уверен, что в Городе мертвых еще могут быть найдены следы Дрейка.
Пресловутое кипу [узелковое письмо древних перуанцев, представлявшее собой
веревку, к которой был привязан ряд разноцветных шнурков с узлами] Дрейка, -
повторил Сарасон рассеянно. Помедлив секунду, он презрительно пожал плечами. -
Наша организация сейчас работает над тем, чтобы найти другой, более эффективный
ключ к поискам пропавших сокровищ.
- А что с Амару? Он жив?
- К сожалению, жив. Правда, до конца своих дней останется евнухом.
- Жаль его. Он был преданным и полезным сотрудником.
- Преданным тем, кто платил ему лучшую цену, - уточнил Сарасон. - Ваш
Тупак Амару - патологический убийца без капли здравого смысла. Когда я приказал
ему похитить Миллера и держать его в заложниках до конца операции, он не устоял
перед соблазном застрелить вашего коллегу и швырнуть его труп в проклятый
колодец. У него нрав бешеной собаки.
- И все же он еще может быть полезен нам.
- Каким образом?
- Если я хоть немного знаю его, главной его целью сейчас будет месть доктору
Келси и этому парню из НУМА. Если ему это удастся, мы будем избавлены от весьма
нежелательных свидетелей.
- Я подумаю о вашем предложении, хотя, по-моему, слишком опасно
использовать сумасшедшего для подобной работы.
- А какие планы "Солпемачако" относительно меня? - осведомился археолог,
немного осмелев. - В этой стране я конченый человек. Если я немедленно не
исчезну
из Перу, меня ждет пожизненное заключение.
- Вы правы. - Сарасон равнодушно пожал плечами. - По моим сведениям,
местной полиции уже выдан ордер на ваш арест. Они появятся здесь с минуты на
минуту.
Чако несколько секунд пристально смотрел на собеседника, потом медленно
заговорил:
- Я человек науки, а не крутой мафиозо. Трудно сказать заранее, что я могу
сообщить полиции во время допросов, особенно если они решатся использовать
специальные средства дознания.
Сарасон с трудом подавил улыбку, столкнувшись со столь неприкрытой формой
шантажа.
- Вы слишком ценный для нас сотрудник, мы не хотим вас терять, - криво
усмехнулся он. - Как знатоку древних культур Анд вам немного равных. Вы
займетесь нашей коллекцией в Панаме. Вашей задачей будет классификация и
каталогизация находок, а также реставрация поврежденных образцов, которые мы
приобрели у местных гуакерос. Работать будете под крышей международного
археологического проекта, включающего большинство стран Латинской Америки.
Чако не потребовалось много времени, чтобы обрести свойственную ему
наглость.
- Разумеется, я польщен. Полагаю, что такая ответственная работа и
оплачиваться будет соответственно.
- Вы будете получать около двух процентов прибыли от продаж на аукционах
Нью-Йорка и Европы.
Чако занимал достаточно низкую ступень в иерархии организации и имел весьма
смутное представление о размерах этой прибыли, но не без основания полагал, что
она достаточно велика.
- Мне потребуется также ваша помощь, чтобы покинуть страну.
- Нет проблем, - заверил его Сарасон. - Вы полетите со мной.
Он кивнул в сторону окна, за которым виднелся готовый к взлету самолет.
- Через четыре часа мы будем уже в Колумбии, в Боготе.
Чако не мог поверить своему счастью. Еще минуту назад он был изгоем,
которого
разыскивает полиция, а уже в ближайшем будущем ему предстояло стать
преуспевающим, а может быть, и очень богатым человеком. Сожаления о смерти брата
мгновенно ушли на второй план. Он торопливо собрал самые ценные вещи и сложил
их в небольшой чемодан. Двое мужчин сели в самолет...
Но Хуану Чако так и не удалось побывать в столице Колумбии.
Крестьяне, работавшие на болотистом поле в отдаленной деревушке в Эквадоре,
подняли головы к небу, услышав рев мощных двигателей самолета, летевшего на
высоте около пятисот метров. Они увидели тело человека, выпавшего из воздушного
корабля над их головами. Несчастный был еще жив, потому что они могли отчетливо
видеть, как он дергал руками и ногами, словно пытаясь замедлить падение.
Чако упал на землю в середине маленького кораля, единственной обитательницей
которого оказалась тощая корова. Он врезался в землю всего в двух метрах от
перепуганного животного. Крестьяне недолго постояли вокруг его тела, ушедшего
почти на полметра во влажную почву. Простые деревенские жители, они и не
подумали известить о случившемся местную полицию, отделение которой
располагалось в шестидесяти километрах от деревни. Они собрали останки упавшего
с
неба человека и похоронили их в безымянной могиле на маленьком кладбище возле
руин старинной церкви.
Впрочем, пересуды о странном происшествии еще долго тревожили воображение
местных кумушек.
После горячей ванны, принятой ею в капитанских апартаментах, Шеннон наконец
получила возможность наслаждаться полным покоем. Ей удалось слегка перекусить
бутербродом с курицей и бокалом вина, предусмотрительно доставленных ей Питтом
с корабельного камбуза. И теперь она блаженствовала. Правда, для достижения
этого
состояния ей пришлось уступить пальму первенства в очереди на мытье девушкамстуденткам,
но зато она могла не спешить. На ее еще мокрой голове красовался
огромный тюрбан из махрового полотенца. Чистая кожа благоухала запахом лаванды.
На ней был свежий комбинезон, любезно предложенный одним из членов команды, и
свежее белье, подаренное морским геологом, единственным членом экипажа женского
пола, которая ради нее и перуанских девушек почти полностью опустошила свой
гардероб. Грязная блузка вместе с дурными воспоминаниями была брошена в
мусорное ведро.
После того как она высушила и расчесала волосы, Шеннон, чувствуя себя
преступницей, позаимствовала лосьон после бритья из личных запасов капитана для
смягчения собственной кожи.
Она едва закончила возиться с косой, когда Питт постучал в дверь.
Столкнувшись
на пороге, они несколько секунд внимательно разглядывали друг друга, а потом
одновременно дружно расхохотались.
- Я с трудом узнала вас, - давясь от смеха, призналась она. - Никогда бы не
подумала, что вы можете быть чисто выбриты и одеты в такой щегольской костюм.
"Разумеется, его не назовешь красавцем, - подумала она, - но, безусловно, он
обладает мужским магнетизмом, да и зеленые глаза прекрасно сочетаются с черными
волосами и загорелым лицом".
- Да, мы мало похожи на тех людей, которых знали последние дни, - согласился
он с обезоруживающей улыбкой. - Что вы скажете о небольшой прогулке по кораблю
перед обедом.
- Прекрасная идея, - легко согласилась она. - Я опасалась, что мне придется
искать приют в вашей каюте, но капитан любезно предложил мне свои апартаменты.
- Счастье игрока. - Питт слегка пожал плечами.
- Вы обманщик, Дирк Питт. Я бы не назвала вас распутником, но почему-то вам
нравится им казаться.
Питт усмехнулся, и она вдруг почувствовала себя не совсем уютно.
"Можно подумать, что он способен читать мои мысли", - раздраженно подумала
она.
Шеннон выдавила из себя улыбку и взяла Питта под руку.
- С чего начнем? - поинтересовалась она.
- Вы говорите, конечно, о прогулке по кораблю?
- О чем же еще? - буркнула Шеннон.
"Дип фэзом" был стандартным научно-исследовательским судном,
предназначенным для проведения сейсмических исследований океанического дна, и
вся его конструкция была подчинена этой цели. Но, хотя он и был создан для
проведения подводных геофизических исследований, его потенциальные возможности
были значительно шире. Оборудованный по последнему слову техники, он мог быть
использован для самых разнообразных геологических работ - от подводного
драгирования до визуального наблюдения океанического дна. На его борту постоянно
могло работать тридцать пять научных специалистов и двадцать членов экипажа. Не
слишком презентабельный снаружи, он по внутреннему оформлению мало чем
уступал самым роскошным пассажирским лайнерам. Адмирал Джеймс Сэндекер
справедливо полагал, что его подчиненные будут работать более эффективно в
максимально комфортабельных условиях, и делал все от него зависящее, чтобы они
ни
в чем не испытывали недостатка. Кают-компания судна напоминала первоклассный
ресторан, а камбуз неизменно возглавлял квалифицированный шеф-повар.
С особой гордостью Питт продемонстрировал спутнице навигационную рубку.
- Наш мозговой центр, - объяснил он, показывая ей помещение, напичканное
самыми разнообразными приборами. - Практически все оборудование, за
исключением предназначенного для глубоководных исследований, контролируется
отсюда. Последнее находится в отдельном помещении.
Шеннон с удивлением осмотрелась вокруг. Мерцающие экраны многочисленных
мониторов придавали рубке фантастический вид, вызывая у нее ассоциации с
интерьерами космического корабля.
- Но где же, в таком случае, штурвал? - спросила она с недоумением.
- Старомодное рулевое колесо ушло в историю вместе с "Куин Мэри", -
пояснил Питт. - Сейчас судном управляют компьютеры. Капитану больше не нужно
надрывать голосовые связки.
- Никогда бы не подумала, что навигационная техника так далеко ушла вперед,
- призналась она. - Впрочем, что требовать от человека, посвятившего свою жизнь
изучению древней керамики.
- Примерно полвека со дня своего возникновения морская геология влачила
жалкое существование, - начал лекцию Питт, - но в настоящее время правительство
признало ее одной из приоритетных отраслей знания.
- Вы никогда не рассказывали, что изучаете в перуанских водах.
- Мы ищем новые лекарственные средства.
- Вы говорите о настоящих лекарствах?
- Именно о них. Правда, это случится еще не скоро, но вы доживете до того
дня,
когда ваш доктор выпишет один из чудодейственных препаратов, составленных на
основе даров моря.
- Значит, вы теперь охотитесь за этими средствами в глубинах океана?
- Приходится. Ученые уже достаточно хорошо изучили около девяноста
процентов всех растений, организмов и минералов на поверхности Земли, пригодных
для медицинских целей. Морские же глубины по-прежнему остаются для нас
своеобразной терра инкогнита, но уже сегодня можно предполагать, что с помощью
даров моря медики рано или поздно будут успешно лечить самые разнообразные
болезни, от обыкновенной простуды до рака и СПИДа.
- Но при самом благоприятном исходе вы никогда не сможете добыть из морских
глубин необходимого количества материала.
- На самом деле все не так сложно, как вы думаете, - пояснил он. - Любой
микроорганизм, содержащийся в одной капле воды, может быть культивирован,
выделен и внедрен в фармакологию. Уже известно более десятка различных типов
морских организмов, которые с успехом используются при терапии самых разных
заболевании, включая артрит, туберкулез, рак, и даже при трансплантации
внутренних
органов.
- И где в глубинах океана вы находите эти чудодейственные средства?
- Наша экспедиция изучает подводный хребет - так называемых черных
курильщиков, где раскаленная магма вступает в контакт с морской водой. Это
своеобразные подводные горячие источники. Здесь находят различные минералы,
содержащие медь, цинк, железо и другие металлы. Невероятно, но обширные колонии
гигантских моллюсков, мидий, червей, не говоря уже о миллионах бактерий,
прекрасно существуют в этой мрачной и токсичной среде. Мы собираем их для
культивации и последующих лабораторных исследований в Штатах.
- И сколько же ученых занимаются этой интригующей проблемой?
- Не так уж и много. Во всем мире наберется человек пятьдесят - шестьдесят.
Морская медицина переживает пока период становления.
- А когда же мы увидим эти препараты в аптеках?
- Не так уж и скоро. Клинические испытания занимают немало времени. Может
быть, их начнут широко применять лет через десять, не раньше.
Шеннон обошла помещение и остановилась перед рядом мониторов,
установленных в головной части рубки.
- Выглядят впечатляюще, - заметила она.
- Вторая наша задача - составление карт морского дна, особенно тех его
участков, над которыми пролегают важнейшие транспортные коммуникации.
- И что фиксируют эти мониторы?
- Они дают общее представление о полосе океанического дна шириной около
пятидесяти километров по курсу судна.
Несколько секунд Шеннон наблюдала за экранами мониторов:
- Никогда бы не подумала, что в один прекрасный день я получу возможность
наблюдать океаническое дно. Это напоминает мне картинку Скалистых гор, которую
можно увидеть из иллюминатора самолета.
- С нашим оборудованием обзор даже лучше.
- Роман о семи морях, - заметила Шеннон. - Вы уподобляетесь тем старым
мореплавателям, которые открывали новые земли.
- Современные технологии оставляют мало места для романтики, - рассмеялся
Питт.
После того как они покинули мостик, он провел ее по многочисленным
лабораториям и хранилищам собранного материала.
- Именно в этих лабораториях делаются первые шаги по производству тех
волшебных препаратов, о которых я вам рассказывал, - пояснил Питт.
- А какова ваша роль в этих исследованиях? - спросила она.
- Джордино и я работаем со специальными роботами, которые заняты поисками
мест скопления морских организмов. После того как одно из таких мест обнаружено,
мы спускаемся под воду и собираем материал.
- Ваша работа более экзотична, чем моя, - вздохнула Шеннон.
Питт покачал головой:
- Тут я с вами не соглашусь. Изучение древних культур не менее экзотично,
чем
изучение морского дна. Если бы человека не привлекало прошлое, вряд ли миллионы
туристов ежегодно отправлялись бы в Египет, Рим, Афины. Нам нравится совершать
паломничества по местам великих сражений: Геттисберг, Ватерлоо, Нормандия.
Человеку нравится изучать свою историю. Зная прошлое, он лучше познает самого
себя.
Шеннон слушала не перебивая. Она никак не ожидала такой теплоты от человека,
к которому совсем недавно питала далеко не самые дружеские чувства. Она была
поражена глубиной его мыслей и доступностью их изложения.
Питт продолжал говорить о морских путешествиях, кораблекрушениях,
затонувших сокровищах.
В свою очередь она описала ему великие археологические загадки, все еще
ожидавшие своего решения. Они испытывали обоюдный интерес к этой беседе, и все
же чувствовалось, что трещина, образовавшаяся между ними с первых дней
знакомства, по-прежнему разделяла их.
Они еще стояли у борта, когда появился капитан Фрэнк Стюарт.
- Я получил официальное предписание доставить перуанских студентов и
доктора Келси в порт Кальяо, ближайший к Лиме, - сообщил он.
- Вы разговаривали с адмиралом Сэндекером? - осведомился Питт.
Стюарт отрицательно покачал головой:
- Руководит операцией Руди Ганн.
- Полагаю, после высадки пассажиров на берег мы продолжим наши
исследования.
- Все, кроме Джордино и вас. Алу и вам приказано вернуться к священному
колодцу и извлечь из него тело доктора Миллера.
Питт посмотрел на капитана как на душевнобольного.
- Почему мы? Для этого существует перуанская полиция.
Стюарт пожал плечами:
- Откуда мне знать? Когда я начал протестовать, доказывая, что ваше
присутствие жизненно необходимо для выполнения плана научных исследований,
Ганн оборвал меня, прибавив, что он пришлет вам замену. Мне оставалось только
принять его слова к сведению.
Питт указал на пустующую вертолетную площадку:
- Вы сказали Руди, что Ал и я не пользуемся особой популярностью в тех
местах,
куда нас посылают? Кроме того, у нас нет вертолета.
- Американское посольство в Лиме выразило готовность арендовать для вас
коммерческий вертолет.
- Час от часу не легче. По мне в этом предложении столько же смысла, как в
попытке заказать масло из арахиса во французском ресторане.
- Если вы против, я готов организовать вам личную встречу с Ганном, когда мы
придем в Кальяо. Питт прищурился:
- Очень странно. Правая рука Сэндекера собирается совершить путешествие в
шесть с половиной тысяч километров только для того, чтобы лично присутствовать
при встрече тела усопшего. Что бы это могло означать?
- Очевидно, у адмирала свои соображения на этот счет, - пожал плечами
Стюарт, поворачиваясь к Шеннон. - Ганн также просил меня передать вам записку
от Дэвида Гаскилла. Он сказал, что вам должно быть известно это имя.
Несколько секунд Шеннон задумчиво созерцала палубу:
- Да, припоминаю. Он специальный агент Таможенной службы США.
Занимается незаконной контрабандой предметов искусства.
- Гаскилл просил передать вам, что, по его мнению, он напал на след Золотых
доспехов из Тиапольо. В настоящий момент они, по-видимому, находятся в одной из
частных коллекций в Чикаго.
Шеннон вздрогнула и изо всех сил сжала кулаки.
- Хорошие новости? - поинтересовался Питт. Она открыла было рот, но так и не
смогла вымолвить ни слова.
- С вами все в порядке? - спросил Питт, обнимая ее за талию.
- Золотые доспехи Тиапольо, - смогла выговорить она наконец, - были
утрачены в 1922 году после кражи в Национальном музее антропологии в Севилье. В
мире, наверное, не существует ни одного антрополога, который бы не отдал все на
свете за право изучить их.
- Что же в них такого особенного? - спросил Стюарт.
- Они считались ценнейшей древностью южноамериканского происхождения изза
своей особой исторической значимости. Некогда эти Золотые доспехи с ног до
головы покрывали мумию знаменитого полководца Чачапойаны Наймлапа. Испанские
конкистадоры нашли его гробницу в 1547 году в городе Тиапольо, расположенном
высоко в горах. Хотя это событие зафиксировано в двух подлинных исторических
документах, в настоящее время местонахождение Тиапольо неизвестно. Мне удалось
увидеть только старые фотографии этих доспехов, но смею утверждать, что работа
по
металлу не имеет аналогов. Великолепные картины, выполненные методом
традиционной чеканки, повествуют о многих легендарных событиях истории империи
инков.
- Надписи, конечно, напоминают египетские иероглифы? - спросил Питт.
- Во всяком случае, очень похожи.
- Иными словами, своеобразный исторический комикс, - вставил Джордино,
появившийся на палубе. Шеннон улыбнулась и продолжила рассказ:
- Собственно, сами надписи никогда не были полностью расшифрованы. Повидимому,
они повествуют о морском путешествии в некое место, расположенное за
западными границами империи ацтеков.
- С какой целью? - спросил Стюарт.
- Спрятать огромные сокровища Уаскара, правителя инков, взятого в плен и
убитого его братом Атауальпой, в свою очередь казненным испанским конкистадором
Франсиско Писарро. Среди сокровищ Уаскара была священная золотая цепь больше
двухсот метров длиной. По словам испанцев, которым это стало известно от инков,
цепь с трудом могли поднять двести человек.
- Если средний человек способен поднять около шестидесяти процентов
собственного веса, - начал подсчитывать Джордино, - в таком случае цепь весила
около девяти тонн золота... О, господи! По существующим на сегодня ценам на
золото
ее стоимость составляет свыше ста миллионов долларов.
- Но этого не может быть! - не поверил Стюарт.
- Посчитайте сами, - предложил Джордино. Стюарт последовал совету, и его
лицо вытянулось так же, как незадолго до этого у Джордино.
- Матерь божья, ты прав!
- Вы говорите только о цене золота, - поправила их Шеннон. - С точки зрения
историка, она не имеет цены.
- Так испанцам не удалось наложить на нее лапу? - уточнил Питт.
- Нет, она исчезла вместе с большей частью сокровищ инков. Вы, вероятно,
слышали историю, - продолжала Шеннон, - о том, как брат Уаскара Атауальпа
попытался откупиться от Писарро, предложив ему наполнить золотом комнату
размером семь на пять метров и высотой около трех метров. Другая, меньшая
комната
должна быть два раза наполнена изделиями из серебра.
- Ничего себе выкуп! - пробормотал изумленный Стюарт.
- Согласно легенде, Атауальпа потребовал доставить к месту своего заключения
массивные золотые изделия из дворцов, храмов и общественных зданий, а когда
золота
не хватило, вспомнил о сокровищах брата. Сторонники Уаскара успели предупредить
его, и он распорядился спрятать сокровища там, где ни Атауальпа, ни Писарро не
смогли бы отыскать их. Под руководством преданного Наймлапа и его воинов караван
носильщиков перенес несколько тонн золота к побережью, откуда на плотах оно было
переправлено куда-то на север.
- Существуют ли какие-нибудь исторические документы, подтверждающие эту
историю? - спросил Питт.
- Между 1546 и 1568 годами иезуитский историк и переводчик епископ Хуан
Авильский записал множество полумифических свидетельств о ранней культуре Перу.
Во время его пребывания в Чачапоясе, где он пытался обратить в христианство
местное население, он записал четыре истории о том, как предки местных индейцев
перенесли к океану огромное количество золота, принадлежавшего Верховному инке,
а после этого помогли его воинам переправить его через море к острову, лежащему
далеко за землей ацтеков, где оно и было зарыто. По легенде, сокровище будет
охраняться крылатыми ягуарами до того дня, когда инки вернутся и восстановят
свою
империю в Перу.
- Существует, наверное, сотня прибрежных островов между нами и
Калифорнией, - ядовито заметил Стюарт.
- Есть или, вернее, была и иная версия легенды, - добавила Шеннон.
- Отлично, - сразу же отреагировал Питт, - надеюсь, мы услышим ее от вас.
- Когда епископ расспрашивал людей тумана - так называли себя аборигены
Чачапойаны, - ему рассказали, что подробный отчет об этой экспедиции хранится в
шкатулке из жадеита.
- И что же это? Кожа животного, разрисованная пиктографами?
- Нет, кипу, - мягко поправила его Шеннон.
- Что? - переспросил удивленный Стюарт.
- Кипу, особый способ, придуманный инками для решения математических задач
и записи важнейших событий истории. Совершенно гениальная вещь при всей своей
простоте. Древний аналог наших компьютерных машин, связка разноцветных веревок
с узлами через различные интервалы. Каждый цвет имел определенное значение -
голубой для религии, красный для правителей, серый для географических мест,
зеленый для простых людей и так далее. Желтый цвет, в частности, указывал на
золото, белый - на серебро. Расстояния между узлами обозначало различные меры -
времени, расстояния, массы. В руках опытного чиновника или секретаря возможности
кипу были практически безграничны. К сожалению, большинство кипу были
уничтожены во время завоевания Перу и последовавшего за ним долгого периода
рабства.
- Судя по вашим словам, из такого отчета можно получить сведения не только о
хронике путешествия, но и местонахождении острова? - уточнил Питт.
- По крайней мере теоретически, - согласилась Шеннон.
- И где же может находиться эта шкатулка?
- По одной из версий она попала в руки испанцев, и те, не зная ее истинной
ценности, отправили ее в Испанию. Но во время путешествия золотого каравана к
берегам Панамы галеон, нагруженный огромным количеством золота, серебра и
бесценных предметов искусства, включая шкатулку, был взят на абордаж знаменитым
капитаном Дрейком.
- Вы хотите сказать, что шкатулка попала в Англию? - переспросил Питт, не
веря своим ушам. Шеннон безнадежно пожала плечами:
- Дрейк никогда не упоминал о шкатулке по возвращении в Англию после своего
легендарного путешествия вокруг света.
- Ну и история! - произнес восхищенно Питт, обратив мечтательный взгляд к
горизонту. - Но, думаю, самая интересная ее часть еще впереди.
Шеннон и Стюарт в недоумении уставились на него.
После горизонта Питт по очереди обозрел небо и море, но, когда он снова
взглянул
на своих спутников, в его глазах можно было прочитать твердую решимость.
- Что вы хотели этим сказать? - неуверенно спросила Шеннон.
- Только то, что уже сказал. Видите ли, я собираюсь найти эту шкатулку.
- Можете шутить сколько хотите, - холодно разрешила Шеннон.
- Я не шучу.
На несколько мгновений Шеннон окаменела от такой наглости.
- Тогда вы просто лунатик, - объявила она. Питт откинул голову и от души
рассмеялся.
- В безумии есть свои положительные стороны. Вы можете видеть то, что не
видит никто другой.
Джулиан Перлмуттер являл собой классический тип гурмана и бонвивана.
Благодаря своему чрезмерному пристрастию к хорошей еде и вину, он собрал
невероятное количество кулинарных рецептов, позаимствованных у самых
прославленных поваров мира, и имел погреб, где хранилось более четырех тысяч
бутылок коллекционного вина. Кроме того, он прославился как гостеприимный
хозяин, принимавший своих гостей в самых шикарных ресторанах, оставляя там
огромные деньги. Из-за такого образа жизни его вес уже приближался к ста
восьмидесяти одному килограмму. Джулиан не уставал насмехаться над диетой и
занятиями спортом, а его заветным желанием было отправиться в небытие, смакуя
столетний коньяк после изысканного обеда.
Второй его страстью были корабли и кораблекрушения, о которых он знал все.
По
мнению экспертов, он обладал самым полным собранием литературы на эту тему и
архивом, включавшим данные обо всех вошедших в историю судах. Морские музеи
всего мира с нетерпением ждали его кончины, чтобы, подобно стервятникам,
наброситься на его коллекцию и пополнить за ее счет собственные коллекции.
Последнее обстоятельство и было причиной того, что Перлмуттер предпочитал
рестораны обедам в собственном огромном доме в Джорджтауне. Гигантская масса
книг размещалась на полу, на прогибающихся под их весом полках, в каждом углу
его
спальни, кабинета, столовой, гостиной и даже кухни. Они были навалены огромной
грудой около комода в ванной и разбросаны на гигантском матраце. Экспертам
потребовалось бы не меньше года, чтобы разобрать и каталогизировать эти завалы,
-
но только не Перлмуттеру. Он всегда точно знал, где находится тот или иной том
или
рукопись.
Он был одет в свой традиционный дневной наряд, состоящий из пурпурной
пижамы и красного халата, и стоял перед зеркалом, спасенным с "Лузитании",
расчесывая роскошную седую бороду, когда звук корабельного колокола, заменявшего
телефонный звонок, привлек его внимание.
- Джулиан Перлмуттер слушает. Коротко изложите свое дело.
- Привет, старый отшельник.
- Дирк! - прогремел Перлмуттер, узнав знакомый голос, и его голубые глаза
сверкнули на багровом лице. - Где рецепт абрикосового десерта, который ты обещал
достать для меня?
- В конверте на моем рабочем столе. Я забыл отправить его вам, прежде чем
уехал из страны. Прими мои извинения.
- Откуда ты звонишь?
- С борта судна у побережья Перу.
- Могу я спросить, что ты там делаешь?
- Это длинная история.
- Они редко бывают короткими.
- Ты можешь сделать мне одолжение?
- Какой корабль заинтересовал тебя на этот раз?
- "Золотая лань".
- Корабль Фрэнсиса Дрейка?
- Он самый.
- "Sic parvis magna", - процитировал Перлмуттер. - "Великие дела начинаются
с малого". Девиз Дрейка. Ты помнишь его?
- Забыл, прости, - извинился Питт. - Так вот, Дрейк взял на абордаж
испанский галеон...
- "Консепсьон", - прервал его Перлмуттер. - Капитан Хуан де Антон. Вышел
из Кальяо-де-Лима с грузом золота и бесценных сокровищ. Если не путаю, в марте
1578 года.
На другом конце линии наступило недолгое молчание.
- Почему, когда я разговариваю с тобой, Джулиан, я всегда чувствую себя
круглым идиотом?
- Извини, Дирк, я думал, что немного информации тебе не повредит, -
рассмеялся Перлмуттер. - Что именно ты хочешь узнать?
- Когда Дрейк стал хозяином "Консепсьон", как он распорядился грузом?
- Это как раз хорошо известно. Он перегрузил серебро, золото, драгоценные
камни и жемчуг на борт "Золотой лани". Добыча была баснословной. Его корабль был
настолько перегружен, что ему пришлось утопить несколько тонн серебра в водах
острова Кано, у побережья Эквадора, прежде чем продолжить путешествие вокруг
света.
- Что известно о предметах искусства инков?
- Они остались на "Консепсьоне". Дрейк переправил туда часть своей команды и
поручил им отправиться через Магелланов пролив и Атлантику назад в Англию.
- "Консепсьон" добралась до Англии?
- Нет, - ответил Перлмуттер задумчиво, - предполагается, что галеон исчез со
всей командой.
- Жаль, - сказал Питт, не в силах скрыть разочарования, - а я-то надеялся,
что
о нем сохранились хоть какие-то сведения.
- Если мне не изменяет память, - продолжал Перлмуттер, - существовал миф
об исчезновении "Консепсьон".
- В чем его суть?
- Совершенно фантастическая история, скорее даже слух, чем миф. Соль ее в
том, что корабль был подхвачен гигантской приливной волной и унесен в глубь
материка. Разумеется, не сохранилось никаких документов на этот счет.
- Тебе не известен источник легенды?
- Необходимо уточнить детали, но, насколько мне известно, сведения исходили
от одного сумасшедшего англичанина, которого португальцы нашли на берегах
Амазонки. Сожалею, но это все, что я могу припомнить в данный момент.
- Был бы очень благодарен тебе, если бы удалось найти что-нибудь еще.
- Я, разумеется, могу сообщить тебе размеры и тоннаж судна, сколько парусов
оно могло нести, год и место постройки. Но для сведений о безумце, бродившем по
джунглям Амазонки, нужны другие источники.
- Если кто-нибудь и может пролить свет на историю, случившуюся на море, то
этот человек ты, Джулиан.
- Благодарю за доброе мнение, но я потерял интерес к подобным загадкам,
после
того как услышал об обломках броненосца, обнаруженных в Сахаре.
- Сожалею об этом, Джулиан.
- Подумать только, броненосец в Сахаре, Ноев ковчег на Арарате, испанский
галеон в перуанских джунглях. Почему корабли не остаются на море, где им
надлежит
быть?
- Потому что ты и я неисправимые охотники за обломками кораблекрушений, -
сказал Питт добродушно.
- Каков твой личный интерес в этом деле? - осторожно спросил Перлмуттер.
- Шкатулка из жадеита, в которой находится пучок веревки, дающий ключ к
баснословным сокровищам инков.
Несколько секунд Перлмуттер обдумывал ответ друга, после чего завершил
разговор:
- Что же, по моему мнению, он не хуже любого другого.
Хайрем Йегер выглядел так, что можно было подумать, что в этот момент он
толкает тележку для продуктов, полную тряпья, где-нибудь в трущобах Гарлема. Он
был одет в джинсы и джинсовую куртку. Его длинные белокурые волосы были
собраны в конский хвост, а мальчишечье лицо наполовину скрыто жидкой бородкой.
Впрочем, в тех редких случаях, когда он на самом деле толкал перед собой тележку
в
шикарном супермаркете, она обычно была заполнена самыми изысканными
деликатесами. Незнакомому человеку трудно было представить себе, что он живет в
фешенебельном районе Мэриленда с очаровательной женой-актрисой и двумя
бойкими девочками-подростками, обучающимися в частной школе, и ездит только на
БМВ последней модели.
Не менее трудно было бы догадаться и о том, что он уже в течение многих лет
возглавляет коммуникационную и информационную службы НУМА. Адмирал
Сэндекер переманил его из компьютерной корпорации Силиконовой долины, чтобы
создать обширную библиотеку, содержащую любую книгу, статью или тезисы -
равным образом, на научную или историческую тему, - когда-либо написанные о
море. Если Перлмуттер знал все о кораблях, то специализацией Йегера были
океанография и науки, так или иначе связанные с нею. Он находился в своем
персональном закутке компьютерного комплекса, занимавшего весь десятый этаж
здания агентства, когда зазвонил телефон. Не отрывая глаз от монитора,
моделировавшего влияние океанических течений на климат Австралии, он снял
трубку.
- Компьютерный комплекс, - произнес он ровным голосом. - Рад вас слышать,
мистер директор по чрезвычайным ситуациям, - продолжал он, узнав голос старого
друга. - У меня в конторе сегодня только и говорят о том, как вы наслаждаетесь
каникулами на солнечных берегах Южной Америки.
- Тебя неверно информировали, приятель.
- Ты разговариваешь со мной с борта "Дип фэзом"?
- Да, Ал и я вернулись сегодня сюда после небольшой экскурсии в джунгли.
- Что я могу сделать для тебя?
- Залезь в свой банк данных и взгляни, имеется ли там какая-либо информация
о
приливной волне, поднявшейся между Лимой и Панамой в марте 1578 года.
Йегер вздохнул:
- Почему тебе заодно не попросить меня уточнить температуру и влажность в
День творения?
- Ну хотя бы самые общие сведения, старик.
- Если такие записи существуют, они могут быть только в старых испанских
архивах, которые я изучал в Севилье. Другим возможным источником могут стать
коренные жители тех мест, хорошо знающие местные предания. Инки также
оставляли записи о важнейших событиях своей истории на материи или керамике.
- Не слишком перспективная идея, - произнес Питт с сомнением в голосе. -
Империя инков рухнула под натиском испанских конкистадоров лет за пятьдесят до
интересующего меня события, и, если такие записи и существовали, они, без
сомнения, утрачены.
- Большинство приливных волн подобного масштаба вызываются подводными
землетрясениями. Может быть, стоит попытаться собрать информацию о
геологических катастрофах того времени?
- Сделай все, что можешь.
- Когда тебе нужна эта информация?
- Если адмирал не сел тебе на шею с очередным приоритетным проектом, бросай
все дела и начинай немедленно.
- Хорошо, - сказал Йегер, воодушевленный брошенным ему вызовом. -
Посмотрим, что я смогу сделать.
- Спасибо, Хайрем. Я твой должник.
- Ты говорил эти же слова по меньшей мере тысячу раз.
- И ни слова о моей просьбе Сэндекеру.
- Я уже понял это. Очередная сумасшедшая идея? Можешь сказать мне, из-за
чего разгорелся весь этот сыр-бор?
- Я стараюсь найти в джунглях исчезнувший испанский галеон.
- Чего-нибудь в этом роде я и ожидал от тебя, - произнес Йегер покорно. Он
уже давно усвоил простую истину - при разговорах с Питтом ни в коем случае не
следует торопить события.
- Надеюсь на тебя.
- По-моему, я уже сейчас могу существенно сузить поле твоих поисков.
- Ты знаешь что-то, неизвестное мне? - Питт улыбнулся.
- Территория между западным флангом Анд и побережьем Перу имеет среднюю
температуру 18° по Цельсию, или 65° по Фаренгейту, и годовое количество осадков,
которого не хватит и для того, чтобы наполнить стакан. Это одна из самых
холодных и
безводных пустынь на планете. Там нет джунглей, способных поглотить корабль.
- Какую же точку предложишь мне ты?
- Эквадор Побережье этой страны вплоть до Панамы лежит в тропической зоне, и
влаги там больше чем достаточно.
- Прекрасный образчик дедукции. С тобой все в порядке, Хайрем. Мне
безразлично, что твои бывшие жены думают о тебе.
- Пустяки. У меня будет что-нибудь для тебя в течение двадцати четырех
часов.
- Непременно свяжусь с тобой.
Положив трубку, Йегер попытался собраться с мыслями. Ему не было равных по
точности прогнозов, где именно искать следы кораблекрушений. Все данные по этому
вопросу были аккуратно систематизированы в компьютере его головного мозга. За
годы работы в агентстве у него было немало возможностей оценить характер своего
приятеля. Каждую работу с ним он всегда воспринимал как очередное приключение с
большой буквы. И Йегер гордился тем, что еще ни разу не обманул его надежд.
В то время, когда Питт строил планы поисков пропавшего галеона, Адольфус
Руммель, известный коллекционер предметов южноамериканского искусства, вышел
из лифта на двадцатом этаже здания, возвышавшегося над набережной Лейк Шордрайв
в Чикаго, где он жил последние несколько лет. Это был невысокий человек с
бритой головой и с огромными отвислыми усами. Ему было далеко за семьдесят, и он
больше походил на злодея из историй о Шерлоке Холмсе, чем на крупного
бизнесмена, преуспевшего на утилизации подержанных автомобилей.
Подобно многим другим богатым коллекционерам, пополнявшим свои собрания
на черном рынке, Руммель не был женат и вел жизнь отшельника. Никто не видел его
коллекции, и только его бухгалтер и адвокат знали о ее существовании, но и они
не
имели ни малейшего представления о масштабах его сделок.
Немец по происхождению, Руммель в начале пятидесятых успешно переправил
через мексиканскую границу крупную партию ритуальных предметов нацистской
партии. Груз включал именные кинжалы и "Рыцарские кресты", которыми
награждались особо отличившиеся офицеры СС, и ряд важных исторических
документов, подписанных лично Адольфом Гитлером и его ближайшими
сподвижниками. Успешно распродав коллекцию поклонникам бесноватого фюрера,
он основал свою империю, принесшую ему за сорок лет свыше двухсот пятидесяти
миллионов долларов.
После деловой поездки в Перу в 1974 году в нем пробудился интерес к древнему
искусству Южной Америки, послуживший толчком к формированию его обширной
коллекции. Руммеля мало интересовало происхождение приобретаемых древностей.
Ему было вполне достаточно сознания того, что теперь они принадлежат ему, и
только
ему.
Он прошел в глубину облицованного итальянским мрамором фойе и остановился
перед зеркалом в тяжелой раме, украшенной фигурками обнаженных херувимов,
играющих среди виноградных листьев. Приведя в действие скрытый в ней механизм,
он оказался перед потайной дверью, ведущей в его персональный музей предметов
южноамериканского искусства. В восьми больших комнатах, заставленных
стеклянными витринами, размещалось более двух тысяч экспонатов, любой из
которых сделал бы честь собранию крупного музея. Торжественным шагом, словно
идя к алтарю, Руммель обошел все восемь комнат, любуясь принадлежащими ему
сокровищами. Этот обход он совершал каждый вечер перед отходом ко сну и за
двадцать с лишним лет еще ни разу не нарушил установленной им традиции. В
завершение своего ритуального шествия Руммель остановился перед витриной, в
которой находилась жемчужина его коллекции. Слабо мерцая в свете ламп, перед
ним,
во всем своем великолепии, лежали Золотые доспехи воина из Тиапольо. Созерцая
их,
Руммель испытывал почти религиозный экстаз, составлявший отныне смысл его
долгой и бурной жизни.
Прекрасно зная, что они были украдены из Национального антропологического
музея в Севилье семьдесят шесть лет назад, Руммель, не колеблясь, выложил за них
миллион двести тысяч долларов наличными, когда подпольный синдикат,
специализирующийся на краже особо ценных предметов искусства, предложил ему
купить их. Как к ним попали доспехи, Руммелъ не знал и не хотел знать.
Аккуратно потушив за собой свет, он вернулся в фойе и, позволив себе выпить
небольшую рюмку коньяка, направился в спальню.
Из здания, расположенного на другой стороне улицы, агент Таможенной службы
США Дэвид Гаскилл в мощный бинокль наблюдал за приготовлениями ко сну старого
коллекционера. Другой на его месте после почти недельного безрезультатного
наблюдения, возможно, оставил бы это неблагодарное занятие, но только не
Гаскилл.
Прослужив восемнадцать лет на таможне, Гаскилл напоминал скорее тренера
футбольной команды, чем специального правительственного агента. Этот имидж,
некогда придуманный им самим, немало способствовал его долгой и удачной
профессиональной карьере. Недаром в течение нескольких лет до прихода на
таможню он с успехом играл за команду Калифорнийского университета.
Гаскилл долго и упорно работал над своей дикцией, стараясь искоренить
калифорнийский акцент, и теперь его нередко принимали за выходца с Багамских
островов, приехавшего искать счастья в Штаты.
Он заинтересовался древним искусством еще в начальной школе во время
экскурсии на Юкатан, на которой он случайно оказался. Впоследствии, когда он уже
начал работать на таможне, детское увлечение обрело вполне профессиональную
основу. С тех пор он провел несколько дюжин удачных расследований, имевших
непосредственное отношение к незаконной торговле произведениями искусства. Над
одним из таких дел он и работал в тот момент, когда у чикагской полиции
появились
первые подозрения в отношении Руммеля. Женщина, приходившая раз в неделю
убирать пентхауз, обнаружила на полу фойе фотографию человеческой фигуры,
облаченной в золотые доспехи. Думая, что речь идет об убийстве, она поставила в
известность о своей находке городские власти, а те, в свою очередь, привлекли к
работе экспертов. Когда стало понятно, что речь идет о бесценном сокровище,
похищенном много лет назад из Национального музея Испании, полиция
заинтересовалась этим делом всерьез и руководство таможни вспомнило о Гаскилле.
Имя Руммеля давно фигурировало в списке лиц, не гнушавшихся обходить закон,
когда речь шла о пополнении своих коллекций. Гаскиллу предстояло подтвердить или
опровергнуть эти подозрения.
Он взял на себя наблюдение за квартирой Руммеля, поручив своему помощнику
следить за его передвижениями по городу.
Наблюдение велось уже шесть дней, но ничего, стоящего внимания, обнаружить
не удалось. Руммель никогда не нарушал свой размеренный уклад жизни. Покинув
контору в нижней части Мичиган-авеню, где он работал ровно четыре часа над
отчетами о своих вложениях, он шел в ближайшее кафе, где неизменно заказывал
салат и бобовый суп. Остальную часть дня он тратил на посещения антикварных
магазинов и различных выставок. Затем обедал в тихом немецком ресторане, после
чего шел в театр или кино. Возвращался домой около половины восьмого. И так изо
дня в день.
- Неужели ему никогда не надоест пить каждый день эту гадость в постели, -
пробормотал специальный агент Уинфред Поттл, напарник и помощник Гаскилла. -
С его-то деньгами я нашел бы чем заняться.
Гаскилл оторвался от бинокля и неодобрительно посмотрел на коллегу.
В отличие от массивного, грубоватого Гаскилла, одетого в джинсы и фирменную
куртку с эмблемой Калифорнийского университета, Поттл был худощавым
рыжеволосым мужчиной в элегантной тройке, пользовавшимся большим успехом у
женщин.
- Мне страшно подумать, чем бы вы занялись, окажись на его месте.
Поттл пропустил мимо ушей замечание коллеги.
- Во всяком случае, если бы я вложил бешеные деньги в украденные сокровища
индейцев, весьма сомневаюсь, чтобы я сумел надежно спрятать их.
- Ему просто необходимо спрятать их, - убежденно произнес Гаскилл и
замолчал на половине фразы, словно проглотил язык. - Простите, ваш извращенный
ум подал мне неплохую идею.
- Неужели? - откликнулся Поттл, не скрывая иронии.
- Сколько в пентхаузе помещений, не имеющих окон? Я имею в виду те, за
которыми мы не можем наблюдать?
Поттл опустил глаза к ковру и раздумывал минуты две.
- В соответствии с планом, который у нас имеется, две ванные комнаты,
буфетная, кладовая, небольшой холл между двумя спальнями и чулан.
- И все же, мы упустили одно важное обстоятельство.
- Мы ничего не могли упустить. Руммель редко снисходит до того, чтобы
задернуть шторы. Мы наблюдаем девяносто процентов всех его передвижений по
квартире с того мгновения, как он выходит из лифта.
- Верно, но где он проводит тридцать или сорок минут с того момента, когда
выходит из вестибюля и входит в лифт, и до его появления в гостиной? Определенно
не в фойе.
- Может быть, сидит в сортире.
- Вряд ли это требует так много времени.
Гаскилл подошел к столу и несколько минут изучал план двадцатого этажа,
представленный им хозяевами здания. Изучал он его по меньшей мере в пятнадцатый
раз.
- Коллекция должна быть внутри этого здания, - произнес он уверенно.
- Мы проверили все квартиры от первого до последнего этажа, - возразил
Поттл. - Все они в настоящее время заняты.
- Что ты знаешь о хозяевах квартиры, расположенной непосредственно под
апартаментами Руммеля? Поттл заглянул в распечатку компьютера:
- Сидней Каммер и его жена Канди. Каммер один из тех ловких адвокатов,
которые помогают своим клиентам избавиться от уплаты налогов.
Гаскилл с иронией посмотрел на напарника:
- Ты хотя бы раз видел эту сладкую парочку?
Поттл бегло просмотрел отчет о передвижениях обитателей здания за период
наблюдения.
- Нет, но это ни о чем не говорит. Они могут быть где угодно, например, в
отпуске.
- Держу пари, что, когда мы проверим их как следует, выяснится, что они
спокойно живут где-нибудь в модном пригороде и думать забыли о своей квартире.
Голос еще одного агента - Беверли Свейн прозвучал в микрофоне портативного
радио.
- Большой фургон только что припарковался у задней части здания.
- Вы находитесь на посту у входа в здание или патрулируете его холл? -
спросил Гаскилл.
- Все еще в вестибюле, охраняю свои пост, - бойко ответила Свейн.
Ловкая хорошенькая блондинка, она была несколько лет одним из лучших
секретных агентов Гаскилла, а в настоящее время единственной из его людей,
находившейся внутри здания.
- Если вы намекаете на то, что я преступно пренебрегаю своими служебными
обязанностями и в мыслях уже нахожусь в самолете, летящем на Таити, то вы правы
только отчасти, - нахально огрызнулась она.
- Лучше сбереги свои деньги и поезжай во Флориду, - вмешался в разговор
Поттл. - Что такое Таити, в конце концов? Пальмы, экзотические пляжи, и только.
- Отправляйся на цокольный этаж и выясни у шоферов, какого черта им здесь
надо в такой поздний час.
- Уже бегу, - ответила Свейн, с трудом подавляя зевоту.
- Надеюсь, ей на пути не попадется какой-нибудь монстр, - сочувственно
вздохнул Поттл.
- Какой еще монстр? - переспросил Гаскилл, удивленно поднимая брови.
- Разве вы не смотрите фильмы ужасов? - притворно удивился Поттл. -
Представляете: женщина одна в доме и вдруг слышит странный шум в погребе.
Естественно, она идет посмотреть, в чем дело, не позаботившись даже включить
свет
или прихватить кухонный нож для самообороны.
- Типичная голливудская муть, - усмехнулся Гаскилл, пожимая плечами. -
Цоколь освещен не хуже бульвара в Лас-Вегасе.
- Кроме того, у Бев всегда при себе добрый старый кольт. Не позавидую тому
монстру, который решится встать у нее на дороге.
Гаскилл воспользовался несколькими минутами передышки, чтобы подкрепить
силы дюжиной бисквитов, которые он запил бутылкой холодного молока. Едва он
успел закончить свой поздний ужин, как в эфире снова раздался голос Свейн:
- Грузчики разгружают мебель для квартиры на девятнадцатом этаже. Они
согласились поработать сверхурочно, поскольку им обещали хорошо заплатить. Им
неизвестно, ради чего такая спешка, но вполне возможно, что это был один из тех
заказов, которые поступают в последнюю минуту.
- А может, они переправляют очередную партию контрабанды в апартаменты
Руммеля?
- Маловероятно. Они были настолько любезны, что открыли двери фургона
специально для меня. Он действительно заполнен мебелью, хуже которой мне еще не
приходилось видеть.
- О'кей. Следи по мониторам за каждым их движением.
Поттл нацарапал несколько слов в блокнот и переместился к городскому
телефону, установленному на кухне. Когда через несколько минут он вернулся в
комнату, Гаскилл по-прежнему сидел у окна.
- Ты выиграл пари, Дейв. Домашний адрес Сиднея Каммера - Лесное озеро.
- Хочешь ещё одно пари. Ручаюсь, что самым важным клиентом Каммера как раз
и является Адольфус Руммель.
Несмотря на полный провал своих мрачных опасений, Поттл выглядел человеком,
во всех отношениях довольным собой.
- По-моему, самое время хором прокричать: "Эврика!".
Гаскилл воздержался от комментариев, хотя уже интуитивно чувствовал, что он
наконец разгадал тщательно оберегаемый секрет Руммеля.
- Потайная лестница ведет через фойе на нижний этаж, - сообщил он. -
Руммель выходит из лифта, открывает потайную дверь и спускается на девятнадцатый
этаж, чтобы полюбоваться своими сокровищами. Там он проводит около сорока пяти
минут, затем возвращается к себе. Пьет коньяк и отправляется в спальню
счастливым
человеком. Странно, но я по-своему завидую ему.
Поттл осторожно потрепал шефа по плечу:
- Прими мои поздравления, Дейв. Теперь у нас появилась возможность получить
ордер на обыск и совершить рейд в апартаменты Руммеля.
Гаскилл покачал головой:
- Ордер мы, конечно, получим, но обойдемся без армии специальных агентов.
Иначе у нас могут возникнуть большие неприятности. Руммель слишком влиятельный
человек. Для начала хватит тебя, Свейн и меня.
Поттл накинул на плечи походный плащ - объект постоянных насмешек со
стороны его коллег - и направился к двери.
- Судья Элдрич страдает бессонницей и не слишком рассердится, если я вытащу
его из постели. Ордер будет у нас на руках еще до рассвета.
- Постарайся обернуться побыстрее, - криво улыбнулся Гаскилл. - Меня
мучают дурные предчувствия.
Когда за Поттлом захлопнулась дверь, Гаскилл вызвал по телефону Свейн.
- Какие новости? - поинтересовался он.
В вестибюле здания Бев Свейн сидела на своем рабочем месте охранника,
наблюдая на экранах четырех мониторов за передвижениями грузчиков.
- Пока все в полном порядке, шеф, - отрапортовала она. - Они занесли
кушетку, два стула, стол и коробки с кухонными принадлежностями.
- А из квартиры они что-нибудь выносили?
- Только пустые коробки.
- Мы, кажется, поняли, где Руммелъ хранит свои сокровища. Поттл отправился
за
ордером на обыск. Как только он вернется, мы начнем действовать.
- Хорошие новости, - вздохнула с облегчением Свейн. - Я уже почти забыла,
как выглядит мир за пределами этого проклятого вестибюля.
- Он нисколько не изменился с тех пор, как ты заняла свой пост, - рассмеялся
Гаскилл. - Осталось ждать совсем немного. Ничего с тобой не случится, если ты
посидишь на своей пышной попке еще пару часов.
- Я могу подать на вас в суд за сексуальное домогательство, - напомнила
Свейн.
- Я только отдал должное вашим прелестям, агент Свейн, - возразил Гаскилл, -
не более того.
Наступил рассвет, прохладный и прозрачный. Легкий бриз дул с озера Мичиган.
Фермерский альманах утверждал, что бабье лето в этом году в районе Великих озер
оправдает надежды граждан, и Гаскилл надеялся, что прогноз метеорологов
сбудется.
Несколько дополнительных теплых дней означали продолжение сезона рыбалки на
озере в штате Висконсин, где у него была небольшая хижина. Он вел одинокую
жизнь,
с тех пор как его молодая жена умерла от сердечного приступа. Работа стала его
единственной привязанностью, и редкие часы отдыха он проводил в лодке с удочкой
в
руках, анализируя имеющиеся факты и планируя дальнейшие расследования.
Стоя рядом с Поттлом и Свейн в кабине лифта, Гаскилл в третий раз перечел
ордер на обыск. Судья таки дал им разрешение зайти в квартиру Каммера, но, с
точки
зрения Гаскилла, это не имело особого значения. Главное было найти потайную
лестницу, ведущую вниз.
Внезапно ему в голову пришла странная идея: а что, если, помимо прочего,
Руммель приторговывал копиями своих шедевров? В самом этом факте не было
ничего необычного. Многие коллекционеры нередко предпочитали избавляться от
сомнительных, с их точки зрения, экспонатов, чтобы приобрести подлинные шедевры.
Он отбросил мрачные мысли и принялся думать о том, что он предпримет в
ближайшее время. От кульминационного момента расследования его отделяло всего
несколько минут. Дверцы лифта раздвинулись, и они вступили на мраморный пол
фойе. По старой привычке Гаскилл поправил пистолет под мышкой, хотя подобная
предосторожность казалась ему совершенно излишней. Он нажал кнопку интеркома и
приготовился ждать.
После короткой паузы за дверью прозвучал сонный голос:
- Кто там?
- Мистер Руммель, будьте любезны подойти к лифту.
- Вам лучше уйти, иначе я вызову охрану.
- Зря беспокоитесь. Мы федеральные агенты. Откройте дверь, и мы объясним вам
причину нашего визита.
Руммель появился перед ними в пижаме, тапочках и старомодном халате, при
виде
которого Гаскилл невольно вспомнил те времена, когда он еще мальчиком гостил у
своей бабушки.
- Мое имя Дэвид Гаскилл, - объявил он. - Я специальный агент Таможенной
службы США и уполномочен федеральными властями обыскать вашу квартиру.
Руммель спокойно взял предъявленный ему ордер и внимательно прочитал его.
При ближайшем рассмотрении он выглядел намного моложе своих семидесяти шести
лет. Несмотря на то что час был ранний и его только что вытащили из постели, он
казался бодрым, вполне способным держать ситуацию под контролем.
Гаскилл поторопил его:
- Будьте любезны немного быстрее. У нас мало времени.
Руммель равнодушно пожал плечами.
- Выполняйте свой долг, офицер. Мне нечего скрывать.
Богатый бизнесмен держался с большим достоинством. Если он и был недоволен
ранним визитом, то ничем не выдал своего неудовольствия.
Не мешкая, Гаскилл перешел к делу:
- Нас в первую очередь интересует фойе.
Он сделал знак Поттлу и Свейн, и те немедленно занялись поисками. Свейн
сразу
заинтересовалась зеркалом. Как всякая женщина, она инстинктивно тянулась к нему.
Внимательно осмотрев детали, она нашла его безупречным.
По ее оценкам, ему было по меньшей мере лет триста. Невольно она подумала о
всех тех людях, кто смотрели в него за это время. Казалось, она почти физически
ощущала их присутствие.
Перейдя к осмотру рамы, она сразу заметила тонкую щель на шее одного из
херувимов. Осторожно она попыталась повернуть голову сначала в одну, а затем в
другую сторону. Со второй попытки зеркало плавно сдвинулось с места, и она
увидела
потайную лестницу.
- Ваша догадка оказалась правильной, босс, - сказала она.
Руммель слегка побледнел, но больше ничем не выдал своих эмоций.
- Апартаменты внизу принадлежат адвокату Сиднею Каммеру, - сообщил он. -
Ваш ордер дает вам право только на обыск моего пентхауза.
Гаскилл извлек из кармана маленькую коробку с рыболовными
принадлежностями, которые он купил накануне, и бросил ее вниз.
- Простите мне мою неловкость, - невозмутимо произнес он. - Я надеюсь,
мистер Каммер не будет возражать против того, чтобы я подобрал свою
собственность.
- Но вы собираетесь нарушить неприкосновенность чужого жилища, -
предупредил Руммель.
Никак не отреагировав на замечание стального магната, Гаскилл в
сопровождении
Свейн и Поттла начал медленно спускаться по лестнице. У него перехватило дыхание
при виде картины, которая открылась ему внизу. Ничего подобного он не мог себе
даже представить.
Великолепное собрание предметов искусства инков доколумбовой эпохи,
сделавшее бы честь любому музею.
Чего только не было в переполненных витринах! Ткани, керамика,
церемониальные маски, ритуальные предметы, скульптуры.
Гаскилл быстро обошел комнаты в поисках предмета, ради которого он затеял
это
расследование.
То, что он в конце концов увидел, повергло его в ужас.
- Мистер Руммель, - крикнул он, - будьте любезны, подойдите сюда!
Старый коллекционер нехотя выполнил его просьбу. Увидев пустую витрину, он
побледнел и едва удержался на ногах.
- Боже мои, - прошептал он, - Золотые доспехи из Тиапольо исчезли.
Вокруг пустой витрины была нагромождена недавно доставленная мебель.
- Грузчики, - воскликнул Гаскилл, - они украли доспехи прямо у нас под
носом!
- Они покинули здание около часа назад, - информировала его Свейн.
- Мы потеряли слишком много времени, - согласился Поттл. - Доспехи, скорее
всего, уже в самолете, летящем за рубеж.
Гаскилл без сил опустился в стоящее поблизости кресло.
- Остается надеяться, что на этот раз нам не потребуется семидесяти шести
лет,
чтобы снова отыскать их, - пробормотал он.
Часть вторая
В поисках "Консепсьон"
15 октября 1998 года
Кальяо, Перу
Кальяо, главный морской порт Перу, был основан Франсиско Писарро в 1537 году
и сразу стал главным торговым центром, из которого вывозились в Европу сокровища
бывшей империи инков. По-видимому, он был захвачен и разграблен Фрэнсисом
Дрейком сорок один год спустя, но был сравнительно быстро восстановлен.
Испанское
владычество Перу закончилось там же, где началось. Последние испанские войска
сдались Симону Боливару в 1825 году, и Перу стало суверенным государством
впервые с момента падения империи инков. В настоящее время население Кальяо и
примыкающей к нему Лимы составляет около шести с половиной миллионов человек.
В расположенных в западных предгорьях Анд Кальяо и Лиме выпадает всего сорок
один миллиметр осадков в год, и это место является одним из самых засушливых и
холодных районов земного шара, расположенных в низких широтах. Единственным
источником воды служит река Римак, берущая начало в предгорьях Анд.
Обогнув остров Сан-Лоренсо, являющийся естественным прикрытием порта со
стороны моря, капитан Стюарт приказал снизить скорость и принять на борт
лоцмана,
под руководством которого полчаса спустя "Дип фэзом" благополучно
пришвартовался у одного из пассажирских причалов Кальяо. Лично проследив за тем,
чтобы швартовые были надежно закреплены, капитан отдал распоряжение главному
механику заглушить двигатели.
К удивлению команды, не привыкшей к торжественным церемониалам встреч, их
приветствовала многотысячная толпа, состоящая из представителей секретных служб,
правительственных чиновников, журналистов, родственников перуанских студентов и
просто зевак.
- Не хватает только духового оркестра, - заметил Питт, наблюдавший за
церемонией встречи с верхней палубы.
- Тебе всегда чего-то не хватает, - усмехнулся Джордино, стоявший рядом с
другом.
- Лично я ничего подобного не ожидала, - добавила Шеннон. - Кто бы мог
подумать, что новости разносятся так быстро.
Майлс Роджерс поднял одну из трех камер, висевших у него на шее, и
скомандовал присутствующим:
- Всем повернуться в мою сторону, как только представители правительства
поднимутся на борт.
Воздух гудел от радостного возбуждения. Дети размахивали американскими и
перуанскими флажками Студенты, перевесившись через борт, выкрикивали
приветствия родителям. Только капитан выглядел слегка озабоченным.
- Надеюсь, толпе не придет в голову штурмовать мой корабль, - пробормотал
он.
- Спустите флаг и сдавайтесь на милость победителей, - посоветовал ему
Джордино.
- Я же говорила, что мои студенты принадлежат к влиятельным фамилиям, -
вновь вступила в разговор неугомонная Шеннон.
Не замеченный никем из собравшихся маленький человек в очках и с кожаным
кейсом в руках протиснулся сквозь ряды оцепления и, прежде чем кто-то попытался
его остановить, поднялся по трапу на борт. Приблизившись к Питту и Джордино, он
широко улыбнулся.
- Надо полагать, благоразумие и скромность не входят в число ваших
добродетелей? - осклабился он.
- Не следует оказывать чрезмерное давление на общественное мнение, -
усмехнулся Питт - Рад вас снова видеть, Руди.
- Похоже, нам никуда не спрятаться от вас, - добавил Джордино.
Руди Ганн, заместитель директора НУМА, пожал руку капитану и был
представлен Шеннон и Роджерсу.
- Разрешите мне поговорить с этими разбойниками до начала торжественной
церемонии, - как бы для проформы произнес он, не обращаясь конкретно ни к кому
из присутствующих.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и направился в кают-компанию. Ганн хорошо
знал расположение основных помещений корабля и не нуждался в чьих-либо
указаниях.
Он опустился в кресло во главе длинного стола и извлек из кейса блокнот с
записями. Питт и Джордино уселись по обе стороны от него.
Ганн и Джордино были невысоки, но на этом сходство между ними заканчивалось.
Ганн был худощавым и по-юношески стройным. Джордино выглядел горой мускулов.
И если Джордино был просто неглупым и ловким парнем, то Ганн был настоящим
гением своего дела. В свое время он предпочел блестящей карьере в Академии ВМС
США сравнительно скромную должность заместителя директора НУМА и ни разу не
пожалел об этом. Он был близорук и не мог сделать ни шага без своих сильных
очков,
но при этом умудрялся не пропустить ни одного движения, совершавшегося в
пределах двухсот ярдов вокруг него.
Питт первым прервал повисшее молчание.
- Кому пришло в голову отправить Джордино и меня к этому занюханному
колодцу для извлечения из него тела, - напрямую спросил он.
- Запрос исходил от таможни США. Они попросили адмирала Сэндекера
направить для этого дела его лучших людей.
- Включая вас?
- Разумеется, я мог бы отговориться, мотивируя свои отказ необходимостью
личного присутствия в Вашингтоне, но после того как всплыло дело о пропавшем
испанском галеоне, дальнейшие мои объяснения уже не имели смысла.
- Хайрем Йегер, - догадался Питт. - Мне следовало сообразить раньше. Вы же
неразлучны, как сиамские близнецы.
- Короче, я плюнул на выполнение текущих проектов и подрядился на
выполнение этой грязной работенки.
- Ты хочешь сказать, что Сэндекер не догадывается об истинной причине твоего
присутствия здесь, - сообразил Питт.
- По крайней мере не в настоящее время.
- Старика не так легко долго водить за нос, - заметил Джордино.
- Совершенно верно, - согласился Питт. - Держу пари, что старый хрыч уже в
курсе всех событий.
Ганн равнодушно отмахнулся от их слов.
- У вас не будет никаких затруднении. Лучше я, чем какой-нибудь другой
человек, не знакомый с вашими методами работы. Любой другой бюрократ в НУМА
на моем месте в лучшем случае вставлял бы вам палки в колеса.
Джордино сморщился, словно в рот ему попал кусок лимона.
- И это лучший аргумент, который ты можешь нам представить? С какой стати
НУМА согласилась плясать под дудку таможни? - поинтересовался он.
Ганн разложил перед собой бумаги, извлеченные из кейса.
- Здесь изложена полная мотивировка предполагаемых поисков, включая краткий
обзор древнего искусства народов Перу, но думаю, что в данный момент они вам не
понадобятся.
- Но этот проект выходит за рамки наших текущих обязанностей, - стоял на
своем Питт. - Наша работа - подводные поиски и разведка.
- Ничего подобного, - возразил Ганн, - поиск затонувших археологических
объектов как раз входит в сферу ваших прямых обязанностей.
- При чем же здесь поиски тела доктора Миллера?
- Это только первый шаг в кооперации с руководителями таможни. Убийство
всемирно известного археолога - стержень всего этого дела. По их мнению, убийца
археолога занимает одну из высших ступеней в иерархии преступного синдиката, и
они надеются с нашей помощью вывести его на чистую воду. Заполучив его, они
надеются выяснить полную картину подпольного бизнеса. Кроме того, они
справедливо считают, что преступникам уже удалось поднять значительную часть
сокровищ со дна сенота, и доктор Миллер догадывался об этом. Они хотят, чтобы ты
и
Ал детально занялись этим делом.
- Что же тогда будет с нашими планами поисков пропавшего галеона?
- Как только вы завершите первую часть работы, я сделаю все от меня
зависящее,
чтобы финансировать ваши поиски из бюджета агентства. Это все, что я могу
обещать
в данный момент.
- А если адмирал решит торпедировать эти планы? - спросил Джордино. Ганн
пожал плечами:
- Я морской офицер и привык повиноваться приказам.
- А я служил в авиации, - напомнил Питт, - и люблю задавать вопросы.
- Подумаем об этом позднее, - предложил Ганн. - А для начала решим
проблему сенота. Питт расслабился и перевел дыхание.
- Черт с тобой, все равно надо на что-то убить время, пока Йегер и
Перлмуттер
завершат свои изыскания. У них наверняка что-нибудь найдется к тому времени,
когда
мы выберемся из джунглей.
- Есть еще одно требование, - вздохнул Ганн.
- Чего им еще надо? - рассердился Питт. - Что я им, мальчик-ныряльщик,
прыгающий за борт за монетами богатых туристов?
- Ничего особенного, - попытался успокоить его Ганн. - Они также
настаивают, чтобы ты вернулся в Город мертвых.
- Они что, надеются, что сокровища еще на старом месте? - кисло осведомился
Питт.
- Вряд ли, но они хотят иметь полную опись сохранившихся предметов
искусства, - серьезно пояснил Ганн.
- Оставшихся в храме? - не поверил своим ушам Питт. - Они что, сошли с
ума? Там остались тысячи и тысячи предметов даже после набега бандитов. Это дело
археологов, а не морских офицеров.
- Представители перуанской полиции уже были в храме и убедились, что
большинство предметов искусства исчезло, - попытался объяснить Ганн. -
Интерпол нуждается в описании, чтобы опознать их по мере появления на рынке.
Таможенные власти надеются, что возвращение на место недавних событий поможет
освежить вашу память.
- События развивались слишком быстро, чтобы надеяться на такую возможность.
Ганн понимающе кивнул:
- Тем не менее, кое-что вы наверняка сможете припомнить. Что скажешь о себе,
Ал?
- Я был занят поисками передатчика и не успел как следует ознакомиться с
этой
свалкой старого мусора. Питт утомленно потер виски:
- Вероятно, штук пятнадцать-двадцать я бы смог описать.
- А не могли бы вы нарисовать их?
- Я скверный художник, но постараюсь сделать все, что смогу. Для этого мне
не
обязательно навещать это чертово место. Я куда лучше справлюсь с задачей, лежа
на
краю бассейна в приличном отеле.
- Самое разумное, что мы можем сделать, - охотно согласился Джордино.
- А я категорически против, - возразил Ганн. - Проблема гораздо глубже, чем
вы думаете. В данный момент, как бы вы сами к этому ни относились, вы
национальные герои Перу. Поэтому помимо таможни вами заинтересовался
Государственный департамент.
Джордино насмешливо подмигнул приятелю:
- Вот тебе подтверждение одного из древнейших правил. Хочешь лишних
неприятностей, окажи услугу ближнему.
- Какое отношение Госдепартамент может иметь к посещению Города мертвых?
- не поверил Питт.
- Со времени денационализации нефтяной и горнодобывающей промышленности
в Перу многие компании США активно помогают местному бизнесу в добыче
натурального сырья. Страна отчаянно нуждается в крупных инвестициях, и
существуют люди, готовые пойти на это. Спасая жизнь дочерям и сыновьям местных
VIP-персон, вы приобрели широкую популярность в Перу.
- Прекрасно, но я по-прежнему не понимаю, какое отношение к этому может
иметь Госдепартамент?
- Дополнительные голоса на грядущих выборах. Эксперты полагают, что с вашей
помощью им удастся отлакировать образ грязного янки, нагло вмешивающегося в дела
латиноамериканских стран. Помогая спасти национальное достояние Перу, вы
поможете правительственным чиновникам преуспеть в этом благородном занятии.
- Иными словами, правительство собирается с нашей помощью снимать сливки?
- уточнил Питт. Ганн кивнул:
- И Сэндекер согласился на это?
- А куда ему было деваться? Конгресс еще в этом году собирается пересмотреть
финансирование агентства.
- Кто отправится с нами?
- Доктор Алберто Ортис из Национального института культуры в Чиклайо
возглавит команду археологов. Помогать ему будет доктор Келси.
- Без хорошей охраны мы того и гляди можем нарваться на серьезные
неприятности.
- Перуанские власти заверили Госдепартамент, что в этом отношении у вас не
будет никаких проблем.
- Можно ли им верить? Меньше всего я хочу снова встретиться с шайкой
озверевших наемников.
- Я полностью согласен с Дирком, - поддержал приятеля Джордино.
Ганн беспомощно развел руками:
- Я только передаю вам то, что мне самому было сказано.
- Мы нуждаемся в более качественном оборудовании, чем то, что имели во время
последней вылазки.
- Составьте подробный список, и я берусь быстро уладить этот вопрос.
- Ты отчетливо представляешь, на что мы с тобой собираемся пойти? - спросил
Питт, оборачиваясь к Джордино.
- Грязное дельце, - согласился итальянец, - но, по-моему, Дирк, нам просто
не
оставили выбора.
Питт уже не думал о новом погружении в проклятый сенот. В его мутных водах
было определенно что-то дьявольское. Отверстие в зловещий туннель казалось ему
вратами ада. Он постарался побыстрее выбросить воспоминания из головы, но это
было непросто. Они преследовали его словно ночной кошмар.
Спустя два дня около восьми часов утра последние приготовления к погружению
в
священный колодец были завершены. Предстояло самое трудное - поднять тело
доктора Миллера. Наблюдая за поверхностью воды, Питт чувствовал, как напряжение
последних дней постепенно отпускает его. Сенот по-прежнему выглядел зловещим, но
больше не пугал. Теперь он знал его секреты и был уверен, что, сумев один раз
выбраться из смертельной ловушки, сможет повторить восхождение по отвесным
стенам. Как часть проекта новое погружение для него стало рутинной работой, не
более.
Верный своему слову, Ганн арендовал два вертолета и закупил необходимое
оборудование. Целый день был потрачен на доставку и проверку снаряжения. Доктор
Келси, Роджерс и команда ныряльщиков трудились в поте липа в заново
восстановленном лагере. Ганн не собирался рисковать и предусмотрел каждую
мелочь.
Пятьдесят человек элитного корпуса специальных войск были уже на месте,
когда
приземлился первый вертолет Ганна. Перуанские солдаты казались миниатюрными по
сравнению с высокорослыми американцами и на первый взгляд не производили
впечатления крутых парней, но за плечами каждого из них было по несколько лет
непрекращающейся войны с бандитами в покрытых густым лесом высокогорьях Анд и
в прибрежных пустынях побережья Перу. Действуя быстро и решительно, они возвели
укрепления по периметру лагеря и направили несколько патрулей в окружающие его
джунгли.
- Я хотела бы отправиться вместе с вами, - сказала Шеннон, подойдя к Питту.
Он повернулся к ней и улыбнулся.
- Чего ради? Вряд ли извлечение мертвого тела, пролежавшего под водой больше
месяца, можно назвать приятным занятием.
- Простите, я бы совсем не хотела, чтобы вы сочли меня бессердечным
человеком, - сказала она грустно. - Я восхищалась покойным. Но я все-таки
археолог, и профессиональный интерес побуждает меня как можно скорее приступить
к своим прямым обязанностям.
- Боюсь, вы будете разочарованы, - попытался утешить ее Питт. - Судя по
всему, там нет ни золота, ни бесценных сокровищ. Старые доспехи испанского
конкистадора можно не принимать в расчет.
- По крайней мере, разрешите Роджерсу отправиться вместе с вами и заснять
панораму дна.
- К чему такая спешка?
- Ал и вы можете нарушить первоначальное положение предметов.
Питт бросил на нее недоуменный взгляд:
- Вы хотите сказать, что это более важно, чем последняя дань покойному?
- Доктор мертв, - сказала она спокойно. - Археологи привыкли иметь дело со
смертью. Миллер понимал это лучше, чем кто-либо другой. Малейшее постороннее
вмешательство может исказить первоначальную картину и привести к неверным
выводам.
- После того как мы с Алом поднимем останки доктора Миллера, Роджерс и вы
можете спуститься на дно и делать все, что вам угодно. Постарайтесь только снова
не
угодить в этот чертов туннель.
- Одного подобного приключения было для меня более чем достаточно. - На ее
губах появилась бледная улыбка. - Да и вы будьте осторожны и постарайтесь без
нужды не рисковать.
Она слегка прикоснулась губами к его щеке, затем резко повернулась и
торопливо
зашагала к своей палатке.
На этот раз спуск прошел легче благодаря подъемному крану и механической
лебедке, установленным у кромки сенота. Руди Ганн лично руководил операцией.
Когда до поверхности воды оставалось около метра, Питт расстегнул спасательный
пояс и соскользнул вниз. Перевернувшись на спину, он наблюдал, как кабель ушел
наверх, чтобы начать спуск Джордино.
Маска Питта была подсоединена к коммуникационно-спасательной системе, тогда
как Джордино предстояло погружаться налегке, руководствуясь лишь сигналами
друга. Едва его напарник оказался рядом, Питт сделал знак рукой, и они синхронно
начали погружение. Друзья старались держаться на небольшой дистанции, чтобы не
потерять друг друга из виду, пока не оказались в слое удивительно чистой воды на
глубине четырех метров. Коричнево-серые наносы оставались глубоко под ними, но
были уже отчетливо видны.
Оказавшись на расстоянии около двух метров над уровнем дна, Питт подал
сигнал
прекратить спуск. Осторожно, чтобы не взбаламутить скопившийся внизу ил, он
отвязал стальной прут от нейлонового шнура и погрузил его в грязь.
- Как у вас там дела? - донесся до него голос Руди.
- Достигли дна и начинаем поиски, - скупо информировал его Питт.
Они сделали несколько кругов над дном, прежде чем обнаружили то, что искали.
За время, прошедшее после его первого погружения в колодец, состояние тела
заметно ухудшилось. На открытых участках отсутствовали небольшие фрагменты
кожи. Питт не знал, чем это объяснить, но тут странного вида рыба с чешуей,
покрытой крупными яркими пятнами, подплыла к телу и начала отщипывать кусочки.
Он отогнал в сторону кровожадную тварь, все еще не понимая, как она смогла
попасть
в глубокий колодец, затерявшийся в глубине джунглей.
Питт помахал рукой Джордино, который снял пластиковый мешок,
притороченный к поясу, и бросил вопросительный взгляд на приятеля. Разлагающееся
тело не может пахнуть под водой, но обоим казалось, что отвратительный запах уже
проник в их баллоны, отравляя содержавшийся там воздух.
Они не стали тратить время на осмотр тела и со всей быстротой, на какую были
способны их руки, натянули пластиковый мешок на человеческие останки, стараясь
не
потревожить скопившийся на дне слой ила. Это им плохо удалось, и взбаламученная
грязь поднялась со дна. Последние несколько минут они работали почти вслепую.
Когда мешок был застегнут, Питт доложил наверх:
- Мы запаковали тело и начинаем подъем.
- Принято к сведению, - ответил Ганн, - спускаем канат.
Поймав Джордино за руку, Питт скомандовал начать подъем. Достигнув
поверхности воды, они прикрепили тело к опущенным сверху носилкам.
- Можете начинать подъем, - сигнализировал Питт.
Наблюдая, как носилки медленно поднимаются к краю колодца, Питт с грустью
подумал, что он так и не познакомился с настоящим доктором Миллером. И сама его
смерть не была нужна никому, кроме полубезумного убийцы. Он был просто лишней
фигурой в сложной игре вокруг предметов древнего искусства, оказавшихся в руках
потерявших человеческий облик высокопоставленных негодяев.
Итак, они выполнили свою миссию. Первая часть операции была завершена.
Сейчас им оставалось только дрейфовать по поверхности воды в ожидании
спущенного сверху каната. Джордино вопросительно посмотрел на своего друга и
вынул мундштук изо рта.
- В баллонах еще достаточно воздуха, - заметил он, - почему бы нам не
осмотреться вокруг, вместо того чтобы просто ждать, пока спустят подъемник?
Предложение было неожиданным для Питта, но понравилось ему. Он не мог снять
маску, как Джордино, и поэтому ограничился тем, что написал на коммуникационной
доске: "Держись поближе ко мне и берегись подводных течений".
После чего выразительным жестом указал вниз.
Джордино кивнул в ответ, и они начали второе за этот день погружение.
Питт и раньше был удивлен отсутствием каких-либо предметов искусства в слое
ила. Зато костей здесь было больше чем достаточно. Но, проведя около получаса
вблизи дна, они так и не обнаружили ничего, заслуживающего внимания. Ничего,
кроме доспехов старого конкистадора, которые Питт видел еще во время своего
первого погружения. Скелет находился в том же положении, что и тогда. Питт
несколько раз медленно проплыл над ним, не переставая следить за состоянием
воды,
чтобы не оказаться застигнутым врасплох таинственным течением. Пустые глазницы
черепа, казалось, внимательно следили за каждым его движением. Слабые отблески
солнечных лучей, пробивавшихся сквозь толщу воды, придавали старым костям
призрачную зеленоватую окраску.
Джордино плыл рядом с ним, время от времени с любопытством поглядывая на
друга. Он не мог понять, что привлекло внимание Питта. Старые кости ничего не
говорили ему, даже если им и было пять сотен лет. Единственная мысль, которая
позабавила его, была о том, какую бурю поднимет Шеннон Келси, если узнает, что
ее
драгоценные археологические игрушки потревожили, прежде чем она сама успела
обследовать их.
Другое дело Питт. Его охватило странное ощущение, что скелет, привлекший его
внимание, предмет чужеродный, не имеющий прямого отношения к священному
колодцу. Он протянул руку и осторожно потер пальцем кирасу. Тонкая прослойка ила
поднялась в воду, обнажив гладкую поверхность металла. Сама кираса и даже
кожаные застежки, крепящие ее к костяку скелета, были в удивительно хорошем
состоянии. Он отплыл на несколько метров в сторону и вытащил из ила лежащую
отдельно кость. В отличие от костяка старого испанца она была покрыта
многочисленными потеками минеральных отложений. Он осмотрел обе челюсти
испанца и был поражен превосходным состоянием зубов. Ему даже удалось
обнаружить две серебряные пломбы. Питт никогда не был знатоком средневековой
стоматологии, но ему было известно, что в Европе пломбы научились делать лишь к
концу восемнадцатого столетия.
Подумав немного, он связался с Руди.
- Слушаю тебя, Дирк, - немедленно отозвался Ганн.
- Будь добр, спусти мне линь. Хочу поднять одну штуку.
- Считай, что уже сделано.
- Спускайте его в том месте, где видите пузырьки воздуха от наших
аквалангов.
- Одну минуту! - Наступила небольшая пауза, после которой голос Руди снова
послышался в наушниках Питта. - Наша археологическая леди устроила дикий
скандал. Она объявила, что вы не имеете права ничего трогать на дне колодца.
- Сделай вид, что оглох, и спускай линь.
- Ты бы послушал, какой крик она подняла здесь, - нервно произнес Ганн.
- Или бросай мне линь, или столкни ее в сенот.
- Держи.
Несколько мгновений спустя маленький стальной крючок с привязанной к нему
нейлоновой веревкой оказался в руках Питта. Он осторожно обвязал линь вокруг
кирасы и закрепил крючок. Затем бросил взгляд в сторону Джордино и дал сигнал к
подъему. Джордино кивнул, но был слегка удивлен, увидев, что Питт ослабил
веревку
и оставил скелет лежать там, где он находился.
Подъем с помощью лебедки не вызвал никаких осложнений. Уже находясь у
кромки колодца, Питт бросил последний взгляд вниз и поклялся, что никогда больше
не станет погружаться в его зловещие воды. Ганн помог ему освободиться от
снаряжения.
- Слава богу, ты снова здесь, - произнес он. - Эта сумасшедшая баба угрожает
отстрелить мне яйца. Джордино расхохотался:
- Она научилась этому от Дирка. Скажи спасибо, что тебя зовут не Тупак
Амару.
- О чем ты толкуешь, черт побери?
- Ну, это совсем другая история, - сказал Питт, с наслаждением вдыхая
влажный горный воздух.
Он еще не успел полностью освободиться от снаряжения, когда Шеннон налетела
на него, как разъяренная гризли, у которой только что украли детеныша.
- Я предупреждала вас не прикасаться ни к чему внизу, - сказала она
угрожающим тоном.
Несколько секунд Питт смотрел на нее. Его зеленые глаза казались необычно
мягкими и все понимающими.
- Там ничего и не осталось, - произнес он наконец. - Кто-то опередил вас.
Все
те сокровища, что были в колодце месяц назад, исчезли. Сейчас там на дне только
кости животных и людей.
Шеннон подозрительно уставилась на него. Ее газельи глаза были широко
раскрыты.
- Вы уверены?
- Вам нужны доказательства?
- У нас есть собственное оборудование. Я спущусь в колодец и сама увижу все,
что мне надо.
- Вот этого делать не советую.
Шеннон повернулась к Роджерсу:
- Приступим к сборам.
- Едва вы начнете брать пробы ила, наверняка погибнете, - предупредил Питт с
уверенностью профессора, читающего лекцию студентам.
Вероятно, Шеннон не обратила бы внимания на его слова, но Роджерс был более
внимателен.
- По-моему, нам лучше выслушать Дирка, - посоветовал он.
- Я не хочу быть несправедливой, но у него нет никаких доказательств.
- А что, если он все-таки прав? - стоял на своем Роджерс.
- Я слишком долго ждала этого момента, чтобы сейчас отказаться. Мы уже не
раз
были на волосок от смерти, пытаясь открыть тайну колодца. Я не верю в то, что
там не
осталось предметов, способных заинтересовать нас.
Питт протянул ей линь, который все еще держал в руке.
- Это и есть мои доказательства, - серьезно сказал он. - Потяните за линь и
вы
сами убедитесь в справедливости моих слов.
- Вы прикрепили второй конец к какому-то предмету на дне колодца, -
предположила Шеннон. - Можно узнать, к какому именно?
- К скелету, наряженному в доспехи испанского конкистадора.
- Вы неисправимы, - безнадежно констатировала она.
- Вы искренне так думаете? По-вашему, мне доставляет удовольствие без конца
спорить с вами? Я уже устал вытаскивать вас из разных передряг, в которые вам
угодно ввязываться. О'кей, если вы предпочитаете оказаться разорванной на куски,
отправляйтесь в ваше путешествие.
В глазах Шеннон впервые промелькнула тень неуверенности.
- Не вижу смысла в ваших словах, - заупрямилась она.
- Ну что ж, придется мне подкрепить их более весомым доказательством.
Питт осторожно натянул линь и затем сделал сильны л рывок.
В первую секунду ничего не произошло. Затем из глубины колодца раздался
оглушительный грохот, многократно усиленный отвесными стенами. Сила взрыва
была так велика, что почва содрогнулась. Высокий столб белой пены и зеленой
слизи
поднялся из недр сенота, забрызгав всех в радиусе двадцати метров. Взрывная
волна
пронеслась над джунглями и вернулась к колодцу, оставив на своем пути густую
дымку, на несколько мгновений заслонившую солнце.
Промокшая Шеннон застыла у кромки священного колодца и не отрываясь
смотрела в его мутные воды, словно не могла решить, что же делать дальше.
Впрочем,
все собравшиеся наверху выглядели не лучше, застыв от неожиданности словно
каменные статуи. Один только Питт сохранял скучающий вид и выглядел случайным
свидетелем самого заурядного события.
Постепенно глаза молодой женщины ожили, и в них появились недоумение и
первые признаки понимания происходящего.
- Скажите ради бога, каким образом вы догадались о... - медленно начала она.
- О мине-ловушке, - закончил за нее Питт. - Для этого не требовалось
чрезмерно напрягать свои умственные способности. Кто бы ни установил мину -
весом, между прочим, без малого сорок пять килограммов, - он совершил две
непростительные ошибки. Во-первых, удалив из колодца все предметы, кроме самых
бросающихся в глаза. И во-вторых, костям скелета по всем признакам никак не
больше пятидесяти лет. А про доспехи и говорить нечего. Они не могли пробыть под
водой около четырех столетий и остаться такими новыми.
- Кто, по-вашему, установил мину? - спросил Роджерс.
- Тот же, кто убил доктора Миллера.
- Самозванец?
- Нет, я думаю, это дело рук Амару. Человек, успешно сыгравший роль доктора
Миллера, явно не хотел расследования и избегал иметь дело с перуанскими
властями,
во всяком случае, до тех пор, пока он и его сообщники не покинули бы Город
мертвых. Скорее всего, люди из "Солпемачако" обчистили священный колодец
задолго до того, как вы и ваши коллеги появились на сцене. Вот почему самозванец
рискнул послать призыв о помощи, когда вы и Шеннон попали в ловушку на дне
сенота. Это было частью заговора, попыткой создать видимость, что вы погибли в
результате несчастного случая. Хотя он и был вполне уверен, что вы унесены
подводным течением в боковую каверну еще до того, как детально обследовали дно
колодца и убедились, что сокровища исчезли, он решил подстраховаться и заложил
взрывное устройство на тот случай, если бы по какой-то причине первоначальный
план не сработал.
Глаза Шеннон стали печальными, на лице застыло разочарованное выражение.
- Значит, сокровища священного колодца потеряны для нас навсегда.
- Можете утешать себя тем соображением, что они похищены, но не
уничтожены.
- Рано или поздно они найдутся, - бодро объявил Джордино. - Они не могут
вечно находиться в собрании какого-нибудь богатого коллекционера.
- Вы не совсем четко представляете себе основные принципы археологии, -
устало произнесла Шеннон. - Ни один специалист не возьмется изучать или
классифицировать находку, не зная точно места ее происхождения. Теперь мы
никогда ничего не узнаем о людях, некогда живших в этих местах и построивших
этот
удивительный город. Еще один кладезь бесценной информации потерян для нас
навсегда.
- Сожалею, что вашим надеждам не суждено было сбыться, - сочувственно
произнес Питт.
- Прискорбная утрата, - вздохнула Шеннон, готовая признать свое поражение.
- Почти трагедия.
К ним подошел Руди Ганн, дававший последние инструкции пилотам, которым
предстояло доставить тело доктора Миллера в морг Лимы.
- Извините, что вынужден прервать вас, - обратился он к Питту, - но наша
работа здесь закончена. - Теперь нам нужно собрать вещи и отправиться на встречу
с
доктором Ортисом в Город мертвых.
Питт согласно кивнул и повернулся к Шеннон.
- Мужайтесь, - посоветовал он, - может быть, в следующий раз вам повезет
больше.
Доктор Алберто Ортис был худощавым жилистым человеком около семидесяти
лет от роду. Он стоял возле посадочной площадки, одетый в белую рубашку с
коротким рукавом и светлые брюки. Длинные седые усы, свисавшие вдоль щек, делали
его лицо похожим на традиционные изображения престарелых мексиканских
бандитов. Его туалет дополняли широкополая панама, цветастый шейный платок и
сандалии из дорогой кожи. В левой руке он держал высокий бокал со своим любимым
напитком, в котором плавали кусочки льда.
Доктор был похож на героя голливудского боевика, в котором действие
происходит на одном из островов Южных морей, и мало соответствовал
общепринятым представлениям о человеке науки, с полным основанием признанным
экспертами из НУМА одним из ведущих специалистов Перу в области древних
культур.
Улыбаясь, он протянул руку гостям.
- Вы прибыли раньше, - заметил он на почти безукоризненном английском. -
Я ожидал вас в лучшем случае через два-три дня.
- Проект доктора Келси был неожиданно свернут, - объяснил Питт, пожимая
сильную мозолистую руку археолога.
- Она прибыла вместе с вами? - осведомился Ортис.
- Задержалась на день, чтобы сфотографировать каменные барельефы алтаря
возле сенота. Прибудет завтра утром. Разрешите представить вам моих друзей. Мое
имя Дирк Питт, справа - Руди Ганн, слева - Ал Джордино. Все сотрудники НУМА.
- Очень рад, джентльмены. Пользуюсь случаем лично поблагодарить вас за
спасение наших студентов.
- Итак, мы снова в Городе мертвых, - протянул Питт, оглядывая руины,
хранившие следы недавнего боя.
Ортис рассмеялся при виде столь очевидного отсутствия энтузиазма:
- Полагаю, вы не слишком удовлетворены прошлым посещением этих мест.
- Да уж, роз нам не бросали, - согласился Питт.
- Где вы посоветуете нам разбить палатки, доктор? - вежливо прервал обмен
любезностями Ганн.
- Это совершенно излишне, - уверил его Ортис, одаряя американцев
ослепительной улыбкой. - Мои люди уже очистили для вас гробницу богатого купца.
Много места и совершенно сухо во время дождя. Разумеется, это не
четырехзвездочный отель, но все же вполне удобное помещение.
- Надеюсь, бывший хозяин покинул свои владения? - невозмутимо уточнил
Питт.
- Не по своей воле. Грабители выбросили его кости в поисках сокровищ.
- Мы могли бы остановиться в гробнице, которую террористы уже использовали
в качестве своей штаб-квартиры, - предложил Питт.
- Сожалею, она уже занята моими людьми.
Питт кинул кислый взгляд на Джордино:
- Говорил я тебе, что следовало зарезервировать комнаты заранее.
- В дорогу, джентльмены, - бодро предложил Ортис. - По пути к вашей
резиденции я исполню обязанности вашего гида в Городе мертвых.
- Мне это место чем-то напоминает кладбище слонов из африканских легенд, -
проворчал Джордино.
- О нет! - рассмеялся Ортис. - Древние строители Чачапойаны приходили
сюда не умирать. Для них это было священное погребальное место, своего рода
промежуточная станция в их путешествии к будущей жизни.
- Так здесь никто не жил? - переспросил Ганн.
- Только жрецы и строители гробниц. Для всех остальных это было запретное
место.
- Вероятно, это был процветающий бизнес, - мрачно пошутил Питт.
- Общество Чачапойаны, - продолжал лекцию Ортис, не обратив внимания на
слова американца, - имело довольно сложное строение, во многом напоминающее
социальную структуру империи инков, за исключением того, что оно не
предусматривало наследственной передачи власти. Города конфедерации возглавляли
старейшины и полководцы, имевшие ограниченные полномочия. Наиболее
влиятельной социальной прослойкой были богатые торговцы, которые могли
позволить себе соорудить роскошные гробницы для отдыха между двумя жизнями.
Представителей беднейших слоев хоронили в глиняных статуях в виде человеческих
фигур.
Ганн бросил на археолога вопросительный взгляд.
- Внутри статуй? - недоверчиво переспросил он.
- Телу умершего придавали сидячее положение, так чтобы подбородок опирался
на колени. Вокруг тела сооружался каркас наподобие деревянной клетки для
придания
телу большей устойчивости. Затем на тело наносился слой глины. На завершающей
стадии скульптор пытался придать чертам лица статуи отдаленное сходство с
покойным. Затем этот своеобразный саркофаг помещали в заранее выкопанную
могилу или пещеру вроде тех, что в изобилии встречаются среди утесов над храмом.
- Местные гробовщики были, надо думать, состоятельными людьми, - ядовито
заметил Джордино.
- По предварительным оценкам, пик строительства приходился на период между
1200 и 1500 годами нашей эры. Город был оставлен вскоре после испанского
завоевания.
- Инки тоже хоронили здесь своих умерших, после того как они покорили
Чачапойану? - спросил Ганн.
- Почти нет. Я нашел всего несколько гробниц с характерными признаками
позднего периода культуры инков.
Ортис провел гостей по древней улице, вымощенной каменными плитами,
стершимися от времени. Затем вошел внутрь сооружения в форме сосуда,
построенного из плоских каменных плит с причудливым геометрическим
орнаментом. Работа древних каменотесов была на удивление тонкой, с мельчайшей
проработкой деталей, а сама архитектура производила незабываемое впечатление.
Сооружение было увенчано круглым куполом высотой около десяти метров. Вход
также был выполнен в форме сосуда, причем казался таким узким, что по нему мог
пройти только один человек. Каменные ступени подымались до уровня пола в
центральном зале, из которого уже другая лестница вела в подземную часть здания.
Внутри погребальной камеры скопился затхлый, тяжелый воздух, от которого у
прибывших перехватило дыхание. Питт почти физически ощущал рядом присутствие
участников последней ритуальной церемонии, замуровавших вход в гробницу, как они
полагали, навечно. Вряд ли им могло прийти в голову, что не пройдет и пяти
веков,
как она послужит пристанищем живым людям другой расы, культуры и религии.
Каменный пол и погребальные ниши были очищены от остатков некогда
хранившихся здесь предметов. Стены и потолок помещения были покрыты
каменными барельефами, изображавшими лица людей и головы змей. К ним были
подвешены несколько гамаков, предназначенных для новых обитателей. На полу
лежали маты из соломы. На стене было прикреплено небольшое зеркало.
- По моим оценкам, гробница была построена около 1380 года, - сообщил
Ортис. - Замечательный образец архитектуры Чачапойаны. Все условия для отдыха,
за исключением ванной комнаты. Однако в пятидесяти метрах к югу от здания
протекает ручей, где вы можете умыться. Это лучшее, что я могу вам предложить.
Надеюсь, вы останетесь довольны.
- Благодарю вас, доктор Ортис, - сказал от лица всех присутствующих Ганн. -
Мы по достоинству оценили вашу заботу.
- Можете называть меня Алберто, - отвечал Ортис, подымая седые брови. -
Обед в половине седьмого в моей штаб-квартире. - Он одарил Джордино
благосклонной улыбкой. - Я полагаю, вы достаточно знакомы с планом города.
- Уж как-нибудь не заблудимся, - заверил его Джордино.
После купания в ледяной воде друзья побрились, переоделись в теплые костюмы,
более подходящие в высокогорье, и отправились в штаб-квартиру перуанских коллег.
Ортис приветствовал их у входа и представил им четверых своих помощников,
сотрудников Национального института культуры в Чиклайо. Никто из них не говорил
по-английски.
- Желаете выпить перед обедом, джентльмены? Есть джин, водка, шотландское
виски и писко, местный белый коньяк.
- Вы хорошо позаботились о запасах, - заметил Ганн. Ортис добродушно
рассмеялся:
- Неужели только потому, что работаем в труднодоступной местности, мы
должны отказывать себе в маленьких удовольствиях?
- Я попробую местный коньяк, - решил Питт.
Ганн и Джордино оказались более консервативны и ограничились шотландским
виски со льдом. Подав напитки, Ортис предложил им расположиться в старомодных
раскладных креслах.
- Серьезно пострадал храм от ракетного обстрела? - поинтересовался Питт.
- Большинство предметов искусства, брошенных сбежавшими бандитами, в очень
плохом состоянии и вряд ли подлежат восстановлению, - сокрушенно информировал
его Ортис.
- Но вы нашли что-нибудь стоящее внимания?
- Это кропотливая работа, - покачал головой археолог. - Я не перестаю
удивляться, как быстро негодяям удалось обследовать несколько десятков гробниц и
вывезти около четырех тонн предметов искусства за сравнительно короткий срок.
То,
на что испанцам потребовалось несколько десятилетий, гуакерос сумели проделать с
удивительной оперативностью.
- Гуакерос? - переспросил Ганн.
- Так называют в Латинской Америке грабителей могил, - объяснил Джордино.
Питт удивленно уставился на него:
- Откуда ты нахватался таких слов, старина?
Джордино пожал плечами:
- Когда постоянно вращаешься в обществе археологов, поневоле научишься чемунибудь.
- Впрочем, не только они ответственны за разграбление могил, - продолжал
Ортис. - Местные крестьяне, одинаково страдающие от засилья террористов и
коррумпированных правительственных чиновников, также не прочь при случае
воспользоваться случайной находкой. Деньги, вырученные от продажи, помогают им
свести концы с концами.
- Каждая палка о двух концах, - философски заметил Ганн.
- Поэтому очень часто на долю археологов остаются только кости и обломки
керамики. Порой целые строения - дворцы и храмы - разбирают на части и продают
любителям древностей по смехотворно низкой цене. А камни, не пригодные для
продажи, используют как строительный материал. Нам не остается ничего другого,
как только признать свое полное бессилие.
- Полагаю, это своего рода семейный бизнес, - заметил Питт.
- Да, профессия грабителей могил очень часто передается по наследству в
отдельных семьях на протяжении многих поколений. Отцы, братья, дети, племянники
предпочитают работать сообща. Иногда целые деревни занимаются поиском и
разграблением древних захоронений.
- Выходит, гробницы остаются главной целью гуакерос? - задал очередной
вопрос Ганн.
- Конечно, ведь там хранится больше всего древних сокровищ. Следует помнить,
что нередко большая часть достояния древних правителей отправлялась в загробный
мир вместе с владельцем.
- Видимо, они считали, что и на тот свет можно взять с собой все, -
усмехнулся
Джордино.
- Неандертальцы, египтяне, инки - все без исключения верили в загробную
жизнь, - продолжал Ортис. - Не в воскресение после смерти, а именно в
продолжение их земного существования, но только в иных условиях. Многие
правители Древнего мира захватывали с собой на тот свет не только свои
сокровища,
но и жен, придворных, солдат, слуг, любимых животных. Ограбление могил - одна из
древнейших профессий на планете.
- Жаль, что президенты США не следуют их примеру, - саркастически заметил
неунывающий Джордино. - Как было бы хорошо, если бы вместе с очередным
почившим хоронили, например, половину конгресса и правительственных
чиновников.
- Да, в этом с тобой согласилось бы немало граждан США, - подтвердил Питт.
- И в моей стране немало людей разделяют подобную точку зрения, -
поддержал его Ортис.
- Но как они ухитряются находить древние захоронения? - спросил Ганн.
- Решающее значение имеет прежде всего, конечно, опыт и знание местных
условий. Гуакерос используют любые подручные средства - пики, лопаты, длинные
металлические прутья, чтобы сквозь мягкий грунт определить точное расположение
гробницы, и лишь в редких случаях пользуются специальным оборудованием.
Впрочем, последнее по средствам лишь крупным преступным группировкам,
прибегающим для этих целей к помощи весьма известных специалистов.
- Пересекались ли в прошлом ваши пути с людьми из "Солпемачако"? -
поинтересовался Питт.
- Да. В четырех других крупных исторических захоронениях. - Ортис
презрительно сплюнул на землю. - И вы только подумайте: каждый раз они
опережали меня. Организация существует, в этом не может быть ни малейшего
сомнения. Мне не раз приходилось сталкиваться с результатами их преступной
деятельности. Но кто эти люди, платящие рядовым исполнителям жалкие отступные, а
затем сбывающие их находки на рынке, не знает никто.
- Разве полиция и секретные службы не могут перекрыть поток украденных
ценностей, уплывающих из вашей страны? - спросил Ганн.
- Остановить грабителей могил не менее трудно, чем удержать ртуть в руках, -
вздохнул Ортис. - Их слишком много, а доходы от контрабанды слишком велики. К
тому же, как вы уже могли убедиться на собственном опыте, наших военных и
правительственных чиновников можно купить.
- У вас тяжелая работа, Алберто, - посочувствовал Питт. - Лично я никогда бы
не взялся за нее.
- И к тому же очень неблагодарная, - горько заметил Ортис. - Для нищих
обитателей высокогорий я естественный враг. Да и многие сильные мира сего бегут
от
меня, как от чумы, поскольку сами коллекционируют предметы древнего искусства.
- Одним словом, ситуация безвыходная.
- Совершенно верно. Мои коллеги из других культурных центров делают все от
них зависящее, но где уж им соперничать с гуакерос.
- Разве вы не получаете помощи от правительства? - удивился Джордино.
- Заполучить деньги от правительства или частных источников - задача не из
легких. Факт остается фактом, но никто не хочет вкладывать деньги в историю.
Беседа продолжалась до тех пор, пока один из помощников Ортиса не объявил,
что
обед готов. Он состоял из тушеной говядины под пикантным соусом с жареной
кукурузой и бобами. Единственными деликатесами оказались превосходное красное
перуанское вино и фруктовый салат. На десерт подали плоды манго.
Когда после обеда все собрались вокруг костра, Питт снова обратился к
археологу:
- Как вы думаете, Тупак Амару и его люди полностью обчистили Город мертвых
или остались еще неизвестные захоронения?
На этот раз прогноз археолога впервые оказался оптимистичным.
- Я глубоко убежден, что гуакерос и их хозяева из "Солпемачако" собрали
ничтожную часть ценностей, только то, что лежало на поверхности. Несомненно,
основная часть сокровищ находится еще в земле, но на их раскопки уйдут многие
годы.
Почувствовав, что Ортис, согретый несколькими бокалами местного коньяка,
наконец пришел в хорошее настроение, Питт перевел разговор на интересующую его
тему:
- Скажите, Алберто, а вы, случайно, не знаток легенд, имеющих отношение к
сокровищам инков, исчезнувшим в период завоевания Перу?
Ортис закурил тонкую длинную сигару и раскуривал ее до тех пор, пока красный
огонек не стал отчетливо виден в сгустившихся сумерках, и только после этого с
энтузиазмом проглотил предложенную ему наживку:
- Сокровища инков не находили бы до сих пор в таких огромных количествах,
если бы мои далекие предки вели подробную летопись происходящих событий. Но, в
отличие от майя и ацтеков, инки не оставили после себя никаких записей.
Иероглифическая система письма не получила широкого распространения на
территории Перу. Если не считать редких надписей на стенах зданий, керамике или
тканях, другие источники фактически неизвестны. Что касается устных преданий, то
им далеко не всегда можно доверять.
- Я имею в виду потерянные сокровища Уаскара, - пояснил Питт.
- От кого вам довелось слышать о них?
- Доктор Келси рассказала нам одно из таких преданий. Она упоминала о
священной золотой цепи, настолько огромной, что само существование ее кажется
нереальным.
Ортис кивнул:
- Тем не менее, как раз эта часть легенды представляется вполне достоверной.
Известно, что Верховный инка Уайна Капак повелел, чтобы эта цепь была выкована в
честь рождения его старшего сына Уаскара. Много лет спустя, уже став сам
Верховным инкой, Уаскар приказал вывезти цепь из столицы Куско и спрятать там,
где она не смогла бы попасть в руки его сводного брата Атауалыгы, который после
многолетней междоусобной войны узурпировал престол. Огромные сокровища -
статуи людей, животных и насекомых из золота, троны, ритуальные диски солнца,
драгоценные камни были вывезены из Куско и спрятаны в неизвестном месте.
- Мне никогда не доводилось слышать о сокровищах подобного масштаба, -
заметил Ганн.
- У инков было столько золота, что они не понимали его реальной ценности, в
результате остались в неведении, почему испанцы были так охочи до этого металла.
Эта своеобразная золотая лихорадка послужила одной из причин возникновения
легенды об Эльдорадо. Конкистадоры были готовы на все, чтобы заполучить
легендарные сокровища, да и не только они. Немцы, англичане, включая знаменитого
сэра Уолтера Рэли, с одинаковым рвением обыскивали джунгли и дикие ущелья в
поисках города золотого человека, но никто из них так и не преуспел в своем
стремлении.
- Насколько я понимаю, - продолжал допытываться Питт, - сокровища
Уаскара были отправлены в какое-то место, расположенное за границами империи
ацтеков?
Ортис снова утвердительно кивнул:
- Так, по крайней мере, гласит легенда. Однако сам факт, что флот был
действительно отправлен на север, не нашел документального подтверждения. Более
или менее достоверно известно только то, что его сопровождали воины Чачапойаны,
служившие в гвардии Верховного инки после присоединения конфедерации к
империи. Это событие произошло во время правления отца Уаскара, около 1480 года.
- Насколько хорошо известна история конфедерации?
Ортис пожал плечами:
- Исторических документов на этот счет сохранилось очень немного. Надеюсь,
когда-нибудь она еще будет написана. Известно, что ее жители называли себя
людьми
тумана. Их города находились в самых недоступных местах джунглей. Именно по
этой причине археологи так мало знают об их истории и культуре.
- Еще одна загадка для ученых?
- Загадок более чем достаточно. Согласно источникам инков, жители
конфедерации были людьми со светлой кожей и голубыми или зелеными глазами. Их
женщины были так красивы, что одинаково высоко ценились как инками, так и
испанцами. Помимо всего они были слишком высокими для индейцев. По сообщению
одного итальянского исследователя, ему удалось обнаружить в одном из захоронений
скелет высотой более двух метров.
- То есть около семи футов? - уточнил Питт.
- Приблизительно, - слегка поморщился Ортис.
- Существует ли вероятность, что они могли быть потомками выходцев из
Старого Света, например, викингов, которые могли достичь устья Амазонки и
подняться по ней до предгорий Анд?
- Гипотез о заселении обеих Америк всегда существовало более чем достаточно,
- отвечал Ортис, начиная проявлять первые признаки нетерпения, - но ни одна из
них не была окончательно доказана.
- Но должны же существовать хоть какие-то факты, - вступил в разговор
Джордино.
- В подавляющем большинстве это не факты, а домыслы чистейшей воды. Так,
керамика, найденная в Эквадоре, имеет некоторое сходство с предметами гончарного
искусства северной Японии. Испанцы, начиная с Колумба, неоднократно сообщали,
что они были свидетелями того, как от побережья Венесуэлы отправлялись большие
суда с командой из белых людей. Португальцы якобы нашли в Боливии племя
бородатых людей, тогда как хорошо известно, что у индейцев, как правило, нет
растительности на лице. Вся беда в том, что все эти сообщения абсолютно
недостоверны.
- Гигантские каменные головы в Мексике, относящиеся к культуре ольмеков,
имеют определенные негроидные черты, - напомнил Питт, - другие каменные
изваяния, встречающиеся на большей части территории Южной Америки, имеют
характерные признаки народов Востока.
- Все это так, мой друг, - кивнул Ортис. - Со своей стороны, могу добавить,
что изваяния змеиных голов многих пирамид майя имеют очевидные черты сходства с
головами драконов из Японии и Китая.
- Разве этого мало? - в свою очередь перешел в наступление Питт.
- На территории обеих Америк до сих пор не было найдено ни одного предмета,
который был бы надежно классифицирован как изделие, произведенное в Европе.
- Насколько мне известно, народам Южной Америки не было известно даже
обыкновенное колесо, - вновь вступил в разговор Ганн.
- Совершенно верно, - согласился Ортис. - Но те же майя, которые украшали
изображением колеса детские игрушки, никогда не использовали его на практике,
поскольку у них не было тягловых животных. Припомните, какой фурор произвели
первые лошади и быки, завезенные испанцами в Америку.
- Но теоретически они могли использовать колесо для ручной перевозки
строительных материалов, - настаивал Ганн.
- И это ничего не доказывает. Согласно достоверным историческим документам,
- усмехнулся Ортис, - колесо появилось в Китае по крайней мере на шесть столетий
раньше, чем в Европе.
Питт вздохнул и допил свой бокал.
- Как может существовать высокоразвитая цивилизация, не имеющая контактов с
остальным миром? - воскликнул он.
- Согласно легендам древних обитателей Чачапойаны, которые, к слову, до сих
пор имеют светлую кожу и голубые или зеленые глаза, бог, приплывший на большом
корабле из-за восточного океана много столетий назад, научил их предков главным
принципам строительства, науке о звездах и основам религии.
- Позабыв при этом обучить грамоте, - фыркнул Джордино.
- Еще один гвоздь в крышку гроба теории о контактах народов Южной Америки
с представителями других континентов до путешествия Колумба, - подытожил Ганн.
- Все достаточно банально или, если хотите, традиционно, - подхватил Ортис.
- По некоторым преданиям, этот святой человек имел седые волосы и бороду, был
очень высокого роста, носил белые одежды и являл собой воплощение доброты и
милосердия в одном лице. Детали легенд слишком схожи с канонической историей
Христа, чтобы о них говорить серьезно. Кстати, и у ацтеков был подобный миф,
стоит
только вспомнить легенду о Кецалькоатле.
- Вы не верите в эту легенду, хотя бы частично, - удивился Питт.
- И не поверю, - сурово парировал Ортис, - пока не найду хотя бы
незначительные факты в ее поддержку. Однако кое в чем я могу обнадежить вас. Мы
надеемся в скором времени подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Мои коллеги
в одном из университетов США проводят изучение ДНК, извлеченного из останков
скелетов, найденных в Чачапойане. По результатам их исследований мы сможем с
уверенностью сказать, откуда произошли предки основателей конфедерации, или по
меньшей мере отвергнуть всевозможные спекуляции на сей счет.
- Вернемся к разговору о сокровищах Уаскара, - стоял на своем Питт, донельзя
утомленный затянувшейся дискуссией.
- Безусловно, их находка потрясла бы научный мир, - согласился Ортис, с
удовольствием затягиваясь сигарой. - Одна только цепь стала бы открытием
столетия, хотя для науки ценнее были бы золотой солнечный диск и золотые мумии
членов фамилии Верховного инки, исчезнувшие вместе с остальными сокровищами.
- Золотые мумии, - пробормотал Питт. - Разве инки сохраняли своих умерших
подобно египтянам?
- Сам процесс был не так сложен, как в Древнем Египте, - объяснил Ортис, -
но тем не менее известно, что тела Верховных правителей в покровах из золота
были
объектом поклонения в религии инков. Мумии умерших правителей помещали в
отдельные дворцы, где им придавался целый штат слуг и даже женщин.
- Пустая трата денег налогоплательщиков, - мрачно прокомментировал
Джордино.
- За всеми этими церемониями наблюдала целая армия жрецов, - продолжал
Ортис, игнорируя замечание Джордино. - Нередко мумии возили по стране в
специальных носилках и воздавали им божественные почести. Это, конечно,
требовало огромных финансовых затрат и заметно опустошало казну государства
накануне испанского завоевания.
Похолодало, и Питт застегнул куртку.
- На борту нашего судна доктор Келси получила сообщение об украденных
золотых доспехах, якобы обнаруженных в собрании коллекционера из Чикаго.
Ортис помолчал, но затем утвердительно кивнул:
- Вероятно, вы имеете в виду Золотые доспехи воина из Тиапольо. Некогда они
покрывали мумию знаменитого полководца, последнего Верховного правителя
империи. До меня дошли слухи, что агенты таможни США напали на их след, но
затем снова потеряли его.
- Потеряли? - переспросил Питт, нисколько не удивленный услышанной
новостью.
- Директор Национального музея культуры Перу уже собирался лететь в Штаты,
чтобы предъявить наши права на доспехи, когда пришло известие, что они похищены
прямо из-под носа ваших секретных агентов.
- По словам доктора Келси, на них имеются надписи, рассказывающие о
транспортировке сокровища в некий район неподалеку от Мексики.
- Фактически только немногие из этих надписей были расшифрованы до того,
как доспехи были украдены из Национального музея в Севилье. Большинству из ныне
живущих ученых они известны только по сохранившимся описаниям.
- Возможно, - предположил Питт, - что тот, кто похитил доспехи на этот раз,
также занят поисками золотой цепи.
- Не исключено, - равнодушно согласился Ортис.
- Тогда у воров или их хозяев были дополнительные основания, чтобы решиться
на такой шаг, - высказал свое мнение Джордино.
- Да, но только в том случае, если кто-то нашел пресловутое кипу Дрейка и
расшифровал, - добавил задумчиво Питт.
- Вы вспомнили о знаменитой шкатулке из жадеита, - усмехнулся Ортис. -
Весьма неправдоподобная история. Значит, вам также известна и эта версия старой
легенды?
- Вы не верите в нее? - спросил Питт.
- Под всеми этими слухами нет ни малейшего основания, - твердо заявил
Ортис, - да и сама легенда выглядит так сомнительно, что никогда не
рассматривалась всерьез ни одним из заслуживающих доверия специалистов.
- Существует немало легенд, в основе которых лежат твердо установленные
факты, - настаивал Питт.
- Я ученый и прагматик, - заявил Ортис. - Если кипу Дрейка действительно
существует, я должен детально изучить его и только после этого смогу судить,
подлинно оно или нет.
- Вы наверняка сочтете меня сумасшедшим, если я скажу вам, что собираюсь
отправиться на его поиски.
- Не более, чем тысячи других людей, ставших заложниками собственных
фантазий. - Ортис помолчал, стряхнул пепел на землю и бросил сумрачный взгляд на
собеседника. - Хочу заранее предупредить вас: человеку, который найдет кипу
Дрейка, если оно действительно существует, предстоят два нешуточных испытания.
Вначале он будет вне себя от счастья, а затем - от разочарования.
Питт недоуменно уставился на него:
- Что вы имеете в виду, сеньор Ортис?
- К вашему сведению, мистер Питт, ни ученые инки, которые могли читать
текст,
ни чиновники, записывавшие его, уже не помогут вам.
- Что вы хотите сказать?
- Только то, дорогой мой, что последний человек, который мог бы прочитать и
перевести вам кипу Дрейка, умер четыре столетия назад.
В отдаленной и, пожалуй, самой бесплодной части юго-западной пустыни, в
нескольких километрах от Дугласа, маленького городка в штате Аризона вблизи
границы США и Мексики, стояла асиенда "Принцесса", напоминающая старинный
мавританский замок. Она была названа так ее прежним владельцем доном Антонио
Диасом в честь его жены Софии Магдалены, умершей при родах и ныне покоящейся
внутри ограды владения в склепе, построенном в стиле барокко.
Огромное поместье включало земли, некогда подаренные Диасу диктатором
Мексики генералом Антонио Лопес де Сайта-Ана за финансовую поддержку в войне
против США за право владения Техасом. Война закончилась неудачно для диктатора,
который вынужден был купить мир, продав за бесценок США долину Месилья в
южной части Аризоны. Так асиенда Диаса неожиданно для него оказалась в пределах
другой страны.
Асиенда оставалась в собственности семьи до 1978 года, когда единственная из
оставшихся в живых представительниц фамилии незадолго до смерти продала ее
богатому финансисту Джозефу Золару. Последний не делал секрета из того, что
приобрел поместье исключительно ради развлечения своих влиятельных знакомых -
правительственных чиновников и богатых бизнесменов, принадлежащих к сливкам
местного общества. Старое название было заменено на новое, и скоро асиенда
приобрела широкую известность как поместье Сан-Симеон. Здесь постоянно гостили
знатные визитеры, а отчеты и фотографии о них помещались на страницах
большинства ведущих газет и журналов.
Фанатичный любитель антиквариата, Золар собрал обширную коллекцию
предметов искусства, как ценных, так и весьма посредственных. Тем не менее любой
экспонат его собрания имел надлежащий сертификат о законности его приобретения,
подписанный экспертами и правительственными агентами. Золар аккуратно платил
налоги, все его сделки носили исключительно законный характер, и никто из гостей
никогда не баловался наркотиками. Ни один репортер не осмелился бросить даже
подобие скандального намека в адрес Джозефа Золара.
В настоящий момент хозяин поместья стоял на террасе верхнего этажа своего
дома в окружении домашних растений и наблюдал, как его личный реактивный
самолет приземляется на взлетно-посадочной полосе, уходящей в глубину пустыни.
Самолет был окрашен в золотистые тона с яркой красной полосой вдоль фюзеляжа, на
которой красовалась надпись желтыми буквами: "Золар интернешнл".
Человек, одетый в рубашку спортивного покроя и шорты цвета хаки, спустился
по
трапу и занял место в салоне поджидавшего его автомобиля.
В серых глазах Золара сверкнула молния. И без того красное лицо, увенчанное
редеющей рыжей шевелюрой, приобрело почти пурпурный оттенок. Это было лицо
человека лет пятидесяти пяти - пятидесяти восьми, привыкшего принимать жесткие
решения, если того требовали обстоятельства. Одетый во все черное, он напоминал
сейчас офицера СС, для которого чужая жизнь не стоила выеденного яйца, если
пожертвовать ею требовали интересы рейха.
Золар дождался гостя, не сделав ни шага ему навстречу. Это, однако, не
помешало
хозяину и гостю тепло приветствовать друг друга.
- Рад видеть тебя целым и невредимым, Сайрес.
Сарасон весело осклабился:
- На этот раз ты был близок к тому, чтобы потерять брата, Джозеф.
- Ланч ожидает тебя.
Золар провел гостя к краю террасы, где под тенью пальмы была сервирована
изысканная закуска.
- Пожалуй, уговорю твоего повара сменить место работы.
- Дохлый номер, - рассмеялся Золар, - я плачу ему слишком много, чтобы он
решился на подобный шаг.
- Именно поэтому я иногда завидую твоему образу жизни.
- А я - твоему. Ты никогда не утрачивал тяги к приключениям. Ты всегда
болтаешься в какой-нибудь пустыне или тропических джунглях, где тебя на каждом
шагу поджидает смерть, хотя мог бы спокойно сидеть в роскошном офисе и возложить
выполнение очередной грязной работенки на своих подчиненных.
- Пожалуй, это не в моих привычках, - возразил Сарасон. - Моя стихия - та
самая грязная работа, о которой ты говоришь с таким пренебрежением. Советую какнибудь
присоединиться ко мне. Обещаю, получишь истинное удовольствие.
- Нет, спасибо за приглашение. Я отдаю предпочтение скромному обаянию
цивилизации.
Бросив взгляд вокруг, Сарасон заметил четыре примитивные деревянные куклы,
выполненные из корней хлопкового дерева в форме человеческих фигур с грубо
раскрашенными лицами.
- Новые приобретения? - поинтересовался он.
- Очень редкие ритуальные идолы, принадлежащие одному из мелких индейских
племен.
- Как ты заполучил их?
- Приобрел у двух охотников за редкостями, обнаруживших их под развалинами
старой хижины.
- Это подлинники?
- Вне всякого сомнения.
Золар взял в руки одну из кукол и подошел к гостю.
- Для индейцев племени монтоло, живших в пустыне Соноран, неподалеку от
реки Колорадо, они олицетворяли богов солнца, луны, земли и воды. Идолы были
изготовлены несколько столетий назад и использовались при церемониях посвящения
юношей в воины. Этот ритуал повторялся каждые два года. Поклонение им было
основой культа монтоло.
- Сколько, по-твоему, они могут стоить?
- Около двухсот тысяч долларов для коллекционера, разбирающегося в своем
деле.
- Так много?
Золар утвердительно кивнул:
- Конечно, при условии, что он не узнает о проклятии, которое падет на
голову
человека, посмевшего купить эти реликвии индейцев.
- Сколько можно твердить о древних проклятиях?! - рассмеялся Сарасон.
- Откуда мне знать? - Золар равнодушно пожал плечами. - Во всяком случае,
они не принесли удачи двум негодяям, уступившим их мне. Один из них погиб в
автомобильной катастрофе, другой подхватил какую-то неизлечимую болезнь с
труднопроизносимым названием.
- А ты сам веришь в этот бред?
- Я верю только в то, во что сам хочу верить, - усмехнулся Золар, взяв брата
за
руку. - Хватит болтать. Ланч ждет нас.
Отдав должное поданным деликатесам и выпив немало коллекционного вина,
Золар кивнул головой Сарасону:
- Теперь, братец, расскажи о Перу.
Мысль о том, что по желанию отца он и его многочисленные братья и сестры
жили под разными именами, всегда веселила Сарасона. Только старший из них -
Золар носил родовое имя. Обширная международная торговая империя была поровну
поделена между пятью сыновьями и двумя дочерьми Золара-старшего. Каждый из них
занимал ответственный пост директора галереи по продаже антиквариата, крупного
аукциона или экспортно-импортной фирмы. Формально независимые финансовые
операции каждого члена семьи фактически контролировались из единого центра,
получившего название "Солпемачако". Никому не известный, не зарегистрированный
ни одним правительством, биржей или финансовым центром синдикат единолично
управлялся Джозефом Золаром на правах старшего члена семьи.
- Все прошло достаточно гладко, и, вопреки непредвиденным трудностям, мне
удалось сохранить и благополучно вывезти из Перу большинство груза.
- Какие препятствия - таможня США или служба по борьбе с наркотиками?
- Ни то ни другое. Два инженера из НУМА свалились на мою голову, когда Хуан
Чако послал просьбу о помощи. Доктор Келси и ее оператор были блокированы в
подводной камере.
- Я хочу знать детали.
Сарасон рассказал все подробности, начиная с убийства доктора Миллера
Тупаком
Амару, бегства Питта и его товарищей из долины Виракоча и кончая смертью Хуана
Чако. Он завершил отчет перечислением похищенных ценностей, которые в потайном
трюме нефтеналивного танкера, принадлежащего семье Золар, благополучно
следовали по маршруту Кальяо - Сан-Франциско. Это было одно из двух судов,
специально предназначенных для контрабанды произведений искусства.
Золар бросил отсутствующий взгляд в сторону пустыни.
- "Звезда ацтеков" прибывает в порт назначения через четыре дня, -
пробормотал он.
- Что автоматически ставит его под юрисдикцию брата Чарлза, - закончил за
него Сарасон.
- Верно, Чарлз проследит за тем, чтобы товар был доставлен в наш
распределительный центр в Галвестоне, где будет произведена реставрация
поврежденных ценностей.
Золар протянул бокал служанке, чтобы она наполнила его.
- Как вино? - спросил он.
- Превосходно, хотя сухое и не в моем вкусе.
- Может быть, предпочитаешь белый савиньон из Таурайна? Прекрасное вино с
легким запахом трав.
- Я никогда не считал себя тонким ценителем вин, братец. Обойдусь пивом.
Золару не было нужды отдавать распоряжение. Прислуживающая им женщина
немедленно вышла из комнаты и спустя минуту вернулась с бокалом и бутылкой
американского пива.
- Мне жаль Чако, - вздохнул Золар. - Он был преданным сотрудником.
- У меня не было выбора. Он был предельно испуган после фиаско в долине
Виракоча, да еще пытался шантажировать меня. Я не мог допустить, чтобы он
оказался в руках перуанской полиции.
- Я всегда доверял твоим решениям. Но у нас на руках остается еще Тупак
Амару.
Что предлагаешь?
- Он должен был умереть, - сообщил Сарасон. - Когда я вернулся в храм после
ракетного удара наемников, то обнаружил его истекающим кровью на куче грязных
тряпок, но еще живым. После того как сохранившиеся сокровища были погружены на
транспортные вертолеты, я заплатил местным гуакерос, чтобы они перенесли его в
свою деревню и позаботились о нем. На мой взгляд, он должен быть на ногах в
течение ближайших нескольких дней.
- Может быть, лучше просто ликвидировать его.
- Я думал об этом, но он слишком мало знает и не опасен для нас.
- Хочешь еще свинины?
- С удовольствием.
- Все же мне не нравится думать, что бешеная собака бродит у нас по дому.
- Не беспокойся. Как ни странно, но мысль сохранить ему жизнь подал мне
Чако.
- Он на самом деле патологический убийца?
- Думаю, его кровожадность преувеличена, - улыбнулся Сарасон, - но в том,
что он может быть нам полезен, у меня нет сомнений.
- Ты собираешься использовать его как наемного убийцу?
- Я бы выразился иначе. Скажем так: человека, который способен устранять
нежелательные для нас препятствия. Давай смотреть правде в глаза, братец. Я не
могу
больше лично устранять наших врагов. Риск слишком велик. Рано или поздно полиция
нападет на мой след, и последствия этого события могут быть фатальными для всех
нас. До сих пор это сходило мне с рук. Всех устраивало, что я, единственный из
нашей
семьи, способен убивать, когда этого требуют интересы дела. Из Амару получится
идеальный терминатор. В отличие от меня он наслаждается самим процессом
убийства.
- Постарайся держать его на поводке, когда придется выпускать из клетки.
- Не беспокойся, я прослежу за этим, - сказал Сарасон твердо и сразу же
переменил тему разговора. - Ты еще не нашел покупателя для нашего груза из
Чачапойаны?
- Договорился с одним торговцем наркотиками по имени Педро Винсенте, -
сообщил Золар. - Он прямо свихнулся на древностях доколумбова периода. Кроме
того, готов платить наличными, хотя подозреваю, что для него это самый удобный
способ отмывания денег.
- И ты собираешься принять наличность, чтобы финансировать наши операции
на черном рынке?
- По-моему, это вполне разумное решение и оно устраивает обе стороны.
- Сколько потребуется времени, чтобы завершить сделку?
- Я договорюсь о встрече сразу, после того как Марта подготовит твой груз
для
демонстрации. Ты получишь свою долю прибыли в течение десяти дней.
Сарасон кивнул и несколько секунд задумчиво разглядывал пузырьки,
поднимавшиеся со дна бокала с пивом.
- Я не сомневаюсь, что ты видишь меня насквозь, Джозеф. Поэтому не стану
скрывать от тебя ничего. Я действительно серьезно подумываю о том, чтобы уйти из
семейного дела, пока я еще способен таскать ноги.
Золар поднял на него хитрый взгляд:
- Ты собираешься уйти и отказаться от двухсот миллионов долларов?
- О чем ты?
- О твоей доле.
Сарасон застыл с куском свинины у рта:
- Каких сокровищ?
- Ты последний из членов семьи, кто узнает, что лакомый кусок почти что у
нас в
руках.
- Боюсь, что не понимаю тебя.
- Я говорю о предмете, который приведет нас к сокровищам Уаскара. - Золар
несколько секунд прищурившись, разглядывал собеседника, после чего позволил себе
улыбнуться. - Нам удалось заполучить Золотые доспехи воина из Тиапольо.
Вилка выпала из рук Сарасона.
- Нашли мумию Наймлапа? Она в твоих руках?
- В наших руках, братец. В бумагах отца я наткнулся на старую запись, и она
дала толчок к последующим событиям. Оказывается, это он организовал похищение
мумии из музея в Севилье.
- Старый лис! Он никогда не говорил об этом.
- Он рассматривал эту операцию как пик своей деловой карьеры, но считал
слишком опасным упоминать об этом даже в кругу семьи.
- И таким образом ты напал на след.
- Не сразу, братец, не сразу. Из записей следовало, что отец продал мумию
богатому мафиозо, выходцу с Сицилии. Я поручил Чарлзу заняться этим делом, не
ожидая, впрочем, положительного результата. Как-никак прошло больше семидесяти
лет. Чарлз встретился с сыном мафиозо и выяснил, что мумия хранилась в коллекции
его отца до 1984 года, когда старик умер в возрасте девяноста семи лет. Сынок по
своим каналам на черном рынке Нью-Йорка тут же сбыл ее с рук. Покупателем
оказался некий стальной магнат из Чикаго Руммелъ.
- Честно говоря, я удивлен, - произнес Сарасон. - Люди, связанные с мафией,
предпочитают не говорить о своих сделках.
- Он не только заговорил, но и принял Чарлза, как вновь обретенного
родственника, - усмехнулся Золар, - и тут же согласился сотрудничать с нами.
- Я всегда восхищался Чарлзом, особенно его умением добывать нужную
информацию.
- Три миллиона долларов наличными способны развязать язык кому угодно.
- Три миллиона! - Сарасон недоуменно поднял брови. - Ты не находишь, что
чересчур щедр? Мумия не стоит и половины этой суммы.
- Что такое три миллиона, если доспехи приведут нас к тайнику Уаскара. Одна
золотая цепь стоит в сто раз больше.
- Да, пожалуй, игра стоит свеч, - согласился Сарасон. - Ни одно сокровище за
всю историю человечества не тянуло на такую сумму.
- Что прикажешь подать на десерт? - спросил Золар. - Может быть, кусочек
шоколадного торта?
- Маленький кусочек и чашку крепкого кофе, - ответил Сарасон и тут же
вернулся к прерванному разговору: - И в какую же сумму обошлись тебе доспехи?
Золар кивнул служанке, и та в очередной раз продемонстрировала свою
расторопность.
- Ни цента. Мы просто украли их. Наш братец Сэмюел давно вел дела с
Руммелем и знал, где хранились Золотые доспехи. Он и Чарлз вместе провернули это
дельце.
- Поверить не могу в такую удачу!
- Да, в ловкости им не откажешь. Тем более что Сэм и Чарлз завершили
операцию буквально за час-другой до того, как агенты таможни ворвались в дом.
- Ты думаешь, произошла утечка информации? Золар отрицательно покачал
головой:
- Исключено. В глазах закона они чисты.
- И куда же ты спрятал доспехи?
- Никуда. Они по-прежнему в доме. Ребята сняли апартаменты шестью этажами
ниже и спрятали доспехи там до той поры, пока мы сможем без опаски переправить
их в Галвестон для дальнейшего изучения. Руммель и агенты таможни думают, что
доспехи были вывезены из здания в фургоне для перевозки мебели.
- Красивая операция. Что собираешься делать дальше? Надписи на доспехах
необходимо расшифровать, а это непростая задача.
- Я нанял лучших знатоков искусства инков, которым поручил дешифровку и
интерпретацию надписей. Мужа и жену. Он антрополог, а она археолог,
специализирующаяся на дешифровке с помощью компьютера.
- Мне следовало знать, что ты предусмотришь все мелочи, - усмехнулся
Сарасон, смакуя принесенный ему кофе. - Будем надеяться, что интерпретация
текста окажется правильной. Иначе мы потратим массу времени и денег, гоняясь за
призраками.
- Время работает на нас, - усмехнулся Золар. - У кого еще есть ключ к
потерянным сокровищам Уаскара?
После безрезультатных поисков в архивах библиотеки Конгресса, где он
надеялся
найти документальные свидетельства о судьбе "Консепсьон", Джулиан Перлмуттер
перешел в читальный зал. Он перечитал копию дневника Фрэнсиса Дрейка, подробно
описывающего легендарное путешествие и позднее подаренного капитаном королеве
Елизавете. Несколько столетии дневник Дрейка считался утраченным и лишь недавно
был обнаружен в пыльных подвалах королевского архива в Англии.
Перлмуттер откинулся массивным телом на спинку стула и тяжело вздохнул.
Дневник немного добавил к тому, что он уже знал. Дрейк отправил "Консепсьон"
обратно в Англию под командованием штурмана "Золотой лани" Томаса Кэттилла. С
тех пор никто не видел галеон, и считалось, что он погиб вместе с командой гдето
на
просторах Атлантики.
Помимо этого существовало только одно смутное упоминание о дальнейшей
судьбе судна. Перлмуттер почерпнул его из книги журналиста и путешественника
Николаса Бендера, опубликованной в 1939 году. В ней рассказывалось о первых
поисках легендарного Эльдорадо. Перлмуттер заказал книгу и внимательно перечитал
ее. В разделе примечаний имелась короткая ссылка, что в 1594 году португальская
поисковая экспедиция обнаружила на берегах Амазонки англичанина, жившего среди
местного племени индейцев. По словам этого человека, он служил под флагом
Фрэнсиса Дрейка, который и поручил ему принять под свою команду захваченный
испанский галеон. Несколько дней спустя гигантская приливная волна подхватила
корабль и забросила его в глубь материка. Португальцы решили, что англичанин
сошел с ума, и продолжили экспедицию, оставив его среди индейцев.
Перлмуттер записал координаты издательства, сдал обе книги в хранилище и,
взяв
такси, отправился домой. Что и говорить, он был обескуражен. Уже не первый раз
он
тщетно пытался найти ключ к очередной исторической загадке среди двадцати пяти
миллионов книг и сорока миллионов рукописей, хранившихся в библиотеке. Ключ,
если он, конечно, существовал, следовало искать в другом месте.
Перлмуттер сидел на заднем сиденье такси и смотрел в окно на поток
автомобилей и проплывающие мимо здания, не замечая ничего вокруг. На
собственном опыте он знал, что решение исторических проблем редко дается легко.
В
одном случае ему везло больше, в другом меньше, а порой длительные поиски вообще
оказывались безрезультатными. Но проблема "Консепсьон" имела свои особенности.
Пока она, как тень, постоянно ускользала от него. Сейчас ему предстояло решить,
ссылался ли Николас Бендер на подлинный исторический источник или, подобно
многим другим авторам, просто высосал ее из пальца.
Он так и не пришел ни к какому решению, когда оказался в родных стенах.
Корабельные часы показывали три часа тридцать пять минут. Оставалось время для
нескольких телефонных звонков, прежде чем большинство учреждений закончат свою
работу. Он уселся во вращающееся кожаное кресло, набрал номер справочной службы
Нью-Йорка. Оператор сообщил ему номер телефона издательства, выпустившего
книгу Бендера, едва ли не раньше, чем он успел объяснить суть проблемы.
Перлмуттер вздохнул, налил себе коньяка и приготовился ждать.
Он уже был готов к тому, что, скорее всего, и на этот раз ничего не удастся
узнать.
Бендер, вне всякого сомнения, мертв. Оставалось надеяться, что удастся узнать
имя
редактора книги.
- Издательство "Фолкнер и Массей" слушает, - произнес женский голос с
характерным акцентом коренного жителя Нью-Йорка.
- Не могли бы вы соединить меня с редактором Николаса Бендера?
- Николаса Бендера?
- Он один из ваших авторов.
- Извините, сэр, но я не знаю этого имени.
- Много лет назад мистер Бендер написал приключенческую книгу. Может быть,
один из ваших старых сотрудников сможет припомнить это имя?
- Тогда я соединю вас с мистером Адамсом, нашим старшим редактором. Он,
насколько я знаю, старейший сотрудник издательства.
- Благодарю вас.
Прошло около тридцати секунд, и в трубке раздался мужской голос:
- Фрэнк Адамс слушает.
- Мистер Адамс, меня зовут Джулиан Перлмуттер.
- Добрый день, мистер Перлмуттер. Мне знакомо ваше имя. Насколько я
понимаю, вы говорите из Вашингтона.
- Да, я постоянно проживаю в столице.
- Не забудьте о нас, если когда-нибудь вы решите написать книгу о морской
истории.
- Я еще не закончил ни одной книги из тех, над которыми начинал работать, -
рассмеялся Перлмуттер. - Мы оба успеем состариться, прежде чем вы дождетесь от
меня рукописи.
- Я и без того достаточно стар. Мне недавно исполнилось семьдесят четыре
года,
- усмехнулся в ответ Адамс.
- Собственно, по этой причине я и звоню вам, - сообщил Перлмуттер. - Вы
помните имя Николаса Бендера?
- Как же, отлично помню. В молодости он был неким подобием солдата удачи.
Мы опубликовали несколько его книг о путешествиях еще до того, как путешествия
по
миру стали заурядным событием.
- Я пытаюсь найти источник одной из его ссылок в книге "По следам
Эльдорадо".
- Давняя история. Если не ошибаюсь, мы издавали эту книгу в начале сороковых
годов.
- В 1939 году, если быть совершенно точным.
- Что я могу сделать для вас?
- Я надеялся, что Бендер оставил свои рукописи архиву какого-нибудь
университета. Мне бы хотелось изучить их.
- Понятия не имею, как он распорядился своими материалами, - признался
Адамс, - но могу спросить у него.
- Он еще жив? - переспросил Перлмуттер, не веря своим ушам.
- О да. Я обедал с ним месяца три назад.
- Ему сейчас, вероятно, около девяноста?
- Николасу восемьдесят четыре года. Насколько я помню, ему исполнилось
двадцать пять, когда он написал "По следам Эльдорадо". Это была его вторая книга
из
двадцати шести, которые мы опубликовали в нашем издательстве. Последняя вышла в
1978 году и была посвящена путешествию на Юкон.
- Надеюсь, он в добром здравии?
- Если вы имеете в виду интеллект, то он по-прежнему работает как часы, хотя
со
здоровьем у него не важно.
- Мне необходимо срочно переговорить с ним.
- Сомневаюсь, что он отвечает на телефонные звонки незнакомцев. После смерти
жены Николас ведет жизнь отшельника. Он живет на маленькой ферме в Вермонте, с
грустью ожидая смерти.
- Не хотел бы выглядеть бессердечным человеком, - настаивал Перлмуттер, -
но этот разговор для меня чрезвычайно важен.
- Ну, поскольку вы признанный специалист по морской истории и не менее
известный гурман, думаю, он не станет уклоняться от разговора. Но все же
позвольте
мне предупредить его, во избежание возможных осложнений. Дайте мне ваш номер на
тот случай, если он сам решит позвонить вам.
Перлмуттер продиктовал номер, который был известен только его самым близким
друзьям:
- Благодарю вас, мистер Адамс. Если когда-нибудь я все-таки напишу книгу о
кораблекрушениях, вы будете первым редактором, который прочтет ее.
Повесив трубку, он отправился на кухню, открыл холодильник и достал из него
дюжину устриц, добавил в открытые створки раковин несколько капель острого
мексиканского соуса и вишневого уксуса и потянулся за бутылкой пива. Едва он
успел
покончить с едой, как зазвонил телефон.
- Джулиан Перлмуттер слушает.
- Алло, - ответил ему низкий мужской голос. - Мое имя Николас Бендер.
Фрэнк Адамс передал мне, что вы хотите поговорить со мной.
- Да, сэр, благодарю вас. Сказать по правде, я не ожидал, что вы перезвоните
так
быстро.
- Всегда любил поговорить с теми, кто читал мои книги, - добродушно
произнес Бендер. - К сожалению, таких людей осталось совсем немного.
- Книга, которой я интересуюсь, называется "В поисках Эльдорадо".
- Да, да. Я был на волосок от смерти с десяток раз во время перехода через
этот
ад.
- Там вы ссылаетесь на сообщение португальской поисковой экспедиции,
встретившей штурмана Фрэнсиса Дрейка среди индейцев на берегах Амазонки.
- Его имя Томас Кэттилл, - ответил Бендер без промедления. - Я посчитал это
сообщение достойным внимания и упомянул о нем в книге.
- Можете ли вы сообщить мне источник, из которого почерпнули эту
информацию? - спросил Перлмуттер, у которого вновь затеплилась надежда на
успех, учитывая быстрые и вразумительные ответы его собеседника.
- Могу я позволить себе спросить вас, мистер Перлмуттер, по следам кого или
чего вы сейчас идете?
- Я пытаюсь выяснить судьбу испанского галеона, взятого на абордаж Дрейком.
Большинство сообщений на этот счет сходятся в том, что корабль потерпел крушение
где-то на пути в Англию. Но, согласно вашей ссылке на историю Томаса Кэттилла,
корабль был унесен приливной волной в глубину материка и остался там посреди
джунглей.
- Совершенно верно, - ответил Бендер. - Я бы и сам занялся поисками галеона,
если бы считал, что у меня есть хотя бы малейший шанс найти что-нибудь. Но
джунгли в тех местах, где исчез галеон, совершенно непроходимы, и, образно
говоря,
вы споткнетесь об обломки корабля, прежде чем увидите их.
- Вы уверены, что отчет португальской экспедиции о встрече с Томасом
Кэттиллом абсолютно достоверен? Что это не миф и не подделка?
- Это исторический факт. У меня нет сомнения в его достоверности.
- Как можно утверждать это с такой уверенностью?
- Источник у меня на руках. Перлмуттер на секунду смешался:
- Простите, мистер Бендер, но, боюсь, я плохо понял вас.
- Вся соль в том, мистер Перлмуттер, что я являюсь владельцем подлинного
дневника Томаса Кэттилла.
Перлмуттера едва не хватил удар.
- Не может быть!
- Но это так! - с торжеством произнес Бендер. - Кэттилл передал его
начальнику португальской экспедиции и просил переслать дневник в Лондон. Однако
португалец передал дневник вместе с отчетом вице-королю Бразилии, а тот переслал
его в Лиссабон. Он побывал во многих руках, прежде чем оказался на полке
букинистического магазина, где я и купил его за тридцать шесть долларов. В 1937
году
это были большие деньги, особенно для паренька двадцати трех лет от роду,
скитавшегося по свету на своих двоих.
- Сейчас он, наверно, стоит кучу денег.
- Не сомневаюсь. Мне уже предлагали за него десять тысяч долларов.
- Надеюсь, вы отказались?
- Я никогда не продаю находки, сделанные во время путешествий. Мне
неприятна сама мысль, что кто-то постарается извлечь из них прибыль.
- Могу ли я прилететь в Вермонт и прочитать журнал на месте? - осторожно
спросил Перлмуттер.
- Боюсь, что нет.
Возникла небольшая пауза. Перлмуттер лихорадочно соображал, как убедить
Бендера показать ему драгоценный дневник.
- Могу спросить почему? - произнес он наконец.
- Я старый больной человек, - отвечал Бендер, - только мое сердце, увы, все
еще не желает остановиться.
- По голосу этого не скажешь.
- Чтобы убедиться в этом, достаточно увидеть меня. Болезни, которые я
подхватил в своих скитаниях, вернулись, чтобы пожрать то немногое, что еще
осталось от моего тела. Неприятное зрелище, должен вам заметить. Поэтому я редко
принимаю гостей. Но скажу вам, что собираюсь сделать, мистер Перлмуттер, я пошлю
вам дневник в качестве подарка.
- Помилуй бог, сэр, вы не должны этого делать.
- Но я настаиваю на этом. Фрэнк Адамс рассказал мне о вашем замечательном
собрании книг и рукописей. Я предпочитаю, чтобы дневник Кэттилла оказался в
руках
человека, похожего на вас, а не на полке коллекционера, который приобретет его
только для того, чтобы произвести впечатление на знакомых.
- Вы очень добры, - произнес Перлмуттер с чувством. - Я не нахожу слов,
чтобы выразить вам мою признательность за этот великодушный дар.
- Примите его и, надеюсь, вы получите удовольствие при чтении, - сказал
Бендер. - Полагаю, вы желаете ознакомиться с дневником как можно скорее.
- Мне бы не хотелось затруднять вас.
- Пустяки. Я отправлю журнал срочной доставкой, так что он окажется у вас
уже
завтра утром.
- Благодарю вас, мистер Бендер. Благодарю от всей души. Я буду обращаться с
дневником со всем уважением, которого он заслуживает.
- Прекрасно. Надеюсь, он окажется достойным вашего внимания.
- Полностью разделяю ваши надежды, - произнес Перлмуттер, чувствуя себя на
седьмом небе от счастья. - Еще раз благодарю вас.
Двадцать минут одиннадцатого на следующее утро Перлмуттер открыл дверь
после настойчивого звонка посыльного. На пороге стоял черноволосый молодой
человек в очках.
- Вы, вероятно, ожидаете этого, мистер Перлмуттер, - произнес он с дружеской
улыбкой.
- Как ребенок ждет Санта-Клауса, - рассмеялся Перлмуттер, подписывая
квитанцию.
Он поспешил в кабинет, на ходу сорвав обертку пакета.
Усевшись в кресло, надел очки. Он держал дневник Томаса Кэттилла с не
меньшим благоговением, как если бы это был Святой Грааль.
Обложка дневника была сделана из кожи неизвестного ему животного. Сама
рукопись написана на пергаменте, пожелтевшем от времени, но удивительно хорошо
сохранившемся. Вместо чернил, скорее всего, использовался сок какого-то
растения. В
дневнике было не более двадцати страниц причудливой прозы, характерной для
времен Елизаветы. Красивый почерк и малое число ошибок указывали на то, что он
написан человеком достаточно образованным для своего времени. Первая запись
датировалась мартом 1578 года, но, по-видимому, была сделана намного позднее.
Заголовок гласил: "История моей жизни, написанная собственной рукой Томаса
Кэттилла из Девоншира".
Это был бесхитростный рассказ моряка, потерпевшего кораблекрушение, о своих
странствиях по дикой земле и безуспешной попытке вернуться на родину. Листая
одну страницу за другой, Перлмуттер заметил, что стиль повествования постепенно
менялся. Первые страницы были написаны в более простодушной манере, тогда как в
рассказе о приключениях в дебрях южноамериканского континента стали преобладать
очевидные преувеличения, штампы и религиозные откровения. Тем не менее рассказ
моряка заслуживал того, чтобы отнестись к нему со вниманием.
Единственный из членов команды, переживший страшный природный катаклизм,
Кэттилл предпочел путешествие через неведомые горы и ад амазонских джунглей
перспективе попасть в руки испанцев, горевших жаждой мщения после того, как один
из их лучших галеонов с бесценными сокровищами попал в руки ненавистных
англичан. Он знал только, что Атлантический океан лежит где-то далеко на
востоке,
но как далеко, он вряд ли мог себе даже представить. Он решился в одиночку
пересечь
неизвестный ему континент, достичь берега Атлантического океана и найти корабль,
способный доставить его назад в Англию. Для штурмана Дрейка это был
единственный путь к спасению. На западных склонах Анд к этому времени уже
существовали обширные поместья, где гордые инки, обращенные в бесправных рабов,
тысячами умирали от оспы и кори. Кэттилл пробирался под покровом темноты,
стараясь украсть пищу при первой возможности. После двух месяцев пути, делая
всего
по несколько километров за ночь и счастливо избежав встречи как с испанцами, так
и
с индейцами, он перевалил через Анды и спустился в зеленый ад бассейна Амазонки.
С этого момента его существование больше походило на кошмар. По пояс в воде
он пробирался через топкие болота, ножом прорубая себе путь сквозь заросли.
Змеи,
аллигаторы и насекомые стали для него главными врагами, особенно змеи, не
оставлявшие его ни на минуту. Он страдал от дизентерии и тропической лихорадки,
и
бывали дни, когда ему удавалось преодолеть не более сотни метров. После
нескольких
месяцев пути он набрел на деревню враждебно настроенных туземцев, взявших его в
плен и державших в рабстве более пяти лет.
В конце концов, ему удалось украсть каноэ и бежать. Он спускался по реке
только
по ночам, чтобы избежать новой встречи с индейцами. Заболев малярией, плыл в
бессознательном состоянии, пока его не подобрало племя женщин, выходивших его.
По-видимому, это же племя женщин испанский конкистадор Франсиско де Орельяна
встретил во время своих безуспешных поисков Эльдорадо. Он и назвал великую реку
Амазонкой в честь легендарных древних греческих воительниц.
Кэттилл научил своих спасительниц всему, что сам знал и умел. Он женился
сразу
на трех наиболее привлекательных женщинах и скоро стал отцом нескольких детей.
Его желание вновь увидеть берега Англии постепенно угасало. Оставив Англию
холостяком, он не надеялся застать в живых престарелых родителей, а опасность
предстать перед судом за потерю судна казалась вполне реальной.
Не имея сил продолжать бесконечное путешествие вниз по реке, Кэттилл решил
навсегда остаться на берегах Амазонки. Когда португальская экспедиция достигла
деревни, где он жил, он передал им дневник в надежде, что рано или поздно тот
попадет в руки Фрэнсиса Дрейка.
Закончив читать, Перлмуттер откинулся на спинку кресла, снял очки и протер
глаза. Перлмуттер был убежден, что человек, делавший эти записи, действительно
видел и пережил все то, что так ярко описал на страницах дневника.
Перечитав описание сокровищ, оставленных на борту "Консепсьон", Перлмуттер
вернулся к заключительным строкам дневника.
"Мои мысли постоянно возвращаются к кораблю, покинутому мною в сердце
джунглей. Мне никогда уже не увидеть берегов Англии. Боюсь, что капитан Дрейк не
простит мне брошенные сокровища и в особенности шкатулку из жадеита со
странным предметом из разноцветных веревок, которую он хотел преподнести
королеве Бесс. Я оставил ее на борту корабля. Отныне я навсегда останусь среди
этих простых людей, которые выходили меня и стали моей семьей.
Написано собственной рукой Томаса Кэттилла, штурмана "Золотой лани" в день,
дата которого мне неизвестна, в год 1594-й от Рождества Христова".
Перлмуттер медленно перевел взгляд от записей на картину на стене, на
которой
был изображен флот испанских галеонов, плывущих через океан в оранжевых лучах
заходящего солнца. Он отыскал ее на базаре в Сеговии и купил за бесценок. Затем
он
осторожно закрыл дневник, поднялся из кресла и начал мерить шагами комнату.
Итак, штурман Фрэнсиса Дрейка действительно существовал и умер где-то на
берегах Амазонки. Испанский галеон был на самом деле подхвачен гигантской волной
и заброшен в джунгли на побережье Южной Америки. Шкатулка из жадеита, в
которой хранилось кипу, реально существовала. Могли ли сохраниться остатки
галеона среди тропических джунглей? История, насчитывающая четыре сотни лет,
обретала вполне зримые очертания. Перлмуттер был доволен успехом предпринятого
им расследования, но отдавал себе отчет в том, что сделан только первый шаг в
поисках легендарных сокровищ.
Теперь следовало - и это обещало быть не менее трудным - по возможности
сузить поле предполагаемых поисков.
Хайрем Йегер обожал свой суперкомпьютер не меньше, чем жену и детей, если не
больше. Во всяком случае, ему обычно требовалось немало усилий, чтобы оторваться
от картинок, которые он проецировал на экране гигантского монитора, и
отправиться
домой к семье. Компьютеры стали смыслом его жизни с тех пор, как он первый раз
бросил взгляд на экран монитора. С годами эта любовь еще больше окрепла,
особенно
после того как Йегер сконструировал свой собственный центр для хранения обширной
океанографической информации. Возможности центра и впрямь были впечатляющи.
Йегер любил свое детище, и когда разрозненные фрагменты информации начинали
соединяться в единое целое, чтобы затем выдать единственно приемлемое решение,
радости его не было предела.
Благодаря созданному им центру Йегер фактически мог получить любую
необходимую ему информацию, где бы она ни хранилась. Причем весь процесс
занимал считанные секунды. Вероятность правильного решения достигала
шестидесяти процентов.
Йегер был так увлечен поисками новой информации, имеющей хоть какое-то
отношение к судьбе "Консепсьон", что не заметил, как адмирал Джеймс Сэндекер
вошел в его святая святых и опустился в кресло, стоящее рядом.
Основатель и первый директор ПУМА был невысок ростом, но в остальном вполне
отвечал традиционным представлениям о ковбое с Дальнего Запада. В свои пятьдесят
восемь лет он ежедневно пробегал пять миль от дома до внушительного вида здания
из
стекла и бетона, где трудились две тысячи его сотрудников. Его шевелюра попрежнему
была огненно-рыжего цвета, хотя и с легкой сединой на висках, а
подбородок украшала роскошная борода, словно скопированная с полотен Ван Дейка.
Несмотря на свою приверженность здоровому образу жизни, адмирал редко
появлялся без огромной сигары во рту, изготовленной по его персональному заказу
владельцем одной из табачных плантаций на Ямайке.
Под его руководством и благодаря стараниям его сотрудников НУМА первой в
мире занялась изучением океанографии, которая очень скоро стала одной из
наиболее
популярных областей естествознания. Его постоянные обращения к Конгрессу за
дополнительным финансированием, поддержанные двадцатью крупнейшими
университетами и лабораториями, занимающимися морскими исследованиями, всегда
имели успех. Это привело к тому, что за сравнительно короткое время был
достигнут
значительный прогресс в таких областях знания, как морская геология и поиски
полезных ископаемых, морская биология, археология и климатология. Но наиболее
важным достижением адмирала было создание под руководством Хайрема Йегера
информационного центра, не имеющего себе аналогов в современном научном мире.
Нельзя сказать, чтобы адмирал был популярной фигурой в Вашингтоне, но его
уважали за честность, безукоризненное исполнение своих обязанностей и
безусловную преданность делу. Его отношения с президентом, кто бы ни занимал
этот
пост, были неизменно теплыми и дружескими.
- Нашли что-нибудь, Хайрем? - спросил Сэндекер.
- Извините, адмирал, - произнес Йегер, не оборачиваясь. - Я не заметил, как
вы вошли. Составляю сводку о морских течениях у побережья Эквадора.
- Не принимайте меня за идиота! - рявкнул Сэндекер. - Мне прекрасно
известно, чем вы тут занимаетесь.
- Простите, сэр?
- Вы пытаетесь уточнить участок береговой линии, на который обрушилась
приливная волна в 1578 году.
- Приливная волна?
- Да, приливная волна, черт побери, возникшая в результате мощного
землетрясения на дне океана и забросившая испанский галеон в глубину джунглей.
Адмирал выпустил изо рта облако дыма и сердито продолжил:
- Насколько мне известно, я не давал разрешения начать охоту за сокровищами
в
рабочее время и на деньги НУМА.
Йегер выждал, пока шеф энергично раскуривал сигару, затем резко развернулся
в
кресле в его сторону.
- Так вы уже знаете?
- Правильнее сказать, знал. Знал с самого начала.
- Может быть, вы знаете, и кто вы такой, адмирал?
- Старый назойливый ублюдок, умеющий читать чужие мысли, - произнес
Сэндекер с мрачным удовлетворением.
- Ваши экстрасенсорные способности подсказали вам, что все, что касается
приливной волны и галеона, не имеет отношения к фольклору?
- Если кто и черпает информацию из приключенческой литературы, так это ваш
закадычный приятель Дирк Питт, - проворчал адмирал. - Ладно, выкладывайте, что
откопали?
Йегер улыбнулся:
- Я начал с того, что попросил Географическую информационную службу
определить наиболее подходящее место между Лимой и Панамой, где обломки
корабля могли сохраниться незамеченными в течение четырех столетий. Перу я
исключил сразу - там преобладают пустыни и очень мало растительности.
Оставалось свыше тысячи километров побережья северного Эквадора и Колумбии.
- Приблизительно на сорока процентах территории геологические условия и
рельеф местности не позволили бы никакой волне забросить судно в глубь
континента. Затем я отбросил еще около двадцати процентов побережья, где
растительность недостаточно густая, чтобы надежно скрыть обломки корабля.
- Даже после всего этого Питту предстоит обыскать участок береговой линии
протяженностью около четырехсот километров, - фыркнул Сэндекер.
- Кроме того, ландшафт местности мог значительно измениться за последние
пять столетий, - кивнул головой Йегер. - Пришлось изучить старые испанские
карты и записи о последних изменениях ландшафта и геологических условий в
интересующем нас регионе. В результате всех усилий мы сократили эту цифру еще на
сто пятьдесят километров.
- Как вы ухитрились сравнить современные космические снимки со старыми
географическими картами?
- У современных компьютеров очень большие возможности. Мы могли менять
масштаб старых карт соответственно шкале новейших космических снимков. Так
удалось выяснить, что значительная часть прибрежных джунглей за последнее
столетие очищена от растительности для нужд сельского хозяйства.
- Все равно этого совершенно недостаточно, - раздраженно прервал его
Сэндекер. - Необходимо сократить участок поисков километров до двадцати, если вы
хотите дать вашему приятелю хоть малейший шанс на успех.
- Вы не дослушали меня, адмирал, - терпеливо пояснил Йегер. - После всей
этой работы мы обратились к историческим архивам, искали упоминание о
гигантских волнах, обрушившихся на побережье Южной Америки в шестнадцатом
веке. К счастью, испанцы аккуратно документировали подобные природные
катаклизмы. Я нашел четыре упоминания о цунами. Два на территории современного
Чили в 1562 и 1575 годах и два на побережье Перу в 1570 и 1578 годах. Последняя
дата
совпадает с пребыванием Дрейка в этих водах.
- Где именно?
- Капитан торгового судна, следовавшего с грузом в Кальяо, упоминает, что
они
оказались в "сумасшедшем море", ринувшемся в направлении "Байя-де-Каракес". Под
словом "байя" он, очевидно, подразумевает бухту или залив в Эквадоре.
- "Сумасшедшее море" - хорошее описание состояния воды над очагом
землетрясения. Вне всякого сомнения, сейсмическая волна была вызвана подвижками
океанической коры по разлому, параллельному побережью Южной Америки.
- Капитан также сообщил, что деревня, расположенная в устье реки, исчезла.
Скорее всего, была снесена обрушившейся на побережье волной.
- Сомнений относительно даты нет?
- Ни малейших. Добавлю, что джунгли к востоку от побережья считаются
практически непроходимыми.
- О'кей, мы, кажется, напали на след. Какой длины может быть волна?
- Гигантские приливные волны, или цунами, могут иметь длину до двухсот
километров.
Несколько секунд адмирал обдумывал полученную информацию:
- Какова ширина входа в залив Каракес?
Йегер поиграл клавишами панели:
- Вход в залив имеет ширину в четыре или пять километров, не больше.
- Капитан не мог ошибиться?
- Не думаю, сэр. Судя по всему, он был человеком, привыкшим отвечать за свои
слова.
- Современные очертания залива отличаются от тех, что имеются на старых
испанских картах?
- Очертания изменились, но немного, - сообщил Йегер, изучив изображение на
экране монитора. - Береговая линия переместилась примерно на километр в сторону
океана.
Сэндекер помолчал, разглядывая изображение на экране, потом задал следующий
вопрос:
- Можете ли вы смоделировать последствия этого цунами?
- В принципе это возможно, сэр. Хотя существует ряд факторов, неизвестных
мне, которые необходимо принять во внимание.
- Какие, например?
- Прежде всего масса воды и скорость ее перемещения.
- Волна должна быть высотой не менее тридцати метров и перемещаться со
скоростью около ста пятидесяти километров в час, чтобы забросить судно в джунгли
так далеко, что его с тех пор никто не видел.
- О'кей, посмотрим, что я смогу сделать.
Несколько минут Йегер работал на компьютере, после чего удовлетворенно
откинулся в кресле.
- Пожалуйста, сэр, - объявил он. - Перед вами виртуальное изображение
цунами.
На экране монитора гигантская волна пересекала воображаемую береговую
линию.
- Добавьте сюда корабль, - приказал Сэндекер.
Йегер имел весьма слабое представление о том, как мог выглядеть испанский
галеон шестнадцатого века, поэтому ограничился тем, что сконструировал некое
обобщенное изображение парусника.
- Ну как, адмирал? - осведомился он.
- Даже не верится, что машина способна создавать нечто подобное, -
одобрительно отозвался Сэндекер.
- Вам следовало бы посмотреть последние компьютерные фильмы, адмирал. Я
смотрел "Закат в Аризоне" по меньшей мере, дюжину раз.
- Кто же там играет?
- Хэмфри Богарт, Лионель Бэрримор, Мэрилин Монро, Джулия Роберте и Том
Круз. Изображение настолько реально, что можно поклясться, что они и в самом
деле
играют все вместе в одном фильме.
- Посмотрим теперь, что вы можете сделать, - предложил адмирал.
Йегер возобновил свои манипуляции. Спустя несколько минут перед ними
появилось виртуальное изображение катастрофы четырехсотлетней давности.
Вначале на экране предстало спокойное море, настолько реальное, что можно
было подумать, что они на самом деле смотрят через оконное стекло на голубые
воды
Тихого океана. Затем волнение начало усиливаться, и море отхлынуло от берега,
оставив галеон на прибрежном песке.
Спустя еще несколько секунд на экране возникла гигантская волна, на огромной
скорости обрушившаяся на побережье. Заключительная картинка показала
полуразрушенный корабль, застывший среди тропического леса.
- Пять километров, - пробормотал Йегер. - Галеон должен находиться
приблизительно в пяти километрах от береговой линии.
- Нечего удивляться, что никто до сих пор не нашел его, - проворчал
Сэндекер.
- Советую вам немедленно связаться с Питтом и сообщить ему о предполагаемом
местонахождении обломков корабля.
Йегер бросил на адмирала язвительный взгляд:
- Вы официально одобряете дальнейшие поиски, адмирал?
Сэндекер встал и медленно направился в сторону двери. Не дойдя до нее, он
обернулся и насмешливо улыбнулся своему подчиненному:
- Я еще не выжил из ума, чтобы официально одобрить операцию, которая,
возможно, закончится полным провалом.
- Вы в самом деле это допускаете? - опешил Йегер.
Сэндекер устало пожал плечами:
- Какое это имеет значение? Вы сделали свое дело. Если галеон действительно
находится где-то поблизости от расчетной точки, будьте уверены, Питт и Джордино
и
без моего приказа прочешут джунгли и обязательно найдут его.
Джордино несколько секунд молча созерцал высохшую лужу крови на каменном
полу храма.
- Никаких следов Амару, - бесстрастно констатировал он.
- Любопытно, как далеко он мог уйти? - спросил Роджерс, не обращаясь
конкретно ни к кому из присутствующих.
Он и Шеннон четыре часа назад прибыли в Город мертвых на вертолете,
пилотируемом Джордино.
- Скорее всего, наемники просто унесли его тело, - подытожил Питт.
- Одного сознания того, что этот садист еще жив, - признался Роджерс, -
хватит, чтобы мешать мне спокойно спать.
Джордино равнодушно пожал плечами:
- Даже если он пережил обстрел, то должен был умереть от потери крови.
Питт повернулся и взглянул на Шеннон, отдававшую распоряжения небольшой
группе археологов и рабочих. Им предстояло провести уборку и осмотр храма перед
началом реставрационных работ. Закончив инструктаж, она опустилась на колени
перед кучей щебня и начала изучать ее содержимое.
- Такие, как Амару, так просто не умирают.
- Мрачная перспектива, - проворчал Роджерс, - ничуть не лучше, чем
последние новости из Лимы. Питт недоуменно поднял брови:
- Я и не знал, что наш приемник может принимать трансляции Си-эн-эн.
- Сейчас уже может. Час назад приземлился вертолет перуанского бюро
новостей. Доставил группу репортеров с телевидения и гору оборудования.
Сообщение о Городе мертвых стало мировой сенсацией.
- И что же они сообщили? - поинтересовался Джордино.
- Армия и полиция признали, что им не удалось захватить банду наемников,
прилетевших в долину, чтобы перерезать нам глотки и вывезти сокровища или
напасть
на след активистов из "Сендеро луминосо".
Питт подмигнул Роджерсу:
- Кое-кому пришлось здорово попотеть. Власти не любят расписываться в
собственном бессилии.
- Правительство попыталось спасти лицо, объявив, что бандитам удалось
перевезти сокровища через Анды и спрятать в джунглях Амазонки.
- Кто им поверит? Особенно если учесть, что только таможня США настаивала
на проведении тщательного расследования, а перуанские власти предпочитали
хранить молчание. Да и сама история чего стоит. Подумать только, переправить
несколько тонн груза через перевалы Анд!
- Похоже, молодчики из "Солпемачако" меньше всего склонны к панике. Не
сомневаюсь, у них имеются свои источники информации в военном министерстве, и о
намерении правительства принять решительные меры им стало известно прежде, чем
солдатам был отдан приказ грузиться в вертолеты. Наверняка они знали даже
маршрут
движения военных вертолетов, так что им было нетрудно избежать встречи с ними.
Погрузив сокровища, они, скорее всего, направились в ближайший морской порт, где
благополучно переправили груз на борт уже ожидавшего их корабля. Сомневаюсь, что
реликвии вообще когда-либо вернутся в Перу.
- Замечательный сценарий, - заметил Роджерс скептически. - Вы забыли
только об одном: что после нашего бегства у бандитов оставался всего один
вертолет.
- Да и тот мы сбили над Андами, - добавил Джордино.
- А вы недооцениваете способности парня, сыгравшего роль доктора Миллера. У
него была масса времени, чтобы вызвать транспортный вертолет. Шеннон смогла
связаться с американским посольством только после того, как мы оказались на
борту
нашего судна.
Роджерс посмотрел на Питта с нескрываемым восхищением, да и на остальных его
слова произвели впечатление. Пожалуй, один Джордино воспринял их как должное.
Он знал поразительную способность друга к дедуктивному анализу. В этом ему
было мало равных даже среди криминалистов-профессионалов. Привычка
анализировать происходящее давно стала его второй натурой. Джордино часто
раздражало, когда во время их разговоров на лице его приятеля вдруг появлялось
отсутствующее выражение, и нетрудно было догадаться, что его мысли блуждают гдето
в стороне от темы беседы.
Пока Роджерс пытался найти в предложенной Питтом реконструкции недавних
событии хоть малейший изъян, тот уже переключил свое внимание на Шеннон.
Она стояла на коленях на полу храма и мягкой щеткой смахивала пыль с
найденного ею куска ткани. Ткань была соткана из шерсти и по краям украшена
вышивкой с изображениями смеющихся мартышек с зелеными зубами и свернувшихся
змей.
- Такую ткань носили модницы Чачапойаны? - улыбаясь, поинтересовался
Питт.
- Нет, это работа ткачей инков, - машинально ответила Шеннон, не
оборачиваясь.
- Прекрасная материя, - похвалил Питт совершенно искренне.
- Инки и их предки умели изготовлять замечательные краски, а их ткачи
славились своим мастерством. Например, ткачи эпохи Возрождения использовали
восемьдесят пять нитей на дюйм, а перуанские мастера - около пяти сотен. Стоит
ли
удивляться, что испанцы сначала считали, что ткани инков выполнены из шелка.
- Не хочется отрывать вас от этого увлекательного занятия, но должен
сообщить
вам, что Ал и я сделали рисунки предметов искусства, которые нам удалось
заметить.
- Передайте их доктору Ортису. Он пытается составить нечто вроде каталога
похищенных вещей, - рассеянно посоветовала Шеннон и вернулась к прерванным
занятиям.
Час спустя Ганн отыскал Питта, который наблюдал за работой доктора Ортиса,
тот
отдавал распоряжения рабочим удалить вьющиеся растения со скульптуры крылатого
ягуара с головой змеи. Пасть чудовища была широко открыта, демонстрируя
искривленные клыки. Каменная фигура выше шести метров стояла у дверей огромной
гробницы, внутрь которой вел узкий туннель.
- Не хотелось бы встретиться с этой зверюгой где-нибудь в темной аллее, -
проворчал Ганн.
- Самая крупная из пока найденных нами скульптур, - довольно сообщил
Ортис, обменявшись рукопожатием с Гангом. - Я датирую ее 1200 - 1300 годами
нашей эры.
- У нее есть название? - спросил Питт.
- Демон мертвых, ключевая фигура пантеона Чачапойана, связанная с культом
загробного мира. Нечто среднее между ягуаром, кондором и змеей. По верованиям
древних индейцев, он вонзает клыки в каждого, кто осмелится нарушить покой
мертвых, а затем утаскивает свою жертву в темные недра Земли.
- Красавцем его не назовешь, - заметил Ганн.
- Демону и не полагается им быть. А размер изображения зависит от
общественного статуса умершего - от совсем небольшого до таких вот колоссов.
Думаю, мы найдем их в каждой гробнице долины.
- Насколько я помню, один из богов древних ацтеков отождествлялся со змеем,
- осторожно заметил Ганн.
- Совершенно верно, пернатый змей был наиболее почитаемым божеством в
Центральной Америке, начиная с олмеков, примерно с 900 года до нашей эры и до
завоевания Мексики испанцами. Инки тоже делали статуи змей, но прямые аналогии
между двумя религиями никогда не были доказаны.
Ортис повернулся к рабочему, чтобы осмотреть только что найденную новую
скульптуру. Воспользовавшись этим, Ганн взял Питта за руку и отвел к низкой
каменной стене, на которую они и уселись.
- Курьер из посольства США в Лиме доставил этот пакет с последним
вертолетом, - сообщил он, вынимая из папки несколько листов бумаги. - Факс из
Вашингтона.
- От Йегера? - возбужденно спросил Питт.
- От Йегера и вашего друга Перлмуттера.
- Они нашли что-нибудь?
- Лучше прочти все полностью, - посоветовал Ганн, - а если в двух словах, то
Джулиан Перлмуттер нашел дневник моряка, спасшегося с галеона, после того как
корабль был заброшен цунами в глубь джунглей.
- Прекрасно.
- Дальше еще лучше. В дневнике упоминается шкатулка из жадеита с кипу. По
всей видимости, она до сих пор находится среди обломков галеона.
У Питта загорелись глаза.
- Получается, что в основе мифа вполне реальные факты, - продолжал Ганн с
широкой улыбкой.
- А что от Йегера? - спросил Питт, разбирая бумаги.
- Компьютерное моделирование позволило сузить территорию поисков до десяти
квадратных километров.
- Намного меньше, чем я ожидал.
- Я бы сказал, что наши шансы найти галеон и шкатулку выросли почти
вполовину.
- Ограничимся третью, - предложил Питт, разглядывая бумагу с сообщением
Перлмуттера о конструкции, оснастке и грузе "Консепсьон".
- За исключением четырех якорей, которые, скорее всего, были сорваны при
ударе приливной волны, железа на корабле явно недостаточно, чтобы обнаружить его
при помощи стандартного магнитометра.
- Но есть же сверхчувствительные приборы.
- Ты читаешь мои мысли, - улыбнулся Питт. - У Фрэнка Стюарта есть такой
на борту.
- Нам понадобится вертолет, чтобы сделать магнитную съемку джунглей, -
заметил Ганн.
- Ну это уже ваша забота. Кого ты знаешь в Эквадоре?
Ганн подумал секунду и улыбнулся снова.
- Нам везет, это управляющий государственной компании, для которой наше
агентство обнаружило значительное месторождение природного газа в заливе
Гуаякиль.
- Тогда они должны нам столько, что охотно предоставят машину.
- Ни секунды не сомневаюсь.
- Сколько времени потребуется, чтобы договориться с ними?
Ганн бросил взгляд на часы:
- Скажем, минут двадцать. Потом я свяжусь со Стюартом и предупрежу его, что
мы заглянем к нему и заберем прибор. Надо еще поговорить с Йегером, чтобы он
подтвердил свои данные.
Питт недоуменно посмотрел на него:
- Вашингтон не за ближайшим углом. Каким образом вы собираетесь связаться с
Йегером - с помощью дымовых сигналов или зеркал?
Ганн извлек из кармана мобильный телефон:
- Последняя спутниковая модель. Можно связаться с любым уголком земного
шара.
- Я знаком с этой моделью, - сказал Питт. - У кого ты украл его?
Ганн тревожно оглянулся:
- Прикуси язык. Скажем так, я позаимствовал его на время у ребят с
перуанского
телевидения.
Питт бросил на друга благодарный взгляд. Это был редчайший случай, чтобы
Ганн
рискнул вылезти из своей академической скорлупы и решиться на подобный
поступок.
- С тобой все о'кей, Руди, - произнес он с восхищением, - и мне наплевать,
что
напишут о тебе в следующем выпуске светской хроники.
Как выяснилось, террористы не успели обчистить большинство гробниц. Все их
внимание было сосредоточено на царской усыпальнице, расположенной в
непосредственной близости от храма. Своевременное вмешательство Питта помешало
им заглянуть в другие гробницы, многие из которых содержали останки высших
правительственных чиновников Чачапойаны. Помимо этого Ортис и его помощники
обнаружили восемь нетронутых захоронений знати. Ортис был на седьмом небе от
счастья, когда ему удалось найти еще и царский саркофаг, который террористы даже
не попытались открыть.
- Нам понадобится десять лет, если не все двадцать, чтобы провести
необходимые раскопки, - заявил он во время одной из послеобеденных бесед. Ни
одно археологическое открытие на территории обеих Америк не может по своему
значению сравниться с этим. Нам не нужно спешить. Мы не должны пропустить
ничего, ни семечка растения, ни бусинки из ожерелья. На нас лежит огромная
ответственность: ведь именно нам предоставлено право вписать новые страницы в
историю культуры Чачапойаны.
- Да, работа вам предстоит огромная, - согласился Питт. - Остается
надеяться,
что ни одна из находок не будет, украдена во время транспортировки в
Национальный
музей Лимы.
- Возможные потери при перевозке - одна из моих главных забот, - согласился
Ортис. - По статистике, из музеев пропадает не меньше предметов искусства, чем
из
захоронений.
- Разве у вас не существует службы безопасности, которая обязана обеспечить
сохранность национальных сокровищ? - удивился Роджерс.
- Конечно, существует, но профессиональные воры стали в наши дни слишком
изобретательны. Нередко они просто подменяют ценный предмет искусно
выполненной подделкой. Могут пройти месяцы, даже годы, прежде чем сам факт
кражи будет установлен.
- Три недели назад, - вступила в разговор Шеннон, - Национальный музей
культурного наследия Гватемалы сообщил о краже одного из предметов искусства
эпохи расцвета культуры майя стоимостью восемь миллионов долларов. Воры, одетые
в форму сотрудников музея, на глазах посетителей вынесли его из здания музея.
Никто и не пытался остановить их. Все думали, что они просто переносят его из
одного корпуса в другой.
- Меня всегда поражала история о краже сорока пяти бокалов двенадцатого
столетия до нашей эры (эпохи правления династии Шан) из одного музея Китая. Воры
так искусно переоформили экспозицию, что куратор заметил пропажу только три
месяца спустя, - добавил Ортис без тени улыбки.
- Никогда бы не подумал, что кражи предметов искусства так широко
распространены, - задумчиво произнес Ганн, старательно протирая очки.
Ортис уныло покачал головой:
- В Перу, например, они случаются так же часто, как и ограбления банков. Но
что
еще более печально: эти люди потеряли последние остатки совести. Им ничего не
стоит взять в заложники известного коллекционера, чтобы получить в качестве
выкупа
предметы из его коллекции. Иногда они даже убивают владельца, чтобы без помех
покопаться в его сокровищах.
- Вам еще повезло, что только часть сокровищ была вывезена из Города
мертвых,
прежде чем бандиты были остановлены, - заметил Питт.
- Верно. Но, на мой взгляд, это слишком слабое утешение.
- Непонятно, почему Город мертвых не был обнаружен гуакерос намного
раньше? - сказала Шеннон, стараясь не смотреть в сторону Питта.
- Город мертвых расположен в изолированной долине в девяноста километрах от
ближайшего населенного пункта, - объяснил Ортис. - Путешествия здесь считаются
суровым испытанием даже для закаленных людей. У индейцев нет серьезных причин
пускаться в рискованные походы через джунгли на поиски того, что по их понятиям
существует только в легендах. Когда Хайрем Бингхем открыл Мачу-Пикчу на вершине
горы, аборигены даже не подумали отправиться по его следам, чтобы взглянуть на
его
находку. Кроме того, местные индейцы до сих пор верят, что руины древних
городов,
затерянных в джунглях, охраняются демонами. Они настолько боятся их, что не
решились бы войти в Долину мертвых даже в светлое время суток. Только крутые
гуакерос способны на подобный подвиг.
Шеннон утвердительно кивнула:
- Многие индейцы до сих пор уверены, что тот, кто войдет в Город мертвых,
немедленно обратится в камень.
- Да, - сонно пробормотал Джордино, - старые сказки о древнем проклятии.
- Поскольку никто из нас до сих пор не пострадал, - улыбнулся Ортис, - надо
полагать, древние демоны утратили былую силу.
- Их чары не сработали не только против нас, но не коснулись и Амару и его
парней, - напомнил Питт.
Роджерс подошел к Шеннон и положил руку ей на плечо.
- Нам следует попрощаться с нашими друзьями. Они покидают нас завтра утром,
- сказал он.
Шеннон была так удивлена сказанным, что не обратила внимания на эту
фамильярность.
- Это правда? - спросила она. - Вы действительно покидаете нас?
- Мы летим завтра к себе на судно, а потом отправляемся на север Эквадора, -
объявил Ганн, прежде чем Питт успел открыть рот.
- Надеюсь, вы собираетесь туда не для того, чтобы начать поиски испанского
галеона? - спросила Шеннон.
- Вы можете предложить нам место получше?
- Но почему все-таки Эквадор? - настаивала она.
- Нам нравится тамошний климат, - объявил Питт, хлопнув приятеля по спине.
- Кроме того, я слышал, что девушки там очень хорошенькие и прямо-таки
изнывают от страсти, - добавил Джордино.
Шеннон перевела взгляд на Питта:
- А что вы скажете?
- Я... - смешался Питт, - да я просто отправляюсь на рыбалку.
- Вы уверены, что не ошиблись адресом, сэр? - спросил Фрэнсис Рэгсдейл, шеф
отдела ФБР по расследованию краж произведений искусства, с опаской усаживаясь на
пластиковый стул и настороженно осматривая стандартно современный интерьер.
Неодобрительно покачав головой, он скользнул взглядом по списку имен на
панели стоявшего поблизости музыкального автомата.
- Стен Кентон, Чарли Барнетт, Стен Гетц. Кто когда-нибудь слышал об этих
парнях?
- Разве что люди, понимающие толк в хорошей музыке, - в тон ему ответил
Гаскилл, усаживаясь рядом.
- Может быть, - равнодушно пожал плечами Рэгсдейл.
Для него, тридцатипятилетнего человека, все эти музыканты были не более чем
смутными воспоминаниями об именах, которые он слышал в детстве из уст родителей.
- Часто заходишь сюда? Гаскилл утвердительно кивнул:
- Обстановка здесь, конечно, на любителя, но готовить умеют.
- Что ж, придется поверить на слово, - вздохнул Рэгсдейл.
Рэгсдейл был живой и приятный человек, одетый в строгий черный костюм,
придававший ему сходство с преуспевающим брокером. Но он был настоящим
профессионалом, иначе бы не занимал такой пост в сравнительно молодом возрасте.
Он еще раз бросил быстрый взгляд вокруг и презрительно скривил губы. Он
предпочел бы более уютный маленький ресторан где-нибудь подальше от делового
центра Чикаго.
- Странное место.
- Обстановка еще не все, - произнес Гаскилл примирительно.
- Почему, черт возьми, когда плачу я, мы обедаем в приличном месте, а ты
всегда
стараешься затащить меня в какую-нибудь ультрасовременную забегаловку?
- Не волнуйся, нас не отравят. Жареные цыплята здесь выше всяких похвал.
Рэгсдейл демонстративно проигнорировал эти слова:
- Пожалуй, я ограничусь чашкой кофе.
- Как угодно. Кстати, прими мои поздравления с успешным расследованием
кражи в музее Скарсдейла. Как я слышал, вам удалось вернуть двадцать исчезнувших
гравюр времен династии Сун.
- Двадцать две, но гордиться особо нечем. Правда, кто бы мог подумать, что
виновным окажется семидесятидвухлетний начальник службы безопасности,
проработавший в музее почти тридцать два года?! Куратор не мог поверить, пока
старик сам не сознался. Надо отдать ему должное: работал он профессионально.
Сотрудники музея были поражены, ознакомившись с его способом подмены
экспонатов.
Рядом с ними возникла официантка, чей облик вполне соответствовал стилю
заведения.
- Пожалуй, я все-таки съем суп, - произнес Рэгсдейл с сомнением в голосе. -
В
крайнем случае, за мной всегда остается право привлечь вас к суду за
преднамеренное
отравление ответственного правительственного чиновника.
- Тридцать два года безупречной службы! - повторил Гаскилл, возвращаясь к
прерванному разговору. - Бог мой, что могло подвигнуть руководителя службы
безопасности на преступление?
- Как ни странно, именно любовь к искусству, - ответил Рэгсдейл. - Когда я
явился к нему с обыском, гравюры стояли на каминной доске, словно призовые кубки
на соревнованиях по плаванию.
- Сейчас работаешь над новым делом?
- Да, спихнули тут одно на мою шею.
- Еще одна кража в музее?
Рэгсдейл покачал головой:
- На этот раз частная коллекция. Владелец отправился в Европу, а когда
вернулся, квартира была пуста. Исчезли восемь акварелей Диего Риверы.
- Я видел его фрески для Института искусств в Детройте, - сказал Гаскилл.
- Весь фокус в том, что акварели были застрахованы на сорок миллионов
долларов и вполне понятно, что страховая компания взяла нас за горло.
- Мы могли бы обменяться соображениями по этому делу.
Рэгсдейл с сомнением посмотрел на него:
- Думаешь, таможня могла бы заинтересоваться этим делом?
- Не исключено, что расследование, которое мы сейчас проводим, с ним
связано.
- Всегда готов принять руку помощи.
- Я видел в старом бюллетене фото пропавших произведений искусства Там
могут быть и акварели Риверы. Скажу точнее, когда сравню их с вашим списком. Они
были украдены из Университета Мехико в 1923 году. Если их незаконно ввезли в
США, дело имеет прямое отношение к таможне.
- Старая история.
- Когда речь идет о пропаже произведении искусства, срок давности не имеет
значения, - мягко поправил собеседника Гаскилл. - Восемь месяцев спустя с
выставки в Лувре были украдены шесть полотен Ренуара и четыре - Гогена.
- Полагаю, вы пытаетесь связать эти кражи с весьма одиозной личностью. Забыл
его имя.
- Спектер.
- Нашим коллегам из юридического отдела так и не удалось поймать его, не так
ли?
- Так же как и сотрудникам службы разведки.
- Думаете, он имел какое-то отношение к краже в Мексике в 1923 году?
- А почему бы и нет? Его репутация хорошо известна. На нем с десяток краж,
получивших международный резонанс. Тщеславный парень. Всегда оставлял свои
фирменный знак на месте преступления.
- Белую перчатку?
- Это не он. Спектер оставлял маленький календарь с указанием даты
следующего дела.
Появилась официантка с заказанными блюдами.
- У вас есть хорошее французское вино? - осведомился Рэгсдейл, осторожно
пробуя поданный ему суп.
- Узнаю у хозяина, - буркнула девица и удалилась в направлении кухни.
Рэгсдейл зачерпнул вторую ложку, и на его лице появилось блаженное
выражение.
- Беру свои слова назад, - сообщил он. - Кухня у них и впрямь замечательная!
Кстати, объясни, почему ты привел меня сюда?
- Владелец, он же и шеф-повар этого заведения, - мой старый знакомый.
Прежде он работал в лондонском Ритце.
- Но почему при такой кухне здесь так мало посетителей?
- Он не работает по понедельникам.
- Но сегодня ресторан открыт.
- Он сделал это исключение для меня. В свое время я нашел его коллекцию
средневековых кулинарных рецептов. Они были украдены из его дома в Лондоне и
контрабандой переправлены в Майами.
Появилась официантка с запыленной бутылкой вина.
- У тебя изысканный вкус, папаша, - объявила она. - Бургундское, 1878 года.
Весь вопрос в том, есть ли у тебя в кармане восемь тысяч баксов, чтобы заплатить
за
эту бутылку?
Несколько секунд потрясенный Рэгсдейл молча разглядывал бутылку, после чего
с
сожалением покачал головой.
- Обойдусь добрым калифорнийским вином, - пробормотал он.
- Есть еще бордо 1988 года. Всего тридцать баксов за бутылку.
Смущенный Рэгсдейл кивком подтвердил свое согласие.
- Глазам своим не верю, - признался он, когда официантка удалилась.
- Полностью с тобой согласен, - усмехнулся Гаскилл. - Трудно поверить, что
такую кухню и такое вино можно найти в обыкновенной забегаловке. Как видишь, не
всегда можно судить по внешнему виду заведения о его достоинствах.
- Что ж, впредь буду умнее, - вынужден был признать Рэгсдейл. - Что же
дальше?
- Возвращаюсь к нашему разговору, - продолжал Гаскилл как ни в чем не
бывало. - Недавно я едва не наложил лапу на предмет его особой гордости, но в
последний момент операция сорвалась.
- Я кое-что слышал об этом, - произнес Рэгсдейл. - Перуанская мумия в
золотых доспехах?
- Совершенно верно. Золотые доспехи воина из Тиапольо.
- И где же произошла осечка?
- Пока мы вели наблюдение за пентхаузом их нынешнего владельца, шайка воров
под видом грузчиков мебели выкрала доспехи из частного музея, оборудованного
этажом ниже.
- Суп замечательный, - снова прервал его Рэгсдейл, одновременно пытаясь
привлечь внимание официантки. - Пожалуй, я все-таки загляну в меню и закажу себе
еще что-нибудь. Вы закончили работу над каталогом конфискованных ценностей?
- Будет готов к концу недели. Подозреваю, что от тридцати до сорока
предметов
из коллекции моего подопечного окажутся в этом списке.
Появилась официантка с бутылкой бордо, и Рэгсдейл заказал копченую осетрину,
маринованные грибы и шпинат. Отведав принесенные деликатесы, он вновь
повернулся к Гаскиллу:
- Как имя твоего подопечного?
- Адольфус Руммель, стальной магнат, наживший состояние на торговле
скрапом. Слышал это имя?
- Нет, но я еще не встречал коллекционера краденных ценностей, который бы
афишировал свое имя. Есть надежда, что он заговорит?
- Ни малейшей, - с сожалением произнес Гаскилл. - Он уже нанял старого
лиса Якоба Морганталера и с его помощью собирается вернуть себе конфискованные
предметы.
- Известная личность, - произнес Рэгсдейл с отвращением.
- Слава богу, он не берется защищать убийц и торговцев наркотиками. Иначе
нам
пришлось бы совсем плохо.
- Напали на какие-нибудь следы похитителей доспехов?
- Нет. Чистая работа. Если бы я не знал, что Спектер тут точно ни при чем, я
бы
решил, что это его рук дело.
- Для этого ему пришлось бы воскреснуть. Ему сейчас было бы далеко за
девяносто.
- А что, если у него есть сын, решивший продолжить семейные традиции? -
предположил Рэгсдейл, разливая вино.
- Это мысль! Разве что календари не появляются на местах краж, если мне не
изменяет память, без малого пятьдесят лет.
- Сегодня профессионалы стали более осторожными. Им прекрасно известно, что
при современных методах расследования подобная практика стала недопустимой
роскошью. - Рэгсдейл сделал небольшую паузу, смакуя осетрину, затем подумал и
налил себе второй бокал вина. - Каковы твои соображения? - спросил он.
- Пока я уверен только в одном, - ответил Гаскилл, - доспехи были украдены
не для перепродажи по более высокой цене другому коллекционеру. Я навел справки
у
экспертов и выяснил, что они покрыты иероглифическими надписями с описанием
вояжа флотилии инков с сокровищами империи, включая легендарную золотую цепь.
Полагаю, целью ограбления было заполучить ключ к тайне золота инков.
- А что там с этими сокровищами?
- Легенда рассказывает, что они были зарыты на маленьком острове во
внутреннем море. Как осетрина?
- Лучшая из всего, что я когда-либо пробовал. Что вы намерены делать дальше?
- Надписи должны быть расшифрованы. В принципе это даже пиктограммы, чем
иероглифы. Ворам потребуются услуги специалистов, а их во всем мире не так уж и
много.
- Следовательно, ты намереваешься выяснить, кто из них взялся за работу.
- Это нетрудно. Известных специалистов всего пять. Среди них супруги Мур. С
нашей точки зрения, именно они и согласились взяться за эту сомнительную
работенку.
- В таком случае первый шаг уже сделан.
- Если бы я еще знал, каким будет второй.
- Потребуется помощь нашего бюро - мы к вашим услугам.
- Очень любезно, Фрэнсис, благодарю.
- Услуга за услугу.
- Да?
- Познакомь меня с владельцем этого заведения. Я собираюсь заказать у него
столик на ближайшую субботу.
После короткой остановки в аэропорту Лимы для загрузки магнитометра,
доставленного с "Дип фэзом" вертолетом посольства США, Питт, Джордино и Ганн
поднялись на борт чартерного самолета, следующего рейсом в Кито, столицу
Эквадора.
Они приземлились в два часа ночи в самый разгар тропического ливня и были
встречены, на выходе с таможенного контроля представителем нефтяной компании.
Поджидавший их лимузин перевез американцев на противоположный конец летного
поля к мощному вертолету, специально предназначенному для производства
геофизической воздушной разведки. Рабочие аэропорта уже грузили на борт
доставленное снаряжение.
- Похоже, они должны нам даже больше, чем я думал, - довольно
прокомментировал Питт.
- Думаешь, этой птичке можно доверить наши жизни?
- Лучших пока не построили. Для наших целей они не могли бы подобрать
лучшей машины.
- На каком расстоянии мы от залива Каракес?
- Двести десять километров. На этой машине мы доберемся туда за час.
- Надеюсь, вы не собираетесь начать магнитную разведку в разгар шторма? -
спросил Ганн, ежась под проливным дождем.
- Подождем, пока немного просветлеет, - обнадежил его Питт, неопределенно
пожимая плечами. Джордино мрачно кивнул в сторону вертолета.
- Если я что-то смыслю в авиации, - заметил он, - нам следует погрузить
оборудование, пока оно совсем не отсырело, и поспать несколько часов.
- Лучшая идея из тех, что я слышал за последние сутки, - согласился Питт.
Едва снаряжение было перегружено, Джордино и Ганн откинули спинки двух
пассажирских кресел и мгновенно заснули. Питт, устроившись на месте пилота, еще
некоторое время изучал материалы Йегера и Перлмуттера. Он был слишком
возбужден, чтобы спать. Тайна, история которой насчитывала без малого пять
столетий, манила и зачаровывала его.
Питт перечитал строки, посвященные судьбе "Консепсьон". Перлмуттер снабдил
свои заметки планом галеона, но Питта интересовало только количество железа,
которое было на борту. У галеона было четыре якоря. Остальное можно было не
принимать в расчет. Сохранялся минимальный шанс, что два запасных якоря уцелели
при катаклизме и могли обеспечить фон, необходимый при проведении
изыскательских работ.
Это была игра в кошки-мышки. Питт не имел ни малейшего представление о том,
какое оборудование могло быть на корабле шестнадцатого столетия. Приходилось
полагаться на описание Перлмуттера, в точности которого у него не было ни
малейших сомнений.
По прикидкам Питта, имеющиеся у них приборы позволяли засечь обломки судна
с высоты от пятидесяти до семидесяти пяти метров. Столько же шансов на успех,
сколько выловить бутылку, плывущую посреди Тихого океана.
Питт поднял вертолет в воздух около пяти часов утра по местному времени.
Рыбацкие лодки только выходили в залив Каракес ради своего ежедневного
утомительного труда. Их команды приветствовали его с обычным для
латиноамериканцев радушием, и Питт помахал им в ответ. Темно-голубой цвет воды
открытого океана сменился бирюзовым с ослепительно белой полоской песчаного
пляжа.
Джордино, сидевший в кресле второго пилота, указал рукой на маленький
городок
внизу с узкими опрятными улицами и живописными лавками. Вокруг городка роились
бесчисленные фермы, каждая размером не более четырех акров. Белые домики
соседствовали с небольшими загонами, где паслись коровы и козы. Питт провел
вертолет на два километра вверх по течению реки Чоне. Дальше, вплоть до отрогов
Анд простиралась зеленая стена джунглей.
- Приближаемся к цели, - объявил Питт.
- Сделай еще пару кругов, пока я не налажу магнитометр, - попросил Ганн. -
Ал, спускай детектор.
- Тридцати метров тебе хватит?
- Спусти еще на двадцать, а то на экране сплошные помехи.
- Как теперь?
- Лучше. Но все-таки отпусти еще метров на пять.
- Не торопись. Как работают камера и система мониторинга?
- В полном порядке.
- Что с прибором?
- Отлаживаю.
- Дирк, я использовал его в прошлом году, когда разыскивал потерпевший
аварию китайский авиалайнер. Он в полном порядке. Не нуждается даже в
дополнительной калибровке. Добродетельная женщина, да и только.
- Не слишком лестно для добродетельной женщины, - заметил Ганн.
- Ему чаще приходится иметь дело с роботами, чем с женщинами, - вступился
за приятеля Питт.
- Заткнись, - обиделся Джордино. - Говори сам за себя.
- Ребята, кончайте базар, - вновь вступил в разговор Ганн. - Я хотел только
сказать, что, если эта модель не зафиксирует обломки "Консепсьон", нам уже ничто
не поможет.
Джордино вернулся в кресло второго пилота. Приняв управление у Питта, он
снизил вертолет до высоты двухсот метров. Внизу простиралась непроходимая стена
джунглей.
- Мрачное местечко, - пробормотал он. - Вот уж где бы я не хотел провести
свой отпуск.
- Не думаю, что найдется много желающих оспаривать твою точку зрения, -
заметил Питт. - Если верить Перлмуттеру, местные жители до сих пор стараются из,
бегать этих мест. Кэттилл пишет, что приливная волна выбросила из могил
множество
мумий. Аборигены считают их духами предков, бродящими по земле в поисках
пристанища.
- Можете приниматься за дело, - прервал их диалог Ганн. - Приборы
настроены и функционируют в нормальном режиме.
- На сколько нам необходимо удалиться от побережья? - попытался уточнить
Джордино.
- Начнем с трехкилометровой отметки, - распорядился Питт. - Затем
поворачивай на север и через пять километров снова на юг.
- Скорость?
- Двадцати узлов вполне достаточно.
- Разрешающая способность магнитометра допускает гораздо большую скорость,
- запротестовал Ганн. - Мы засечем даже слабую аномалию при скорости в сто
узлов.
- Торопиться не будем, - сказал Питт твердо, - пока не окажемся точно над
целью, магнитометр может не дать устойчивого сигнала.
- Но если мы не засечем аномалию, придется увеличить территорию поисков.
- Так и сделаем.
- Полетим на минимальной высоте. Постараюсь пройти прямо над вершинами
деревьев.
Погода стояла прекрасная. Солнце уже встало, и на небе не было ни одного
облака.
Питт бросил последний взгляд на показатели приборов:
- О'кей, ребята, заходим на цель. И будь я проклят, если мы сегодня же не
найдем эти чертовы обломки!
Несколько десятков первых заходов не дали никаких результатов. Кондиционер
трудился вовсю, стараясь понизить температуру до нормального уровня. И все же в
кабине было очень душно. Время приближалось к двенадцати, а стрелки приборов не
зафиксировали даже малейших признаков аномалии. Менее опытных поисковиков это
обескуражило бы, но Питт, Джордино и Ганн не могли пожаловаться на отсутствие
опыта. Им случалось подниматься в воздух несколько недель подряд, пока разведка
не
приносила первые результаты. Они знали, что нетерпение - далеко не лучший
союзник при столь монотонной работе, требующей предельной собранности и
внимания. Заветная цель могла оказаться где угодно, в самом на первый взгляд
неподходящем месте.
- Сколько мы уже налетали? - подал голос Джордино.
- Углубились на два километра внутрь планшета, - отозвался Питт. -
Фактически мы на подходе к точке Йегера.
- Следовательно, мы находимся примерно в пяти километрах от береговой линии
1578 года.
- Ровно на том расстоянии, куда приливная волна должна была забросить
галеон,
судя по расчета Йегера, - подтвердил Питт.
- Горючего на три часа лета.
Питт достал из кармана карту и изучал ее несколько секунд.
- Порт Манта в пятидесяти пяти километрах от нас. Рядом с городом большой
аэропорт, так что проблем с дозаправкой у нас не будет.
- С горючим как-нибудь разберемся, - вступил в разговор Ганн, - но лично я
умираю от голода.
Достав из шкафчика пакет с бутербродами и термос с кофе, которым их
предусмотрительно снабдили заботливые хозяева, он раздал сандвичи товарищам.
- Местный сыр, - проворчал Джордино, критически разглядывая бутерброд.
- Бери, что дают. Кладоискателям не положено быть слишком привередливыми.
Два часа и пятнадцать минут спустя они проложили двадцать восемь линий,
параллельных побережью, обследовав около тридцати квадратных километров. Теперь
они находились уже восточнее оптимальной точки Йегера. Трудно было представить
себе приливную волну, способную забросить корабль более чем на пять километров,
даже если ее высота и достигала тридцати метров. Шансы найти обломки галеона
убывали по мере того, как исследователи удалялись от побережья.
- Находимся на расстоянии семи километров от берега, - сообщил Питт. -
Заходим на следующий маршрут.
- Мы и так уже забрались слишком далеко, - запротестовал Джордино. - Нет
смысла тратить время на облет этой территории.
- Согласен, - включился в разговор Ганн. - Мы либо пропустили обломки,
либо они находятся за пределами планшета Йегера.
- Закончим седьмой километр, - решил Питт, - после этого решим, что делать
дальше.
Ганн и Джордино слишком хорошо знали друга, чтобы продолжать бесполезные
дебаты. Приняв решение, он никогда не отказывался от выполнения поставленной
задачи. Правда, на этот раз его уверенность в успехе с первой попытки казалась
чрезмерной даже привыкшим доверять его интуиции товарищам.
К счастью, погода по-прежнему благоприятствовала кладоискателям. На голубом
небе не было ни облачка. Слабый западный ветер не мешал Джордино уверенно
держать курс. Густая растительность внизу своим однообразием напоминала
поверхность океана. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь пышные кроны
деревьев. Здесь всегда царил полумрак. Неудивительно, что люди избегали здешних
мест.
- Записывай точные координаты, - прервал затянувшееся молчание голос Ганна.
- Вышли на цель?
- Аномалия слишком незначительна, чтобы судить с полной уверенностью, но
похоже, что мы наконец на что-то наткнулись.
- Поворачивать назад? - спросил Джордино.
Питт отрицательно покачал головой:
- Не раньше чем мы достигнем периметра планшета. Дальше ложимся на
обратный курс.
В кабине вертолета снова воцарилось молчание. Никто из троих не мог
удержаться
от соблазна бросить время от времени взгляд вниз, хотя все прекрасно понимали,
что
невозможно увидеть обломки, какими бы крупными они ни были, сквозь густую
растительность.
- Прошли контрольную отметку, ложусь на обратный курс, - доложил
Джордино.
Напряжение в кабине достигло предела. Ганн не отрывал взгляда от показаний
приборов.
- Вот она! - воскликнул он с торжеством. - Аномалия слабая, но устойчивая.
Судя по всему, обломки, если это действительно они, рассеяны на площади
нескольких квадратных метров.
Питт и Джордино разом выглянули из окна, но не увидели внизу ничего, кроме
крон деревьев. Нетрудно было догадаться, какие опасности подстерегают их внизу.
Джунгли выглядели мрачными и неприветливыми.
- Трудная цель, - продолжал Ганн, - не говоря уже о самих поисках, которые
могут оказаться весьма непростыми, - поблизости нет ни одного места, пригодного
для посадки.
- Главное, что мы нашли его! - воскликнул Питт, хлопнув приятеля по плечу.
- Трудно представить, какая это была волна, способная утащить большой
корабль
на семь километров в глубь материка.
- Надо полагать, не менее пятидесяти метров, - немного подумав, сказал Питт.
- Ложись на восточный курс, потом круто поворачивай назад, - попросил Ганн.
- Хочу точнее определить параметры аномалии.
- Слушаюсь, шеф, - рявкнул Джордино и так резко развернул машину, что у его
спутников засосало под ложечкой.
Пролетев с полкилометра на восток, он лег на обратный курс. На этот раз
показания приборов оказались более устойчивыми, а размеры аномалии - более
обширными.
- Думаю, последние сомнения отпали. Скорее всего, это то самое место.
- То самое место! - радостно повторил Джордино.
Вертолет сделал несколько кругов над целью, пока Ганн набрасывал в записной
книжке приблизительную схему аномалии.
- Если у кого-то есть желание, можем оставить какой-нибудь опознавательный
знак, - предложил он.
Джордино согласно кивнул головой и выбросил сквозь боковое окно кабины
сигнальную ракету. Спустя несколько секунд над кронами деревьев поднялось облако
оранжевого дыма.
- Половина дела сделана, - объявил он. - Скажу только, что меня мало радует
перспектива тащиться сюда семь километров даже ради всего золота инков.
Питт недоуменно посмотрел на него:
- Кажется, никто и не предлагал тебе ничего подобного.
- Как же в таком случае ты собираешься добираться до своих обломков?
- Используя преимущество вертолетной техники. Спустишь меня на канате
лебедки.
Джордино бросил недоверчивый взгляд на переплетение веток деревьев:
- Ничего не получится. Ты запутаешься в этих зарослях, а если и доберешься
до
земли, мы никогда не выудим тебя оттуда.
- Наши хозяева предусмотрительно снабдили нас мачете. Я прорублю себе путь.
- Все равно ничего не получится, - стоял на своем Джордино. - У нас
недостаточно горючего, чтобы дождаться тебя, а потом добраться до аэропорта
Манты.
- Как только я достигну земли, вы возьмете курс на Манту. Заправитесь
горючим,
вернетесь и заберете меня отсюда.
- Тебе придется долго гулять внизу, прежде чем ты набредешь на обломки. С
воздуха нам тебя не увидеть, и как я узнаю, где опустить вертолет.
- Я захвачу с собой пару ракет и выпущу их, когда услышу приближение
вертолета.
Выражение лица Джордино было далеко не благодушным.
- Полагаю, у меня нет шансов отговорить тебя от этого безумия?
- Можешь и не пытаться.
Десять минут спустя Питт, надежно соединенный ремнями безопасности с тросом
лебедки, установленной на крыше кабины пилота, был уже готов к спуску. Джордино
опустил машину до предельно допустимой высоты, пока Ганн оперировал с пультом
управления.
- Не забудьте прихватить с собой бутылку шампанского обмыть нашу находку!
- крикнул Питт Джордино, прежде чем покинуть кабину вертолета.
- Вернемся через пару часов! - прокричал в ответ Ганн. Он нажал пусковую
кнопку, и Питт исчез среди густой растительности, словно погрузился в зеленые
воды
океана.
Оказавшись среди густой листвы с мачете в одной руке и мобильным телефоном в
другой, Питт почувствовал себя так, словно еще раз окунулся в воды священного
колодца. Он не знал точно, на каком расстоянии от земли находится, но, по
приблизительным оценкам, его отделяло от нее около пятидесяти метров.
С воздуха тропический лес выглядел как хаотическая масса густой листвы и
причудливо переплетенных ветвей. Стволы самых крупных деревьев были окружены
плотной стеной более мелких собратьев, каждый из которых старался отвоевать
место
под солнцем. Ближайшие к вершинам ветви и листья волновались под напором струи
воздуха от работающего винта вертолета, напоминая поверхность беспокойного
океана.
Прикрыв на всякий случай глаза ладонью, Питт осторожно спустился через
верхний слой этого гигантского зеленого покрывала, используя в качестве
естественной лестницы ветки огромного красного дерева, сплошь покрытые мелкими
белыми цветами.
Первый этап пути дался ему сравнительно легко. Но уже через несколько метров
плотная волна теплого влажного воздуха, поднимавшегося от все еще невидимой
земли, обволокла его. После относительной прохлады в кабине вертолета перепад
температур был особенно заметен, и одежда Питта мгновенно промокла от пота. Пара
небольших обезьян, напуганных его неожиданным появлением, торопливо
перепрыгнули на ветви ближайшего дерева.
- Ты что-то сказал? - донесся до него из аппарата голос Ганна.
- Спугнул обезьян, отдыхавших после обеда, - усмехнулся Питт.
- Канат вытравить?
- Пока нет. Я миновал верхний слой листвы и сейчас спускаюсь по стволу.
- Если что потребуется, немедленно дай знать.
- Постарайтесь оставаться в неподвижном положении, - попросил Питт. -
Перемена позиции может запутать канат, и я останусь здесь висеть до скончания
века.
Он уже достиг следующего, более плотного слоя растительности и вынужден был
прибегнуть к помощи мачете. Он вступил в мир дикой красоты и скрытой опасности.
Лишайник, покрывавший стволы деревьев, напомнил ему паутину в древней гробнице
из фильма ужасов. Гирлянды разноцветных орхидей обвивали стволы деревьев, словно
цветные лампочки на новогодней елке.
- Земли еще не видишь? - спросил Ганн.
- Пока нет, - ответил Питт. - Спускаюсь по стволу пальмы, обвитой какими-то
канатами.
- Лианы?
- Все может быть. Ботаника никогда не входила в число моих любимых
предметов.
- Можешь воспользоваться случаем и поиграть в Тарзана, - пошутил Ганн.
- Непременно, как только встречу Джейн...
Питт оборвал фразу так внезапно, что Ганн не на шутку встревожился:
- Что случилось? С тобой все в порядке?
Когда Питт ответил, его голос был еле слышен:
- Я едва не схватил одну такую лиану, а она оказалась огромной змеей
толщиной
с водопроводную трубу и с пастью, как у аллигатора.
- Какого она цвета?
- Черная с крупными желтыми пятнами.
- Обыкновенный удав, - попытался успокоить его Ганн. - Конечно, размеры
этой твари впечатляют, но она не ядовита.
- Мне вполне достаточно одного его внешнего вида, - возразил Питт уже более
спокойным голосом.
- Кого еще встретил?
- Несколько великолепных бабочек, птиц, а еще и самого отталкивающего вида
насекомых. Но лучше всего цветы, они всех существующих оттенков и размером
почти с мою голову.
Разговор оборвался, после того как Питт возобновил свой нелегкий спуск.
- Выключи лебедку, - передал он наверх, почувствовав под ногами твердую
почву. - Я на земле.
- Видишь какие-нибудь признаки галеона? - спросил Ганн.
Питт не дал ему немедленного ответа. Взяв мачете под мышку, он отцепил пояс
безопасности и только после этого осмотрелся вокруг. Ему показалось, что он
находится на дне океана. Кругом царил полумрак. Очертания предметов расплывчаты.
Плотная листва, не пропускавшая солнечных лучей, скрадывала цветовую гамму,
сохранив только зеленый и голубой оттенки.
Более приятным открытием было то, что на уровне земли джунгли оказались
вполне проходимыми. Если не считать полусгнившие листья и сломанные сучья,
вокруг него почти не было растительности. Очевидно, отсутствие солнечного света
препятствовало развитию подлеска.
- Я не вижу ничего, что могло бы напоминать корпус корабля или хотя бы его
обломки, - произнес он наконец.
- Крах, - отозвался Ганн, не скрывая разочарования. - Может, магнитометр
зафиксировал небольшое месторождение железа.
- Рано еще говорить, - произнес Питт спокойно.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Ганн.
- Грибки, насекомые и бактерии за четыре столетия вполне могли уничтожить
весь органический материал, составлявший корпус судна.
Ганн помолчал, обдумывая услышанное.
- Возможно, ты прав, - произнес он. - В таком случае ты должен стоять сейчас
прямо на обломках галеона.
- Ты говоришь, что от корпуса совсем ничего не осталось? - вступил в
разговор
Джордино.
- Если что-то и осталось, то оно покрыто мхом и перегноем. Надеюсь, мне
удастся откопать несколько керамических сосудов, куски металла и камни балласта.
Место, где я нахожусь, определенно напоминает давно брошенный лагерь.
- Мы можем чем-то помочь тебе?
- Нет, берите курс на Манту и заправьтесь горючим. А я покопаюсь вокруг и,
бог
даст, найду что-нибудь.
- Может быть, тебе потребуются какие-то инструменты?
- Обойдусь одним мачете.
- Ты не потерял сигнальные ракеты?
- Они прикреплены к поясу.
- Выпустишь их сразу, как только услышишь шум вертолета.
- Будьте покойны. Я не намерен выбираться отсюда пешком.
- Тогда увидимся через два часа.
- Постарайтесь не задерживаться.
В другое время и при других обстоятельствах Питт, возможно, загрустил бы,
слыша, как звук моторов вертолета замер в отдалении, оставив его одного в
мрачной
атмосфере джунглей. Но сейчас он испытывал скорее чувство радостного возбуждения
при мысли о том, что где-то, совсем недалеко от него лежат обломки галеона,
способные стать ключом к тайне древних сокровищ. Вместо того чтобы немедленно
приступить к раскопкам, он обошел вокруг предполагаемого места последней стоянки
"Консепсьон", стараясь определить возможную территорию поисков. Ему показалось,
что он вполне успешно справился с этой задачей.
Лапа якоря, выступавшая из земли, позволила ему установить положение носа
корабля. Он не допускал мысли, что опытный штурман Томас Кэттилл держал такую
ценную вещь, как шкатулка из жадеита, в грузовом трюме судна. Реликвия
предназначалась в подарок самой королеве, скорее всего, она находилась у него
под
рукой, в капитанской каюте на корме.
Расчищая территорию поисков с помощью мачете, Питт находил все больше
следов происшедшей здесь катастрофы, хотя и не обнаружил человеческих останков.
Вероятнее всего, члены команды были смыты за борт приливной волной. Среди его
добычи оказался шаблон для изготовления обуви, костяные ручки от ножей, давно
обратившихся в прах от времени, несколько глиняных тарелок и остатки котла для
приготовления пищи. Относительно небольшое число находок сначала удивило его, а
затем посеяло сомнения в успехе предприятия. Он начал серьезно опасаться, что
ктото
до него обнаружил обломки корабля и унес самые ценные вещи. Он достал из
кармана пластиковый пакет со схемой галеона и заново изучил ее. После этого
тщательно ограничил место поисков участком, где на плане Перлмуттера был указан
трюм для перевозки наиболее важной части груза.
Его внимание привлекла большая куча перегноя, с которой он и решил начать
поиски. Ему потребовалось удалить слой всего в десять сантиметров толщиной, и он
обнаружил несколько превосходно выполненных каменных голов и фигурок разного
размера. Все они изображали сказочных животных, судя по всему, богов древних
инков. У него вырвался вздох облегчения. Сокровища галеона остались нетронутыми.
Убрав крупную лиану, упавшую с ближайшего дерева, он обнаружил еще
двенадцать скульптур, на этот раз людей, три из них были выполнены в натуральную
величину. В сумраке джунглей они показались Питту мертвецами, вставшими из
гробов. Керамика сохранилась хуже, а те предметы, что уцелели при
кораблекрушении, рассыпались на мелкие фрагменты при первом прикосновении к
ним. Еще меньше ему повезло с бесценными рулонами материи, от которых осталось
всего несколько жалких клочков.
Питт упорно продолжал копать, не обращая внимания на поломанные ногти и
слизь, покрывшую его руки. Скоро он добавил к своим находкам небольшую кучку
предметов из жадеита, выполненных рукой древнего мастера, и великолепных мозаик
из перламутра и бирюзы Их было так много, что он не стал считать.
Сделав небольшой перерыв в работе, Питт вытер пот со лба Нетрудно было
предположить, сколько споров между учеными и правительствами Эквадора и Перу
вызовет в недалеком будущем найденный им клад. Одни будут указывать на то, что
находки сделаны на территории их страны. Другие с не меньшим основанием
требовать, чтобы древние реликвии были возвращены на свою историческую родину.
Очевидным было только то, что ни один из найденных шедевров никогда не окажется
в доме их первооткрывателя.
Бросив взгляд на часы, Питт обнаружил, что прошло больше часа, как он
покинул
вертолет. Он собрал находки в одно место и направился туда, где, по его
расчетам,
должна была находиться капитанская каюта. Отбросив в сторону очередной слой
почвы, он услышал металлический звук. Через несколько минут на поверхности
появилась одна из двух корабельных пушек. Бронза была покрыта толстым слоем
патины, а ствол забит мусором, накопившимся за четыре столетия.
Рубашка Питта давно промокла от пота и влажных испарений джунглей. Лицо и
руки распухли от укусов насекомых. Сейчас он больше напоминал бродягу,
прожившего всю жизнь на болотах, чем ученого, покинувшего недавно кабину
вертолета. К тому же все больше начинала сказываться накопившаяся усталость. Он
уже подумывал, не отдохнуть ли ему минут десять - пятнадцать на куче прелых
листьев, когда взгляд его упал на огромного бушмейстера, проскользнувшего мимо
сложенных неподалеку камней корабельного балласта. Питт знал, что длина этой
самой крупной из ядовитых змей Америки достигает трех метров, что она невероятно
агрессивна, а укус ее почти всегда смертелен. Все мысли об отдыхе моментально
вылетели у него из головы. Он с опаской огляделся по сторонам в поисках
родственников опасной рептилии.
Питт понял, что на правильном пути, когда извлек из земли большой рулевой
крюк и несколько ржавых болтов, на которых некогда крепился штурвал. К ним
добавился еще и кормовой фонарь. Теперь он точно знал, что копает на том месте,
где
когда-то находилась каюта капитана. Оставалось найти самое главное - шкатулку из
жадеита.
Еще через сорок минут он обнаружил чернильницу, два бокала и обломки
масляной лампы. С этого момента он начал работать руками, не прибегая к помощи
мачете. Убрав очередной слой мусора, Питт увидел перед собой зеленый глаз. Он,
вытерев руки о грязные штаны, извлек из кармана носовой платок и аккуратно
протер
каменную поверхность находки. На него смотрело человеческое лицо, выполненное
рукой искусного мастера. От волнения у Питта перехватило дыхание.
Он прокопал четыре небольшие канавки со всех сторон странного предмета и
осторожно извлек из земли каменную коробку размером с аккумулятор автомобиля.
Знаменитая шкатулка из жадеита, пролежавшая в земле с 1578 года, была
наконец
найдена.
Минут десять Питт стоял молча, теряясь в догадках, что окажется внутри.
Затем, с
трудом сдерживая дрожь в руках, вынул маленький армейский нож и просунул
тончайшее лезвие в едва заметный зазор под крышкой коробки. Стараясь быть как
можно более осторожным, он попытался открыть шкатулку. Еще дважды он прерывал
работу, чтобы вытереть пот, заливавший глаза, пока наконец решился сделать
последнее усилие и приподнять крышку.
Внутри шкатулка была выложена тонкими пластинами кедрового дерева и
содержала нечто, напоминавшее спутанный клубок разноцветных веревок. Отдельные
нити прекрасно сохранились, а их цвета были хорошо различимы. Не переставая
удивляться необычной сохранности древней реликвии, Питт извлек ее из шкатулки и
только тогда обнаружил, что нити скручены не из хлопка или шерсти, а из
тончайшей
тонированной проволоки.
- Кипу Дрейка, - с благоговением произнес он.
Найдя лежавшее поблизости относительно сухое дерево, он присел на его ствол,
продолжая вглядываться в лицо, вырезанное на камне. Он припомнил слова доктора
Ортиса, утверждавшего, что последний человек, способный прочесть кипу, умер
четыре столетия назад. Если это так, то оставалось уповать только на технику
Йегера.
Так он и сидел, думая об испанских и английских моряках, чьи призраки,
возможно, бродили где-то по соседству, отбиваясь от тучи насекомых, пока с
невидимого для него неба не донесся гул возвращавшегося вертолета.
Небольшой фургон с названием хорошо известной компании на борту поднялся по
подъездной дорожке и остановился перед внушительными воротами огромного здания
из стекла и бетона. Строение занимало целый квартал неподалеку от Галвестона и
служило в качестве огромного товарного склада. Однако на стенах или крыше
комплекса не было видно эмблемы компании, которой он принадлежал.
Единственным указанием на владельца была скромная вывеска около ворот с
названием "Пакгауз Компании Логана", мало что говорящая неискушенному человеку.
Было около шести часов вечера. Слишком поздно, чтобы кто-то из служащих еще
оставался на рабочем месте, и слишком рано, чтобы привлечь пристальное внимание
охраны.
Не выходя из кабины, водитель набрал на панели дистанционного управления
известный ему код, нейтрализующий автоматическую сигнальную систему, и ворота
бесшумно распахнулись. С улицы можно было заметить бесконечные ряды складских
помещений, забитых контейнерами с мебелью и разнообразными хозяйственными
товарами. Кругом не было ни одной живой души. Убедившись, что все служащие уже
покинули помещение, водитель въехал внутрь здания, подождал, пока ворота за ним
закроются, поставил машину на платформу, способную вместить тяжелый грузовик
вместе с трейлером.
Затем он вышел из кабины и набрал новый код. Платформа завибрировала и
медленно опустилась этажом ниже. Оказавшись внизу, шофер заехал в открывшийся
перед ним туннель, после чего платформа автоматически вернулась на прежнее
место.
Туннель тянулся почти на километр, постепенно спускаясь под уклон, пока не
заканчивался еще одним помещением, не уступавшим по размерам складам,
расположенным на поверхности. Здесь семья Золаров и осуществляла все свои
криминальные операции, в отличие от легального бизнеса, совершавшегося в
наземных помещениях.
В главном здании служащие компании в положенные часы входили в стеклянные
двери административного корпуса и расходились по своим рабочим местам. Здесь же
находились склады, где хранились ценные произведения искусства, приобретенные
вполне легальным путем, и реставрационные мастерские. Никто из служащих
Международной компании Золара - она же Компания Логана, - включая и тех, кто
прослужили в ней по двадцать и более лет, даже не подозревали о многомиллионных
нелегальных сделках, в буквальном смысле слова вершившихся у них под ногами.
Фургон миновал туннель и оказался в огромном помещении, расположенном на
двадцать метров ниже административного здания и по размерам даже превышавшем
официальные помещения, расположенные наверху. Две трети его территории были
предназначены для хранения украденных или приобретенных на черном рынке
произведений искусства и совершения незаконных операций. Еще одна треть
предназначалась для фабрикации всевозможных подделок, поставленной на широкую
ногу, реализация их производилась на том же черном рынке. О существовании
подземных помещений знали только члены семьи Золара, их доверенные партнеры и
строители подземного уровня, в свое время вывезенные из России.
Водитель вышел из кабины, открыл задние дверцы фургона и извлек из него
длинный металлический цилиндр, закрепленный на специальной тележке. Затем
направился к закрытой двери, находящейся в дальнем от него конце огромного зала.
Толкая перед собой тележку, водитель бросил взгляд на свое отражение на
отполированной поверхности цилиндра. Это был человек среднего роста с хорошо
заметным круглым животом. Он казался массивнее, чем был на самом деле, из-за
белого комбинезона, плотно облегавшего фигуру. Его каштановые волосы были
коротко подстрижены на военный манер, лицо чисто выбрито. Мечтательные зеленые
глаза обладали способностью становиться жестокими и холодными в минуты гнева.
Полицейские детективы, набившие руку на детальных описаниях преступников,
охарактеризовали бы Чарлза Золара, больше известного под именем Чарлза Оксли,
как
законченного мошенника, хотя он совсем не походил на расхожие представления о
людях своей профессии.
Его братья, Джозеф Золар и Сайрес Сарасон, вышли ему навстречу и тепло
приветствовали прибывшего.
- Прими наши горячие поздравления, - сказал Сарасон. - Ты проделал
замечательную работу. Старший брат в знак одобрения кивнул.
- Даже покойный отец не смог бы провернуть такого ловко спланированного
ограбления. Наша семья гордится тобой.
- Благодарю, - улыбнулся в ответ Оксли. - Не могу передать, как я рад, что
сумел в конце концов доставить мумию в безопасное место.
- Ты уверен, что никто не видел, как ты вынес контейнер из помещения
Руммеля,
и никто не следил за тобой при его транспортировке через всю страну? - спросил
Сарасон.
Оксли бросил на него обиженный взгляд:
- Ты недооцениваешь мои способности, братец. Я принял все меры
предосторожности. Двигался только в дневные часы и избегал оживленных
магистралей. Особое внимание уделил соблюдению правил дорожного движения.
Ручаюсь, никто не следил за мной.
- Не обращай внимания на Сайреса, - вмешался, улыбаясь, Золар. - Он просто
помешан на надежном сокрытии следов.
- Мы зашли слишком далеко, чтобы позволить себе хоть малейшую ошибку, -
пробурчал Сарасон.
- Эксперты уже здесь? - осведомился Оксли.
Сарасон утвердительно кивнул:
- Профессор антропологии из Гарварда, специалист по идеографическому
письму доколумбовой эпохи, и его жена, квалифицированный программист и
дешифровщик. Генри и Микки Мур.
- Они знают, где находятся?
- У них не снимали повязки с глаз и защитные наушники с тех пор, как наши
агенты вышли на них в Бостоне. Привезли их сюда чартерным рейсом, причем пилот
получил инструкцию покатать их два часа по воздуху, прежде чем самолет взял курс
на Галвестон. Из аэропорта их доставили сюда в фургоне со звуконепроницаемыми
стенками. Можно с полной уверенностью утверждать, что они ничего не видели и не
слышали. В настоящее время они убеждены, что находятся в научноисследовательской
лаборатории где-то в Калифорнии или Орегоне. Во всяком случае,
у них должно было сложиться именно такое впечатление.
- Они задавали вопросы?
- Пытались сначала, - поморщился Золар, - но, когда наши агенты пообещали
им заплатить двести пятьдесят тысяч долларов за дешифровку, согласились
сотрудничать с нами и держать языки за зубами.
- И вы поверили им? - спросил Оксли с сомнением в голосе.
- Конечно нет, - ухмыльнулся Сарасон.
Оксли не надо было уметь читать чужие мысли, чтобы понять, какая судьба
уготована незадачливым супругам.
- Нет смысла тратить время, братья, - предложил он. - Куда прикажете
доставить мумию?
- Это помещение тебя что, не устраивает? - удивился Сарасон. - Завози
контейнер сюда, пока Джозеф сходит за экспертами.
С этими словами он извлек из кармана три маски и протянул одну из них Оксли.
- Возьми себе. Мы не хотим, чтобы они видели наши лица.
- О чем нам беспокоиться, братец? Раз уж им суждено умереть, что нам может
грозить?
- Чтобы запугать их.
- По-моему, это уже лишнее, но, полагаю, у тебя есть, как всегда, свои
соображения на этот счет.
Пока Золар ходил за исследователями, Оксли и Сарасон осторожно извлекли
мумию из контейнера и уложили на стол, покрытый несколькими слоями вельвета.
Помещение было оборудовано кухней, спальней и ванной комнатой. На большом
рабочем столе были разложены письменные принадлежности и несколько
увеличительных стекол. Рядом на специальной подставке находился мощный
компьютер, снабженный лазерным принтером. На отдельной полке лежали
осветительные приборы, предназначенные для удобства изучения пиктограмм,
выгравированных на поверхности металла.
Супругов ввели в комнату и разрешили им снять повязки и наушники.
- Надеюсь, все это время вы чувствовали себя достаточно комфортно? - любезно
осведомился Золар.
Супруги промолчали. Они щурились от яркого света и терли глаза.
Генри Мур выглядел как типичный университетский профессор. Среднего роста, с
пышной седой шевелюрой и комплекцией мальчика-подростка. Одет в добротный
костюм из твида и темно-зеленую рубашку с галстуком, украшенным эмблемой
колледжа. На лацкане пиджака красовалась белая гвоздика.
Микки Мур была на пятнадцать лет моложе мужа. У нее была худощавая фигура,
словно у модели, которой она некогда и была. Смуглое лицо и высокие скулы
указывали на присутствие среди ее предков коренных обитателей континента. Это
была красивая, элегантная женщина, вероятно имевшая немалый успех на званых
обедах и университетских вечеринках. Ее серые глаза на несколько секунд
задержались на замаскированных лицах братьев, затем обратились к лежащим на
столе Золотым доспехам из Тиапольо.
- Изумительное произведение искусства, - произнесла она хорошо
поставленным голосом. - Жаль, что вы не предупредили нас заранее, какую,
собственно, работу нам с мужем предстоит проделать.
- Мы приносим извинения за излишнюю мелодраматичность нашего поведения,
- произнес Золар максимально искренним тоном, - но, как вы сами понимаете, эта
древность не имеет цены и нам бы не хотелось, чтобы до полного завершения вашей
работы слух о том, что она находится у нас, достиг ушей наших недоброжелателей.
Генри Мур демонстративно игнорировал извинения Золара. Достав из кармана
очки, он подошел к столу и некоторое время изучал пиктограммы на доспехах.
- Удивительная вещь! - восхищенно произнес он. - Если не считать некоторых
тканей и керамики, это, безусловно, самый полный из образцов иконографии,
относящихся к эпохе инков, которые мне доводилось видеть.
- Как, по-вашему, могут возникнуть какие-либо проблемы с дешифровкой
изображений?
- Это будет увлекательная работа, - произнес Мур, не отрывая взгляда от
доспехов, - хотя и довольно медленная. Рим не строился за один день.
Сарасон впервые проявил признаки нетерпения.
- Но нам нужны результаты как можно быстрее, - заявил он.
- Вы не можете торопить меня, - возмутился Мур. - Во всяком случае, если
вам нужно достоверное толкование этих пиктограмм.
- Он прав, - вступил в разговор Оксли. - Нам нужны достоверные сведения.
- Мистеру Муру и его жене будет хорошо заплачено за работу, - возразил
Сарасон. - Любая серьезная ошибка автоматически аннулирует наше соглашение.
- Ошибка, подумать только! - вскипел Мур. - Вы должны быть счастливы, что
моя жена и я приняли ваше предложение. Одного взгляда на мумию, находящуюся на
столе, достаточно, чтобы понять, что стоит за вашими Дурацкими играми.
- Что вы хотите этим сказать? - осведомился Сарасон ледяным тоном.
- Любой историк сразу скажет вам, что Золотые доспехи из Тиапольо были
украдены из музея в Испании в двадцатые годы нашего века и никогда не были
обнаружены.
- Что заставляет вас думать, что это именно те самые доспехи, а не недавняя
находка?
Мур презрительно указал на изображение, украшавшее левое плечо мумии.
- Каждому грамотному специалисту известно, что это эмблема знаменитого
полководца из Чачапойаны по имени Наимлап, служившего Верховному инке
Уаскару. Согласно легенде, он был высокого роста, у него была светлая кожа и
волосы
и голубые глаза. Судя по размеру доспехов и моему знанию истории, не может быть
ни малейшего сомнения в том, что перед нами действительно находится мумия
Наимлапа.
Сарасон сделал несколько шагов в сторону антрополога:
- Вы и ваша жена сделаете свою работу, и сделаете ее безупречно. Нам не
требуется ваших лекций. Золар быстро стал между ними:
- Прошу вас, доктор Мур, принять мои извинения за бестактное поведение моего
коллеги, но вы должны понять и нас. Все мы немного возбуждены находкой доспехов.
Вы правы, это мумия Наимлапа.
- Как она оказалась у вас?
- Я не могу ответить на ваш вопрос, но обещаю, что, как только экспертиза
будет
завершена, доспехи будут возвращены в Испанию.
Мур скривил губы в иронической улыбке:
- Как благородно с вашей стороны, не знаю уж как там ваше имя, вернуть
доспехи законному владельцу. Моя жена и я выполним нашу работу, а вы получите
ключ к тайне сокровищ Уаскара.
Оксли грязно выругался, а Сарасон сделал еще один угрожающий шаг в сторону
профессора. Мановением руки Золар остановил его:
- Итак, доктор, вы разгадали наш маленький маскарад.
- Как видите, да.
- И, насколько я понимаю, собираетесь сделать контрпредложение.
Мур бросил быстрый взгляд на жену, оставшуюся безучастной к его призыву,
после чего повернулся к Золару.
- Если наша экспертиза даст вам ключ к тайне сокровищ Уаскара, двадцать
процентов не такое уж чрезмерное требование.
Братья несколько мгновений смотрели друг на друга. Оксли и Золар не могли
видеть лица брата под маской, но не сомневались, что оно искажено от гнева.
Подумав немного, Золар медленно кивнул:
- Принимая во внимание общую стоимость сокровища, я согласен принять
предложение доктора Мура.
Оксли не задумываясь поддержал предложение старшего брата.
- Я согласен, - объявил он. - Если мы найдем сокровище, доля доктора Мура и
его жены составит двадцать процентов от его общей стоимости.
Мужчины обменялись рукопожатием Мур с улыбкой повернулся к жене, не
подозревая, что сейчас подписал свой смертный приговор.
- Что же, дорогая, я полагаю, мы можем приступить к работе, - сказал он.
Часть третья
Демон смерти
22 октября 1998 года
Вашингтон, округ Колумбия, 25
Она ждала у обочины дороги, недалеко от терминала, когда Питт вышел из
багажного отделения аэропорта Даллес. Ее растрепанные порывами ветра светлокаштановые
волосы блестели под лучами утреннего солнца. Конгрессмен Лорен Смит
сдвинула на лоб темные очки, скрывавшие от посторонних взглядов ее
необыкновенные фиалковые глаза, встала с места водителя и помахала ему рукой в
кожаной перчатке.
Лорен была одета в красные кожаные брюки и жакет поверх черного свитера,
подчеркивающие ее высокую стройную фигуру. Любой человек, будь то мужчина или
женщина, в радиусе двадцати метров не мог оторвать от нее взгляда. Она и ее
красный
спортивный автомобиль выпуска 1953 года составляли превосходную пару, наглядное
выражение элегантности и классического стиля.
Бросив на Питта чарующий взгляд, она произнесла хорошо поставленным
голосом:
- Привет, моряк. Подбросить тебя до дома?
Он опустил на обочину чемодан и металлическую коробку со шкатулкой из
жадеита и, перегнувшись через борт автомобиля, поцеловал ее в губы.
- Ты увела машину из моей коллекции, - произнес он тоном прокурора.
- И это твоя единственная благодарность за то, что я сбежала с заседания
комитета и помчалась сломя голову в аэропорт, чтобы встретить тебя?
Питт бросил взгляд на машину, выигравшую восемь из девяти гонок сорок пять
лет
назад, и тяжело вздохнул.
Машина, как и положено спортивной модели, была небольших размеров, и места
для двоих и его багажа было явно недостаточно.
- Куда же мне положить вещи? Лорен протянула ему два шнура:
- Я подумала обо всем. Закрепи их на раме автомобиля.
Питт безнадежно покачал головой. Лорен была неподражаема. Член Конгресса от
штата Колорадо, она пользовалась уважением коллег за острый ум и умение найти
приемлемое решение самых запутанных проблем. Она редко появлялась на званых
обедах и политических тусовках, предпочитая оставаться в своем доме в
Александрии,
где работала над докладами помощников и письмами избирателей. Единственной ее
слабостью, помимо работы, оставались редкие встречи с Питтом.
- Где Ал и Руди? - спросила она, с нежностью глядя на его небритое усталое
лицо.
- Прилетят следующим рейсом. Нужно было вернуть взятое на время
оборудование и утрясти кое-какие проблемы.
Привязав вещи, Питт с трудом втиснулся на место пассажира.
- Могу я доверить тебе свою жизнь? - осведомился он.
Лорен обожгла его взглядом и, вежливо кивнув на прощание полицейскому,
потерявшему уже всякое терпение, включила мощный двигатель. Питту осталось
только пожать плечами, когда они пронеслись мимо блюстителя порядка.
- Ты не находишь, что такое вызывающее поведение явно не к лицу
представителю народа? - крикнул он, стараясь перекрыть рев двигателя.
- Кто узнает об этом? - беззаботно рассмеялась она. - Машина
зарегистрирована на твое имя.
Несколько раз во время бешеной гонки от аэропорта до дома Питта стрелка
спидометра приближалась к красной отметке. Питт покорился судьбе. Правда, он
вполне доверял искусству Лорен, не раз принимавшей участие в спортивных гонках.
Она притормозила только тогда, когда они добрались до старого ангара на окраине
Вашингтонского международного аэропорта, который Питт называл своим домом.
Здание было построено еще в тридцатые годы для обслуживания первых
коммерческих авиалиний. В 1980 году его решено было снести, но Питт сжалился над
заслуженным ветераном и приобрел ангар. Несколько лет спустя ему удалось убедить
власти включить ангар в список местных достопримечательностей. На втором этаже,
где раньше находились кабинеты администрации, он устроил себе квартиру, а первый
оставил в первозданном виде.
Питт никогда не вкладывал свои сбережения и значительные средства,
оставленные ему дедом, в акции, ценные бумаги или недвижимость. Он предпочитал
тратить их на старые автомобили, которые собирал где только мог во время своих
бесконечных скитаний по свету.
В настоящее время его коллекция насчитывала около тридцати машин,
вылущенных за сотню лет в разных странах мира, один из первых американских
самолетов, немецкий истребитель времен Второй мировой войны и железнодорожный
вагон конца девятнадцатого столетия.
Они остановились перед воротами ангара, которые по сигналу Питта открылись,
и
Лорен въехала внутрь.
- Вот ты и дома, - сказала она с гордостью, - целый и невредимый.
- Установив попутно новый рекорд скорости, который наверняка продержится не
один год, - добавил он сухо.
- Не будь старым брюзгой. Ты должен быть счастлив, что я встретила тебя.
- Я действительно счастлив, хотя и не совсем понимаю, чем обязан такой
чести.
- Сама не знаю, особенно если принять во внимание твое безобразное
поведение.
- О чем ты говоришь? Покажи хотя бы один синяк.
- С удовольствием.
Лорен приспустила брюки и продемонстрировала крупный синяк на правом бедре.
- При чем здесь я? Последний раз мне приходилось щипать девочку, когда я
ходил в детский сад.
- Это твоя вина. Я заработала его, когда резко затормозила на одной из твоих
старых развалин.
- Будь повнимательней, - рассмеялся Питт.
- Пошли наверх, - предложила Лорен, натягивая брюки. - Я приготовила ланч
в честь твоего возвращения домой.
Питт отвязал вещи и последовал за ней по лестнице на второй этаж, имея
лишнюю
возможность полюбоваться ее круглыми ягодицами в самом выгодном ракурсе.
С кухни доносился аппетитный запах.
- Сколько тебе нужно времени сервировать стол? - спросил он.
- Ровно столько, чтобы ты успел принять душ, побриться и переодеться.
Питт с удовольствием выполнил все ее пожелания, хотя едва не заснул под
горячими струями воды. Переодевшись в шелковую пижаму, подаренную ему Лорен к
Рождеству, он вернулся на кухню.
Она встретила его в дверях и наградила долгим поцелуем. Краем глаза Питт
заметил, что металлическая коробка со шкатулкой открыта.
- Ты начала обыск?
- Как член Конгресса США, я имею свои неотъемлемые права, - сказала она,
передавая ему бокал шампанского. - Прекрасная вещь. Что это такое?
- Это, - объяснил он, - древность эпохи инков, - ключ к тайне сокровищ,
которых так много, что тебе и твоим приятелям из Конгресса не хватит и двух
дней,
чтобы потратить их.
- Так много?! - удивилась она. - Ты шутишь, наверное. Но тогда их стоимость
должна превышать миллиард долларов.
- Я никогда не шучу, если речь идет о потерянных сокровищах.
Лорен расставила на столе приготовленные блюда.
- Расскажешь мне все, ничего не утаивая, пока мы будем есть, - распорядилась
она.
С удовольствием поглощая вкусную еду, Питт рассказал ей историю, которая
началась у священного колодца инков и закончилась в джунглях Эквадора,
сопровождая пространными комментариями о том, что он собирается делать дальше.
Лорен слушала не перебивая.
- Итак, ты думаешь, что сокровище находится в северной Мексике? - спросила
она, когда Питт закончил рассказ.
- Пока кипу не будет расшифровано, это не больше чем догадка.
- Но разве это возможно? Ты же сам сказал, что умение читать кипу умерло с
последним инкой.
- Рассчитываю на то, что Йегер с помощью компьютера сумеет подобрать к нему
ключ.
- Вряд ли у него что-то получится, - сказала она, делая глоток шампанского.
- И все же это наша единственная надежда. Питт встал, подошел к окну и,
отдернув занавески, проводил взглядом взлетающий лайнер.
- Главное для нас сейчас - это время. Воры, укравшие доспехи, имеют солидное
преимущество перед нами.
- Что может им помешать? - спросила Лорен.
- Им тоже предстоит расшифровать пиктограммы с доспехов. Это непростая
задача, хотя, возможно, и не такая сложная.
Лорен встала, обошла вокруг стола и уселась Питту на колени.
- Итак, начинается великая гонка за сокровищами?
Вместо ответа Питт обнял ее за талию и нежно привлек к себе.
- А что нам еще остается?
- Будь осторожен, - посоветовала она, запуская руку ему под пижаму. - Судя
по всему, ваши конкуренты очень опасные люди.
На следующий день рано утром Питт подбросил Лорен домой, а сам отправился в
штаб-квартиру НУМА. Не желая рисковать своим раритетом, он выбрал для этой
поездки старый, но престижный джип, выпущенный в 1984 году, на который недавно
установил новый мощный мотор.
Припарковав машину, он вошел в холл штаб-квартиры агентства и поднялся в
компьютерный зал Йегера. Адмирал Сэндекер, Джордино и Ганн уже ожидали его.
Поставив ящик с заветной шкатулкой на пол, он обменялся рукопожатием с
присутствующими.
- Прошу прощения за опоздание, - сказал он.
- Вы не опоздали, - резким тоном поправил его адмирал. - Это мы явились
слишком рано. Всему виной ваша карта, или как там вы ее называете.
- Кипу, - терпеливо объяснил Питт. - Способ, практиковавшийся древними
инками для хранения и передачи информации.
- Мне говорили, что эта штука способна привести к огромному сокровищу. Это
правда?
- Я и не знал, что вы интересуетесь потерянными сокровищами, сэр, - произнес
Питт с легким подобием улыбки.
- Когда вы за моей спиной начинаете собственный проект, используя при этом
время и деньги агентства, мне поневоле приходится задумываться, не подобрать ли
мне на ваше место нового, более покладистого сотрудника.
- Вы заблуждаетесь, сэр, - возразил Питт, стараясь изо всех сил сохранить
серьезное выражение лица, - я как раз собирался направить вам подробный отчет.
- Если я хотя бы на минуту поверил вам, это означало бы только, что мне
давно
пора подавать в отставку.
Стук в дверь прервал разговор. В комнату вошел бледный, совершенно лысый
человек с пышными кавалерийскими усами, одетый в белый лабораторный халат.
Сэндекер поприветствовал его легким кивком головы и повернулся к остальным
участникам совещания.
- Уверен, что вам не надо представлять доктора Билла Стрейта, - сказал он.
Питт протянул руку вошедшему:
- Разумеется. Билл возглавляет отдел хранения морских артефактов. Мы
работали вместе с ним над несколькими проектами.
- Да, мои сотрудники все еще заняты разбором груза византийского корабля,
который вы и Ал нашли во льдах Гренландии несколько лет назад.
- Единственное, что осталось в памяти, - вступил в разговор Джордино, - это
дикий холод. Мне так и не удалось ни разу согреться за все три месяца.
- Почему бы вам наконец не показать нам свою находку, - прервал их Сэндекер,
не в силах скрыть нетерпения.
- Давно пора, - поддержал его Йегер, протирая линзы очков.
Питт открыл ящик и водрузил шкатулку на стол. Джордино и Ганн, уже видевшие
ее во время перелета из джунглей в Кито, остались на своих местах, тогда как
Сэндекер, Йегер и Стрейт подошли ближе для тщательного осмотра находки.
- Изумительная работа, - признал адмирал, разглядывая изображение
человеческого лица на крышке.
- Редкая находка, - подтвердил Стрейт. - Обратите внимание на
умиротворенное выражение лица и мягкий взгляд, в них есть что-то азиатское.
Можно
провести дочти прямую аналогию этого изображения с искусством Южной Индии
эпохи династии Кахола.
- Раз уж вы затронули эту тему, - заметил Йегер, - я бы добавил, что мне оно
напоминает традиционные изображения Будды.
- Каким образом две культуры, никогда не имевшие прямых контактов, создавали
похожие изображения и даже использовали для этого один и тот же материал? -
спросил адмирал.
- Могли существовать доисторические контакты через Тихий океан, -
предположил Питт. Стрейт покачал головой:
- До тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит в этом полушарии предметы
искусства, безусловно имеющие европейское или азиатское происхождение,
единственным объяснением остается случайное сходство. Не более того.
- С другой стороны, не отмечено еще ни одного случая, когда произведения
древних майя или инков были бы обнаружены при раскопках в городах
Средиземноморья или Дальнего Востока, - поддержал его Ганн.
Стрейт осторожно дотронулся кончиками пальцев до изображения на зеленом
камне:
- Тем не менее, загадка остается. В отличие от майя и древних китайцев инки
оставались равнодушными к жадеиту. Для изображения своих богов или правителей
они всегда использовали золото, олицетворявшее для них солнце, а следовательно,
и
жизнь.
- Откройте наконец эту шкатулку и дайте посмотреть, что находится внутри, -
приказал Сэндекер.
Стрейт кивнул Питту:
- Эта честь принадлежит вам.
Не говоря ни слова, Питт аккуратно просунул тонкое лезвие под крышку
шкатулки
и осторожно открыл ее.
Кипу, никем не потревоженное в течение нескольких столетий, предстало перед
глазами собравшихся во всем своем великолепии. Минуту или две они молча
разглядывали его, ломая голову над тем, как разгадать тайну.
Стрейт открыл маленькую кожаную сумочку и извлек из нее несколько
инструментов, напоминающих те, что используются дантистами. Затем надел мягкие
белые перчатки и склонился над шкатулкой. Он осторожно исследовал кипу, стараясь
случайно не повредить его нити.
Взвешивая каждое слово, словно читая лекцию студентам, он изложил свои
выводы коллегам:
- Кипу сделано из тонкой металлической проволоки, в основном из меди, меньше
из серебра и в отдельных случаях из золота. Изготовляли проволоку, по всей
видимости, вручную, а затем отдельные нити переплетали между собой, варьируя по
толщине, окраске и количеству узлов на отдельных веревочках. Сохранность кипу,
учитывая его возраст, более чем удовлетворительная. Всего я насчитал тридцать
одну
связку различной длины. На каждой из них имеются небольшие узелки,
расположенные через различные интервалы. Некоторые из наиболее длинных
веревочек соединены с меньшими. Безусловно, весьма изощренная система передачи
информации, кому бы она ни предназначалась.
- Аминь, - провозгласил Джордино.
- С вашего разрешения, сэр, - продолжал Стрейт, - я заберу кипу с собой для
детального изучения.
- Вы предлагаете мне взять на себя ответственность за дальнейшую судьбу этой
штуки? - рассердился адмирал. - Откуда мне знать, что вы собираетесь с ней
делать!
- Но, сэр...
- Бог с вами, забирайте ее. Не могу же я торчать здесь весь день,
разглядывая
древнюю реликвию, от которой, возможно, не будет никакого толка.
- Старые вещи сами по себе имеют необъяснимую притягательность, - вставил
Питт.
- Оставьте свой юмор при себе, - рявкнул Сэндекер.
- Позволю себе заметить, сэр, - вступил в разговор Йегер, - чем скорее мы
получим эту штуку, тем быстрее я смогу запустить программу по ее дешифровке.
Стрейт осторожно, словно пианист, готовящийся исполнить произведение
великого композитора, запустил руки в шкатулку и извлек из нее кипу.
- Просто удивительно, насколько хорошо оно сохранилось, - сообщил он.
- Да уж, - согласился Питт, - особенно если учесть, сколько испытаний выпало
на его долю.
Осмотрев кипу со всех сторон, Стрейт выложил его на кусок стекла и
маленькими
щипчиками выпрямил все веревочки. Сейчас кипу больше всего напоминало
экзотический веер.
- На сегодня, пожалуй, все, джентльмены, - удовлетворенно объявил он, -
теперь нам предстоит произвести все возможные в данном случае лабораторные
исследования и принять необходимые меры для его сохранения.
- Когда вы сможете передать его Йегеру? - спросил Сэндекер.
- Месяцев через шесть, может быть, через год.
- Даю вам два часа, и ни минутой больше, - отрезал адмирал.
- Но это невозможно, сэр. Металлические нити сохранились так хорошо только
потому, что они находились в герметической упаковке. Подвергнувшись воздействию
воздуха, они могут разрушиться.
- Во всяком случае, не те, что сделаны из золота, - не удержался Питт.
- Конечно нет, - спокойно согласился Стрейт, - но мы пока точно не знаем, из
какого металла сделаны остальные тонированные нити. Чтобы определить все это,
нужно время. Медь, к примеру, легко поддается окислению. Если не принять
необходимых мер предосторожности, вся наша дальнейшая работа может оказаться
бессмысленной.
- Цветные нити особенно важны для расшифровки кипу, - напомнил Ганн.
Атмосфера в комнате накалилась. Один Йегер сохранял полное спокойствие. С
самой любезной улыбкой, на которую только был способен, он повернулся к Стрейту:
- Отдайте мне эту штуку на тридцать минут для сканирования с помощью моих
приборов и после этого можете держать ее в своей лаборатории хоть до глубокой
старости.
- Вам действительно хватит этого времени? - недоверчиво переспросил
адмирал.
- Мои компьютеры еще не на то способны, - улыбнулся Йегер. - Через
тридцать минут у меня будет вся информация об этой штуке, которая мне
необходима.
- Хорошо жить в современном мире, - пробормотал Джордино, - какая
жалость, что динозавры не дожили до наших дней.
Для проведения сканирования Йегеру потребовалось целых полтора часа, но
результат оказался точно таким, как он и обещал. Теперь на экранах его мониторов
кипу смотрелось даже лучше, чем на самом деле. Четыре часа спустя он сделал
первую попытку дешифровки послания древних инков, но, по собственному
признанию, добился немногого.
- Кто бы мог подумать, - недоуменно произнес он, разглядывая изображение
кипу на экране монитора, - что такая простая с виду вещь может оказаться
настолько
сложной.
- Век живи, век учись, - нравоучительно произнес Джордино, разглядывая через
плечо приятеля цветное изображение кипу.
Только он и Питт остались с Йегером. Стрейт вместе с кипу вернулся в свою
лабораторию, а Сэндекер и Ганн отправились на заседание комитета Конгресса, где
началось слушание нового проекта агентства.
- Да, эта штука будет, пожалуй, посложнее, чем многие современные
электронные игрушки, - согласился Питт. - Цвет, длина, толщина нитей,
расположение узлов. Все это имеет свое значение. К счастью, инки использовали ту
же десятичную систему счета, что и мы сегодня. Может быть, это наведет тебя на
какие-нибудь мысли, Хайрем.
- Ты забыл еще кое-что, - напомнил ему Йегер. - С помощью кипу инки
ухитрялись фиксировать даже исторические события. Впрочем, кое-какой
информацией мы уже располагаем. Мой анализ показал, что коричневый, голубой и
желтый цвета соответствуют периоду времени и пройденному расстоянию.
Многочисленные маленькие оранжевые узлы должны указывать на
продолжительность дня.
- Что натолкнуло тебя на такую мысль?
- Между мелкими оранжевыми узлами время от времени встречаются большие
узлы белого цвета. Согласно данным компьютера, они в точности совпадают с фазами
Луны. Как только получу сведения о циклах Луны за последние несколько столетий,
я,
пожалуй, сумею выбрать и точку отсчета.
- Неплохая мысль, - похвалил приятеля Питт. - Похоже, тебе все-таки удалось
что-то нащупать.
- Следующим шагом будет установить, какую информацию несет каждая
отдельная веревочка. Не думаю, что инки стремились без нужды усложнять кипу.
Компьютерный анализ показывает, что зеленый цвет соответствует земле, голубой -
морю. Что означает желтый цвет, я пока не знаю.
- И что же получается у нас в результате? - поинтересовался Джордино.
- Двадцать четыре дня путешествия по суше, восемьдесят шесть - по морю, еще
двенадцать - неизвестно где.
- А все вместе означает время, потребовавшееся им на путешествие.
Йегер в знак согласия кивнул:
- Правда, можно предположить, что желтый цвет соответствует бесплодным
землям.
- Или пустыне, - подсказал Джордино.
- Или пустыне, - повторил задумчиво Питт. - Держу пари, что речь идет о
побережье северной Мексики.
- На противоположной стороне кипу, - продолжал Йегер, - мы наблюдаем те
же голубые и зеленые цвета, но иное количество узлов. По моей версии, это время,
потраченное инками на обратное путешествие. Если принять во внимание то
обстоятельство, что в этом случае интервалы между узелками короче, я бы
предположил, что во время путешествия домой море было более бурным, а сам вояж
более трудным.
- У меня создалось впечатление, что для одного дня ты успел сделать много, -
подвел итог Питт.
Йегер улыбнулся:
- Похвала всегда приятна. Я опасаюсь только одного: не слишком ли поспешны
мои выводы?
Питт слегка поморщился:
- Нам не нужна беллетристика, Хайрем. Впрочем, ты и сам это знаешь.
- Понимаю. Тебе нужны факты, и я постараюсь добыть их для тебя. Только не
требуй от меня невозможного.
- Боюсь, что без этого нам не обойтись, - печально сказал Питт. - Мне нужно
точно знать, где лежит сокровище, Хайрем, и знать это как можно скорее. Иначе мы
рискуем оказаться на месте слишком поздно.
На вершине одинокой горы, возвышающейся в самом сердце песчаной пустыни, с
незапамятных времен стояла исполинская фигура каменного демона. Крылатый
монстр застыл в напряженной позе, словно изготовившись к прыжку, с открытой
пастью, из которой угрожающе торчали гигантские изогнутые клыки.
Перед холодными, как у змеи, глазами открывалась безграничная панорама
песчаных дюн и скалистых холмов, между которыми несла свои воды река Колорадо
до своего впадения в море Кортеса.
Скульптура сильно пострадала от времени и непогоды. Одно крыло, хвост и
часть
клыков были отбиты, и обломки до сих пор в беспорядке валялись на земле. Кроме
того, немногочисленные туристы, иногда посещавшие эти места, не поленились
оставить на груди и боках чудовища свои незамысловатые автографы.
Археологи так и не смогли прийти к согласию относительно того, к какой из
известных сегодня культур обеих Америк мог относиться этот монумент, или хотя бы
приблизительно определить время его сооружения.
Что же касается племен индейцев, до сих пор обитавших в этих забытых богом
местах, то они, за неимением лучшего, создали свою собственную мифологию и стали
олицетворять его с демоном, охраняющим дорогу в обитель их предков. Поэтому и по
сей день у подножия статуи можно увидеть их скромные дары, принесенные сюда,
чтобы облегчить их собственный путь в поля вечной охоты.
Билли Юма не боялся каменного демона и поэтому спокойно сидел в своем
маленьком грузовике в тени дьявольской горы. Он искренне надеялся, что его
покойным родственникам и друзьям удалось беспрепятственно преодолеть ужасного
стража страны мертвых. Все они были хорошими людьми, за всю свою жизнь никому
не сделавшими вреда. Другое дело его брат, который постоянно бил жену и детей и
в
конце концов умер от алкоголя. Вот он легко мог стать добычей каменного демона.
Подобно большинству соплеменников, Билли был убежден в существовании злых
духов, которые бесцельно бродили по пустыне и только тем и занимались, что по
мере
своих возможностей старались навредить живым людям. Поэтому он не без оснований
опасался, что его усопший братец в любой момент может встать из могилы и
осложнить его и без того нелегкую жизнь. Но больше всего он опасался, что
непутевый брат может навести порчу на его жену и детей.
Призрак брата уже трижды являлся ему. Первый раз в виде смерча, оставившего
после себя облако удушливой пыли, другой - странного мерцания тучи москитов и,
наконец, молнии, ударившей в его грузовик. Все это были достаточно зловещие
предзнаменования, и Билли пришлось обратиться за помощью к колдуну племени.
Были испробованы все средства, но проку от них было немного. Билли провел
десять дней в пустыне, питаясь растениями и семенами кактусов, но после этого
появления брата стали более частыми.
Еще меньше помогли ритуальные песнопения. На родную деревню Билли стали
обрушиваться одно несчастье за другим. Сначала исчезли священные реликвии,
хранившиеся в развалинах уединенного храма, построенного их далекими предками.
Затем без видимых причин начали болеть дети, а не по сезону жаркая и сухая
погода
уничтожила почти весь урожай зерновых. То и дело вспыхивали пьяные драки, в
которых несколько человек были убиты. И в конце концов, произошло наихудшее -
духи давно почивших предков стали посещать и других жителей деревни, вне
зависимости от возраста и времени суток.
Исчезновение идолов, представлявших собой изображения солнца, луны, земли и
воды, потрясло религиозные устои индейцев. В их отсутствие жрецы отказывались
исполнять традиционные, освященные столетиями ритуалы. В результате на совете
старейшин племени было принято любой ценой вернуть утраченные реликвии.
Старый шаман после гадания на углях догорающего костра объявил, что Билли
обязан умилостивить дух своего брата, найти похищенные фетиши и тем самым
спасти деревню от гибели.
В отчаянии Билли решил бороться с дьяволом его же средствами, подняться на
проклятую гору и молить демона смерти помочь ему выполнить порученное задание.
Он был далеко не молодым человеком, и в его распоряжении не было
современного альпинистского оборудования, но просто не было другого выхода.
Слишком много человеческих жизней зависело от него в этот момент.
Не преодолев и трети пути, Билли был едва жив от усталости, но решил
продолжать восхождение, пока не достигнет вершины горы. За все это время он
позволил себе остановиться только однажды, да и то для того, чтобы бросить
прощальный взгляд на свой старенький "форд", сиротливо стоявший у подножия горы.
С такой высоты он казался игрушкой, способной уместиться на ладони.
Убедившись, что с машиной все в порядке, он возобновил восхождение. В лучах
заходящего солнца гора у него на глазах меняла окраску от янтарно-желтого до
пурпурно-красного.
Оранжевый шар медленно опускался за горную цепь Сьерра-де-Хуарес. К этому
времени Билли стало ясно, что он уже успел совершить по меньшей мере две
непростительные ошибки: плохо рассчитал свои силы и слишком поздно начал
подъем. Восхождение оказалось куда более трудным, чем он предполагал.
Он поднял голову и посмотрел наверх. До вершины оставалось еще около ста
метров, которые предстояло преодолеть почти в полной темноте. Перспектива
провести ночь наедине с каменным чудовищем не слишком привлекала его, но и спуск
в долину в этих условиях был равнозначен откровенному самоубийству.
Годы изрядно потрепали Билли, но жизнь в суровом климате пустыни Сонора
многому научила его. Для своих пятидесяти пяти лет он был еще достаточно крепким
мужчиной. У него было круглое коричневое лицо, остававшееся бесстрастным даже в
самых критических ситуациях, и густые черные волосы, характерные для коренных
обитателей Нового Света.
Внезапный порыв холодного ветра едва не заставил его остановиться во второй
раз.
Было ли это предупреждением свыше о том, что он уже преступил пределы,
дозволенные простому смертному?
Стиснув зубы, Билли продолжал карабкаться вверх по крутому склону.
На его счастье, последние метры подъема оказались менее трудными, чем
предыдущие. Бесчисленные паломники, побывавшие здесь задолго до него, вырубили
в каменной стене некое подобие ступеней. В пятидесяти метрах от вершины дорогу
ему преградило хаотичное нагромождение скал, но склон стал менее крутым, и тех
немногих сил, что еще оставались у него, вполне хватило, чтобы добраться до
вершины.
Отряхнув пыль с одежды, он бросил взгляд на каменного демона, возвышавшегося
перед ним. Хотя Билли доподлинно знал, что статуя изваяна из черного камня, он
готов был поклясться, что ее поверхность слабо светилась. Он так устал, что не
чувствовал ни малейшего страха. Никаких призраков не было и в помине. Если не
считать каменного колосса с телом ягуара и головой змеи, вершина горы была
совершенно пуста.
- Я пришел, - громко произнес он. Ответа не последовало. Если не считать еле
слышного шума ветра, на вершине горы стояла полная тишина.
- Я поднялся на зачарованную гору, чтобы помолиться у твоих ног, - повторил
он менее уверенно.
Демон продолжал хранить молчание, но внезапно Билли показалось, что площадка
перед гигантской статуей начала заполняться призрачными очертаниями людей. Он
услышал голоса, переговаривавшиеся между собой на незнакомом ему языке.
Постепенно фигуры обрели более четкие очертания, хотя продолжали оставаться
прозрачными. Никто из них не обратил внимания на Билли, хотя он и находился
всего
в нескольких метрах от них. Еще более странным показался ему внешний вид
призраков. Они были одеты скорее как боги, а не как простые смертные. Золотые
шлемы воинов были украшены яркими перьями неведомых птиц. Белые туники,
поверх которых были наброшены длинные мантии, сделаны из неизвестной Билли
материи и украшены причудливой вышивкой.
Зрелище было впечатляющим, но недолгим. Не прошло минуты, и они исчезли так
же неожиданно, как и появились.
Билли стоял как громом пораженный.
Кто были эти странные люди, только что прошествовавшие перед ним? Может
быть, у ног демона и в самом деле находилась открытая дверь в мир мертвых?
Он подошел поближе к каменному монстру и осторожно коснулся его рукой.
Камень оказался куда более горячим, чем можно было ожидать в это время суток.
Билли испуганно отдернул руку и инстинктивно сделал несколько шагов назад. То,
что он увидел в следующий момент, поразило его еще больше. Глаза демона внезапно
загорелись ярким огнем и обратились в его сторону.
Упав на колени Билли начал исступленно молиться. Так он и провел большую
часть ночи, пока тяжелый сон не одолел его.
Проснувшись утром следующего дня, Билли Юма обнаружил, что лежит на
переднем сиденье своего "форда" у подножия горы, над которой с незапамятных
времен возвышалась циклопическая фигура демона смерти.
Джозеф Золар стоял у стола, на котором лежали Золотые доспехи, наблюдая за
тем, как Генри и Микки Мур хлопотали у компьютера и лазерного принтера. После
четырех дней напряженного труда им удалось перевести изображения и символы,
выгравированные на доспехах, сначала в отдельные слова, а затем и во вполне
законченные фразы.
Ему было интересно наблюдать за людьми, азартно анализирующими результаты
проделанной работы, когда часы на стене отсчитывают последние минуты их жизни.
Они были так увлечены этим, что, казалось, не замечали присутствия зловещих
фигур
в масках.
Окружающий мир мало интересовал профессора Мура. Большую часть
сознательной жизни он провел в кабинетах и аудиториях университета. Подобно
большинству профессиональных археологов и антропологов, он занимался своим
делом главным образом потому, что только оно и составляло подлинный смысл его
жизни. Финансовая сторона мало занимала его. Он написал множество книг, которые
мало кто читал и тем более покупал. Изданные незначительными тиражами, они
пылились в подвалах университетских библиотек и очень редко извлекались на свет.
Слава, которая ожидала его, как первого интерпретатора символов, изображенных на
Золотых доспехах, привлекала его куда больше, чем сами сокровища Уаскара.
С первого взгляда братья Золар единодушно нашли Микки Мур весьма
привлекательной женщиной, но очень скоро ее полное безразличие к ним стало
раздражать их. Было очевидно, что она искренне любила мужа и другие мужчины
просто не существовали для нее. Супруги Мур жили и работали в своем собственном
маленьком мире и не собирались допускать в него посторонних.
Как ни странно, но Джозеф Золар чувствовал даже легкое сожаление по поводу
столь быстрого завершения работы. Всю жизнь он общался либо с преступниками,
либо с бесчестными коллекционерами краденых произведений искусства и хорошо
знал этот мир, но эта пара оставалась загадкой для него. Впрочем, его нисколько
не
интересовало, какую участь уготовили его братья несчастным супругам.
Единственное, что имело значение в данный момент, - результат их работы, ведущий
его к сокровищам Уаскара.
Ему давно стало ясно, что затея с масками, которые они продолжали носить в
присутствии Муров, закончилась полным провалом. Супруги явно были не из
пугливых.
Золар бросил взгляд на Генри Мура и попытался улыбнуться.
- Полагаю, вы закончили работу? - спросил он с надеждой.
Мур улыбнулся жене и повернулся к Золару.
- Работа закончена, - подтвердил он. - Это рассказ об одном из величайших
подвигов в истории человечества. Его содержание перевернет существующие
представления о жителях древней Чачапойаны и существенно расширит наши
познания в истории инков.
- Вы не умрете от скромности, - заметил Сарасон, не скрывая иронии.
- Вы можете точно сказать, где находится золото инков? - спросил Оксли.
- Боюсь, что как раз этого я не могу сделать, - ответил Мур, пожимая
плечами.
- В таком случае, черт побери, чем вы занимались все это время?
- Чего вы от меня ждете, - холодно ответил Мур, - чтобы я поставил для вас
точку на географической карте?
- Именно этого мы и хотим.
Золар примирительно улыбнулся:
- Перейдем к фактам, доктор Мур. Что вы можете сообщить нам?
- Вам будет приятно узнать, - ответила Микки Мур вместо мужа, - что
пресловутая золотая цепь всего лишь небольшая часть сокровища Уаскара. Символы,
которые нам удалось расшифровать, рассказывают о том, что там еще по меньшей
мере сорок тонн украшений, церемониальных сосудов, головных уборов, доспехов и
других предметов из золота и серебра. Упоминается также о рулонах драгоценных
материй, мумиях в золотых одеждах и более пятидесяти сосудах, наполненных
жемчугом и драгоценными камнями. Если вы дадите нам чуть больше времени, мы
составим для вас подробный отчет.
Золар, Сарасон и Оксли, не веря своим ушам, молча уставились на Микки.
Только
учащенное дыхание выдавало обуревавшее их волнение. Даже людям, привыкшим
ворочать миллионами долларов, трудно было представить себе размеры сокровищ
Уаскара.
- Что и говорить, вы нарисовали заманчивую картину, - нарушил молчание
Золар, - но можете ли вы сказать, где зарыты сокровища?
- Они не зарыты в прямом смысле слова, - вступил в разговор Мур и бросил на
Золара любопытный взгляд, ожидая его реакции.
Однако тот уже успел обрести привычное хладнокровие.
- Сокровища были спрятаны в естественной пещере на реке, - объяснил Мур.
Сарасон не смог скрыть разочарования:
- Любая пещера у реки была бы давно обнаружена. Боюсь, что сокровища
потеряны для нас.
- Маловероятно, чтобы золотая цепь, которую с трудом могли поднять двести
человек, бесследно исчезла во второй раз, - осторожно выразил свои сомнения
Оксли.
- Тем более такое количество произведений искусства, - добавил Золар. - Как
эксперту в этой области, мне немедленно стало бы известно, если бы сокровища
Уаскара появились на рынке. Сохранить в секрете сам факт подобной находки
невозможно.
- Может быть, мы слишком доверяем нашему доброму доктору и его
очаровательной супруге? - вновь вступил в разговор Сарасон. - Кто поручится за
то,
что они не водят нас за нос?
- Кто вы такой, чтобы говорить о доверии? - возразил Мур спокойно. - Вы
заперли нас с женой в этом подземелье на четыре дня и еще смеете говорить о
доверии? По-моему, вы, господа, сами не знаете, чего хотите.
- У вас нет оснований быть недовольными, - заметил Оксли. - Вы и ваша
супруга получите очень щедрое вознаграждение за свой труд.
Мур бросил на Оксли безразличный взгляд.
- Вы не дали мне договорить, - заметил он. - После того как инки и их воины
спрятали сокровища в пещере, они закрыли вход в длинный туннель, который вел к
ней. Затем насыпали сверху плодородной земли и насадили там местные
дикорастущие растения, чтобы быть уверенными, что пещера никогда не будет
найдена.
- Вы располагаете описанием территории вокруг пещеры? - спросил Золар.
- Весьма приблизительным. Пещера находится на острове с обрывистыми
берегами, расположенном во внутреннем море. На острове имеется довольно высокая
гора.
- Минуточку, - остановил его Оксли. - Вы говорили, что пещера у реки.
- Если бы вы слушали меня внимательно, - возразил Мур, - то, наверное,
обратили бы внимание на то, что я сказал на реке.
Сарасон бросил на профессора негодующий взгляд:
- Что за лапшу вы вешаете нам на уши? Пещера на реке, река на острове,
остров
во внутреннем море? Пытаетесь обвести нас вокруг пальца, доктор?
- Я говорю правду, - возразил Мур. - Наш анализ совершенно точен.
- Слово "река" может быть чисто символическим, - предположила Микки Мур.
- И "остров", вероятно, тоже? - взорвался Сарасон.
- Может быть, вы получите более полное представление, если дадите мне
высказаться до конца, - предложил Мур.
- Пожалуйста, избавьте нас от деталей, - возразил Золар. - Нам уже известно,
как Уаскар увел сокровища прямо из-под носа своего брата Атауальпа, а заодно и
Франсиско Писарро. Нас интересует, где лежат сокровища, и только.
Супруги обменялись вопросительными взглядами, после чего Микки
утвердительно кивнула.
- Пусть будет по-вашему, раз уж мы партнеры, - согласился Мур.
Он сделал небольшую паузу и взял в руки лист бумаги, лежащий у принтера.
- Пиктограммы рассказывают о том, что сокровища были перенесены через горы
в морской порт и погружены на множество судов. Путешествие на север продолжалось
восемьдесят шесть дней. Последние двадцать они плыли по внутреннему морю, пока
не достигли небольшого острова с обрывистыми берегами, подымавшегося из воды,
как огромный каменный храм. Здесь инки вытащили суда на берег, разгрузили
сокровища и по подземному туннелю перенесли их в недра острова, там золото и
было
сложено на берегу реки.
Оксли развернул карту Западного полушария и проследил по ней путь инков от
Перу до западного побережья Мексики.
- Внутреннее море - это, видимо, Калифорнийский залив, - предположил он.
- Более известный под названием моря Кортеса, - добавил Мур.
Сарасон, в свою очередь, взглянул на карту:
- Совершенно верно. Это единственное место на всем пути, которое подходит
под определение "внутреннее море".
- Сколько там островов? - поинтересовался Золар.
- По меньшей мере, две дюжины.
- Потребуются годы, чтобы обследовать их все.
Сарасон взял последний лист отчета Мура и внимательно изучил его. Затем
бросил холодный взгляд на профессора:
- Вы что-то не договариваете, мой друг. Я уверен, что пиктограммы дают
полную
информацию о месте нахождения сокровищ.
Золар внимательно изучал выражение лица Мура:
- Что вы скажете на это, доктор? Возможно ли, что вы и ваша жена придержали
наиболее важную часть информации?
- Микки и я расшифровали все пиктограммы.
- Вы лжете, - уверенно произнес Золар.
- Конечно, лжет, - рявкнул Сарасон. - Это любому дураку понятно.
- Вы неразумно ведете себя, доктор. На вашем месте я не стал бы нарушать
наше
соглашение.
Мур только пожал плечами:
- Я все-таки не такой идиот, каким вы меня считаете. Хотя бы тот факт, что
вы до
сих пор носите эти дурацкие маски, убеждает меня в том, что вы с самого начала
не
имели ни малейшего намерения выполнить наше соглашение. Какие гарантии вы
можете нам предложить, если мы сообщим вам всю информацию? Никто из друзей
или родственников не имеет ни малейшего представления о том, где мы находимся.
Дальнейшее ваше поведение еще больше убедило меня в моей правоте. Что
произойдет с нами, как только вся информация окажется в ваших руках? Отправите
нас домой? Позвольте усомниться в этом. Думаю, нам предстоит просто испариться и
пополнить досье полиции о бесследно исчезнувших людях. Скажите мне, что я не
прав.
Если бы Мур не был столь проницательным человеком, Золар, скорее всего,
просто рассмеялся бы. Но антрополог действительно видел их насквозь.
- Отлично, доктор, считайте, что вы выиграли. Что вы хотите за то, чтобы
предоставить нам всю информацию.
- Пятьдесят процентов от полной стоимости сокровищ. Последнее требование
вывело Сарасона из себя.
- Да этот ублюдок просто смеется над нами.
Он подошел к Муру, поднял его и ударил о стену.
- Учтите, что это только аванс, - предупредил он. - Вы расскажете нам все,
что
знаете, или я выбью из вас это признание. И поверьте, я получу от этого
настоящее
удовольствие.
Микки не проявила никаких эмоций, словно стояла у себя дома у газовой плиты.
Ее поведение в эти минуты поразило даже Золара. Любая другая женщина на ее месте
была бы испугана до полусмерти.
Невероятно, но Мур рассмеялся в лицо мучителю:
- О'кей. Делайте, что задумали. Переломайте мне все кости, наконец убейте
меня. Но учтите, что без нашей помощи вы не найдете золотую цепь Уаскара и за
тысячу лет.
- К сожалению, он прав, - произнес Золар, бросив быстрый взгляд на Микки.
- Когда я покончу с ним, он не будет годиться даже на бифштексы для собак, -
взревел Сарасон, поднимая кулак, чтобы обрушить его на голову взбунтовавшегося
профессора.
- Успокойся, - остановил его Оксли. - Для экономии времени займись лучше
женой профессора. Лично я еще не встречал мужика, который бы остался
равнодушным, когда у него на глазах насилуют жену.
Сарасон медленно повернулся к Микки.
- Кажется, я неплохо позабавлюсь, - процедил он сквозь зубы.
- Вы только напрасно потеряете время, - усмехнулся Мур, - я не разрешил
жене работать на заключительной стадии дешифровки пиктограмм. Она не имеет ни
малейшего представления о том, где находятся сокровища.
- Не заговаривай мне зубы, доктор.
- Он говорит правду, - холодно произнесла Микки. - Генри не разрешил мне
ознакомиться с последними результатами работы.
- Во всяком случае, мы займемся тобой и посмотрим на его реакцию, -
проворчал Сарасон.
- Вот и займись, - посоветовал Оксли. - Поиграй с миссис Мур, пока
профессор не заговорит. Так или иначе, мы узнаем все, что хотим.
- Ну, доктор, и каков будет ваш окончательный ответ? - спросил Золар,
обращаясь к Муру.
- Делайте, что хотите, - усмехнулся тот, - это не имеет для меня никакого
значения.
Первый раз за все время братья растерялись. Даже Сарасон, повидавший немало
насилия, не мог поверить своим ушам.
Каким человеком надо быть, чтобы так равнодушно бросить собственную жену на
растерзание?
- Вы станете спокойно смотреть, как будут бить, насиловать, а затем и убьют
вашу жену, и не скажете ни слова в ее защиту? - поинтересовался Золар,
внимательно наблюдая за лицом пленника.
Лицо профессора осталось безучастным.
- Варварскими методами вы ничего от меня не добьетесь.
- Он блефует, - рявкнул Сарасон. - Эта гнида сломается при первом ее вопле.
- Не думаю, - покачал головой Золар.
- Я тоже, - как всегда согласился со старшим братом Оксли. - И дело здесь не
только в деньгах. Доктор спит и видит, как станет светилом первой величины в
своей
паршивой забегаловке. Разве я не прав, профессор?
Его издевательские слова не произвели на Мура ни малейшего впечатления.
- Пятьдесят процентов или ничего, джентльмены, - холодно подтвердил он.
Золар бросил взгляд на братьев. Оксли едва заметно кивнул. Сарасон так
стиснул
кулаки, что побелели суставы пальцев, и не сказал ничего. Впрочем, о его мнении
было нетрудно догадаться по выражению лица.
- Думаю, нам следует отказаться от угроз и заключить полюбовное соглашение,
- произнес Золар. - Но прежде чем согласиться на ваши непомерные требования,
доктор, я должен быть уверен, что вы на самом деле знаете, где находятся
сокровища.
- Мне известно описание основных примет, приводящих к входу в туннель, -
очень медленно и отчетливо произнес Мур. - Ошибки быть не может. Я узнаю их
даже с воздуха.
Его слова были встречены глубоким молчанием. Золар подошел к доспехам и
некоторое время невозмутимо рассматривал их.
- Тридцать - предложил он.
- Сорок или ничего, - снизил ставку Мур.
- Желаете получить расписку?
- Будет ли она иметь какой-нибудь вес в суде?
- Скорее всего, нет.
- В таком случае предпочитаю положиться на ваше слово.
Мур обернулся к жене:
- Сожалею, дорогая, но существуют вещи более значимые, чем брачные
обязательства. Ты должна понять меня.
"Странная женщина, - подумал Золар. - Ей следует выглядеть испуганной и
оскорбленной до глубины души, а она сохраняет полное спокойствие".
- Я принимаю ваше предложение, - произнес он. - Поскольку с этой минуты
мы партнеры, не вижу смысла скрывать свое лицо.
Он стащил с лица маску и отбросил ее в сторону.
- Постарайтесь выспаться. Завтра утром вы все вылетаете в Мексику, в
Гуаймас,
на реактивном самолете нашей компании.
- Почему вы остановили выбор на этом городе? - поинтересовалась Микки.
- По двум причинам. Город расположен на побережье Калифорнийского залива,
и, кроме того, мой друг и клиент давно приглашал меня воспользоваться его
асиендой.
Она неподалеку от порта и будет нашей штаб-квартирой при поисках.
- Разве ты не летишь с нами? - удивился Оксли.
- Присоединюсь к вам дня через два. У меня деловая встреча в Уичито, в
Канзасе.
Золар искоса посмотрел на Сарасона, справедливо полагая, что его братец не
отказался от своего намерения разделаться с супругами, но не заметил ничего
подозрительного. По лицу брата бродила рассеянная улыбка. Сарасон думал о том,
что
сделает Тупак Амару с Мурами, после того как сокровище будет найдено.
- Брунгильда сделала все, что в ее силах, - Йегер похвалил свой обожаемый
компьютерный терминал. - Вдвоем мы расшифровали примерно девяносто
процентов информации, заложенной в кипу. Но существуют аспекты, которые мы не
смогли учесть...
- Аспекты? - пробурчал Питт, сидевший у стола напротив Йегера.
- Кое-какие особенности линейного порядка и цвета нитей кипу, - объяснил
Йегер.
Питт пожал плечами и огляделся вокруг. В комнате находились еще четверо
мужчин: адмирал Сэндекер, Ал Джордино, Руди Ганн и Хайрем Йегер. Все их
внимание было приковано к Йегеру, стоявшему возле большого настенного экрана.
- Придется мне всерьез заняться самообразованием, - пробормотал Питт,
поудобнее устраиваясь в кресле. - Иначе я вообще перестану что-либо понимать.
- Как я пытался объяснить, некоторые узлы и нити кипу не поддаются
дешифровке, хотя мы использовали все известные в настоящее время методы. Я могу
представить вам лишь самый приблизительный отчет.
- И это говорите вы, лучший специалист в своей области? - улыбнулся Ганн.
- Ничего другого не смог бы предложить и сам Эйнштейн. Разве что он выкопал
бы из могилы инку Розетта Стоуна или заполучил книгу шестнадцатого столетия о
том, как сделать кипу.
- Если это все, что вы собирались сказать, - заметил Джордино, - я, пожалуй,
отправляюсь на ланч.
- Кипу Дрейка - это сложный механизм для хранения и передачи информации,
- продолжал Йегер, игнорируя сарказм, прозвучавший в словах Джордино, - а вовсе
не точный отчет о конкретных событиях. Кипу может передать лишь самые общие
сведения о людях, живших в определенный исторический период.
- Вы изложили свою точку зрения, - прервал его Сэндекер, помахав в воздухе
сигарой, - теперь переходите к фактам. Сообщите, какую информацию вам удалось
выжать из этой штуки.
Йегер согласно кивнул и, притушив свет в комнате, включил проектор. На
экране
появилась старая испанская карта побережья Северной и Южной Америк.
- Не останавливаясь на деталях, скажу, что после того, как Уаскар был лишен
трона сводным братом Атауальпой в 1533 году, он распорядился спрятать большую
часть своих сокровищ в Андах. Как выяснилось позднее, это был мудрый шаг с его
стороны. Во время своего заточения Уаскар испытал всю глубину скорби и унижения.
Его жены, дети, родственники и друзья были уничтожены Атауальпой. Испанцы
вторглись в пределы его империи. Как и Кортес несколькими годами раньше, Писарро
не мог избрать более подходящего момента для завоевания Перу. Страна была
ослаблена гражданской войной, и несколько сотен его головорезов перебили личную
гвардию Атауальпы и его двор, империя инков перестала существовать.
- Удивительно, что Атауальпа не приказал своим воинам атаковать испанцев, -
сказал Ганн. - Ведь по численности они, наверное, в сотню раз превосходили их.
- Повторилась история Кортеса и ацтеков, - пояснил Йегер. - Сам вид
бородатых воинов в железных доспехах, неуязвимых для стрел и камней, не виданных
инками лошадей, наконец орудий и мушкетов стал слишком серьезным испытанием
для войска Атауальпы и его полководцев.
- А где же находилась армия Уаскара? - спросил Питт. - Вряд ли она была
полностью разгромлена.
- Верно, но она лишилась своего вождя. Как знать, если бы два вождя инков
объединились против иноземных захватчиков, возможно, сейчас мы жили бы в ином
мире, во всяком случае, это касается Южной Америки.
- Ну, говорили бы они точно на другом языке, - заметил Джордино.
- А где находился тогда сам Уаскар? - спросил Сэндекер, раскуривая очередную
сигару.
- В темнице Куско, столицы империи инков.
- Что произошло после пленения Атауальпы? - спросил Питт, не поднимая
головы от своего блокнота.
- Атауальпа заключил соглашение с Писарро и за огромный выкуп получил
свободу. Но он опасался, что Уаскар может предложить Писарро больше золота,
серебра и драгоценных камней и привлечь его на свою сторону. Поэтому
распорядился казнить брата, правда, уже после того, как тот отдал приказ своим
сторонникам спрятать государственную казну в безопасном месте.
Сквозь облако голубого дыма Сэндекер недоуменно посмотрел на своего
подчиненного:
- И кто же выполнил волю Верховного инки, если тот был уже мертв?
- Один из его полководцев, Наимлап, - Йегер показал на карте предполагаемый
маршрут каравана с золотом от высокогорья Анд к побережью и продолжил: -
Именно он организовал перевозку сокровищ из тайника в Андах до побережья Перу
Согласно кипу, после перехода через горы, занявшего двадцать четыре дня, еще
восемнадцать дней были потрачены только на то, чтобы погрузить золото на
пятьдесят
пять судов.
- А я и не знал, что инки были мореходами, - признался адмирал.
- Не только они, но и майя. Правда, подобно финикийцам, грекам и римлянам,
инки предпочитали не удаляться далеко от берега. Они ориентировались по солнцу и
звездам, умело использовали попутный ветер и прибрежные течения.
- Существуют ли какие-нибудь сведения о конструкции их судов? -
поинтересовался адмирал.
- Штурман Писарро описывал большие плоты из дерева, снабженные мачтами с
парусами. Другой испанский мореход утверждал, что видел плоты, способные
перевозить шестьдесят человек и больше сорока корзин с товарами. Иногда помимо
парусов на плотах имелись и команды гребцов. Были найдены керамические сосуды
доколумбовых времен с изображениями двухпалубных плотов с командами гребцов.
- Значит, флотилия из пятидесяти пяти плотов могла перевезти несколько
десятков тонн золота и серебра на значительное расстояние?
- Никаких сомнений, адмирал. - Йегер указал на карте предполагаемый
маршрут. - Путешествие заняло восемьдесят шесть дней. Согласитесь, что для
примитивных судов это немало.
- А не могли инки направиться на юг вместо севера? - спросил Джордино.
- Исключено Согласно нашему анализу, особые узелки кипу указывают
направления на север и на юг, на запад и восток.
- Удалось определить конечную цель путешествия? - задал следующий вопрос
Питт.
- Это была, пожалуй, самая сложная часть работы. Очень трудно даже
приблизительно оценить скорость передвижения плотов. Но Брунгильда виртуозно
справилась с задачей, реконструировав направления ветров и течений в 1533 году.
Питт заложил руки за голову и откинулся в кресле.
- Попробую сам сообразить. Они сошли на берег где-то в северной части моря
Кортеса, или Калифорнийского залива, своего рода внутреннего моря, отделяющего
континентальную часть Мексики от Калифорнийского полуострова.
- На одном из островов этого моря, - уточнил Йегер, - впрочем, этот вопрос
мы уже обсуждали с вами. Потребовалось двенадцать дней, чтобы перенести
сокровища с берега моря в пещеру, очень большую пещеру. Туннель вел от наивысшей
точки острова вниз в эту пещеру.
- И все эти сведения вы почерпнули из каких-то узелков? - недоверчиво
осведомился адмирал. Йегер утвердительно кивнул:
- И еще многое другое. Например, узнали, что темно-красная нить
соответствует
Уаскару, черный узел - дню его казни, пурпурная - Атауальпе, и так далее. Могу
также сообщить приблизительные размеры клада. По моим оценкам, он превосходит
все золото, поднятое с затонувших судов за последнюю сотню лет.
Сэндекер скептически хмыкнул.
- И этот остров где-то в море Кортеса? - спросил Ганн.
- Так вы знаете, где находится этот остров, или нет? - перебил его Джордино.
- Помимо того, что он расположен в море Кортеса? - подытожил адмирал.
- В этом заливе уйма островов, - уточнил свой вопрос Джордино.
- Прежде всего мы сразу исключили острова, лежащие ниже двадцать седьмой
параллели, - невозмутимо пояснил Йегер, снова обращаясь к карте. - Я полностью
согласен с Питтом, что остров должен находиться где-то в северной части залива.
- Но мы должны точно знать, где нам копать, - настаивал Джордино.
- Мы знаем основные приметы. Остров должен подниматься из воды наподобие
Храма Солнца в Куско.
Йегер воспроизвел на экране карту Калифорнийского залива. Питт несколько
минут изучал изображение.
- Расстояние между центральными островами Анхель-де-ла-Гуардаи Тибурон от
сорока до шестидесяти километров, - заметил он. - На каждом по несколько пиков
подходят под твое описание. Ты должен сузить район поисков, Хайрем.
- Может ли Брунгильда ошибиться? - спросил Ганн.
- Или неправильно определить значение узлов? - добавил Джордино, доставая
из нагрудного кармана фирменную сигару Сэндекера.
Адмирал подозрительно покосился на своего подчиненного, но не сказал ни
слова.
Он давно уже оставил надежду узнать, как Джордино удается заполучить подобные
сигары.
- Я согласен с тем, что у нас имеются определенные пробелы, - продолжал
Йегер. - Как я уже говорил, нам удалось расшифровать лишь девяносто процентов
информации, содержащейся в кипу. Оставшиеся десять процентов не поддаются
четкому истолкованию. Например, существует туманная ссылка на некую статую бога
или демона, изваянную из камня. И еще меня ставит в тупик упоминание о реке,
протекающей через пещеру с сокровищами. Само по себе оно абсурдно с точки зрения
геологии.
- Никогда не слышал о подземных реках на островах, - решительно заявил Ганн.
- Я тоже, - согласился Йегер. - Вот почему у меня были сомнения, стоит ли
вообще упоминать об этом.
- Возможно, речь идет об инфильтрации морской воды, - предположил Питт.
- Единственно возможный ответ, - кивнул головой Ганн.
- А нет никаких ссылок на ориентиры на местности? - спросил Питт.
- Виноват, я упустил этот важный момент. С самого начала я исходил из
предпосылки, что фигура демона или бога имеет исключительно важное значение.
Узлы на этой веревке указывают на расстояние, которое, по моим представлениям,
отделяет статую от входа в туннель или, что также возможно, от пещеры с
сокровищами. Но состояние медной нити далеко от идеального, и Брунгильда
отказалась анализировать этот вопрос.
- О каком демоне идет речь? - спросил Сэндекер.
- Не имею ни малейшего представления, сэр.
- Ориентир, указывающий на вход в туннель? - предположил Ганн.
- Или бог, призванный охранять сокровища и отпугивать воров? - добавил Питт.
- Любопытно, - проворчал Сэндекер, стряхивая пепел со своей сигары в
стоящую перед ним пепельницу. - Вопрос в том, куда все это приведет нас.
- Из всего, что мы услышали, - суммировал Питт, - следует, что нужно искать
остров в море Кортеса, с горой, на вершине которой имеется каменное изображение
бога или демона.
- Коротко, но верно, - согласился Йегер, присаживаясь к столу. - В
нескольких
словах вы обобщили информацию, которую мне удалось извлечь из кипу.
Ганн снял очки и тщательно протер их.
- А может быть, Биллу Стрейту удастся реставрировать поврежденную нить? -
спросил он.
- Я уже просил его заняться этим, - ответил Йегер.
- И он уже приступил к работе, - добавил Сэндекер.
- Если эксперты восстановят поврежденную нить и она будет доступна для
анализа, думаю, в ближайшее время смогу сообщить дополнительную информацию по
интересующему нас вопросу, - пообещал Йегер.
- Будем надеяться, - сказал Питт. - У меня есть и другие занятия, кроме как
таскаться по Мексике и рыть колодцы, в которых ничего не окажется.
Ганн повернулся к Сэндекеру:
- Что скажете, адмирал? Запускаем проект?
Директор НУМА бросил тоскливый взгляд на карту на экране и тяжело вздохнул.
- Жду конкретных предложений к утру, - произнес он наконец, -
включающих, разумеется, оценку стоимости работ. Считайте, что ближайшие три
недели все вы находитесь в отпуске с сохранением содержания. И главное, никому
ни
слова. Если пресса пронюхает, что НУМА занялась поисками сокровищ, комитет
Конгресса разорвет меня на части.
- А если мы все-таки найдем сокровища, что тогда? - спросил Питт.
- Тогда мы станем бескорыстными героями.
- Бескорыстными героями? - не понял Йегер.
- Адмирал имеет в виду, что мы не получим ни цента, - невозмутимо пояснил
Питт.
Сэндекер усмехнулся и кивнул.
- Можете рвать на себе, волосы, джентльмены, но даже если мы и преуспеем в
наших поисках, скорее всего, все до последней унции будет возвращено
правительству
Перу.
Питт и Джордино обменялись понимающими взглядами, но именно итальянец
высказал свои мысли вслух.
- Это будет хорошим уроком для всех нас.
- Каким еще уроком? - спросил Сэндекер подозрительно.
- Может быть, лучше оставить сокровище там, где оно есть, сэр.
Гаскилл лежал в постели и думал. Рядом с ним на маленькой тумбочке стояла
чашка остывшего кофе и тарелка с недоеденным бутербродом. На одеяле, укрывавшем
его крупное тело, в беспорядке валялись листы бумаги с машинописным текстом.
Он протянул руку, взял чашку кофе и сделал несколько глотков, прежде чем
приступить к чтению следующей страницы. Рукопись называлась "Вор, который
никогда не был пойман". Это был документальный отчет о поисках Спектера,
составленный отставным инспектором Скотланд-Ярда Натаном Пемброком. Судя по
всему, инспектор потратил немало времени, роясь в полицейских архивах разных
стран, чтобы найти хоть какую-то ниточку, которая привела бы его к неуловимому
преступнику.
Пемброк, прослышав об интересе Гаскилла к Спектеру, прислал ему рукопись,
отвергнутую к этому времени, по меньшей мере, тридцатью издательствами. Гаскилл
не мог оторваться от нее. На него произвела впечатление огромная работа,
проделанная Пемброком, которому в настоящее время было уже далеко за
восемьдесят. Англичанин возглавлял расследование по последнему нашумевшему
делу Спектера в Лондоне в 1939 году. Украдены были одна картина Рейнолдса, две -
Констебла и три - Тернера. Подобно всем остальным делам Спектера, это
преступление не было раскрыто, а исчезнувшие шедевры не найдены. Пемброк задался
целью установить личность неуловимого преступника.
В течение почти полувека он занимался расследованием этого дела, но лишь за
несколько месяцев до того, как его здоровье окончательно пошатнулось и он был
вынужден отправиться в дом престарелых, ему удалось сделать то, что не удавалось
до
него никому, и поставить точку в своем замечательном отчете.
"Какая жалость, - думал Гаскилл, - что не нашлось умного редактора, который
решился бы его опубликовать. Не меньше десятка громких дел могли бы быть
доведены до конца, если бы книга Пемброка в свое время увидела свет и была
прочитана специалистами".
Гаскилл дочитал последнюю страницу за час до рассвета. Он лежал на спине и
смотрел в потолок, но его мозг продолжал напряженно работать. Разрозненные
кусочки мозаики постепенно складывались в стройную картину, которая приобрела
законченные очертания, едва первые лучи солнца проникли в его спальню в
пригороде
Чикаго.
Гаскилл улыбался, как счастливый обладатель выигравшего лотерейного билета,
когда протянул руку к телефону. По памяти набрав номер, он подложил несколько
подушек под спину и уселся поудобнее в ожидании ответа.
- Фрэнсис Рэгсдейл слушает, - раздался в трубке сонный голос.
- Гаскилл.
- Господи, Дэви! Почему так рано?
- Кто это? - донесся из телефонной трубки приглушенный голос жены
Рэгсдейла.
- Дэвид Гаскилл.
- Он что, не знает, что сегодня воскресенье?
- Извини, что пришлось разбудить, - поспешил сказать Гаскилл, - но у меня
хорошие новости, которые не могут ждать.
- Все в порядке, - проворчал Рэгсдейл, с трудом подавляя зевоту. - Давай
выкладывай, что у тебя там.
- Я могу назвать подлинное имя Спектера.
- Кого?
- Нашего знаменитого похитителя произведений искусства.
Сон в мгновение ока слетел с ответственного сотрудника ФБР.
- Спектер? Как тебе это удалось?
- Это не я. Один отставной инспектор из Скотланд-Ярда.
- Англичанин додумался до этого?
- Он потратил почти целую жизнь на то, чтобы собрать улики. В его отчете
имеются, конечно, натяжки, но большинство доказательств убедительны.
- Ну и кто же это?
Гаскилл помедлил, чтобы произвести на собеседника большее впечатление.
- Имя величайшего в истории похитителя произведений искусства - Мэнсфилд
Золар.
- Повтори, пожалуйста.
- Мэнсфилд Золар. Говорит оно тебе что-нибудь?
- Что-то не припоминаю. Впрочем... Могу я спросить...
- Не стоит. Я и так знаю, о чем ты сейчас думаешь. Не важно, как они себя
теперь
называют, но он был их отцом.
- Бог мой! Международная компания Золара. Все сходится. Ты был прав тогда за
ланчем. Спектер основал династию ублюдков, которые продолжают отцовскую
традицию.
- Мы брали их под наблюдение четыре раза, но они всегда выходили сухими из
воды. Я и предположить не мог об их связи с легендарным Спектером.
- С нами то же самое, - признался Рэгсдейл. - Мы подозревали, что они стоят
едва ли не за каждой седьмой крупной кражей произведений искусства, но доказать
ничего не могли.
- Прими мои соболезнования. Нет улик, нет и ордера на арест.
- Просто не верится, что можно проворачивать такие дела и никогда не
оставлять
следов.
- Они не делают ошибок.
- Вы не пытались внедрить к ним своего агента? - осторожно спросил Рэгсдейл.
- Дважды, но из этого ничего не вышло. Если бы я не был уверен в своих
людях,
поклялся бы, что у нас сидит их осведомитель.
- Нам тоже ни разу не повезло. Да и коллекционеры краденых шедевров
осторожные люди и предпочитают держать язык за зубами.
- И все же теперь мы оба знаем, что семейство Золаров отмывает краденые
ценности, как торговцы наркотиками - свои грязные деньги.
Рэгсдейл помолчал и предложил:
- Думаю, нам пора прекратить обмен информацией за ланчем и начать работать
вместе на постоянной основе.
- А я предложу нашему шефу, как только увижу его, создать объединенную
команду.
- Я сделаю то же самое.
- Почему бы нам в таком случае сразу не договориться о встрече в расширенном
составе, скажем, утром в четверг.
- О'кей, - сразу же согласился Рэгсдейл.
- Тогда у нас будет достаточно времени, чтобы начать подготовительную
работу.
- Кстати, о Спектере. Вам не удалось ничего узнать об исчезнувших работах
Диего Риверы? Прошлый раз за ланчем ты говорил о ниточке, которая может привести
к предполагаемому похитителю.
- Мы продолжаем работать, - ответил Гаскилл, - что же до самих акварелей, то
они, по слухам, уже уплыли в Японию и осели там в частной коллекции.
- Думаешь, организация Золара имела отношение к этому делу?
- Если это и так, у меня нет доказательств. Они используют слишком много
подставных и посреднических фирм при заключении сделок. С той поры как
Мэнсфилд Золар совершил свою первую кражу, ни одному из членов его семьи не
было предъявлено официального обвинения. Они никогда не были в зале суда. Они
настолько чисты перед законом, что мне становится не по себе.
- Всему свое время, - обнадежил его Рэгсдейл.
- Они не тот тип мошенников, чтобы допускать ошибки, которые мы могли бы
использовать, - вздохнул Гаскилл.
- Может быть, да, а может быть, и нет. Но у меня всегда было такое чувство,
что в
один прекрасный день появится совершенно посторонний человек и взорвет всю их
систему к чертовой матери.
- Не мешало бы ему появиться поскорее. А то вся семейка благополучно отбудет
куда-нибудь в Бразилию, прежде чем мы успеем набросить петли им на шеи.
- Теперь, когда мы знаем, что папаша был основателем организации и каковы
были методы его работы, у нас должны появиться и новые идеи. Потребуется не так
много времени, чтобы понять, на что нам следует обратить особое внимание.
Кстати,
- вспомнил Рэгсдейл, - скажи мне еще одну вещь. Удалось ли связать какого-нибудь
эксперта по пиктограммам с доспехами, ускользнувшими у вас прямо из-под носа?
Гаскилл поморщился. Он не любил, когда ему напоминали об этом деле.
- Все известные специалисты налицо, за исключением двух антропологов из
Гарварда, доктора Генри Мура и его жены. Они исчезли, словно сквозь землю
провалились. Никто из коллег или соседей не знает, куда они подевались.
Рэгсдейл рассмеялся:
- Было бы неплохо поймать их за руку за компанию с одним из членов нашей
милой семейки.
- Я занимаюсь этим, но пока без особого успеха.
- Удачи! Я перезвоню чуть позже.
- Лучше в середине дня. У меня встреча в девять часов.
- Тогда позвони сам, когда у тебя появятся какие-нибудь новости.
- О'кей.
Гаскилл повесил трубку, счастливо улыбаясь. У него не было ни малейшего
желания идти на службу в это утро. Получить санкцию руководства на ведение
совместной работы с ФБР ему было куда проще, чем Рэгсдейлу. Теперь он
намеревался немного поспать.
Он уже засыпал, когда вспомнил об одном деле, которое было недавно закрыто
за
недостатком улик. Сейчас он получил возможность увидеть его в совершенно ином
свете. Вот только никак не мог припомнить, от кого он слышал об этом деле.
Но прежде чем он успел что-то вспомнить, сон окончательно сморил его.
Педро Винсенте посадил свой прекрасно отреставрированный транспортный
самолет на взлетно-посадочную полосу аэропорта Харлинген в штате Техас. Он
вырулил на площадку перед ангаром Таможенной службы США и заглушил оба
двигателя.
Два представителя таможни уже поджидали его. Один из них держал на поводке
служебную собаку.
- Мистер Винсенте? - вежливо спросил высокий рыжеволосый человек с
круглым веснушчатым липом. - Мистер Педро Винсенте?
- Да, мое имя Педро Винсенте.
- Благодарим вас за то, что вы заранее известили нас о своем прибытии в
Соединенные Штаты.
- Всегда готов сотрудничать с представителями правительства США.
Винсенте был не прочь обменяться дружеским рукопожатием с агентами, но, как
он уже усвоил из предыдущих поездок в США, официальные лица предпочитали
придерживаться рамок протокола. Поэтому он ограничился тем, что вручил рыжему
таможеннику бумаги.
Пока рыжеволосый изучал документы, его партнер с собакой поднялся на борт
самолета в поисках наркотиков.
- Вы вылетели с Никои, Коста-Рика?
- Совершенно верно.
- Пункт назначения Уичито, Канзас?
- Моя бывшая жена и наши дети живут там.
- Цель вашего визита?
Винсенте пожал плечами:
- Я прилетаю в Канзас каждый месяц, чтобы встретиться с детьми. В Коста-Рику
я возвращаюсь послезавтра.
- Вы фермер?
- Да, я выращиваю кофе.
- Надеюсь, это все, что вы выращиваете, - усмехнулся агент.
- Этого мне вполне достаточно, чтобы жить в человеческих условиях, -
пробурчал Винсенте сердито.
- Ваш паспорт, пожалуйста.
Процедура досмотра никогда не менялась. Хотя ему часто приходилось
сталкиваться с одними и теми же чиновниками, он всегда вел себя как турист во
время
первого посещения США. Агент скрупулезно изучил фото в паспорте и сравнил его с
оригиналом.
Прямые черные волосы, карие глаза, кожа оливкового цвета, острый нос.
Худощавый, невысокий человек сорока пяти лет.
Если бы агент не прослужил столько лет на таможне, он, возможно, не
удержался
бы от улыбки. Этот уже немолодой и, очевидно, богатый человек одевался как
танцор
мамбо из дешевого ревю.
- Я просил бы вас немного подождать в нашем офисе, мистер Винсенте, пока мы
будем досматривать ваш самолет. Насколько я понимаю, вы уже знакомы с этой
процедурой.
- Конечно. Я запасся парой испанских журналов. Всегда стараюсь подготовиться
к непредвиденным задержкам.
По завершении формальностей лицо таможенника приобрело менее официальное
выражение. Он с интересом посмотрел на самолет.
- Всегда приятно, встретить старую добрую машину. Держу пари, она работает
так же безукоризненно, как выглядит.
- Да, она впервые поднялась в воздух еще до Второй мировой войны.
Использовалась на коммерческих авиалиниях. Я нашел ее в Гватемале, где она
перевозила грузы для маленькой горнодобывающей компании, и приобрел на месте.
Правда, ее реставрация обошлась мне в немалую сумму, но она того стоит.
Винсенте был уже на полпути к офису, когда неожиданно обернулся и крикнул
таможеннику:
- Могу я воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать бензовоз?! У меня
недостаточно горючего, чтобы долететь до Уичито.
- Конечно, обратитесь к агенту за столом администратора.
Час спустя Винсенте был снова в воздухе, пересекая Техас по пути в Уичито.
Рядом с ним на кресле второго пилота лежали четыре чемоданчика с шестью
миллионами долларов, пронесенные на борт перед самым взлетом одним из двух
водителей бензовоза.
После тщательного досмотра не было найдено ни наркотиков, ни других
контрабандных товаров, и у таможни не могло быть никаких претензий к уважаемому
коста-риканскому бизнесмену, нажившему состояние торговлей кофе. Педро
Винсенте действительно владел второй по размерам плантацией кофейных деревьев
на острове. Но это была лишь одна и далеко не главная часть его обширного
бизнеса.
Педро Винсенте, он же Хулио Хуан Карлос, был одним из самых удачливых и
влиятельных торговцев наркотиками, поставлявших свой товар в США и другие
страны западного полушария.
Подобно Золару, Винсенте предпочитал держаться в тени, оставляя
непосредственное руководство операциями своим многочисленным помощникам.
Бывшая жена Винсенте вместе с четырьмя детьми действительно жила на большой
ферме в окрестностях Уичито. Эта ферма была его прощальным подарком супруге,
после того как она попросила о разводе. Вблизи фермы была сооружена взлетная
полоса, и Винсенте мог прилетать сюда и возвращаться на Коста-Рику в любое
время.
Официальный повод - встречи с детьми - служил прекрасным прикрытием для
встреч с Золаром и приобретения краденых произведений искусства. Расчет был
гениально прост. Агенты таможни и службы по борьбе с наркотиками больше
интересовались тем, что ввозилось в страну, а не вывозилось из нее.
Была уже вторая половина дня, когда Винсенте посадил самолет на узкой
взлетнопосадочной
полосе, проложенной посредине кукурузного поля. У конца полосы
возвышался голубой тент, под которым за небольшим столиком сидел человек в белом
льняном костюме. Винсенте приветливо помахал ему рукой, быстро проверил
показания приборов и спустился на землю. В руках он нес три чемоданчика.
Человек поднялся из-за столика навстречу Винсенте и обнял его.
- Всегда рад увидеться с тобой, Педро.
- Джозеф, старый дружище, ты же знаешь, как много значат для меня эти
встречи.
- Поверь, я всегда предпочитал иметь дело с таким благородным человеком, как
ты, чем с сотней других клиентов.
- Откармливаешь барашка лестью, прежде чем перерезать ему горло, -
улыбнулся Винсенте. Золар непринужденно рассмеялся:
- Нет, нет, не так быстро, прежде выпьем бокал-другой шампанского, чтобы
твое
мясо стало достаточно сочным.
Винсенте последовал за Золаром под навес и уселся за столик напротив него.
Молодая служанка налила им шампанское и подала легкую закуску.
- Ты привез товар? - спросил Винсенте.
- За удачную сделку, которая принесет доход нам обоим, - произнес Золар,
поднимая бокал. - Я привез для тебя редчайшие вещи, недавно поступившие из Перу,
и несколько очень ценных ритуальных предметов из юго-западной Мексики.
Гарантирую, что они сделают твою коллекцию выше собраний любого музея мира.
- Сгораю от желания увидеть их.
- Мои люди как раз расставляют их в шатре, - успокоил его Золар.
Коллекционеры - почтовых марок, монет или предметов искусства - рано или
поздно становятся рабами своего увлечения, готовыми на все, чтобы расширить свои
собрания. Педро Винсенте принадлежал к этому славному сообществу и обладал
одним из лучших в мире собраний предметов древнего искусства Южной и
Центральной Америки, хотя мало кто слышал о ее существовании. Больше двадцати
лет он приобретал бесценные шедевры древнего искусства у Золара, и сейчас они
составляли около семидесяти процентов коллекции. Его нисколько не смущало, что
ему приходилось платить в два, пять, в десять раз выше их рыночной стоимости,
что
большинство из них похищены из собраний крупных музеев или других известных
коллекционеров. Сотрудничество было взаимовыгодным. Винсенте отмывал грязные
деньги от торговли наркотиками, Золар тратил наличные на расширение своей, и без
того огромной, империи.
- Почему твои андийские сокровища так дороги? - поинтересовался Винсенте,
выпив второй бокал шампанского.
- Они из Чачапойаны.
- Мне никогда еще не приходилось видеть произведений искусства Чачапойаны.
- Очень немногие могут похвастаться этим, - усмехнулся Золар. - То, что ты
сейчас увидишь, доставлено из Города мертвых в высокогорьях Анд.
- Надеюсь, не собираешься продемонстрировать мне несколько горшков или
погребальных урн, - заметил Винсенте, чей энтузиазм начал остывать. - Насколько
мне известно, подлинные вещи из Чачапойаны не появлялись на рынке.
- Сейчас ты первым увидишь крупнейшее собрание предметов искусства
Чачапойаны, когда-либо представленное в одном месте, - произнес Золар и
театральным жестом откинул полог шатра.
От нетерпения Винсенте не заметил небольшой стеклянный ларец, скромно
стоящий на маленьком столике в углу шатра, и прямо направился к трем большим
стендам в центре, расположенным в форме подковы. На двух боковых столах
находились ткани и керамика. Центральный стенд мог дать фору любому ювелирному
магазину на Пятой авеню. Здесь на черном бархате были разложены изделия из
золота
и драгоценных камней. Их редкая красота и искусство древних мастеров потрясли
Винсенте. Ничего подобного ему действительно не приходилось видеть.
- Невероятно! - воскликнул он. - На этот раз ты превзошел самого себя.
- Что верно, то верно. Ни одному дилеру до сих пор не приходилось
демонстрировать подобные сокровища.
Винсенте внимательно осмотрел один экспонат за другим. Его восхищение и
изумление возрастали с каждой минутой. Казалось просто невероятным, что подобные
сокровища могли находиться в походном шатре посреди кукурузного поля в Канзасе.
- Так вот какое оно, искусство Чачапойаны, - пробормотал он, с трудом
переводя дыхание.
- Каждая вещь единственная в своем роде. В их подлинности ты, я полагаю, не
сомневаешься.
- Все эти вещи извлечены из могил?
- Да, из гробниц правителей и аристократии.
- Изумительно!
- Видел когда-нибудь нечто подобное?
- Есть что-нибудь еще? - поинтересовался Винсенте, его мозг постепенно
освобождался от пережитого наваждения и начинал работать в практическом
направлении.
- Ты увидел все, что я получил из Чачапойаны.
- Ты ничего не утаил?
- Абсолютно ничего! - произнес Золар с хорошо разыгранным возмущением. -
Тебе первому я показал эти сокровища. Я не собираюсь распродавать их по частям.
Тебе должно быть известно, мой друг, что еще пять коллекционеров ожидают своей
очереди.
- Я предлагаю тебе четыре миллиона долларов за все, что здесь есть.
- Щедрое предложение, что и говорить. Но ты знаешь, что я никогда не
торгуюсь.
Существует только одна цена, и она окончательная.
- Сколько?
- Шесть миллионов.
Винсенте сдвинул в сторону несколько предметов, освобождая место на столе.
Один за другим он открыл чемоданы. Все они были заполнены пачками банкнот
крупного достоинства.
- Я привез только пять миллионов. Но Золара невозможно было обмануть.
- Сожалею, мой друг, но в таком случае я буду вынужден аннулировать нашу
сделку.
- Но я твой лучший клиент, - напомнил Винсенте.
- Не стану отрицать, - согласился Золар. - Мы с тобой как родные братья.
Только я знаю о твоих секретных операциях, а ты единственный человек, кроме
членов моей семьи, кто знает о моих. Зачем повторять это раз за разом? Ты же
знаешь,
что этот торг бесполезен.
Неожиданно Винсенте рассмеялся и в типично латиноамериканской манере пожал
плечами.
- Ты прав. У меня и так денег больше, чем я могу потратить. Обладание этими
сокровищами сделает меня счастливым человеком. Прости мне скверную привычку
торговаться. Она у меня в крови.
- Остальные деньги, конечно, еще в самолете.
Не говоря ни слова, Винсенте вышел из шатра и спустя несколько минут
вернулся
с четвертым чемоданчиком. Он положил его рядом с другими и открыл.
- Всего шесть миллионов пятьсот тысяч долларов. Ты говорил, что у тебя
имеются еще редкие ритуальные предметы из Мексики. Надеюсь, их стоимость войдет
в общую сумму.
- За пятьсот тысяч долларов они твои, - ответил Золар. - Ты найдешь их в
дальнем углу шатра.
Винсенте подошел к стоящему в отдалении столику и откинул крышку ларца. Он
увидел несколько грубых фигурок необычной формы, сделанных из корней дерева.
Они мало походили на обычных ритуальных идолов, каких в его коллекции было уже
достаточно. Хотя казалось, что они сделаны и раскрашены маленьким ребенком,
чутьем опытного коллекционера он сразу понял их огромную ценность.
- Хопи? - спросил он.
- Нет, монтоло. Очень древние. Имеют огромное значение в их религиозных
церемониях.
Винсенте наклонился, чтобы взять одну из фигурок. В ту же секунду его сердце
на
мгновение остановилось, и он почувствовал, как тяжелая ледяная пелена опустилась
на него. Его пальцы не ощутили соприкосновения с затвердевшей древесиной давно
умершего дерева. Идол показался ему теплым и живым, как рука молодой девушки.
Винсенте готов был поклясться, что услышал слабый, но отчетливый стон.
- Ты слышал его? - прошептал он, поспешно отдернув руку, словно фигурка
обожгла его пальцы.
Золар удивленно уставился на него.
- Я не слышал ровным счетом ничего, - сказал он, пожимая плечами.
Винсенте выглядел как человек, только что увидевший страшный ночной кошмар.
- Пожалуйста, мой друг, давай поскорее покончим с нашей сделкой и прошу:
немедленно уезжай. Я не хочу, чтобы эти идолы оставались на моей земле.
- Ты что, не собираешься покупать их? - спросил Золар удивленно.
- Нет и еще раз нет. Старые духи еще живут в этих идолах. Я ощущаю их
присутствие.
- Суеверный вздор!
Винсенте схватил Золара за плечи и посмотрел на него умоляющим взглядом.
- Уничтожь их, - тихо произнес он. - Уничтожь их немедленно, или они
уничтожат тебя.
Двести главных экспонатов выставки старых автомобилей, размещенные на
зеленой лужайке Восточного парка у Потомака, сверкали под лучами ласкового
солнца бабьего лета, как блестки на костюмах актеров в свете театральных
юпитеров.
Выставка, задуманная ее организаторами для сбора средств в пользу
реабилитационных центров детей с нарушенной психикой, неожиданно имела
шумный успех, и только за воскресные дни ее посетили свыше пятидесяти тысяч
любителей старины. Здесь царила атмосфера ностальгии. Стариков сюда влекли
воспоминания о давно ушедшей молодости, молодежь - либо простое любопытство,
либо честолюбивое желание стать со временем обладателем одного из выставленных
раритетов.
В отличие от консервативно одетых владельцев большинства машин, Питт сидел
на брезентовом раскладном стуле, облаченный в яркую гавайскую рубашку, белые
шорты и легкие сандалии. Позади него стоял "пирс арроу", модель 1936 года -
главная жемчужина его коллекции.
Большую часть времени, свободного от бесед с любопытными туристами, он
проводил за изучением путеводителя по морю Кортеса. Изредка он делал пометки в
лежащем рядом с ним на траве блокноте, скорее из чувства ответственности, чем из
убеждения, что он напал на верный след.
Лорен и Джордино, нагруженные корзинкой с бутербродами и закусками,
контейнером со льдом, в котором лежали бутылки шампанского, с трудом пробрались
к нему сквозь густую толпу.
Питт поднялся им навстречу и указал в сторону древнего трейлера, стоявшего
поблизости.
- Нет смысла завтракать под солнцем на глазах туристов, уединимся лучше под
кровлей этого ветерана, - предложил он.
Войдя внутрь, Лорен начала раскладывать принесенные с собой закуски на
кухонном столике.
- Откуда шампанское? - поинтересовалась она.
- Из Нью-Мексико, - ответил Питт. - Отличное вино. Мы с Алом набрели на
винный завод, когда плыли на каноэ вниз по Рио-Гранде.
- О'кей, налей мне бокал на пробу.
Джордино кивнул в сторону путеводителя:
- Нашел что-нибудь подходящее, Дирк?
- Здесь около сотни островов. Я сократил их число до шести, четыре из них
весьма проблематичны. Все остальные не подходят по своему геологическому
строению.
- Все они в северной части залива?
- Я даже не рассматривал те, что южнее двадцать восьмой параллели.
- Могу я посмотреть, где вы собираетесь искать сокровище? - спросила Лорен.
Питт открыл стенной шкафчик и извлек из него длинный рулон бумаги.
- Я обвел кружочками острова, более или менее подходящие под описание кипу.
Лорен и Джордино отставили в сторону бокалы и склонились над картой. Питт
вручил Лорен увеличительное стекло.
Закончив изучение островов, отмеченных на карте, Лорен подняла глаза на
Питта.
- Насколько я понимаю, вы собираетесь провести визуальную разведку с
воздуха?
- Естественный следующий шаг в наших поисках.
- С самолета?
- Нет, с вертолета.
- Мне кажется, что для разведки с вертолета вы наметили слишком большую
территорию. Где собираетесь базироваться?
- На старом пароме.
- На пароме? - удивилась Лорен.
- Точнее, на пароме, первоначально предназначенном для транспортировки
автомобилей. До 1957 года он плавал по заливу Сан-Франциско, затем был продан в
Мексику и до 1962 года перевозил местных жителей из Гуаймаса на Санта-Розалии, а
потом был поставлен на прикол. Руди Ганн арендовал его почти что даром.
- Надо благодарить за это адмирала, - фыркнул Джордино, - старик оказался
прижимист.
- Такая древность, - покачала головой Лорен. - Да ему место на свалке или в
музее.
- По словам Руди, он еще в рабочем состоянии и даже иногда используется на
местных линиях, - сообщил Питт, - и самое главное - его верхняя палуба
достаточно велика и может быть использована как вертолетная площадка.
- Когда дневные полеты будут заканчиваться, - объяснил Джордино, - паром
будет перебазироваться к новой группе островов. Это сбережет нам немало часов
летного времени.
- Звучит многообещающе, - согласилась Лорен. - И что дальше, когда вы
найдете остров, подходящий для поисков сокровищ?
- Решим, когда изучим местные геологические условия, а потом перейдем к
раскопкам.
- Обслуживайте себя сами, мальчики, - предложила Лорен, - все перед вами.
Джордино не стал ждать второго приглашения и немедленно принялся сооружать
себе бутерброд исполинских размеров.
- Похоже, у вас все просчитано, - задумчиво продолжала Лорен, - а с
разрешением мексиканских властей? Как-никак это их территория.
- Адмирал думает, что с этим можно и подождать, - сообщил Питт, положив
себе на тарелку кусок копченой рыбы, - в противном случае, по его мнению, мы
привлечем излишнее внимание к своим работам. Прослышав про сокровища, тысячи
любителей приключений отправятся на поиски. Мексиканские власти попросят нас
убраться с их территории в надежде самим ухватить лакомый кусок. Но главное,
Конгресс устроит старику чудовищный разнос за то, что НУМА тратит деньги
налогоплательщиков на поиски сокровищ на территории другого государства.
- Мы не можем позволить себе лишних неприятностей, пока не попробуем
добиться успеха, - добавил Джордино с необычной для него серьезностью.
Лорен положила ложку салата из помидоров и задала следующий вопрос:
- Почему бы вам тогда не иметь на борту кого-то, кто оградит вас от
излишнего
любопытства местных властей?
- Ты имеешь в виду эксперта по связям с общественностью? - осведомился
Питт.
- Нет, черт побери, я имею в виду члена Конгресса Соединенных Штатов.
- Тебя? - удивился Питт, пытаясь заглянуть в ее фиалковые глаза.
- Почему бы и нет? Спикер палаты сообщил о перерыве в заседаниях на всю
следующую неделю. С мелочами справятся мои помощники. Я с удовольствием сбегу
из Вашингтона на несколько дней, а заодно и увижу Мексику.
- На мой взгляд, - вступил в разговор Джордино, незаметно подмигнув Лорен,
- это весьма здравая идея. Дирк всегда выглядит умнее, когда ты находишься
рядом.
Питт нежно обнял подругу за плечи:
- А что, если возникнут осложнения? Подумай о своей политической карьере.
- Ты хочешь спросить, что случится, если избиратели выбросят меня на улицу?
Тогда у меня не останется другого выбора, как выйти за тебя замуж.
- Это будет, пожалуй, похуже, чем выслушивать речи президента, - заметил
Джордино, - но сама по себе идея неплохая.
- Мне трудно представить нас выходящими из кафедрального собора в
Вашингтоне, а затем занимающимися домашним хозяйством где-нибудь в
Джорджтауне, - признался Питт.
В душе Лорен надеялась на иную реакцию, но она прекрасно понимала, что Питт
был незаурядным человеком. Она припомнила их первую встречу десять лет назад на
приеме, который устраивал сейчас уже забытый секретарь по вопросам окружающей
среды. Питт не был красив, как звезда Голливуда, но в нем был особый мужской
магнетизм, пробудивший в ней чувства, которых она никогда не испытывала с
другими мужчинами. Как конгрессмен, она знала многих богатых и могущественных
мужчин, некоторые из них были весьма привлекательными. Питт всегда оставался
только искателем приключений, одинаково безразличным к власти и славе. У них не
было никаких обязательств друг перед другом. Он встречался с другими женщинами,
она знала других мужчин, но старая связь оказалась куда более крепкой, чем
представлялось с первого взгляда. Мысли о совместной жизни не посещали никого из
них. У каждого была своя работа. Но как женщина Лорен прекрасно понимала, что,
если она хочет иметь детей, ей пора задуматься об этом.
- Не уверена, что это должно происходить только таким образом, - заметила
она, чтобы сказать хоть что-нибудь.
Питт понял ее чувства и улыбнулся ей.
- Конечно нет, мы внесем ряд существенных усовершенствований.
Она бросила на него странный взгляд:
- Следует ли мне принимать твои слова как предложение руки и сердца?
Зеленые глаза Питта показались ей особенно глубокими, когда он спокойно
произнес:
- Допустим, что я просто высказал только предположение о том, что может
произойти.
- Сможешь подлететь поближе к тому высокому пику? - спросил Сарасон брата
Чарлза, сидевшего за штурвалом небольшого гидросамолета. Меньшая вершина
кажется слишком острой, это нам не подходит.
- Ты видишь что-нибудь?
Сарасон, наблюдавший в бинокль за ландшафтом, простирающимся внизу,
неуверенно пожал плечами:
- Пока не уверен. Шансы невелики, скажу, когда увижу вершину с более
близкого расстояния.
Оксли развернул самолет в нужном направлении, и остров предстал перед ними
как на ладони.
Это был скалистый островок южнее популярного курорта Лорето площадью около
пяти квадратных километров, с обрывистыми берегами и узкой полоской пляжа.
Двуглавая вершина скалы возвышалась более чем на четыреста метров на уровнем
моря Кортеса.
Оксли тоже посмотрел вниз.
- На мой взгляд, ничего примечательного, - заметил он. - Два небольших
пляжа. Годятся разве что для вытаскивания на берег рыбацких лодок. Склоны,
изрытые пещерами. Что думаешь, братец?
Сарасон обернулся и бросил взгляд на человека, сидевшего позади него в
кресле
пассажира.
- Только то, что глубокоуважаемый профессор Мур продолжает играть с нами
втемную.
Антрополог пренебрежительно отмахнулся от него:
- Я поставлю вас в известность, когда увижу то, что надо.
- Рекомендую выбросить ублюдка в люк и посмотреть, умеет ли он летать, -
предложил Сарасон.
- Останетесь ни с чем, - высокомерно произнес Мур.
- Я устал слушать, как вы без конца повторяете одно и то же.
- Меня интересует, что мне делать дальше? - рявкнул Оксли. - В конце
концов, я хочу знать, тот это остров или нет.
Мур вырвал бинокль из рук Сарасона и бросил беглый взгляд вниз. Через
несколько секунд он вернул бинокль и, откинувшись на спинку кресла, потянулся к
шейкеру с охлажденным мартини.
- Летите дальше, - приказал он.
Сарасон сжал кулаки, сдерживая желание схватить профессора за горло. Немного
успокоившись, он потянулся к путеводителю, такому же, как и тот, что изучал
Питт.
- Дальше остров Кармен, - прочитал он. - Площадь сто пятьдесят квадратных
километров, длина около тридцати. Имеет несколько изолированных вершин высотой
до трехсот метров.
- Не подходит, - оборвал его Мур, - слишком велик.
- Благодарю за быстрый ответ, - проворчал Сара-сон. - Остров Чольа,
маленький, практически плоский. На нем маяк и несколько рыбацких хижин.
- Пропускаем и этот.
- О'кей. Теперь Сан-Илдефонсо.
- Площадь?
- Два с половиной квадратных километра. Пляжей нет.
- Пляжи должны быть, - сказал Мур, делая еще один глоток из шейкера. -
Иначе инки не смогли бы причалить к острову и разгрузить плоты.
- К северу от Сан-Илдефонсо лежит Байя Койоте, - раздраженно продолжал
Сарасон. - Шесть островов, каждый размером чуть больше обычной скалы.
- Остров Гуапа и остров Барго кажутся мне подходящими, - заметил Сарасон.
- Острова круто поднимаются из воды, и на обоих имеются небольшие горы.
Мур резко повернулся в кресле и посмотрел вниз.
- На мой взгляд, оба бесперспективны, - начал было он, но тут же остановился
на середине фразы и выхватил бинокль из рук Сарасона. - Снижайтесь!
- К какому? - раздраженно переспросил Сарасон. - Их здесь шесть штук.
- К тому, что напоминает плавающую утку с головой, повернутой назад.
- Остров Барго соответствует вашему описанию. Обрывистые берега с трех
сторон, невысокая гора, маленький пляж.
- Это он! - крикнул возбужденно Мур. - Это должен быть он.
- Почему вы так уверены? - спросил недоверчиво Оксли.
- Не ваше дело, - оборвал его Мур, - выполняйте приказание.
Сарасон снова завладел биноклем и внимательно осмотрел островок.
- На вершине горы имеется нечто, напоминающее скульптуру из камня, -
сообщил он.
- Не обращайте на нее внимания, - пробормотал Мур, вытирая капельки пота со
лба. - Сама по себе она ничего не значит.
Сарасон был далеко не дурак и не мог не заметить волнения профессора.
Он подумал, что эта скульптура, может быть, высечена инками и служит
указателем дороги к сокровищам.
Мур снова откинулся на спинку кресла и не произнес больше ни слова.
- Я посажу гидроплан на воду и причалю к берегу в этом маленьком заливе, -
предложил Оксли, указывая вниз. - На мой взгляд, во всяком случае с воздуха, нам
не
трудно будет подняться на вершину.
Сарасон согласно кивнул:
- Поступай, как считаешь нужным.
Оксли сделал два круга над морем, чтобы убедиться в том, что поблизости нет
подводных камней, способных повредить днище гидроплана, и уверенно повел
самолет на посадку. Он аккуратно посадил машину на голубую воду и сбросил
обороты двигателя. Две минуты спустя поплавки гидроплана мягко коснулись песка и
машина причалила к берегу.
Двое рыбаков вышли из убогой хижины и направились к ним. Сарасон открыл
дверь кабины и первым ступил на белый песок пляжа, за ним спустился Мур и
наконец Оксли, который прикрыл за собой дверь и запер ее на ключ. Чтобы еще
больше обезопасить машину от возможного посягательства со стороны местных
жителей, Сарасон попросил рыбаков присмотреть за гидропланом, щедро оплатив их
услуги. После чего все трое начали подниматься по узкой тропинке, ведущей к
вершине горы.
Вначале подъем не вызвал никаких затруднений, но чем ближе они подходили к
вершине, тем круче становился склон. Стервятники медленно проплывали над их
головами, наблюдая за действиями людей, осмелившихся вторгнуться в их владения.
Антрополог шел в нескольких шагах позади братьев, тяжело дыша и пошатываясь
от усталости. Наконец, обогнув последнюю скалу, братья оказались на вершине
горы,
и их взорам открылись голубые воды залива.
В нескольких шагах от вершины Мур остановился, не в силах двигаться дальше.
Он был на грани обморока и, возможно, упал бы, если бы Оксли, поспешивший ему на
помощь, не схватил его за руку.
- Разве вам неизвестно, что прогулки по горам и алкоголь несовместимы? -
раздраженно спросил он.
Мур игнорировал его вопрос. Оттолкнув Оксли в сторону, он сделал несколько
шагов в направлении одинокой скалы, напоминающей грубую скульптуру какого-то
животного. Качаясь из стороны в сторону, он обошел его, ощупывая дрожащими
руками шероховатую поверхность камня.
- Собака, - разочарованно прошептал он, - всего-навсего какая-то собака.
- Ошибаетесь, - насмешливо поправил его Сарасон. - Это койот. Как и можно
было ожидать, если принять во внимание название залива. Суеверные рыбаки высекли
его изображение здесь, чтобы защитить себя и свои лодки от злых духов перед
выходом на промысел.
- Почему все-таки древние каменные скульптуры так интересуют вас? -
поинтересовался Оксли.
- Я антрополог, - с достоинством произнес Мур, - и для меня подобные
изображения один из самых надежных источников информации.
Сарасон внимательно наблюдал за Муром последние несколько минут. На его
губах играла странная улыбка. Он больше не сомневался, что захмелевший профессор
наконец-то выдал свою тайну.
"Мне ничего не стоит убить его прямо сейчас, - подумал он холодно. -
Столкнуть с вершины, и дело с концом. Кто станет разыскивать его? Прилив унесет
тело, и оно станет добычей акул. Мексиканские власти палец о палец не ударят".
- Вы, конечно, понимаете, Генри, что отныне мы не нуждаемся в ваших услугах,
- произнес он бесстрастным тоном.
Сарасон впервые обратился к антропологу по имени, и эта неожиданная
фамильярность таила в себе неприкрытую угрозу.
Мур покачал головой и заговорил с ледяной уверенностью, показавшейся братьям
вызывающей при сложившихся обстоятельствах.
- Без меня вам никогда не добиться успеха.
- Очередной блеф, - фыркнул Сарасон. - Теперь мы и без вас прекрасно знаем,
что вы ищете остров, на котором имеется какая-то древняя скульптура. Чем еще вы
можете быть нам полезны?
Опьянение Мура неожиданно куда-то исчезло, и он оказался не менее трезвым,
чем сами братья.
- Скульптура из камня - только один из нескольких ключей, которые должны
привести нас к сокровищу. Остальные вам все еще неизвестны.
Сарасон недобро усмехнулся:
- Бесполезно лгать мне, Генри. Вам не удастся одурачить нас. Может быть, вы
собираетесь вернуться сюда позднее и в одиночку попытать счастья? Или этот план
не
приходил вам в голову?
Во взгляде, которым Мур одарил братьев, не было и признаков страха - одно
только холодное презрение.
- Можете срыть этот островок до основания и убедиться в том, что здесь
ничего
нет. Что же вы будете делать дальше?
- Он, может быть, прав, - заметил Оксли спокойно. - И даже если он лжет, нам
уже известен этот остров. Мы ничего не проиграем, сохранив ему жизнь.
Сарасон усмехнулся. Он понимал, что для антрополога сейчас главное выиграть
время. Возможно, он специально затягивал поиски, чтобы затем ускользнуть с
частью
сокровищ. Но сбежать, имея при себе несколько тонн золота, было нереально.
- Не будем торопиться, - решил он. - Главное сейчас терпение и терпимость.
Чтобы разрядить атмосферу, он дружелюбно хлопнул антрополога по плечу:
- Простите меня за излишнюю резкость, профессор. На сегодня довольно.
Возвращаемся к гидроплану. Холодная ванна и хороший ужин вознаградят нас после
трудного дня.
- Аминь, - заключил Оксли. - Завтра продолжим поиски.
- Я всегда надеялся, что рано или поздно вы сумеете понять меня, - заметил
Мур более миролюбивым тоном. - Можете не сомневаться, я приведу вас к
сокровищам. Главное - верить в успех, ребята, остальное придет само собой.
Когда они добрались до самолета, Сарасон первым вошел в кабину. Он подобрал
валяющийся на кресле шейкер и попробовал несколько капель остававшейся там
жидкости.
- Так я и думал, - прошептал он. - Чистая вода. Профессор оказался хитрее,
чем я ожидал.
Сарасон мысленно выругал себя. Надо было догадаться раньше. Этот человек
может быть опасен. С какой стати было ему разыгрывать роль пьяного дурака, если
только он не преследует какие-то свои, пока непонятные, но далеко идущие цели.
Профессор на самом деле оказался совсем не таким безобидным ягненком, каким
показался ему поначалу. Известный и уважаемый ученый мог на деле оказаться
совсем
иным человеком.
Сам профессиональный убийца, Сарасон за версту чувствовал себе подобных.
Микки Мур вышла из бассейна и с наслаждением вытянулась в шезлонге. На ней
было красное бикини, едва прикрывавшее ее стройную фигуру. Солнце приятно
согревало тело, и она решила обойтись без полотенца. Она бросила взгляд в
сторону
дома, чтобы убедиться, что слуга уже принес и поставил на стол поднос с
коктейлями.
Микки принципиально не замечала вооруженных охранников, день и ночь
дежуривших в поместье, и вела себя совсем не так, как можно было ожидать от
заложницы.
Бассейн находился во внутреннем дворике, и тропические растения окружали его
со всех сторон. Все основные комнаты находились на внешней стороне здания,
откуда
открывался потрясающий вид на море и лежащий на берегу город. Как ни странно,
она
чувствовала себя вполне счастливой.
Микки взяла часы с маленького столика. Пять часов. Братья и ее муж должны
скоро вернуться. Она с наслаждением подумала о предстоящем обеде, который, как и
обычно, будет состоять из блюд традиционной мексиканской кухни.
Прежде чем подняться в свою комнату, она взяла с подноса бокал с коктейлем и
с
наслаждением выпила его до последней капли. Когда она уже подходила к спальне,
ей
показалось, что со стороны города к дому подъехала машина и остановилась перед
единственными воротами, открывающими доступ на территорию поместья.
Когда она проснулась и открыла глаза, то, к своему удивлению, обнаружила
незнакомого мужчину, стоявшего рядом. Его тень падала ей на лицо.
Его черные глаза, обращенные на нее, казались абсолютно безжизненными. Лицо
ничего не выражало. Незнакомец выглядел изнуренным, словно после
продолжительной болезни.
Микки вздрогнула, холодный ветерок внезапно пробежал по ее телу. Ей
показалось странным, что неизвестный не обратил никакого внимания на ее
обнаженное тело, а смотрел прямо в глаза. Его взгляд пронзал ее насквозь.
- Кто вы такой? - спросила она. - Вы работаете на мистера Золара?
Он ответил не сразу. Но, когда заговорил, его голос показался ей таким же
безжизненным, как и глаза.
- Мое имя Тупак Амару, - произнес он и, не добавив больше ни слова, вышел из
комнаты.
Адмирал Сэндекер встал из-за стола и обменялся сердечным рукопожатием с
Гаскиллом и Рэгсдейлом.
- Садитесь, джентльмены, и чувствуйте себя как дома, - предложил он.
Гаскилл с высоты своего роста посмотрел на маленького человека, едва
достававшего ему до плеча.
- Благодарим вас, сэр, что вы нашли время встретиться с нами, - произнес он.
- НУМА и в прошлом успешно сотрудничала с ФБР и Таможенной службой.
Наши отношения всегда отличались завидным взаимопониманием.
- Надеюсь, мы не нарушили ваши планы, когда попросили о встрече.
- Скажем так, я был заинтригован. Желаете кофе, джентльмены?
- Мне черный кофе, пожалуйста, - сказал Гаскилл.
- С любым искусственным заменителем сахара, если можно, - добавил
Рэгсдейл.
Сэндекер отдал соответствующие распоряжения секретарю и вновь повернулся к
гостям.
- Что я могу сделать для вас, джентльмены? Рэгсдейл перешел прямо к делу.
- Мы надеемся, что НУМА поможет нам урегулировать некую проблему,
связанную с крадеными древними сокровищами.
- Несколько не по нашей линии, - развел руками адмирал. - Обычно мы имеем
дело с океанографией и разведкой подводных месторождений полезных ископаемых.
Гаскилл согласно кивнул:
- Мы понимаем вашу позицию, но, как нам стало известно, один из сотрудников
вашей организации нелегально ввез в страну ценный предмет, на владение которым
претендуют правительства нескольких стран.
- Этот человек я, - заявил адмирал, не моргнув глазом.
Рэгсдейл и Гаскилл обменялись взглядами и замерли в креслах. Дело приняло
совсем не тот оборот, на который они рассчитывали.
- Вам известно, адмирал, что Соединенные Штаты запретили ввоз в страну
похищенных художественных ценностей на основании конвенции ООН о защите прав
владельцев произведении искусства?
- Мне известно об этом, джентльмены.
- Возможно, вам также известно, что правительство Эквадора заявило
официальный протест Госдепартаменту США по этому поводу.
- К вашему сведению, джентльмены, именно я давал заключение относительно
этого протеста.
Гаскилл вздохнул и почувствовал себя более уверенно.
- Я всегда подозревал, что за всем этим скрывается нечто большее, чем
обычная
контрабанда.
- Мы были бы благодарны вам, адмирал, если бы вы более подробно посвятили
нас в суть вопроса, - заметил Рэгсдейл.
Сэндекер сделал паузу, так как в этот момент его секретарь Джулия Вольф
внесла
в кабинет поднос с чашками кофе и поставила его на край стола.
- Извините меня, сэр, но Руди Ганн только что звонил из Сан-Филипе и
сообщил,
что он и Ал Джордино уже приземлились и начали подготовку к выполнению задания.
- Что слышно от Дирка?
- В настоящий момент он на машине пересекает Техас и, вероятно,
присоединится к ним в течение ближайших двух дней.
Едва дверь за секретарем закрылась, Сэндекер вновь повернулся к
представителям
федеральных служб.
- Извините за нарушение протокола, джентльмены. На чем мы остановились?
- Вы собирались рассказать нам, каким образом похищенное произведение
искусства оказалось в США, - напомнил Рэгсдейл, лицо которого вновь приняло
озабоченное выражение.
Адмирал открыл коробку с сигарами и предложил их гостям.
Оба отказались.
Сэндекер откинулся на спинку кресла, раскурил сигару и, выпустив облако
голубого дыма, рассказал им историю кипу Дрейка, начиная с войны между Уаскаром
и Атауальпой и кончая результатами работы Хайрема Йегера по его дешифровке.
- Но послушайте, адмирал, - задал очередной вопрос Рэгсдейл, - полагаю,
ваша организация не собирается принимать участие в поисках пропавших сокровищ?
- Как раз собирается, - усмехнулся адмирал.
- Будьте так добры, сэр, объясните нам суть протеста правительства Эквадора,
-
попросил Гаскилл.
- Как вам угодно. В Эквадоре давно назрел серьезный конфликт между
правительством и армией крестьянских повстанцев, обосновавшихся в горах.
Правительство страны опасается, что официальное разрешение перевезти кипу в США
и расшифровать его может быть расценено как распродажа национального сокровища
иностранцам. Объявив, что мы украли его, они сняли с себя всякую
ответственность.
Затем, после соответствующих переговоров, они согласились передать кипу нашему
агентству сроком на один год. Когда реликвия будет возвращена с соблюдением всех
должных церемоний, президент и его команда окажутся национальными героями.
- Но почему именно НУМА, - настаивал Рэгсдейл, - почему не Смитсоновский
институт или географическое общество?
- Потому что мы не претендуем на сокровище или даже на его часть. У нас есть
необходимый опыт, и, наконец, мы лучше других можем сохранить секретность
проводимых исследований.
- Вы хотите сказать, что проводите ваши работы исключительно из
альтруистических соображений?
- А что еще нам остается делать? Если сокровище будет найдено в море
Кортеса,
где, как мы полагаем, оно и находится, то по меньшей мере между двумя странами,
Мексикой и Перу, начнется спор о том, кому принадлежит все это богатство.
- И наш Государственный департамент наберет очки, выступая в роли
посредника, - закончил за адмирала Рэгсдейл.
- Это ваши слова, сэр, не мои.
- Но почему вы все-таки не поставили в известность ФБР и таможню.
- Я информировал Президента, - ответил Сэндекер. - Если его администрация
сочла излишним сообщить об этом вашим службам, обращайтесь непосредственно в
Белый дом.
Рэгсдейл допил кофе и поставил чашку на поднос.
- Считайте, что мы покончили с этой проблемой, адмирал. И поверьте мне, если
я скажу, что мы все испытываем чувство облегчения оттого, что дело закончилось
именно таким образом. К несчастью или, наоборот, к счастью - это уже зависит от
точки зрения, вы тем самым открыли дверь другой дилемме.
- Совпадение и в самом деле поразительное, - согласился Гаскилл.
- О каком совпадении идет речь? - спросил Сэндекер.
- Я имею в виду, что после почти пятисот лет полной безызвестности два ключа
первостепенной важности к тайне сокровищ Уаскара неожиданно объявляются из двух
разных источников с промежутком всего в пять дней.
Сэндекер недоуменно развел руками:
- Боюсь, не совсем понимаю то, о чем вы говорите, джентльмены.
Гаскилл, в свою очередь, информировал адмирала о судьбе Золотых доспехов
Тиапольо. Он закончил рассказ коротким резюме о деле против Международной
компании Золара.
- Вы хотите сказать, что в это самое время другая команда занята поисками
сокровищ Уаскара? - недоверчиво переспросил Сэндекер.
Рэгсдейл кивнул:
- Международный синдикат, специализирующийся на кражах, контрабанде и
подделках произведении искусства с годовым доходом в миллионы долларов.
- Не имел об этом ни малейшего представления.
- К сожалению, наше правительство и средства массовой информации не
просветили сограждан об этого рода преступной деятельности, уступающей по своему
размаху только торговле наркотиками.
- Ценность похищенных экспонатов только за одну кражу из музея Гарднера в
Бостоне в апреле 1990 года составила двести миллионов долларов, - уточнил
Гаскилл.
- Если учесть, что подобные преступные сообщества действуют практически в
каждой стране, - продолжал Рэгсдейл, - стоит ли удивляться, что речь идет о
целой
индустрии с годовым оборотом почти в миллиард долларов.
- Список предметов искусства и антиквариата, украденных за последнюю сотню
лет, не уступает количеству абонентов в телефонном справочнике Нью-Йорка, -
подтвердил Гаскилл.
- Кто же покупает все эти похищенные шедевры? - спросил Сэндекер.
- Спрос значительно превышает предложение, - объяснил Гаскилл. -
Разумеется, богатые коллекционеры косвенно ответственны за эти преступления,
поскольку именно повышенный спрос на произведения искусства и способствует
процветанию черного рынка. В этот список входят главы государств,
правительственные чиновники высокого ранга, звезды мирового кино, воротилы
бизнеса и даже кураторы крупнейших музеев, готовые на многое закрыть глаза,
когда
речь идет о пополнении их коллекции. Если у них есть деньги, они покупают все.
Особое место в этом списке занимают торговцы наркотиками, для которых скупка
краденых предметов искусства - один из наиболее надежных способов отмывания
грязных денег.
- Меня ничуть не удивляет, что незарегистрированные предметы искусства
способны затеряться в этом потоке, - согласился Сэндекер. - Но как прикажете
понимать бесследное исчезновение всемирно известных произведении живописи и
скульптуры?
Рэгсдейл безнадежно развел руками.
- Иногда нам везет и мы получаем сведения, которые приводят нас к похищенной
собственности. Время от времени честные торговцы произведениями искусства или
кураторы музеев сообщают нам, что они узнали ту или иную вещь, появившуюся на
черном рынке, но, как правило, большинство из них так и не удается найти.
- Скромное число антиков, попадающих в руки грабителей могил, продаются
прежде, чем археологи получают возможность изучить их, - заметил Гаскилл. -
Например, во время воины против Ирака в начале девяностых годов тысячи
предметов,
включая еще не расшифрованные глиняные таблички, ювелирные изделия, ткани,
стекло, керамику, золотые и серебряные монеты, цилиндрические печати, были
украдены из музеев Кувейта и Ирака отрядами оппозиции, шиитами и курдскими
повстанцами. Большинство из них уже прошло через руки дилеров и аукционистов
прежде, чем они были заявлены как украденные или исчезнувшие ценности.
- Мне кажется маловероятным, что какой-нибудь коллекционер согласится
заплатить огромные деньги за краденую вещь, - возразил Сэндекер. - Он, конечно,
не может выставить ее, не рискуя оказаться разоблаченным и арестованным. Зачем
она ему?
- Назовем это психологическим извращением, - отвечал Рэгсдейл. - Гаскилл и
я приведем вам сколько угодно примеров, когда некоторые коллекционеры хранили
свои сокровища в секретных помещениях, где они могли сидеть и созерцать их
каждый день или раз в десять лет. Их не интересует, попадут ли они когда-нибудь
на
выставку или нет. Им доставляет удовольствие сам факт, что они обладают тем,
чего
нет больше ни у кого.
Гаскилл согласно кивнул головой.
- Страсть к коллекционированию порой толкает людей на совершенно
невероятные поступки. Кажется, что может быть хуже осквернения и ограбления
могил индейцев, когда выкапываются и продаются черепа и мумии женщин и детей,
но известны случаи когда коллекционеры реликвий Гражданской воины раскапывали
могилы на национальных мемориальных кладбищах чтобы заполучить пряжки от
ремней северян и конфедератов.
- Чистейшей воды безумие, - согласился адмирал.
- Истории ограбления могил с подобными целями бесчисленны, - продолжал
Рэгсдейл. - Кости умерших людей всех эпох, начиная с неандертальцев разбиваются
и выбрасываются. Святость и неприкосновенность могил не имеет никакого значения
для грабителей, когда речь идет о прибыли. Все это ведет к растущей торговле
подделками. Даже многие собрания известных музеев порой содержат заведомые
фальсификаты.
- Не исключение даже всемирно известные произведения искусства, -
продолжил пояснять Гаскилл. - Рэгсдейлу и мне приходилось иметь дело со
случаями, когда известные шедевры похищались, копировались талантливыми
художниками, а затем их копии возвращались владельцам вместо подлинников за
вознаграждение или страховку.
- А каким образом реализуются краденые ценности? - спросил Сэндекер.
- Грабители могил и похитители произведений искусства продают их через
сложно организованную сеть дилеров, предпочитая сами оставаться в тени.
- Разве на них нельзя выйти через посредников?
- Очень сложно. И поставщики и дистрибьюторы тоже совершают свои операции
за закрытыми дверьми, секретно, поэтому выйти на настоящих хозяев преступного
бизнеса очень сложно, намного сложнее, чем проследить цепочку наркомафии от
рядового наркомана до наркобарона. Мы имеем дело с высокообразованными людьми,
имеющими прекрасные связи в большом бизнесе и правительственных кругах. Это
весьма практичные, проницательные и ловкие люди. За исключением редких случаев,
они не связаны с клиентами напрямую. А стоит подобраться к ним достаточно
близко,
как они тут же мобилизуют на свою защиту дорогих адвокатов.
- Неужели вам никогда не удается добиться успеха? - удивился Сэндекер.
- Иногда удается арестовать нескольких мелких дельцов, действующих на свой
страх и риск, - возразил Рэгсдейл. - Обе наши организации обнаружили немалое
число похищенных ценностей. Но это, по сути дела, лишь маленькие ручейки. Без
солидных улик мы не можем перекрыть главные потоки перемещения краденого.
- Да, работа у вас, ребята, не дай бог никому, - сочувственно заметил
Сэндекер.
- Мы первыми готовы согласиться с этим, - усмехнулся Рэгсдейл.
Адмирал замолчал и какое-то время размышлял.
- О'кей, парни. Все, что вы рассказали, было очень интересно, но я не
понимаю
одного. Чем наше агентство может помочь вам?
Гаскилл наклонился вперед:
- Мы полагаем, что, невольно сопоставив время ваших работ по поискам
сокровищ Уаскара со временем аналогичных операций крупнейшего в мире торговца
крадеными ценностями, вы открыли для нас определенные перспективы подобраться к
нему.
- Вы имеете в виду Международную компанию Золара?
- Да, семейный синдикат, чьи щупальца достигают самых отдаленных уголков
мира преступного бизнеса. ФБР и Таможенной службе впервые приходится иметь
дело со столь мощной группировкой.
- Слушаю вас внимательно, - сказал Сэндекер.
- В погоне за баснословным богатством Золар и его сообщники вынуждены
пренебречь привычными мерами предосторожности. Для нас это уникальный Шанс
получить представление не только о структуре организации, но и изучить их
методы,
способы транспортировки и узнать местонахождение секретного склада краденых
ценностей...
- Где вы и собираетесь взять их с поличным, - закончил за него Сэндекер.
- Сегодня мы редко используем старую терминологию, адмирал, - улыбнулся
Рэгсдейл, - но вы ухватили суть дела.
Адмирал был явно заинтригован:
- Вы хотите, чтобы я отозвал мою поисковую команду? Это ваше официальное
предложение.
Рэгсдейл и Гаскилл обменялись взглядами и одновременно кивнули.
- Да, сэр, - сказал Гаскилл. - Это официальное предложение.
- Вы согласовали его с руководством своих агентств?
- Директор ФБР Моран и директор Таможенной службы Тома согласились с
нашими предложениями.
- Вы не возражаете, если я сейчас позвоню им, чтобы получить их личное
подтверждение?
- Нисколько, - сказал Гаскилл. - Приношу извинения за то, что агент Рэгсдейл
и я отняли у вас столько времени, прежде чем сообщить это, но мы хотели, чтобы
вы
узнали все детали из первых рук.
- Я понимаю и одобряю ваши намерения, - великодушно сказал Сэндекер.
- Так вы согласны сотрудничать и отозвать вашу поисковую команду? - спросил
Рэгсдейл.
Сэндекер несколько секунд лениво следил за облаком дыма, поднимавшимся от
его сигары.
- НУМА будет сотрудничать с ФБР и Таможенной службой, но я не сверну наш
проект, - твердо сказал он.
Гаскилл недоуменно посмотрел на адмирала, не зная, как понимать его слова.
- Простите, сэр, но, боюсь, я не совсем уловил вашу мысль.
- Вы, ребята, когда-нибудь охотились за сокровищами, которые считались
потерянными пять сотен лет?
Рэгсдейл посмотрел на своего партнера и пожал плечами.
- Задача нашей организации - поиск пропавших людей, беженцев и тел. Охота
за сокровищами не по нашей части.
- Думаю, вам не надо объяснять, чем занимается Таможенная служба, -
усмехнулся Гаскилл.
- Я имею представление о том, чем занимаются ваши службы, - подтвердил
Сэндекер, - но если попробовать оценить шансы кладоискателя найти потерянное
сокровище, то они окажутся примерно один на миллион. И наше кипу и ваши доспехи
дают лишь отдаленное представление о том, где находится остров, затерянный в
море
Кортеса. Насколько я понимаю, Золар и его сообщники полные дилетанты в поисках
сокровищ. Поэтому их шансы найти клад практически равны нулю.
- Вы полагаете, что шансы вашей команды намного больше? - спросил Гаскилл
скептически.
- Руководитель проекта и его люди - лучшие специалисты в этой области. Если
у вас есть сомнения, можете ознакомиться с их досье.
- В таком случае, как вы планируете сотрудничать с нами? - спросил Рэгсдейл
далеко не дружелюбным тоном. Сэндекер откашлялся:
- Мы ведем наши поиски одновременно с бандой Золара, но при этом остаемся в
тени. У преступников нет оснований опасаться конкурентов, и они посчитают, что
люди нашего агентства работают над очередным океанографическим проектом. Если
Золар найдет сокровище, моя команда просто незаметно вернется в Вашингтон.
- Допустим, он потерпит неудачу, - предположил Рэгсдейл.
- В таком случае мы сделаем все от нас зависящее, чтобы не повторить их
ошибок. Ну а если уж моя команда не найдет сокровище, то, будьте спокойны, его
не
найдет никто.
- Ну а если она добьется успеха?
- Тогда она оставит после себя такие следы, что Золар и его компания будут
думать, что нашли его самостоятельно. - Сэндекер сделал паузу и бросил на своих
гостей хитрый взгляд. - И с этой самой минуты вы начинаете свою игру,
джентльмены.
- Представляю, как Рудольф Валентине появляется верхом на лошади на вершине
ближайшей дюны и увозит меня в свою палатку, - произнесла Лорен сонным
голосом.
Она устроилась на переднем сиденье машины, поджав под себя ноги, и смотрела
на океан песчаных дюн, составляющих основную часть местного ландшафта.
- Смотри, смотри, - посоветовал Питт. - Кстати, чуть севернее находятся дюны
Коачелья, где Голливуд снимает большинство своих боевиков о пустынях.
Отъехав пятьдесят километров от Юмы в штате Аризона, Питт пересек реку
Колорадо и, оказавшись в Калифорнии, свернул с магистрального шоссе,
соединяющего два штата, на узкую дорогу, которая вела к пограничным городкам
Калехико и Мехикали. Водители и пассажиры автомобилей, которые их обгоняли или
двигались в противоположном направлении, провожали глазами старый автомобиль и
трейлер, который он тащил за собой.
Лорен, уговорившая его пересечь страну в старом автомобиле и жить в
трейлере,
намеревалась затем присоединиться к туру по югу Аризоны, спонсором которого был
Американский клуб любителей старинных автомобилей. Тур должен был начаться
через две недели, и Питт, хотя и сомневался, что им удастся закончить за это
время
охоту за сокровищами, согласился отправиться вместе с ней, поскольку любил
участвовать в гонках старых автомобилей на протяженных трассах.
- Сколько осталось до границы? - поинтересовалась Лорен.
- Через сорок два километра мы пересечем границу Мексики, - сообщил он, -
откуда нам останется проехать всего сто шестьдесят пять километров до СанФелипе.
Мы должны добраться до дока, где Ал и Руди держат паром, как раз к обеду.
- Кстати, о еде и напитках, - лениво заметила она, - холодильник пуст. Все
наши запасы мы подчистили прошлым вечером.
Питт убрал руку с руля и сжал ее колено.
- Полагаю, что в мои обязанности входит смотреть за тем, чтобы пассажиры
были довольны, периодически наполняя их желудки.
- Что скажешь, если мы на секунду притормозим вон у того указателя? -
предложила она.
Питт посмотрел в указанном направлении и увидел покосившийся придорожный
столбик с вывеской, готовый рухнуть в любой момент. Буквы настолько выгорели,
что
он едва смог разобрать, что на ней написано.
"Холодное пиво и еда домашнего приготовления.
Через две минуты вас ждут в "Бокс кар кафе".
- Холодное пиво звучит заманчиво, но я опасаюсь домашней пищи. Когда я был
маленьким мальчиком, моя матушка готовила такие блюда, что меня выворачивало
наизнанку.
- Постыдился бы так говорить. Твоя мать прекрасно готовит.
- Да, это сейчас. А двадцать пять лет назад даже голодные бродяги не
рисковали
подходить к нашему порогу.
- Ты непереносим.
Лорен начала вертеть ручки старого радиоприемника, пытаясь настроиться на
мексиканскую станцию. Наконец ей это удалось, и мексиканская музыка наполнила
салон.
- Меня не волнует, даже если у повара черная оспа, - заявила она, - я умираю
от голода.
"Вот так всегда, - подумал Питт с горечью, - возьми с собой в дорогу
женщину,
и через час окажется, что она либо голодна, либо желает немедленно принять
ванну".
- Кроме того, - настаивала она, - нам необходим бензин.
Питт скосил глаза на счетчик. Бак и в самом деле оказался заполненным едва
на
четверть.
- Думаю, нам не повредит, если мы заправимся прежде, чем пересечем границу,
- согласился он.
- Но кажется, мы не так далеко отъехали от последней бензозаправочной
станции.
- От большого автомобиля с двенадцатицилиндровым двигателем и трейлером на
прицепе, выпущенного шестьдесят лет назад, трудно ожидать экономии горючего.
Вскоре показались придорожный ресторан и бензозаправочная станция. На
запущенной площадке перед кафе группа мотоциклистов, примерно человек двадцать,
пила пиво и наслаждалась прохладным бризом, дувшим с залива.
- Может, подцепишь кого-нибудь, - предложил шутливо Питт.
- Пожалуй, нам лучше уехать отсюда.
- Ты опасаешься мотоциклистов? Они такие же путешественники, как ты и я.
- Одеты они определенно не так, как мы, - возразила она, кивком головы
указав
на группу, состоящую из мужчин и женщин, одетых в традиционные костюмы
любителей мотоспорта: куртки и брюки из кожи, украшенные многочисленными
молниями, пряжками и надписями.
Заглушив мотор, Питт вышел из автомобиля и обратился к ближайшему
мотоциклисту, оказавшемуся крашеной блондинкой с конским хвостом.
- Привет, - сказал он. - Поесть-то здесь можно? Не отравимся?
- Это смотря кто ест, - ответила она насмешливо, - но если вы и на самом
деле
голодны, то еда покажется вполне сносной.
Металлическая табличка информировала водителей, что бензозаправочная
станция работает по принципу самообслуживания, так что Питту пришлось
управляться самому. Но с тех пор как он полностью отремонтировал двигатель
своего
автомобиля, подобные проблемы мало волновали его.
Лорен упорно оставалась на своем месте, пока мотоциклисты бродили вокруг,
восхищаясь старой машиной и трейлером. Ответив на кучу вопросов, Питт поднял
капот и показал им двигатель. Затем вытащил Лорен из машины.
- Я думаю, что тебе будет приятно познакомиться с этими милыми людьми, -
сказал он. - Все они из клуба любителей мотоциклетного спорта в западном
Голливуде.
Лорен сначала решила, что Питт шутит, и была очень смущена, когда он
формально представил ее. Затем ее смущение сменилось удивлением, когда она
узнала, что большинство из них адвокаты, вместе со своими женами совершавшие тур
вокруг южно-калифорнийской пустыни. Ей также польстило то, что все они знали ее
имя.
После недолгой беседы адвокаты и их жены взобрались на своих механических
коней и под аккомпанемент ревущих двигателей исчезли в направлении
Императорской долины.
"Бокс кар кафе" представляло собой два старых товарных вагона, соединенных
вместе Рельсы под ними были занесены песком. На деревянных стенах вагонов еще
сохранилась старая надпись "Южные Тихоокеанские линии".
Питт и Лорен вскарабкались по металлической лесенке к двери в задней части
одного из вагонов. Внутри было чисто и уютно. Столиков не было, только длинный
прилавок с табуретами, протянувшийся во всю длину объединенных вагонов Открытая
кухня находилась по другую сторону прилавка и была сооружена из старых
пиломатериалов, выглядевших так, словно они пролежали не один десяток лет под
солнцем пустыни.
На картинах, висевших на стенах, были изображены первые локомотивы и
товарные поезда, тащившиеся через пустыню. Список, прикрепленный к
музыкальному автомату, включал популярные мелодии сороковых и пятидесятых
годов и записи гудков разных паровозов Цена прослушивания двух записей
составляла
двадцать пять центов.
Питт опустил четвертак и сделал свои выбор. Он остановился на пьесе Фрэнки
Карли "Милая Лоррейн" и записи гудка набирающего скорость локомотива.
Высокий мужчина лет шестидесяти с небольшим, с седой шевелюрой и белой
бородой, протирал прилавок. Когда Питт подошел к прилавку, он поднял голову и
улыбнулся.
- Добро пожаловать в "Бокс кар кафе". Далеко едете?
- Не очень, - сказал Питт, бросая озорной взгляд в сторону Лорен. - Просто
мне не удалось выехать из Седоны пораньше.
- Не сердись на меня, - нежно прощебетала она. - Не все встают с петухами,
как ты.
- Что желаете? - спросил человек за прилавком.
- Холодное пиво будет в самый раз.
- Местное или мексиканское?
- "Корона".
- Одна "Корона", пожалуйста. А вы, сэр?
- Что у вас есть?
- "Олимпиа", "Курс", "Будвайзер".
- Давайте "Оли".
- Будете что-нибудь есть?
- Мне чилибургер и салат, - сказала Лорен.
- Я в общем-то не голоден, - заметил Питт, - так что мне достаточно салата.
Вы владелец этого заведения?
- Купил его у прежнего хозяина, когда бросил заниматься старательством.
Он поставил пиво и закуски на прилавок и направился к плите.
- Ваши вагоны - интересный памятник истории железных дорог. Они были
привезены сюда, или старая линия проходила прямо по этому месту?
- Мы находимся прямо на старой железнодорожной ветке от Юмы до ЭльСентро.
Линия брошена в 1947 году за ненадобностью. Развитие автоперевозок
доконало ее. Вагоны были куплены старым инженером, работавшим до этого на
"Южных Тихоокеанских линиях". Он и его жена устроили в них ресторан и построили
бензозаправочную станцию. Правда, после того как провели автомагистраль между
штатами, движение здесь заметно поубавилось.
Владелец кафе выглядел так, как и должен выглядеть человек, живший в пустыне
еще задолго до того, как здесь были проложены железнодорожные рельсы. У него был
вид потрепанного жизнью человека, который видел больше того, чем следовало
видеть, слышал еще больше. Нетрудно было догадаться, что он когда-то принадлежал
к другому миру, имеющему мало общего с затерянной в пустыне забегаловкой у
обочины редко используемой дороги.
"На кого он похож? - подумал Питт. - Его лицо определенно напоминает мне
кого-то".
- Держу пари, что вы знаете немало интересных историй об этих дюнах, -
сказал он, чтобы завязать разговор.
- Много человеческих костей лежит в них, - вздохнул старик, - останки тех
пионеров и старателей, которые пытались преодолеть четыреста километров по
пустыне от Юмы до Бориего-Спрингс в разгар лета.
- После реки Колорадо здесь нет воды? - спросила Лорен.
- Ни капли, вплоть до Бориего-Спрингс Конечно, это было задолго до того, как
в
долину была проведена вода. Только после того как они умирали от жары и жажды,
они узнавали, что водоносный пласт лежит здесь не слишком глубоко, всего на
глубине пяти метров. Вероятно, смерть была не из легких, недаром их призраки до
сих
пор бродят ночами по пустыне.
- Мне кажется, я не все поняла, - произнесла Лорен смущенно.
- Воды нет на поверхности, но под землей здесь полно рек, некоторые из них
не
уступают по глубине и ширине Колорадо.
Последние слова старика больше всего заинтересовали Питта.
- Мне никогда прежде не приходилось слышать о больших реках, текущих под
поверхностью пустыни.
- По крайней мере две есть. Это точно. Одна действительно большая река течет
с
севера Невады на юг через пустыню Мохаве, затем поворачивает на запад, где и
впадает в Тихий океан южнее Лос-Анджелеса. Другая течет под Императорской
долиной в штате Калифорния, затем сворачивает на юг и впадает в море Кортеса.
- А есть ли какие-нибудь доказательства, что эти реки действительно
существуют? - спросила Лорен. - Кто-нибудь видел их?
- Подземная река, впадающая в Тихий океан, - продолжал рассказывать хозяин,
не прекращая готовить чилибургер для Лорен, - по слухам, была открыта одним
инженером, занимавшимся поисками нефти. Это он проследил ее течение через
Мохаве до впадения в Тихий океан. Сведения о реке, впадающей в море Кортеса,
восходят к старой истории о старателе, обнаружившем пещеру, сообщающуюся с
туннелем, по которому и протекала река.
Питт напрягся, вспомнив рассказ Йегера о подземной реке:
- Как описывал этот старатель подземную реку? Старик продолжал говорить, не
отходя от плиты.
- Этого человека звали Ли Хант, вполне возможно, что он был очень
изобретательный врун. Но он клялся, что в конце 1942 года нашел пещеру в горах
Кастл Доум, расположенных к северо-западу от этого самого места. Через устье
пещеры, минуя ряд промежуточных каверн, он спустился до глубины двух километров
от поверхности земли, где обнаружил подводную реку, протекающую через обширный
каньон. Там, по его словам, он нашел еще и богатую золотую россыпь.
- Мне кажется, я видела это в кино, - заметила Лорен скептически.
- Хант возвращался когда-нибудь к подземной реке? - спросил Питт.
- Он пытался, но каждый раз по пятам за ним следовала толпа бродяг, жаждущих
добраться до Золотой реки, как ее стали потом называть. В конце концов они
довели
его до того, что он взорвал динамит в самой узкой части прохода, метрах в ста от
входа, обрушив при этом чуть ли не половину горы. Ни сам Хант, ни его
преследователи не смогли пробиться сквозь завал или найти другой вход в
подземный
туннель.
- Однако при современном уровне техники это вполне разрешимая задача, -
заметил Питт.
- Разумеется, если у вас есть желание рискнуть двумя миллионами долларов, -
усмехнулся старик. - Как бы то ни было, никто не захотел дать столько денег на
историю, которая могла оказаться чистой выдумкой.
Он сделал небольшую паузу, чтобы положить чилибургер на тарелку. Затем налил
себе кружку пива и присел на табурет рядом с Питтом.
- Рассказывают, правда, что старый Хант все-таки как-то умудрился пробраться
внутрь горы, но назад не вернулся. Он исчез вскоре после того, как обрушил
старый
проход. С тех пор его никто не видел. Болтали, что он нашел другую дорогу к
подземной реке и умер где-то на ее берегах. Некоторые люди верят в историю о
подземной реке, но большинство все-таки считают ее одной из многих баек пустыни.
- Подобные реки могут существовать, - заметил Питт. - Несколько лет назад я
работал в экспедиции, которая нашла подземную реку.
- Где-нибудь на юго-востоке отсюда?
- Нет, в Сахаре. Она течет под пустынной равниной и несет много всякой
дряни,
загрязняющей воды реки Нигер и прибрежную зону Атлантического океана.
- Река Мохаве к северу отсюда сначала течет по поверхности, затем уходит под
землю, и никто в точности не знает, где и куда она впадает.
- Почему вы так уверены, что река Ханта впадает в море Кортеса? С таким же
успехом она может впадать и в Тихий океан где-нибудь за пределами Калифорнии.
- Хант потерял в пещере заплечный мешок и флягу. Шесть месяцев спустя их
нашли на пляже в заливе.
- Не кажется ли вам, что эта история уж слишком неправдоподобна? Фляга и
мешок могли принадлежать кому угодно. Почему вы считаете, что это были его вещи?
- спросила Лорен с таким видом, словно она сидела на заседании комитета
Конгресса.
- Наверное, потому, что на них было написано его имя.
Это замечание, однако, не смутило Лорен. Она просто игнорировала его.
- Можно найти не меньше двадцати других, вполне логичных объяснений, -
объявила она. - Они могли быть потеряны или выброшены тем, кто нашел или украл
вещи у Ханта, или, что более вероятно, он вообще не умер в пещере, а сам
выбросил
их.
- Все может быть, - спокойно согласился хозяин, - но как вы объясните другие
тела?
- Какие еще тела? - спросил Питт.
- Рыбака, который исчез в озере Кокопа, - ответил старик тихим голосом,
словно боялся быть подслушанным, - и двух ныряльщиков, пропавших в Трубе
дьявола. То, что осталось от их тел, было найдено в водах залива.
- Еще одна из баек пустыни, - предположила Лорен. Старик поднял правую
руку:
- Чистая правда. Можете навести справки в конторе шерифа.
- Где находятся озеро и Труба? - спросил Питт.
- Озеро Кокопа к юго-востоку от Юмы. Труба дьявола - на территории
Мексики, у северного подножия гор Сьерра-эль-Майор-Маунтейнс. Если прочертить
линию от горы Ханта через озеро Кокопа и Трубу дьявола, то она упрется прямо в
море Кортеса.
Но Лорен не так просто было сбить с толку. Она продолжала свое
расследование:
- Кто возьмется утверждать, что они не утонули, когда ныряли или рыбачили в
заливе?
- Рыбак и его жена отдыхали на озере, когда жена решила вернуться в лагерь и
заняться обедом. Муж отвез ее на берег, а сам продолжал заниматься греблей.
Когда
она собралась позвать его, то увидела только перевернутую лодку. Три недели
спустя
один шкипер нашел его тело в водах залива, в ста пятидесяти километрах от озера.
- Я думаю, что жена пристукнула его, бросила тело в залив, а затем, чтобы
отвести подозрения от себя, придумала историю об озере и перевернутой лодке.
- Что известно о ныряльщиках? - спросил Питт.
- Не очень много. Они отправились к Трубе дьявола, затопленному участку
разлома, возникшего в результате землетрясения, и больше их никто не видел.
Месяц
спустя их распухшие тела также были выловлены из залива.
Питт и думать забыл о стоящей перед ним тарелке. Его мозг напряженно
работал.
- Вы не знаете, случайно, - спросил он, - где были найдены тела людей и
имущество Ханта?
- Я специально не интересовался, - ответил бывший старатель, задумчиво
разглядывая дощатый пол, - но, если не ошибаюсь, они были найдены неподалеку от
Пунта-эль-Мачарро.
- Где находится это место?
- На западном берегу. Пунта-эль-Мачарро, или Мачарро-пойнт, расположен в
двух-трех километрах севернее Сан-Фелипе.
Лорен бросила взгляд на своего спутника:
- Место нашего назначения. Питт криво улыбнулся:
- Напомни мне смотреть в оба за трупами в заливе. Владелец кафе допил свое
пиво:
- Решили немного порыбачить, ребята? Питт кивнул:
- Можно сказать и так.
- К югу от Мехикали смотреть особенно нечего. Одна пустыня, но там
призраков,
скелетов и преданий на один километр больше, чем в любых джунглях или горах на
планете. Запомните это, и вы наверняка встретите одного из них.
- Мы вспомним о них, - пообещала Лорен, - когда будем пересекать
подземную Золотую реку Ханта.
- Обязательно пересечете, - пообещал бывший старатель, - жаль только, что вы
даже не заметите этого.
Заплатив за бензин и еду, Питт пошел проверить машину, а старик проводил
Лорен на стоянку перед кафе. С собой он захватил корзинку с салатом и морковью.
- Счастливого пути, - пожелал он на прощание.
- Спасибо. Идете кормить кролика? - Лорен кивнула на корзинку с овощами.
- Нет, моего ослика. Мистер Пириуинкль становится стар, и ему трудно прожить
на одной траве. Лорен протянула ему руку:
- Мне очень понравились ваши истории, мистер...
- Касслер. Клайв Касслер. Было очень приятно встретиться с вами, мэм.
Когда они снова ехали по дороге к границе, Питт повернулся к Лорен:
- Я чуть было не подумал, что старый чудак дал мне ключ к местонахождению
сокровищ.
- Ты имеешь в виду упоминание Йегера о реке, текущей под островом?
- Да, но главная трудность в том, что с точки зрения геологии существование
подобной реки на небольшом острове просто невозможно.
Лорен повернулась к зеркалу заднего обзора, чтобы подкрасить губы.
- Если река течет достаточно глубоко, ее русло может пролегать под дном
залива.
- Может быть, но как узнать об этом, не пробурив несколько километров
скальной породы?
- А вам бы, конечно, хотелось найти путь к сокровищам, вообще не проводя
горных работ?
Питт пожал плечами и замолчал на несколько минут.
- А он действительно умеет рассказывать старые байки, - сказал Питт, не
отрывая глаз от дороги.
- Владелец кафе? Да, голова у него работает.
- Жаль, что я не спросил его имени.
Лорен поудобнее устроилась на сиденье и выглянула в окно, за которым уже
появились первые кактусы. Пустыня осталась позади.
- Он сказал его мне.
- И?
- Странное имя. - Она помолчала, пытаясь припомнить, затем пожала плечами.
- Очень глупо, но, знаешь, я уже забыла его.
За рулем сидела Лорен, когда они достигли Сан-Фелипе, Питт устроился на
заднем сиденье и мирно посапывал, и она решила не будить его. Лорен направила
запыленную машину на окружную дорогу, стараясь не заехать трейлером на обочину,
а затем свернула на юг в сторону гавани. Она никак не ожидала увидеть столько
дорогих отелей и ресторанов. Сан-Фелипе переживал строительный бум. Еще недавно
сонная рыбацкая деревушка быстро превращалась в модный курорт.
Через пять километров она свернула на боковую дорогу, к докам.
Лорен притормозила возле старого парома, выглядевшего словно призрак со
свалки металлолома. Зрелище было еще более неприглядным оттого, что наступало
время отлива и паром сидел на морском дне, завалившись на правый борт.
- Поднимайся, соня, приехали! - крикнула она, тормоша своего приятеля.
Питт несколько раз моргнул, недоуменно разглядывая через ветровое стекло
проржавевшую посудину, потом решительно потряс головой.
- Скажи мне, я еще сплю, - поинтересовался он, - или ты успела арендовать
машину времени?
- Ни то, ни другое, - успокоила она его, - то, что находится у тебя перед
носом, всего-навсего твои дом на ближайшие две недели.
- Боже мой, - пробормотал он, - подумать только, настоящий пароход с трубой
и колесами по бортам.
- Похоже, наши мысли работают в одном направлении, я только что вспомнила
Марка Твена.
- Надеюсь, ты не хочешь сказать, что на нем переправлялись через Миссисипи
солдаты генерала Гранта?
Ганн и Джордино уже заметили их появление и успели спуститься по трапу в
док,
пока Питт и Лорен разглядывали старую посудину.
- Как доехали? - спросил Ганн.
- Если не считать того, что Питт храпел всю дорогу, - чудесно.
- Я никогда не храплю, - сердито возразил Питт, бросая на подругу негодующий
взгляд. Лорен трагически подняла глаза к небу:
- У меня образовался синяк на локте оттого, что мне пришлось толкать тебя
всю
дорогу.
- Что скажете о нашем суденышке? - спросил Ганн. - Построен в 1923 году.
Это был, наверное, один из последних колесных паровых паромов в Америке.
Питт снял темные очки и еще раз обозрел судно.
- Что я могу сказать? Паром первой половины двадцатого столетия,
предназначенный для транспортировки пассажиров и автомобилей. Название -
"Аламбра". Две палубы, на верхней труба и две рубки. Как и большинство подобных
ему судов, загружался либо с носа, либо с кормы, в зависимости от направления, в
котором двигался. Даже в свои лучшие времена был скромным трудягой, но наверняка
оказал неоценимые услуги миллионам своих пассажиров, вспоминавшим о нем с
благодарностью Непонятно только, где ты раздобыл это ископаемое? Украл из
морского музея?
- Когда ты познакомишься с ним получше, он тебе понравится, - заверил его
Джордино без особой убежденности в голосе.
- Это единственная посудина, способная принять на борт вертолет, которую я
смог найти в столь короткие сроки, - объяснил Ганн. - Кроме того, я осчастливил
старика, сэкономив деньги НУМА.
- Наконец-то нашелся раритет, который ты не сможешь добавить к своей
коллекции, - усмехнулась Лорен.
- Трудно поверить, что его котлы все еще работают на угле.
- Они и были переделаны под нефть еще пятьдесят лет назад. Кстати, машина в
отличном состоянии. Средняя скорость двадцать миль в час.
- Ты имеешь в виду морские или сухопутные? - переспросила Лорен.
- Скорость паромов всегда измерялась в морских, - объяснил Ганн с видом
знатока.
- Мне кажется, он вообще не двинется с места, пока ты не откопаешь его киль
из
ила.
- Он будет плавать как пробка еще до полуночи, - заверил Ганн. - Приливы в
этой части залива высотой от четырех до пяти метров.
Хотя по поведению Питта и нельзя было этого сказать, но старый паром
понравился ему с первого взгляда. Старые автомобили, паровозы, самолеты, суда
всегда притягивали его к себе. Когда на него нападали приступы меланхолии, он
недовольно ворчал, что родился слишком поздно.
- Какая у нас команда?
- Инженер с помощником и двое матросов для работы на палубе. Я буду
командовать судном, - добавил Ганн с детской улыбкой, - пока ты и Ал станете
летать над заливом.
- А куда вы спрятали вертолет?
- Он на автомобильной палубе, - объяснил Ганн, - там его удобнее
обслуживать, да и о погоде можно не беспокоиться.
- Ты уже продумал план полетов? - спросил Питт у Джордино.
- Я занимался машиной, - ответил тот, - и предпочел оставить его на твое
усмотрение.
- Сколько времени нам потребуется для облета территории?
- Думаю, дня три, не больше.
- Пока не забыл, - вновь вступил в разговор Ганн, - адмирал просил тебя
позвонить ему в течение утра. Спутниковый телефон в передней рубке.
- Почему бы не позвонить ему прямо сейчас? - удивился Питт.
- Ты забыл о разнице во времени. Три часа не шутка. Сейчас старик уже сидит
в
Центре Кеннеди и наблюдает за игрой.
- Прошу прощения, - прервала их Лорен, - но я хочу задать несколько
вопросов.
Мужчины замолчали и посмотрели на нее. Питт поклонился:
- Прошу на трибуну, уважаемый член Конгресса.
- Первое, куда мы поставим автомобиль и трейлер? Мне кажется
неблагоразумным оставлять машину стоимостью в сто тысяч долларов в рыбацком
доке.
- Разве Дирк не сказал тебе? Машину и трейлер погрузим на паром. Слава богу,
места больше чем достаточно.
- Здесь есть душ и ванна?
- Ванны нет, но на борту имеются четыре дамские комнаты, все на верхней
пассажирской палубе, и душ в помещении команды.
- Тем лучше, не придется стоять в очереди в туалет.
- Что поможет тебе вообразить, будто ты находишься на борту шикарного
океанского лайнера, - пошутил Джордино.
- Какой последний вопро? - поинтересовался Ганн.
- Я голодна, - величественно произнесла она. - Когда будем есть?
Берега моря Кортеса особенно хороши осенью Ласковое солнце светит попрежнему
ярко, но уже не обжигает кожу Небо безоблачно Один из самых засушливых
регионов Земли, полуостров Баха, надежно прикрывает побережье от ветров, дующих
с Тихого океана.
Если летом в заливе и случаются редкие штормы, то осенью их практически нет.
Еще вечером все подготовительные работы были завершены. Машина и трейлер
надежно закреплены на автомобильной палубе. Рано утром следующего дня
"Аламбра" под командой Ганна покинула стоянку и, сделав широкий разворот,
направилась на юг. Старый паром представлял собой внушительное зрелище: из трубы
валил черный дым, колеса мерно взбивали морскую воду. Лорен в бикини загорала на
пассажирской палубе.
Пока Джордино готовил вертолет к вылету, Питт по спутниковому телефону
переговорил с Вашингтоном. Через час он спустился на нижнюю палубу, где была
подготовлена взлетно-посадочная площадка. Как только он застегнул страховочные
ремни, Джордино поднял машину в воздух.
- Что сказал тебе старик? - спросил Джордино, подняв вертолет до высоты
восьмисот метров. Что-то у тебя больно озабоченный вид. Есть новости от Йегера?
Питт сидел в кресле пилота, исполняя обязанности штурмана:
- Единственная дополнительная информация, полученная от Йегера, сводится к
тому, что статуя демона расположена прямо напротив входа в туннель, ведущий в
пещеру с сокровищами.
- Что он говорит о подземной реке?
- Похоже, он по-прежнему блуждает в потемках.
- А что тебе сказал сам Сэндекер?
- Вот тут-то и начинаются главные сложности. Агенты ФБР и таможни
обрушились на нас как гром с ясного неба. Они информировали старика, что
одновременно с нами поисками сокровищ Уаскара занимается банда преступников,
специализирующаяся на кражах произведений искусства. Судя по словам агентов, они
могут быть опасны.
- Значит, у нас появились конкуренты?
- Выходит, что так. Во главе операции стоит семейка, контролирующая мировую
подпольную торговлю произведениями искусства.
- И как называется эта милая организация?
- Международная компания Золара. Джордино посмотрел на приятеля и
непроизвольно рассмеялся.
- Что тут смешного?
- Когда я учился в восьмом классе, у нас был один придурок, развлекавший нас
фокусами на школьных вечеринках. Он называл себя "Великий Золар".
- Судя по тому, что мне рассказал о нем Сэндекер, нашего Золара никак
придурком не назовешь. Правительственные агенты приблизительно оценивают
средний годовой доход его организации в восемьдесят миллионов долларов. Неплохая
сумма, если учесть, что он не платит налогов.
- О'кей, очевидно, он не имеет отношения к тому парню, с которым я учился в
школе. Что думают федералы о том, как близко он подобрался к сокровищам?
- Они полагают, что он наверняка идет впереди нас.
- Все равно. Я готов держать с тобой пари на индейку в День благодарения,
что
мы найдем сокровища первыми.
- В любом случае мы останемся в проигрыше. Джордино повернулся и
недоуменно посмотрел на друга.
- Кажется, я перестал понимать тебя.
- Если мы первыми доберемся до сокровищ, нам приказано сделать все от нас
зависящее, чтобы и они все-таки его нашли, а самим незаметно раствориться в
осеннем воздухе.
- Бросить миллиард долларов? - спросил Джордино недоверчиво.
- Таковы инструкции.
- Но почему, черт побери?! Я не понимаю наше правительство! Подумать только,
оставить миллиард долларов заведомым преступникам.
- ФБР надеется взять их с поличным и припаять им срок на всю катушку.
- Не могу сказать, что подобный способ ведения расследования мне по душе.
Налогоплательщики, конечно, ничего не знают.
- Не больше, чем в тридцатые годы, когда армия прибрала испанское золото из
Викторио-Парк в Ныо-Мехико, случайно обнаруженное какими-то прохожими.
- Мы живем в грязном, жестоком мире, - вздохнул Джордино.
- Бог с ним. Ложись на курс один-один-ноль, - остановил его жалобы Питт.
- Ты хочешь сначала обследовать восточный берег залива? - удивился
итальянец.
- Только четыре острова, чье геологическое строение попадает под имеющееся у
нас описание. Хотя я действительно предпочитаю отработать вначале внешний
периметр нашего планшета, а потом уж перейти к более перспективной территории.
- Нормальный человек поступил бы иначе, - ухмыльнулся Джордино.
- А ты что, забыл старую поговорку о том, что весь навар достается
деревенскому
дураку?
Это были долгие четыре дня напряженных поисков, но они не принесли никаких
результатов. Оксли был обескуражен, Сарасон настроен на удивление благодушно,
Мур совершенно сбит с толку. Они облетели каждый остров в море Кортеса, имеющий
более или менее подходящее геологическое строение. Несколько раз им казалось,
что
они замечали на вершинах гор подобие каменных фигур, возможно сделанных руками
человека. Но облеты на более низкой высоте, а в особо спорных случаях и
утомительное восхождение на вершину убеждали их, что это мнимое сходство было
лишь плодом их воображения.
Мур больше не походил на высокомерного академика. Он был просто поставлен в
тупик. Скульптура из камня должна была находиться на острове, расположенном во
внутреннем море. Пиктограммы на доспехах говорили об этом со всей
определенностью, а в точности своего перевода антрополог не сомневался. Для
человека с его самомнением неудача была равнозначна, полной катастрофе.
Не менее удивлен он был и резкими переменами в поведении Сарасона.
"Ублюдок, - размышлял Мур, - он больше не высказывает ни гнева, ни
враждебности. Что он задумал?"
Странные, почти бесцветные глаза Сарасона постоянно следовали за ним, ни на
мгновение не теряя его из вида. Мур отдавал себе отчет в том, что это глаза
человека,
хорошо знающего, что такое смерть.
С каждым днем Мур все больше чувствовал себя не в своей тарелке. Баланс сил
явно изменился. Он был почти уверен в том, что Сарасон сумел увидеть то, чего до
сих
пор не замечали остальные. Если он инстинктивно сумел почувствовать в Сарасоне
убийцу, то стоило ли удивляться, что и Сарасон сумел раскусить его самого.
Но среди этой общей атмосферы подавленности оставалось нечто, что давало
Муру пусть небольшое, но ощутимое чувство удовлетворения. Сарасон не был
ясновидящим. Он не мог знать, как, впрочем, не знал никто среди живых людей,
кроме
Президента Соединенных Штатов, что профессор Мур, уважаемый всеми антрополог,
как и его жена Микки, помимо всего прочего были экспертами по ликвидации
лидеров террористических группировок. С их академической репутацией они
беспрепятственно путешествовали по всему свету в качестве консультантов
различных
археологических проектов. Даже ЦРУ не имело ни малейшего представления об этой
стороне их деятельности. Задания им поступали непосредственно от безвестного
агентства с названием "Совет по наблюдению за деятельностью за рубежом",
осуществлявшего руководство своими операциями из небольшой комнаты в подвале
Белого дома.
Мур беспокойно заерзал в кресле и в очередной раз изучил карту залива.
- Что я мог упустить? - пробормотал он.
Оксли взглянул на часы.
- Пять часов, пора возвращаться, - заметил он. - Я предпочитаю приземляться
при дневном свете.
Бесстрастный взгляд Сарасона был направлен на пустой горизонт впереди него.
Против обыкновения, он казался расслабившимся и спокойным. На этот раз он
предпочел воздержаться от комментариев.
- Она должна быть где-то здесь, - произнес археолог, изучая острова, которые
он уже успел вычеркнуть из своего списка как бесперспективные, и чувствуя себя,
как
студент, провалившийся на ответственном экзамене.
- У меня неприятное чувство, будто мы уже несколько раз пролетали над ней, -
заметил Оксли.
Увидев раз антрополога в ином свете, Сарасон не собирался повторять прежних
своих ошибок. Теперь он относился к нему с уважением, как к равному себе
противнику. Несмотря на возраст и телосложение, Мур обладал завидной силой и
отменной реакцией. Почтенный профессор перепрыгивал расщелины с легкостью
горной козы и сдвигал мешавшие ему валуны, почти эквивалентные его собственному
весу. Спектакль, разыгранный им на острове, больше не вводил Сарасона в
заблуждение.
- Может быть, скульптура, которую мы ищем, уже уничтожена, - предположил
он, не отрывая глаз от горизонта.
- Нет, нет, - быстро возразил Мур. - Я бы наверняка сумел опознать ее
фрагменты.
- Ее могли просто убрать. В конце концов, множество скульптур находятся в
музеях.
- Если бы мексиканские археологи перевезли крупную скульптуру в музеи, я бы
узнал об этом одним из первых.
- Тогда как же вы объясняете тот факт, что мы ее до сих пор не нашли?
- Я не могу этого сделать, - признался Мур. - Как только мы приземлимся, я
попробую еще раз изучить мои заметки. Возможно, существует еще один
незначительный ключ к загадке, который я упустил при переводе.
- Надеюсь, вы найдете его то следующего утра, - сухо заметил Сарасон.
Оксли с трудом боролся с подступающей дремотой. Он находился за штурвалом
самолета с девяти часов утра, и его шея уже одеревенела от напряжения. Чтобы
хоть
как-то снять напряжение, он налил себе стаканчик кофе из термоса и сделал
несколько глотков. Кофе оказался не только холодным, но и имел отвратительный
вкус. Он уже собирался сплюнуть оставшийся во рту напиток, когда его внимание
привлек посторонний предмет, появившийся в небе справа от гидроплана.
- Не часто мне приходилось видеть вертолет в этой части залива, - произнес
он
безразличным тоном.
Сарасон даже не потрудился повернуть голову.
- Должно быть, патрульный вертолет мексиканского военно-морского флота, -
предположил он.
- Скорее всего, разыскивает пьяных рыбаков, у которых сломался двигатель, -
добавил Мур.
Оксли потряс головой:
- Мне еще не приходилось видеть военный вертолет бирюзового цвета.
Сарасон удивленно поднял голову:
- Ты можешь определить его опознавательные знаки?
Оксли поднес бинокль к глазам.
- Вертолет американский, - сообщил он.
- Вероятно, патрульный вертолет агентства по борьбе с наркотиками,
работающий совместно с мексиканскими властями.
- Нет. Вертолет принадлежит НУМА. Хотел бы я знать, какого черта они здесь
делают.
- Насколько мне известно, они ведут океанографические исследования по всему
миру, - произнес равнодушно Мур.
Сарасон как будто одеревенел в кресле:
- Два ублюдка из этой лавочки сорвали мою операцию в Перу.
- Вряд ли между этими двумя событиями существует какая-то связь, - заметил
Оксли скептически.
- И какую же операцию в Перу сорвали вам люди НУМА? - поинтересовался
Мур.
- Они превысили свои полномочия, - ответил Сарасон туманно.
- Интересно было бы как-нибудь услышать ваш рассказ об этом событии.
- Это совершенно не касается вас, - огрызнулся Сарасон. - Сколько человек в
машине?
- Вообще-то эта модель способна поднимать четверых, но пока я вижу только
пилота и одного пассажира.
- Они приближаются или удаляются?
- Пилот идет на сближение. Вероятно, они пересекут наш курс метрах в
двухстах
над нами.
- Можешь подняться или подлететь поближе к нему? Я хочу взглянуть на них.
- Поскольку власти не могут отобрать у меня лицензию, которой я все равно не
имею, могу попробовать.
- Это безопасно? - встревожился Мур.
Оксли улыбнулся:
- Зависит от пилота вертолета.
Сарасон взял бинокль и принялся изучать приближающуюся машину.
- Модель, несомненно, другая, - решил он, - хотя цвет и эмблема совпадают.
"Смешно думать, - решил он про себя, - что в приближающейся к нам машине
могут быть те же самые люди, которые появились неизвестно откуда в небе над
Андами".
Он настроил бинокль на кабину пилота. В течение ближайших нескольких секунд
он увидит лица пилота и сидящего рядом пассажира и убедится, что его опасения
напрасны. Но по непонятной для него самого причине Сарасон почувствовал, что
привычное хладнокровие начинает изменять ему, и нервы напряжены до предела.
- Как ты думаешь, - спросил Джордино, - это наши конкуренты?
- Может быть, они, - ответил Питт, разглядывая в морской бинокль гидроплан,
летевший на диагональном курсе по отношению к вертолету. - Они кружили над
островом не меньше пятнадцати минут, высматривая что-то на вершине горы. - Да, я
почти уверен, что это они.
- По словам Сэндекера, они начали поиски на два дня раньше нас. Значит, пока
они ничего не нашли.
- И эта мысль согревает твое сердце, не так ли? - улыбнулся Питт.
- Но если ни мы, ни они ничего не нашли, выходит, что никакого монумента нет
и в помине.
- Не думаю. Наши и их сведения о скульптуре основаны на фактах, полученных
из независимых источников. Сокровища где-то здесь. Просто пока мы искали не там,
где нужно, но я не сомневаюсь в том, что мы находимся на правильном пути.
- Тогда где же этот чертов демон?
- Где-то там, - сказал Питт, указывая на море. - Наберись терпения. Рано или
поздно мы отыщем его.
- Похоже, наши приятели решили набрать высоту, чтобы получше рассмотреть
нас, - заметил Джордино.
- Не обращай внимания.
- Что ты видишь?
- Парня, который разглядывает нас в бинокль.
В этот момент мужчина опустил бинокль и протер глаза.
Улыбка исчезла с лица Питта.
- Старый знакомый из Перу, - удивленно констатировал он.
- Старый знакомый? - переспросил Джордино.
- Самозванец, выдававший себя за доктора Миллера, - пояснил Питт.
Заметив, что и незнакомец узнал его, Питт улыбнулся и приветливо помахал ему
рукой.
Если Питт был только удивлен неожиданной встречей, то Сарасон был буквально
ошеломлен ею.
- Снова они! - вырвалось у него.
- Что ты сказал? - переспросил Оксли.
- Люди, сидящие в вертолете, те самые, что сорвали мою операцию в Перу, -
пояснил он.
- Странное совпадение, - заметил Оксли. - Ты уверен, что не ошибся?
- Еще бы! Такое не забывается. По их милости наша семья потеряла несколько
миллионов долларов.
- Что они делают здесь? - спросил Мур.
- То же, что и мы. Кто-то информировал их о наших поисках. Может быть, у
вас,
профессор, есть приятели в НУМА?
- Мои отношения с правительством ограничиваются заполнением налоговой
декларации, - возразил Мур. - Кто бы они ни были, эти люди не входят в круг моих
друзей.
- Он прав, - поддержал профессора Оксли. - Для него физически невозможно
выйти на внешний контакт. Наша служба безопасности сразу же узнала бы об этом.
- Тем не менее я клянусь, что это те же самые люди. Это они свалились на мою
голову с ясного неба и спасли археолога и фотографа из священного колодца. Их
имена Дирк Питт и Ал Джордино. Первый более опасен, чем второй. Это он убил
моих людей и сделал кастратом Тупака Амару. Мы должны проследить за ними и
узнать, где они базируются.
- У меня горючего едва хватит на то, чтобы добраться до Гуаймаса, -
запротестовал Оксли. - Проследим за ними в следующий раз.
- Прижми их к земле и заставь сесть, - потребовал Сарасон.
Оксли покачал головой.
- Если они так опасны, как ты говоришь, у них может быть оружие, а у нас его
нет. Успокойся, братец. Никуда они от нас не денутся.
- Эти ублюдки хотят сами найти сокровище.
- Подумайте, о чем вы говорите! - запротестовал Мур. - Откуда они могут
знать о сокровище? Моя жена и я - единственные люди, расшифровавшие
пиктограммы доспехов. Либо вы ошибаетесь, либо наша встреча с ними простое
совпадение.
- Как вам может подтвердить мой брат, я не часто ошибаюсь, - возразил
Сарасон.
- Так или иначе, но ваше предположение совершенно абсурдно.
Но Сарасон больше не слушал антрополога. Он вспомнил об Амару. Постепенно
лицо его просветлело.
- На этот раз они заплатят за все, - прошептал он мстительно.
Джозеф Золар вместе с Микки находились в гостиной, когда его братья и Мур
вернулись домой.
- Думаю, мне незачем спрашивать вас о том, нашли ли вы что-нибудь. Ваши лица
говорят сами за себя.
- Мы найдем его, - пообещал Оксли. - Должен же он быть где-нибудь.
- Я не уверен в этом, - возразил Мур. - Мы уже обследовали почти все
острова.
- А ты задержался, - заметил Сарасон, пожимая руку брату, - мы ждали тебя
еще три дня назад.
- Сделка, которая принесла нам один миллион двести тысяч швейцарских
франков, стоит небольшой задержки.
- С дилером?
- С коллекционером, шейхом из Саудовской Аравии.
- Как прошла встреча с Винсенте?
- Продал ему всю коллекцию, кроме чертовых идолов. Почему-то они напугали
его до полусмерти.
- Может быть, на них лежит проклятие? - рассмеялся Сарасон.
Золар равнодушно пожал плечами:
- Если на них лежит проклятие, это означает только то, что следующему
клиенту
придется как следует раскошелиться.
- Ты привез их с собой? - спросил Оксли. - Мне бы хотелось взглянуть на них.
- Они в моем багаже в самолете. Увидишь позднее. Но я надеялся, что вы
порадуете меня хорошими новостями.
- Мы сделали все от нас зависящее, - сказал Мур. - Осмотрели каждую скалу,
торчащую из моря к югу от устья реки Колорадо до мыса Сан-Лукас, но не нашли
ничего похожего на крылатого каменного демона с головой змеи.
- Не хотелось бы еще больше огорчать тебя, но сегодня мы встретились с
парнями, сорвавшими нашу последнюю операцию в Перу, - сказал Сарасон.
- Надеюсь, не с теми дьяволами из НУМА, - спросил Золар недоверчиво.
- С теми, черт бы их побрал. Звучит невероятно, но я почти уверен, что они
тоже
ищут сокровища Уаскара.
- Я согласен с братом, - кивнул головой Оксли, - иначе что им делать в этом
районе.
- Они не могут знать больше нашего, - сказал Золар.
- Может быть, они проследили вас, - предположила Микки.
- Вряд ли, - покачал головой Оксли. - У нашего гидроплана диапазон полета в
два раза больше.
- Возможно, наша встреча чистая случайность, - заметил Мур.
- Что будем делать? - спросил Сарасон, не обращаясь ни к кому в частности.
- Я думаю, миссис Мур уже дала нам правильный совет.
- Я? - удивилась Микки. - Я всего-навсего предположила, что...
- Что они могли проследить за вами.
- Ну и что с того?
Золар хитро прищурился:
- Мы потребуем от наших местных друзей начать отрабатывать деньги, которые
мы платим им, и прежде всего установить, где находится база наших конкурентов. А
когда мы это узнаем, то сами проследим за ними.
До наступления темноты оставалось чуть более получаса, когда Джордино
посадил вертолет внутри белого круга, нарисованного на грузовой палубе
"Аламбры".
Два матроса, откликавшиеся на имена Хесус и Гато, уже ожидали поблизости, чтобы
помочь поместить машину под навес и закрепить ее там.
Чуть дальше стояли Лорен и Ганн. Когда Джордино выключил зажигание, они
подошли поближе. Минуту-другую спустя к ним присоединились мужчина и
женщина, вышедшие из густой тени, отбрасываемой палубной надстройкой.
- Как дела? - спросил Ганн, стараясь перекричать шум моторов, у Джордино,
высунувшего голову из окна кабины пилота.
Вместо того чтобы надрывать голос, тот показал ему опущенный к земле большой
палец.
Питт вышел из вертолета и удивленно поднял брови.
- Вот кого не ожидал увидеть, - сказал он, - и уж во всяком случае здесь.
Доктор Шеннон Келси сдержанно улыбнулась, пока Майлс Роджерс с
энтузиазмом пожимал руку Питта.
- Надеюсь, вы не станете возражать, что мы свалились вам как снег на голову,
-
заметил Роджерс.
- Конечно нет. Я рад увидеться с вами. Полагаю, вы уже познакомились с
нашими коллегами.
- Да, хотя ни Шеннон, ни я не ожидали увидеть здесь члена Конгресса США и
заместителя директора НУМА.
- Доктор Келси рассказала мне о своих приключениях в Перу, - сказала Лорен
низким грудным голосом, - судя по ее рассказу, она ведет весьма интересную
жизнь.
Джордино вылез из вертолета и, в свою очередь, приветствовал неожиданных
гостей.
- Привет, привет, - сказал он. - Вся банда снова в сборе. Это воссоединение
старых друзей или рабочее собрание охотников за старыми мумиями?
- Да, что же все-таки привело вас на наш убогий паром в море Кортеса? -
спросил Питт.
- Правительственные агенты потребовали от нас, чтобы мы бросили все наши
дела в Перу и прилетели сюда помогать вам в ваших поисках.
- Правительственные агенты? - переспросил Питт, удивленно посмотрев на
Ганна.
Тот только пожал плечами:
- Факс, информировавший меня об их прибытии, пришел час спустя после того
как они появились сами в наемной лодке. Они решили подождать вашего прибытия и
тогда подробно рассказать о своих намерениях.
- Точнее, это были агенты Таможенной службы, - объяснил Роджерс. - Они
появились в Городе мертвых в сопровождении чиновника высокого ранга из
Госдепартамента и сыграли на нашем патриотизме.
- Нас попросили осмотреть и сфотографировать сокровища Уаскара, когда вы
найдете их, - добавила Шеннон. - По их словам, они обратились именно к нам,
учитывая мою репутацию знатока культур Анд и Майлса как фотографа, но главным
образом потому, что нам уже доводилось работать с вами.
- И вы согласились, - подвел итог Питт.
- Когда они добавили, что бандиты, которых мы встретили в Андах, связаны с
синдикатом торговцев крадеными произведениями искусства и также занимаются
поисками сокровищ, мы стали собирать вещи, - закончил Роджерс.
- Золар и компания?
Роджерс кивнул головой.
- Они рассчитывают на то, что мы поможем им опознать убийцу доктора
Миллера.
- Минутку, - остановил его Джордино. - Выходит, что Золар и его братья
связаны с "Солпемачако"?
Роджерс снова кивнул.
- Разве вам никто не рассказал, что "Солпемачако" фактически филиал компании
Золара? - удивился он.
- Догадываюсь, что кто-то наверху забыл об этом, - заметил Джордино, бросив
на приятеля многозначительный взгляд.
С молчаливого согласия Джордино, Питт решил пока воздержаться от упоминания
о сегодняшней встрече с самозванцем.
- Вам рассказали о результатах дешифровки кипу?
Шеннон утвердительно кивнула.
- Я получила полный перевод.
- От кого?
- Курьер, который его доставил, был агентом ФБР.
- Черт знает что! Удивляюсь, как это правительство еще не информировало
прессу и не продало права на экранизацию сюжета Голливуду.
- Если произойдет утечка информации, - заметил Джордино, - все
кладоискатели отсюда до Северного полюса слетятся в море Кортеса, как мухи на
язвы
святого Бернарда.
Внезапно Питт почувствовал, как смертельная усталость навалилась на него. В
голове шумело, мускулы затекли. Ему хотелось поскорее лечь и немного поспать.
Сегодня у него были все основания чувствовать себя разбитым и
обескураженным.
"Какого черта! - подумал он. - С какой стати я должен молчать? Зачем нести
крест одному?"
- Мне бы не хотелось вас огорчать, - медленно произнес он, бросив взгляд на
археолога, - но боюсь, что ваша поездка сюда окажется пустой тратой времени.
Шеннон с удивлением посмотрела на него.
- Вы не нашли местонахождение сокровищ?
- Разве кто-нибудь уверил вас в обратном?
- Но я полагала, вы знаете, где его искать.
- Мудрое уточнение, - заметил Питт. - Нет, мы не нашли и следов каменного
идола.
- Вы знакомы с символом, о котором упоминается в кипу? - спросил Ганн.
- Да, - ответила она не колеблясь. - Демон мертвых.
Питт вздохнул.
- Мне следовало додуматься до этого раньше. Доктор Ортис описывал его нам.
- Припоминаю, - подтвердит Джордино. - Почтенный профессор раскопал
каменного идола с огромными клыками и назвал его богом подземного мира народа
Чачапойаны.
- Смесь ягуара, кондора и змеи, - медленно повторил Питт почти точные слова
перуанского археолога, - который разрывает своими клыками всякого, кто осмелится
потревожить покои умерших.
- Тело и крылья покрыты чешуей, как у змеи, - дополнила описание Шеннон.
- Теперь, когда вы точно знаете, что искать, поиски пойдут быстрее, -
подхватила Лорен, обретая былой оптимизм.
- Ну и что с того? - возразил более практичный Джордино. - Дирк и я
обыскали все острова, попадающие под описание кипу, и ничего не нашли. И судя по
всему наши конкуренты преуспели не больше нашего, - подтвердил Питт. - Мы
исчерпали наши возможности.
- Вы уверены, что не нашли следов идола? - спросил Роджерс.
- Даже кусочка его клыков, - вздохнул Питт. Шеннон была разочарована.
- Тогда это просто миф, - протянула она.
- Никакого сокровища не существует, - пробормотал Ганн, опускаясь на
деревянную скамью. - Придется мне связаться с адмиралом и сообщить ему, что мы
закрываем проект.
- Нашим конкурентам рано или поздно придется сделать то же самое, - добавил
Джордино.
- Вряд ли они легко смирятся с этой мыслью, - возразил Питт, - так просто
отказаться от клада стоимостью в миллиард долларов не в их стиле.
- Вы что, видели их? - удивленно спросил Ганн.
- Помахали им рукой на прощание, - ответил Питт, не вдаваясь в подробности.
- Жаль, что нам не удалось схватить убийцу доктора, - произнес Роджерс с
досадой. - Я уж не говорю о своих разбитых надеждах первым сфотографировать
золотую цепь Уаскара.
- Крах, - пробормотал Ганн, - полный крах. Шеннон кивнула своему
спутнику.
- В этой ситуации нам не остается ничего другого, как подумать о возвращении
в
Перу.
- Сдаться после стольких потраченных усилий, - прошептала Лорен.
Уныние Питта как рукой сняло.
- Не хочу говорить за всех, но, по-моему, объявлять о полной капитуляции
пока
преждевременно. Сейчас я собираюсь принять душ, выпить пару стаканчиков текилы
со льдом и съесть большой кусок мяса. После этого я отосплюсь как следует, а уж
завтра утром подумаю о том, что еще можно сделать.
Все недоверчиво уставились на него, все, кроме Джордино. Того, что он увидел
и
услышал, было ему вполне достаточно, чтобы понять, что его другу пришла в голову
какая-то мысль.
- Теперь ты снова похож на человека, - заметил он. - Ну и какая же светлая
мысль внезапно озарила тебя?
- Ты помнишь случай, когда одна из наших поисковых команд нашла старый
пароход, принадлежащий некогда республике Техас?
- Это было где-то в конце 1987 года, - сказал Джордино. - Корабль назывался
"Завала"
- И где он был найден?
- Где-то в окрестностях Галвестона.
- Теперь понял?
- Я уж точно ничего не понимаю, - резко сказала Шеннон. - К чему вы
клоните?
- Кто сегодня готовит обед? - спросил Питт, игнорируя ее выпад.
- Сегодня моя очередь, - сказал Ганн уныло, - а почему тебя это интересует?
- Потому что после плотного обеда и пары коктейлей я уже собираюсь изложить
вам свой новый план.
- И какой же остров вы на этот раз выбрали? - спросила Шеннон, не скрывая
иронии.
- Кто говорит об острове, - сказал Питт таинственно, - наше сокровище лежит
на суше и все еще поджидает нас.
Полтора часа спустя Джордино, заступивший на вахту, развернул "Аламбру" на
север, в направлении Сан-Фелипе. Пока Ганн с помощью Роджерса готовил обед,
Лорен отправилась на поиски Питта и нашла его в машинном отделении мирно
беседующим с инженером. У него был вид очень довольного собой человека.
Гордо Падилья, не выпуская сигару изо рта, возился со своими машинами. На
нем
были ковбойские сапоги, рубашка с открытым воротом и джинсы, обрезанные выше
колен.
- Роза, моя жена, - рассуждал он между двумя глотками местного пива, -
думает, я люблю мои машины больше, чем ее. Я же говорю ей, что любить машины
гораздо лучше, чем иметь любовницу. Намного дешевле и спокойнее.
- Женщины никогда не понимали пристрастия мужчин к машинам, - согласился
Питт.
- Женщины, по своей природе, не могут испытывать чувство привязанности к
грязным железкам, - вставила Лорен, - не говоря уже о том, что в этом случае они
ничего не получают взамен.
- Но, милая леди, - удивился Падилья, - разве можно описать словами чувство
удовлетворения, которое испытываешь при виде безупречно работающей машины,
которую ты отладил собственными руками.
- Я и пытаться не буду, - рассмеялась Лорен, - но должна признать, что ваше
машинное отделение производит внушительное впечатление.
- Да, - согласился Питт, - возможно, рядом с современным дизелем паровая
машина кажется безнадежно устаревшей, но, если оглянуться назад и вспомнить,
когда она была построена, мы не можем не воздать должное искусству и трудолюбию
наших предков.
Лорен протянула ему бутылку текилы и стакан со льдом.
- Обед будет готов через десять минут, - сообщила она.
В машинное отделение спустился Хесус и сказал Падилья несколько слов поиспански.
Выслушав его, инженер повернулся к Питту.
- По словам Хесуса, неизвестный самолет вот уже полчаса кружит над паромом,
- сообщил он.
- Хороший признак, - сказал Питт коротко.
- Знак чего? - не поняла Лорен.
- Наши конкуренты потерпели неудачу, и теперь они собираются следить за
нами в надежде, что мы приведем их к сокровищам. С этого часа инициатива за
нами.
После обеда Питт разложил на столе морскую и две геологические карты и
приступил к объяснениям.
- Как известно, поверхность Земли постоянно изменяется. Ландшафт сейчас уже
не тот, каким он был пятьсот лет тому назад. Тысячи лет назад море Кортеса
простиралось далеко на север, занимая место нынешних пустыни Колорадо и
Императорской долины. За минувшие столетия река Колорадо вынесла в море
огромное количество песка и ила, образовав обширную дельту на месте некогда
существовавшего здесь залива. Части отступившего моря кое-где сохранились и
сегодня, например, озеро Кахуилья, названное, насколько я могу судить, по имени
племени индейцев, некогда жившего на его берегах. Путешествуя у подножия холмов,
окружающих сегодня пустыню, можно увидеть следы этой древней береговой линии и
обнаружить многочисленные раковины живших в море моллюсков.
- Когда это произошло? - спросила Шеннон.
- Между 1100 и 1200 годами нашей эры. В начале века была сделана неудачная
попытка оросить пустовавшие земли. Был построен канал, чтобы подвести сюда воду
из реки Колорадо. Но в 1905 году, после необычно сильных дождей, скопившаяся
вода
прорвала плотину и затопила самую низкую часть пустыни, получившую название
моря Салтон. Сегодня это большое озеро, лежащее на восемь метров ниже уровня
океана. В настоящее время благодаря интенсивному испарению площадь бассейна
стабилизировалась.
Ганн извлек из шкафчика бутылку мексиканского бренди и, за неимением
подходящих бокалов, разлил его в пластиковые стаканчики.
- За успех, - провозгласил он.
- Вы только посмотрите, - подал голос Джордино, - что сытный обед и
небольшое количество алкоголя способны сделать с людьми.
- Хочется надеяться, что Питт нашел наконец правильное решение проблемы, -
заметила Лорен.
- Давайте пока воздержимся от излишних восторгов, - предложила Шеннон,
делая нетерпеливый жест рукой.
Питт не ответил и, склонившись над картой, начертил линию, огибающую
пустыню с севера.
- Это вероятное положение древней береговой линии, какой она была в конце
пятнадцатого столетия, - пояснил он.
- Меньше чем в километре от современной границы США и Мексики, - заметил
Роджерс.
- Южнее расположена обширная заболоченная территория, известная под
названием лагуны Салада.
- При чем здесь болота? - удивился Ганн.
- Остров, на котором инки спрятали свои сокровища, как вы уже, наверное,
поняли, сегодня уже не остров, - пояснил Питт.
Закончив объяснения, он откинулся на спинку стула и стал неторопливо
смаковать
бренди.
Остальные склонились над картами.
- Что это за значок? - спросила Шеннон, указывая на маленькую змейку,
которую Питт изобразил около большой горы на полпути между болотами и
подножием гор Лас-Тинайас.
- Им я обозначил искомую точку, - объяснил Питт.
Ганн внимательно изучил геологическую карту.
- Гора относительно невысокая, - заметил он скептически.
- Меньше пятисот метров высотой, - согласился Питт.
- Как она называется? - спросила Лорен.
- Серро-эль-Капироте, - ответил Питт. - Капироте по-испански означает
высокую церемониальную шляпу.
- И вы думаете, что эта гора и есть то место, где инки зарыли свои
сокровища? -
спросил Роджерс.
- Если вы внимательно посмотрите на карту, то найдете и несколько других
изолированных вершин. Любая из них более или менее соответствует имеющемуся у
нас описанию. Но лично я ставлю на Серро-эль-Капироте!
- Откуда такая уверенность? - удивилась Шеннон.
- Попробовал поставить себя на место инков. Конечно, я выбрал бы наиболее
подходящее место, чтобы спрятать величайшие сокровища своего времени. Если бы я
был их предводителем, то наверняка попытался бы отыскать самый заметный остров,
расположенный в северной части залива, подальше от ненавистных испанцев Серроэль-Капироте
находится на максимально возможном удалении от берегов Перу и
одновременно является самой приметной вершиной в этих местах.
Настроение людей, собравшихся на пассажирской палубе, заметно изменилось. У
них появилась надежда успешно завершить проект, совсем недавно находившийся на
грани провала. Уверенность Питта непроизвольно передалась остальным. Даже
Шеннон была убеждена.
Недавние сомнения рассеялись. Дело оставалось за малым: найти статую демона
на вершине Серро-эль-Капироте.
Возможно, они не были бы столь оптимистичны, если бы знали о мыслях, все еще
бродивших в его голове Питт был уверен в правильности своих выводов, но он был
достаточно практичным человеком, чтобы полагать, что все трудности уже позади.
Он и Джордино не рассказали коллегам, что они опознали убийцу доктора
Миллера среди других участников преступной группировки. Пока Золар и его
сообщники не знали о его новой догадке, но это было слабым утешением.
Питт попробовал представить себе Тупака Амару с его холодными
безжизненными глазами. Этот человек очень опасен, а он был всего лишь одним из
рядовых членов банды. В том, что охота за сокровищами принесет еще много
неприятных сюрпризов, Питт не сомневался ни секунды.
Они покинули Сан-Фелипе, легли на курс, проложенный строго на север, и
двигались по нему, пока колеса "Аламбры" не стали вязнуть в красном иле. Где-то
впереди лежала дельта реки Колорадо. Во все стороны простирались унылые
солончаки, лишенные каких-либо признаков растительности.
Питт бросил взгляд на печальный ландшафт сквозь боковое стекло кабины
пилота,
пока пристегивал ремни безопасности. Шеннон сидела рядом с ним в кресле второго
пилота. Джордино на этот раз обосновался в салоне для пассажиров за компанию с
Роджерсом. На прощание он помахал рукой Ганну, который приветствовал его
традиционным жестом победителей, и Лорен, пославшей ему воздушный поцелуй.
Питт привычным жестом потянул на себя штурвал, и несколько секунд спустя
очертания "Аламбры" растаяли где-то далеко внизу. Он продолжал набирать высоту,
пока вертолет не достиг отметки пятисот метров, после чего лег на заранее
проложенный курс.
Вертолет летел над водами залива еще около десяти минут, пока не углубился
внутрь лагуны Салада. Обширная территория низины была заполнена водой после
недавних дождей, а высохшие остатки черных кустов подымались над поверхностью
соленой воды, словно руки скелетов к небесам с мольбой о спасении.
Болота скоро остались позади, и Питт направил машину над песчаными дюнами к
подножию гор, ограничивающих с запада лагуну Салада Ландшафт внизу,
окрашенный в унылые темно-коричневые тона, приобрел характерные лунной
поверхности черты.
- Под нами дорога, - объявила Шеннон, указывая вниз.
- Магистраль номер пять, - объяснил Питт, - связывает Сан-Фелипе и
Мехикали.
- Мы летим над пустыней Колорадо? - спросил Роджерс.
- Собственно, пустыня Колорадо лежит к северу от реки. То, что мы видим
сейчас внизу, скорее относится к пустыне Соноран.
- Не слишком приветливая страна, - заметил Роджерс.
- Те, кто относится с неприязнью к пустыне, обычно находят в ней свою
могилу,
- вздохнул Питт, - и лишь те немногие, кто не хочет сказать, что любят, но, по
крайней мере, хорошо знают ее, имеют шансы выжить.
- Вы хотите сказать, что здесь живут люди? - спросила с удивлением Шеннон.
- Я говорю, разумеется, об индейцах, - уточнил Питт. - Вообще-то эта пустыня
считается одной из самых живописных среди ей подобных, и даже обитатели
нейтральной Мексики любят время от времени наведываться сюда.
Джордино опустил боковое стекло и осмотрел в бинокль простирающийся внизу
ландшафт.
- Твоя гора должна вот-вот появиться справа по борту, - объявил он.
Питт кивнул, немного скорректировал курс и увеличил скорость. Серро-эльКапироте
медленно вставала перед их глазами. Может быть, она и не была
безупречно
конической, но ее сходство с высокой шляпой было несомненным.
- Кажется, я вижу то, что нужно, - сообщил Джордино. - Если не ошибаюсь,
какая-то фигура на вершине.
- Снижаюсь, - объявил Питт.
Он сбросил скорость и сделал несколько широких кругов вокруг вершины. Затем
почти вплотную приблизился к каменному колоссу и заставил машину зависнуть в
воздухе. Первое впечатление было ошеломляющим. Каменный монстр, присев на
задние лапы, словно изготовился к прыжку. Широко раскрытая пасть с чудовищными
клыками придавала ему сходство с голодной собакой.
- Оставайтесь на местах, ребята, - предупредил Питт, - сейчас сообразим, что
можно сделать.
- Он существует! - крикнула Шеннон, не в силах больше сдерживаться. - Он
на самом деле существует!
- Похож на горгулью с портала средневекового собора, разве что намного
омерзительней, - заметил Джордино, единственный из пассажиров вертолета
ухитрившийся сохранить некое подобие хладнокровия.
- Необходимо совершить посадку! - крикнул Роджерс, стараясь перекричать рев
моторов. - Мы должны посмотреть на него с близкого расстояния!
- Слишком много острых скал вокруг, - возразил Питт, - сначала найдем
подходящую площадку.
- Метрах в сорока позади демона имеется небольшая проплешина, - заметил
Джордино, указывая рукой в нужном направлении. - По-моему, там мы ничем не
рискуем.
Питт кивнул в знак согласия, сделал еще один круг и, сбросив скорость до
минимума, аккуратно посадил вертолет на единственное пригодное для посадки место
на вершине Серро-эль-Капироте.
Джордино первым выскочил из машины и закрепил вертолет на открытой всем
ветрам площадке. Закончив с этим, он сделал выразительный взмах рукой, и Питт
послушно выключил зажигание.
Роджерс последовал примеру Джордино, но, в отличие от итальянца, не забыл
предупредительно протянуть руку Шеннон. Впрочем, его помощь не понадобилась.
Едва коснувшись ногами земли, та со всех ног бросилась к каменному идолу. Питт
вышел из машины последним, но и не подумал устремиться за своими спутниками
Вместо этого он поднял к глазам бинокль и внимательно осмотрел небо вокруг,
особенно тот его участок, где за несколько минут до этого уловил слабый звук
авиационных двигателей. Предчувствие не обмануло его. Серебристый силуэт
гидроплана оказался единственным посторонним предметом на голубом фоне
безоблачного неба. Пилот вел машину на высоте не менее двух тысяч метров,
принимая все меры предосторожности, чтобы остаться незамеченным с земли. Но
Питта не так легко было обмануть. Еще с того момента, когда он рано утром поднял
вертолет с верхней палубы "Аламбры", его не оставляло ощущение, что посторонняя
машина следует за ним по пятам. Сделанное открытие только подтвердило
справедливость его подозрении.
Еще до того как он присоединился к коллегам, Питт осторожно приблизился к
кромке отвесного обрыва и заглянул вниз.
"Слава богу, что мне не надо спускаться с этой кручи", - подумал он.
Панорама пустыни, лежащей у его ног, и в самом деле мало кого могла оставить
равнодушным. Октябрьское солнце окрасило камни и песок, тускло-коричневые
летом, во все цвета спектра. Далеко на юге сверкали воды залива, а по обе
стороны от
него и лежащей внизу лагуны Салада величественно подымались остроконечные пики
высоких гор.
Его охватило чувство законной гордости. Он проделал неплохую работу и нашел
то, что искал. Более того, он сумел понять психологию древних инков, выбравших и
в
самом деле удивительное место для захоронения своих сокровищ.
Когда он наконец приблизился к каменному колоссу, Шеннон уже производила
тщательное измерение его деталей, а Роджерс бегал вокруг, делая один снимок за
другим. Джордино не торопясь обследовал каменный пьедестал, стараясь обнаружить
какие-нибудь следы, указывающие на местонахождение туннеля, ведущего в недра
горы.
- Удалось что-нибудь узнать о создателе этого монстра? - спросил Питт.
- Несомненно влияние культуры Чачапойаны, - не задумываясь ответила
Шеннон. - На мой взгляд, это один из наиболее выдающихся памятников его зодчих.
Обратите внимание на резные украшения пьедестала. Они полностью дублируют
аналогичные изображения в Городе мертвых.
- Техника та же самая?
- Можно сказать, идентичная.
- Может быть, там и здесь работал один и тот же мастер.
- Вполне возможно. - Шеннон подняла руку и осторожно коснулась ладонью
нижней части покрытой чешуей шеи чудовища. - Надо полагать, инки не раз
привлекали для исполнения своих работ скульпторов Чачапойана.
- Что и говорить, у этих ребят было странное чувство юмора, если они
сотворили
себе бога, от одного вида которого может скиснуть молоко.
- Легенда о происхождении этого чудовища дошла до нас лишь частично, но,
судя по представлениям обитателей Чачапойаны, кондор снес яйцо, которое было
съедено и тут же извергнуто ягуаром. Из этого яйца вылупилась змея, которая
переселилась в море, где обросла рыбьей чешуей. Чудовище, получившееся в
результате всех этих метаморфоз, оказалось настолько безобразным, что другие
боги,
жившие под солнцем, избегали его, и оно было вынуждено снова переселиться - на
этот раз в подземный мир, где и стало стражем царства мертвых.
- Да, история ничуть не менее привлекательная, чем облик самого монстра.
- Разумеется, он безобразен, - сказала Шеннон серьезно, - и тем не менее я
не
могу отделаться от странного чувства глубокого сострадания. Не знаю, как это
объяснить, но мне кажется, что каменный идол живет своей жизнью.
- Понимаю вас. Я тоже ощущаю, что в нем есть нечто помимо холодного
мертвого камня.
Питт перевел взгляд на обломки одного из крыльев, лежащие у подножия статуи.
- Бедный старый демон! Похоже, ему пришлось пережить нелегкие времена.
Шеннон печально кивнула в знак согласия и указала на многочисленные надписи
и следы пуль на пьедестале и груди демона.
- Жаль, что местные археологи так и не смогли по достоинству оценить это
выдающиеся произведение двух сопредельных культур, достигших расцвета за многие
тысячи километров от этого места...
Неожиданно Питт резко поднял руку, призывая ее к молчанию.
- Вы слышите странный звук, напоминающий плач? - прошептал он.
Шеннон прислушалась и покачала головой.
- Я не слышу ничего, кроме стрекота камеры Майлса. Странный звук и в самом
деле исчез.
- Наверное, это был шум ветра, - предположил Питт.
- Или плач тех, чей покой охраняет Демон мертвых.
- Я думал, его присутствие должно гарантировать им вечное успокоение.
Шеннон снисходительно улыбнулась:
- Мы пока знаем очень мало о ритуалах древних инков, не говоря уже об
обитателях Чачапойаны. Наш каменный друг мог быть не столь миролюбивым, как мы
его представляем.
Питт оставил Шеннон и Майлса заниматься своей работой и подошел к Джордино,
продолжавшему исследовать каменный пьедестал колосса.
- Нашел какие-нибудь признаки туннеля? - спросил он.
- Ни малейших. Я не смог найти ни одной даже самой маленькой трещины.
Можно подумать, что инки нашли способ сплавлять камни. Статуя сделана из целого
куска гранита, образующего внутреннюю часть горы. Если проход и существует, он
должен быть где-то в другом месте.
Питт поднял голову и прислушался.
- Вот опять, - сказал он.
- Ты имеешь в виду этот странный крик?
- Ты тоже слышал его? - удивленно спросил Питт.
- Да, и решил, что это ветер свистит в трещинах скал.
- Не похоже на ветер, - заметил Питт. На лице Джордино появилось
недоверчивое выражение. Он послюнявил палец и поднял его вверх.
- Ты прав, - согласился он. - Ветра и в помине нет. Полный штиль.
- Звук неустойчив. Я слышу его только временами.
- Я тоже это заметил. Он продолжается секунд десять, не больше, а затем
исчезает почти на минуту.
- Возможно, что это как раз то, что мы ищем. Вентиляционное отверстие
пещеры.
- Попробуем поискать его, - предложил Джордино с воодушевлением.
- Используем для начала другой способ.
Питт не спеша протер линзы своих очков, вытер пот со лба и прислушался.
Странный звук возникал и исчезал точно через определенные промежутки
времени, словно по расписанию. Выждав, Питт указал в сторону северного склона
горы. Дополнительных объяснений не потребовалось. Друзья со школьных лет, они
привыкли понимать друг друга с полуслова за время совместной службы в военной
авиации и за двенадцать лет работы в НУМА, научившись, когда надо, вообще
обходиться без слов.
Джордино спустился метров на двадцать вниз по крутому склону и остановился,
ожидая дальнейших указаний. С этого места звук казался сильнее, но, скорее
всего,
дело было в своеобразии акустики среди окружающих скал. Поэтому он нисколько не
колебался, когда Питт направил его в другую сторону, где склон горы прорезала
узкая
трещина глубиной метров десять.
Пока Джордино лежал на животе, пытаясь разглядеть что-нибудь на ее дне,
подошел Питт и, устроившись рядом, вытянул руку ладонью вниз. Звук повторился
еще раз, и Питт удовлетворенно кивнул.
- Это где-то здесь. Я чувствую слабое дуновение ветерка. Внутри горы,
несомненно, имеются пустоты, по которым циркулирует воздух.
- Я схожу за канатом и карманным фонариком, - предложил Джордино.
Через минуту он вернулся в сопровождении Шеннон и Майлса. Глаза археолога
сверкали от возбуждения.
- Ал сказал мне, что вы нашли отверстие, ведущее внутрь горы.
Питт кивнул:
- Через несколько минут будем знать это наверняка.
Джордино обвязал конец нейлоновой веревки вокруг выступа скалы.
- Кому достанутся лавры первопроходца? - спросил он.
- Бросим жребии, - предложил Питт.
- Орел.
Питт подбросил четвертак в воздух и наблюдал за тем, как он упал на землю у
его
ног.
- Ты проиграл, - объявил он.
Джордино пожал плечами, но от жалоб на несправедливость судьбы воздержался.
Он помог товарищу закрепить свободный конец веревки вокруг пояса.
- Не старайся поразить меня своей техникой скалолазания, - посоветовал он. -
Я сам спущу и вытащу тебя наверх.
Питт не сомневался в физических возможностях Джордино. При небольшом росте
итальянец был широк в плечах, а крепости его мускулов мог позавидовать
профессиональный борец Множество соперников, включая нескольких обладателей
черного пояса карате, испытали на себе необыкновенную силу его захватов.
- Береги руки, - предупредил Питт приятеля.
- Смотри лучше, чтобы не переломать ноги, - фыркнул Джордино, вручая ему
фонарик.
Он начал медленно травить веревку, помогая товарищу безопасно проскользнуть
между стенами узкой трещины.
Когда ноги Питта коснулись дна, он поднял голову.
- О'кей, - крикнул он. - Я на дне.
- Видишь что-нибудь?
- Небольшую расселину, но можно протиснуться.
- Не снимай веревки. Там может быть обрыв.
Питт лег на живот и с трудом протиснулся в узкое отверстие. Ему пришлось
ползти около трех метров, прежде чем лаз достаточно расширился и он смог встать
на
ноги. Он включил карманный фонарик и направил его луч на обступившие его черные
стены. Впереди лежал проход, уходивший в недра горы. В гладком каменном полу
через каждые несколько шагов были вытесаны ступени.
Порыв сырого воздуха пронесся над его головой, как - дыхание гиганта. Он
провел ладонью по ближайшей стене, она была покрыта мельчайшими капельками
воды. Он прошел вперед, насколько позволяла длина веревки. Остановившись,
направил луч фонарика в непроглядную темноту впереди и почувствовал, как страх
перехватил ему горло. Из мрака на него сверкнули чужие глаза.
На небольшом пьедестале из черного камня стоял еще один демон - точная копия
гиганта, установленного на вершине горы. В отличие от старшего собрата он был
украшен бирюзой, клыки сделаны из полированного кварца, а в орбиты глаз
вставлены
большие красные камни.
Питт с трудом поборол соблазн отвязать веревку и продолжить спуск, но решил,
что это было бы несправедливо по отношению к товарищам. Они заслужили такую
честь не меньше его. Он неохотно повернул к выходу.
Пока Джордино помогал ему выбраться из расщелины, Шеннон и Роджерс не
находили себе места от возбуждения.
- Что вы там увидели?! - крикнула Шеннон, не в силах больше сдерживаться. -
Расскажите скорее, что вы там нашли.
Питт несколько секунд смотрел на нее, не произнося ни слова, затем широко
улыбнулся.
- Дорога к сокровищам охраняется еще одним демоном, но других препятствии я
не обнаружил.
Радостное возбуждение охватило присутствующих. Шеннон и Роджерс обнялись и
поцеловались. Джордино с размаху хлопнул друга по спине. Детское любопытство
заставило их свесить головы в расщелину в тщетной попытке увидеть вход в
туннель.
Мысленно они уже находились в пещере сокровищ, глубоко в недрах горы.
Только Питт не поддался общему порыву. Его глаза обшаривали чистое небо над
ними и пустой горизонт. Внезапно перед его мысленным взором промелькнула
страшная картина: гидросамолет, следовавший за ними сегодня утром, атакует
беззащитную "Аламбру". Несколько секунд он видел ее так отчетливо, словно
наблюдал на экране телевизора.
Шеннон первая заметила отрешенное выражение его лица.
- Что с вами? - встревоженно спросила она. - Вы выглядите так, словно только
что потеряли близкого человека.
- Возможно, - медленно ответил Питт. - Очень даже возможно.
Джордино вернулся к вертолету и запасся второй веревкой и керосиновой
лампой.
Веревку он повесил себе на плечо, электрический фонарик передал Шеннон, а лампу
вручил Роджерсу вместе с коробком безопасных спичек.
- Лампа заправлена под завязку, так что светом мы обеспечены часа на три, -
сообщил он.
- Думаю, будет лучше, если я пойду впереди, - предложила Шеннон, беспечно
помахивая фонариком.
Джордино безразлично передернул плечами:
- Не возражаю, если кто-нибудь опередит меня и обезвредит все ловушки,
заготовленные инками.
У Шеннон вытянулось лицо.
- Веселенькая перспектива.
- Он насмотрелся фильмов про Индиану Джонса, - рассмеялся Питт.
- Тебе бы только издеваться надо мной. - Джордино изобразил печаль. -
Смотри, как бы потом не пожалеть.
- Надеюсь, этого не произойдет.
- Отверстие широкое? - спросил Роджерс.
- Доктору Келси достаточно опуститься на колени, а нам придется пробираться
ползком.
Шеннон наклонилась над трещиной и заглянула вниз.
- Не думаю, что инки подняли несколько тонн золота по отвесному склону,
чтобы затем опустить его сквозь крысиную нору, - заметила она. - Должен
существовать и более широкий проход, где-то у подножия горы, выше прежнего
уровня воды.
- Потребуются годы, чтобы отыскать его, - возразил Роджерс, - он наверняка
скрыт под оползнями и грудами камней уже без малого пять столетий.
- Держу пари, что сами инки сделали все от них зависящее, чтобы надежно
укрыть его, - добавил Питт.
Шеннон была не склонна уступать первенство мужчинам. Карабкаться по
отвесным скалам и спускаться в узкие расщелины было неотъемлемой
принадлежностью ее профессии. Она легко соскользнула по веревке вниз, словно
проделывала это по меньшей мере дважды в день, и протиснулась в узкое отверстие
лаза. За ней последовал Роджерс, потом Джордино и наконец Питт.
- Если я застряну в узком туннеле, тебе придется откапывать меня, - сказал
Джордино, оборачиваясь к приятелю.
- Пожалуй, я лучше вызову службу спасения.
Шеннон и Роджерс уже успели спуститься по каменным ступеням и были заняты
изучением второго демона, когда друзья присоединились к ним.
Шеннон увлеченно рассматривала рисунки и резьбу на пьедестале статуи.
- Здесь они сохранились гораздо лучше, чем у колосса на вершине, - сообщила
она.
- Можете объяснить их? - спросил Роджерс.
- Пожалуй, если у меня будет побольше времени. Создается впечатление, что
инки высекали их в большой спешке.
Роджерс перевел взгляд на чудовищные клыки демона, выступающие далеко
вперед из открытой пасти.
- Неудивительно, что древние индейцы так боялись подземного мира. Эта штука
настолько безобразна, что способна до полусмерти испугать кого угодно. Обратите
внимание, как его глаза повсюду следуют за нами.
- Да уж, от этого зрелища моментально протрезвеет даже запойный пьяница, -
согласился Джордино.
Шеннон смахнула пыль с красных глаз демона и внимательно осмотрела их.
- Красные топазы добываются в восточных склонах Анд, в верховьях Амазонки.
Роджерс поставил лампу на пол и чиркнул спичкой. Яркий свет озарил туннель
метров на десять в обоих направлениях. Затем он поднял лампу и направил ее на
каменного идола.
- Но кому нужен второй демон? - удивился он, потрясенный прекрасной
сохранностью скульптуры.
Питт добродушно потрепал каменное чудовище по змеиной голове.
- Дополнительная мера предосторожности на тот случай, если грабителям
удастся усыпить бдительность первого стража.
Шеннон достала носовой платок и еще раз протерла топазовые глаза идола.
- Удивительно, что у стольких народов, никак не связанных между собой ни
географически, ни общностью культур, прослеживается подобное сходство в их
мифологии. Например, в легендах Индии кобры считаются священными хранителями
подземного мира, призванными беречь собранные там сокровища.
- Ничего удивительного, - подал голос Джордино. - Сорок девять человек из
пятидесяти панически боятся змей.
Они закончили осмотр и продолжили спуск по туннелю. Сырой воздух,
поступавший снизу, затруднял дыхание. Несмотря на большую влажность, им
приходилось принимать меры предосторожности, чтобы не поднять облака пыли,
покрывавшей пол каменного коридора.
- Инкам, наверное, потребовались годы, чтобы проложить этот проход в толще
скальной породы, - заметил Роджерс.
Питт поднял руку и ощупал пальцами кровлю, сложенную из плотного известняка.
- Сомневаюсь, что они решились бы на такое предприятие. Скорее всего, они
воспользовались естественной расщелиной в горе, приспособив ее для своих целей.
- Откуда вы знаете?
- Характер кровли. Нам не надо наклонять головы. Высота туннеля заметно
превышает наш рост.
- Что это такое? - Роджерс указал на большую металлическую пластину,
закрепленную в нише стены. - Это уже третья из тех, что попались на нашем пути с
тех пор, как мы проникли в туннель.
Шеннон смахнула многовековую пыль и увидела собственное отражение на
блестящей поверхности пластины.
- Тщательно отполированный рефлектор из серебра! - воскликнула она. -
Древние египтяне использовали подобные устройства для освещения подземных
галерей пирамид. Лучи солнца падают на пластину, закрепленную у входа, и
передаются от зеркала к зеркалу во внутренние помещения, не оставляя после себя
ни
копоти, ни дыма.
- Интересно, догадывались ли они, что использовали экологически чистые
технологии? - пробормотал задумчиво Питт.
Звук их шагов далеко разносился по коридору. Странное, почти нереальное
ощущение, что они находятся в самом сердце горы, завораживало. Смоченная влагой
пыль оседала на одежде. Спустившись еще на пятьдесят метров, они оказались в
маленькой пещере, из которой в недра каменного массива вела длинная галерея.
Пещера оказалась погребальной камерой со склепами, вырубленными в стенах, в
которых находились мумии двадцати мужчин в роскошных вышитых мантиях. Это
были останки стражей сокровища, которые несли свою службу даже после смерти, в
ожидании возвращения соотечественников из далекой империи, давно уже
переставшей существовать.
- Однако эти древние инки были высокими людьми, - заметил Питт. - Рост
большинства из них превышает два метра.
- Жаль, что им не довелось играть в НБА, - пробормотал Джордино.
Шеннон внимательно осмотрела покрой и вышивку мантий.
- Легенды рассказывают, что древние обитатели Чачапойана были очень
высокорослыми, - подтвердила она.
- Не хватает одного, - подвел итог Питт.
- Кого? - непонимающе спросил Роджерс.
- Трупа человека, который разместил в нишах мумии товарищей после того, как
они умерли, - пояснил Питт.
Позади галереи мертвых находилась еще одна камера, которую Шеннон
определила как жилое помещение стражей сокровища до их смерти. Большой круглый
стол с каменными скамьями стоял посредине комнаты. Он, очевидно, использовался
стражами для принятия пищи. Кости крупной птицы еще лежали на серебряном
блюде, стоявшем посередине стола в окружении керамических сосудов для воды или
вина. В нишах, вырубленных в стенах, находились ложа для отдыха, некоторые из
которых были покрыты аккуратно сложенными шерстяными одеялами.
Роджерс заметил на полу блестящий предмет. Он наклонился, поднял его и
поднес
к лампе.
- Что это? - спросила Шеннон.
- Массивное золотое кольцо без камней или гравировки.
- Обнадеживающий знак, - заметил Питт. - Вероятно, мы находимся уже
недалеко от пещеры с сокровищами.
Возбуждение Шеннон, похоже, достигло предела. Не дожидаясь, пока мужчины
последуют за ней, она направилась в дальний конец жилого помещения, откуда
начинался узкий коридор со сводчатым потолком, едва достаточный для прохода
одного человека. Здесь еще сильнее ощущался поток воздуха, поступавшего откудато
снизу.
- Как думаете, глубоко мы спустились? - спросил Джордино.
- Если судить по состоянию моих ног, мы могли пройти и все десять
километров,
- сказала Шеннон.
Питт мысленно прикинул расстояние, которое они могли пройти, спускаясь по
каменной лестнице.
- Вершина Серро-эль-Капироте находится на высоте всего пятисот метров над
уровнем моря. По-моему, мы уже достигли ложа пустыни и спустились на двадцать -
тридцать метров ниже ее поверхности.
- Черт возьми! - воскликнула Шеннон. - Какая-то тварь задела крыльями мое
лицо.
- И мое тоже, - сообщил с отвращением Джордино. - Я думаю, мы попали в
логово летучих мышей.
- Скажи спасибо, что не вампиров, - пошутил Питт.
Они спускались еще минут десять, пока Шеннон не остановилась,
предостерегающе подняв руку.
- Прислушайтесь, - посоветовала она. - Мне кажется, я слышу какой-то звук.
- Похоже, кто-то оставил незакрытым водопроводный кран, - усмехнулся
Джордино.
- Ручей или подземная река, - поправил его Питт, припомнив рассказ владельца
придорожного ресторана.
По мере спуска звук усиливался. Воздух стал более прохладным, и в нем не
ощущалось былой затхлости. Они ускорили шаги, искренне надеясь, что следующий
коридор окажется последним. Внезапно стены отступили в темноту, и они оказались
в
огромной пещере, не уступающей по размерам кафедральному собору.
Шеннон громко вскрикнула и схватила за руку Питта. Ее крик прокатился под
сводами пещеры, многократно усиленный многоголосым эхо.
Джордино, всегда отличавшийся крепкими нервами, выглядел так, словно он
повстречался с призраком. Роджерс застыл с вытянутой вперед рукой, в которой попрежнему
держал керосиновую лампу.
- О мои бог, - с трудом вымолвил он, не сводя глаз с гигантской статуи,
стоявшей прямо перед ними. - Это еще что такое?
Мозг Питта выбросил в кровь добрую порцию адреналина, но, в отличие от своих
друзей, он ухитрился сохранить полное спокойствие и с любопытством разглядывал
фигуру человека, возвышавшегося над ними, словно персонаж из фильма ужасов.
Зрелище было поразительным, но малоприятным. Неизвестный стоял,
выпрямившись во весь свой огромный рост. На вызывающем суеверный ужас лице
мертвеца отчетливо были видны белые зубы, оскаленные в чудовищной ухмылке, и
широко открытые глаза. Он был на голову выше Питта. В его угрожающе поднятой
правой руке была зажата огромная боевая дубина, словно он собирался размозжить
головы незваным гостям. Свет лампы, отражаясь от кожных покровов, приобретал
зловещие желто-зеленые тона. Наконец, до Питта дошло, кто находится перед ними.
- Последний страж сокровищ Уаскара, - объяснил он своим спутникам, - уже
несколько столетий назад превратившийся в сталагмит.
- Как ему удалось проделать все это? - спросил Роджерс с дрожью в голосе.
Питт указал на свод пещеры.
- Грунтовая вода, просачиваясь сквозь толщу горы, растворяла двуокись
углерода, и тело постепенно покрывалось толстой коркой кристаллов кальцита.
- Но каким образом он мог умереть и остаться в стоячем положении? -
спросила Шеннон, постепенно оправившаяся от первоначального страха.
- Этого мы никогда не узнаем, разве что освободим его тело из каменного
саркофага. Это кажется невероятным, но, возможно, почувствовав приближение
смерти, он позаботился закрепить свое тело подпорками, после чего принял яд.
- Да, эти ребята серьезно относились к своей работе, - проворчал Джордино.
Словно влекомая некой мистической силой, Шеннон подошла вплотную к
ужасной фигуре и сквозь прозрачную оболочку из кальцита заглянула ей в лицо.
- Высокий рост, светлые волосы, - констатировала она. - Вне всякого
сомнения, он принадлежал к народу Чачапойаны, людям тумана.
- Он проделал долгий путь от своего дома, - заметил Питт, бросив взгляд на
часы. - В нашем распоряжении еще два с половиной часа. Нам лучше не
задерживаться.
Свет лампы едва достигал сводчатого потолка. Гигантские сталактиты
спускались
сверху и, сливаясь со сталагмитами, образовывали колонны причудливой формы.
Кристаллы кальцита сверкали с каменных стен, словно зубы неведомых чудовищ.
Гигантские размеры и первозданная красота грота, сверкавшего в лучах света,
создавали ощущение присутствия на грандиозном световом лазерном представлении,
поставленном гениальным режиссером.
Пройдя еще тридцать метров, они остановились на берегу бурного потока. В
свете
фонарей вода казалась изумрудно-зеленой. Посреди подземной реки находился
невысокий островок.
Но даже не дикая красота пещеры, не неизвестная река, несущая свои воды под
поверхностью пустыни, поразили воображение спелеологов-любителей.
На острове была аккуратно сложена целая гора сокровищ из золота и
драгоценных
камней.
Среди бесконечного разнообразия бесценных предметов прикладного искусства
древних инков здесь находилась и сложенная в бухту высотой в несколько метров
легендарная золотая цепь Уаскара и гигантский золотой диск из храма Солнца в
Куско, инкрустированный сотнями драгоценных камней. Здесь были сотни, если не
тысячи, изделий в форме растении, цветов и злаков, массивные скульптуры
животных,
людей, правителей и богов инков и множество других предметов, также
изготовленных из золота и украшенных огромными изумрудами, и даже драгоценная
мебель, включая парадный трон Верховного инки.
Но это было далеко не все. Рядом с грудой золота находились, облаченные в
золотые доспехи и роскошные одежды, мумии двенадцати представителей правящей
династии.
- Это превосходит всякое воображение, - пробормотала Шеннон. - Никому из
археологов не доводилось еще видеть такой полной коллекции произведений
искусства.
Джордино и Роджерс не произнесли ни слова, да их никто от них, собственно, и
не
ждал.
- Поразительно, как они смогли перевезти такое количество золота на простых
плотах на огромное расстояние от Перу до Калифорнии! - сказал Питт, не скрывая
восхищения.
Шеннон медленно покачала головой, лицо ее было печально.
- А вы попытайтесь представить себе, если, конечно, сможете, что мы видим
здесь лишь небольшую часть сокровищ, принадлежавших великой цивилизации
доколумбовой эпохи. Мы можем, увы, лишь смутно догадываться о том, сколько
бесценных предметов искусства было переплавлено испанцами в безликие золотые
слитки.
Лицо Джордино неожиданно осветилось улыбкой.
- Все же приятно сознавать, - заметил он, - что такие сокровища не попали в
лапы алчных конкистадоров.
- Какие у нас шансы переправить эти сокровища наверх, чтобы я могла подробно
изучить их? - спросила Шеннон.
- А мне позарез необходимы кадры, сделанные крупным планом, - добавил
Роджерс.
- Ни малейших, - трезво оценил ситуацию Джордино, - разве что кому-то из
вас удастся преодолеть тридцать метров в бушующем потоке.
Питт на всякий случай еще раз оглядел пещеру.
- Похоже на то, что инки приносили с собой мост, - сказал он не слишком
уверенно. - Вам придется осмотреть коллекции с того места, где вы стоите.
- Я могу использовать телеобъектив и молю бога, чтобы вспышка оказалась
достаточно мощной, - заметил с надеждой Роджерс.
- Сколько, по-твоему, может стоить все это добро? - поинтересовался
Джордино.
- Для этого его нужно взвесить, - сказал Питт, - прикинуть стоимость золота
сегодня на мировом рынке и наконец увеличить полученную цифру на неизвестную
величину с учетом редкости самих изделий.
- То есть, по меньшей мере еще в два раза, - высказала свое мнение Шеннон.
Джордино с сомнением посмотрел на нее.
- Скажем, триста миллионов долларов.
- Может быть, даже больше.
- Пока это не стоит ничего, - возразил Питт, - во всяком случае, до тех пор,
пока сокровища не будут доставлены на поверхность. Не простая работенка, если
учесть вес крупных предметов, включая пресловутую цепь, и те препятствия,
которые
неизбежно встретятся на нашем пути. Понадобится грузовой вертолет, чтобы
перевезти одну только золотую цепь.
- Вы говорите о крупной операции, - заметил Роджерс.
- Никто и не говорил, что нам удастся обойтись малыми силами. Впрочем, это
уже не наша проблема. Шеннон бросила на него вопросительный взгляд:
- Тогда кому же придется заняться транспортировкой?
Питт в свою очередь удивленно посмотрел на нее:
- Разве вы забыли? С этой минуты мы уходим в тень и предоставляем
инициативу нашим друзьям из "Солпемачако".
- Неслыханно! - Шеннон и не пыталась скрыть своего возмущения. - Просто
неслыханно! Вы понимаете, что это открытие века? А я не могу даже
квалифицированно описать находку.
- Почему бы вам хотя бы частично не компенсировать пережитое разочарование?
- Я не понимаю, что вы имеете в виду.
- Сообщите конкурентам о своих чувствах.
- Каким образом?
- Оставьте им записку.
- Вы сошли с ума!
- Справедливое замечание, хотя и слегка запоздалое, - заметил Джордино.
Питт взял веревку, висевшую на плече у итальянца, и сделал петлю на конце.
Затем, сложив ее наподобие лассо, размахнулся и швырнул через поток.
- Я всегда знал, что из меня получится неплохой ковбой, - произнес он,
удовлетворенно улыбаясь, когда петля точно опустилась на плечи небольшой золотой
обезьяны, невозмутимо смотревшей на людей с высоты своего пьедестала.
Худшие опасения Питта полностью подтвердились, едва его вертолет завис над
палубой "Аламбры". Никто не вышел встречать их, услышав рев двигателей
приближающейся машины. Паром выглядел оставленным людьми, его грузовая палуба
была пуста.
Море было совершенно спокойным. Питт зашел на посадку и выключил двигатели,
едва полозья машины коснулись настила палубы. Он просидел несколько минут,
вслушиваясь в окружившую его тишину. Затем открыл дверцу кабины, выпрыгнул на
палубу и остановился, ожидая дальнейшего развития событий.
Спустя минуту-другую из-за палубной надстройки появился человек и направился
к машине. Даже без парика и седой бороды Питт без труда узнал в нем самозванца,
сыгравшего роль доктора Стивена Миллера. Он улыбался, довольный собой, словно
рыбак, только что поймавший крупную рыбу.
- Уже чувствуете себе победителем? - осведомился насмешливо Питт.
- А вам еще не надоело амплуа благородного мстителя, мистер Дирк?
- Что поделаешь, если оно все еще вдохновляет меня? Как прикажете вас теперь
называть, мистер?..
- Мое имя ничего вам не скажет, но, если угодно, меня зовут Сайрес Сарасон.
- Очень приятно, хотя и не могу сказать, что испытываю особое удовольствие
от
новой встречи с вами.
Сарасон подошел ближе и заглянул поверх плеча Питта в кабину вертолета.
Улыбка исчезла с его лица, оно сразу стало озабоченным.
- Вы один? А где же остальные?
- Кого вы имеете в виду? - спросил Питт с невинным видом.
- Доктора Келси, Майлса Роджерса и вашего приятеля Ала Джордино.
- Если вы так хорошо запомнили имена членов нашего экипажа, попробуйте
сообразить сами.
- Пожалуйста, мистер Питт, не пытайтесь шутить со мной, - предупредил его
Сарасон.
- Хорошо, пусть будет по-вашему. После экскурсии они проголодались, и я
высадил их у морского ресторана в Сан-Фелипе.
- Вы лжете!
Питт даже не попытался осмотреть палубу. Он и без этого знал, что находится
под
прицелом. Он продолжал спокойно стоять напротив убийцы доктора Миллера с таким
видом, словно происходящее совсем не затрагивало его.
- Вы не в том положении, чтобы демонстрировать мне свое пренебрежение, -
напомнил Сарасон холодно. - Может быть, вы не отдаете себе отчета в том,
насколько оно серьезно.
- Думаю, что я оцениваю его достаточно трезво, - усмехнулся Питт. - Вы
охотитесь за сокровищами Уаскара и готовы перебить половину жителей Мексики,
чтобы заполучить его.
- К счастью, в этом нет необходимости, но я готов согласиться, что две трети
миллиарда долларов - весьма привлекательный приз.
- Может быть, вас не интересует, почему мы начали поиски клада одновременно
с вами? - предположил Питт.
Настала очередь Сарасона рассмеяться.
- После небольшого дружеского увещевания мистер Ганн и конгрессмен Смит
охотно согласились сотрудничать с нами и рассказали мне все о кипу Дрейка.
- Не очень-то благоразумно с вашей стороны применять насилие по отношению к
члену Конгресса США и заместителю директора НУМА.
- Зато весьма эффективно.
- Где сейчас мои друзья и экипаж парома?
- Я уже начинал опасаться, что вы никогда не зададите мне этот вопрос.
- Тогда остается предположить, что вы собираетесь предложить мне какую-то
сделку.
Питт обратил внимание на хищный блеск, появившийся в глазах его противника,
но сделал вид, что ничего не заметил:
- Или вы просто заглянули на огонек поболтать о том, о сем.
Сарасон покачал головой:
- Я не вижу причин для переговоров с вами. Вам нечего предложить мне. Кроме
того, вы, безусловно, не тот человек, которому я могу доверять. У меня на руках
все
козыри. Вы проиграли, мистер Питт, не успев даже открыть свои карты.
- Следовательно, вы решили сыграть роль великодушного победителя и
отпустить с миром меня и моих друзей?
Сарасон пожал плечами:
- Посмотрим, как вы запоете, когда узнаете, какой сюрприз я приготовил для
вас.
Выбросить вас за борт я всегда успею.
По знаку Сарасона четверо чернокожих мужчин с автоматическими винтовками
наперевес вывели на палубу заложников.
Первыми шли мексиканцы из экипажа парома, замыкали шествие Лорен и Руди.
Синяки и засохшая кровь на лицах пленников недвусмысленно свидетельствовали о
том, что им пришлось перенести, хотя никто из них, за исключением Ганна, не
получил серьезных повреждений Руди был жестоко избит и едва мог идти Его
рубашка была залита кровью, руки связаны за спиной.
Лицо Лорен распухло словно от укусов пчел, на руках и ногах виднелись
многочисленные кровоподтеки. Но голова ее была высоко поднята, и она
презрительно
сбросила с себя руки конвоиров, когда они грубо вытолкнули ее вперед. Выражение
ее
лица было скорее вызывающим, чем испуганным, но только до тех пор, пока она не
увидела Питта.
- О Дирк, - простонала она. - Они захватили и тебя.
Ганн с трудом поднял голову.
- Я пытался предупредить тебя, но... - прошептал он разбитыми губами.
Его голос был слишком слаб, чтобы Питт мог разобрать заключительную часть
фразы.
- Мне кажется, мистер Ганн собирался сказать, - насмешливо пояснил Сарасон,
- что он и его команда были подавлены численным перевесом моих людей, после
того как любезно разрешили подняться на борт парома под предлогом срочной
необходимости воспользоваться вашим радиопередатчиком.
Питт едва не задохнулся от охватившего его бешенства и, чтобы успокоиться,
глубоко вздохнул. Рано или поздно человеку, стоявшему сейчас перед ним, придется
дорого заплатить за свои преступления.
Между делом он бросил равнодушный взгляд в сторону ближайшего борта,
мысленно измерив дистанцию до него и высоту ограждения, потом снова повернулся к
Сарасону.
- Я не испытываю симпатии к крутым мужчинам, которым нравится избивать
беззащитных женщин, - холодно заметил он, - тем более что мне совершенно не
ясно, кому и зачем это потребовалось. Местонахождение сокровищ, насколько я
понимаю, вам уже известно.
- Верно, - согласился Сарасон. - Мне известно, что вы нашли чудовище,
охраняющее доступ к золоту на вершине Серро-эль-Капироте.
- Если бы вы подлетели поближе, вместо того чтобы заниматься высшим
пилотажем в облаках, то увидели бы его сами.
В глазах Сарасона промелькнула искорка любопытства.
- Так вы знали, что за вами следили? - спросил он.
- До этого нетрудно было додуматься после нашей вчерашней встречи над
заливом. Думаю, что вам не составило труда обнаружить нашу стоянку, а остальное
было уже делом техники.
- Вы на редкость проницательны.
- К сожалению, в гораздо меньшей степени, чем хотелось бы. Я сделал ошибку,
переоценив вас. Мне просто не могло прийти в голову, что вы начнете действовать
как
безрассудный новичок и не придумаете ничего лучшего, как калечить своих
конкурентов. Поступок совершенно бессмысленный.
Смутное подозрение промелькнуло в глазах Сарасона.
- Что вы хотите этим сказать? - кисло осведомился он.
- А вы не догадываетесь? - сказал Питт весело. - Я намеренно завлек вас в
ловушку.
- Беспардонная ложь.
- И тем не менее вы клюнули на приманку. Подумайте сами. Почему, по-вашему,
я высадил доктора Келси, Роджерса и Джордино, прежде чем вернуться на паром.
Чтобы они не попали в ваши грязные лапы, приятель.
- Чушь, - медленно произнес Сарасон, - вы не могли знать, что мы собираемся
захватить паром.
- Разумеется, я не взялся бы это утверждать со стопроцентной уверенностью.
Сработала моя интуиция. Она и тот факт, что радио парома не ответило на мой
вызов.
Сарасон насмешливо улыбнулся:
- Отличная импровизация, мистер Питт. Из вас вышел бы первоклассный детский
писатель.
- Вы мне не верите? - спросил Питт с хорошо разыгранным удивлением.
- Ни одному слову.
- И что же вы теперь собираетесь делать с нами?
Лицо Сарасона исказила брезгливая гримаса.
- Вы еще более наивны, чем я предполагал. А если вы до сих пор ничего не
поняли, то еще к тому же и глупы.
- Хотите еще раз испытать свое счастье, Сарасон? Убийство члена Конгресса
США приведет к тому, что добрая половина всех специальных агентов ФБР бросится
по вашему следу.
- Никто не будет знать, что она убита, - произнес Сарасон невозмутимо. - Ваш
паром в худшем случае найдут на дне залива вместе с командой. Несчастный случай,
причины которого никогда не будут установлены.
- Остаются еще Келси, Джордино и Роджерс. Они в полной безопасности в
Калифорнии и готовы рассказать нашу историю агентам ФБР и Таможенной службы.
- Мы не в Соединенных Штатах, а в Мексике. Местные власти проведут
тщательное расследование и не обнаружат никаких улик, подтверждающих
голословные обвинения ваших друзей.
- Когда на кон поставлен без малого миллиард долларов, вы, конечно, не
станете
скупиться, чтобы купить благосклонность местных чиновников.
Сарасон задумчиво посмотрел на заходящее солнце:
- Уже поздно, мы разговаривали слишком долго.
Он повернулся и произнес имя, заставившее Питта невольно содрогнуться.
- Тупак, подойди поближе и побеседуй с человеком, сделавшим тебя
импотентом.
Тупак Амару вышел из-за спины одного из конвоиров и остановился перед
Питтом, злобно оскалив зубы.
- Я предупреждал, что заставлю тебя мучиться так же, как ты заставил
страдать
меня, - произнес он угрожающим тоном.
Питт бросил быстрый взгляд на дьявольское лицо, в котором не было ничего
человеческого, но отступать было уже поздно. Он сделал несколько шагов в сторону
Лорен и остановился чуть в стороне от нее.
- Попробуйте только причинить вред конгрессмену Смит и вы умрете, прежде
чем успеете сообразить, что с вами произошло, - предупредил он.
Сарасон рассмеялся:
- О нет, мистер Питт, на этот раз вы никого не убьете.
- Также, как и вы. Даже в Мексике вешают негодяев, если отыщется свидетель
их
преступления.
- Не стану оспаривать вашего утверждения. Весь вопрос в том, где свидетель,
о
котором вы говорите? - Сарасон сделал небольшую паузу и указал рукой на
пустынное море. - Как видите, перед вами бесплодная пустыня, а единственное
судно в виду парома - рыбацкая лодка, на которой мы прибыли.
Питт поднял голову и бросил взгляд в сторону рубки.
- А что вы скажете о штурмане?
Все головы повернулись одновременно, все, кроме головы Ганна. Как и надеялся
Питт, Руди понял его замысел и немедленно включился в игру. Собрав последние
силы, он громко закричал:
- Прячься, Педро. Беги и прячься.
Трех секунд вполне хватило Питту, чтобы добежать до борта и, перепрыгнув
через
перила, броситься в море.
Два конвоира успели заметить его движение, развернуться и открыть огонь из
автоматических винтовок. Но они опоздали, да и целиться им было некогда.
Прежде чем они успели произвести второй залп, Питт нырнул в темные воды
залива.
Питт плыл под водой с неистовостью одержимого человека. Вода была теплой, но
видимость не превышала одного метра из-за взвеси ила, выносимого рекой Колорадо.
Звуки выстрелов, многократно усиленные плотностью воды, напоминали разрывы
снарядов.
Пули взрывали поверхность воды в нескольких метрах от его тела. Но еще со
времен службы в военной авиации он помнил, что пуля, попав в воду, теряет свою
убойную силу уже через полтора метра, и, погрузившись глубже, поплыл вдоль дна
парома.
Сделав круг, он вернулся к левому борту "Аламбры" и поднырнул под ее корпус.
Его расчет оказался правильным. Приближалось время прилива, и при небольшой
удаче у него были все шансы остаться незамеченным. Он проплыл под кормой судна к
правому борту, экономно расходуя воздух. Его легкие готовы были разорваться от
недостатка кислорода, когда тень над его головой внезапно исчезла, и он снова
увидел
последние отблески солнечных лучей на поверхности воды. Он вынырнул в двух
метрах от ходового колеса правого борта. Выбора у него все равно не было. Вопрос
был, разгадали люди Сарасона его план или нет. Со стороны левого борта еще
раздавались одиночные выстрелы, и, значит, у него еще оставалась надежда на
спасение.
Сделав несколько торопливых глотков воздуха, Питт нырнул под защиту кожуха
гребного колеса. Здесь он был в относительной безопасности. Он слышал шаги
бандитов на грузовой палубе и звуки одиночных выстрелов. Сарасон и его люди
продолжали стрелять по любой видимой цели, хотя бы отдаленно напоминающей тело
плывущего под водой человека.
Звук открывающегося замка заставил его насторожиться. Стараясь не
производить
лишнего шума, он опустился глубже, оставив над водой только верхнюю часть
головы.
Он не мог видеть небритое лицо, высунувшееся из двери машинного отделения, но
голос, прозвучавший над его головой, тут же узнал.
- Видишь что-нибудь?
- Что тут может быть?
- Он не станет удаляться от судна. Если жив, то наверняка прячется где-то
под
днищем.
- Здесь никого нет. Все эти поиски - пустая трата времени. Мы так
нашпиговали его свинцом, что труп можно использовать вместо якоря.
- Я не успокоюсь, пока не увижу тело, - произнес Амару ледяным тоном.
- Если тебе нужно тело, - возразил второй бандит, - единственный шанс
обнаружить его - это обыскать дно вокруг парома.
- Ладно, закрой дверь и возвращайся к трапу. Лодка уже на подходе.
Питт слышал выхлопы двигателя, а затем и легкий толчок. Лодка причалила к
парому, чтобы принять на борт Сарасона и его бандитов. Питт старался не думать о
том, как приняли Лорен и Руди его бегство, хотя это была последняя, пусть и
отчаянная, попытка спасти их жизни.
Все шло вкривь и вкось. Он успел наделать столько ошибок, что любому другому
хватило бы на всю жизнь.
Только из-за его неосмотрительности Лорен и Руди оказались в руках бандитов.
Он не сумел предотвратить захват парома. Наконец, по собственной инициативе он
позволил Сарасону узнать о местонахождении сокровищ Уаскара.
"Если дела пойдут так и дальше, - с горечью подумал Питт, то на очередном
собрании правления "Солпемачако" мне вполне могут предложить пост председателя"
Прошло около часа, прежде чем звук мотора замер в отдалении. За ним исчез и
шум двигателей вертолета, поднявшегося с палубы парома.
"Проклятье, - подумал Питт. - Еще один подарок бандитам".
Сгустились сумерки, но на воде не показалось отблесков навигационных огней.
Старый паром как будто вымер. Вместе с тем Питт не сомневался, что на его борту
осталось несколько людей Сарасона. Бандиты должны были убедиться в том, что он
мертв и не сможет рассказать об их преступлениях властям и тем более репортерам.
Но и ждать дальше было нельзя. Если Лорен и Руди увезены бандитами, ему
нужно поскорее высадиться на берег и сообщить Джордино, а затем и властям США о
создавшейся ситуации. У бандитов было сколько угодно времени, а у него почти не
оставалось.
Он покинул укрытие и поднырнул под днище парома. Расстояние между дном и
корпусом судна, несмотря на прилив, оказалось намного меньше, чем в прошлый раз.
Питт не сразу догадался, что Амару приказал открыть кингстоны "Аламбры".
Он поплыл к корме. Оказавшись неподалеку от трапа, в очередной раз высунул
голову из воды. Палуба была погружена в темноту, потушены даже ходовые огни.
Судно казалось покинутым командой.
Постепенно его глаза привыкли к темноте, и он уже мог различать отдельные
предметы на грузовой палубе, в том числе и темный силуэт своей машины. Он
помедлил еще немного, пытаясь по звуку или промелькнувшей тени определить
местонахождение врагов. Он понимал, что ему придется подняться на палубу, - ему
нужно оружие.
Где он возьмет оружие, Питт знал. Если только Амару и его люди не обыскали
паром, он найдет его на старом месте, в холодильнике, стоявшем в трейлере.
Ему потребовалось не более пяти секунд, чтобы пересечь грузовую палубу и
забраться в трейлер. Он открыл дверь холодильника и выдвинул поддон с овощами.
Старый кольт сорок пятого калибра, как и предполагал Питт, был на месте.
Вздохнув с
облегчением, он взял его в руку.
Но его радость оказалась недолгой. Кольт был легким, слишком легким для
оружия такого калибра. Оттянув защелку, Питт вынул обойму. Предчувствие не
обмануло его. Патронов не было. Единственное оружие, имевшееся в его
распоряжении, было совершенно бесполезным.
Питт присел на край кровати, лихорадочно обдумывая свои следующие шаги.
Амару был коварным противником. Вытащить пули и оставить пистолет было,
конечно, садистским жестом, но вполне в его стиле. Ему было мало убить
противника,
ему хотелось морально сломать его.
Положение и впрямь казалось безвыходным. Он был один, без оружия, далеко от
берега, на борту тонущего корабля. Так думали его противники. Хорошо, пусть себе
думают, как им заблагорассудится.
Если Амару не собирался спешить, у него тем более не было оснований
торопиться. Питт сбросил мокрую одежду и обувь, вытерся сухим полотенцем и
натянул на себя черные брюки, такого же цвета хлопковый свитер и сандалии.
Теперь
его не так легко будет заметить в темноте. Затем он сделал себе пару бутербродов
с
арахисовым маслом, съел их и запил двумя стаканами пива. Почувствовав себя
заметно лучше, он вытащил из-под кровати маленький чемоданчик, открыл его и
нащупал электрический фонарик и бутылочку из-под витаминов.
Встряхнув ее, он высыпал на ладонь восемь пуль сорок пятого калибра.
Настроение у него заметно улучшилось. Даже Амару не мог предусмотреть всего.
Семью пулями он зарядил пустой магазин, а восьмую загнал в ствол.
"Амару просчитался по меньшей мере дважды, - подумал Питт. - Он поленился
тщательно обыскать вещи и не учел глубину залива на месте нахождения судна. Даже
если судно затонет, верхняя палуба "Аламбры" должна остаться над поверхностью
воды".
Питт бросил взгляд на светящийся циферблат часов - прошло чуть больше
двадцати минут с тех пор, как он забрался в трейлер. Подумав еще немного, он
перебрал содержимое ящика с одеждой, нашел черную маску и натянул ее на лицо.
Открыл люк в полу трейлера, соскользнул на палубу и прислушался. Ни звука. Его
невидимые противники были терпеливы.
Выбравшись из-под фургона, он ползком добрался до трапа, ведущего в машинное
отделение. В машинном отделении стояла гробовая тишина. Силовые установки не
работали, а котлы успели остыть до такой степени, что до них можно было
дотронуться ладонью, не опасаясь получить ожог.
Держа пистолет и электрический фонарик в вытянутых руках, Питт бегло
осмотрел помещение. В углу лежали четверо мужчин, связанных по рукам и ногам, -
вся команда парома. Достав из кармана нож, Питт в считанные секунды освободил
всех четверых.
- Спасибо, друг, - с трудом выдохнул Падилья, как только клейкая лента была
сорвана с его губ. - Слава Пресвятой Деве Марии, что вы появились вовремя. Эти
негодяи собирались перерезать нас, как овец.
- Когда вы в последний раз видели их?
- Самое большее минут десять назад. Они могут вернуться в любую секунду.
- Нам надо побыстрее убираться отсюда. В каком состоянии спасательные
шлюпки?
- Я даже не могу припомнить, когда мы последний раз спускали их на воду. -
Падилья пожал плечами с безразличием истинного латиноамериканца. - Они и в
лучшие годы едва держались на воде.
- Плавать умеете?
- Неважно, - признался Падилья, - а Хесус вообще не умеет. Моряки обычно
недолюбливают воду. Но у нас есть спасательный плот на шесть человек.
- Будем надеяться, что он еще способен держаться на воде. Идите к плоту и
постарайтесь без лишнего шума.
- А вы разве не с нами?
- Дайте мне десять минут, чтобы обыскать паром. Если не появлюсь, не ждите
меня.
Падилья на прощание обнял Питта:
- Удачи вам.
Прежде чем подняться на верхнюю палубу, Питт нырнул в воду, быстро
заполнявшую трюм, и закрыл кингстоны.
Он не стал подниматься по трапу. У него было неприятное ощущение, что Амару
каким-то образом наблюдает за каждым его движением. Вместо этого он решил
воспользоваться запасным люком машинного отделения и оказался на палубе, не
замеченный противниками.
Питт не боялся Амару. Он выиграл у него первый раунд в Перу и не собирался
проигрывать здесь. Латиноамериканец совершил роковую ошибку, посчитав его
мертвым в священном колодце. Питт не сомневался, что он будет ошибаться и
впредь,
ослепленный ненавистью и жаждой мщения.
Обыскав обе рубки, он бегло осмотрел жилые помещения, но не нашел следов
Руди и Лорен. Все это не заняло много времени.
Правила игры не изменились. Лорен и Руди были увезены с корабля живыми,
потому что у Сарасона были все основания сомневаться в его смерти. Но ошибка
ослепленному ненавистью.
Безусловно, его друзья по-прежнему находились в смертельной опасности, но
вопрос с ними был отложен до того момента, пока Питт не будет мертв. Это
оставляло
ему какой-то шанс.
Десять минут прошли. Он решил выждать еще немного, пока плот с командой
"Аламбры" благополучно не растает в темноте. У него самого всегда оставалась
возможность добраться до берега вплавь.
Профессиональная подготовка спасла его и на этот раз. Скорее почувствовав,
чем
услышав шаги босых ног по настилу палубы, Питт молниеносно развернулся и
выстрелил в темноту, чудом избежав мачете, просвистевшего в нескольких
сантиметрах от его головы.
По инерции тело нападавшего пролетело мимо. Направив луч фонарика на
лежавшего у его ног человека, Питт выстрелил вторично. На этот раз пуля попала
точно в цель. Бандит дернулся и затих.
- Отличная работа, гринго, - прозвучал усиленный мегафоном голос Амару, -
Мануэль был одним из моих лучших людей.
Питт не стал тратить время на ответ. Он мгновенно оценил ситуацию. Было
очевидно, что Амару следил за каждым его движением с того самого момента, как он
оказался на открытом месте. Прятаться больше не было нужды. Его враги могли
видеть его, оставаясь невидимыми. Игра была окончена. Оставалось надеяться, что
Падилье и его людям удалось отойти на безопасное расстояние.
Не особенно надеясь на успех, он выстрелил три раза подряд. В ответ раздался
издевательский смех Амару.
- На этот раз ты промахнулся, гринго.
Питт продолжал стрелять, пока магазин кольта не опустел. Его положение стало
критическим, когда Амару или один из его людей включил навигационные огни, и
палуба осветилась. Теперь он был виден как на ладони. Прижавшись к перилам, он
бросил быстрый взгляд в темноту. Плота не было видно. Падилья и его люди не
теряли
времени.
- Я предлагаю тебе сделку, которой ты не заслуживаешь, - произнес Амару, -
сдавайся, и обещаю, что ты умрешь быстро. Станешь сопротивляться, и твоя смерть
будет мучительной. Не трать наше время, - добавил он после небольшой паузы. - У
нас есть и другие дела.
У Питта не было ни времени, ни желания слушать дальше. Он не сомневался в
том, что Амару просто старается отвлечь его внимание, пока один из его людей
подбирается к нему сзади. Оттолкнувшись изо всех сил от настила палубы, он с
высоты пятнадцати метров прыгнул в воду.
Питт едва успел сгруппироваться и врезался в воду, как пушечное ядро, подняв
целое облако ила. Это и спасло ему жизнь.
Амару и двое его сообщников подбежали к борту и заглянули вниз.
- Кто-нибудь видит его? - спросил главарь раздраженным тоном.
- Нет, Тупак, он, должно быть, успел снова поднырнуть под днище.
- Вода очень мутная, с такой высоты он наверняка врезался головой в дно, -
произнес другой голос.
- На этот раз мы не дадим ему уйти. Хуан, неси гранаты. Мы превратим его в
кашу. Швыряй их метров на пять от корпуса к гребным колесам.
Невидимый с корабля Питт быстро поплыл в сторону от "Аламбры". Он плыл под
водой до тех пор, пока в его легких не иссякли остатки кислорода. С того места,
где он
вынырнул на поверхность, едва можно различить фигуры трех мужчин на верхней
палубе. В первый момент он был удивлен, почему они не стреляют в воду. Взрыв
первой гранаты известил его, что противники решили применить новую тактику. За
первым с короткими интервалами последовало еще четыре. К счастью, он успел
удалиться на порядочное расстояние от корабля и они не причинили ему особого
вреда.
Отплыв подальше, он перевернулся на спину и попытался определить направление
по звездам. Ближайший пустынный берег залива лежал в четырнадцати километрах от
него. Однако выбирать не приходилось. Питт поплыл на запад.
Первые два часа дались ему сравнительно легко. Через шесть часов он уже едва
мог пошевелить руками, но все еще продолжал плыть. Мысль о судьбе Лорен и Руди
не давала ему покоя.
Когда силы почти совсем оставили его, он почувствовал под ногами дно. С
трудом
выбравшись на берег, свалился на песок пляжа и моментально заснул.
Рэгсдейл в пуленепробиваемом жилете под рабочим комбинезоном шел, не
торопясь к двери небольшого склада с надписью "Сдается в аренду" на стекле
одного
из окон.
Внутри помещения объединенная команда из двадцати агентов ФБР и восьми
представителей Таможенной службы завершала последние приготовления к рейду в
здание Международной компании Золара, расположенное на противоположной
стороне улицы. Отдельные группы федеральных агентов и местных полицейских были
заранее приведены в состояние боевой готовности и взяли весь комплекс под
пристальное наблюдение.
Большинство мужчин и четыре женщины были одеты в униформу и вооружены
автоматами, тогда как несколько экспертов, привлеченных для опознания
похищенных произведений искусства, остались в обычных деловых костюмах.
Последние имели при себе списки и фотографии ценностей, числящихся в розыске.
Согласно разработанному заранее плану, каждому из подразделений,
составляющих объединенную команду, сразу после проникновения в здание
комплекса предстояло выполнить свое особое задание.
Агент Гаскилл стоял у операторского пульта в центре командного пункта. При
приближении Рэгсдейла он обернулся и дружески улыбнулся коллеге.
- Все тихо?
Агент ФБР уселся на стоящий поблизости стул:
- Не видно никого, кроме садовника, подрезающего живую изгородь вокруг
здания. На всей остальной территории тишина и покой, словно на кладбище.
- Золар неплохо придумал использовать агента службы безопасности под видом
обыкновенного садовника. Если бы он не косил лужайку четыре раза на протяжении
одной недели, мы, пожалуй, не обратили бы на него внимания.
- Это и еще то, что наши службы идентифицировали его наушники как
передающее устройство, - добавил Рэгсдейл.
- Первый признак. Если им нечего скрывать, то к чему все эти маленькие
хитрости:
- Не радуйся раньше времени. Операции компании Золара могут выглядеть
подозрительно, но, когда два года назад ФБР явилось к нему с ордером на обыск,
мы
не нашли ничего стоящего внимания.
- С нами было то же самое, когда наши люди затеяли аудиторскую проверку,
Золар и его семейка оказались чисты, как только что выпавший снег.
Рэгсдейл кивком головы поблагодарил одного из агентов, подавшего ему чашку
кофе.
- Наш главный козырь сегодня - внезапность. Прошлый рейд провалился
главным образом потому, что подкупленный Золаром полицейский предупредил его о
нашем визите.
- Слава богу, что нам не надо штурмовать укрепленный форт. Есть что-нибудь
новенькое от вашего информатора?
Рэгсдейл отрицательно покачал головой:
- Он начинает думать, что мы затеяли пустое дело. Пока он не обнаружил
никаких следов незаконной деятельности. Никаких подозрительных личностей на
территории комплекса. За последние четыре дня не было ни одной сомнительной
сделки.
Гаскилл недоуменно посмотрел на приятеля.
- Вы собираетесь отменить рейд?
- Золар не безупречен. Должно же быть в его системе хотя бы небольшое
упущение. И я готов держать пари, что мы найдем его в этом здании напротив.
Гаскилл рассмеялся:
- Я с тобой до конца, приятель, хотя как бы нам не пришлось подавать в
отставку
раньше времени.
- Тогда операция начинается через восемь минут, как и планировалось. Золар с
двумя братьями ищет сокровища в Мексике, а остальные члены семьи находятся в
Европе. Вот и попробуем вывести их на чистую воду, прежде чем армия их адвокатов
сотрет нас в порошок.
Грузовик санитарной службы города остановился у обочины около садовника,
окучивавшего клумбу у главного входа в административный корпус компании Золара.
Агент, сидевший на месте пассажира, опустил стекло и обратился к садовнику:
- Извините меня.
Тот повернулся и вопросительно посмотрел на окликнувшего его мужчину.
- Не скажете ли, как работала ваша водосточная система во время последнего
дождя? - спросил агент с приветливой улыбкой.
Заинтригованный садовник подошел к грузовику.
- Мне неизвестно о каких-либо неполадках, - ответил он.
Агент протянул ему карту города:
- Может быть, вы слышали о проблемах с водостоком на прилегающих улицах?
В тот момент, когда садовник наклонился, чтобы получше рассмотреть карту,
агент молниеносным движением руки сорвал наушники с его головы и вырвал
провода, соединяющие их с питающей батареей.
- Федеральные агенты, - рявкнул он, - стоять тихо и не делать резких
движений!
Его напарник у руля тут же передал сообщение в свою штаб-квартиру.
- Путь свободен, можете начинать.
Федеральные агенты действовали быстро, но без излишней торопливости.
Вспомогательная группа блокировала выходы из здания, в то время как основная
команда спокойно прошла через главный вход.
Служащие компании также не проявили особых признаков беспокойства, хотя и
были удивлены неожиданным вторжением. Вежливо, но твердо им предложили
собраться в холле, после чего они были погружены в уже ожидавшие их автобусы и
отвезены в штаб-квартиру ФБР для дачи показаний. Вся операция заняла около
восьми
минут.
Основная команда, состоявшая из сотрудников ФБР под руководством Рэгсдейла,
немедленно приступила к изучению деловых бумаг компании и обыску рабочих
столов ее сотрудников, а люди Гаскилла в сопровождении экспертов занялись
осмотром тысяч произведений искусства и антиквариата, собранных в здании склада.
Работали медленно и кропотливо, но не выявили никаких следов похищенных
ценностей.
Около часа дня Гаскилл и Рэгсдейл собрались в роскошном кабинете Джозефа
Золара, чтобы обменяться предварительными выводами. Специальный агент ФБР
выглядел подавленным.
- Похоже, дело закончится большим конфузом, шумом в прессе и началом
судебного преследования, - заметил он встревоженно.
- Никаких следов незаконной деятельности? - спросил Гаскилл.
- Ничего стоящего внимания. Детальная аудиторская проверка займет не меньше
месяца, но кто нам ее позволит без весомых доказательств. Что у тебя?
- Все, что мы видели, приобретено вполне законным путем. Ни малейших следов
похищенных ценностей.
- Тогда мы влипли в скверную историю.
- Придется признать, что Золар и его семейка хитрее, чем объединенная
команда
агентов федеральных служб Соединенных Штатов.
В кабинет вошли два агента таможни, работавших с Гаскиллом над делом Руммеля
в Чикаго, - Беверли Свейн и Уинфред Поттл. Держались они вполне официально,
хотя на губах играли легкие улыбки. Гаскилл и Рэгсдейл были так поглощены
разговором, что не обратили внимания на то, что агенты вошли не через дверь
кабинета, а из примыкающей к нему ванной комнаты.
- Найдется свободная минута, босс? - спросила Свейн у Гаскилла.
- В чем дело?
- Я думаю, что наши приборы засекли шахту, ведущую под землю, - объяснил
Поттл.
- Что вы сказали? - быстро переспросил Гаскилл.
- Какие еще приборы? - спросил, поднимая голову, Рэгсдейл.
- Детектор, который мы позаимствовали в школе горного дела в Колорадо, -
объяснил Поттл. - Он зафиксировал небольшое пустое пространство в фундаменте
здания, уходящее под землю.
Слабый проблеск надежды отразился на лицах Гаскилла и Рэгсдейла. Оба быстро
вскочили на ноги.
- Как вы догадались, где надо искать? - спросил Рэгсдейл.
Молодые агенты не могли скрыть радостного триумфа.
- Мы пришли к выводу, что любой проход в секретные помещения должен
начинаться или заканчиваться в личных апартаментах Золара, чтобы он мог
проходить
туда незаметно для окружающих.
- Его ванная комната, - догадался Гаскилл.
- Совершенно верно, - подтвердила Свейн.
Рэгсдейл издал вздох облегчения.
- Покажите ее нам, - приказал он.
Свейн и Поттл провели их в огромную ванную комнату, отделанную с невиданной
роскошью. Они указали на современную ванну, находившуюся в странной
дисгармонии с остальным, под старину, декором помещения.
- Вход в шахту находится под ванной, - пояснила молодая женщина.
- Вы уверены? - переспросил Рэгсдейл. - Душевое отделение более
подходящее место для лифта.
- Мы тоже сначала так подумали, - ответил Поттл, - но детектор показывает,
что под душевой нет ничего, кроме бетона.
Он настроил детектор, соединенный с портативным компьютером, и провел
вокруг дна ванны. Несколько секунд спустя из печатающего устройства выползла
длинная полоска бумаги. Поттл оторвал конец и показал присутствующим. В центре
белого листка была обозначена идущая из конца в конец колонка черного цвета.
- Нет никакого сомнения, - объявил Поттл, - что шахта сопоставимых
масштабов, уходящая глубоко под землю, находится прямо под ванной.
- А вы уверены в точности показаний прибора? - спросил Рэгсдейл.
- Это та же модель, с помощью которой были обнаружены неизвестные коридоры
и камеры в пирамидах Пизы.
Тем временем Гаскилл попробовал покрутить золоченые краны с горячей и
холодной водой. Против ожидания, из кранов не появилось ни капли.
Затем он обратился к рычагу, регулирующему подачу воды, но тоже
безрезультатно.
- Я думаю, мы на правильном пути, - объявил он с довольной улыбкой.
- Обратите внимание на водосточную трубу, - предложила Свейн.
К удивлению Гаскилла, труба легко поддалась, и ванна начала медленно
опускаться вниз. Он вернул ее в исходное положение.
- Отправляемся вниз? - предложил он, делая приглашающий жест рукой.
Необычный лифт спускался около тридцати секунд, пока они не оказались в
другой ванной комнате. По расчетам Поттла, они опустились на глубину примерно
двадцать метров. Из ванной они попали в большой кабинет, оказавшийся точной
копией того, что наверху. В комнате горел свет, хотя в ней никого не было.
Отсюда
маленькая группа агентов во главе с Рэгсдейлом попала в огромное помещение,
заполненное антиквариатом и предметами искусства. По самой приблизительной
оценке, их было здесь не меньше десяти тысяч. Пока Гаскилл занимался подсчетами,
Рэгсдейл отправился на разведку. Он вернулся через пять минут.
- Четверо мужчин с подъемным краном укладывают в деревянный ящик
скульптуру римского легионера, - доложил он. - В другой секции шесть мужчин и
женщин занимаются, насколько могу судить, изготовлением копий и подделками. У
южной стены туннель, ведущий, надо полагать, в соседнее здание, куда доставляют
похищенные ценности и откуда осуществляется отправка грузов.
- И которое, скорее всего, также служит входом и выходом для служащих,
работающих на складе, - добавил Поттл.
- Мой бог, - пробормотал Гаскилл. - Какая неслыханная удача! Я уже вижу
четыре шедевра, похищенных из музеев и у частных коллекционеров.
- Подождем, пока не прибудет пополнение, - предложил Рэгсдейл.
- Могу отправиться за ним прямо сейчас, - предложила Свейн с улыбкой. -
Какая женщина откажется лишний раз посидеть в подобной ванне.
Отправив Свейн наверх и поручив Поттлу охрану двери кабинета, Гаскилл и
Рэгсдейл занялись поисками личного архива Золара. В письменном столе они не
нашли ничего интересного, но уже со второй попытки обнаружили то, что так долго
искали. Высокий книжный шкаф легко повернулся на маленьких роликах и открыл
доступ в святая святых Золара. Здесь в огромных шкафах в идеальном порядке
хранились полные сведения обо всех операциях семейства, начиная с 1929 года.
- Невероятно, - пробормотал Гаскилл, вытаскивая из шкафов одну за другой
объемистые папки. - Здесь есть абсолютно все!
- Потрясающе, - поддержал его Рэгсдейл, изучая содержимое другого шкафа. -
Они вели подробные записи о каждом предмете искусства, что они украли, продали
или подделали, включая досье на своих покупателей.
- О господи, - простонал Гаскилл, - взгляни-ка лучше сюда.
Рэгсдейл взял протянутую ему папку и быстро просмотрел первые две страницы
ее
содержимого. Когда он поднял голову, на его лице было написано откровенное
недоверие.
- Черт знает что, - проворчал он. - Если это правда, получается, что статуя
царя Соломона в музее Бостона - подделка!
- И, надо думать, весьма неплохая, если столько экспертов, изучавших ее,
были
введены в заблуждение.
- Сколько же еще подделок мы найдем в музейных фондах? - вздохнул
Рэгсдейл.
- Подозреваю, что это только верхушка айсберга. Эти записи содержат сведения
о тысячах нелегальных сделок с покупателями, охотно закрывавшими глаза на
источник поступления всех этих шедевров.
- Что скажет Министерство юстиции, когда узнает, что по нашей милости им
придется лет десять разгребать эту навозную кучу? - улыбнулся Рэгсдейл.
- Ты плохо знаешь государственных обвинителей, - заметил Гаскилл. - Им
станет дурно, едва они узнают, с какими крупными фигурами - бизнесменами,
политиками и другими известными личностями им придется иметь дело.
- Тогда, может быть, нам лучше подождать с разоблачениями, - предложил
Рэгсдейл.
- Что ты хочешь сказать?
- Нам известно, что Джозеф Золар вместе со своими братьями Чарлзом Оксли и
Сайресом Сарасоном находятся в Мексике, где мы не сможем арестовать их без
множества всяких юридических тонкостей. Ты следишь за ходом мысли.
- Пытаюсь в меру своих сил и возможностей.
- Придержим пока все, что нам известно о нелегальных операциях Золара. Никто
из служащих компании не знает, что мы спускались под землю. Позволим им завтра
вернуться на работу, пусть думают, что рейд окончился провалом. Иначе братья
узнают, что им грозит, и лягут на дно в какой-нибудь стране, где мы никогда не
сможем взять их.
Гаскилл задумчиво поскреб подбородок:
- Это будет непросто сделать. Они, конечно, поддерживают ежедневную связь с
доверенными людьми.
- Попробуем. Думаю, нам удастся продержать семейство в неведении еще часов
сорок восемь, пока не найдем способа заманить их сюда.
Гаскилл задумчиво посмотрел на своего друга:
- Ты собираешься разыграть рискованную партию, приятель.
- Если есть хоть малейший шанс упечь этих вонючек на всю жизнь в тюрьму,
мне бы хотелось воспользоваться им.
- Тут я с тобой согласен, - улыбнулся Гаскилл. - Что ж, давай приниматься за
работу.
Многие из соплеменников Билли Юма, общим числом сто семьдесят шесть
человек, зарабатывали себе на пропитание тем, что выращивали тыкву, кукурузу и
бобы; остальные рубили можжевельник и другие местные растения, которые затем
продавали на дрова или использовали для изготовления изгородей. Новым источником
дохода для местных жителей стал возродившийся интерес к их традиционному
гончарному ремеслу. Некоторые женщины племени монтоло до сих пор изготовляли
изящные керамические изделия, пользующиеся большим спросом у коллекционеров,
охотно скупавших произведения искусства индейцев.
Закончив карьеру ковбоя, прослужив пятнадцать лет у владельца большого
ранчо,
Билли скопил достаточно денег, чтобы начать собственное маленькое дело. Он и его
жена Полли жили неплохо, лучше большинства аборигенов северной Бахи. Она
обжигала свои горшки, он занимался сельским хозяйством.
Пообедав, Билли седлал кобылу и отправлялся проверить свое стадо. Он как раз
разыскивал отбившегося от стада теленка, когда увидел незнакомого мужчину,
шагавшего по узкой тропе, ведущей в деревню.
Человек мало походил на местных жителей. В отличие от них у него не было ни
фляжки с водой, ни узелка с провизией, ни даже шляпы, чтобы прикрыть голову от
палящего полуденного солнца. Видно было, что он очень устал, хотя и шел быстрым
шагом, словно торопился куда-то. Встревоженный Билли заподозрил в нем охотника
до чужого добра и, быстро перебравшись через ложе пересохшего ручья, выехал на
тропу.
Питт прошел около четырнадцати километров, после того как очнулся от
тяжелого
сна на берегу залива. Он проспал бы и больше, если бы странное ощущение не
разбудило его. Он открыл глаза и увидел маленькую ящерицу, устроившуюся у него
на
руке. Прогнав незваную гостью и взглянув на часы, он обнаружил, что проспал
большую часть утра.
Солнце палило вовсю, но температура для пустыни все-таки была терпимой,
около
тридцати градусов по Цельсию. Питт успел обсохнуть и ощутил первый приступ
жажды. Облизав губы, он почувствовал привкус соли, скопившейся на них от пота и
морской воды. Несмотря на жару, холодный гнев стеснил его грудь. Он проспал
четыре драгоценных часа, а его друзья в смертельной опасности. И только он может
спасти их.
Искупавшись, в надежде хотя бы немного освежиться, Питт направился через
пустыню к магистрали номер пять, находящейся в двадцати или тридцати километрах
к западу от него. Оттуда он намеревался попутным транспортом добраться до
Мехикали, а затем пересечь границу.
Питт бросил последний взгляд на море Кортеса и силуэт "Аламбры" на
горизонте.
Даже с такого расстояния было видно, что старый паром погрузился в воду почти до
верхней палубы и, похоже, сидел килем на морском дне.
Корабль выглядел покинутым. Море было пустынно: ни спасательных судов, ни
поисковых вертолетов, присланных встревоженным Джордино и Таможенной
службой. Впрочем, сейчас это не имело значения. Никто не станет искать его на
суше.
Оставалось надеяться только на собственные силы.
Питт ухитрился пройти за час семь километров, что было далеко не просто,
учитывая характер местности, по которой он шел. Это напомнило ему о переходе
через Сахару два года назад, когда они с Джордино оказались на волосок от смерти
изза
адской температуры и отсутствия воды. Их спасли тогда случайно найденные
обломки неизвестного самолета, из которых им удалось соорудить некое подобие
примитивного транспортного средства.
Через два часа Питт вышел на пыльную тропу, которая вела в нужном ему
направлении, и решил двигаться по ней. Еще через полчаса он увидел одинокого
всадника и пошел ему навстречу. Это был немолодой человек с усталыми глазами,
словно выцветшими под солнцем пустыни. Цвет его кожи напоминал выветрившийся
песчаник.
Всадник был в широкополой соломенной шляпе, выгоревшей рубашке,
истрепанных штанах и ковбойских сапогах. В черных волосах не было заметно и
признаков седины. Он был невысокого роста, худощавый. Точный возраст трудно было
определить, ему могло быть и пятьдесят, и семьдесят лет. Мускулистые огрубевшие
руки говорили о многих годах тяжелого труда.
"Простая душа, - решил про себя Питт, - сумевшая приспособиться к жизни в
пустыне".
- Добрый день, - произнес он вслух.
Подобно большинству индейцев, Билли свободно владел двумя языками, с
друзьями и членами семьи он разговаривал на местном наречии, с посторонними -
на испанском. Кроме того, он неплохо владел и английским, который выучил во
время
частых поездок в приграничные районы для продажи скота и закупки припасов.
- Вы знаете, что находитесь на частной индейской территории? - строго
спросил он.
- Извините, нет. Я случайно оказался на берегу залива и теперь хочу
добраться до
магистрали, чтобы позвонить друзьям.
- Вы потеряли свое судно?
- Можно сказать и так, - согласился Питт.
- У нас есть телефон в доме собраний. Буду рад проводить вас туда.
- Весьма признателен.
- Моя деревня недалеко. Вы можете сесть позади меня, - сказал Билли,
протягивая ему руку.
Питт колебался. Он предпочел бы более современный вид транспорта. Лошади, по
его мнению, были хороши только в вестернах. Но дареному коню в зубы не смотрят.
Он принял протянутую руку и был поражен силой, сохранившейся в этом некрупном
теле. Билли без видимого труда поднял его восемьдесят два килограмма.
- Кстати, меня зовут Дирк Питт.
- Билли Юма, - сказал его новый знакомый, не подавая руки.
Они ехали около получаса, пока не достигли небольшой долины, по которой
бежал
ручей, миновали развалины испанской миссии, еще три столетия назад разрушенной
индейцами. Обвалившиеся стены и маленькое кладбище - все, что сохранилось от
нее до наших дней. Старые могилы испанцев на холме были давно заброшены и
забыты. Ниже по склону располагались более недавние захоронения. Одно надгробие
привлекло внимание Питта. Он слез с лошади и подошел поближе. Надпись на камне
еще можно было прочитать.
Патти Лу Каттинг
2.11. 24.-2. 3. 34.
Солнце будет теплым и добрым к тебе.
Даже в самую темную ночь звезды
Будут светить тебе.
Утро сменится сиянием дня.
И в сумерках
Господь не оставит тебя.
- Кто была она? - спросил Питт.
Билли только пожал плечами:
- Даже старики не знают этого. Они рассказывают, что надгробие было положено
посторонними людьми под покровом ночи.
Питт постоял рядом, потом оглядел мрачную панораму пустыни Соноран. Легкий
бриз ласкал его затылок. Стервятник с красным хвостом кружил в небе, высматривая
добычу. Страна гор, песка и каньонов отпугивала и восхищала одновременно. Место
смерти и вечного покоя. Наконец он отвернулся и помахал рукой Билли.
- Остаток пути я пройду пешком! - крикнул он.
Юма кивнул и поскакал вперед. Копыта его лошади подымали небольшие облачка
пыли.
Питт последовал за ним по склону холма. Три молодые девушки стирали в ручье
белье. Увидев его, они прекратили свое занятие и с любопытством юности
уставились
в его сторону. Он помахал им рукой, но они игнорировали его приветствие и
вернулись к прерванной работе.
В центре деревни находилось несколько домов. Некоторые были построены из
прутьев и обмазаны глиной, два или три из дерева, но большинство из цементных
блоков. Некоторыми достижениями прогресса были столбы с электрическими и
телефонными проводами, несколько старых грузовиков и тарелка спутниковой связи.
Юма привязал лошадь перед небольшим, стоящим особняком зданием.
- Место наших собраний, - пояснил он. - Телефон внутри. Вам придется
заплатить за разговор.
- Нет проблем, - улыбнулся Питт, доставая из еще влажного бумажника
кредитную карточку.
Юма кивнул и провел его в небольшую комнату, в центре которой стоял стол и
четыре стула. Телефон помещался на телефонной кабине, лежавшей на кафельном
полу.
Оператор откликнулся после семнадцатого звонка.
- Я хочу позвонить по кредитной карточке.
- Пожалуйста, сэр, назовите номера карточки и вашего абонента, - ответил
оператор на беглом английском.
"Ну что ж, пока не так уж и плохо", - подумал Питт, услышав вежливый ответ.
Мексиканский оператор переключил его на своего американского коллегу, а та
сначала связала его со службой информации, чтобы узнать номер Таможенной службы
в Калехико, а затем исполнила заказ. Мужской голос ответил Питту почти сразу.
- Таможенная служба, что я могу сделать для вас?
- Мне необходимо переговорить с Албертом Джордино из НУМА.
- Один момент, я переключу вас. Он в кабинете агента Старгера.
Раздались два гудка, и мужской голос произнес:
- Старгер слушает.
- У телефона Дирк Питт. Ал Джордино поблизости?
- Господи, Питт, это в самом деле вы? - Куртис Старгер, похоже, не поверил
своим ушам. - Где вы были? Мы сбились с ног, пытаясь убедить мексиканский флот
отправиться на ваши поиски.
- Не тратьте времени зря. Местный комендант, скорее всего, давно перекуплен
Золарами.
- Минуту. Джордино стоит рядом. Даю ему параллельную трубку.
- Ал, - сказал Питт, - ты меня слышишь?
- Рад слышать тебя, старина. По твоему голосу можно понять, что дела идут не
так, как хотелось бы.
- Хуже некуда. Наши перуанские друзья захватили Лорен и Руди. Я помог
команде уплыть на спасательном плоту. Сам добирался до берега вплавь. Звоню тебе
из маленькой индейской деревни в пустыне, к северу от Сан-Фелипе и около
тридцати
километров к западу от того места, где полузатонувшая "Аламбра" лежит на морском
дне.
- Я пришлю один из наших вертолетов, - вступил в разговор Старгер, - но мне
необходимо знать название деревни.
Питт повернулся к Билли Юма:
- Как называется ваша община?
- Каньон Ометепек.
Питт повторил название деревни, сообщил о событиях последних восемнадцати
часов и повесил трубку.
- Мои друзья прибудут за мной, - пояснил он, обращаясь к Билли.
- На машине?
- На вертолете.
- Вы, наверное, очень важный человек? Питт от души рассмеялся:
- Не более важный, чем мэр вашей деревни.
- У нас нет мэра. Старейшины обсуждают и решают дела племени.
Два человека, ведя на поводке ослика, груженного корнями деревьев, прошли
мимо них. Юма обменялся с ними только короткими взглядами. Не последовало ни
улыбок, ни приветствий.
- Вы выглядите усталым и хотите пить, - сказал Юма, обращаясь к Питту. -
Пойдемте в мой дом. Моя жена сделает вам что-нибудь поесть, пока вы будете ждать
друзей.
Это было лучшее предложение, которое Питт слышал за весь день, и он с
благодарностью принял его.
Полли, жена Билли Юма, была крупной женщиной, но она справлялась со своим
весом куда лучше любого мужчины. Ее круглое морщинистое лицо украшали
огромные темно-карие глаза. Хотя она была уже не молода, ее волосы были черными
как вороново крыло. Когда мужчины подошли, она хлопотала около печки,
установленной под навесом из ветвей рядом с домом. Дом был выстроен из цементных
блоков. Питт знал, что индейцы юго-западных пустынь предпочитают тень и открытое
пространство навеса для приготовления пищи замкнутому пространству своих домов.
После того как Питт выпил пять чашек воды из большого глиняного горшка,
пористые стенки которого сохраняли воду прохладной, Полли поставила перед
мужчинами тарелки с кусочками свинины и жареных бобов и с жареной тортильей. К
блюдам был подан кувшин местного вина из плодов сагуаро.
Питт не мог припомнить, когда в последний раз он ел с таким удовольствием.
Полли говорила мало, а если и произносила несколько слов, то адресовала их мужу
на
испанском. Питт решил, что женщина с чувством юмора, хотя за столом она вела
себя
серьезно и сдержанно.
- Ваша община не выглядит богатой и благополучной, - заметил Питт, чтобы
поддержать разговор. Юма печально наклонил голову в знак согласия:
- Горе постигло мой народ и жителей других деревень нашего племени, когда
были украдены почитаемые нами идолы. Без них обряд совершеннолетия над нашими
сыновьями и дочерьми мы не можем совершить. После их исчезновения нас постигли
многие несчастья.
- Господи помилуй, - сказал Питт. - Надеюсь, Золары не приложили к этому
руку.
- О ком вы говорите, сеньор?
- О семействе воров, похищающих древности.
- Мексиканская полиция сообщила нам, что идолы были украдены
американскими охотниками. Они разыскивают наши священные места и грабят их.
- Вполне возможно, - согласился Питт. - А на что были похожи ваши идолы?
Юма вытянул руку на высоте около метра от пола:
- Они были такого размера, и их лица были вырезаны много столетий назад
нашими предками из корней хлопкового дерева.
- Скорее всего, ваши идолы были куплены Золарами у охотников за бесценок, а
затем перепроданы богатым людям за целое состояние.
- Их зовут Золары?
- Это их фамилия. Они руководят тайной организацией грабителей могил,
которая называется "Солпемачако".
- Я не знаю этого слова. Что оно означает?
- Это название волшебной змеи с несколькими головами. По легендам инков, она
жила в пещере.
- Никогда не слышал о такой.
- Я думаю, она похожа на другое чудовище. Перуанцы называют его Демоном
мертвых, охраняющим подземный мир.
Юма задумчиво посмотрел на свои руки:
- У нас тоже есть демон, страж подземного мира. Он не позволяет умершим
покинуть свой подземный мир, а живым проникнуть в него. Он судит мертвых,
позволяя добрым людям пройти мимо него и пожирая дурных.
- Демон Судного дня, - пробормотал Питт.
- Он живет на горе, недалеко отсюда, - в подтверждение своих слов Юма
торжественно покивал головой.
- Серро-эль-Капироте, - добавил Питт тихо.
- Откуда посторонний может знать об этом? - спросил Юма, заглядывая в
зеленые глаза гостя.
- Я был на вершине горы и видел крылатого ягуара с головой змеи, но я не
уверен, что он был поставлен туда, чтобы охранять вход в подземный мир или
судить
мертвых.
- Похоже, вы знаете немало об этой земле.
- На самом деле я знаю мало, но меня очень интересуют легенды про этого
демона.
- Есть и еще одна, - согласился Юма. - Энрике Хуарес, наш старейшина, один
из немногих монтоло, кто помнит старые истории и древние обычаи. Он рассказывает
о золотом боге, приплывшем с далекого юга на больших птицах с белыми крыльями.
Золотой бог и его люди долго отдыхали на острове посреди старого моря. Когда
боги
уплыли обратно, они оставили каменного демона. Несколько из наших самых смелых
и любопытных мужчин отправились на этот остров и не вернулись назад. Наши
предки были испуганы и решили, что гора эта священна и демон убивает всех
незваных пришельцев. - Юма сделал паузу и бросил взгляд в сторону пустыни. - Об
этом рассказывают и пересказывают со времен наших предков. Правда, наши дети,
которые учатся в школах, думают, что это только старая сказка.
- Сказка, но она рассказывает о том, что и вправду было, только очень давно,
-
заверил индейца Питт. - Может быть, вы не поверите мне, когда я вам скажу, что
внутри горы лежит очень много золота, но оставили его там не золотые боги с юга,
а
инки из Перу. А чтобы напугать ваших предков и заставить их держаться подальше
от
острова, они соорудили каменного демона, и еще они оставили на острове воинов,
чтобы стерегли сокровища и убивали всех незваных пришельцев. Позднее инки
собирались вернуться и забрать золото для своего нового правителя. Но все
получилось иначе. Испанцы остались в Перу, и никто не вернулся за золотом.
Билли Юма не был излишне впечатлительным человеком. Его морщинистое лицо
осталось бесстрастным, и только черные глаза широко раскрылись.
- Вы говорите, что огромное сокровище лежит в подземельях Серро-эльКапироте?
Питт кивнул:
- Очень скоро злые люди придут сюда, чтобы проникнуть в недра горы и украсть
сокровища инков.
- Но они не могут этого сделать, - запротестовал Юма. - Серро-эль-Капироте
- священная гора и она стоит на нашей земле, земле монтоло. Мертвые, которые не
прошли в подземный мир, живут на ее склонах.
- Это их не остановит, - сказал Питт серьезно.
- Мой народ обратится с протестом в полицию и к местным властям.
- Золары уже подкупили и тех и других.
- Эти люди с дьявольскими замыслами, о которых вы говорите, это они украли
наших священных идолов?
- Я думаю, что это возможно.
Билли Юма внимательно разглядывал своего гостя:
- Тогда нам не о чем беспокоиться.
- Могу я узнать, почему? - недоуменно спросил Питт. Лицо Билли приобрело
необычное выражение. Казалось, он впал в состояние транса.
- Потому что те, кто взял идолов солнца, луны, земли и воды, прокляты навеки
и
их ждет ужасная смерть.
- Вы на самом деле верите в это?
- Верю, - ответил Билли угрюмо. - В моих видениях я вижу их утонувшими.
- Утонувшими?
- Да, в воде, которая превратит пустыню в цветущий сад. Она сделает это ради
моих предков.
Питт хотел возразить. Он был не из тех людей, кто слепо полагается на
видения, и
упорным скептиком во всем, что касалось сверхъестественного. Но необычное
выражение глаз старого индейца, бесстрастная отрешенность голоса заставили его
умолкнуть.
Странное дело, но он почувствовал даже облегчение оттого, что принадлежит
другому лагерю и, значит, не несет ответственности за действия Золаров.
Амару вошел в главный зал асиенды. В одну из стен огромной комнаты был
встроен большой камин, доставленный сюда из старой иезуитской миссии. Высокий
потолок украшен причудливой лепниной.
- Прошу прощения, что заставил вас ждать, джентльмены, - произнес он.
- Все в порядке, - отмахнулся от его извинений Золар. - Теперь, когда эти
глупцы из НУМА привели нас прямо к золоту Уаскара, мы плодотворно использовали
ваше опоздание, чтобы обсудить разные варианты и решить, как лучше поднять его
на
поверхность.
Амару кивнул и осмотрелся. Помимо него в комнате находились еще четверо
мужчин. В креслах возле камина сидели Золар, Оксли, Сарасон и Мур. Хотя лица
присутствующих оставались бесстрастными, но настроение у них, вне всякого
сомнения, было радостным и оживленным.
- Что слышно о докторе Келси, фотографе Роджерсе и Алберте Джордино? -
спросил Сарасон.
- Мои доверенные лица по ту сторону границы склонны считать, что Питт сказал
правду, когда утверждал, что оставил их на территории таможни США в Калехико, -
ответил Амару.
- Матерый волк почувствовал ловушку, - усмехнулся Мур.
- Это стало очевидно еще тогда, когда он вернулся на паром один, - резко
сказал Сарасон, поворачиваясь к Амару. - Он был у вас в руках, и вы позволили
ему
ускользнуть.
- Не забудьте и об исчезновении команды, - напомнил Оксли.
- Уверяю вас, ему не удалось бежать. Он наверняка погиб при взрывах гранат.
Я и
мои люди бросили их в воду в непосредственной близости от него. Что же касается
команды парома, то у ваших людей в мексиканской полиции имеются все средства
заставить их молчать столько времени, сколько потребуется.
- Этого мало, - возразил Оксли. - Пока Питт, Ганн и конгрессмен Смит
считаются пропавшими, каждый федеральный агент, работающий между Сан-Диего и
Денвером, будет сновать вокруг, вынюхивая подробности их исчезновения.
- У них нет права легально проводить свои расследования на территории
Мексики. Наши друзья в правительстве штата позаботятся об этом, - уверенно
сказал
Золар.
Сарасон бросил яростный взгляд на Амару:
- Вы утверждаете, что Питт мертв. Тогда где его тело?
- Питт сейчас кормит рыб. Можете мне поверить, - не остался в долгу Амару.
- Простите, но я не уверен в этом.
- Он не мог выжить при подводном взрыве.
- Этому человеку удавалось выходить сухим из воды в гораздо худших
ситуациях.
Сарасон пересек комнату, подошел к бару и налил себе порцию спиртного.
- Я не успокоюсь, пока не увижу его останки.
- Вы совершили еще одну серьезную ошибку, - добавил Оксли. - Вам
следовало отвести паром на более глубокое место и только после этого открывать
кингстоны.
- Или еще лучше - сжечь его вместе с конгрессменом Смит и заместителем
директора НУМА, - заметил Золар, раскуривая сигару.
- Шеф полиции Кортина проведет расследование и объявит, что паром вместе с
пассажирами исчез при невыясненных обстоятельствах, - предложил Сарасон.
Золар холодно посмотрел на него:
- Это не решит проблемы вмешательства американских правоохранительных
органов. Если Питт жив и сообщит властям о действиях вашего друга,
присутствующего здесь, Министерство юстиции США потребует проведения
расследования на более высоком уровне.
- Забудьте о Питте, - сказал Амару, - у меня есть больше оснований считать
его мертвым, чем у кого-либо другого из здесь присутствующих.
Оксли перевел взгляд с Амару на Золара:
- Мы не можем полагаться на случаи. У Кортины нет такого влияния, чтобы
задержать совместное расследование правительств Мексики и США больше чем на
несколько дней.
- Времени достаточно, успеем забрать сокровища и убраться восвояси, - пожал
плечами Сарасон.
- Даже если Питту удалось выбраться, - вставил Мур, - у него нет
доказательств. Только его слово против вашего. При всем желании ему не удастся
связать ваше имя с пытками и исчезновением Смит и Ганна. Кто поверит, что семья
всеми уважаемых торговцев предметами искусства станет заниматься подобными
вещами? В крайнем случае Кортина может обвинить его самого в совершении всех
этих преступлений ради того же самого золота.
- Я поддерживаю точку зрения профессора, - сказал Золар. - Наших
влиятельных друзей в армии и полиции будет несложно убедить арестовать Питта,
если он осмелится объявиться в Мексике.
- Как хотите, - заметил Сарасон. - Остается решить, что делать с нашими
пленниками? Ликвидировать их немедленно или подождать еще немного?
- Почему бы не бросить их в реку, протекающую через пещеру с сокровищами?
- предложил Амару. - Рано или поздно их тела окажутся в водах залива. К тому
времени когда они будут обнаружены, рыбы так позаботятся о них, что ни один
коронер на свете не возьмется установить причину их гибели.
Золар вопросительно посмотрел на братьев, затем на Мура, который, по его
мнению, вел себя сегодня несколько странно, и наконец повернулся к Амару.
- Превосходный сценарий, - сказал он одобрительно. - Простой, но все равно,
превосходный. Есть возражения?
Таковых, как и следовало ожидать, ни у кого не имелось.
- Я свяжусь с Кортиной и сообщу ему, чего мы ждем от него, - предложил
Сарасон.
Золар помахал сигарой и расплылся в широкой улыбке.
- Принято. Пока Сайрес и Кортина будут готовить дымовую завесу для наших
американских друзей, остальные пакуют вещи, после чего немедленно вылетают на
Серро-эль-Капироте. Завтра утром начинаем работы по извлечению золота.
В комнату вошел слуга и передал Золару мобильный телефон. Тот слушал
несколько минут, не отвечая абоненту, затем выключил телефон и рассмеялся.
- Федеральные агенты снова совершили рейд на наш склад, - сообщил он.
- Что же в этом смешного? - поразился Мур.
- Совершенно заурядное событие, - охотно объяснил Золар. - Как обычно, они
ничего не нашли и в очередной раз предстали круглыми идиотами в глазах всего
света.
Сарасон допил свой бокал.
- Итак, все как обычно, - деловито подытожил он, - выемка золота идет по
расписанию.
В комнате на несколько минут воцарилось молчание, пока каждый из
присутствующих на свой лад думал об огромном богатстве, которое они собирались
обрести в недрах Серро-эль-Капироте.
Все, кроме Сарасона. Его мысли обратились к последней встрече с Питтом на
борту парома. Сомнения продолжали мучить его.
Что имел в виду Питт, прозрачно намекая, что он сознательно показал им
дорогу к
сокровищам?
Лгал ли ему Питт или у него была какая-то своя, вполне определенная цель,
может
быть, это была просто бравада человека, знавшего, что ему предстоит умереть?
"К чему ломать себе голову, пытаясь найти ответы на эти вопросы? Все это
выеденного яйца не стоит, - решил наконец Сарасон. - У меня и без того много
куда
более важных дел".
Он выбросил мысли о Питте из головы.
И это была, пожалуй, самая крупная его ошибка.
Микки Мур осторожно спускалась по лестнице в подвал, находящийся под
зданием асиенды. В руках у нее был поднос с едой. Внизу она столкнулась с одним
из
головорезов Амару, охранявшим дверь в небольшой погреб, где содержались
пленники.
- Открой мне дверь, - потребовала она.
- Никому не разрешено входить туда, - отрезал охранник.
- Прочь с дороги, кретин, - огрызнулась Микки, - пока я не оторвала тебе
яйца.
Бандит был настолько ошарашен такой откровенной грубостью со стороны этой
элегантной женщины, что невольно сделал шаг назад:
- Мне отдает приказы только Тупак Амару.
- У меня с собой только еда, идиот. Убирайся с дороги или я заору, а потом
поклянусь Золару, что ты изнасиловал меня вместе с женщиной, сидящей в погребе.
Охранник тупо уставился на поднос, затем открыл дверь и отступил в сторону.
- Ладно, заходите, - неохотно согласился он. - Только ничего не говорите
Амару.
- Успокойся, он ничего не узнает, - насмешливо бросила Микки через плечо,
прежде чем войти в погреб.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к тусклому свету,
едва
проникающему в убогое помещение.
Ганн лежал на каменном полу, но при появлении Микки с трудом принял сидячее
положение. Лорен стояла рядом, словно собираясь защищать его.
- Ну и ну, - сказала она брезгливо, - теперь они присылают сюда женщину,
чтобы та выполнила их грязную работу.
Микки попыталась всунуть поднос в руки Лорен:
- Я принесла вам немного еды: фрукты, бутерброды и четыре банки пива. Берите
же, чего вы ждете? - И прежде чем продолжить разговор, она повернулась и
захлопнула дверь перед носом бандита.
При всем своем самообладании она была ошеломлена видом молодой женщины.
Губы Лорен были разбиты, под глазами кровоподтеки, одежда изорвана в клочья.
Микки обратила внимание также на крупный рубец чуть выше ее груди и нездоровый
цвет рук и ног.
- Ублюдки, - прошипела она, - грязные ублюдки. Простите, но я не знала, что
вас били, иначе обязательно захватила бы с собой медикаменты.
Лорен опустилась на колени и поставила поднос на пол. Затем она протянула
банку пива Ганну, но он не смог открыть ее, и она сделала это за него.
- И кто же наша благодетельница? - спросил Ганн.
- Мое имя Микки Мур. Мои муж антрополог, а я археолог, нанятые Золаром.
- Чтобы помочь ему найти сокровища Уаскара, - догадался Ганн.
- Да, мы расшифровали пиктограммы...
- ...на Золотых доспехах воина из Тиапольо, - закончил за нее Ганн. - Мы уже
знаем об этом.
Лорен не произнесла ни слова, пока не съела бутерброд и не выпила банку
пива.
Почувствовав себя значительно лучше, она бросила на Микки любопытный взгляд.
- Зачем вы сделали это? - спросила она. - Хотите укрепить наш дух, прежде
чем эти негодяи вернутся и начнут снова избивать нас?
- Не надо иронизировать, - усмехнулась Микки. - К слову, Золар и его братья
собираются убить моего мужа и меня, как только заполучат сокровища.
- Откуда вы можете знать об этом?
- Нам уже доводилось встречаться с подобными людьми, и логика их поведения
нам хорошо известна.
- Что они собираются сделать с нами? - спросил Ганн.
- Золар и состоящие у него на содержании офицеры мексиканской армии и
полиции собираются представить дело так, будто вы оба утонули при попытке
спастись с терпящего бедствие парома. По их плану вас должны бросить в подземную
реку, протекающую через пещеру с сокровищами и впадающую в залив. К тому
времени когда ваши тела всплывут и будут обнаружены, от них останется слишком
немного, чтобы понять, что случилось на самом деле.
- Звучит правдоподобно, - сердито проворчала Лорен. - Не сомневаюсь, что
эти негодяи вполне способны осуществить задуманное.
- Боже мои, - сказал Ганн, - но они не смогут хладнокровно убить члена
Конгресса США.
- Поверьте мне, - усмехнулась Микки, - для этих людей нет ничего святого,
совесть их мучить не будет.
- Почему же они не убили нас раньше? - спросила Лорен.
- Они опасались, что ваш друг Питт сможет каким-то образом сообщить о вашем
похищении. Теперь это уже неактуально. Они считают, что их положение достаточно
прочно, чтобы не опасаться обвинений одного человека.
- Но есть еще команда парома, - заметила Лорен, - они могут стать
свидетелями акта пиратства.
- Для этого существует местная полиция, - вздохнула Микки, - ее руководство
постарается отработать деньги Золара и найдет способ заткнуть морякам рты.
Микки помолчала:
- И еще об одном не хотелось бы говорить вам, но, видимо, придется, Тупак
Амару клянется, что, после того как вас привезли сюда, он и его люди превратили
вашего друга в желе, забросав его в воде гранатами.
Фиалковые глаза Лорен расширились от ужаса и боли. До последней минуты она
сохраняла надежду, что Питту удалось спастись. Чтобы не упасть, она прислонилась
к
каменной стене и закрыла лицо руками.
Ганн, напротив, нашел в себе силы подняться на ноги. В его глазах не было
боли
утраты, одна только глубокая убежденность.
- Дирк мертв? Никогда не поверю, что какой-то жалкий мерзавец способен
совладать с таким человеком, как Питт.
Микки была поражена, что человек, перенесший жестокие пытки, мог сохранить
столь глубокую убежденность и силу духа.
- Я передаю только то, что муж рассказал мне, - сказала она, словно
извиняясь
перед ними. - Амару не удалось извлечь из воды тело вашего друга, но у него нет
никаких сомнений в том, что Питт мертв.
- Вы сказали нам, что вы и ваш муж также находитесь в списке приговоренных к
смерти? - напомнила Лорен.
Микки развела руками:
- Нас тоже необходимо заставить замолчать.
- Простите мне мои слова, - заметил Ганн, - но в таком случае вы, на мой
взгляд, на удивление безразличны к своей судьбе.
- У моего мужа тоже есть свои планы.
- Бежать?
- Нет, Генри и я уже могли это сделать много раз. Дело в том, что мы
намерены
получить свою долю сокровищ.
Ганн недоверчиво посмотрел на нее и усмехнулся.
- В таком случае должен заметить, что ваш муж на редкость крутой парень для
антрополога.
- Может быть, вы лучше поймете меня, если я скажу, что мы встретили и
полюбили друг друга во время совместной работы по заданию Совета по активности
за
рубежом.
- Никогда не слышал о существовании подобной организации, - пожал плечами
Ганн.
Лорен ошеломленно посмотрела на Микки.
- А мне приходилось, - сказала она. - По слухам, это строго засекреченная
организация, работающая под крышей и по прямым заданиям Белого дома. Никому в
Конгрессе до сих пор не удалось получить бесспорных доказательств ее
существования, не говоря уж об источниках финансирования.
- Каковы же ее функции? - поинтересовался Ганн.
- Проведение специальных операций только по прямому указанию Президента за
спиной других государственных институтов, включая секретные службы, - сообщила
Микки.
- Каких операций? - продолжал допытываться Ганн.
- Разных грязных трюков по отношению к государствам, которые
рассматриваются как враждебные Соединенным Штатам, - ответила Лорен,
продолжая изучать лицо Микки, которое оставалось бесстрастным. - Правда, у меня,
как и у любого другого рядового члена Конгресса, нет конкретных данных. Впрочем,
догадаться не так уж и трудно. Так вот я подозреваю, что основной задачей этой
организации является физическое устранение неугодных или опасных для США лиц.
Глаза Микки внезапно приобрели холодное и жесткое выражение.
- Должна признать, что за двенадцать лет, - до того как мы подали в
отставку,
чтобы посвятить себя археологии, - нам с Генри приходилось заниматься и этим, -
равнодушно согласилась она. - Более того, скажу без хвастовства, нам было мало
равных в своем деле.
- Меня это нисколько не удивляет, - саркастически заметила Лорен, - кто
станет подозревать, что под маской уважаемого ученого скрывается наемный убийца
Президента.
- К вашему сведению, конгрессмен Смит, наши академические звания
подлинные. Генри получил звание доктора в Пенсильванском университете, а я - в
Стэнфорде. Мы нисколько не обольщались относительно того, какие функции
выполняли при трех президентах. Но, ликвидируя некоторых лидеров иностранных
террористических организаций, Генри и я спасли больше жизней американцев, чем вы
себе можете представить.
- На кого же вы работаете теперь?
- На себя. Как я уже говорила, мы ушли в отставку. Мы чувствовали, что
пришло
время обратить наши знания и опыт в наличные деньги. Работа на правительство
осталась в прошлом. Хотя наши услуги хорошо оплачивались, мы не могли
рассчитывать даже на пенсию.
- А вы понимаете, что никогда не достигнете желаемого, не убив
предварительно
Амару и братьев Золар? Микки насмешливо улыбнулась:
- Мы без особого труда сможем покончить с ними, прежде чем они возьмутся за
нас. Но это произойдет не раньше, чем сокровища Уаскара будут доставлены на
поверхность.
- И ради золота ваш путь будет усыпан трупами?
Микки утомленно провела рукой по лицу:
- Разве это имеет какое-то значение? Ваше участие в охоте за сокровищами
Уаскара оказалось сюрпризом для всех. Золары пришли в ярость, когда выяснилось,
что у них появились конкуренты, и начали убивать каждого, кого рассматривали как
потенциальное препятствие на своем пути к золоту. Вам повезло, что они не убили
вас
еще на пароме, как вашего друга Питта. В этом случае они повели себя как
любители,
какими, впрочем, и являются.
- А вы и ваш муж, - ядовито заметила Лорен, - без сомнения...
- Хотите сказать, что мы пристрелили бы вас и сожгли корабль вместе с вашими
трупами? О нет, - Микки покачала головой, - это не наш стиль. Генри и я
ликвидировали только тех иностранных подданных, которые расстреливали невинных
женщин и детей или не моргнув глазом разрывали их на части своими бомбами. Мы
ни разу не тронули ни одного нашего соотечественника и не собираемся заниматься
этим теперь. И хотя ваше присутствие осложнило нашу операцию, мы сделаем все от
нас зависящее, чтобы помочь вам выбраться отсюда.
- Братья Золар тоже американцы, - напомнила ей Лорен.
Микки равнодушно пожала плечами:
- Чисто формально. Они представляют собой, вероятно, крупнейшее в истории
объединение воров и контрабандистов произведений искусства. Это акулы мирового
класса. Да и не мне вам об этом говорить. Вы испытали их методы на собственной
шкуре. Оставив их кости лежать в пустыне, мы сбережем американским
налогоплательщикам миллионы долларов, которые, без сомнения, пришлось бы
потратить на проведение длительного и сложного расследования их криминальной
деятельности. Я уже не говорю о таких мелочах, как расходы на судебное
разбирательство и содержание в тюрьме, и то при условии, что они будут схвачены
и
осуждены.
- А когда сокровища или их часть окажутся у вас в руках, что тогда? -
поинтересовался Ганн. Микки насмешливо улыбнулась:
- Я пришлю вам почтовую открытку из той части света, где мы будем
находиться, и подробно опишу, как мы будем их тратить.
Небольшая армия солдат оборудовала командный пункт и установила плотный
кордон радиусом около трех с половиной километров вокруг основания Серро-эльКапироте.
Никому не разрешалось ни проникнуть внутрь, ни покинуть его. Все
операции осуществлялись исключительно с воздуха.
Полеты проводились строго по графику и с завидной интенсивностью. Не успел
бывший вертолет НУМА, перекрашенный в цвета Международной компании Золара, в
очередной раз подняться к безоблачному небу и взять курс на асиенду, как
несколько
минут спустя на его место совершил посадку тяжелый транспортный вертолет
мексиканской армии. Солдаты в походной форме военно-инженерных войск
спрыгнули на землю, открыли двери грузового отсека и, не мешкая, начали
разгрузку
машины. Вскоре рядом с площадкой появились мощная лебедка, грузоподъемник и
несколько бухт кабеля и канатов разного диаметра.
Власти штата Соноры за двадцать четыре часа подготовили все необходимые
документы на проведение раскопок - процесс, занимающий в обычных условиях
месяцы, а иногда и годы. В обмен на такую оперативность компания обещала
финансировать строительство новых школ, дорог и больничного комплекса. Немалые
суммы попали и в карманы услужливых чиновников. Обещание технической помощи
было получено и от правительства страны, введенного в заблуждение
коррумпированными бюрократами. Запрос Золара на выделение контингента военных
инженеров с базы на полуострове Баха был одобрен в рекордно короткие сроки.
Согласно условиям контракта, подписанного с Министерством финансов, компания
получала двадцать пять процентов стоимости сокровищ, все остальное поступало в
полное распоряжение Национального казначейства.
Естественно, Золар не собирался выполнять ни единого пункта этого
соглашения.
Он не намерен был ни с кем делить извлеченное из недр горы золото. Согласно его
плану, как только золотая цепь и большая часть ценностей будут подняты на
поверхность, они под покровом темноты должны быть переправлены сначала на
удаленный военный аэродром, а затем транспортным самолетом доставлены в
маленький городок на северном побережье Марокко, где находился секретный
распределительный центр, принадлежащий компании.
Все обитатели асиенды вместе с вещами с первыми лучами солнца были
переправлены на вершину Серро-эль-Капироте. Только личный реактивный лайнер
Золара оставался на территории поместья, готовый в любую минуту подняться в
воздух.
Лорен и Руди были освобождены из своей тюрьмы и вслед за остальными
переправлены на вершину горы. Поскольку бежать оттуда было практически
невозможно, их уже никто не охранял, и они могли находиться там, где им
заблагорассудится.
Несмотря на строгий приказ Сарасона избегать любых контактов с заложниками,
Микки Мур немедленно воспользовалась этой возможностью и оказала им посильную
медицинскую помощь.
Оксли быстро обнаружил маленькое отверстие, ведущее в недра горы, и отдал
распоряжение военным в кратчайшие сроки расширить его. Он остался наверху, чтобы
лично наблюдать за установкой необходимого оборудования, пока Золар, Сарасон и
Муры в сопровождении группы инженеров начали спускаться по коридору, ведущему
в недра горы.
Когда они достигли второй статуи демона, Микки, как незадолго до нее Шеннон,
ласково коснулась его глаз.
- Превосходная работа, - вздохнула она.
- И как прекрасно сохранилась, - поддержал ее муж.
- Тем не менее ее придется уничтожить, - заметил равнодушно Сарасон.
- О чем вы говорите? - возмутился Мур.
- У нас нет возможности убрать ее. Этот безобразный монстр занимает большую
часть туннеля. Мы не можем протащить цепь Уаскара над его головой или между его
ног.
Микки побледнела от гнева:
- Вы не можете уничтожить памятник древней культуры подобного уровня!
- Мы можем, и мы сделаем это, - поддержал брата Золар. - Я согласен, что это
весьма неприятная процедура, но что поделаешь Мы не имеем времени потакать
фанатизму археологов, даже если они наши сотрудники.
Выражение боли медленно исчезло с лица Мура. Он бросил взгляд на жену и
кивнул.
- Эта жертва необходима, - сказал он твердо.
И Микки поняла его. Когда собираешься захватить столько золота, чтобы
прожить
в роскоши до конца жизни, приходится на многое закрывать глаза.
Они прошли вперед, чтобы не присутствовать при этом тягостном зрелище, пока
Сарасон, оставшийся у статуи, отдавал последние распоряжения взрывникам.
- Будьте внимательны, - предупредил он их по-испански. - Используйте
минимально необходимое количество взрывчатки. Мы не хотим завалить вход в
пещеру.
Золар был искренне удивлен энергией и энтузиазмом супругов, исследовавших
погребальную камеру стражей сокровища. Предоставь он их самим себе, они провели
бы здесь не меньше недели, изучая мумии и ритуальные орнаменты их одежды и
забыв на время даже об ожидавших их внизу сокровищах.
- Идемте дальше, - торопил он их, - вы можете заняться этим позднее.
Муры неохотно последовали за ним в жилое помещение стражей сокровища, где
провели всего несколько минут, так как Сарасон, присоединившийся к брату,
вынудил
их продолжать спуск.
Зрелище стража в саркофаге из кальцита повергло в шок даже братьев, как и
группу Питта до этого. Генри Мур сделал попытку идентифицировать находившуюся
внутри фигуру человека сквозь просвечивающий кальцит.
- Воин древней Чачапойаны, вне всяких сомнений, - сообщил он своим
спутникам. - Тело сохранилось практически в том же состоянии, в каком находилось
в момент смерти. Невероятное открытие.
- Он принадлежал к аристократии и занимал высокое положение в армии, -
дополнила Микки выводы мужа.
- Иначе и быть не может, дорогая, - подтвердил ее супруг, - кому еще могло
быть поручено такое ответственное задание, как охрана сокровищ Верховного инки.
- Какова может быть его стоимость? - поинтересовался Сарасон.
Мур обернулся и окинул его презрительным взглядом.
- Такой уникальный объект не имеет рыночной цены. Это же окно в прошлое. Он
бесценен!
- Я знаю коллекционера, который без разговоров выложит за него пять
миллионов долларов, - равнодушно заметил Золар.
- Он принадлежит науке, - возмущенно возразил Мур. - Эта фигура - звено
цепи, связывающей прошлое и настоящее. Она должна находиться в музее, а не в
коллекции сумасшедшего коллекционера, собирающего краденые ценности.
Золар бросил на него насмешливый взгляд:
- О'кей, профессор. Если вы так считаете, она ваша. Вместо вашей доли
сокровищ, разумеется.
Мур помертвел. Его профессиональная честь ученого вступила в противоречие с
алчностью. Он чувствовал себя вывалянным в грязи и стыдился того, что так поздно
осознал, что культурная ценность наследия Уаскара не шла ни в какое сравнение со
стоимостью золота, из которого оно было изготовлено.
Как он мог согласиться сотрудничать с этим бессовестным мошенником?
Он схватил жену за руку, зная, что она полностью разделяет его чувства:
- Если это ваше единственное условие, мы принимаем его. Считайте, что сделка
состоялась.
Золар рассмеялся, крайне довольный собой:
- Ловлю вас на слове, профессор. А теперь будьте добры продолжить
путешествие. Нам еще предстоит найти то, ради чего оно и было, собственно,
затеяно.
Через несколько минут они уже стояли на берегу подземной реки, не замечая
ее,
зачарованные открывшейся перед ними картиной.
- Захватывающее зрелище, - прошептал Золар. - Я не могу поверить, что вижу
такое количество золота в одном месте.
- Оно далеко превосходит все сокровища египетских фараонов, - заметил Мур.
- Восхитительно! - воскликнула Микки, продолжавшая цепляться за руку мужа.
- Это собрание больше, чем все культурные ценности, когда-либо найденные в
Америке, вместе взятые.
Сарасон первым вернулся к реальности.
- Эти древние ублюдки сложили свое золото на острове посредине бурной реки!
- рявкнул он. - Это значительно усложнит нашу задачу.
- У вас есть машины и канаты, - утешил его Мур. - Подумайте о тех
трудностях, которые пришлось преодолеть инкам, чтобы переправить на остров эти
сокровища, не имея ничего, кроме веревок и собственных мускулов.
Микки первая заметила золотую обезьяну, скорчившуюся на своем пьедестале.
- Странно, - прошептала она.
- Что еще? - спросил Золар, бросая на нее недовольный взгляд.
Микки подошла к фигурке из золота, лежавшей на берегу реки:
- Странно, что эта скульптура осталась здесь, а не на острове.
- Очень странно, - поддержал жену Мур, - создается впечатление, что она
сознательно была оставлена здесь.
- Я бы сказал, что она, напротив, была перетащена сюда с острова, -
предположил Сарасон, указывая на долото и кристаллы кальцита, валяющиеся
поблизости.
- На пьедестале какая-то надпись, - заметил Мур.
- Вы можете расшифровать ее? - спросил Золар.
- Она не нуждается в дешифровке. Надпись сделана по-английски.
Золар и Сарасон уставились на него, словно имели дело с сумасшедшим.
- Довольно шуток, профессор, - проворчал Золар.
- Какие могут быть шутки? Кто-то нацарапал надпись на мягком золоте и, судя
по всему, сделал это сравнительно недавно.
- Прочтите, что там написано.
Мур жестом подозвал инженера с лампой и, водрузив на нос очки, прочел вслух:
"Добро пожаловать, члены "Солпемачако", на ежегодную конференцию воров и
грабителей могил.
Если у вас есть другие устремления, кроме приобретения награбленного добра,
то
вы пришли в нужное место.
Чувствуйте себя как дома и берите только те вещи, которым сумеете найти
применение.
Спонсоры программы: доктор Шеннон Келси, Майлс Роджерс, Ал Джордино и
Дирк Питт".
Какое-то время все пытались осмыслить услышанное, затем Золар заорал на
брата.
- Что происходит здесь, черт возьми? Что означает эта дурацкая шутка?
У Сарасона вытянулось лицо.
- Питт признался мне, - произнес он неохотно, - что сознательно привел нас к
демону, но он не говорил, что спускался в пещеру и видел сокровище.
- Очень благородно с его стороны, не так ли? Почему вы ничего не сказали мне
об этом? Сарасон пожал плечами:
- Он мертв. Я посчитал, что это уже не имеет значения.
Микки повернулась к мужу:
- Я знаю доктора Келси. Встречалась с ней на археологической конференции в
Сан-Антонио. У нее репутация признанного эксперта по культурам Анд.
Мур кивнул:
- Я знаком с ее работами. - Затем он повернулся к Сарасону. - Вы заставили
нас поверить, что конгрессмен Смит и люди из НУМА охотятся за сокровищами.
Почему ни словом не обмолвились о том, что этим делом занимаются и
профессиональные археологи?
- Не вижу особой разницы.
- Ситуация вышла из-под вашего контроля, - предупредил Мур. Казалось, ему
доставляет удовольствие видеть ошеломленные лица братьев. - На вашем месте я
забрал бы золото и убрался отсюда быстрее.
- Нам нечего бояться, раз Питт мертв, - настаивал Сарасон, - То, что мы
видим
здесь, было сделано раньше, чем Амару покончил с ним.
Несмотря на показную уверенность, его рубашка промокла от холодного пота.
Слова Питта по-прежнему звучали в ушах.
Золар первым обрел спокойствие:
- Никто, обнаружив сокровище, подобное этому, не станет оставлять после себя
идиотскую записку и не уйдет затем как ни в чем не бывало. В их поведении есть
своя
логика, и я хочу знать, какая.
- Любой человек, ставший на нашем пути, будет уничтожен, - решительно
произнес Сарасон.
Все поверили ему. Все, кроме Микки. Она стояла ближе всех к нему и видела,
как
дрожали его губы.
"Бюрократы во всем мире похожи друг на друга, - подумал Питт, - та же ничего
не значащая улыбка и снисходительно-покровительственный взгляд. Можно подумать,
все они посещали одну и ту же школу, где усвоили схожие манеры и одинаковые
обороты речи"
Фернандо Матос был типичным представителем этой категории людей. Лысый, с
аккуратно подстриженными черными усами и в очках в роговой оправе.
Он и девять американцев находились в конференц-зале таможни меньше чем в ста
метрах от государственной границы США и Мексики. После обычного в таких случаях
взаимного представления слово взял старший агент таможни Куртис Старгер.
- В делах подобного масштаба, мистер Матос, я обычно имел дело с
представителями правоохранительных органов вашей страны, в частности
инспектором Гранадосом или сенатором Рохасом. Прошу вас объяснить мне, почему
на эту встречу был направлен чиновник вашего уровня, не имеющий ни малейшего
отношения к проблемам, которые нам предстоит обсудить. Боюсь, что ваше
правительство находится в таком же неведении, как и мы.
Матос безнадежно развел руками, хотя и не перестал улыбаться. Если он и
почувствовал себя оскорбленным, то не подал вида.
- Инспектор Гранадос в настоящий момент расследует важное дело в Эрмосильо,
а сенатор Рохас, к сожалению, болен. Если бы не это досадное обстоятельство,
они,
без сомнения, были бы счастливы работать с вами. Но я уверяю вас, что мое
правительство сделает все от него зависящее, чтобы и наше сотрудничество было
успешным.
- Министерство юстиции США, - продолжал Старгер, - имеет все основания
полагать, что три человека, известные под именами Джозеф Золар, Чарлз Оксли и
Сайрес Сарасон - к слову, все родные братья, - причастны к незаконным операциям
по торговле крадеными произведениями искусства, их контрабанде и фальсификации.
Помимо этого они, по-видимому, имеют прямое отношение к похищению члена
Конгресса США и заместителя директора одного из наших наиболее престижных
океанографических агентств.
Улыбка Матоса, казалось, навсегда приклеилась к его лицу.
- В высшей степени странное обвинение. Полагаю, вам хорошо известно,
джентльмены, что после вашего бесплодного рейда в здание компании в Техасе их
репутация остается безупречной.
Гаскилл сухо улыбнулся Рэгсдейлу:
- Дурные новости путешествуют быстро.
- Эти люди не совершили никаких правонарушений на территории Мексики, и у
нас нет законных оснований для их преследования.
- Что сделано для скорейшего освобождения конгрессмена Смит и заместителя
директора Ганна?
- Наши лучшие полицейские силы уже работают в этом направлении. Если
потребуется внести выкуп за их освобождение, он будет заплачен. Но я гарантирую
вам, что вопрос освобождения ваших людей и поимки бандитов решится в течение
нескольких ближайших часов.
- Наши источники указывают на то, что братья Золар и есть те люди, что
ответственны за это преступление. Матос покачал головой:
- Нет, нет. Все свидетельствует о том, что за похищение ваших людей несет
ответственность банда профессиональных преступников.
- Если уж зашел разговор о похищении, что известно о команде парома? -
вступил в разговор Питт.
Матос бросил презрительный взгляд в его сторону:
- Это не имеет отношения к делу. Кроме того, наша полиция располагает
четырьмя подписанными свидетельствами, в которых вы называетесь главным
организатором этого преступления.
Такого поворота событий Питт не ожидал. Братья предусмотрели все, но они
либо
игнорировали тот факт, что команда парома осталась в живых, либо были
сознательно
введены в заблуждение Амару. Правда, существовал и третий, наиболее вероятный
вариант. Падилья и его люди, после того как они достигли берега, оказались в
лапах
местной полиции. Дальнейшее нетрудно было представить.
- И какие же мотивы совершения преступления приписывает мне ваша полиция?
- Искать мотивы не мое дело, мистер Питт. Я привык полагаться на факты. Но
если уж вы завели разговор об этом, могу сказать, что, согласно показаниям
команды
парома, это вы убили конгрессмена Смит и Руди Ганна, чтобы узнать
местонахождение сокровищ.
- Вашим полицейским следует немедленно обратиться к врачу, если они
способны проглотить столь абсурдные показания, - не выдержал Джордино.
- Показания есть показания. Как чиновник правительства, я обязан действовать
строго в рамках закона.
- Скажите, сеньор Матос, какой обещали вам процент от найденного золота? -
поинтересовался Питт.
- Пять, - машинально произнес Матос.
- Вы сказали пять процентов, сэр? - переспросил Старгер.
- Я не говорил ничего подобного.
- На мой взгляд, ваши власти просто предпочитают не замечать преступную
организацию, которая работает у них прямо под носом, - вступил в разговор
Сэндекер.
- Не существует никакой преступной организации, адмирал. Я готов поклясться
в
этом.
- То, о чем вы все время говорите, свидетельствует только об одном, -
усмехнулся Гаскилл, - что представители правительства штата Сонора заключили
сделку с братьями Золар с целью присвоения перуанских сокровищ.
- Перуанцы не имеют на него никаких прав, - возмутился Матос. - Сокровища
найдены в земле Мексики и принадлежат ее народу.
- Они принадлежат народу Перу, - прервала его речь Шеннон. Ее лицо
покраснело от гнева. - Если у вашего правительства есть хотя бы остатки совести,
оно должно хотя бы разделить его с перуанцами.
- Отношения между народами строятся на иных принципах, доктор Келси.
- А что бы вы сказали, если бы сокровища Монтесумы были найдены в Андах?
- Я не имею полномочий обсуждать международные проблемы, - высокомерно
возразил Матос. - Кроме того, ценность сокровищ сильно преувеличена. Подлинная
их стоимость значительно ниже.
На этот раз Шеннон была не возмущена, а потрясена:
- Что вы говорите? Я видела сокровища Уаскара своими глазами. По моим
оценкам, его стоимость близка к миллиарду долларов.
- Братья Золар, а они имеют мировую репутацию торговцев произведениями
искусства, оценивают его значительно ниже, не более тридцати миллионов долларов.
- Мистер, - рявкнула Шеннон, вне себя от ярости, - моя репутация стоит их
всех, вместе взятых, в особенности когда речь идет о древностях перуанской
культуры.
- Ваше слово против их, и только, - холодно парировал Матос.
- А вам не кажется, что для столь незначительной находки не стоило нанимать
целую армию, - заметил Рэгсдейл.
- Пять или десять человек, не больше.
- Желаете взглянуть на снимки, сделанные со спутника? На них вершина Серроэль-Капироте
выглядит словно муравейник, там целая армия вспомогательного
персонала, для обслуживания которой используются транспортные вертолеты.
Матос сидел молча, словно не слышал его слов.
- И вы позволите им вывести сокровища из страны? - спросил Старгер.
- Их усилия, направленные на благо народа Сонора, уже оценены должным
образом. Вполне естественно, что они должны получить и какую-то компенсацию.
Версия, представленная Матосом, настолько дурно пахла, что никто из
присутствующих не мог принять ее всерьез.
Адмирал Сэндекер, высший по рангу из присутствующих в комнате официальных
лиц, одарил Матоса обезоруживающей улыбкой:
- Завтра утром я встречаюсь с Президентом Соединенных Штатов. В ходе нашей
беседы я сообщу ему о чрезвычайных событиях, происходящих на территории нашего
южного соседа, и о безобразном поведении следственных органов Мексики, не
желающих ударить палец о палец для спасения жизни члена Конгресса США. Мне не
нужно вас информировать, сеньор Матос, что в ближайшее время на рассмотрение
Конгресса США будет направлен проект нового торгового соглашения между нашими
странами. Когда конгрессмены узнают о том, как относятся власти Мексики к
похищению одного из своих коллег и о вашем сотрудничестве с криминальными
элементами, вряд ли они сочтут возможным одобрить его. Думаю, сеньор, что в
скором будущем у вашего президента появится много новых забот.
- Нет необходимости применять столь сильные средства в ответ на
незначительные расхождения во взглядах между нашими странами.
Питт заметил капельки пота, обильно выступившие на черепе чиновника.
- Меня вряд ли можно назвать экспертом по вопросам большой политики,
адмирал, но, насколько я понял, по вашему мнению, президент Мексики и его
кабинет
не были информированы о создавшейся ситуации? - спросил он.
- Вы меня правильно поняли, - улыбнулся Сэндекер.
Матос изменился в лице, но от комментариев воздержался.
- Моя страна всегда готова к любым формам сотрудничества по всем
возникающим проблемам, - пробормотал он.
- Лучше передайте своему начальству, - заметил Питт, - что если они не
начнут работать по-настоящему, то очень скоро убедятся в том, что они далеко не
такие ловкие ребята, какими себя считают.
- Совещание окончено, - объявил Старгер, - мы обсудим наши дальнейшие
действия и информируем о них ваше правительство завтра утром в это же время.
Матос попытался сохранить хотя бы видимость достоинства, но у него это плохо
получилось. Когда он заговорил, его голос заметно дрожал.
- Я должен предупредить вас, что любая попытка послать ваши специальные
силы в Мексику...
Сэндекер прервал его на половине фразы:
- Я даю вам двадцать четыре часа на то, чтобы доставить конгрессмена Смит и
моего заместителя Руди Ганна на границу между нашими странами, на участке
Мехикали и Калехико живыми и невредимыми. Одна минута опоздания - и может
пострадать масса невинных людей.
- Вы не имеете полномочий делать такие угрозы.
- Как только я сообщу моему Президенту, что представители ваших сил
безопасности пытают Смит и Ганна, чтобы выведать у них государственные секреты,
вам должно быть самому ясно, как он будет действовать.
На этот раз Матос действительно испугался:
- Но это же ложь, абсолютно абсурдное утверждение.
Сэндекер сухо улыбнулся:
- Я только хотел показать вам, что тоже умею выдавать черное за белое.
- Но я даю вам честное слово...
- Это все, сеньор Матос, - сказал Старгер. - Прошу немедленно
информировать меня о дальнейшем развитии событий.
Когда Матос покинул конференц-зал, у него был совершенно потерянный вид.
Едва дверь за ним закрылась, Рэгсдейл повернулся к Гаскиллу:
- По крайней мере, они до сих пор не знают, что мы наконец накрыли их
преступный бизнес.
- Будем надеяться, что они останутся в неведении еще дня два.
- Вы провели инвентаризацию краденых ценностей? - спросил Питт.
- Их так много, что потребуется несколько месяцев, чтобы только
классифицировать каждый предмет.
- Не припомните, не встречались ли вам среди уже просмотренных вещей идолы
юго-западных индейцев, изготовленные из хлопкового дерева?
Гаскилл покачал головой:
- Ничего похожего на то, о чем вы говорите, я не видел.
- Пожалуйста, дайте мне знать, если вы их найдете, У меня есть друг индеец,
который хотел бы получить их назад.
- Как вы оцениваете ситуацию, адмирал? - спросил Рэгсдейл.
- Братья наобещали так много, боюсь, что в случае их ареста половина
населения
штата кинется освобождать их из тюрьмы, - сказал адмирал.
- Они никогда не отпустят Лорен и Руди из опасения, что те расскажут об их
преступлениях, - заметил Питт.
- Мне не хотелось бы говорить об этом, - добавил Рэгсдейл, - но вполне
возможно, что их уже нет в живых.
- Я не позволяю себе думать о такой возможности, - решительно потряс головой
Питт.
Сэндекер встал и, чтобы избавиться от мрачных мыслей, начал мерить шагами
помещение.
- Даже если бы Президент разрешил скрытое вторжение, мы не знаем, где
содержатся Лорен и Руди.
- Мне кажется, - высказал предположение Джордино, - братья держат их на
горе. Старгер кивнул в знак согласия:
- Думаю, что вы правы. Асиенда, которую они использовали как штаб-квартиру
во время поисков сокровищ, по-видимому, покинута.
- Если Смит и Ганн еще живы, боюсь, все равно жить им осталось недолго, -
вздохнул Рэгсдейл.
- И мы ничего не можем сделать, - удрученно сказал Сэндекер.
Рэгсдейл подошел к окну и бросил взгляд в сторону границы:
- ФБР уж точно не может.
- Да и таможня тоже, - согласился с ним Гаскилл. Питт несколько мгновений
рассматривал федеральных агентов и затем повернулся к Сэндекеру.
- Они не могут, тут ничего не поделаешь, но НУМА способна на это.
Все непонимающе посмотрели на него.
- И на что же мы способны? - спросил Сэндекер.
- Отправиться в Мексику и освободить Лорен и Руди, не вызвав при этом
международного инцидента.
- Конечно, сможете, - усмехнулся Гаскилл, - перебраться через границу не
проблема, но на стороне братьев и армия и полиция. На фотографиях со спутника
отчетливо видно, что гора блокирована, да и на вершине хватает охраны. Вы не
подойдете к ней и на десять километров, как получите пулю.
- А я и не собираюсь пробираться к ней на машине или пешком, - возразил
Питт.
Старгер посмотрел на него и улыбнулся.
- Что же может сделать НУМА там, где бессильны таможня и ФБР? Переплыть
пустыню?
- Нет, не переплыть, - сказал Питт с глубокой убежденностью, - а проплыть
под ней.
Часть четвертая
Подземная река
31 октября 1998 года
Труба дьявола, Байя, Мексика
У подножия иссушенных солнцем холмов в северной части гор Сьерра-эль-Майор,
почти в пятидесяти километрах к югу от Мехикали, находится своеобразный водоем,
своего рода вертикальная труба, уходящая в недра земли. Если не считать
необычного
кобальтового оттенка, вода в нем так прозрачна, что с берега водоем кажется
бездонным.
"Труба дьявола совсем не похожа на сенот, - подумал Питт, не переставая
следить за желтым нейлоновым шнуром, уходящим в глубь водоема, - но в нем есть и
впрямь что-то такое, что вполне оправдывает его название".
Он сидел на скале у кромки водоема, слегка придерживая рукой нейлоновый
шнур, конец которого был привязан к барабану небольшой лебедки.
Выше по склону, примерно в восьмидесяти метрах от него, на раскладном стуле
сидел адмирал Сэндекер. Неподалеку от него стояли два подержанных автомобиля с
номерами Нижней Калифорнии.
Адмирал пил пиво и в бинокль наблюдал за окрестностями. Он был одет под
стать
своим автомобилям и ничем не отличался от тысяч других пожилых американских
туристов среднего достатка, путешествующих в осенний период по Калифорнийскому
полуострову.
Убедившись в полном отсутствии людей на несколько миль вокруг, он встал со
стула и начал спускаться по склону холма.
- Все в порядке? - спросил Пихт, когда адмирал подошел поближе.
- Никого, кроме змей и кроликов, - проворчал Сэндекер и кивнул в сторону
воды. - Сколько времени они уже находятся внизу?
Питт взглянул на часы:
- Тридцать восемь минут.
- Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы они использовали
профессиональное оборудование, а не тот хлам, который одолжили у местных
таможенников.
- Если мы хотим спасти Лорен и Руди, у нас каждая минута на счету, а,
отказавшись ждать самолет из Вашингтона; мы выиграли целых шесть часов.
- Все равно, это чистое безумие предпринимать такую опасную операцию, -
произнес адмирал устало.
- Разве у нас есть альтернатива?
- Что-то ничего не приходит в голову.
- Тогда мы должны попытаться, - сказал Питт твердо.
- Мы даже не знаем пока, есть ли у тебя хоть малейшая надежда...
- Они возвращаются, - прервал Питт сетования адмирала.
К этому моменту было вытравлено уже двести метров шнура. Вдвоем они взялись
за работу. Питт тянул шнур, а адмирал крутил рукоятку лебедки. За пятнадцать
минут
тяжелой работы они выбрали три четверти шнура.
- Осталось пятьдесят метров, - прохрипел адмирал, с трудом переводя дыхание.
Сэндекер славился пристрастием к здоровому образу жизни, но возраст,
излишний
вес и кабинетная работа привели к тому, что сердце адмирала начинало давать
перебои. И все же сейчас он старался вовсю, желая помочь Питту, которому
досталась
большая часть работы.
- Я вижу их, - произнес он наконец.
Питт с облегчением выпустил шнур и уселся на землю, чтобы немного прийти в
себя.
- С этой глубины они уже могут подыматься самостоятельно, - пояснил он.
Первым показался на поверхности Джордино. Он снял со спины баллоны с
кислородом и передал их адмиралу, потом протянул руку Питту, который помог ему
выбраться из воды. Следующим появился доктор Питер Дункан, гидрогеолог
Геологической службы США. Он прибыл чартерным рейсом через час после того, как
адмирал позвонил ему в Сан-Диего. Сначала он решил, что адмирал шутит, когда тот
заговорил о подземной реке, но, отбросив скептицизм и отложив все дела, решил
присоединиться к экспедиции.
- Мне еще не доводилось встречать источник воды такой интенсивности, -
сообщил он, выплевывая мундштук и с трудом переводя дыхание.
- Как я понимаю, вы нашли доступ к реке, - сказал Питт, не скрывая радости.
- Нам пришлось опуститься до глубины шестидесяти метров, пока мы не
обнаружили горизонтальный туннель протяженностью сто двадцать метров, который
и вывел нас к реке, - пояснил Джордино.
- Сможем мы пробраться по нему с нашим оборудованием?
- Местами туннель узковат, но, думаю, как-нибудь справимся.
- Температура воды?
- Терпимая, двадцать градусов по Цельсию.
Дункан откинул капюшон, демонстрируя роскошную рыжую бороду. Он даже не
стал вылезать из воды, ограничившись тем, что положил руки на берег.
- Сначала я не поверил, когда вы мне рассказали о широкой реке с сильным
течением под пустыней Соноран. Да что там говорить, даже теперь, когда видел ее
своими глазами, я с трудом могу поверить в такое чудо.
- Вы полагаете, что это тот же самый поток, который течет под Серро-эльКапироте?
- спросил Сэндекер.
- Вне всякого сомнения. Теперь, когда я увидел его, готов держать пари, что
это
та самая река, о которой рассказывал старый Ли Хант.
- Тогда надо думать, его золотой каньон тоже существует, - заметил,
улыбаясь,
Питт.
- Вы тоже слышали эту легенду?
- Думаю, что теперь это уже не легенда.
- Наверное, вы правы.
- Хорошо, что мы позаботились о страховочной веревке, - заметил Джордино.
- Еще бы. Без нее нас просто унесло бы потоком, и мы присоединились бы к тем
ныряльщикам, тела которых уже находили в заливе.
- Интересно, где истоки этой реки?
- С современным геофизическим оборудованием установить это не составит
труда.
- Это откроет новую эпоху в жизни полуострова, - заметил Дункан, все еще
находясь под впечатлением увиденного. - Подумайте только, тысячи рабочих мест,
миллионы акров новых земель для сельскохозяйственных культур, садов и пастбищ
для скота. Мы превратим пустыню в райский сад.
- Воры утонут в воде, которая превратит пустыню в цветущий сад, - повторил
Питт слова Билли Юма.
- Что ты сказал? - спросил Джордино.
- Старая поговорка тамошних индейцев, - сказал Питт, улыбаясь.
Погрузив оборудование на машину, друзья разделились.
- Увидимся здесь же через два часа, - информировал адмирала Питт.
- И куда же вы теперь направляетесь? - спросил его Сэндекер.
- Повидать человека, способного собрать армию.
- Я его знаю?
- Нет, но, если наши дела пойдут хотя бы наполовину так хорошо, как я
надеюсь,
вы еще пожмете ему руку и прикрепите медаль на грудь.
Гаскилл и Рэгсдейл уже ждали в небольшом аэропорту к западу от Калехико,
когда приземлился специальный рейс НУМА, доставивший оборудование для
намеченной операции. Несколько минут спустя к ним присоединились Сэндекер и
Джордино.
- У нас возникли определенные затруднения с выполнением вашей заявки, -
сообщил пилот, обменявшись рукопожатием с адмиралом, - но так или иначе все
ваши распоряжения выполнены в точности.
- Удалось ли инженерам уменьшить габариты машины, как просил Питт? -
поинтересовался Джордино.
- Ребята сотворили настоящее чудо, так что высота "Плавучего пузыря" сейчас
составляет ровно шестьдесят один сантиметр.
- Лично поблагодарю всех их, как только вернусь в Вашингтон, - пообещал
адмирал.
- Какие будут дальнейшие распоряжения? - спросил пилот.
- Оставайтесь в постоянной готовности, а там посмотрим.
Они едва успели завершить погрузку снаряжения, когда на летном поле появился
автомобиль Старгера.
- У нас проблемы, - сообщил он.
- Что еще?
- Мексиканская полиция закрыла границу.
- Это не может касаться частного автотранспорта.
- На этот раз касается. Объявлено, что военным вертолетам отдан приказ
задерживать любой самолет, вертолет или другое транспортное средство, которое
покажется им подозрительным.
Рэгсдейл бросил многозначительный взгляд на адмирала:
- Наши друзья пронюхали о вашей экспедиции.
- Этого не может быть. Ни одна живая душа не видела нас вблизи колодца.
- А что, по-вашему мнению, делали они, после того как сеньор Матос сообщил
им о нашей позиции?
- Догадываюсь. Но кто бы мог подумать, что их возможности так велики!
- Ладно, бог с ними. Где Питт?
- Он в безопасности, хотя и по другую сторону границы.
- Но должен же существовать какой-то способ вытащить его оттуда.
Старгер и Гаскилл обменялись понимающими улыбками.
- На этот раз таможня, думаю, может решить эту проблему.
- Как всегда, держите что-то за пазухой?
- Ничего особенного. Помните дело Эскобара?
- Контрабанда наркотиков через подземный туннель?
- Оно самое. Хуан Эскобар жил у границы в Мексике, - объяснил Старгер
Сэндекеру и Джордино. - Официально он содержал небольшую мастерскую и
занимался ремонтом автомобилей. На самом деле промышлял контрабандой
наркотиков. Прежде чем наши службы сумели сообразить, что происходит, парень
ухитрился прокопать настоящий туннель около ста пятидесяти метров от
собственного гаража до дома его сообщника на нашей стороне. Эскобар ушел от нас,
но туннель существует. Понятно, что мексиканцы ничего не знают об этом. Сейчас
там живет один из наших агентов, выполняющий время от времени особо деликатные
поручения.
- Вы хотите сказать, что Таможенная служба использует подобные средства для
своих операций? - спросил Сэндекер с неподдельным удивлением.
- И даже чаще, чем вы можете предположить, - развел руками Старгер. -
Наркотики дело нешуточное.
- Хорошо, - перебил их нетерпеливо Джордино, - как я понял, вы можете
переправить все необходимое оборудование на ту сторону границы, не привлекая
внимания мексиканских властей?
- Никаких проблем, - кивнул головой Старгер, - считайте, что оно уже там.
- Ну что же, - вздохнул адмирал, обращаясь к Джордино, - если вы не
передумали и, несмотря на все мои предостережения, продолжаете настаивать на
своей безумной затее, позаботьтесь хотя бы составить свой некролог, чтобы
избавить
меня от лишних хлопот.
Каменный демон с царственным безразличием взирал на дела людей,
копошившихся у его подножия. Он не обращал внимания на многочисленные шрамы,
оставленные пулями мексиканских солдат на его груди, когда те избирали его в
качестве мишени для стрельбы. Что значили эти ничтожные создания в сравнении со
столетиями, которые протекли перед его невидящим взором.
Легкая тень вторично за это утро скользнула над его головой, когда вертолет
мексиканской военной авиации совершил посадку на единственном пригодном для
этой цели пятачке в нескольких метрах от его ног.
Со своего места в пассажирском салоне вертолета шеф полиции Рафаэль Кортина
меланхолично наблюдал за деятельностью своих подчиненных.
Достигнув почтенного возраста, он не испытывал особой радости в связи с
неизбежной отставкой. Жизнь в маленьком домике с видом на залив на минимальную
пенсию, заработанную долгими годами безупречной службы, не сулила ему ничего
хорошего. Кортина никогда не был особенно популярен среди своих сослуживцев. На
службе, где взятка традиционно была нормой, он сделал себе карьеру исключительно
за счет упорного труда и безукоризненной репутации.
Много раз его незаслуженно обходили повышением по службе, но в конце концов,
когда общественное мнение, устав от бесконечных скандалов в полиции, обратилось
к
единственному неподкупному офицеру, настал звездный час его карьеры. В
считанные месяцы он превратился из рядового инспектора штата в главу Управления
полиции Нижней Калифорнии.
Но каждый человек, будь то женщина или мужчина, имеет свою цену. И когда
Джозеф Золар предложил ему десять миллионов долларов за невмешательство в дела
компании во всем, что касалось Серро-эль-Капироте, Кортина не устоял. Никакое
правосудие не стоило того, чтобы упускать такой шанс навсегда обеспечить жену,
четырех сыновей, их жен и восьмерых внуков.
Кортина, как никому другому, было известно, что два последних президента
Мексики вели упорную борьбу с коррупцией. Их усилия не пропали даром и
значительно урезали ежегодные доходы наркодельцов, но все это было лишь каплей в
море.
Он вышел из вертолета и был встречен одним из головорезов Амару. В свое
время
он посадил его на пять лет за вооруженное ограбление. Сейчас бандит не узнал его
и
проводил в небольшой передвижной вагончик, служивший временной штаб-квартирой
Золара.
Кортина был удивлен, увидев на стенах полотна одного из лучших современных
художников юго-запада. Внутри трейлера вокруг антикварного стола времен Второй
империи сидели братья Золар, Фернандо Матос и полковник Роберто Кампос,
командующий вооруженными силами Мексики на полуострове Байя, импозантный
мужчина с гривой седых волос.
Поклонившись присутствующим, Кортина направился к свободному стулу,
указанному старшим из братьев. Миловидная служанка подала ему бокал
шампанского и тарелку с копченой осетриной и икрой.
- Работа оказалась труднее, чем мы ожидали, - сообщил ему Золар, показывая
схематическое изображение коридора, ведущего в пещеру с сокровищами. - Надо
было переправить золото через бурную реку и поднять его на вершину горы.
- Но работа продвигается успешно? - спросил Кортина.
- Пока еще рано трубить в фанфары, - поморщился Золар. - Сложнее всего
будет поднять золотую цепь. Но по моим расчетам... - он сделал паузу и бросил
взгляд на часы, - это событие произойдет примерно через полчаса. После этого мы
разделим ее на отдельные звенья для удобства погрузки и транспортировки и
отправим в Марокко.
- Почему туда? - спросил Матос. - Проще оставить ее здесь, в Техасе, или
отправить в ваше поместье в Аризоне.
- Из соображений безопасности. По договоренности с командующим армией
Марокко будут приняты все мыслимые меры охраны. Кроме того, там находится наш
центр, ведущий дела со странами Европы, Южной Америки и Дальнего Востока.
- Каким образом будут подняты остальные сокровища? - поинтересовался
Кампос.
- Мы собираемся переправить их через реку на плотах, после чего перевезем на
механизированных тележках.
- Значит, лебедка пригодилась?
- Не то слово, полковник, - ответил Оксли. - Мы надеемся, что уже к шести
часам вечера последние предметы будут погружены в вертолеты, которые вы нам
любезно предоставили.
- Каков приблизительный вес сокровищ? - спросил Кортина.
- По оценке профессора Мура и его супруги, около шестидесяти тонн.
- Кто бы мог подумать, - заметил полковник Кампос.
- Пиктограммы не содержали исчерпывающих данных на сей счет.
- А его общая стоимость? - спросил Кортина.
- Первоначальная оценка - двести пятьдесят миллионов американских
долларов, - сообщил Оксли. - Но, я думаю, правильнее сказать, что она составит
около трехсот миллионов.
- Истинная цифра была занижена Оксли больше чем в три раза. Рыночная
стоимость одного только золота приближалась к семистам миллионам, а с учетом
стоимости остальных ценностей должна была перевалить за миллиард долларов.
Золар широко улыбнулся полковнику и шефу полиции.
- Из этого следует, джентльмены, что соответственно возрастет и доля народа
Нижней Калифорнии.
Кортина бросил быстрый взгляд на лица партнеров. Он отдавал себе полный
отчет
в том, что каждый из них имеет свой собственный интерес в этом деле и новая
оценка
стоимости клада увеличивает долю всех троих.
- Думаю, все мы должны поблагодарить полковника. Его идея с закрытием
государственной границы оказалась превосходной, - заметил он.
- Да, она полностью себя оправдала, Рафаэль, - охотно согласился тот, -
хотя,
скажу честно, что сделать это было нелегко.
Шефа полиции позабавило то, что впервые за десять лет знакомства полковник
обратился к нему по имени. Зная, как разозлится командующий, если он последует
его
примеру, он не удержался от искушения.
- Роберто совершенно прав. Наши бизнесмены и политики уже высказывали свое
недовольство потерей прибыли от туризма и приостановкой коммерческих перевозок.
Боюсь, нам не избежать долгих объяснений с правительством.
- Неужели вы не сможете убедить свое непосредственное начальство, что это
была вынужденная мера, чтобы помешать американским федеральным агентам
незаконно пересечь границу и конфисковать золото? - спросил Оксли.
- Со своей стороны, мое ведомство сделает все от него зависящее, чтобы
укрепить ваши позиции, - заверил его Матос.
- Не исключено, - пожал плечами Кортина, - что у правительства может быть
свое мнение на сей счет. Полковника и меня могут обвинить в превышении
полномочий.
- Вы намекаете, что ваша доля должна быть увеличена? - осведомился Золар. -
Какую сумму вы имеете в виду?
- Дополнительные десять миллионов долларов наличными, - не моргнув глазом,
сказал Кортина.
Кампос, не ожидавший ничего подобного, сразу ухватился за идею партнера:
- Шеф полиции Кортина говорит от нашего имени. Принимая во внимание тот
риск, на который мы пошли, десять миллионов долларов наличными сверх
оговоренного не такая большая сумма.
Сарасон немедленно вступил в переговоры:
- Вы понимаете, конечно, то, что мы получим от продажи золота и предметов
искусства, может оказаться значительно ниже названной здесь суммы. Шефу полиции
хорошо известно, что сумма, выручаемая от продажи краденых драгоценностей, редко
превышает двадцать процентов их реальной стоимости.
Золар и Оксли немедленно поддержали брата, хотя прекрасно понимали, что
найдется не меньше тысячи коллекционеров, готовых заплатить любую сумму за
бесценные древности.
- Десять миллионов, - упрямо повторил Кортина.
- Это огромная сумма, - стоял на своем Сарасон.
- Должен напомнить вам, - заметил Кортина, - что защита наших общих
интересов от вмешательства американских и мексиканских агентов далеко не весь
вклад, который полковник и я внесли в это дело. Без тяжелых вертолетов
полковника
Кампоса вам никогда бы не удалось переправить золото на свою базу в пустыне
Алтар.
- А без нашего вклада в поиски сокровищ вы тоже остались бы ни с чем, -
сказал Сарасон. Кортина равнодушно пожал плечами:
- Я не собираюсь отрицать, что мы нуждаемся друг в друге, но уверен, что в
ваших собственных интересах проявить щедрость.
Сарасон бросил быстрый взгляд на братьев. После секундного раздумья Золар
согласно кивнул.
- Очень хорошо, - сказал Сарасон, - считайте себя на десять миллионов
богаче,
джентльмены.
Поскольку максимальный вес, который могла поднять лебедка, не превышал пяти
тонн, золотую цепь Уаскара пришлось разрезать на две части. Все сокровища были
погружены на плоты и переправлены через подземную реку. Только золотой трон
оказался слишком тяжел для легкого плота. Поэтому как только цепь была
доставлена
наверх, лебедку опустили в недра горы, и трон при помощи тросов был перетащен на
берег по дну реки и погружен на тележку.
Микки Мур занималась инвентаризацией и составлением краткого описания
предметов, пока ее муж измерял и фотографировал их. Им приходилось спешить, так
как Амару и военные инженеры были уже готовы начать погрузку. Если инкам и их
помощникам потребовалось шесть дней, чтобы снести сокровища в недра горы,
современная техника справилась с этой задачей всего за десять часов.
Микки пододвинулась поближе к мужу и прошептала:
- Я не могу этого сделать. Муж бросил на нее быстрый взгляд. В ее глазах,
казалось, отражалось мерцание золота, сверкавшего в свете ламп, установленных
инженерами.
- Я больше не хочу этого золота.
- Почему? - спросил он неожиданно мягко.
- Не могу объяснить, - сказала она. - У меня такое ощущение, словно я
вывалялась в грязи. Я уверена, скоро и ты почувствуешь то же самое. Мы должны
найти какой-нибудь способ, чтобы оно не попало в руки братьев.
- Разве у нас не было намерения убить их и захватить золото после того, как
оно
будет погружено на самолет в пустыне Алтар?
- Это было до того, как мы увидели его. Не надо нам ничего, Генри. Мы
откусили
кусок больше, чем в состоянии проглотить.
Мур задумался:
- Неподходящее время, чтобы терзаться угрызениями совести.
- Совесть здесь ни при чем. Смешно подумать, что мы с тобой сможем продать
тонны древностей. Пора посмотреть в лицо фактам. У нас нет ни возможностей, ни
связей, чтобы реализовать их на черном рынке.
- Продажа цепи Уаскара вряд ли доставит нам много хлопот.
Микки посмотрела ему в глаза:
- Ты очень хороший антрополог, Генри, и я не хуже. Мы неплохо прыгали с
парашютом в чужих странах и профессионально убивали людей. Кража бесценных
сокровищ не самое лучшее, что мы можем сделать. Кроме того, мы ненавидим этих
людей. Думаю, мы должны сделать все, чтобы сохранить коллекцию.
- Согласен с тобой, - сказал он устало. - У меня тоже есть свой предел
прочности. Что ты предлагаешь сделать?
- Единственно возможную вещь, - ответила она хриплым голосом.
Впервые Мур заметил сострадание в ее глазах. Он никогда не видел их такими
красивыми. Микки обняла мужа за шею и заглянула ему в глаза.
- И нам не придется никого убивать. Не надо прятаться в своем логове, когда
операция будет завершена. Он сжал ее голову ладонями и поцеловал.
- Я горжусь тобой, старушка, - сказал он нежно. Она оттолкнула его, глаза у
нее
расширились.
- Я забыла. Заложники. Я обещала, что мы постараемся спасти их.
- Где они?
- Если они еще живы, то здесь, на горе.
Мур оглядел пещеру и увидел Амару, следившего за тем, как грузили мумии
стражей сокровищ. Братья собирались бросить пещеру такой же пустой, какой она
была, прежде чем инки обнаружили ее. Ничего ценного оставлять они не собирались.
- Мы провели полную инвентаризацию, - сказал он. - Пойдем поищем их.
Они сели на попутную тележку, груженную золотыми фигурками животных, и
поднялись на поверхность. Но поиски ничего не дали. Лорен Смит и Руди Ганна
нигде
не было видно. Возвращаться в пещеру было уже поздно.
Лорен поежилась. Рваная одежда не защищала ее от холодной сырости пещеры.
Руди обнял ее и плотнее прижал к себе, стараясь согреть теплотой собственного
тела.
Крошечная камера мало чем отличалась от каменного мешка в толще известняка.
Низкий потолок не давал возможности выпрямиться во весь рост, а когда они
пытались двигаться, чтобы немного согреться или принять более удобное положение,
охранник выразительно начинал помахивать оружием.
После того как обе секции золотой цепи были подняты на поверхность, Амару
заставил их спуститься в эту камеру, расположенную позади комнаты стражей
сокровищ. Лорен и Руди были заключены здесь еще до того, как Муры покинули
пещеру с сокровищами.
- Принесите нам, пожалуйста, воды, - попросила Лорен охранника.
Тот повернулся и тупо посмотрел на нее. Это был человек огромного роста, с
отталкивающим лицом, толстыми губами, плоским носом и одним глазом.
Дрожь снова сотрясла тело Лорен, но на этот раз не от холода, а от страха.
Она
понимала, что ее смелость может ей дорого обойтись, но было уже все равно.
- Принесите воды, вы, тупое животное. Вы понимаете, воды?
Охранник мрачно посмотрел на нее и медленно вышел из пещеры. Спустя
несколько минут он вернулся и сунул в камеру фляжку с водой.
- Похоже, вы приобрели себе нового друга, - заметил Ганн.
- Если он думает, что после этого я повешусь ему на шею, то глубоко
ошибается,
- заметила Лорен, отвинчивая пробку.
Она предложила воды Ганну, но он только покачал головой:
- Сначала напейтесь сами.
Лорен сделала большой глоток и передала фляжку Ганну.
- Не понимаю, что случилось с Мурами, - заметила она.
- Откуда им знать, что нас перевели в эту дыру.
- Боюсь, что Золару придет мысль заживо похоронить нас здесь, - сказала
Лорен.
На глазах у нее выступили слезы. Она чувствовала, что храбрость покидает ее.
До
этого она относительно спокойно переносила побои и оскорбления, но по мере того
как таяли последние надежды, страдания казались все невыносимее.
- Есть еще Дирк, - сказал Ганн тихо.
Она покачала головой:
- Не надо. Даже если он еще жив, Дирк не может пробиться к нам с отрядом
морских пехотинцев.
- Питт такой человек, что ему не требуется никакой отряд.
- Он только человек, а не волшебник.
- Пока мы живы, остается надежда.
- Сколько нам еще осталось? Минуты, пара часов? - Она печально покачала
головой. - Правда в том, что мы уже почти покойники.
Когда первая секция цепи была поднята на поверхность, почти все собрались
вокруг нее. От такой груды золота у многих перехватило дыхание. Несмотря на пыль
и
покрывавшую ее местами корку кальцита, цепь ослепительно сверкала под лучами
полуденного солнца.
За долгие годы торговли крадеными ценностями братьям еще не приходилось
видеть такой совершенной работы. Не больше четырех коллекционеров во всем мире
могли позволить себе приобрести ее целиком. Зрелище стало еще грандиознее, когда
была извлечена вторая секция и положена на землю рядом с первой.
- Матерь Божия! - воскликнул восхищенный полковник. - Каждое звено не
уступает по величине запястью взрослого мужчины.
- Трудно поверить, что инки достигли таких высот, - подтвердил Золар.
Сарасон наклонился и внимательно осмотрел звенья.
- Феноменальное мастерство, - согласился он. - Каждое звено - само
совершенство.
Кортина подошел к концу первой секции и с трудом приподнял его.
- Весят килограммов по пятидесяти каждое, - заметил он.
Оксли молчал и только дрожал от возбуждения.
Сарасон с трудом оторвал взгляд от цепи и сделал знак Амару.
- Начинайте погрузку, - распорядился он.
Террорист кивнул и отдал приказ своим людям и взводу солдат. Даже Кортина,
Кампос и Матос приняли участие в погрузке. Подъемный кран погрузил цепи в два
транспортных вертолета, которые немедленно поднялись в воздух. Золар провожал их
взглядом, пока они не превратились в две точки на голубом небе.
- Теперь уже нас ничто не остановит, - сказал он, обращаясь к своим братьям.
- Еще несколько часов, и отправимся домой, а самое большое сокровище, известное
человеку, - наше.
Сэндекер считал дерзкий план Питта проникнуть в Серро-эль-Капироте через
черный ход равносильным самоубийству. Он понимал, что заставляет того рисковать
жизнью. Питт рвался спасти любимую и друга от верной смерти, сравнять счет с
убийцами и вернуть сокровище. И еще он хотел бросить вызов неизвестному,
рассмеяться в лицо дьяволу и проверить собственные силы.
Ну а уж Джордино со школы готов был следовать за другом даже в кратер
действующего вулкана.
Разумеется, адмирал мог остановить их, но он понимал, что иногда необходимо
идти на риск. Этим своим качеством он заслужил уважение одних и зависть других.
Никто из директоров национальных агентств не стал бы рисковать репутацией ради
столь безумного проекта. Единственно о чем сожалел адмирал, что он лично не мог
возглавить экспедицию.
Выгрузив оборудование, он бросил взгляд на Питера Дункана, сидевшего рядом с
водоемом и намечавшего русло подводной реки на топографической карте.
- Скорее всего, расстояние между Трубой дьявола и Серро-эль-Капироте -
километров тридцать, - произнес гидрогеолог, не обращаясь ни к кому конкретно.
Сэндекер хмуро покосился в сторону водоема.
- Какие же силы природы сотворили это? - спросил он.
- Шестьдесят миллионов лет назад, - пояснил Дункан, - сдвиг в земной коре
привел к образованию крупного разлома в толще известняка, и это позволило
подземным водам через серию соединяющихся между собой каверн образовать
грандиозный туннель.
Адмирал повернулся к Питту.
- Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до цели? - спросил он.
- Если скорость течения останется постоянной, то около трех часов.
- Я еще не встречал реки, которая не образовывала бы излучин, - произнес
гидрогеолог с сомнением. - Добавьте еще часа два.
- "Плавучий пузырь" не подведет, - уверенно заявил Джордино, снимая с себя
верхнюю одежду.
- Только в том случае, если вы не встретите никаких дополнительных
препятствий. Там может быть все, что угодно. Подводные камни, каскады,
затопленные туннели. Времени на раздумья у вас не будет, и любая ошибка может
оказаться роковой.
- Что-нибудь еще? - спросил Джордино невозмутимо. - Вампиры, неведомые
монстры подводного мира?
- Я только стараюсь предостеречь вас, - заметил Дункан спокойно.
Питт добродушно похлопал его по плечу:
- Мы все понимаем, но сейчас нам с Алом остается только надеяться на лучшее
и
быть готовыми к худшему, а что из этого выйдет, увидим.
- В прошлое погружение, когда вы проплыли по туннелю в основное русло, -
спросил адмирал, - там был воздушный карман?
- Да, свод поднимается метров на десять над поверхностью воды.
- Как далеко вы обследовали реку?
- На всю длину страховочной веревки. Свет наших фонарей слабоват, и мы не
смогли увидеть конца галереи.
- При определенном везении им хватит воздуха почти на все путешествие?
- Им потребуется все их везение, - заметил гидрогеолог скептически. - Думаю,
это самый крупный неизученный водный поток, протекающий через поле карста.
- Что вы называете карстом? - спросил Джордино, закрепляя на руке компас и
глубиномер.
- Систему соединяющихся водных потоков, туннелей и каверн в толще
известняка.
- Интересно, сколько же еще может быть неизвестных подземных рек? -
произнес задумчиво Питт.
Над Ли Хантом и его Золотым каньоном постоянно подшучивали. Но уже по тому,
что вы обнаружили здесь, можно предполагать, что много.
- Может быть, нам удастся получить кое-какие результаты, - заметил Питт,
прикрепляя портативный водонепроницаемый компьютер на предплечье.
- Буду признателен за любые факты, которые вам удастся собрать, - сказал
Дункан. - Конечно, ваша находка - величайшее археологическое открытие, но
представьте себе, что значит обнаружить мощный водный поток, протекающий
глубоко под землей и способный превратить миллионы акров бесплодных земель в
поля и пастбища.
- Заманчивая идея, - согласился адмирал.
Джордино показал гидрогеологу камеру для подводных съемок.
- Постараюсь привезти несколько фотографий для вас, - пообещал он.
- Спасибо, - поблагодарил его Дункан, - но у меня будет еще одна просьба.
- Слушаю, - сказал, улыбнувшись, Питт. Дункан протянул ему пластиковый
пакет:
- Специальная краска для подводных исследований. Бросьте его в воду, когда
попадете в пещеру.
- Вы хотите выяснить, где подземная река впадает в залив? - догадался Питт.
Гидрогеолог кивнул:
- Это даст нам неоценимый материал для дальнейших исследований.
Следующие десять минут Питт и Джордино детально обсуждали план ближайших
действий. У них на счету было множество совместных погружений в разных точках
планеты, но еще никогда им не доводилось плавать на надувной лодке в недрах
Земли.
Сейчас их жизнь зависела от того, насколько точно они смогут предусмотреть
возможные осложнения.
Они договорились о сигналах, обсудили поведение при нехватке или потере
воздуха, детально проверили систему жизнеобеспечения своего суденышка.
- Я вижу, вы не позаботились о сухом костюме, - заметил Сэндекер, наблюдая,
как Питт натягивает мокрый комбинезон.
- Температура воды ниже, чем хотелось бы, но вполне терпима, можно не
опасаться переохлаждения, - объяснил Питт. - В мокром костюме свободнее
двигаться, а это важно, если у нас возникнут трудности.
Баллоны с воздухом он прикрепил не на спине, а к бедрам на тот случай, если
туннель внезапно сузится, и тщательно проверил систему поступления воздуха.
- Что у вас в баллонах, стандартная смесь? - спросил адмирал.
- Обычный воздух.
- Не боитесь азотного отравления?
- Постараемся избегать погружения на большую глубину.
- Без крайней необходимости не погружайтесь глубже тридцати метров, -
предупредил Сэндекер, - и смотрите в оба за подводными камнями.
Адмирал молчал. То, что он собирался им сказать, звучало слишком
пессимистически в этот и без того непростой момент.
- Если возникнут серьезные осложнения и вам нужна будет немедленная
помощь, рассчитывайте только на себя. Не будет ни помощи, ни эвакуации. Для нас
вы также недостижимы там, как на одном из колец Сатурна.
Питт и Джордино еще раз проверили снаряжение. Вместо привычных шлемов они
надели каски с мощными электрическими фонарями, какие используют шахтеры и
строители, и соскользнули в воду.
Сэндекер и Дункан передали им контейнер из алюминия размером один на четыре
метра, на шарнирах в средней части, чтобы облегчить маневрирование на наиболее
узких участках туннеля.
Джордино закрепил маску и взялся за ручку контейнера. Помахав друзьям на
прощание, он медленно погрузился в воду. Питт обменялся рукопожатием с
Дунканом.
- Будьте особенно внимательны, - предупредил его гидрогеолог, - когда
достигнете пещеры с сокровищами. Ни в коем случае не допустите, чтобы течение
протащило вас мимо. От нее до впадения реки в залив более ста километров.
Вернуться назад вы уже не сможете.
- Не беспокойтесь, мы не собираемся задерживаться под землей дольше чем
нужно.
- Да поможет вам Бог, - сказал Дункан.
Затем Питт пожал руку адмиралу.
- Не забудьте поставить текилу на лед к нашему возвращению.
- С богом, но как бы я хотел, чтобы существовал другой путь внутрь горы
- Вы не хуже меня знаете, что другого пути нет.
- Привезите Лорен и Руди! - крикнул ему Сэндекер, тщетно пытаясь бороться с
охватившими его чувствами.
- Скоро увидимся, - откликнулся Питт, прежде чем исчезнуть в глубине
водоема.
Голос радиста заставил капитана Хуана Диего очнуться от задумчивости, и он
перевел взгляд с потолка командного пункта на пустыню и возвышавшуюся перед ним
вершину Серро-эль-Капироте.
- Ну и местечко! - буркнул он в сердцах. - Разве можно сравнить эту голую
землю с его поместьем неподалеку от Дуранго. - В чем дело, сержант?
Оператор сидел спиной к нему, и Диего не мог видеть его удивленного лица.
- Я вызвал наших людей для обычной почасовой проверки и не получил ответа с
четвертого и шестого постов.
Диего вздохнул. Ему не нужны были лишние неприятности. Полковник Кампос
приказал замкнуть периметр безопасности вокруг горы, и он точно выполнил
распоряжение. Никаких разъяснении ему никто не давал, да он и не ожидал их.
Снедаемый любопытством, он мог только наблюдать, как вертолеты один за другим
взлетали и садились на вершину горы, и размышлять о том, что, черт побери, там
творится.
- Вызовите капрала Франсиско с пятого поста и прикажите ему послать человека
проверить посты четыре и шесть.
Диего присел к походному столу и как дисциплинированный офицер вписал в
ежедневный рапорт сообщение о перебоях радиотехники. Мысль о том, что все это
могло означать что-то серьезное, даже не шевельнулась у него в голове.
- Пост номер пять не отвечает, - доложил радист.
Диего раздраженно повернулся к нему:
- Вы уверены, что оборудование в порядке?
- Да, сэр. Передатчик исправен.
- Свяжитесь с первым постом.
Оператор послушно выполнил приказ.
- Сожалею, капитан. Пост номер один тоже не отвечает, - отрапортовал он
через минуту.
- Хорошо, я посмотрю сам, - сказал недовольно Диего.
Взяв со стола портативный радиопередатчик, он вышел из палатки и направился
к
штабному автомобилю, но, пройдя несколько метров, остановился и недоуменно
протер глаза.
Автомобиль стоял на своем обычном месте, но колес у него почему-то не было.
- Что, черт возьми, происходит? - проворчал он. - Чья-то идиотская шутка или
полковник Кампос решил испытать мою бдительность?
Капитан резко развернулся на каблуках и направился к палатке, но на этот раз
не
успел пройти и двух шагов. Три человека преградили ему путь. Все трое были
вооружены, и их ружья направлены ему в грудь.
Первая мысль, мелькнувшая в голове у Диего: как посмели индейцы-скотоводы
проникнуть на охраняемую территорию?
- Это военная зона, - резко произнес он. - Немедленно покиньте территорию
поста.
- Делай, что тебе скажут, парень, - приказал Билли Юма, - и никому из твоих
людей не причинят вреда.
Диего наконец-то понял, что произошло на вверенной ему территории, но никак
не мог прийти в себя от изумления.
Каким образом несколько индейцев разоружили сорок солдат без единого
выстрела? Он обратился к Билли, признав в нем предводителя:
- Немедленно бросьте оружие, сейчас появятся мои люди, и вы отправитесь под
арест.
- Не хотел бы огорчать тебя, парень, - сообщил Юма, испытывая невольное
удовлетворение оттого, что он может поставить на место этого офицера в аккуратно
отглаженной форме и сверкающих сапогах, - но все твои люди уже разоружены и
посажены под арест.
- Немыслимо! - рявкнул капитан вне себя от гнева. - Шайка песчаных крыс не
справится с солдатами регулярной армии.
Юма пожал плечами и повернулся к одному из своих людей.
- Займись передатчиком, нам ни к чему радио.
- Вы с ума сошли! Хотите уничтожить собственность правительства?
- Вы на нашей земле, - сказал Юма спокойно, - и не имеете права отдавать
здесь приказы.
- Я приказал вам сложить оружие, - скомандовал Диего, положив руку на
кобуру пистолета.
Юма сделал шаг вперед, и дуло его старого винчестера уперлось в живот
капитана.
Обветренное морщинистое лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций.
- Не пытайся сопротивляться. Если я спущу сейчас курок, твое тело заглушит
звук выстрела.
До капитана наконец дошло, что эти странные люди не собираются шутить. Они
хорошо знали пустыню и могли передвигаться по ней бесшумно, словно призраки.
Ему было приказано оцепить гору и не пускать на запретную территорию бродячих
охотников и старателей, но в полученных им распоряжениях ничего не говорилось о
возможности вооруженного столкновения с аборигенами. Неохотно он вынул из
кобуры пистолет и передал его ближайшему индейцу, который невозмутимо сунул его
в карман брюк.
- Передайте мне также ваше радио, пожалуйста.
Двигаясь медленно, словно во сне, Диего повиновался.
- Что вы затеяли? - спросил он. - Разве вам неизвестно, что вы нарушаете
закон?
- Если ваши солдаты помогают людям, осквернившим нашу священную гору,
закон нарушаете вы. Наш закон! И достаточно слов. Сейчас вы пойдете с нами.
В полном молчании капитан Диего и радист были отведены на полкилометра от
командного поста к большой скале, нависавшей над пустыней. Здесь, невидимые с
вершины горы, уже находились его солдаты под охраной вооруженных индейцев.
При виде капитана они поднялись на ноги. Два лейтенанта и сержант подошли к
нему и отдали честь.
- Кому-нибудь удалось бежать? - спросил Диего.
- Нет, сеньор, - покачал головой один из лейтенантов. - Они разоружили нас,
прежде чем мы сумели оказать сопротивление.
Диего оглянулся и пересчитал стоящих неподвижно индейцев. Включая Юму, их
оказалось всего шестнадцать человек.
- И это весь ваш отряд? - спросил он, отказываясь верить глазам. Юма кивнул.
- Нам не требуется больше, - сказал он.
- Что вы собираетесь делать с нами?
- Ровным счетом ничего, парень. Мы соседи и не собираемся никому причинять
вред. Вы отдохнете здесь несколько часов, а потом вам будет разрешено покинуть
нашу землю.
- А если мы попытаемся бежать?
Юма безразлично пожал плечами:
- Тогда вас пристрелят. Мои люди попадают в бегущего кролика с расстояния
пятидесяти метров.
Юма сказал все, что хотел. Повернувшись спиной к капитану Диего, он начал
карабкаться по почти невидимой тропинке вдоль трещины на южном склоне горы.
Индейцы не произнесли ни слова, но как по команде десять из них последовали за
ним, а пять остались охранять пленников.
Подъем проходил быстрее, чем в прошлый раз. Юма не повторял старых ошибок,
избегал ведущих в тупик поворотов и обходил особо опасные участки тропы. И все
же
это было далеко не легкое испытание даже для закаленных жителей пустыни.
Он предпочел бы собрать побольше людей для атаки, но десять человек, шедшие
за
ним по тропе, были одними из немногих, кто не боялся горы или, по крайней мере,
не
говорил об этом. Билли не был слепым и не мог не заметить напряженное выражение,
застывшее в их глазах.
Достигнув одного из плоских участков, он остановился, чтобы перевести дух.
Сердце, казалось, готово было вырваться из груди, но тело полнилось нервной
энергией скаковой лошади перед решающим заездом. Он достал из кармана старые
часы и посмотрел на стрелки. Удовлетворенно кивнув головой, показал циферблат
товарищам. Они поднялись на двадцать минут быстрее, чем рассчитывали.
Высоко над ними, на вершине горы, взлетали и садились вертолеты, жужжа, как
назойливые пчелы. Они загружались золотом, насколько позволяла грузоподъемность,
и ложились на курс в направлении взлетно-посадочной полосы в пустыне Алтар.
Офицеры и солдаты полковника Кампоса работали так быстро и были так
заворожены огромным количеством золота, что никто из них и не подумал проверить
посты у подножия горы. Радист же был занят координацией движения вертолетов и
просто не имел времени связаться с капитаном Диего и потребовать от него
ежедневный рапорт. Никто из них даже не взглянул ни на опустевший лагерь внизу,
ни на горстку людей, упорно карабкавшихся по склону горы.
Шеф полиции Кортина по привычке отмечал все происходящее вокруг него. Когда
полицейский вертолет, на котором он возвращался в управление, поднялся в воздух,
он бросил взгляд на каменного демона под ним и заметил то, что упустили
остальные.
Будучи сугубо практичным человеком, он приписал увиденное причудливой игре
света и тени, но когда снова открыл глаза, то убедился, что первое впечатление
не
обмануло его.
Угрожающий взгляд исчез. Страшные челюсти стража подземного царства
кривились в насмешливой улыбке.
Питт медленно погружался в глубину водоема. Казалось, он находится в
состоянии
свободного падения. Стены дьявольской шахты были вертикальными и гладкими,
словно кто-то специально отполировал их. Шахта казалась бездонной, и если бы он
не
видел чуть ниже товарища, мог бы подумать, что опускается прямиком в ад.
Достигнув дна, он взглянул на циферблат глубиномера. Стрелка застыла на
шестидесяти метрах. Отсюда начинался вход в туннель, ведущий к основному руслу
подземной реки.
Сегодняшнее погружение ничем не напоминало его приключения в колодце на
склонах Анд. Там он был подстрахован прочным спасательным канатом и имел
постоянную связь с поверхностью. И кроме того короткого промежутка времени,
когда он проник в боковую каверну, спасая Шеннон и Майлса, он всегда мог видеть
над головой поверхность воды.
Он повернулся к Джордино, все еще державшему в руке их транспортный
контейнер. Здесь им предстояло проникнуть в царство вечного мрака. Пока они
проталкивали контейнер сквозь бесчисленные повороты узкого туннеля, Питт
вспомнил, что погружения в затопленные водой пещеры всегда считались одним из
самых опасных видов спорта. Кромешная тьма, осознание того, что вы находитесь
глубоко в недрах земли, доводящая до безумия тишина и наконец постоянный страх
потерять ориентацию легко приводят к панике и становятся причиной гибели многих
опытных ныряльщиков, оснащенных, как правило, самым современным снаряжением.
В 1974 году сразу двадцать шесть человек погибли во время погружения в одну
из
пещер Флориды. А сколько их было по всему миру?
Питт никогда не страдал клаустрофобией и очень редко испытывал чувство
страха,
но необычная обстановка начинала действовать ему на нервы, усиливая и без того
обостренное чувство опасности.
Сегодня они погружались без страховочной веревки, отдавая себе отчет в том,
что
эта операция может оказаться для них последней, если они будут увлечены
стремительным течением подземной реки.
Туннель начал постепенно расширяться, образуя серию каверн, напоминающих по
форме песочные часы. В ста метрах от входа в туннель приток наружного света
резко
уменьшился, и им пришлось включить электрические лампы, закрепленные на касках.
Бросив в очередной раз взгляд на глубиномер, Питт убедился, что они продолжают
медленно подниматься, и теперь от поверхности воды их отделяло около двадцати
метров.
Джордино, державшийся впереди, остановился и сделал предостерегающий знак,
указывая, что они достигли выхода из туннеля. Питт просунул дополнительный линь
под лямку транспортного контейнера, опасаясь, что течение реки может вырвать его
из рук.
Джордино сделал несколько мощных взмахов ластами, стремясь вытащить свой
конец контейнера в реку и освободить товарищу выход из туннеля. Его расчет
оказался точным. В тот момент, как течение подхватило его, Питт вместе с тыловой
частью контейнера показался у выхода из последней каверны.
Как и планировали, они проплыли под водой еще около пятидесяти метров, потом
вынырнули на поверхность и оказались в широкой галерее, образующей естественный
воздушный карман. К удивлению Питта, потолок был темного цвета, и, только
направив на него луч лампы, он понял, что тот был сложен из вулканической
породы.
К счастью, поток в этом месте замедлил бег, но отвесные стены, поднимающиеся
прямо из воды, не позволили выбраться на берег.
Выплюнув изо рта загубник, Питт окликнул Джордино.
- Внимательно смотри по сторонам и как только заметишь участок суши,
пригодный для высадки, греби прямо к берегу.
Они быстро миновали вулканическую пещеру и оказались в другой галерее,
промытой водой в толще известняка, так и не обнаружив подходящего участка суши.
Внезапно впереди послышался глухой звук, который быстро усиливался, отражаясь от
сводчатого потолка и стен туннеля.
- Осторожнее! - крикнул Джордино. - Похоже, нас несет к водопаду.
Питт поправил лампу на каске, пытаясь направить луч света точно впереди
себя.
Напрасная попытка. Воздух наполнился мелкими капельками воды, сделавшими
видимость близкой к нулю. Питт представил Ниагарский водопад и себя, увлекаемого
в глубину его могучим течением. В тот же миг Джордино исчез в облаке пены и
брызг.
Питт подготовился к длительному падению, но первое впечатление оказалось
обманчивым. Падать никуда не пришлось. И грозный гул воды, и туман из мелких
брызг не поднимались снизу, а низвергались на него сверху. В реку почти с самого
свода пещеры изливался другой поток, немногим уступавший по мощности первому.
Под поверхностью безводной песчаной пустыни находился крупный водоносный
горизонт, способный с избытком напоить ее бесплодные земли.
Спустя несколько мгновений стены расступились, и его вынесло в огромную
пещеру, с потолка которой свисали многочисленные сталактиты самой причудливой
формы.
Питт с трудом отвел от них взгляд и в нескольких метрах от себя заметил
Джордино. Похоже, тот даже не обратил внимания на дикую первозданную красоту
пещеры.
- Слева, метрах в тридцати от нас есть место для высадки, - сообщил он
деловым тоном.
- Отлично. Сворачивай к стене и работай изо всех сил, пока не выберешься из
стремнины.
Джордино ничего не нужно было повторять дважды. Он резко взял влево и,
работая ластами, в считанные минуты выбрался на мелкое место и вытащил за собой
контейнер. Питт последовал его примеру, хотя и с меньшим успехом. Его снесло
метров на десять вниз по течению, прежде чем он наконец сумел выбраться на
берег.
Оказавшись на суше, он снял маску и ласты и направился в сторону Джордино, уже
приступившего к разгрузке контейнера.
- Неплохое место мы выбрали, - заметил он, когда Питт сбросил баллоны и
уселся на камень рядом с ним. - Меня просто распирает от гордости, что мы сумели
забраться так далеко.
- Хочешь сказать, мы должны быть счастливы, что все еще живы?
- Можно и так. Но как далеко мы все-таки продвинулись?
Питт сверился с показаниями компьютера.
- Если прибор не врет, мы два километра пробирались через чистилище и еще
два
метра низвергались прямо в ад.
- Осталось двадцать восемь километров?
- Да, но отсюда мы двинемся с комфортом, - пообещал Питт, улыбаясь.
Пять минут спустя все восемь воздушных камер "Плавучего пузыря" были
наполнены, корпус развернут и надут. Суденышко было готово для сражения с
подземной рекой.
Созданное как спасательное средство, судно на воздушной подушке могло без
труда преодолевать стремнину реки, песчаные отмели, болота, скользить по снегу и
тонкому льду. Оно с успехом использовалось полицией и пожарными по всей стране,
и благодаря ему было спасено множество человеческих жизней. Но сейчас ему
предстояло испытание, которого никак не могли предусмотреть его конструкторы.
"Плавучий пузырь" был три метра в длину, полтора в ширину, снабжено
четырехцилиндровым двигателем мощностью пятьдесят лошадиных сил и над плоской
поверхностью способен развивать скорость до шестидесяти четырех километров в
час.
- Наши инженеры прекрасно поработали, уменьшив его высоту, - заметил
Джордино.
- Да и во всем другом они не подкачали, - согласился Питт, - одно
горизонтальное расположение двигателя чего стоит. Просто удивительно, как они
ухитрились напихать столько снаряжения внутрь контейнера.
Прежде чем продолжить опасное путешествие, они заботливо сложили и
закрепили оборудование, от сохранности которого теперь во многом зависела их
жизнь. В контейнере они нашли также старый кольт Питта, термос с кофе и четыре
бутерброда.
Питт невольно улыбнулся.
Адмирал Сэндекер не упустил ни одной мелочи, которая хоть как-то могла
повлиять на исход операции.
Термос и бутерброды он убрал обратно в контейнер. Для пикника в
экстремальных
условиях у них сейчас не было времени. Им надо было спешить, чтобы вовремя
добраться до пещеры с сокровищами и спасти жизнь Лорен и Руди. Пистолет и
запасной магазин он положил в пластиковый пакет, надежно заклеил его и сунул под
мокрый костюм. Затем подошел к "Пузырю" и пару мгновений разглядывал его.
- "Кто ж, о Цирцея, на этом пути провожатым мне будет?" - процитировал он.
- "В Аде еще не бывал с кораблем ни один землеродный".
Джордино, который в этот момент укладывал весла в специально
приспособленные для этой цели гнезда, поднял голову:
- Откуда это?
- "Одиссея" Гомера.
- "Есть у троянцев мужи, кто способны проникнуть в морские глубины", -
немедленно откликнулся Джордино. - "Илиада" того же автора. Как видишь, я тоже
могу цитировать слепого Гомера.
- Ты никогда не перестанешь удивлять меня.
- Чепуха. Куда важнее, чтобы ты сам никогда не потерял способность
удивляться.
Питт первым поднялся на борт и занял свое место, чуть впереди пропеллера
двигателя. Джордино поместился на носу судна и включил один из мощных
прожекторов, осветивших никогда не знавшие солнечного света своды.
- Надеюсь, здесь никто не привлечет нас к ответственности за загрязнение
окружающей среды, - бросил он через плечо Питту.
- Все готово.
- Тогда поехали.
"Пузырь" соскользнул с берега и, легко преодолев береговое течение, вышел на
стремнину реки. Теперь они скользили над поверхностью воды на высоте двадцати
сантиметров. Со своего места сквозь прозрачную зеленоватую воду Джордино мог
видеть саламандр-альбиносов и маленькие стайки слепых рыб, сновавших среди
камней, в изобилии усеявших дно реки. По мере надобности он докладывал об
обстановке впереди судна и то и дело щелкал камерой, в то время как Питт
записывал
данные на портативном компьютере. Они ни разу не обернулись назад, сосредоточив
все свое внимание на управлении судном. Первые восемь километров они практически
не встретили никаких препятствий и ни разу не снижали скорости. Потолок над их
головами то поднимался до высоты тридцати метров, то нависал почти над их
головами, едва оставляя место для прохода судна. Без особого труда они миновали
несколько небольших каскадов и оказались в узком туннеле, где им пришлось
сконцентрировать все внимание, чтобы избежать опасных столкновений с обломками
камней, в изобилии выступавших из стен.
Наконец они оказались в галерее исполинских размеров, протянувшейся почти на
три километра.
Два раза свод опускался ниже уровня реки, и им приходилось резко сбрасывать
скорость и использовать баллоны с воздухом для дыхания. Чтобы снять напряжение,
они стали придумывать забавные названия для бесчисленных камер и коридоров:
"Комната смеха", "Музей восковых фигур", "Гимнастический зал Джордино". Саму
реку они окрестили "Горькой пьяницей".
После того как они преодолели второй участок, на котором свод опускался ниже
уровня реки, скорость течения резко возросла и цвет воды из зеленого превратился
в
белый. Теперь "Пузырь" скакал, как норовистая лошадь. Каждый раз, миновав особо
опасный участок, Питт мысленно говорил себе, что скорость течения не может
возрастать бесконечно, и всякий раз ошибался. Впрочем, до сих пор они без потерь
выходили из всех критических ситуаций и не могли нахвалиться мореходным
качествам своего суденышка.
Питту приходилось напрягать все силы, чтобы удержать судно посредине
туннеля.
Пришлось и Джордино взяться за весла, но даже их объединенных усилий оказалось
недостаточно. Прожектор свалился за борт, и теперь только свет ламп на касках
освещал их путь. Мощности двигателя уже не хватало для того, чтобы бороться со
стремительным течением. "Пузырь" двигался туда, куда его нес поток. Тщетно
Джордино вглядывался в темноту впереди, надеясь увидеть участок относительно
спокойной воды. За очередным поворотом он заметил, что река разделилась на два
рукава, и немедленно известил об этом Питта.
- Ты можешь определить, который из них больше?
- Пожалуй, левый.
"Пузырь" проскочил всего в нескольких сантиметрах от огромной скалы,
разделившей реку на два отдельных потока, и тут же был погребен под стеной воды,
появившейся неизвестно откуда.
На мгновение Питт подумал, что потерял Джордино, но уже в следующую секунду
голова итальянца показалась среди клочьев пены. Тот ухитрился улыбнуться и
показал
на свои уши.
Рев воды заметно стих, и "Пузырь" снова начал слушаться руля. Избыток воды
внутри корпуса не давал возможности использовать воздушную подушку, и Питт
понял, что одному ему уже не справиться.
- Выкачивай воду! - прокричал он Джордино.
Создатели судна предусмотрели практически все. На борту имелась даже
маленькая ручная помпа, и Джордино немедленно воспользовался ею.
Питт использовал возникшую паузу и в свете электрической лампы попытался
разглядеть, что происходит вокруг. Стены туннеля почти касались бортов судна, и,
хотя подводных камней не было видно, скорость течения, казалось, возросла еще
больше, если такое вообще можно было себе представить. Внезапно он заметил, что
Джордино перестал откачивать воду. На лице итальянца появилось выражение
обреченности, и в тот же момент Питт сам услышал стремительно нарастающий рев
падающей воды.
Картина Ниагарского водопада вновь мелькнула перед его глазами. На этот раз
ошибки быть не могло. Это был ни с чем не сравнимый рев многих сотен, а то и
тысяч
тонн воды, падающей вниз с огромной высоты.
Он не почувствовал ни страха, ни отчаяния, ни ощущения полной безнадежности.
Лишь странное оцепенение, словно его ум внезапно перестал функционировать.
Последнее, что совершенно отчетливо помнил Питт, было мгновение, когда
"Пузырь", на долю секунды зависнув на гребне волны, рухнул вниз с чудовищной
высоты.
Точнее, ощущения падения тоже не было. Казалось, суденышко парит в облаке
мелких брызг и пара. Затем очередной толчок сорвал Питта с места и швырнул его в
глубь пенящейся воды. Он ударился о воду у подножия грандиозного водопада,
словно
метеор. Удар был такой силы, что почти весь воздух был мгновенно выброшен из его
легких. Вначале он решил, что разбился о камни внизу и, только ощутив давление
воды, понял, что еще жив. Инстинктивно он попытался задержать дыхание, продолжая
отчаянно бороться, чтобы поскорее выбраться на поверхность. Если бы не
спасательный жилет, это ему вряд ли удалось бы, но счастье оказалось вновь на
его
стороне. Вынырнув тут же на поверхность, он был подхвачен стремительным
течением, которое понесло его вниз. Чудом избежав столкновения с торчащими из
воды камнями, он в конце концов был брошен на огромный валун и на какое-то время
потерял сознание. На этот раз его жизнь спасли шахтерская каска, принявшая на
себя
всю силу удара, и спасательный жилет, не позволивший ему погрузиться на дно
реки.
В сознание его привел новый удар о камни, когда поток выбросил его на небольшую
отмель у берега реки. С трудом встав на колени, он выбрался из воды и невольно
вскрикнул от боли, когда попытался опереться рукой о камень. Кисть, похоже, была
сломана. Кроме того, он ощущал резкую боль в левой стороне груди, где, повидимому,
было повреждено несколько ребер.
С места, где он находился, рев водопада не был слышен. Оставалось только
гадать,
как далеко вниз по течению его унес бурный поток.
Постепенно сознание прояснилось, и он вспомнил о Джордино. В полном
отчаянии, с трудом преодолевая боль в груди, он несколько раз прокричал его имя.
Как ни странно, ответ пришел почти сразу:
- Я здесь.
Это был скорее шепот, чем голос, но Питт был уверен, что не ослышался:
- Где ты?
- Метрах в шести от тебя, выше по течению. Неужели не видишь меня? У меня
включен фонарь.
Кровавый туман продолжал застилать глаза Питта. Он провел рукой по лицу и
только тогда понял, что это не туман, а кровь, струившаяся из рассеченного лба.
Джордино лежал на спине у кромки воды, совсем близко от него.
С трудом преодолев разделяющее их расстояние, он опустился на колени возле
друга и помог ему выбраться из воды.
- Господи, как я рад тебя видеть. Я уже думал, что ты и "Пузырь" уплыли без
меня.
- Бренные останки нашего бота унесла река. Они уже далеко от нас.
- Что у тебя повреждено? - спросил Питт. Джордино с трудом выдавил из себя
улыбку и вытянул перед собой обе руки.
- Надеюсь, у меня еще есть шанс когда-нибудь сыграть в Карнеги-холл.
- Сыграть? Ты даже мелодию насвистеть не можешь. Ну а если серьезно. Что?
Твоя спина?
Джордино слабо покачал головой:
- Я оставался в "Пузыре" до последнего момента, когда его днище ударилось о
дно. Затем меня выбросило наружу. Думаю, сломаны обе ноги ниже колен.
Питт осторожно прощупал ноги друга. Джордино скривился от боли, но не издал
ни звука.
- Тебе повезло. Переломы простые. Будешь еще танцевать, если мы выберемся
отсюда.
- А что у тебя?
- Всего лишь несколько синяков и шишек, - солгал Питт.
- Тогда какого черта ты говоришь сквозь стиснутые зубы?
Питт не ответил. Он попытался настроить компьютер, но тот оказался разбит
при
ударе о скалы. Расстегнув ремешок, он выбросил прибор в воду.
- Боюсь, Дункан не дождется своих материалов, - грустно заметил он.
- Я тоже потерял камеру.
- Хорошее дело. В ближайшее время тут вряд ли кто появится.
- Как, по-твоему, мы далеко от пещеры с сокровищами?
- Могу только догадываться. Может, километрах в двух.
- Ну что же, дальше ты идешь один. Я буду тебе только обузой.
- Ты рехнулся.
Джордино больше не улыбался:
- Забудь обо мне. Ты должен добраться туда.
- Я не могу бросить тебя.
- Сломаны ноги или нет, но плыть я еще могу. Я отправлюсь вслед за тобой
позднее.
- Будь особенно внимателен, когда доберешься туда, - посоветовал Питт
мрачно. - Может, ты и в состоянии дрейфовать на воде, но будет трудно с течением
справиться. Постарайся держаться поближе к берегу, а то тебя унесет в залив.
- Ну и что с того? Запасные баллоны с кислородом уплыли вместе с "Пузырем".
Если на пути окажется галерея, заполненная водой, мы так или иначе утонем.
- Ты не слишком оптимистичен.
- Что поделаешь.
Джордино снял запасной фонарь, привязанный к поясу, и протянул его другу.
- Он тебе понадобится. От твоей лампы на каске ничего не осталось. Ты весь в
крови.
- Вода смоет кровь, - заметил Питт, прикрепляя фонарик чуть выше сломанного
запястья. Отстегнув пояс, он бросил его на камни. - Это мне тоже больше не
понадобится.
- Ты не собираешься брать баллоны с воздухом?
- Они будут только помехой, а их у нас и без того довольно.
- А если попадешь в затопленный туннель?
- Проплыву по нему, пока хватит воздуха в легких.
- Последняя просьба, - сказал Джордино, отцепляя лямки своих баллонов. -
Перевяжи мне ноги потуже. Питт сделал все, что позволяла ему сломанная рука.
- Отдохни хотя бы час, - попросил он.
- А ты больше не задерживайся и сделай все, чтобы спасти Лорен и Руди. Я -
за
тобой, как только смогу.
- Я буду тебя ждать.
- Тогда позаботься о сети, поймаешь, когда меня будет проносить мимо.
Питт пожал руку друга и вошел в воду. Течение подхватило его, и через
несколько
секунд он исчез в глубине туннеля.
Джордино наблюдал за ним, пока слабый свет фонарика не исчез в кромешной
темноте.
"Два километра, - подумал он. - Дай бог, чтобы на его пути не попалось
затопленных камер".
Золар вздохнул с облегчением. Дела шли даже лучше, чем он ожидал. Операция
близилась к завершению. Трейлер, подъемный кран, лебедка уже были отправлены на
военную базу вместе с большинством людей полковника Кампоса. На вершине
оставалась небольшая группа инженеров для погрузки последней партии
драгоценностей в транспортный вертолет. Он стоял сейчас рядом со своим собратом,
еще недавно принадлежавшим НУМА.
Золар перевел взгляд на оставшееся на площадке золото. Двадцать восемь
статуэток воинов, каждая высотой около метра, были выстроены в ряд. Мастерство
скульпторов и литейщиков древней империи поражало воображение. Золар мысленно
прикинул их рыночную стоимость.
- Будь их чуть больше, и у нас был бы полный набор для шахмат, - пошутил
Оксли, стоявший рядом с братом.
- Жалко, что я не могу оставить их у себя, - посетовал Золар, - но мне
придется свою долю от их продажи истратить на покупку легальных ценностей. Моя
частная коллекция должна быть вне подозрений.
Фернандо Матос пожирал глазами выстроившуюся перед ним армию, стараясь
хотя бы приблизительно прикинуть, сколько придется на его долю.
- В нашем музее антропологии в Мехико нет ничего подобного, - признался он.
- Зато теперь у вас появится возможность подарить ему свою часть коллекции,
-
ухмыльнулся Оксли.
Матос бросил на него сердитый взгляд, но не успел возразить, так как был
прерван
подошедшим к ним полковником Кампосом.
- Лейтенант Рамос докладывает, что внутри горы ничего больше не осталось.
Как
только он и его люди поднимутся наверх, мы начнем погрузку. После этого я
немедленно вылетаю на наш аэродром, чтобы лично наблюдать за их перегрузкой в
транспортный самолет.
- Благодарю вас, полковник, - ответил Золар вежливо. Он не доверял Кампосу,
но все еще нуждался в его услугах. - Если вы не возражаете, мы присоединимся к
вам.
- Какие могут быть возражения, - отозвался полковник, бросая взгляд на
опустевшую площадку. - А где ваши люди?
Лицо Золара приобрело холодное выражение.
- Мой брат Сайрес и его люди последуют за нами во втором вертолете, как
только утрясут кой-какие неотложные дела.
Кампос понял его с полуслова и цинично усмехнулся.
- Конечно, конечно. Мне и самому крайне неприятно думать о всех этих
бандитах, только и мечтающих о том, как бы обобрать наших друзей.
Пока компания на площадке ждала возвращения лейтенанта Рамоса и его людей,
Матос подошел к каменному демону. Положив ладонь на его шею, он был поражен
необычайно низкой температурой камня, весь день прогреваемого солнцем. Ему вдруг
показалось, что шея стала подвижной и скользкой, как чешуя только что пойманной
рыбы, и он поспешно отдернул руку.
Отступив назад, он круто повернулся, чтобы поскорее отодвинуться, и заметил
человеческую голову, поднявшуюся над кромкой обрыва. Матос не был суеверен Он
замер на месте скорее удивленный, чем испуганный.
Вслед за головой показал ось тело. Мужчина, которому оно принадлежало, с
трудом вскарабкался на площадку, какое-то время молча смотрел на Матоса, а затем
направил на него дуло винтовки.
Юма пролежал у последнего уступа без малого минуту, чтобы перевести дыхание
и успокоить биение сердца, после чего поднял голову и осторожно заглянул через
его
край. Он увидел странного маленького человека с лысой головой и в огромных
очках,
одетого в совершенно неуместный в пустыне деловой костюм. Человек напомнил ему
правительственных чиновников, раз в году проезжавших через деревню монтоло и не
скупившихся на обещания всяких благ, которые, как и следовало ожидать, никогда
не
выполнялись. Вскарабкавшись на утес, он заметил и группу людей, стоявших у
военного вертолета метрах в тридцати от него. Они не обратили никакого внимания
на
его неожиданное появление. Юма рассчитывал подняться на вершину горы позади
статуи демона, чтобы остаться незамеченным для находившихся там людей.
Неожиданное присутствие на площадке Матоса нарушило его планы.
Он поднял свои видавший виды винчестер на уровень груди незнакомца и тихо
произнес:
- Ни звука или вы умрете немедленно.
У него не было времени оглянуться назад, чтобы убедиться, что его спутники
уже
достигли вершины. Весь план был построен на внезапности нападения. Если этот
человек поднимет тревогу, его родственники и соседи будут застигнуты в крайне
невыгодном положении и погибнут, так и не исполнив задуманного.
Положение стало еще более отчаянным, когда из расщелины неподалеку появился
отряд солдат во главе с офицером. На его счастье, они не дали себе труда
осмотреть
площадку, а направились прямо к тому месту, где были выстроены в шеренгу
статуэтки золотых воинов.
Увидев солдат, пилот вертолета включил двигатель, подготавливая машину к
старту.
Оправившись от шока, Матос медленно поднял руки над головой.
- Немедленно опустите руки, - прошипел Юма. Матос послушно выполнил
приказ.
- Как вы прошли через наши посты? - спросил он. - И что вы вообще делаете
здесь?
- Это священная земля моего народа, - спокойно ответил Юма. - Вы
осквернили ее своим присутствием.
Один за другим на вершину горы поднимались индейцы, образовав молчаливую
группу, скрытую из поля видимости солдат статуей демона.
Юма понимал, что его товарищи пришли сюда не ради чьей-то насильственной
смерти, и ему не хотелось первым начинать бессмысленное побоище.
- Подойдите ближе ко мне, - приказал он Матосу, - и станьте позади демона.
Глаза чиновника приобрели дикое, почти безумное выражение. Жажда золота
пересилила страх. Он уже видел себя богатым человеком и не собирался
отказываться
от своей мечты ради каких-то суеверий индейцев.
От Юма не укрылось то, что происходило сейчас в душе этого странного
человека.
Он понимал, что теряет контроль над ним.
- Вы хотите золота? - спросил он. - Забирайте его и уходите с нашей горы.
Но было уже поздно, нервы Матоса не выдержали. Он повернулся, крича во все
горло: "Индейцы, индейцы!" - и кинулся бежать в сторону вертолета.
Не поднимая ствола и не целясь, Юма выстрелил от бедра. Его пуля попала
чиновнику в колено, и он свалился на землю, обхватив ногу обеими руками.
Люди Юма с ружьями на изготовку молча окружили вертолет. В этот момент они
походили больше на призраков, чем на живых людей. Лейтенант Рамос первым
оценил ситуацию. Его солдаты не были подготовлены к 'боевым действиям и не имели
при себе оружия Он поднял руки над головой и приказал подчиненным последовать
его примеру.
Золар громко выругался.
- Черт возьми, откуда взялись эти индейцы?
- Рассуждать нет времени. Улетаем немедленно! - прокричал в ответ Оксли.
Он перепрыгнул через груду золота и кинулся к вертолету, увлекая за собой
брата.
- Золотые статуи! Они еще не погружены! - завопил Золар.
- Черт с ними! Забудь о них.
- Ни за что!
- Идиот, разве ты не видишь, что эти люди вооружены! Инженеры не помогут
нам. - Он повернулся в сторону вертолета. - Поднимай машину! - крикнул он
растерявшемуся пилоту - Скорее, скорее!
Полковник Кампос среагировал последним. Не задумываясь о последствиях, он
приказал лейтенанту Рамосу атаковать индейцев.
- Но как, сэр? - не понял инженер. - Голыми руками?
Юма и его люди стояли теперь метрах в десяти от вертолета. Игра солнечных
лучей на золотых статуэтках поразила индейцев. До сих пор единственным золотым
предметом, который им доводилось видеть, был маленький золотой крест над алтарем
часовни в ближайшей к ним деревушке Илано Колорадо.
Крутящиеся лопасти вертолета подняли столбы пыли Колеса машины уже
оторвались от земли, когда до Кампоса наконец дошло, что жизнь все-таки дороже
золота Он бросился к открытой двери грузового отсека, из которой Оксли
протягивал
ему руку.
В этот момент машина резко развернулась, и рука полковника поймала лишь
воздух. По инерции он проскочил под днищем машины и, так и не сумев
остановиться, рухнул с утеса. С высоты Оксли мог наблюдать, как тело полковника,
стремительно уменьшаясь в размерах, ударилось о камни у подножия Серро-эльКапироте.
- Господи Иисусе, - только и сумел вымолвить он.
Золар не видел гибели полковника, которая, впрочем, его вряд ли расстроила.
- Сайрес остался в пещере, - прошептал он.
- С ним Амару и его люди. Не беспокойся, их автоматическое оружие стоит
большего, чем охотничьи ружья нескольких индейцев. Они прилетят на втором
вертолете.
Только после этого Золар обратил внимание на то, что в машине собрались
далеко
не все его сообщники.
- А где Матос и полковник? - поинтересовался он.
- Индейцы пристрелили Матоса, а полковник слишком долго раздумывал.
- Он остался на вершине?
- Нет, он свалился с нее. Наш добрый полковник мертв.
Лицо Золара около минуты сохраняло выражение глубокой задумчивости, после
чего он разразился диким хохотом.
- Матос застрелен, полковник мертв. Наша доля увеличивается.
План Юма, согласованный с Питтом, был выполнен. Он и его соплеменники
защитили священную вершину и вынудили отродье дьявола покинуть ее. С кромки
утеса он наблюдал за тем, как два его племянника помогали лейтенанту Рамосу и
его
людям спуститься по тропинке к подножию горы.
Спустить по крутой тропинке на носилках Матоса не было никакой возможности,
и, после того как его нога была перебинтована, ему пришлось спускаться самому
при
поддержке двух сострадательных инженеров.
Любопытство привело Юма к входу в пещеру. Ему не терпелось осмотреть ее и
своими глазами увидеть подземную реку, о которой рассказывал Питт, воду,
представавшую перед ним в видениях. Но старшие боялись спускаться в недра
священной горы, а золото создало ему проблемы с молодежью. Они настаивали на
немедленном возвращении в деревню и намеревались унести его с собой.
- Это наша гора, - заявил ему сын соседа, - и маленькие золотые люди
принадлежат нам.
- Но сначала мы должны увидеть реку внутри горы, - не соглашался Юма.
- Живым запрещено входить в царство мертвых, - предостерег его старший
брат.
- Под пустыней не может быть никакой реки, - объявил его племянник.
- Но я верю в то, что этот человек рассказал мне, - настаивал Юма.
- Никто не может доверять гринго. Они ничуть не лучше тех, в чьих жилах
течет
испанская кровь.
Юма покачал головой и указал на золото.
- Оно доказывает, что он говорил правду.
После этих его слов спор разгорелся с новой силой.
- Солдаты вернутся и перебьют всех нас, если мы немедленно не уйдем отсюда.
- Золотые люди слишком тяжелы, чтобы идти с ними по тропинке, поэтому их
надо спустить на канате с обрыва. На это потребуется время.
- Вознесем наши молитвы демону и уйдем отсюда.
- Но не раньше, чем золотые люди окажутся внизу.
Спор грозил затянуться до бесконечности, если бы снова не вмешался Юма.
- Хорошо, мои родственники и друзья. Я сдержу свое обещание и спущусь под
землю один. Забирайте золотых людей и уходите, но поторопитесь, день скоро
кончится.
Юма повернулся и один направился к входу в пещеру. Как ни странно, он почти
не
испытывал страха.
Они добились своей цели. Отродья дьявола были изгнаны. Демон снова мог
наслаждаться вечным покоем. С его благословения он, Билли Юма, мог без опаски
вступить в царство мертвых и, кто знает, может быть, найти потерянных идолов
своего
народа.
Сжавшись в комок, Лорен сидела у стены своей подземной тюрьмы, ее
переполняла жалость к себе. У нее больше не осталось сил бороться. Она не знала,
сколько времени провела в этой камере, и само понятие времени потеряло для нее
всякий смысл. Она уже и не помнила, когда ела в последний раз. Порой она
пыталась
воскресить в памяти ощущения сухости и тепла, но это ей плохо удавалось - таким
далеким казалось теперь это счастливое время.
Ее уверенность в себе, независимость и чувство собственного достоинства
уважаемого члена общества и гражданина великой державы ничего не значили в этой
сырой тесной пещере. Ей казалось, что от того времени, когда она последний раз
стояла на трибуне Конгресса, ее отделял по меньшей мере миллион лет. Она
держалась долго, но сейчас, когда ее жизнь подошла к концу, она готова была
смириться с ним, как с долгожданным избавлением из этого ада. Лучше умереть, чем
влачить столь жалкое существование.
Она бросила тревожный взгляд на Руди. За последний час он ни разу не
пошевелился. Лорен не была врачом, но понимала, что его состояние ухудшается с
каждой минутой. Тупак Амару в приступе садистской ярости переломал ему
несколько пальцев и не отказывал себе в удовольствии при каждом удобном случае
нанести несколько болезненных ударов ногой в голову или живот. Лорен не
сомневалась, что, если ему не оказать немедленной медицинской помощи, Руди умрет
в ближайшее время.
Мысли Лорен обратились к Питту. Но что он мог сделать для их освобождения,
разве что явиться сюда во главе роты морских пехотинцев. Перспектива более чем
маловероятная.
Она попыталась припомнить случаи, когда он приходил ей на выручку. Первый
раз это произошло на борту советского морского лайнера, где ее держали в
заложниках агенты КГБ. Тогда он появился неизвестно откуда и спас ее от жестоких
побоев. Второй раз это случилось, когда она и еще один член Конгресса США
оказались пленниками Хидеки Сума в его подводном городе у побережья Японии.
Питт и Джордино, рискуя жизнью, пришли к ней на помощь.
Она не имела права сдаваться. Но Питт был мертв, разорванный на куски
гранатой.
Если ее соотечественники собирались прислать сюда подразделение сил особого
назначения, им следовало поторопиться.
Она наблюдала, как мимо входа в ее пещеру проносили золото инков, и
понимала,
что, как только все оно будет перенесено на вершину горы, для Руди и для нее
придет
время умереть.
Им не пришлось ждать слишком долго. Один из головорезов Амару подошел к их
охраннику и отдал ему какое-то распоряжение. Бандит повернулся к ней и указал
рукой на выход из пещеры.
Лорен разбудила Ганна и помогла ему подняться на ноги.
- Они хотят куда-то перевести нас, - сказала она ему мягко.
Несколько мгновений он смотрел на нее отсутствующим взглядом, затем нашел в
себе силы улыбнуться:
- Самое время предоставить нам лучшее помещение.
Их привели на берег реки, где уже находился Амару с пятью своими людьми и
Сайрес Сарасон, которого она запомнила со времени допроса ее на борту парома.
Латиноамериканцы выглядели свежими и отдохнувшими, тогда как их хозяин был
усталым и раздраженным. Его рубашка под мышками потемнела от пота.
Одноглазый охранник грубо вытолкнул Лорен и Руди вперед, а сам остался
стоять
в стороне, облизываясь, как кот, в ожидании предстоящего зрелища.
Амару распирал переизбыток нервной энергии. Его глаза блестели от
возбуждения. Он подошел вплотную к Лорен и грубо взял ее за подбородок.
- Ну как, согласна поразвлечь нас?
- Нечего возиться с ней, - проворчал Сарасон. - Нам незачем больше
оставаться в этом подземелье.
Что-то холодное и липкое коснулось живота Лорен.
"Только не это! - в отчаянии подумала она. - Господи, только не это. Если
они
собираются убить нас, пусть сделают это побыстрее".
- Твое желание скоро исполнится, - рассмеялся Амару, - но до этого тебе
придется поразвлечь моих людей. Когда они насытятся и будут удовлетворены, может
быть, они позволят тебе жить. Если же нет, твоя песенка спета. Я даю тебе
возможность проявить себя. Сделай все, чтобы доставить им удовольствие.
- Ты спятил, - рявкнул Сарасон.
- Успокойся, амиго. Мои люди и я неплохо поработали, перетаскивая ваше
золото. Они заслужили небольшое вознаграждение и желают получить его прямо
сейчас, еще до того, как мы покинем это дьявольское место.
- Вам и без того хорошо заплатили за работу.
- Тогда назовем это премией.
- У нас нет времени для сексуальных игр.
- Придется вам мириться с этим, - прошипел Амару, словно змея, готовая
броситься на свою жертву, - или мои люди останутся недовольны, и, вполне
возможно, я не смогу контролировать их.
Одного взгляда на пятерых головорезов, стоявших за спиной перуанского
убийцы,
было Сарасону достаточно, чтобы понять, что Амару не шутит.
- Ладно, меня это не касается, - сказал он, бросив на Лорен мимолетный
взгляд.
- Делайте с ней, что хотите, но побыстрее. У нас еще осталась работа, а я не
хочу
заставлять братьев ждать.
Лорен умоляюще посмотрела на Сарасона:
- Вы же не один из них. Вы знаете, кто я и кого я представляю. Вы не можете
этого допустить.
- Варварская жестокость - одна из реалий той жизни, которую они ведут, -
сказал Сарасон бесстрастно. - Любой из этих кровожадных хищников перережет
глотку ребенку так же спокойно, как мы с вами отрезаем кусок рыбного филе.
- Вы ничего не сделаете и останетесь смотреть, как эти люди будут издеваться
надо мной?
- Возможно, я даже получу удовольствие от этого зрелища.
- Тогда вы ничуть не лучше их.
Амару гнусно улыбнулся и сделал знак одному из своих людей.
- Мне доставляет удовольствие ставить на колени таких высокомерных дамочек,
как ты. Тебе предоставляется честь открыть шоу, Хулио.
Счастливчик выступил вперед и, похотливо улыбаясь, схватил Лорен за руку.
Маленький Руди Ганн, жестоко изувеченный и едва державшийся на ногах,
неожиданно нагнулся и ударил головой в живот негодяя, посмевшего прикоснуться к
Лорен. Впрочем, его отчаянный поступок произвел на здоровенного перуанца не
больше впечатления, чем укус москита. Недовольно хрюкнув, он одним ударом
отбросил от себя Ганна.
- Бросьте этого недоноска в реку, - приказал Амару.
- Нет! - крикнула Лорен. - Ради бога, не убивайте его.
Один из бандитов схватил Ганна за ногу и поволок к воде.
- Возможно, вы делаете ошибку, - предупредил Сарасон.
- Это еще почему?
- Река, скорее всего, впадает в залив. Вместо того чтобы посылать полиции
тела
для опознания, лучше сделать так, чтобы они вообще не попали ей в руки.
Амару на минуту задумался.
- А мне идея нравится, - ухмыльнулся он. - Что с того, что река вынесет их
тела в море Кортеса? Американским ищейкам никогда не придет в голову, что эти
люди убиты за сотни километров от того места, где они найдены.
Он махнул рукой бандиту, все еще ожидавшему распоряжений:
- Брось его тело в реку, да подальше.
- Нет, пожалуйста, - продолжала умолять Лорен. - Оставьте его в живых, и я
сделаю все, что вы хотите.
- Ты и так это сделаешь, - холодно сказал Амару.
Бандит зашвырнул Ганна в реку с легкостью профессионального метателя молота.
Раздался всплеск, и тело Руди исчезло в водах реки. Амару кивнул Хулио:
- Мы заждались, пора начинать шоу.
Лорен вскрикнула и, как кошка прыгнув на бандита, запустила ногти ему в
глаза.
Бандит взвыл от боли, оставил свою жертву и закрыл лицо руками, продолжая
визжать, как поросенок. Амару, Сарасон и другие бандиты остолбенели, увидев, как
кровь хлещет между пальцами их сообщника.
- Матерь божья! - надрывался бандит, - эта сука ослепила меня.
Амару подошел к Лорен и наотмашь ударил ее ладонью по лицу. Молодая
женщина покачнулась, но устояла на ногах.
- Ты заплатишь мне за это, - прошипел он, - когда мои ребята пресытятся
тобой, я сам выколю тебе глаза, прежде чем бросить в реку.
Глаза Лорен загорелись яростным огнем. От ее страха не осталось и следа.
Если
бы у нее оставались силы, она сражалась бы как тигрица, пока не упала бы под
ударами бандитов, но дни недоедания и грубого обращения лишили ее и этого
слабого
утешения.
Легко перехватив ее руку, Амару заломил ее за спину и сделал попытку
поцеловать строптивую пленницу, но не успел - Лорен плюнула ему в лицо.
Взбешенный бандит изо всех сил ударил ее кулаком в живот. Лорен согнулась,
хватая
ртом воздух, затем опустилась на землю и осталась лежать.
- Хулио вышел из игры, приглашаю всех желающих взяться за дело, -
предложил Амару.
Несколько человек сразу схватили Лорен, перевернули на спину и, прижав ее
руки
и ноги к земле, сорвали с нее остатки одежды. Ей оставалось кричать от унижения
и
бессильной ярости. Одноглазый Квазимодо тяжело опустился на нее и, грубо схватив
обеими руками за грудь, укусил за нижнюю губу.
- Давай, давай, - глумливо предложил он ей, - я люблю женщин, которые
сопротивляются.
И тут вдруг хватка бандитов, державших Лорен, ослабла, и она воспользовалась
этим, чтобы вцепиться ногтями в ненавистное лицо, склонившееся над нею.
Одноглазый гигант вскрикнул от боли, отпрянул и недоуменно поднял руки к
окровавленному лицу.
- Идиоты, что вы делаете? - заорал он на своих подельников.
Но оба бандита, не обращая внимания на его вопли, только судорожно
крестились,
уставясь в воду, словно увидели там самого дьявола. Недоумевающий Амару
обернулся в сторону реки. Его нижняя челюсть отвисла, и он так и остался стоять,
замерев на месте. Под водой по направлению к ним быстро двигался луч света.
Затем
из воды поднялась человеческая фигура и направилась к берегу. Правой рукой она
бережно прижимала к себе безжизненное тело Руди Ганна.
Лицо Сарасона походило на белую маску смерти. Капли пота в изобилии
выступили у него на лбу. Утратив дар речи, он только смотрел перед собой
безумным
взглядом.
Амару, шатаясь, словно пьяный, пытался что-то сказать, но с его губ
срывались
только отдельные, невнятные слова.
- Исчезни... дьявол, возвращайся в ад...
Призрак осторожно положил тело Ганна на землю, снял шлем и, расстегнув
мокрый комбинезон, запустил внутрь правую руку. Его зеленые глаза горели
дьявольским огнем.
Два бандита, еще державшие ноги Лорен, даже не пошевелились при виде кольта
в
его руке. Прозвучали один за другим два выстрела, и подонки рухнули, не успев
понять, что произошло. Двое других, все еще стоявшие в нелепых позах, отпрянули
от
нее, словно от прокаженной. Хулио продолжал стонать в углу, закрыв руками
поврежденные глаза.
У Лорен уже не было сил кричать. Она, разумеется, узнала человека,
вынырнувшего из реки, но была уверена, что у нее начались галлюцинации.
- Вы, - прохрипел наконец Амару, - снова вы.
- Похоже, ты не ожидал увидеть меня, Тупак? Впрочем, Сайрес, кажется, тоже.
Уж больно он зеленый.
- Но вы умерли, я убил вас.
- От скверной работы трудно ждать хороших результатов.
Продолжая переводить кольт с одного бандита на другого, Питт заговорил с
Лорен, даже не взглянув на нее:
- Как ты себя чувствуешь?
Лорен была все еще слишком потрясена. Только через несколько мгновений она с
трудом смогла прошептать несколько слов:
- Дирк... это вправду ты?
- Если у меня есть двойник, надеюсь, полиция поймает его, прежде чем он
воспользуется моим банковским счетом. Извини, раньше появиться не смог.
- Теперь я заставлю этих скотов заплатить за все.
- Тебе не придется долго ждать, - сказал Питт твердо. - У тебя хватит сил
подняться на вершину горы?
- Думаю, да. - Она оттолкнула тела мертвых бандитов и поднялась на ноги,
безразличная к своей наготе. - Руди в очень плохом состоянии, - добавила она.
- Работа этих бандитов? Она молча кивнула.
Питт выразительно помахал кольтом в сторону Сарасона.
- Сайрес только что вызвался перенести тело Руди наверх. Кстати, Сайрес,
передайте ей свою рубашку.
- Я скорее пойду голой, чем надену ее на себя.
Сарасон знал, что его ожидает, и в голове у него начал складываться план
спасения. Он присел на обломок скалы, словно все еще не мог оправиться от шока,
и
положил руку на колено всего в нескольких сантиметрах от пистолета, привязанного
к
ноге внутри сапога.
- Как вы оказались здесь? - спросил он.
- Мы приплыли на подводном судне.
- Мы?
- Остальная часть команды может подняться на поверхность в любой момент.
- Что вы стоите столбом? Хватайте его! - крикнул Амару двум оставшимся в
живых бандитам.
Оба были профессиональными убийцами, но у них не было желания умирать
самим. Они даже не попытались добраться до винтовок, которые положили на камни,
когда набросились на Лорен. Одного взгляда на дуло пистолета Питта и его горящие
глаза было достаточно, чтобы образумить всякого, кто не страдал манией
самоубийства.
- Желтые собаки! - рявкнул Амару.
- Все еще заставляете других выполнять вашу грязную работенку, - усмехнулся
Пихт. - Кажется, я сделал крупную ошибку, не пристрелив вас в Перу.
- Я поклялся заставить вас страдать не меньше, чем вы заставили страдать
меня.
- Не советую вам ставить вашу пенсию от "Солпемачако" на то, что вам когданибудь
удастся сдержать эту клятву.
- Вы собираетесь хладнокровно пристрелить всех нас, - констатировал Сарасон.
- Ничего подобного. Это вы хладнокровно убили доктора Миллера и одному богу
известно скольких еще невинных людей, стоявших на вашем пути. Как ангел мщения,
я собираюсь всего-навсего казнить вас.
- Без суда? - поинтересовался Сарасон, продолжая продвигать руку к
пистолету.
Только сейчас он заметил, что раны у его противника не ограничивались
ссадиной
на лбу. Плечи опущены, левая рука не двигается и неестественно прижата к груди,
ну
и, конечно, полное изнеможение.
"Сломана кисть и повреждены ребра, - мысленно подытожил он. - Парень на
грани обморока".
- Вы утратили право на справедливый суд, - заметил Питт. - Жаль, что наше
прославленное американское правосудие не применяет к убийцам их же методов.
- Не вам судить о моих поступках. Если бы не мои братья и я, тысячи
бесценных
экспонатов пылились бы в подвалах музеев, а сейчас они в руках настоящих
ценителей искусства.
- И вы считаете оправданием воровство и убийства, приносящие вам и вашим
родственникам приличный доход. Да вы еще шарлатан и лицемер, приятель.
- Убив меня, вы все равно ничего не добьетесь. Моя семья будет заниматься
тем
же бизнесом, что и сейчас.
- Разве вы еще ничего не слышали? - Питт злорадно улыбнулся. -
Международная компания Золара пошла на дно. Федеральные агенты совершили рейд
на здание ее штаб-квартиры в Галвестоне. Они обнаружили там ценностей на
двадцать
галерей.
Сарасон презрительно рассмеялся:
- Компания в Техасе - вполне легальное предприятие, она имеет дело только с
законно приобретенными раритетами.
- Я говорю о втором здании.
На загорелом лице Сарасона впервые появились признаки беспокойства.
- У нас только одно здание в Галвестоне.
- Нет, два. А подземные сооружения под официальным зданием, соединенные
туннелем со строением на соседней улице? Они заполнены крадеными
произведениями искусства, не говоря уж о цехах по изготовлению подделок.
Сарасона словно ударили лицом о стол.
- Черт побери, Питт. Откуда вы все это узнали?
- Федеральные агенты из ФБР и таможни сообщили мне эти подробности. Могу
добавить, что они ждут не дождутся, когда вы сделаете попытку ввезти сокровища
Уаскара в Соединенные Штаты.
Пальцы Сарасона были уже в сантиметре от пистолета.
- Вся шутка в том, - сказал он, обретая привычное хладнокровие, - что никто
не собирается ввозить золото в США.
- Это не имеет значения. Теперь у вас не будет возможности реализовать его.
Пальцы Сарасона коснулись рукоятки пистолета. Он рассчитывал, что раны Питта
замедлят его реакцию, и все же решил действовать наверняка. Он понимал, что
шансов
на второй выстрел у него не будет, и медлил, не зная, на каком варианте
остановиться.
Бросив быстрый взгляд на Амару и двух его людей, сидевших с пылающими от ярости
лицами, он решил, что эти трое окажут ему полное содействие. От Хулио ждать
помощи не приходилось.
- Вам тоже осталось недолго жить, - заметил он презрительно. -
Мексиканские военные, которые помогали нам грузить золото, услышат ваши
выстрелы и появятся здесь через несколько минут.
Питт равнодушно пожал плечами:
- У них, вероятно, сейчас сиеста, иначе они уже давно были бы здесь.
- Если мы набросимся на него одновременно, - сказал Сарасон громко, чтобы
сообщники услышали его, - он убьет двоих из нас, прежде чем умрет сам.
- Вопрос в том, кто останется в живых, - заметил Питт холодно.
Амару было все равно, жить или умереть. Терять ему было нечего. Лютая
ненависть к человеку, сделавшему его импотентом, и желание отомстить за унижение
- единственное, что держало его в жизни.
Он бросился на Питта молча, словно бешеная собака.
Пуля, попавшая в грудь, не остановила его. Он врезался в Питта всей массой и
обхватил его обеими руками.
Из груди Питта вырвался стон. Он резко развернулся в надежде сбросить тело
Амару и освободить руку с пистолетом. Ему удалось нанести противнику удар
рукояткой кольта по голове, но на второй времени уже не хватило. Два других
бандита
кинулись к винтовкам. Пуля Питта свалила с ног одноглазого бандита, и, не тратя
время на слепого, он развернулся ко второму громиле.
Питт услышал отчаянный крик Лорен, но предупреждение запоздало. Сарасон
успел выхватить пистолет. Питт почувствовал боль в плече прежде звука выстрела и
упал в воду вместе с Амару, вцепившимся в него мертвой хваткой. Течение
подхватило их и потащило в сторону от берега.
Сарасон медленно подошел к кромке воды и несколько секунд молча наблюдал за
схваткой. Амару обеими руками обхватил Питта, пытаясь увлечь его за собой на дно
реки. Не торопясь, Сарасон тщательно прицелился:
- Вы достойный противник, мистер Питт. Как ни странно, мне будет недоставать
вас.
Но до эффектного конца было еще далеко. Две сильные руки ухватили Сарасона
за
ноги и потащили на дно. Он взглянул вниз и начал наносить удар за ударом по
голове,
вынырнувшей из воды вслед за руками.
Джордино последовал за Питтом вниз по реке. Течение оказалось не таким
сильным, как он ожидал, и ему, хотя и с большим трудом, удалось добраться до
пещеры и стать свидетелем происходившего. Он проклинал себя за беспомощность, за
то, что не мог принять участие в схватке друга с Амару, но, когда Сарасон
оказался у
кромки воды, постарался сделать все, что было в его силах.
- Привет из ада, приятель, - прохрипел он, не обращая внимания на жестокие
удары по голове.
Сарасон был в несравненно лучшей физической форме, чем его противник, и
вскоре ему удалось высвободить сначала одну ногу, а затем и другую. Из того, что
Джордино не делал попытки встать на ноги, он справедливо заключил, что у
противника повреждены обе ноги.
- По прошлому опыту, - заметил Сарасон, - мне следовало бы знать: раз
объявился ваш приятель, вы обязательно окажетесь где-нибудь поблизости.
Он задумчиво посмотрел на пистолет, в котором осталась всего одна пуля,
затем
перевел взгляд на реку, где все еще продолжалась битва Питта и Амару, и решил,
что
тратить пулю на Питта не стоит. Река сделает свое дело. Если же Питту каким-то
чудом все же удастся выбраться на берег, к его услугам целый арсенал ружей,
оставшихся после бандитов. Сделав выбор, Сарасон направил дуло пистолета в
голову
Джордино.
Но ему помешала Лорен, бросившаяся на него сзади.
Справиться с ней не составило труда. Отброшенная в сторону, она схватила
одно
из ружей и попыталась спустить курок, но выстрела не последовало. Лорен не
спустила предохранитель. Сарасон ударил ее рукояткой пистолета по голове и тут
вдруг увидел, что очнувшийся каким-то образом Ганн попытался швырнуть в него
камень.
Он удивленно покачал головой, невольно отдавая дань уважения мужеству людей,
продолжавших свое безнадежное сопротивление. Он почти сожалел, что им придется
умереть. Он снова повернулся к Джордино.
- Как видите, это была только временная отсрочка, - сказал он с
презрительной
усмешкой, поднимая пистолет.
Несмотря на жестокую боль в ногах, Джордино нашел в себе силы улыбнуться
перед смертью:
- Делай свое дело, приятель, и катись к черту.
Раздался выстрел, но он прозвучал из глубины пещеры.
Джордино недоуменно взглянул на Сарасона, на лице которого застыло странное,
растерянное выражение.
- Неужели он промахнулся с такого расстояния?
Сарасон повернулся спиной к воде, сделал два шага в сторону берега и
безжизненной кучей свалился на камни.
Джордино не мог поверить, что еще жив. Он поднял голову и увидел невысокого
человека с винчестером в руках, появившегося в кругу света.
- Кто вы? - спросил он.
- Билли Юма. Я пришел помочь своему другу.
Лорен, придерживая рукой кровоточащую голову, непонимающе уставилась на
него:
- Другу?
- Его зовут Питт.
Лорен вскочила на ноги и бросилась к берегу реки.
- Я не вижу его.
Джордино почувствовал, что у него перехватило дыхание.
Он несколько раз выкрикнул имя друга, но не получил ответа.
- Только не это, - простонал он, - о боже, его унесло.
Ганн, скривившись от боли, ухитрился сесть и тоже уставился в глубину
туннеля.
Минуту назад он сам смотрел в лицо смерти и все же не мог поверить, что его
старый
друг погиб.
- Может быть, Дирк сумеет выбраться? - спросил он с надеждой.
Джордино покачал головой:
- Он не сможет вернуться. Течение слишком сильное.
- Куда впадает река? - почти кричала Лорен, она была на грани истерики.
Джордино в бессильном отчаянии стукнул кулаком по камню:
- В залив. Дирка унесет в море Кортеса, в ста километрах отсюда.
Лорен без сил опустилась на пол пещеры и, закрыв лицо руками, горько
разрыдалась:
- Он пожертвовал жизнью ради меня.
Билли Юма опустился на колени рядом с ней и тихо потрепал по голому плечу.
- Когда никто не может помочь, значит, это сделает Бог.
Джордино больше не замечал собственной боли. Его невидящие глаза были
устремлены в глубину туннеля.
- Сто километров, - медленно повторил он. - Когда человеку, у которого
сломаны рука и несколько ребер, а в плече сидит пуля, предстоит проплыть сто
километров по бурной реке в кромешной темноте, то ему даже Бог не сможет помочь.
Сделав все, что было в его силах для своих новых друзей, Юма поспешил
наверх,
где и рассказал обо всем друзьям и родственникам. После его рассказа
пристыженные
соплеменники Билли согласились войти в пещеру. Из материалов, оставленных
военными, они соорудили некое подобие носилок, на которых и доставили на вершину
Джордино и Ганна. Один старый человек любезно предложил Лорен одеяло,
сотканное его женой.
Следуя указаниям Джордино, носилки с Ганном надежно привязали в грузовом
отсеке вертолета. Лорен поместилась в кресле второго пилота, а сам он, морщась
от
боли, уселся рядом.
- Мы поведем эту машину вместе, - объяснил он, обращаясь к Лорен, - тебе
придется поработать ногами, а мне руками.
- Надеюсь, мне это удастся.
- Я буду говорить тебе, что надо делать. Думаю, у нас получится.
Перед тем как подняться в воздух, Джордино связался по радио с адмиралом,
находившимся в помещении таможни, и сообщил ему о скором возвращении. Тепло
поблагодарив Билли Юма и всех остальных за оказанную помощь, они распрощались с
ними, и Джордино с помощью Лорен поднял машину в воздух.
- Все же я предпочла бы за это не браться, - призналась Лорен, когда взлет
прошел успешно.
- У нас нет выбора. Руди умрет, если ему немедленно не будет оказана
медицинская помощь.
Двадцать минут спустя они благополучно посадили вертолет перед зданием
таможни в Калехико, где их уже поджидали машины "скорой помощи", возле которых
с неизменной сигарой в зубах прохаживался адмирал Сэндекер.
С того момента, когда Амару удалось утащить его за собой в воду и он
почувствовал, как течение подхватило его изувеченное тело, Питт твердо знал, что
вернуться назад ему не удастся. Сейчас у него было два врага: убийца, как
балласт
тянувший его на дно, и река, несущая его прямо в ад.
Хотя оба были тяжело ранены, отныне преимущество было на стороне Питта.
Убийца не имел его опыта работы под водой. Прежде чем погрузиться в воду, Питту
удалось сделать несколько глубоких вдохов, и теперь, не тратя силы на борьбу с
противником и прикрыв здоровой рукой сломанные ребра, он позволил течению
свободно нести его тело. Ему удалось сохранить свой кольт, хотя Питт и понимал,
что
стрелять под водой, рискуя потерять вторую руку, ему не придется.
Слепая ярость перуанца помогла ему оставаться в живых еще сорок пять секунд.
Остаток сил он потратил, чтобы атаковать Питта, когда на повороте река вынесла
их
на песчаную отмель. Без особого труда освободившись от противника, Питт столкнул
его тело обратно в воду. Амару был еще жив, когда течение уносило его, и Питт
ясно
слышал его последние проклятия.
- Я обещал тебе, что ты будешь страдать. Теперь ты будешь умирать в полной
темноте.
- Желаю и тебе насладиться своим путешествием в залив, - проворчал Питт.
Боль от многочисленных ран вернулась к нему с новой силой. Он не мог больше
бороться с нею. Напряжение последних часов брало свое. Питт вскарабкался повыше
на отмель, упал на песок и потерял сознание.
- Мне не нравится улетать без Сайреса, - сказал Оксли, в очередной раз
окидывая взглядом юго-западную часть небосвода над пустыней Алтар.
- Наш брат и прежде бывал в серьезных переделках, - бесстрастно ответил
Золар. - Несколько индейцев из местной деревушки не представляют угрозы для
наемных убийц Амару.
- Я ожидал его прибытия намного раньше.
- Не беспокойся. Сайрес, скорее всего, объявится прямо в Марокко в компании
двух смазливых девчонок.
Они стояли у, конца узкой взлетно-посадочной полосы, проложенной между
бесконечными дюнами пустыни Алтар для тренировок мексиканских военных
пилотов. Позади них возвышалась хвостовая часть готового к взлету "Боинга 747400",
окрашенного в цвета крупной национальной компании.
Золар зашел в тень от крыла самолета, чтобы еще раз проверить
инвентаризационную опись, составленную Генри и Микки Мур, пока мексиканские
инженеры грузили последнюю партию их находок в чрево машины. Он
удовлетворенно кивнул, когда подъемный кран отправил туда золотую статую
обезьяны:
- Теперь все.
Оксли окинул взглядом бесплодные земли, простиравшиеся вокруг.
- При всем желании вы не могли выбрать более подходящего места для
перегрузки сокровищ.
- Мы должны благодарить за это полковника Кампоса. Это его предложение.
- А не было никаких проблем с его людьми после его смерти? - спросил Оксли.
Вопрос прозвучал скорее цинично, чем скорбно.
- Какие могли быть проблемы, если я вручил каждому из них слиток золота
весом в сто унций.
- Ты не поскупился.
- Когда у тебя столько золота, нетрудно быть щедрым.
- А вот бедняга Матос так и не получит своей доли, - заметил Оксли.
- Да, я рыдал всю дорогу от Серро-эль-Капироте.
К ним подошел пилот Золара:
- Мы готовы, джентльмены. Ждем ваших указаний. Желательно взлететь до
наступления темноты.
- Груз закреплен надежно? - спросил Золар. Пилот кивнул:
- Лучше, чем можно было ожидать, учитывая, что мы не используем грузовые
контейнеры. Думаю, мы благополучно долетим до Марокко, если только не попадем в
сильный ураган.
- А что, его предсказывают?
- Нет, сэр. Синоптики обещают чистое небо по всему маршруту.
- Прекрасно. Запомните только одно: ни при каких условиях мы не должны
пересекать государственную границу Соединенных Штатов.
- Я проложил курс к югу от Ларедо и Браунсвилла в Мексиканский залив, ниже
Ки-Уэст, и далее через Атлантику.
- Сколько времени займет полет? - спросил Оксли.
- По плану десять часов пятьдесят пять минут. Учитывая максимальную
загрузку,
полные баки горючего и то, что нам придется отклониться от стандартного
маршрута,
может быть, на час дольше, но я надеюсь компенсировать опоздание за счет
попутного
ветра.
Золар бросил взгляд на последние лучи заходящего солнца:
- Итак, с учетом разницы во времени мы должны прибыть к месту назначения
завтра около полудня? Пилот кивнул:
- Мы взлетим, как только вы подниметесь на борт. - Он повернулся и по трапу
поднялся в кабину. Золар жестом руки указал в сторону трапа:
- Пора, мы не можем больше задерживаться.
Оксли отвесил брату светский поклон:
- После вас.
Прежде чем войти в открытую дверь "боинга", он в последний раз оглядел
горизонт на юго-западе.
- И все-таки мы зря улетаем, не дождавшись его.
- Думаю, в такой ситуации Сайрес не стал бы колебаться ни минуты. Ставка
слишком высока, чтобы выжидать. Наш брат умеет справляться с трудностями. Не
терзай себя.
Они попрощались с мексиканскими инженерами, которые собрались у самолета,
чтобы проводить и еще раз поблагодарить щедрых клиентов, после чего бортинженер
закрыл дверь.
Через несколько минут огромный самолет поднялся над песчаными дюнами и взял
курс на восток-юго-восток. Братья устроились в маленьком салоне для VIP
пассажиров сразу за кабиной пилотов.
- Не пойму, что стряслось с Мурами, - произнес Оксли, глядя в иллюминатор,
как море Кортеса постепенно исчезает вдали. Я видел их в пещере, когда последняя
партия сокровищ была погружена на тележки.
- Готов держать пари, что Сайрес решил эту маленькую проблему вместе с
вопросом о конгрессмене Смит и Руди Ганне, - сказал Золар, расслабившись впервые
за несколько последних дней. Он улыбнулся стюардессе, принесшей им два бокала
вина.
- Как ни странно, но у меня создалось впечатление, что это те люди, от
которых
нелегко избавиться.
- Должен сказать, у Сайреса сложилось такое же впечатление. Точнее, он
считал
их парой убийц. Оксли повернулся к нему:
- Жену тоже? Ты шутишь.
- Нет, он говорил вполне серьезно. - Золар отхлебнул из бокала и
одобрительно
кивнул. - Превосходно. Калифорнийское каберне, Шато Монтелена. Советую
попробовать.
Оксли покачал головой:
- Я не склонен расслабляться, пока сокровище не будет находиться в Марокко,
и
мы не узнаем, что Сайрес покинул Мексику.
Когда самолет набрал, как полагали братья, необходимую высоту, они
отстегнули
ремни безопасности и отправились в грузовой отсек для осмотра коллекции. Прошло
меньше часа, когда Золар вдруг выпрямился и как-то странно посмотрел на брата.
- У тебя нет ощущения, что мы снижаемся? Оксли, который любовался золотой
бабочкой, сидящей на золотом цветке, даже не поднял головы:
- У меня вообще нет никаких ощущений. Но Золара не удовлетворил такой ответ.
Он наклонился и заглянул в иллюминатор.
- Мы летим слишком низко, - сказал он резко. - До земли не больше тысячи
метров. Что-то не так.
Оксли нахмурился. Бросив взгляд в иллюминатор, он посмотрел на брата:
- Ты прав. Похоже, мы идем на посадку. Должно быть, что-то случилось.
- Почему же пилот не известил нас?
В тот же момент они услышали звук выпускаемых шасси. Земля стремительно
приближалась. Самолет опустился на посадочную полосу. Взревели моторы, и
несколько минут спустя "боинг" уже свернул к зданию терминала, на котором
красовалась огромная надпись: "Добро пожаловать в Эль-Пасо".
- Мой бог, - пробормотал Золар, - мы совершили посадку в Соединенных
Штатах.
Оксли промолчал.
Золар кинулся к кабине пилота и начал бешено барабанить в дверь. Ответа не
последовало, пока самолет не остановился у ангара Национальной службы охраны
авиалиний. Только тогда дверь кабины медленно приоткрылась.
- Что, черт возьми, происходит? - заорал Золар. - Приказываю немедленно
подняться в воздух...
Он осекся, заметив, что прямо ему в лоб направлено дуло пистолета.
На пороге кабины стоял улыбающийся Генри Мур с пистолетом в руках. Экипаж
находился на своих местах. Микки Мур что-то говорила по радио, хладнокровно
приставив пистолет к затылку первого пилота.
- Извините за непредвиденную посадку, мои бывшие друзья, - сказал Мур
непререкаемым тоном, какого братья никогда не слышали у него прежде, - но, как
вы
сами видите, в наших планах произошли изменения.
Золар отодвинул в сторону дуло пистолета:
- Идиот, старый идиот, ты хотя бы соображаешь, что натворил?
- Конечно, - ответил Мур сухо, - Микки и я захватили ваш самолет вместе с
грузом.
- Неужели вы не понимаете, что, если самолет немедленно не поднимется в
воздух, сюда нагрянет таможня, - произнес Оксли умоляющим голосом.
- Раз уж вы сами заговорили об этом, могу вам сообщить, что Микки и я
приняли
решение передать груз властям.
- Вы не соображаете, что несете.
- Напротив. Мне известно, что федеральные агенты заинтересованы больше в вас
и вашем брате, чем в сокровищах Уаскара.
- Откуда вы взялись на этом самолете? - рявкнул Золар.
- Все очень просто. Мы улетели на одном из транспортных вертолетов,
перевозивших золото. Военные инженеры привыкли к нам и не обратили внимания,
когда мы сели в самолет. Мы прятались в одной из комнат для отдыха, пока пилот
не
отправился к вам, и тогда захватили кабину пилотов.
- Почему вы так уверены, что федеральные агенты поверят вам? - спросил
Оксли.
- Дело в том, что Микки и я в свое время тоже были агентами. Когда мы
захватили кабину, Микки связалась по радио с нашими старыми друзьями в
Вашингтоне, и они организовали вам встречу.
Ярость Золара невозможно было описать. Он готов был разорвать супругов на
части.
- Вы и ваша лгунья жена заключили с нами сделку. Вам был обещан
определенный процент выручки от продажи сокровищ. Так или не так? - заорал он.
Он ждал ответа, но так как Мур и его жена молчали, он продолжал сам: - Сколько
же
процентов вам предложило правительство? Десять, двадцать, может быть, даже
пятьдесят?
- Мы не заключали сделок с правительством, - медленно произнес Мур. - Мы
понимали, что вы не собираетесь выполнить соглашение и намереваетесь убить нас.
Мы хотели украсть сокровище для себя, но, как видите, наши планы изменились.
- Обрати внимание, как хорошо они владеют оружием, - заметил Оксли. -
Сайрес был прав, они парочка убийц.
Мур кивнул в знак согласия:
- Ваш брат был прав. Нужно самому быть убийцей, чтобы почувствовать его в
другом.
Раздался стук в дверь пассажирского салона самолета. Мур дулом пистолета
указал на лестницу, ведущую вниз.
- Идите и откройте, - приказал он братьям.
Те неохотно повиновались.
Когда дверь открылась, в самолет вошли двое: негр огромного роста и белый,
едва
достигавший негру до плеча. Золар сразу же признал в этих людях федеральных
агентов.
- Джозеф Золар и Чарлз Оксли, я Дэвид Гаскилл - агент Таможенной службы
США, рядом со мной агент Фрэнсис Рэгсдейл, ФБР. Вы арестованы по обвинению в
контрабанде артефактов в США, кражах произведений искусства из музеев и частных
коллекций, изготовлении подделок и незаконной торговле.
- О чем вы говорите? - запротестовал Золар.
Гаскилл игнорировал его вопрос и, улыбаясь, бросил взгляд на Рэгсдейла.
- Разделим эту честь на двоих?
Рэгсдейл согласно кивнул головой.
- Приступаем.
Пока Гаскилл надевал наручники на Золара и Оксли, Рэгсдейл зачитал
арестованным их права.
- Вы хорошо поработали, - сказал одобрительно Мур. - Мне сообщили, что вы
были в Калехико.
- Мы были на борту военного самолета через пятнадцать минут после того, как
поступило сообщение из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне, - ответил Рэгсдейл.
Оксли бросил взгляд на Гаскилла. Взгляд, в котором впервые за время их
разговора
не было ни страха, ни растерянности, только спокойная уверенность.
- Вы и за сто лет не найдете улик, чтобы осудить нас.
- Что скажете про это? - Рэгсдейл кивнул в сторону отсека с золотом.
- Мы были только пассажирами, - объявил Золар, к которому тоже вернулось
самообладание. - Мы приглашены профессором Муром и его супругой.
- Понятно. Может быть, вы расскажете, откуда взялись краденые произведения
искусства и антики на ваших складах в Галвестоне?
- Наш склад в Галвестоне вполне легален. Вы обыскивали его и раньше и ни
разу
ничего не нашли, - фыркнул Оксли.
- В таком случае как вы объясните существование туннеля, ведущего от здания
Компании Логана к подземному складу Международной компании Золара?
Братья переглянулись. Их лица внезапно стали серыми.
- Вы берете нас на пушку.
- Разве? Хотите, чтобы я в деталях описал вам устройство туннеля и сообщил
список краденых ценностей на вашем подземном складе?
- Туннель... Вы не могли найти туннель.
- Уже шестьдесят три часа, - сказал Гаскилл, - как Международная компания
Золара и ее филиал, известный под названием "Солпемачако", навсегда прекратили
свое существование.
- Какая жалость, что ваш папа Мэнсфилд Золар, он же Спектер, давно в могиле,
иначе мы достали бы и его.
Золара, казалось, вот-вот хватит удар, Оксли выглядел ненамного лучше.
- К тому времени как вы, члены вашей семьи, ваши партнеры и покупатели
выйдете из тюрьмы, все вы будете не намного моложе тех древностей, которые
украли.
Федеральные агенты заполнили самолет. ФБР занялось командой и стюардессой
Золара, таможня - золотом.
Рэгсдейл кивнул своим людям:
- Отвезите их в отделение Министерства юстиции США.
Как только перепуганные воры в двух автомобилях были отправлены к месту
назначения, агенты обратились к Мурам.
- Не могу выразить словами, как мы благодарны вам за сотрудничество, -
сказал
Гаскилл. - Арест семейства Золар пробьет огромную брешь в торговле, кражах и
контрабанде произведений искусства.
- Ну, положим, мы тоже занимались этим не ради одной благотворительности, -
сказала Микки счастливо. - Генри уверен, что правительство Перу оценит наш вклад
в изучение культуры инков.
- Мы были первыми специалистами, которым посчастливилось каталогизировать
и сфотографировать сокровища Уаскара, это упрочит нашу научную репутацию, -
объяснил Генри Мур, пряча в кобуру пистолет.
- Таможня тоже не прочь получить детальный отчет о сокровищах, если вы,
конечно, не возражаете, - сказал Гаскилл.
Мур кивнул:
- Микки и я будем счастливы сотрудничать с вами. Мы уже сделали
инвентаризацию сокровищ и закончим отчет еще до того, как они будут возвращены в
Перу.
- Где они будут находиться до этого? - спросила Микки.
- В одном из государственных хранилищ, адрес которого я, к сожалению, не
могу
вам сообщить.
- Известно ли что-нибудь о судьбе конгрессмена Смит и этого маленького
человека из НУМА?
- Буквально за несколько минут до вашего приземления мы получили сообщение,
что они освобождены местным племенем индейцев и находятся на пути в больницу.
Микки опустилась в пассажирское кресло и вздохнула:
- Вот все и кончилось.
Генри присел на ручку кресла рядом с ней:
- Отныне и на всю оставшуюся жизнь мы с тобой просто пара старых
преподавателей университета со стенами, увитыми диким виноградом.
- Ты жалеешь об этом?
- Нет, - сказал он, целуя ее в лоб, - думаю, нам это даже понравится.
Медленно выбираясь из глубин смертельного ступора, Питт словно карабкался по
склону мокрого глинистого холма, поднимаясь на метр-другой наверх и вновь
соскальзывая вниз. Он пытался задержать эти короткие мгновения сознания, но тут
же
проваливался обратно в пустоту.
"Если бы мне удалось открыть глаза, - подумал он, - может быть, я вернулся к
реальности".
В конце концов, после многих безуспешных попыток у него это получилось.
Увидев вокруг только кромешную могильную темноту, он в отчаянии потряс
головой, полагая, что и эта попытка не удалась, но в тот же миг резкая боль,
пронзившая тело, дала ему понять, что сознание действительно вернулось к нему.
Он
несколько раз перевернулся с боку на бок и медленно сел. Снова потряс головой,
пытаясь сбросить с себя остатки тумана, окутывающего мозг. Преодолевая боль, попрежнему
пронизывающую раненое плечо, грудную клетку и кисть левой руки, он
осторожно ощупал большую ссадину на лбу.
- Ничего не скажешь, хорош, - проворчал он.
Его удивило, что он не чувствует слабости, неизбежной при большой потере
крови. Сняв с предплечья фонарик, переданный ему Джордино перед расставанием у
водопада, он положил его на песок так, чтобы луч падал на верхнюю часть груди, и
расстегнул комбинезон. Ощупав плечо, убедился, что пуля прошла навылет, не задев
кости, а мокрый костюм для подводного плавания сыграл роль своеобразной повязки,
остановившей кровотечение. Покончив с этим занятием, он попытался
проанализировать ситуацию. Проплыть сто километров по подземной реке с ее
стремнинами, водопадами и затопленными галереями представлялось абсолютно
невозможным. Не надо быть ясновидцем, чтобы предсказать, какая судьба ему
уготована.
Большинство людей в сходной ситуации, скорее всего, запаниковали, но только
не
Питт. Он принадлежал к числу тех, кто жил в мире с самим собой, и основной
чертой
его натуры всегда оставалась любознательность.
"Если уж умереть, - решил он, - то по возможности в комфортных условиях". -
Здоровой рукой он выкопал углубление в песке, чтобы поудобнее разместить свое
израненное тело, и был изумлен, когда обнаружил в нем блестки золота.
- Да это местечко настоящий Клондайк, - произнес он вслух.
Он провел лучом фонарика по стенам пещеры и убедился, что это белый кварц с
множеством прожилок и вкраплений драгоценного металла. Питт невольно
рассмеялся, по достоинству оценив комизм ситуации.
- Золотая копь, - вынес он свой вердикт молчаливым стенам каверны, - я
сделал фантастическое открытие, и никто никогда даже не узнает об этом.
Он улегся на песок и еще раз обдумал ситуацию. Из того, что он не боялся
старухи
с косой, вовсе не следовало, что ему остается только лежать и поджидать ее.
Куда интереснее предпринять пусть и безумную попытку спасти свою жизнь, чем
выбросить белый флаг и смириться с неизбежным. Может быть, другие искатели
приключений много бы дали, чтобы увидеть эту золотую пещеру, но ему хотелось
поскорее убраться из нее. Он встал, вошел в воду и отдался на волю течения.
Он был слишком слаб, чтобы бороться с ним, и принял единственно разумное
решение - сохранять хладнокровие и позволить ему нести себя.
Своды каверн, через которые его несла вода, то вздымались, то опускались с
усыпляющей монотонностью, и ему удалось преодолеть около десяти километров,
прежде чем он вновь услышал впереди шум бурного потока Ему пришлось пережить
несколько неприятных минут, но в конце концов он снова оказался в спокойной
воде.
Час Питт плыл по грандиозной галерее без особых трудностей, затем свод стал
снова снижаться. Наполнив легкие воздухом, он опустился под воду. У него
работала
только одна рука, и не было ласт, поэтому он продвигался медленнее, чем
хотелось.
Перевернувшись на спину и направив луч фонаря на каменный свод, он поплыл
дальше в этом положении. Легкие уже начинали сжиматься от недостатка кислорода,
когда он снова оказался в воздушном кармане. Питт вынырнул на поверхность и с
наслаждением вдохнул воздух.
В следующей большой пещере он обнаружил мель, и ему удалось отдохнуть
некоторое время. Чтобы продлить жизнь батареек, он выключил фонарь, но тут же
включил его снова, заметив какой-то предмет метрах в пяти от себя.
Бренные останки "Плавучего пузыря"! Питт сразу почувствовал прилив сил.
Невероятно, но суденышко на воздушной подушке сумело уцелеть после падения с
огромной высоты, проплыть еще около сорока километров, чтобы поджидать его
здесь. У него появился проблеск надежды. Он подошел вплотную и осмотрел
резиновый корпус.
Двигатель и винт были сорваны при падении. Две воздушные камеры прорваны, но
остальные шесть сохранились в весьма приличном состоянии. Часть оборудования
исчезла, но остались в целости четыре баллона с воздухом, аптечка первой помощи,
пластиковый пакет Дункана, одно из весел Джордино, два запасных фонаря и даже
контейнер адмирала Сэндекера с термосом и двумя бутербродами.
- Мои дела идут на поправку, - сообщил Питт стенам подземной пещеры.
Он начал с аптечки. Прежде всего продезинфицировал и перебинтовал рану на
плече. Понимая, что со сломанными ребрами ему ничего не удастся сделать, он,
стиснув зубы, перебинтовал сломанную кисть.
Кофе оказалось еще теплым, и он выпил половину, прежде чем приступить к
бутербродам.
Даже бифштекс с кровью и хороший коньяк не казались ему раньше такими
вкусными, как эта незамысловатая пища.
Передохнув немного, он бросил в воду пакет с красителем.
- Пусть знают, что я еще живой, - сообщил он стенам.
Спустив на воду судно, он, работая одним веслом, вывел его на середину
потока.
Предоставив ему свободно дрейфовать, Питт устроился на сиденье и принялся
насвистывать мелодию "Вверх по спокойной реке под полуденным солнцем".
Немедленно информированный о последних событиях в Калифорнии адмиралом
Сэндекером и федеральными агентами Гаскиллом и Рэгсдейлом, Государственный
секретарь решил пренебречь дипломатическим протоколом и лично позвонил
президенту Мексики. Он сообщил ему о грандиозной по масштабу краже и
контрабанде золота и культурных ценностей, задуманной и осуществленной братьями
Золар.
- Невероятная история, - заметил президент.
- Но абсолютно точная, - заверил его Государственный секретарь.
- Могу только сожалеть о неприятном инциденте и обещать вам полное
содействие моего правительства при проведении расследования.
- С вашего разрешения, господин президент, я хотел бы передать вам перечень
наших пожеланий.
- Готов их выслушать.
В течение двух часов граница между Мексикой и США была вновь открыта.
Правительственные чиновники, подкупленные братьями Золар и превысившие свои
должностные полномочия, привлечены к ответственности.
Фернандо Матос и шеф Управления полиции Рафаэль Кортина были первыми
среди многих лиц, арестованных Государственной прокуратурой.
Корабли мексиканского военного флота, дислоцированные в штате Нижняя
Калифорния, подняты по тревоге и направлены в море Кортеса.
Лейтенант Карлос Идальго некоторое время лениво наблюдал за кружившимися
над водой чайками, прежде чем вновь обратить свой взор к линии горизонта.
- Мы ищем что-то определенное или просто рыщем тут? - спросил он капитана
корабля.
- Ищем тела, - ответил капитан третьего ранга Мигель Мадерас.
Он опустил бинокль и повернул к лейтенанту круглое добродушное лицо. Он был
невысок ростом, крепко сбит и надежен как скала, своей невозмутимостью забавно
контрастируя с высоким, худым, узколицым и желчным Идальго.
- Жертв кораблекрушения?
- Нет, ныряльщиков, утонувших в подземной реке. Идальго скептически
прищурился:
- Еще одна побасенка гринго о рыбаках и ныряльщиках, исчезнувших в пустыне,
чьи тела потом были обнаружены в заливе?
- Откуда мне знать? - пожал плечами Мадерас. - Мне известно только, что
был получен приказ из штаба патрулировать воды северной части залива между СанФелипе
и Пуэрто-Пеньяско на предмет обнаружения тел утопленников.
- Слишком большая территория для одного корабля.
- К нам должны присоединиться два патрульных судна из Санта-Розалии. Кроме
того, приказано, чтобы все рыболовные суда, находящиеся в районе поисков,
немедленно сообщали о подобного рода находках.
- Если они достались акулам, - пессимистично пробормотал Идальго, - вряд
ли мы найдем что-нибудь.
Мадерас прислонился спиной к ограждению капитанского мостика, закурил
сигарету и оглядел корму патрульного корабля. Это был перестроенный тральщик
ВМС США с кодовым номером "G-21", нарисованным на носу. Члены команды
презрительно называли его "Плавучим мусором" по той причине, что однажды он
потерял управление в море и был отбуксирован в порт рыболовным судном -
унижение, которого команда не простила своему кораблю.
Но это был крепкий корабль, хорошо слушавшийся руля и устойчивый во время
сильного шторма. Команды многих рыбацких судов и частных яхт были обязаны
жизнью Мадерасу и его судну.
В число прочих обязанностей Идальго, как помощника капитана, входило и
определение сетки будущих поисков. Нанеся ее на крупномасштабную карту северной
части залива, он передал координаты рулевому. Затем началась наиболее монотонная
часть операции: патрулирование на параллельных курсах отведенной им акватории
залива.
Прохождение первой линии было завершено в восемь часов утра. В два часа дня
раздался крик впередсмотрящего:
- Объект на воде!
- Точное местонахождение? - крикнул в ответ Идальго.
- Сто пятьдесят метров по левому борту.
Мадерас поднес к глазам бинокль и направил его в указанную точку. Почти
сразу
же он увидел тело, покачивающееся лицом вниз на гребне волны.
- Я обнаружил его, - сообщил он и кивнул рулевому. - Подойдите поближе.
Команде приготовиться к подъему. Лейтенант, прикажите заглушить машины в
пятидесяти метрах от него.
Со своего места на мостике капитан отчетливо видел деформированные части
тела
и обезображенную голову утопленника.
"Ничего удивительного, что акулы побрезговали им", - подумал он.
- Как видите, нам не потребовалось недели, чтобы найти его, - сказал он,
обращаясь к Идальго.
- Повезло, - согласился лейтенант.
На воду спустили шлюпку, и спустя несколько минут тело было поднято на
палубу.
То, что они увидели, мало напоминало человеческое существо. Многим матросам
пришлось не раз сбегать к борту, прежде чем останки были запакованы в
пластиковый
мешок.
- Что ж, - меланхолично заметил Идальго, - по крайней мере, он сделал нам
одно одолжение.
- О чем вы, лейтенант? - спросил Мадерас.
- Он не пробыл в воде так долго, чтобы еще и пахнуть, - ответил старший
помощник.
Три часа спустя патрульный корабль миновал мол Сан-Фелипе и пришвартовался
рядом с "Аламброй".
Как и предполагал Питт, достигнув берега на спасательном плоту, Гордо
Падилья
и члены его команды разошлись по домам и вместе с женами и подружками три дня
праздновали счастливое избавление от верной смерти. Затем, под неусыпным
наблюдением полицейских Кортины, Падилья со своими людьми отправился на
рыбацкой лодке к многострадальному парому. Запустив двигатели, они откачали воду
и отвели судно обратно в Сан-Фелипе, где и поставили его в док.
Мадерас и Идальго наблюдали за швартовкой с капитанского мостика, и грузовая
палуба парома показалась им чем-то вроде отделения "Скорой помощи" при
небольшом госпитале.
Лорен Смит в шортах и короткой майке демонстрировала многочисленные синяки
и ссадины на обнаженных плечах, животе и ногах. Джордино восседал в инвалидной
коляске, выставив впереди себя ноги, закованные в гипс.
Недоставало только Руди Ганна, который все еще находился в Региональном
медицинском центре к северу от Калехико. По заключению врачей, у него было
сломано шесть пальцев на руках и поврежден череп, не считая многочисленных
кровоподтеков и ссадин в области желудка.
Здесь же находились адмирал Сэндекер, Питер Дункан, Шеннон Келси, Майкл
Роджерс и группа представителей местной полиции и службы коронера штата Нижняя
Калифорния. Их и без того не слишком жизнерадостные лица стали еще мрачнее,
когда члены команды патрульного корабля перенесли на палубу парома пластиковый
мешок с трупом человека, найденного в заливе.
Прежде чем труп перешел в распоряжение коронера и его ассистента, Джордино
заявил о своем намерении лично опознать его.
- Это не слишком приятное зрелище, сеньор, - предупредил его Идальго.
Коронер колебался, не представляя себе точно, дозволяется ли согласно букве
закона иностранным гражданам видеть мертвые тела, обнаруженные на территории
Мексики.
- Вы хотите, чтобы произошло опознание, или нет? - спросил Джордино,
бросив на коронера холодный взгляд.
Коронер, маленький человек с усталыми глазами и копной седых волос, едва
знающий английский, чтобы понять вопрос Джордино, кивнул, и по его сигналу
ассистент расстегнул молнию пластикового мешка.
Лорен побледнела и отвернулась. Сэндекер, напротив, подошел ближе и стал
рядом с Джордино.
Тот покачал головой:
- Это не Дирк. Это Тупак Амару.
- Бог мой, у него такой вид, словно его пропустили через бетономешалку.
- Что-то вроде того, - заметил Дункан, невольно содрогнувшись от неприятного
зрелища. - Надо полагать, поток бросал его на каждую скалу между Серро-эльКапироте
и заливом.
- С приличным человеком такого произойти не может, - проворчал Джордино.
- Очевидно, где-то между заливом и пещерой на реке имеется множество
порогов, - заключил Дункан.
- Пока никаких следов второго трупа? - спросил Сэндекер у Идальго.
- Нет, сеньор. Пока этот единственный, который мы обнаружили, но нам
приказано продолжать поиски. Сэндекер отвернулся от трупа Амару.
- Если Дирка до сих пор не нашли, он, скорее всего, еще находится под
землей.
- А если его вынесло на отмель, - предположила Шеннон с надеждой в голосе.
- Тогда он, может быть, еще жив.
- Вы не можете направить экспедицию на его поиски? - спросил Роджерс.
Сэндекер медленно покачал головой:
- Я не пошлю живых людей на поиски трупа.
- Адмирал прав, - вздохнул Джордино. - Там, возможно, еще дюжина
водопадов вроде того, что преодолели мы с Дирком. Даже с судном на воздушной
подушке вряд ли кому-нибудь удастся преодолеть сотню километров, когда на каждом
шагу стремнины и камни.
- Кроме этого, - добавил Дункан, - там наверняка имеются затопленные
галереи, которые невозможно преодолеть без дополнительного запаса воздуха.
- Как далеко он мог проплыть, по вашему мнению? - спросил Сэндекер.
- От пещеры сокровищ?
- Да.
Дункан задумался на несколько секунд:
- Питт мог выжить, если встретил отмель на расстоянии порядка пятисот метров
от пещеры. Мы можем послать туда человека со страховочной веревкой, а затем
вытянуть его обратно.
- А если он не найдет следов Питта? - спросил Джордино.
Дункан пожал плечами:
- Если тело не будет найдено в заливе, мы не найдем его никогда.
- Неужели нет никакой надежды? - настаивала Лорен. - Совсем никакой?
Прежде чем ответить, гидрогеолог посмотрел сначала на Джордино, затем на
Сэндекера. В их глазах и на лицах он прочел только чувства безнадежности и
отчаяния. Он повернулся к Лорен и тихо сказал:
- Я не могу вам лгать, мисс Смит. Шансы выжить у Дирка не выше тех, что и у
любого другого тяжелораненого, если его протащит по реке Колорадо от ГрандКаньона
до озера Мид в окрестностях Лас-Вегаса.
Его слова сразили Лорен, она покачнулась и, наверное, упала бы, если бы
Джордино не схватил ее за руку.
- Для меня Дирк всегда будет живым, - прошептала она.
- А рыба что-то неважно клюет сегодня, - сказал Джо Хаген своей жене Клари.
Клари лежала на животе на крыше кабины их бота в пурпурном бикини (лифчик
был расстегнут) и читала журнал. Она подняла на лоб солнцезащитные очки и
рассмеялась:
- Да ты не поймаешь рыбу, даже если она сама запрыгнет на палубу.
- Подожди немного и сама увидишь.
- В северной части залива и рыбы-то нет, одни креветки, - не отставала
Клари.
Хагенам было около шестидесяти, но для своего возраста они были в приличной
форме. В Анахайме, где был их дом, они занимались торговлей подержанными
автомобилями.
После того как Джо купил пятнадцатиметровый кеч и дал ему название "Первая
попытка", они фактически передали семейное предприятие двум своим сыновьям, а
сами целые месяцы проводили в море. Обычно они плыли прямо на юг, огибали мыс
Сан-Лукас и курсировали вдоль живописных берегов моря Кортеса, но так далеко на
север забрались впервые.
Высота приливов в море Кортеса варьирует в пределах до семи метров, поэтому
даже во время рыбной ловли Хаген краем глаза поглядывал на экран эхолота, не
желая
ненароком врезаться в песчаную отмель. Он позволил себе немного расслабиться,
когда стрелка прибора показала под килем судна глубину свыше пятидесяти метров.
"Удивительная вещь, - подумал он лениво, - средняя глубина в этой части
залива не выше десяти метров, а тут сразу пятьдесят. Кроме того, как правило,
дно
образовано смесью песка и ила, а тут, судя по показаниям прибора, скальная
порода".
От этих мыслей его отвлекло появление вблизи кеча калифорнийской корбины,
крупной местной рыбы, достигающей метра в длину.
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним, - гордо объявил он,
демонстрируя супруге добычу.
Клари приподнялась на своем ложе и посмотрела на мужа, прикрыв ладонью глаза
от солнца.
- Она слишком красива, чтобы попасть на сковородку. Отпусти ее, пожалуйста.
- Странно, - сказал Хаген, рассматривая свою добычу.
- Что странно?
- Все другие корбины, которых я ловил, имели черные пятна на белой чешуе, а
эта раскрашена, как канарейка.
Клари поправила лифчик и подошла поближе.
- А это уже вообще черт знает что, - продолжал Джо, показывая ей ладонь,
окрашенную в яркий желтый цвет. Что они тут все - с ума посходили? Да ты только
сюда посмотри, - добавил он, перевешиваясь за борт, - и вода здесь какая-то
странная.
- Может быть, это как раз то место, которое тебе нужно.
- Кто знает, но попробовать не мешает, - согласился Джо, отправляясь на нос
кеча, чтобы бросить якорь. - Кажется, здесь должна водиться хорошая рыба.
Река преподносила все новые сюрпризы. Питт миновал еще четыре водопада. На
его счастье, ни один из них не шел ни в какое сравнение с тем, падение с
которого
едва не стоило жизни ему и Джордино. Высота самого крупного из них едва ли
превышала два метра, но для его израненного тела и этого было более чем
достаточно.
Он был предельно измучен, а времени для отдыха у него не было. "Пузырь" показал
себя в этой ситуации даже лучше, чем можно было ожидать от полуразрушенного
суденышка, но и у него был свой предел прочности.
Но хуже всего были пороги. Казалось, им не будет конца. За одним перекатом
почти сразу следовал другой, еще опаснее предыдущего. Попадались и участки
относительно спокойной воды, и тогда у него появлялось несколько минут
передышки, но это случалось нечасто.
Боль не оставляла его ни на миг, но она по крайней мере обострила его
чувства,
иначе он бы просто не перенес всего этого. Питт не уставал проклинать реку,
справедливо опасаясь, что худшее ожидало его впереди.
При прохождении одной из стремнин волна вырвала у него весло, но это была
небольшая потеря. Управлять полузатонувшим суденышком одной рукой, имея На
борту пятьдесят килограммов груза, было все равно невозможно.
Воздушные камеры выходили из строя одна задругой, оставалось только
удивляться, что судно вообще еще не затонуло.
Питт старался по возможности экономить энергию батареек, но из трех
имевшихся в его распоряжении ламп в итоге осталась одна, да и ее свет был едва
заметен.
На что он мог рассчитывать? Его несчастное тело оказалось способным на
большее, чем он мог ожидать от него.
Свод каверны постепенно начал опускаться, затем соприкоснулся с водой и
наконец ушел под ее поверхность. Сморщенный корпус суденышка ударился о камень
и беспомощно закрутился на месте. Начинался затопленный участок туннеля. Дальше
Питт должен был двигаться один или не идти вообще.
Питт выпил немного воды, затем достал термос и допил остатки кофе. Кофеин
немного оживил его. Он швырнул термос в реку и несколько секунд наблюдал, как
тот
крутится около скалы, слишком легкий, чтобы преодолеть возникшую на его пути
преграду.
Свет лампы стал едва заметен, Питт выключил ее и какое-то время лежал
неподвижно, собирая остатки сил для последнего броска, каким бы ни был его
результат.
Неожиданно что-то взбудоражило его память. Он почувствовал какой-то запах.
Но
какой? Он глубоко вдохнул воздух, пытаясь понять, почему этот запах показался
ему
таким знакомым. Питт машинально облизал губы и ощутил вкус, которого не было на
них прежде. Соль! И тогда он понял.
Это был запах моря.
Он все-таки достиг конца подземной водной системы, впадающей в
Калифорнийский залив.
Питт открыл глаза, поднял над головой руку и стал постепенно опускать ее,
пока
ладонь почти не коснулась кончика его носа. Он не мог разглядеть детали, но
различал
смутную тень, которой не могло быть в вечной темноте подземного мира. Он стал
вглядываться в воду и увидел едва различимые отблески. Свет просачивался через
проход, лежащий впереди него.
Неожиданное открытие сулило ему шанс, на который он уже и не смел надеяться.
Не торопясь, он обдумал две основные опасности, которые могли подстерегать его
на
пути к спасению, - расстояние до поверхности и декомпрессия. Он проверил
показания счетчика на баллоне с воздухом. Его могло хватить метров на триста, и
то
при условии, что ему удастся сохранить самообладание, экономно дышать и не
делать
лишних усилий.
По его наблюдениям, давление воздуха в большинстве пройденных им каверн
лишь немногим превышало атмосферное. Преодолевая затопленные участки галерей,
он редко погружался на глубину больше тридцати метров. Если допустить, что и
сейчас он столкнулся со схожей ситуацией, ему следовало соблюдать при всплытии
строго контролируемую скорость не больше восемнадцати метров в секунду.
Впрочем, какие бы препятствия ни стояли у него на пути, выбора у него не
было,
он не мог вернуться назад и не мог оставаться там, где сейчас находился. Он
должен
был идти только вперед.
Питт тщательно проверил снаряжение, которое, несмотря на все испытания,
оказалось в полном порядке.
Маска была потеряна, поэтому видимость будет ограниченна, но он надеялся,
что
сумеет правильно ориентироваться по освещенности воды.
Он сунул в рот загубник, собрал нервы в кулак и стал считать до трех.
В любом случае это будет его последним погружением в воды проклятой реки.
В этот момент Питт готов был променять душу на потерянные ласты. Он проплыл
тридцать метров, затем сорок и стал не на шутку беспокоиться, когда достиг
отметки в
пятьдесят метров.
Его баллон то и дело задевал поверхность нависавшего над ним свода.
Казалось,
спуск никогда не кончится. Когда он наконец миновал нижний выступ, стрелка
глубиномера стояла у отметки семьдесят пять метров. С этой точки свод начал
постепенно подниматься. Не самая идеальная ситуация. Он предпочел бы крутой
подъем к поверхности ради экономии воздуха в баллоне.
Свет, поступавший сверху, становился все ярче. Прозрачная зеленоватая вода
реки
приобрела отчетливый голубоватый оттенок. Течение становилось все более слабым,
и
подъем замедлился. Над его головой появилось неясное мерцание, и свод исчез.
Питт
находился в водах моря Кортеса. Он бросил взгляд на показание счетчика баллона.
Стрелка трепетала около нуля. Воздуха почти не осталось.
Вместо того чтобы сделать последний большой глоток, он частично использовал
воздух для наполнения компенсатора, чтобы тот автоматически доставил его к
поверхности на тот случай, если он потеряет сознание.
Сделав последний вдох, Питт начал медленно подниматься.
Поверхность казалась настолько близкой, словно до нее можно было достать
рукой, но он знал, что это обманчивое впечатление. До нее оставалось не меньше
двадцати метров.
Воздух в баллоне закончился, и в глазах у него начало темнеть.
Питт скорее инстинктивно ощутил, чем почувствовал, что нечто препятствует
подъему. Не имея маски, он не мог разглядеть, что это было. В голове нарастал
оглушающий звон, как будто его мозг готов был вот-вот взорваться. Но за
мгновение
до того, как мрак окутал сознание, тело его было выдернуто на поверхность.
- Похоже, на крючок попалась огромная рыбина, - радостно сообщил Джо.
- Марлин? - возбужденно спросила Клари.
- Непохоже, он оказывает слишком слабое сопротивление.
- Может быть, ты уже довел его до такого состояния, что у него просто не
осталось сил?
- Возьми багор. Сейчас он покажется на поверхности.
Выполнив просьбу мужа, Клари подошла к борту яхты.
- Я уже вижу! - крикнула она. - Что-то большое и черное.
В следующую секунду она закричала уже от ужаса.
Питт почти уже потерял сознание, когда его голова оказалась на поверхности.
Он
выплюнул загубник и сделал глубокий вдох. Яркий свет ослепил его, но это была
такая мелочь в сравнении с пережитым кошмаром, что с ней можно было не
считаться.
Облегчение, радость от сознания, что он остался в живых, гордость, чувство
выполненного долга - все смешалось в его голове.
Он услышал крик женщины и, подняв глаза, увидел возвышавшийся над ним
голубой корпус яхты и бледные лица двух людей, в ужасе смотревших на него.
Только
теперь до него дошло, что он запутался в обычной рыболовной леске. Маленький
тунец бился у его ног.
Питт осторожно сунул рыбину под мышку и снял ее с крючка здоровой рукой.
Затем заглянул в крошечные бусинки ее глаз.
- Ну что, старина, - ликующе сказал он, - вот мы и дома!
Капитан Мадерас и его корабль вышли из Сан-Фелипе и возобновили поиски,
когда пришел вызов от Хагенов.
- Сэр, - сообщил радист, - я только что получил важную радиограмму с яхты
"Первая попытка".
- Что в ней?
- Шкипер, американец по имени Джозеф Хаген, докладывает, что во время
рыбной ловли он выловил из воды человека.
Мадерас нахмурился:
- Вероятно, он подразумевает, что подцепил на крючок труп.
- Нет, сэр. Он определенно утверждает, что это был живой человек.
Мадерас был не на шутку озадачен:
- Вряд ли это может быть тот, кого мы разыскиваем. Вы же сами видели труп.
Имеются ли какие-нибудь сообщения с кораблей, находящихся в районе поисков, об
исчезновении кого-то из членов команды?
Радист отрицательно покачал головой:
- Нет, сэр. Я ничего не слышал.
- Где находится яхта?
- Двадцать морских миль к северо-западу от нас. Мадерас вошел в рулевую
рубку
и кивнул Идальго.
- Держите курс на северо-запад, пока не заметите американскую яхту.
Затем он снова повернулся к радисту:
- Попросите Джозефа Хагена сообщить нам подробности о человеке, принятом
на борт. Прикажите ему оставаться на месте. Мы подойдем к нему минут через
тридцать пять.
Идальго глянул на него поверх лежащей перед ним карты:
- Что вы думаете об этом?
Мадерас улыбнулся:
- Как добрый католик я обязан верить в чудеса, о которых рассказывает святая
церковь, но это чудо я хочу увидеть собственными глазами.
Флотилия яхт и мексиканских рыболовецких судов имеет в море Кортеса свою
собственную систему ком муникаций. Это своего рода братство владельцев различных
судов в духе старых добрых времен, когда соседи обменивались свежими новостями
по телефону. Разговоры касаются сводок погоды, сообщений о предстоящих
вечеринках, последних известий из родных портов и всяких других всевозможных
сведений и слухов.
Известие о том, что владелец "Первой попытки" подцепил на леску человека,
мгновенно облетело весь залив. По пути оно обрастало множеством невероятных
подробностей, домыслов и преувеличений. Рассказывали даже, что Хагены поймали
касатку, в чреве которой обнаружили живого человека.
Некоторые из самых больших судов имели радиостанции, чья мощность позволяла
им напрямую общаться со своими коллегами в Соединенных Штатах. Поэтому скоро
сообщения из Калифорнийского залива достигли и Вашингтона.
Сообщение Хагена было получено и мексиканской морской радиостанцией в ЛаПасе.
Радист немедленно запросил подтверждения, но Хаген едва успевал отвечать
на
бесчисленные вызовы других владельцев яхт и оставил его без внимания. Не получив
ответа, радист ограничился тем, что отметил его в своем журнале и сосредоточился
на
официальных сигналах.
Сменившись с дежурства двадцать минут спустя, он совершенно случайно
упомянул о нем в разговоре с дежурным офицером.
- Бред какой-то, - прокомментировал он. - Сообщение было передано поанглийски.
Вероятно, какой-нибудь нализавшийся гринго развлекался радиоиграми.
- Лучше пошлите патрульный катер для проведения инспекции, - приказал
офицер. - Я, со своей стороны, информирую Военно-морской штаб северного округа.
Но это оказалось уже ненужным. Мадерас сам известил штаб и на полной
скорости шел по направлению к "Первой попытке". Штаб также получил
неожиданный приказ, причем непосредственно от своего командования в Мехико,
срочно принять все необходимые меры для проведения спасательной операции.
Адмирал Рикардо Алварес завтракал с женой в офицерском клубе, когда
запыхавшийся адъютант положил перед ним на стол оба сообщения.
- Человек, пойманный рыболовом, - взорвался Алварес. - Вздор какой-то!
- Сообщение капитана Мадераса с "G-21", - доложил адъютант.
- Когда Мадерас доберется до яхты?
- В любой момент, сэр.
- Я не понимаю, почему флот должен заниматься каким-то туристом,
потерявшимся в море.
- По слухам, сам президент заинтересован в его спасении.
Адмирал Алварес печально посмотрел на жену:
- Я всегда говорил, что наш последний договор со Штатами был ошибкой. Теперь
нам предстоит носиться с американцами каждый раз, когда кто-нибудь из них
свалится в залив.
Так что по-прежнему вопросов было больше, чем ответов, в тот момент, когда
Питт покинул "Первую попытку", как только патрульный корабль лег в дрейф в
нескольких десятках метров от нее.
Он стоял на палубе яхты, опираясь на плечо Хагена, который успел стащить с
него
мокрый и порванный комбинезон и снабдить рубашкой для гольфа и шортами. Клари
поменяла повязку на его плече и заклеила пластырем страшную ссадину на лбу.
Он обменялся рукопожатием с Джозефом Хагеном:
- Думаю, что я самая большая рыба, которая когда-либо попадалась вам на
крючок.
- Не сомневайтесь, мне будет что рассказать внукам.
Питт поцеловал Клари в щеку:
- Не забудьте прислать мне рецепт вашей ухи. Я за всю жизнь не ел ничего
вкуснее.
- Надо думать, - рассмеялась Клари. - Вы выхлебали не меньше галлона.
- Я всегда буду в вечном долгу перед вами. Вы спасли мне жизнь. Спасибо вам
огромное. - Питт помедлил и с помощью матросов спустился в маленькую шлюпку,
присланную с патрульного корабля. Как только он поднялся на палубу, где его
приветствовали капитан Мадерас и лейтенант Идальго, корабельный врач повел его в
свой кабинет для осмотра и оказания первой помощи. Прежде чем спуститься по
трапу, Питт обернулся и помахал на прощание Хагенам.
Джо и Клари стояли, обнявшись на палубе, наблюдая за тем, как силуэт
патрульного корабля медленно таял на горизонте. Затем Джо повернулся к жене и
недоуменно заявил:
- Признаюсь, я за всю жизнь не поймал больше четырех рыбин за раз. И не мне
тебе говорить, какой из тебя повар. Но что, черт возьми, имел в виду этот
парень,
когда хвалил твою уху?
Клари вздохнула:
- Бедный мальчик. Он так плохо себя чувствовал и был так голоден, что у меня
не
хватило духа сказать ему, что я накормила его консервированным супом, сдобренным
бренди.
Кур
ис Старгер находился в Гуаймасе, где обыскивал асиенду, служившую штабквартирой
Золарам, когда по спутниковому телефону получил сообщение из
Калехико, что Питт жив. На этот раз мексиканские власти были сама любезность и
позволили ему и его людям делать все, что им заблагорассудится, лишь бы получить
дополнительные улики, позволяющие привлечь к суду династию похитителей
произведений искусства.
Правда, когда они прибыли на место, асиенда и взлетная полоса были уже
пусты.
Даже пилот личного самолета Золара пришел к выводу, что пора подумать об
отставке. Он просто вышел из ворот поместья, доехал на автобусе до города и уже
оттуда вылетел первым же самолетом к себе в Техас.
Обыск асиенды не дал ничего нового. Дом был стерильно чист. Зато в самолете,
стоявшем на взлетно-посадочной полосе, Старгер обнаружил четыре деревянных
статуэтки с грубо раскрашенными детскими лицами.
- Что вы думаете об этом? - спросил Старгер одного из своих агентов,
эксперта
по древнему искусству индейцев юго-западных территорий.
- Похожи на богов индейцев, сэр.
- Они сделаны из хлопкового дерева? Агент снял темные очки и на этот раз
более
внимательно осмотрел фигурки.
- Да, думаю, что могу с уверенностью сказать: они изготовлены из него.
Старгер нежно погладил одну из фигурок:
- Сдается мне, что это и есть те самые идолы, которых разыскивал Питт.
Руди Ганну новость стала известна в тот момент, когда он лежал на больничной
койке. В палату вошла медсестра в сопровождении одного из агентов Старгера:
- Мистер Ганн. Я агент Энтони Ди Маджио из Таможенной службы. Думаю, вам
приятно будет узнать, что Дирк Питт был подобран живым в водах залива полчаса
назад.
Ганн закрыл глаза и с облегчением вздохнул.
- Я был уверен, он выкарабкается.
- Неслыханный пример доблести, сэр, насколько мне известно. Он проплыл по
подземной реке больше сотни километров.
- Никто, кроме него, не мог бы этого сделать.
- Надеюсь, услышав хорошие новости, вы станете более покладистым, - сказала
медсестра сладким голосом, держа в руке длинный термометр для прямой кишки.
- Он хороший пациент? - улыбаясь, спросил Ди Маджио.
- У меня бывали и похуже.
- Я просил вас принести мне пару пижам, - сказал Ганн строптиво, - вместо
этих ночных сорочек.
- Одежда для больных должна быть удобной и для них, и для тех, кто за ними
ухаживает, - возразила медсестра.
- Хотел бы я знать, каким образом.
- Я лучше пойду и оставлю вас одних, - сказал Ди Маджио. - Удачи и
скорейшего выздоровления, мистер Ганн.
- Спасибо за хорошие новости.
- Не за что.
- Сейчас вы должны отдохнуть, - приказала медсестра, - а через час я вернусь
с вашими лекарствами.
Что касается медсестры, то она сдержала свое слово. Но когда она вернулась в
палату, постель была пуста. Руди бежал в больничной сорочке, прихватив с собой
казенное одеяло.
Как ни странно, но на борту парома о новости, взбудоражившей весь залив,
узнали
последними.
Лорен и Сэндекер разговаривали с представителями Главного управления
полиции, когда известие о полном успехе спасательной операции дошла наконец и до
них. Владелец роскошного скоростного катера, пришвартованного в нескольких
десятках метров от них, выскочил на палубу судна и заорал во весь голос:
- Эй, на пароме!
На верхней палубе в этот момент находились всего три человека - Майлс,
Шеннон и Дункан, стоявшие возле рулевой рубки. Майлс перегнулся через борт и
прокричал в ответ:
- Что там у вас?
- Они нашли вашего парня!!!
Звук его голоса достиг грузовой палубы, и Сэндекер бегом бросился к борту:
- Повторите, что вы сказали!
- Владельцы кеча выловили из воды парня, - охотно выполнил его просьбу
шкипер. - В сообщении мексиканского флота говорится, что это тот самый человек,
которого вы разыскиваете.
Теперь уже все, кто находился на пароме, собрались на верхней палубе, но
никто
не решался задать тот вопрос, который волновал всех. Наконец Джордино, подкатив
свое инвалидное кресло к борту, заорал во всю мощь своих легких:
- Он жив?!
- Мексиканцы говорят, был очень плох, пока жена владельца яхты не влила в
него немного супа.
- Питт жив, - прошептала Шеннон.
Дункан покачал головой и сказал с сомнением:
- Я все равно не могу поверить, что он смог добраться до залива.
- А я верю, - пробормотала Лорен, не стыдясь своих слез. Она склонилась над
Джордино и прижалась к его груди мокрой щекой. - Правда? Питт не мог умереть.
Представители мексиканской полиции были мгновенно забыты. Все кричали
разом, обнимались и хлопали друг друга по плечам. Неизменно сдержанный и
респектабельный Сэндекер бросился к спутниковому телефону и набрал номер
Главного штаба мексиканского флота в надежде получить более полную информацию.
Дункан лихорадочно перебирал свои гидрографические схемы, прикидывая, какие
дополнительные данные может сообщить ему Питт после своего небывалого
путешествия по подземной реке.
Шеннон и Майлс уже отмечали радостное событие, открыв бутылку дешевого
шампанского, которое нашли в холодильнике камбуза, и охотно угощали им всех
желающих. Майлс веселился от души, но глаза Шеннон были необычно задумчивыми,
словно она решала сложную археологическую проблему. Время от времени ее взгляд
останавливался на Лорен, как будто в ее сердце внезапно пробудилось чувство, о
существовании которого она и не подозревала. Она готова была укорять себя за
недостаток внимания по отношению к Питту.
- Этот чертов парень, как фальшивый пенни, от которого никак не удается
избавиться, - пошутил Джордино, с трудом пытаясь справиться со своими эмоциями.
Лорен спокойно посмотрела на него:
- Питт говорил тебе когда-нибудь, что он просил меня выйти за него замуж?
- Нет, но я ничуть не удивился бы, если бы это произошло. Парень без ума от
тебя.
- Думаешь, это хорошая идея?
Джордино медленно покачал головой:
- Прости меня, если я скажу, что этот союз будет заключен на небесах.
- Ты хочешь сказать, что мы оба для этого слишком своевольны и независимы,
не
так ли?
- А куда денешься, все так. Вы, как два экспресса, идущих параллельным
курсом,
иногда встречаетесь на станциях, но у вас разные пункты назначения.
Она схватила его за руку:
- Спасибо тебе за искренность.
- Нашла за что благодарить! - рассмеялся Джордино. - Да и что я знаю об
отношениях между мужчиной и женщиной? Мои отношения с представительницами
твоего пола никогда не длились больше двух недель.
Лорен заглянула ему в глаза:
- Есть что-то, что ты скрываешь от меня.
Джордино, опустив глаза, разглядывал настил палубы:
- Говорят, у женщин есть интуиция на сей счет.
- Кто она была? - спросила Лорен после секундного колебания.
- Ее фамилия Саммер, - честно ответил Джордино. - Она умерла пятнадцать
лет назад в море у побережья Гавайских островов.
- Тихоокеанский вихрь. Я помню, Питт рассказывал мне о нем.
- Он чуть не погиб сам, пытаясь спасти ее, но все было напрасно. Она
погибла.
- И он до сих пор помнит ее?
Джордино кивнул:
- Он никогда не говорит о ней, но, когда видит женщину, похожую на нее, у
него
появляется странный отсутствующий взгляд.
- Я тоже замечала, и не раз, - меланхолично заметила Лорен.
- Это не может продолжаться вечно, - возразил Джордино. - У всех нас есть
свой образ утраченной любви, но надо же дать отдохнуть и образу.
Лорен никогда до сих пор не видела вечного скептика Джордино таким
серьезным.
- И у тебя есть свой призрак? - спросила она недоверчиво.
Джордино поднял на нее глаза и улыбнулся.
- Однажды летом, когда мне было девятнадцать, я увидел девушку, ехавшую на
велосипеде на острове Бальбоа в Южной Калифорнии. Она была одета в короткие
белые шорты и свободную зеленую блузку, завязанную чуть выше талии. Волосы у нее
были светлые, собранные в конский хвост. Загар цвета красного дерева. Не знаю,
какие у нее глаза, но уверен - голубые. Такой вот воплощенный дух свободы и
озорного юмора. Так вот, я до сих пор вспоминаю ее почти каждый день.
- И ты не попытался познакомиться с ней? - удивилась Лорен.
- Хочешь верь, хочешь нет, но в те дни я был очень застенчив. Почти месяц я
каждый день ходил тем же маршрутом, но она больше не появилась. Верно, отдыхала
там вместе с родителями и вернулась домой вскоре после нашей встречи.
- Печально, - сказала Лорен.
- Вот за это я не ручаюсь! - рассмеялся Джордино. - А ну как мы поженились
бы, родили десятерых детей, а потом бы выяснилось, что терпеть не можем друг
друга.
- Для меня Питт, как и твоя потерянная любовь. Иллюзия, которую я никогда не
могу поймать.
- Он изменится, - успокоил ее Джордино, - все мужчины с возрастом
меняются.
Лорен слабо улыбнулась и покачала головой.
- Только не такие, как Дирк. Они всегда будут искать спрятанные сокровища,
решать загадки тысячелетий и бросать вызов неизвестному. Больше всего на свете
им
претит мысль о старости рядом с женой и детьми и смерти в доме престарелых.
В маленьком порту Сан-Фелипе царила праздничная атмосфера. Док был забит
народом. Воздух сотрясли тысячи приветственных возгласов, едва патрульный
корабль, обогнув мол, вошел в гавань.
- Ничего себе встреча! - сказал улыбающийся Мадерас, поворачиваясь к Питту.
Тот прищурился, стараясь разглядеть, что происходит на берегу:
- Какой-нибудь местный праздник?
- Это новость о вашем путешествии под землей собрала их сюда.
- Вы шутите? - спросил Питт с неподдельным удивлением.
- Нет, сеньор. Сообщение о вашем открытии подземной реки под пустыней
сделало вас героем для каждого ранчеро и фермера отсюда до Аризоны. Убедитесь
сами. - Он кивнул головой в сторону двух фургонов с телевизионным
оборудованием. - Вы стали главной сенсацией дня.
- О боже, - простонал Питт. - Все, о чем я мечтал, это мягкая постель, из
которой я не собирался вылезать дня три.
Физическое и моральное состояние Питта значительно улучшилось после того,
как он получил по радио сообщение от адмирала Сэндекера, что Лорен, Руди и Ал
живы и находятся на пути к выздоровлению. Сэндекер сообщил ему также о смерти
Сайреса Сарасона от рук Билли Юма и аресте Золара и Оксли, вместе с сокровищами
Уаскара схваченных Гаскиллом и Рэгсдейлом с помощью Генри и Микки Мур.
- Все хорошо, что хорошо кончается, - философски заключил Питт.
Казалось, прошел час, а не несколько минут, пока "G-21" второй раз за этот
день
швартовался рядом с "Аламброй". На пассажирской палубе парома был развернут
огромный плакат, на котором еще не успела высохнуть краска: "ДОБРО
ПОЖАЛОВАТЬ ИЗ СТРАНЫ МЕРТВЫХ!"
На грузовой палубе парома уличный ансамбль мексиканских марьячес играл
мелодию, которая показалась Питту знакомой. Он наклонился, пытаясь припомнить,
где ее слышал. Поняв, в чем дело, он рассмеялся, но тут же согнулся от боли в
груди,
отдававшейся по всему телу.
"Этого следовало ожидать, - подумал он. - Приветственный подарок от
Джордино".
- Вы знаете, что они играют? - спросил Мадерас, удивленный поведением гостя.
- Узнаю мелодию, но не могу разобрать слов, - ответил Питт, - они поют поиспански.
- "Miralos andando", - повторил сбитый с толку Мадерас. - Что это означает?
"Приди к плотине"?
- "К набережной", - догадался Питт. - Первые слова песни "Приди на
набережную".
Пока трубачи, гитары и семь глоток ансамбля выводили местную вариацию
мелодии "Ожидание Роберта Э. Ли", Лорен стояла на палубе парома среди толпы
людей и неистово махала рукой Питту. Она видела, как он искал ее глазами, и,
когда
нашел, радостно помахал рукой в ответ.
От ее взгляда не ускользнули перебинтованные голова и грудь и висевшая на
перевязи рука.
В чужих шортах и рубашке для гольфа он резко выделялся среди одетых в форму
членов команды мексиканского корабля. Он выглядел именно так, как и должен был
выглядеть настоящий мужчина, прошедший через ад и чистилище. Но Лорен знала,
что Питт всегда был мастером скрывать истощение и боль.
Питт заметил адмирала Сэндекера рядом с инвалидной коляской Джордино. Гордо
Падилья стоял в обнимку со своей женой Розой. Хесус, Гато и инженер, чье имя он
так
и не смог запомнить, приветствовали его поднятыми в воздух бутылками.
Наконец трап был спущен, и Питт обменялся прощальными рукопожатиями с
Мадерас ом и Идальго.
- Благодарю вас, джентльмены, и передайте от меня особую благодарность
вашему корабельному врачу. Он прекрасно поработал, залатав мои пробоины.
- Это мы должны благодарить вас, сеньор Питт, - серьезно сказал Идальго -
Мои родители владеют небольшой фермой неподалеку отсюда и ждут не дождутся,
когда вода из вашей реки оросит их поля.
- Пожалуйста, сделайте мне одно одолжение, - попросил Питт.
- Разумеется, сеньор, если это в наших силах, - ответил Мадерас.
Питт улыбнулся:
- Не позволяйте никому называть эту проклятую реку моим именем.
Он повернулся и прошел на грузовую палубу парома, заполненную народом.
Лорен бросилась ему навстречу, задержалась перед ним и осторожно обняла,
стараясь
не причинить ему боли. Его губы заметно дрожали, когда она поцеловала его.
Затем она откинулась назад и сказала сквозь слезы:
- Добро пожаловать домой, моряк.
Затем начался сумасшедший дом. Журналисты и операторы телевидения с обеих
сторон границы столпились вокруг Питта, который обменивался приветствиями с
Сэндекером и Джордино.
- Я уже и не чаял тебя увидеть, - сказал Джордино, сияя, словно неоновая
реклама в Лас-Вегасе. Питт улыбнулся в ответ:
- Если бы я не нашел "Пузырь", меня бы не было сейчас с вами.
- Надеюсь, вы понимаете, - сказал Сэндекер, притворно хмурясь, - что
становитесь староваты для плаваний в пещерах.
Питт поднял руку, словно принося присягу:
- Бог свидетель, адмирал, если я хотя бы взгляну еще на одну пещеру, можете
пристрелить меня на месте.
Затем настала очередь Шеннон, которая подарила ему долгий поцелуй.
- Мне недоставало вас, - сказала она, отпуская его. Он не успел ответить, а
Майлс Роджерс и Питер Дункан уже пожимали его здоровую руку.
- Вы крутой парень, - сказал Роджерс.
- Сожалею, но я разбил ваш компьютер и потерял все материалы, - сказал Питт
Дункану.
- Никаких проблем, - заверил его гидрогеолог с широкой улыбкой, - поскольку
вы практически доказали наличие реки, протекающей от Трубы дьявола, мимо Серроэль-Капироте
и впадающей в залив, мы без труда проследим ее течение с помощью
современных геофизических приборов.
В этот момент, не замеченное никем из присутствующих, возле дока
остановилось
ветхое мексиканское такси и из него выскочил человек, прикрытый одним одеялом Он
сумел пробиться сквозь толпу и бросился к Питту.
- Руди! - воскликнул Питт, обнимая свободной рукой маленького человека за
плечи. - Откуда ты свалился?
И словно нарочно, одеяло вдруг выскользнуло из недолеченных пальцев Ганна, и
он предстал перед собравшимися в одной больничной рубашке.
- Мне пришлось сбежать из больницы, чтобы добраться сюда, но иначе я не мог,
- сказал он без тени смущения.
- Как твои болячки, о'кей?
- Держу пари, я буду за рабочим столом в агентстве раньше тебя.
Питт обернулся и махнул рукой Роджерсу.
- Майлс, камера при тебе?
- Ни один хороший фотограф не выходит из дома без камеры! - крикнул в ответ
Роджерс, перекрывая шум толпы.
- Сделай снимок трех изувеченных ублюдков Серро-эль-Капироте.
- И одной изувеченной сучки, - добавила Лорен, втискиваясь между друзьями.
Роджерс успел сделать три снимка, и его оттеснили репортеры.
- Мистер Питт. - Один из телевизионных журналистов сунул микрофон ему под
нос. - Что вы можете сказать нам о подземной реке?
- Только то, что она существует, - извернулся Питт, - и то, что там очень
сыро.
- Каковы ее размеры?
- По моей оценке, примерно две трети Рио-Гранде, - ответил он, обнимая Лорен
за талию.
- Такая большая?
- Может быть, даже больше.
- Как вы чувствуете себя, проплыв по подземной реке больше сотни километров?
Питта всегда раздражали вопросы репортеров, интересовавшихся у людей, как
они
чувствуют себя после того, как у них сгорел дом вместе с детьми, или что
испытывали,
наблюдая, как человек выпал из самолета без парашюта.
- Как я себя чувствую? - переспросил он. - В данный момент я чувствую, что
мочевой пузырь у меня лопнет, если я немедленно не попаду в туалет.
Возвращение
4 ноября 1998 года
Сан-Фелипе, Нижняя Калифорния
Два дня спустя, после того как они дали детальные показания мексиканским
властям, им было разрешено покинуть страну.
Доктор Питер Дункан уехал первым Гидрогеолог исчез рано утром, прежде чем
кто-нибудь успел заметить его отсутствие. Впереди его ждал трудный год в
должности
директора Водного проекта пустыни Сонора, как его уже стали называть. Вода из
подземной реки обещала стать божьим даром для иссушенных солнцем земель. Вода,
двигатель цивилизации, давала работу жителям пустыни Система акведуков и
трубопроводов должна была направить воду в города и деревни и преобразить русло,
где планировалось создать развлекательный и оздоровительный комплекс размером с
озеро Пауэлл.
Далее следовали проекты по добыче минеральных ресурсов, открытых Питтом во
время его подземной одиссеи, и строительству подземного туристического центра.
Доктор Шеннон Келси была приглашена в Перу для раскопок руин городов
Чачапойаны. За ней последовал и верный Майлс Роджерс.
- Надеюсь, мы еще встретимся, - сказал на прощание Роджерс, пожимая руку
Питта.
- Только в том случае, если вы обещаете держаться подальше от жертвенных
колодцев, - пошутил Питт.
- Будьте спокойны, - рассмеялся тот в ответ.
Питт заглянул в глаза Шеннон.
- Желаю вам всего наилучшего, - напутствовал он ее.
Для нее он так и остался единственным знакомым мужчиной, которого она не
могла подчинить своей воле. Она чувствовала странное, ей самой непонятное,
влечение к нему. Чтобы поддразнить Лорен, Шеннон крепко поцеловала Питта.
- До скорого, герой. Не забывай меня.
Питт кивнул и честно признался:
- А я и не смогу, даже если буду очень стараться.
Вскоре после того, как Шеннон и Майлс ехали в аэропорт Сан-Диего, вертолет
НУМА приземлился на палубе "Аламбры". Пилот выпрыгнул из машины и, узнав
адмирала, направился к нему.
- Доброе утро, адмирал. Готовы к полету или заглушить двигатель?
- В каком состоянии самолет?
- Ожидает вас и всех остальных на взлетно-посадочной полосе морских сил в
Юма, готов к вылету в Вашингтон.
- О'кей, отправляемся немедленно. - Он повернулся к Питту. - Вы в отпуске
по случаю болезни.
- Мы с Лорен собираемся принять участие в туре по Аризоне американского
клуба любителей старых автомобилей.
- В таком случае жду вас через неделю. - Лорен он поцеловал в щеку: - Не
забывайте, что вы член Конгресса США. Не позволяйте ему выкинуть еще какойнибудь
номер и привезите назад целым и невредимым, во всяком случае, пригодным
для работы.
Лорен улыбнулась:
- Не волнуйтесь, адмирал, мои избиратели ждут от меня того же.
- А что будет со мной? - спросил Джордино.
- Вы можете сидеть за рабочим столом с тем же успехом, что и в инвалидной
коляске.
Затем Сэндекер повернулся к Ганну и дружески улыбнулся ему.
- Вы, Руди, другое дело. Отправляйтесь на месяц на Бермуды.
- Большое спасибо, - сказал Ганн, изо всех сил стараясь не выдать своих
чувств.
Они были одной большой семьей и прекрасно понимали это. К Пихту и Джордино
адмирал относился как к родным сыновьям. Они глубоко и искренне уважали друг
друга. Адмирал был абсолютно уверен, что, как только они будут в надлежащей
физической форме, они тут же появятся в его кабинете с предложением нового
океанографического проекта.
Двое рабочих подняли Джордино вместе с его инвалидной коляской в вертолет.
Одно место было специально удалено, чтобы поместились его вытянутые ноги.
Питт наклонился и ущипнул друга за палец ноги, выглядывавший из гипса.
- Смотри, не потеряй этот вертолет, как все остальные.
- Положим, я потерял только один, - возразил Джордино, - не так уж трудно
было перекрасить его обратно в наши цвета.
Ганн положил руку на плечо Питта.
- Это было замечательно, - сказал он, - надеюсь, это не последнее наше
приключение.
Питт притворно ужаснулся:
- Упаси нас, господи, от подобных приключений.
Сэндекер осторожно обнял Питта.
- Отдыхай и ни о чем не думай, - сказал он тихо, так чтобы другие не могли
расслышать его слов за шумом двигателей. - Увидимся, когда совсем оправишься.
- Приложу все силы, чтобы это произошло поскорее.
Лорен и Питт остались вдвоем на палубе парома. Они следили за вертолетом до
тех пор, пока он не повернул на северо-восток и не исчез вдали над водами
залива.
- Вот мы и остались одни, - сказал Питт, поворачиваясь к Лорен.
Она хитро улыбнулась:
- Я умираю с голоду. Почему бы нам не отправиться в Мехикали и не поискать
хороший мексиканский ресторан?
- Как ни странно, но на этот раз у меня возникло точно такое же желание.
- Вести машину придется, очевидно, мне.
Питт поднял руку:
- У меня есть еще одна здоровая рука.
Лорен не слышала его слов, она возилась с машиной. Через несколько минут
автомобиль и трейлер уже стояли на земле.
Питт бросил прощальный взгляд на старый паром и подумал, как бы было
здорово,
если бы удалось провести его через Панамский канал, а затем подняться по реке
Потомак до Вашингтона. Увы, это было нереально. Он вздохнул и сел рядом с Лорен.
И тут около них остановился автомобиль. Куртис Старгер сидел за рулем.
- Рад, что успел перехватить вас до отъезда. Дейв Гаскилл просил передать
вам
вот это.
Он протянул Питту сверток, завернутый в индейское одеяло. Тот беспомощно
посмотрел на Лорен. Она приняла сверток и развернула его.
Перед, ними лежали четыре грубо раскрашенные фигуры из корней хлопкового
дерева.
- Священные идолы монголе, - тихо сказал Питт. - Где вы нашли их?
- Они были найдены в частном самолете Золара.
- Я так и думал, что без них здесь не обошлось.
- В этом нет ни малейшего сомнения. К ним приложен сертификат,
удостоверяющий их подлинность.
- Монголе будут счастливы.
Старгер подмигнул Питту:
- Думаю, я вполне могу доверить вам доставить фигурки их настоящим
владельцам.
- Они не стоят и половины того золота, которое припрятано у меня в трейлере.
- Очень смешно, - фыркнул Старгер, - боюсь, у вас сложилось превратное
представление о работе таможни. Ладно, значит, я могу положиться на вас.
- Обещаю заехать в деревню монголе по пути к границе.
- Мы с Дейвом так и думали.
- Что нового слышно о братьях?
- Им предъявлено столько обвинений - от краж до контрабанды, что на этот раз
им не отвертеться. Судья отклонил их прошение об освобождении под залог, так как
был уверен, что они воспользуются этим случаем, чтобы удрать из страны.
- Вы проделали хорошую работу.
- Благодарю вас за помощь, мистер Питт. Мы в долгу перед вами. Если
понадобится наша помощь, не задумываясь, обращайтесь к нам.
- Я запомню ваши слова, благодарю вас.
Билли Юма расседлывал лошадь после ежедневной поездки к своему маленькому
стаду. Бросив взгляд в сторону пустыни, он заметил приближающееся облако пыли,
из
которого появилось нечто, напоминающее ему очень старый автомобиль с трейлером
на прицепе.
Он удивился еще больше, когда автомобиль остановился возле его дома. Он как
раз
вышел из короля, когда дверца кабины открылась, и из нее выбрался Питт.
- Доброго солнца тебе, друг, - приветствовал его Юма.
- И чистого неба тебе, - ответил Питт.
Юма с энтузиазмом потряс руку Питта:
- Рад видеть тебя. Мне сказали, что ты умер в вечной темноте.
- Был очень близок к этому, но, как видишь, остался жив, - сказал Питт. -
Хочу
поблагодарить тебя за то, что ты не побоялся войти внутрь горы и спас моих
друзей.
- Отродьям дьявола не место на земле, - философски заметил Юма. - Слава
богу, что я пришел вовремя.
Питт передал ему сверток:
- Я привез кое-что для тебя и твоего народа.
Юма осторожно, словно он держал на руках ребенка, откинул одеяло. Несколько
секунд он молча смотрел в лица четырех идолов. На его глаза навернулись слезы.
- Ты вернул душу моего народа, наши мечты, нашу веру. Теперь наши юноши и
девушки могут пройти обряд совершеннолетия.
- Мне рассказывали, что человек, который украл их, слышал странные звуки,
напоминающие детский плач.
- Они плакали, потому что хотели вернуться домой.
- А я думал, что индейцы никогда не плачут.
Юма счастливо улыбнулся, словно прикосновение к реликвиям, которые он
держал в руках, омолодило его:
- Не верь этому. Мы такие же люди, как и все. Просто мы не любим, когда
другие
видят нашу слабость.
Питт представил Лорен жене Билли, и, конечно, Полли настояла на том, чтобы
они
остались обедать, и не пожелала слушать никаких отговорок. Ради гостей она
превзошла себя, и обед удался на славу. Пришли родственники и друзья Юма, чтобы
взглянуть на священных идолов, весть о возвращении которых мгновенно облетела
деревню. Мужчины благодарили и пожимали руку Питта, а женщины дарили Лорен
свои поделки.
"Как они все-таки похожи, хотя с виду такие разные", - подумала Лорен, глядя
на
стоящих рядом Дирка и Билли.
- Для меня большая честь иметь тебя среди своих друзей, Билли, - сказал
Питт,
улыбаясь.
- Тебе всегда будут рады здесь.
- Когда вода придет на земли, я позабочусь о том, чтобы ваша деревня
получила
ее одной из первых, - пообещал Питт.
Юма снял амулет, висевший на кожаном шнурке у него на шее, и передал его
Питту.
- Это тебе, чтобы ты помнил, что у тебя есть друг.
Питт осмотрел амулет. Это была точная копия демона мертвых с вершины Серроэль-Капироте,
выполненная из меди и инкрустированная бирюзой.
- Это слишком ценная вещь, я не могу принять ее, - сказал он.
Юма покачал головой:
- Я поклялся носить ее, пока наши священные идолы не вернутся домой. Теперь
она твоя, чтобы принести тебе счастье.
- Спасибо тебе.
Прежде чем они покинули каньон Ометепек, Питт сводил Лорен к могиле Патти
Лу Каттинг. Лорен наклонилась и прочла надпись на могильной плите.
- Какие красивые слова, - сказала она тихо. - Тебе что-нибудь известно о
ней?
- Никто ничего не знает. Индейцы рассказывают, что она была похоронена
чужими людьми ночью.
- Она умерла совсем юной. Ей было всего десять лет.
Питт кивнул:
- Она лежит здесь совсем одна, такая маленькая, в этом пустынном месте.
- Когда вернемся в Вашингтон, надо будет узнать, не сохранились ли какие
записи об этой истории.
Лорен сплела венок из растущих на холме цветов и положила на могилу. Они
постояли еще немного, глядя на пустыню, причудливо расцвеченную лучами
заходящего солнца. В чистом ноябрьском воздухе цвета казались особенно яркими и
сочными.
Все население деревни выстроилось вдоль дороги попрощаться с ними, когда
Лорен направила автомобиль в сторону главной магистрали.
Отъехав от деревни на несколько километров, она искоса взглянула на своего
друга.
- Возможно, это покажется тебе странным, но мне кажется - эта деревушка
идеальное место для медового месяца.
- Ты хочешь напомнить мне, что я просил тебя выйти за меня замуж? - спросил
Питт.
- Я знаю, это был твой самый безумный поступок.
- Итак, ты отказываешь мне.
- Не старайся выглядеть таким подавленным. Выше голову, Дирк. Я знаю, ты
слишком ответственный человек, чтобы отказаться от своих слов.
- Я говорил серьезно.
Она на мгновение оторвала глаза от дороги и тепло улыбнулась ему.
- Я знаю, но давай трезво взглянем на вещи. Наша проблема в том, что мы
старые
друзья, но мы умеем обходиться друг без друга. Если бы у нас с тобой был
маленький
домик за оградой, на нашей мебели постоянно скапливалась бы пыль, потому что нас
никогда не было бы дома. Вода и нефть не смешиваются. Твой дом - море, мой -
Конгресс. У нас никогда не может быть таких тесных отношений. Разве ты не
согласен
со мной?
- Понимаю, что у тебя есть серьезные основания говорить это.
- Я предлагаю оставить все так, как есть. Ты не возражаешь?
Питт помолчал немного.
"Он просто замечательно скрывает, что почувствовал облегчение", - подумала
Лорен.
Питт долго смотрел на дорогу перед машиной. Наконец он сказал:
- Знаете что, конгрессмен Смит?
- Нет, что же?
- Для профессионального политика вы невероятно честная и сексуальная
женщина.
- А для морского инженера, - откликнулась она, - вы необычайно обаятельный
человек, которого к тому же так просто любить.
Питт скромно улыбнулся. Его зеленые глаза озорно блеснули.
- Сколько километров осталось до Вашингтона?
- Около пяти тысяч, но почему ты спрашиваешь?
Он снял с шеи повязку, бросил ее на заднее сиденье и обнял подругу за плечи.
- Подумать только, в какую даль тебе потребовалось заехать, чтобы понять
такую
простую вещь.
P. S.
Стены в приемной кабинета Сэндекера в штаб-квартире НУМА в Вашингтоне
увешаны многочисленными фотографиями, на которых адмирал запечатлен рядом со
многими знаменитостями. В их числе пять президентов, множество глав государств,
военных, фотографии конгрессменов, известных ученых и целое созвездие звезд
Голливуда.
Все в простых черных рамках, за исключением одной в золотой рамке.
На этой фотографии Сэндекер стоит в окружении странной группы молодых
людей, выглядящих так, словно они недавно побывали в крупной автокатастрофе.
Один из них, невысокий, с шапкой кудрявых волос, сидит в инвалидной коляске,
вытянув перед собой закованные в гипс ноги. Рядом с ним маленький человек в
роговых очках, в больничной рубашке, весь перевязанный бинтами. Здесь же
привлекательная женщина в шортах и короткой майке, руки, ноги и живот ее во
многих местах залеплены пластырем. Рядом с ней высокий мужчина с забинтованной
головой и рукой на перевязи, он весело смеется.
И если, оказавшись в кабинете адмирала, вы ненароком спросите о необычных
людях на фотографии в золотой рамке, вам наверняка придется выслушать от него
эту
удивительную историю, и повествование займет никак не меньше часа.
Это длинная история, и Сэндекер любит рассказывать о том, как Рио-Питт
получила свое название.
Клайв Касслер
Атлантида
OCR BiblioNet http://book.pp.ru
"Atlantis Found" 1999, перевод А. Дубова
КЛАЙВ КАССЛЕР
Жизнь американского писателя Клайва Касслера, одного из ведущих мастеров
приключенческого жанра нашего времени, сама по себе похожа на захватывающий
роман. Параллельно с успешной литературной деятельностью он долгое время
занимался поисками и подъемом затонувших кораблей. На счету основанного им
Агентства морских и подводных исследований (NUMA: National Underwater & Marine
Agency), послужившего прототипом одноименной организации в произведениях
писателя, более 60 уникальных находок, в том числе легендарная субмарина
"Хенли", считавшаяся пропавшей без вести. Коллеги высоко оценили заслуги
Касслера: он избран действительным членом таких престижных ассоциаций, как "Клуб
исследователей", "Королевское географическое общество", "Американское
океанографическое общество"; лауреат многочисленных премий. В последнее время
Клайв Касслер в связи с преклонным возрастом редко выходит в море, но авторитет
его в мире настолько высок, что даже Правительство России привлекало его в
качестве консультанта при подготовке работ по подъему атомной подлодки "Курск".
Первый роман - "Средиземноморский пират" - опубликован в 1973 году, но
всемирную славу и известность Касслеру принесла третья книга - "Поднять
"Титаник", в одночасье ставшая бестселлером и вскоре экранизированная. С тех пор
из-под пера автора вышло в свет ещё полтора десятка произведений с неизменным
главным героем Дирком Питтом, имевших огромный успех, переведенных на десятки
языков и изданных общим тиражом свыше 100 миллионов экземпляров.
Семейство Вольфов, потомки и наследники нацистских бонз, сбежавших перед
капитуляцией Германии в Латинскую Америку, готовят на вывезенное ими "золото
партии" и награбленные ценности новый Апокалипсис человечеству. Выжить должны
только избранные...
В Антарктиде, возле погребенного подо льдами сказочно-прекрасного города
эменитов, конструируется механизм запуска катастрофы и назначается её конкретный
срок.
Но тут в борьбу вступает Дирк Питт и его бесстрашная команда...
Я приношу огромную благодарность майору в отставке Джо Андржиевскому за
его консультации в отношении сил специального назначения.
Благодарю также Эрика Дрекслера и Кристин Петерсон, ведущих специалистов в
области нано-технологии, за их советы, а ещё Джона Стивенса, проведшего меня
через лабиринты шахт Пандоры. То же самое относится к полковнику Говарду А.
Бьюкнеру, Дональду Киру, Грэму Хенкоку, Чарлзу Хэпгуду и Платону, чьи книги и
версии были бесценными для меня. Ну и, конечно. Полу Моллару за то, что тот
позволил мне воспользоваться его невероятным "кораблем снегов".
СТОЛКНОВЕНИЕ
Год 7120-й до н.э.
Там, где сейчас Гудзонов залив, Канада
Комета прилетела издалека. Похожая на туманность, она образовалась
одновременно с внешними планетами Солнечной системы более четырех с половиной
миллиардов лет назад из необъятного облака льда и камней, пыли и межзвездного
газа. Рассеянные частицы смерзлись в твердое тело в милю диаметром, и тело это
беззвучно устремилось сквозь пустоту космического пространства по неимоверно
растянутой эллиптической околосолнечной орбите, дальняя экстремальная точка
которой находилась на полпути к ближайшим звездам. Тысячелетия уходили на каждый
виток вокруг Солнца.
Ядро кометы представляло собой конгломерат замерзшей воды, окиси углерода,
метана и россыпи неправильной формы металлических осколков. Чем-то оно походило
на грязный снежок, наугад запущенный сквозь пространство рукой Создателя. Но
всякий раз, когда комета огибала Солнце и вновь направлялась к точке своего
афелия - точке её орбиты, наиболее удаленной от Солнца и лежащей далеко за
пределами Солнечной системы, - излучение светила реагировало с ядром, вызывая
удивительные метаморфозы. Гадкий утенок постепенно превращался в прекрасного
лебедя.
Ядро поглощало тепловое, радиационное и ультрафиолетовое излучение Солнца
и под этим воздействием меняло форму. Вначале образовалась длинная запятая,
которая со временем превратилась в огромный с синим отливом сверкающий шлейф,
веерным полукружьем следующий за ядром и растянувшийся на девяносто миллионов
миль. Этот павлиний хвост в свою очередь подвергся изменениям, вырастив по бокам
два белоснежных отростка протяженностью более миллиона миль, напоминающих рыбьи
плавники.
С каждым новым витком вокруг Солнца комета теряла часть составляющего ядро
льда. Если бы она просуществовала ещё двести миллионов лет, то потеряла бы весь
лед и в конечном итоге распалась на облако пыли и мелкие метеориты. Но её
ожидала иная судьба. Ей больше не суждено было ни выйти за границы Солнечной
системы, ни даже завершить очередной виток вокруг Солнца. Воля Творца или законы
физики предопределили для прекрасной странницы не долгий позорный распад в
равнодушной пустоте космоса, а куда более яркий и впечатляющий конец. На
последнем этапе своего существования комета прошла всего в девятистах тысячах
миль от Юпитера и под влиянием силы притяжения гиганта легла на гибельный курс,
неумолимо ведущий её к столкновению с третьей планетой, которую её обитатели
называли Землей.
Вторжение кометы в верхние слои земной атмосферы под углом в сорок пять
градусов и с возросшей под воздействием гравитационного поля до ста тридцати
миль в секунду скоростью сопровождалось ослепительно яркой вспышкой. Ее твердая
составляющая весом в четыре миллиарда тонн и объемом в несколько кубических миль
моментально раскалилась добела и начала распадаться на фрагменты. А ещё через
несколько секунд обреченная комета, превратившись в гигантский огненный шар,
врезалась в поверхность Земли. Непосредственным результатом мгновенного
высвобождения колоссальной кинетической энергии явилось возникновение в земной
коре огромной полости размером с Гавайский архипелаг. Ядро полностью испарилось,
сместив исполинские объемы воды и почвы.
Земля содрогнулась в двенадцатибалльном землетрясении. Взметнулись ввысь
миллиарды тонн обращенной в пар воды, смешанной с илом и частицами грунта. В
атмосферную дыру, образовавшуюся над точкой столкновения, ударил огненный фонтан
из раскаленных обломков коренных пород, достигший высот стратосферы и
извергнувший на суборбитальные траектории растерзанные земные недра, которым в
скором времени предстояло вернуться на землю смертоносным метеоритным дождем.
Леса по всей планете гибли в огненных бурях. Пробудились вулканы, спавшие тысячи
лет, покрывая морями жидкой лавы глубиной в тысячу и более футов миллионы
квадратных миль. От выброшенных в атмосферу пепла, сажи и пыли, разнесенных
бушующими штормами по самым дальним уголкам, почти на год померкло солнце и
упала ниже нуля температура на поверхности погрузившейся во тьму планеты.
Сразу после падения кометы с невероятной быстротой последовали глобальные
климатические изменения. Тридцатисорокаградусная жара, установившаяся над
полюсами, вызвала стремительное таяние обширных ледяных полей в северных морях и
ледниковых массивов Южного континента. А в результате сменившего её резкого
похолодания всего за сутки вымерли почти все животные, обитавшие в тропическом и
умеренном поясах. Огромные волосатые мамонты обращались в ледяные статуи в
разгар лета вместе с цветами, травой и зеленью, которые так и не успели
переварить их желудки. Деревья замерзали на корню с листьями и плодами, словно в
стационарном промышленном морозильнике. Четыре дня с померкших небес падал дождь
из рыбы, выброшенной в верхние слои атмосферы вместе с миллиардами тонн морской
воды.
Цунами невообразимой высоты обрушились на сушу, заливая прибрежные
равнины, проникая на сотни миль в глубь континентов, все сметая на своем пути и
оставляя в низменных местах горы мусора и пласты донных отложений. Лишь
достигнув подножия горных хребтов и разбившись о скалы, титанические волны
умерили свою ярость и нехотя отхлынули назад, обнажая при отступлении
необратимые изменения рельефа. Реки текли вспять, на месте степных ковылей
появлялись моря, а огромные озера превращались в бесплодные пустыни. Казалось,
цепь последствий катаклизма не будет иметь конца.
Ударная волна, возникшая при взрыве мощностью в миллионы водородных бомб,
пронизала земную кору вплоть до центрального ядра. С тяжелым рокотом,
перерастающим в несмолкающий громовой гул, закачались горы, словно деревья на
ветру, щедро сбрасывая со склонов камнепады и лавины, вздыбились пустыни и
прерии. Обширные пласты земной коры стремительно смещались подобно аккуратно
снятой хирургическим скальпелем и приложенной обратно на место апельсиновой
кожуре. Казалось, неразрывное сцепление между ними внезапно исчезло и они
заскользили в разные стороны, словно подталкиваемые незримой рукой
разыгравшегося великана.
Целые континенты перемещались на огромные расстояния. Невысокие холмы в
одночасье вырастали до заоблачных горных вершин. Дно Тихого океана вздымалось
чудовищными землетрясениями, увлекающими в бездну острова и архипелаги и
выносящими на поверхность новые клочки суши им на смену. Антарктида,
находившаяся в те времена на западе от нынешнего побережья Чили, переместилась
на две тысячи миль к югу и быстро покрылась постоянно растущей коркой льда.
Огромное ледяное поле, сковывавшее воды Индийского океана у западных берегов
Австралии, оказалось в умеренной зоне и растаяло. То же самое случилось с
ледяным покровом Северного полюса, прежде лежавшего на территории современной
Канады, а сам полюс сместился в открытое море и вскоре опять нарастил себе
утерянную ледяную шапку.
Разрушения продолжались, не щадя никого и ничего. Вода и суша корчились в
нескончаемых судорогах, порождая катаклизм за катаклизмом, и невозможно было
представить, что эта дьявольская свистопляска когда-нибудь прекратится.
Спонтанное таяние морских ледяных полей и континентальных ледников, внезапно
оказавшихся в экваториальной зоне и тропиках, вызвало подъем уровня моря на
четыреста футов. Океан снова перешел в наступление, затопляя уже опустошенные
гигантскими приливными волнами земли. За один день исчез перешеек, соединявший
Великобританию с Европой. Она превратилась в остров, а на границе Азии и Африки,
где простиралась необъятная пустыня, возник огромный залив, позднее названный
Персидским. Нил, величаво струивший свои воды по широкой плодородной долине к
великому океану, омывающему Черный континент с запада, повернул на девяносто
градусов и устремился на север, где на месте разлома геологических платформ
появилось Средиземное море. Так завершился последний великий ледниковый период,
оказавшийся много короче предыдущих и закончившийся едва ли не в мгновение ока -
если считать по геологическим меркам.
Внезапное насильственное изменение очертаний береговой линии Мирового
океана и направления господствующих течений привело к смещению полюсов и
нарушению баланса вращения нашей планеты. Земная ось на некоторое время
отклонилась на целых два градуса. Моря и океаны, состоящие из аморфной жидкости,
вошли в новый режим функционирования за каких-то три оборота Земли. А куда более
инертные континентальные массивы не смогли приспособиться столь же быстро, и
разрушительные землетрясения продолжали терзать многострадальную сушу ещё многие
месяцы.
Жестокие шторма, сопровождаемые пылевыми бурями, свирепствовали над
землей, разрывая в клочья и обращая в прах все, что ещё уцелело, и так
продолжалось восемнадцать лет, пока полюса не перестали колебаться, а ось
вращения планеты не вернулась в первоначальное положение. С течением времени
уровень моря стабилизировался, бушующие ураганы утратили прежнюю ярость, и
обозначились природно-климатические зоны, соответствующие изменившимся реалиям.
Постепенно эти изменения закрепились. Возросла продолжительность дней и ночей, а
количество суток в году, наоборот, уменьшилось. Не избежал потрясений и
магнитный полюс Земли, сдвинувшись на сотню миль к северо-западу.
Десятки, если не сотни тысяч видов животных и рыб были уничтожены в первые
же часы после катастрофы. В обеих Америках вымерли одногорбый верблюд, мамонт,
лошадь ледникового периода и гигантский ленивец. Не стало саблезубого тигра и
огромных птиц с двадцатифутовым размахом крыльев, и ещё множества других зверей
и пернатых, чей вес превышал сотню фунтов. Почти все они сгорели в лесных и
степных пожарах или задохнулись в дыму и вулканических газах.
Не избегла апокалипсиса и наземная флора. Растения, чудом уцелевшие в
мировом пожаре, сгинули чуть позже от нехватки солнечного света. Та же участь
постигла большую часть морских водорослей. В общей сложности Земля лишилась
более восьмидесяти пяти процентов своей биомассы, уничтоженной наводнениями,
огнем, бурями, лавинами, отравленной атмосферой и последовавшим за всем этим
голодом.
Сообщества людей, многие из которых достигли высочайшего уровня развития,
совокупно с другими культурами, также стоявшими на пороге золотого века, были
стерты с лица планеты в первые страшные сутки. Миллионы людей погибли ужасной
смертью. Ни малейшего следа не сохранилось от процветающих цивилизаций, а жалкой
горстке уцелевших остались лишь смутные воспоминания о прошлом. Словно крышка
гроба необратимо захлопнулась над стремительно прогрессирующим человечеством,
преодолевшим всего за десять тысяч лет путь от живших первобытными общинами
кроманьонцев до царей, архитекторов, строителей, художников и воинов. Морские
глубины стали братской могилой для сотен уникальных древних культур и бренных
останков создавших их людей. Сохранились лишь единичные образцы и фрагменты
случайно уцелевших предметов. В считанные часы бесследно исчезли огромные
города, и целые нации прекратили свое существование. Невиданный по масштабам
катаклизм не оставил камня на камне от достижений безжалостно остановленной на
пике развития человеческой цивилизации.
Подавляющее большинство из ничтожной горстки переживших апокалипсис людей
жили высоко в горах, где было проще найти убежище от разыгравшихся стихий в
глубоких пещерах и защищенных от бурь долинах. В отличие от основной массы
людей, достигших в своем развитии бронзового века и предпочитавших селиться по
плодородным низменным берегам рек и морей, горцы все ещё пребывали на уровне
первобытнообщинного строя, оставаясь кочевниками, охотниками и собирателями.
Однако выжить посчастливилось именно им, тогда как все их неизмеримо дальше
шагнувшие по пути прогресса собратья канули в Лету. Представьте на миг, что из
человеческой истории вычеркнуты Леонардо да Винчи, Пикассо, Эйнштейн и все
прочие гении и творцы минувших эпох, а нашей планетой безраздельно владеют
кочевые племена невежественных варваров, и вы поймете всю глубину свершившейся
трагедии. Нечто подобное, кстати, уже случалось после падения Римской империи,
сопровождавшегося долгими столетиями средневекового мрака, косности и застоя. Но
это произошло много позже и затронуло в основном только Европу, в то время как
злополучная комета в один миг уничтожила почти все население и ввергла в
первобытное состояние жалкие остатки выживших в катастрофе. Темные века неолита
сгустились над гробницами высокоразвитой культуры исчезнувших цивилизаций и
потекли неспешно, растянувшись более чем на два миллениума. Медленно, очень
медленно выбиралось человечество из этой тьмы, ценой бесчисленных жертв и тяжких
трудов начав насаждать первые ростки грядущей цивилизации в Месопотамии и
Египте.
Лишь единицы из числа образованных, мыслящих и одаренных творческим
талантом представителей населявших равнины и побережья народов сумели добраться
до высокогорных регионов и выжить. Понимая, что все достижения их культуры
безвозвратно погибли, они сознательно посвятили остаток своей жизни и жизнь
своих потомков возведению таинственных сооружений из обработанных каменных глыб,
многие из которых до сих пор поражают воображение своими циклопическими
размерами и остаются загадкой для исследователей. Эти мегалиты и дольмены
довольно часто встречаются в Европе и Азии, а также на островах Тихого океана и
низменных равнинах обеих Америк. Хочется верить, что на протяжении столетий люди
вершили свой добровольный труд в память о вселенской катастрофе, так безжалостно
оборвавшей ставший почти мифическим ещё при их жизни золотой век, и как
предупреждение грядущим поколениям. Но минула ещё тысяча лет, и наследники былых
творцов, строителей и инженеров постепенно утратили память предков,
ассимилировались с кочевыми племенами, и древняя раса, некогда создавшая
общество высочайшей культуры, окончательно прекратила свое существование.
И спустя сотни лет после катастрофы люди страшились спускаться с гор и
селиться в равнинной и прибрежной местности. Обладавшие техническими и
инженерными познаниями народы строителей и мореплавателей исчезли с лица земли,
принадлежавшие им секреты кораблестроения и навигации ушли вместе с ними, и лишь
смутные намеки на былое величие сохранились в отголосках полузабытых легенд и
изустных преданий. Оставалось только ждать и надеяться, что когда-нибудь в
отдаленном будущем люди снова обретут утраченные навыки; владевших же ими
предков почитали как богов.
Трудно представить, что все это опустошение, крушение цивилизации и гибель
людей были вызваны куском загрязненного космического льда размером с
провинциальный городишко где-нибудь в штате Айова. Слишком уж безжалостно и
жестоко обошлась с Землей врезавшаяся в неё комета. Последний раз подобное
потрясение планета пережила шестьдесят пять миллионов лет назад - тогда вымерли
динозавры. И тысячелетия спустя после этой ужасной катастрофы люди продолжали
считать кометы предвестницами грядущих бедствий. Появление в ночном небе
хвостатых странниц служило объяснением любых напастей - войны и чумы, мора и
глада.
Библейская легенда о Всемирном потопе и множество аналогичных преданий и
мифов в фольклоре разных стран восходят к этой трагедии, постигшей нашу планету
более девяти тысяч лет назад. Ее отголоски слышны в легендах ольмеков, ацтеков и
майя (их древние цивилизации пали под натиском алчных конкистадоров), страшных
сказках о затопившей землю Большой воде, передающихся из поколения в поколение у
всех индейских племен Соединенных Штатов и Канады; и даже мифы таких, казалось
бы, несхожих народов, как китайцы и полинезийцы, африканские аборигены и арабы,
сходятся в одном - упоминании о катаклизме, почти поголовно истребившем их
предков.
Но среди великого множества мифов, легенд, преданий и апокрифов особое
место занимает загадочная история, поведанная нам великим Платоном. С тех пор
сменилось не одно тысячелетие, а она по-прежнему будоражит воображение и
порождает жгучее любопытство и желание во что бы то ни стало раскрыть тайну.
Тайну исчезнувшего континента. Тайну Атлантиды.
КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК
30 сентября 1858 года
Бухта Стефенсона, Антарктида
Роксана Мендер знала: остановиться означает погибнуть. Она была близка к
полному изнеможению и заставляла себя двигаться только волевым усилием. И дело
было не в температуре намного ниже нуля, а в ледяных клыках снежного шквала, с
легкостью проникающих под одежду и впивающихся в кожу. Смертоносное дремотное
оцепенение постепенно обволакивало сознание, лишая способности сопротивляться.
Роксана шла медленно, одной ногой нащупывая дорогу, а затем подтягивая к ней
вторую, но все равно то и дело спотыкалась на неровностях ледяного поля. Дыхание
её давно сделалось частым и прерывистым, как у альпиниста, пробивающегося к
вершине гималайского восьмитысячника без кислородной маски.
На зрение рассчитывать не приходилось: ветер с бешеной злобой швырял
пригоршни ледяной крупы в лицо, защищенное, помимо капюшона меховой парки, ещё и
толстым шерстяным шарфом. Хотя Роксана позволяла себе выглянуть, прищурившись, в
крошечную щелку между его слоями не чаще раза в минуту, глаза её покраснели и
слезились. Особенная досада разобрала миссис Мендер, когда, взглянув вверх, она
увидела над головой чистое голубое небо и ослепительно яркое солнце. Роксана
знала, конечно, что подобное явление в Антарктике не редкость, но легче ей от
этого не стало.
Роксане ещё повезло: будь на ней европейская одежда, холод сковал бы её
тело в считанные минуты. К счастью, у неё было эскимосское снаряжение,
приобретенное мужем во время одной из предыдущих китобойных экспедиций. Под
паркой её одеяние состояло из длинной рубахи и штанов до колен, а ноги плотно
облегали мягкие сапожки мехом внутрь, которые полагалось натягивать наподобие
чулок. Сама же парка оставалась свободной, что помогало циркуляции тепла и
препятствовало скоплению влаги под одеждой. На парку пошли шкуры белых полярных
волков, а штаны и рубаху сшили из оленьих шкур.
Роксану сейчас больше всего заботило, как бы не сломать ногу или руку в
этой круговерти и избежать обморожения, если удастся выбраться из переделки
живой и невредимой. За тело она не волновалась, а вот за лицо беспокоилась.
Стоило ей почувствовать малейшие признаки онемения кожи щек или носа, как она
тут же принималась энергично растирать пораженное место, чтобы восстановить
циркуляцию крови. Этому правилу Роксана следовала неукоснительно - особенно
после того, как обморозились забывшие об осторожности шестеро членов экипажа.
Двое из них потеряли пальцы на ногах, а один лишился ушей.
Благодарение богу, порывы ветра начали слабеть, шквал утратил
первоначальную свирепость, да и идти сразу стало намного легче, чем за тот час,
когда она брела наугад, полностью утратив ориентацию. Зловещий вой вьюги в ушах
затих, сменившись бодрым похрустыванием фирна под ногами. Когда немного
прояснилось, Роксана обнаружила, что стоит у подножия холма высотой около
пятнадцати футов. Как и все остальные торосы, он образовался при сжатии и
нагромождении паковых ледяных полей, но, в отличие от других, выглядел более
пологим и доступным. Опустившись на четвереньки, Роксана поползла вверх по
гладкому склону, то и дело соскальзывая вниз и теряя по два фута из каждых трех
преодоленных.
Этот штурм отнял у неё последние силы. Сама не зная и не помня, как ей
удалось добраться до вершины, полумертвая от усталости Роксана растянулась
ничком на гребне. Сердце её бешено колотилось, тело налилось свинцовой тяжестью,
и она никак не могла отдышаться. Она понятия не имела, сколько провалялась на
льду, прежде чем пульс пришел в норму, а дыхание восстановилось, но радовалась
уже тому, что хотя бы глаза отдыхают от ветра пополам с ледяной крупой. Немного
придя в себя, Роксана в который раз прокляла себя за несусветную глупость, из-за
которой и попала в такое дурацкое положение. Без часов она совершенно потеряла
ориентацию во времени и даже не представляла, как долго отсутствовала на борту
"Паловерде" - китобоя, которым командовал её муж.
Почти полгода назад, когда судно затерло льдами, Роксана, чтобы разогнать
скуку, стала совершать ежедневные прогулки, предусмотрительно держась в виду
корабля. Матросы тоже за ней присматривали, так что неприятностей никто не
ожидал. Вот и сегодня с утра небеса синели бездонной и прозрачной, как хрусталь,
лазурью, и Роксана беззаботно устремилась на очередную экскурсию. Но стоило ей
отойти от "Паловерде" на несколько сот футов, как налетел ветер, по льду
закрутилась поземка, корпус и мачты китобоя в считанные мгновения скрыла
непроглядная белая пелена, и миссис Мендер с ужасом обнаружила, что заблудилась
и не знает, куда идти.
Большинство китобоев придерживаются вековой традиции не брать в
промысловые рейсы женщин. Однако далеко не все их жены покорно соглашались
сидеть дома в одиночестве по три-четыре года, пока муж в плавании. Роксану
Мендер тоже не прельщала перспектива коротать тысячи тоскливых часов в разлуке с
любимым. Она была сильной, выносливой и целеустремленной женщиной, хотя и
миниатюрной - едва пяти футов ростом и меньше сотни фунтов весом. Живые карие
глаза, привлекательная внешность, веселый и неприхотливый нрав снискали жене
капитана всеобщую симпатию. Миссис Мендер легко переносила тяготы и скуку
затяжных рейсов и никогда не жаловалась на морскую болезнь. В своей крошечной
каютке она родила сына, которого назвала Сэмюэлом, да и сейчас была на третьем
месяце беременности, хотя пока ещё не поставила мужа в известность об
ожидающемся прибавлении семейства. С командой она моментально нашла общий язык,
нескольких матросов научила читать, безотказно писала письма женам и
родственникам членов экипажа и с готовностью брала на себя обязанности сестры
милосердия, если на борту появлялись больные или раненые.
"Паловерде" входил в состав китобойной флотилии, вышедшей на промысел из
Сан-Франциско. Это было крепкое и надежное судно, сконструированное специально
для охоты на китов в полярных водах. При длине сто тридцать два фута, ширине
тридцать футов и осадке семнадцать футов "Паловерде" имел водоизмещение около
трехсот тридцати тонн. Размеры его позволяли свободно принять в трюм большое
количество китового жира и с достаточным комфортом разместить на борту
многочисленный экипаж охотников и матросов на протяжении всего промыслового
рейса, длящегося порой до трех лет. Киль, шпангоуты и бимсы изготовили из
корабельных сосен, срубленных в горах Сьерра-Невады, а трехдюймовой толщины
обшивку из того же материала дополнительно скрепили деревянными нагелями -
толстыми дубовыми гвоздями.
Оснасткой судно напоминало трехмачтовый барк и радовало глаз моряка
строгими, стремительными и одновременно изящными обводами. Обстановка и
переборки кают и матросского кубрика были сделаны на заказ из вашингтонской ели.
Особенно тщательно была отделана каюта капитана - главным образом, по настоянию
его супруги, твердо решившей сопровождать мужа в длительных плаваниях. Созвучно
названию судна, носовой фигурой служил резной барельеф, украшающий верхнюю часть
бушприта и изображающий паловерде-кряжистое дерево, обильно произрастающее на
юго-западе Североамериканского континента. Само же название опоясывало корму
огромными позолоченными буквами, над которыми распростер крылья гигантский
калифорнийский кондор, вырезанный в натуральную величину.
В отличие от коллег, командующих другими судами флотилии, Бредфорд Мендер
направился не в исхоженные вдоль и поперек воды Берингова моря, а повел
"Паловерде" на юг. Антарктические моря редко посещаются отважными китобоями
Новой Англии, так что капитан не без оснований рассчитывал на неплохую добычу в
этих нетронутых охотничьих угодьях.
Расчеты Мендера оправдались. Вскоре после пересечения Южного полярного
круга удалось загарпунить шесть крупных китов, после чего "Паловерде" начал
курсировать вдоль побережья Антарктиды. Море было свободно ото льдов, хотя судну
зачастую приходилось сутками лавировать в лабиринте айсбергов. Но в последнюю
неделю марта - первого месяца антарктической осени - море вдруг стало с
невероятной быстротой замерзать и покрываться льдом, вскоре достигшим толщины в
четыре фута. "Паловерде" ещё мог бы успеть прорваться в открытые воды, но
внезапно переменившийся ветер перерос в ревущий шторм, отбросивший судно обратно
к берегу. Путь к спасению был отрезан, и экипажу во главе с капитаном осталось
лишь наблюдать в бессильном отчаянии, как смыкаются вокруг судна превосходящие
его по размеру льдины, словно загоняя в ловушку, из которой нет выхода.
Ветер неумолимо гнал к берегу как будто стиснутый в кулаке исполина
"Паловерде". Еще свободные от льдин участки воды замерзали буквально на глазах.
Ценой героических усилий всего экипажа удалось поставить якоря на глубине шести
морских саженей и на расстоянии менее двух миль от берега. Но уже через
несколько часов корпус оказался зажат, как в тисках, меж двух ледяных полей,
которые становились все толще, а вскоре и последние полыньи скрылись под белым
саваном. "Паловерде" окончательно и бесповоротно затерло во льдах, и людям на
борту не оставалось другого выхода, кроме как готовиться к вынужденной зимовке.
А антарктическая зима между тем неуклонно приближалась: дни становились короче,
ночи длиннее. Весеннего потепления, сулящего надежду выбраться в открытое море,
предстояло дожидаться ещё добрых семь месяцев.
Первым делом убрали, просушили, свернули и спрятали паруса. Затем
подсчитали и распределили запасы провизии таким образом, чтобы растянуть их на
всю долгую полярную зиму. Никто, правда, не знал, когда именно ждать начала
весеннего таяния льдов, так что проведенная инвентаризация во многом была
условной. Зато заброшенные в проруби тонкие лини с крючками принесли результат
сверх ожидаемого, и вскоре в устроенный прямо на палубе ледник загрузили первые
центнеры радующих ассортиментом рыбьих тушек. Альтернативным источником питания
могли бы стать пингвины, бродившие по берегу, казалось, миллионными стаями; к
сожалению, приготовленные из пингвиньего мяса блюда, несмотря на все старания
кока, были отвратительны на вкус и стойко сохраняли неистребимый рыбный запах.
Из угрожающих зимовщикам опасностей главными были жуткие холода и
возможные неожиданные подвижки ледовых полей. Первая проблема оказалась вполне
решаемой: благодаря успешной охоте в трюме скопилось более сотни баррелей
китового жира; этих запасов горючего с лихвой хватало для обогрева и
приготовления пиши в течение самых студеных месяцев.
Окружающие судно льды пока не давали повода для беспокойства, однако
Мендер их внешней неподвижности не доверял, по опыту зная, что рано или поздно
паковый лед непременно начнет тороситься. Если это произойдет в непосредственной
близости от "Паловерде", бимсы, шпангоуты и - трехдюймовую обшивку корпуса
сплющит и разнесет в щепки с той же легкостью, как если бы они были сделаны из
картона. Не радовала капитана и мысль о том, что с потерей судна его жена и
ребенок будут обречены влачить полуголодное существование на этом
негостеприимном берегу в надежде на появление какого-нибудь корабля, прекрасно
сознавая при этом, что вероятность такого события в лучшем случае составляет
один шанс из тысячи.
Еще одной причиной капитанских забот была угроза цинги. У семерых членов
экипажа уже появились первые признаки этой страшной болезни. Хорошо хоть
насекомые и крысы, в отличие от людей, так и не смогли приспособиться и с
наступлением сильных холодов поголовно вымерли. Немало хлопот доставляла Мендеру
борьба с унынием и апатией, поразившими многих членов экипажа китобоя. Долгие
ночи Антарктики, опостылевшая монотонность ежедневной рутины, мороз и леденящий
ветер навевали на людей тоску и лишали воли к жизни и смысла существования. С
мрачными настроениями капитан управлялся по своему разумению, заставляя
подчиненных трудиться до изнеможения и изобретая бесполезные подчас задания -
лишь бы не давать расслабиться их умам и мышцам.
А по вечерам Мендер усаживался за письменный стол у себя в каюте и в
который уже раз принимался просчитывать их шансы на выживание. Но сколько ни
прикидывал он возможные варианты, результат в конечном итоге получался отнюдь не
утешительным. По всему выходило, что вероятность убраться отсюда с наступлением
весны целыми и невредимыми практически равнялась нулю.
Снежный шквал прекратился также внезапно, как налетел. В голубом небе
снова засияло солнце. Щуря глаза, чтобы уберечь их от нестерпимого блеска льдов,
Роксана вдруг заметила собственную тень под ногами и обрадовалась, как будто
встретила дорогого друга. На миг она даже забыла об окружающей её бескрайней
ледяной пустыне, но быстро опомнилась, обвела взглядом горизонт и с упавшим
сердцем обнаружила, что "Паловерде" находится в целых полутора милях от нее.
Кажущийся угольно-черным на фоне ослепительно белых полей корпус был наполовину
скрыт торосами, но на гафеле грот-мачты лениво колыхалось под слабым дыханием
бриза большое полотнище американского флага. Миссис Мендер сразу догадалась, что
его подняли по распоряжению встревоженного её долгим отсутствием супруга в
качестве маяка. С трудом верилось, что её так далеко занесло. Еще не до конца
пришедшей в себя Роксане почему-то казалось, что она все это время блуждала по
кругу, оставаясь в сравнительной близости от судна.
Приглядевшись повнимательней, она заметила на поверхности ледового поля
движущиеся врассыпную крошечные точки и поняла, что это люди, вышедшие на её
поиски. Она уже собиралась выпрямиться во весь рост и замахать руками, чтобы
привлечь их внимание, как вдруг увидела нечто совершенно неожиданное: чужие
корабельные мачты в узком треугольном просвете между двумя смерзшимися торосами
у самой береговой линии.
Три мачты со свернутыми на реях парусами, бушприт, высокий ют, такелаж -
все выглядело целым и непострадавшим. Поскольку ветер практически стих, Роксана
с облегчением освободила лицо и глаза от шарфа и тут же определила, что кромка
ледяного покрова приходится чуть ли не вровень с бортами неизвестного судна.
Отец миссис Мендер служил помощником и капитаном на чайных клиперах, ходивших в
Китай, и она ещё девчонкой научилась безошибочно разбираться в конструкции,
парусном снаряжении и назначении тысяч кораблей, ежегодно заходящих в бостонскую
гавань. Но такую оснастку, как у этого буквально закованного в лед судна, она
видела лишь однажды - да и то на картине, висевшей в гостиной дома её деда.
Корабль-призрак был стар, очень стар. Закругленная кормовая надстройка с
несколькими ярусами галерей возвышалась надо льдом, безразлично пялясь на
залитое солнцем пространство тусклыми глазницами иллюминаторов. Узкий корпус с
глубокой осадкой был добрых ста сорока футов длиной и не меньше тридцати пяти
шириной в области шкафута. Как будто брат-близнец того трехмачтового красавца,
что был изображен на старом полотне. Это был восьмисоттонный британский
"индиамэн" - торгово-транспортное судно Ост-Индской компании конца
восемнадцатого столетия.
С трудом оторвавшись от этого удивительного зрелища, Роксана замахала над
головой шарфом, одновременно подпрыгивая на месте. Кто-то из спасательной
команды заметил её телодвижения и обратил на них внимание остальных. Люди быстро
собрались вместе и со всех ног устремились к ней. Капитан бежал первым, далеко
обогнав основную группу. Не прошло и двадцати минут, как с полдюжины бородатых
мужчин обступили Роксану со всех сторон, шумно выражая свой восторг по поводу её
благополучного избавления. С несвойственной ему эмоциональностью Мендер помедвежьи
сгреб жену в объятия и осыпал её лицо и губы страстными поцелуями.
Обычно суровый и сдержанный морской волк плакал от счастья, не стесняясь слез,
замерзающих у него на щеках, не успевая скатиться в снег.
- Благодарю тебя, Господи! - бессвязно восклицал он. - Рокси! Моя Рокси! Я
уж думал, тебя больше нет. Воистину чудо, что ты осталась жива!
Бредфорду Мендеру недавно исполнилось тридцать шесть лет, из которых
последние восемь он командовал разными китобойными судами. Этот выход на морской
промысел, закончившийся вынужденной зимовкой во льдах Антарктиды, стал десятым в
его карьере. Стойкий, находчивый, бесстрашный и предприимчивый уроженец Новой
Англии, Мендер был крупным, представительным мужчиной шести футов ростом и весом
почти в двести двадцать пять фунтов. У капитана "Паловерде" были проницательные
глаза цвета морской лазури, иссиня-черные и жесткие, как у индейца, волосы и
пышная, окладистая борода от ушей до подбородка. Суровый и требовательный, он
всегда обращался справедливо с охотниками и матросами, а если и возникал
конфликт с кем-либо из членов экипажа, старался разрешить его разумно и честно.
Превосходный китобой и мореплаватель, Мендер отличался также и редкостной
деловой хваткой - он был не только капитаном судна, но и его владельцем.
- Как хорошо, что ты настоял, милый, чтобы я всегда выходила в эскимосской
одежде, которую ты мне подарил, - прошептала Роксана, прижимаясь к груди мужа. -
Если бы не она, я давно превратилась бы в ледышку!
- Вы слышали, парни? - обратился капитан к ухмыляющимся матросам. -
Давайте-ка побыстрее доставим миссис Мендер на борт и зальем в неё побольше
горячего супа и ещё кое-чего горячительного. Мне жена нужна, а не ледышка!
- Нет-нет, подождите! - спохватилась Роксана, вспомнив о своей находке. -
Вон там, видите? Чужое судно в промежутке между двумя торосами.
Все, как по команде, повернулись в ту сторону, куда указывала её рука.
- Это "индиамэн", английский торговый транспорт. Я узнала его по картине,
которая висит в доме моего деда в Бостоне. Похоже, команда его покинула.
Мендер, прищурившись, уставился на призрачно-белые под толстым слоем снега
и инея мачты, вздымающиеся из своей ледовой гробницы подобно костлявым рукам
скелета.
- А ведь ты права, Рокси, - задумчиво кивнул он. - Полагаю, этому купцу
лет сто или около того. Конец прошлого века, если не середина. Таких уже очень
давно не строят.
- Я бы предложил его обследовать, капитан, - высказался первый помощник
"Паловерде" Натан Биглоу. - Там может оказаться провизия, которая поможет нам
дотянуть до весны.
- Той провизии уже лет восемьдесят, а то и больше, - с сомнением покачал
головой Мендер.
- Да что ей сделается на холоде?! - вмешалась Роксана. Бредфорд с
нежностью посмотрел на нее:
- Хоть и туго тебе пришлось, дорогая женушка, а головка твоя по-прежнему
работает отменно. Ну что ж, наведаемся в гости к Джону Булю. А ты ступай
греться. Кто-нибудь из парней проводит тебя на "Паловерде".
- Ну уж нет, дорогой муженек! - в тон ему решительно отказалась Роксана;
от перспективы очутиться на борту таинственного судна кровь быстрее забурлила в
жилах, на щеках заиграл румянец, усталости как не бывало. - Я его первой
заметила и ни за что не соглашусь остаться на бобах!
Не успел Мендер возразить, как она решительно плюхнулась задом в снег,
лихо съехала вниз по пологому склону тороса на лед, вскочила на ноги, быстро
отряхнулась и бодрым шагом направилась в сторону вмерзшего в лед "индиамэна".
Мендер обменялся взглядами с командой, пожал плечами и философски заметил:
- Самое бесполезное дело на свете - спорить с женщиной, которой овладело
любопытство.
- Покинутое экипажем судно... - пробормотал Биглоу. - Очень жаль, что его
так сильно зажало, - мы могли бы отвести его домой и потребовать премию за
спасение.
- Слишком уж древняя посудина, - откликнулся Мендер. - Вряд ли за неё
много отвалят.
- Эй, мужчины, вы что, так и собираетесь прохлаждаться и заниматься
болтовней? - насмешливо крикнула снизу обернувшаяся к ним Роксана. - Давайте
быстрее за мной, пока снова не заштормило.
Льдины громоздились у самого фальшборта затертого судна, что значительно
облегчало доступ. Перебравшись с планшира через орудийные порты на верхнюю
палубу, Роксана, её муж и остальные моряки очутились на покрытом тонкой ледяной
коркой квартердеке.
Мендер огляделся вокруг и в недоумении покачал головой:
- Просто удивительно, как это его не расплющило льдами за столько лет?!
- Вот уж не думал, что когда-нибудь ступлю на палубу британского
"индиамэна"! - потрясение прошептал один из матросов с восторженным блеском в
глазах. - Тем более такого, который спустили на воду, когда мой дед ещё не
родился.
- Солидное водоизмещение, - неторопливо заговорил Мендер. - Тонн
девятьсот, на мой взгляд. И размеры приличные: сто пятьдесят футов в длину,
сорок в ширину.
Построенный и оснащенный на верфях Темзы, "индиамэн" - рабочая лошадка
британского торгового флота восемнадцатого столетия - был своего рода гибридом
между крупнотоннажным транспортным судном и военным кораблем. В основном он
предназначался для перевозки грузов, но в те далекие времена пиратов и каперов
Ост-Индская компания вооружала свои суда двадцатью восемью восемнадцатифунтовыми
пушками. Вдобавок помимо объемистых трюмов на них имелись и пассажирские каюты,
предназначенные, как правило, для доставки из Англии в Индию и обратно
высокопоставленных служащих самой компании, а также военных и правительственных
чиновников высшего ранга. Рангоут, такелаж и все остальное на борту, окутанное,
словно защитной пленкой, тонким полупрозрачным слоем льда, было в полной
сохранности, как будто в ожидании исчезнувшего экипажа. Безмолвно застывшие у
закрытых портов массивные стволы тяжелых орудий, надежно принайтованные к
шлюпбалкам спасательные шлюпки, тщательно задраенные люки...
И в то же время ощущалась в этом безукоризненном порядке какая-то
необъяснимая жуть, навязчиво внушающая мысль о незримом присутствии неких
потусторонних сил. Сбившимися в кучку людьми внезапно овладел беспричинный страх
- как будто где-то внизу, под ногами, в глубине самого дальнего трюма затаилась
в ожидании новых жертв какая-то дьявольская тварь. Моряки - народ суеверный, и
кроме Роксаны, охваченной прямо-таки юношеским энтузиазмом, среди них не нашлось
никого, кто не испытывал бы в тот момент мрачных предчувствий. Все подавленно
молчали.
- Странно, - проронил наконец Биглоу. - Все выглядит так, будто экипаж
покинул судно раньше, чем его затерло во льдах.
- Едва ли, - возразил Мендер. - Сам посуди: спасательные шлюпки все на
местах.
- Ну тогда одному богу известно, что мы обнаружим на нижних палубах, -
уныло покачал головой помощник.
- Так пошли и посмотрим! - задорно предложила Роксана.
- Без тебя, моя дорогая. Думаю, тебе лучше остаться здесь. Миссис Мендер
смерила мужа испепеляющим взглядом и упрямо вздернула подбородок:
- А я отказываюсь торчать тут одна на палубе! Вдруг мне привидение
явится?!
- Если здесь и водятся привидения, мэм, - с невольной улыбкой заметил
Биглоу, - то исключительно в замороженном виде.
Мендер начал распоряжаться:
- Разделимся на две поисковые группы. Мистер Биглоу, возьмите трех человек
и обследуйте кубрики и трюмы. А мы пока осмотрим кормовые каюты пассажиров и
офицеров.
- Так точно, сэр! - по-военному козырнул помощник.
Возле ведущей в кормовую часть двери образовалась небольшая гора из льда и
снега, поэтому Мендер, Роксана и двое матросов поднялись на гакаборт,
рассчитывая проникнуть внутрь через световой люк. Мужчины совместными усилиями
оторвали примерзшую крышку и отвалили её в сторону. Внизу царил мрак. Капитан
первым начал спускаться по трапу, Роксана следом за ним. Преодолев с дюжину
ступенек, они очутились в темном коридоре. Миссис Мендер, чтобы не потеряться,
ухватилась за хлястик на бушлате мужа. Ее обычно бледное лицо в предвкушении
удивительных открытий разрумянилось от возбуждения. Бедняжка и не подозревала,
какой замороженный кошмар предстанет перед её глазами через несколько минут.
На заиндевевшем коврике у двери в капитанскую каюту свернулась клубком
крупная немецкая овчарка. Роксане показалось сначала, что собака спит. Но Мендер
ткнул её в бок носком сапога и по звуку сразу определил, что перед ними насквозь
промерзший труп.
- Все равно что окаменела, - проворчал он. - Твердая как скала.
- Бедная собачка, - с грустью прошептала Роксана. Мендер в нерешительности
остановился перед закрытой дверью.
- Даже подумать страшно, что мы можем там найти, - честно признался он.
- Да нет там ничего, сэр, - заметно нервничая, отозвался один из матросов.
- Я думаю, они наверняка оставили судно и подались на север, вдоль побережья.
Роксана с сомнением покачала головой:
- Что-то не верится. Не могу представить, чтобы такого красивого пса
бросили подыхать в одиночестве.
Мужчины выбили дверь в капитанскую каюту и замерли на пороге. Красивая
молодая женщина в пышном наряде, модном во второй половине восемнадцатого
столетия, сидела в кожаном кресле, обратив взгляд полных неизбывной печали
темных глаз на дитя в колыбели. Очевидно, она так и замерзла здесь, скорбя об
утрате своего ребенка. На коленях у женщины лежала раскрытая на псалмах Библия.
У нечаянных зрителей этой трагической картины перехватило горло, а на
глаза сами собой навернулись слезы. Исследовательский азарт Роксаны мигом
испарился, сменившись душевной болью. Люди стояли молча, боясь неосторожным
словом нарушить тишину склепа, в который превратилась каюта. Их присутствие
выдавали только клубы пара от дыхания, расплывающиеся вокруг туманным облачком.
Мендер повернулся и прошел в смежное помещение, где обнаружил мертвого
мужчину - по всей видимости, капитана судна и супруга найденной в соседней каюте
дамы. Мертвец сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кресла. Рыжие
волосы покрыты льдом и инеем, лицо белее мела. В правой руке, покоящейся на
подлокотнике, зажато гусиное перо. На столе исписанный аккуратным почерком лист
бумаги. Мендер смахнул с него иней и прочел:
26 августа 1779 года
Уже пять месяцев мы заперты в этом богом проклятом месте, после того как
шторм унес нас далеко к югу от нашего курса. Продовольствие кончилось. Уже
десять дней никто ничего не ел. Почти все пассажиры и члены команды мертвы. Наша
маленькая дочурка умерла вчера, моя бедная жена скончалась час назад. Просьба к
тому, кто найдет наши тела, при первой возможности известить директоров торговой
компании "Скайлар Крофт Трейдинг" в Ливерпуле о нашей судьбе. Конец уже близок;
скоро и я воссоединюсь с моими любимыми женой и дочерью.
Ли Хант, капитан "Мадраса"
Рядом на столе лежал бортовой журнал "Мадраса" в кожаном переплете. Мендер
аккуратно отделил от деревянной столешницы примерзшую заднюю обложку, сунул
тяжелую книгу под бушлат, на цыпочках вышел из каюты и бесшумно прикрыл за собой
дверь.
- Что там? - спросила Роксана.
- Тело капитана.
- Боже, как все это ужасно!
- Боюсь, дорогая, это ещё только цветочки.
Слова его, увы, оказались пророческими. Разделившись попарно, они
двинулись дальше от каюты к каюте. Самые роскошные пассажирские апартаменты
размещались в кормовой надстройке под полуютом, образуя настоящий дворец с
галереями, залами и множеством помещений разной величины. По правилам Компании,
пассажиры оплачивали только проезд в пустой каюте, которую должны были
меблировать сами - в зависимости от вкуса и толщины кошелька. Диваны, кровати,
кресла и прочие предметы обстановки крепились к палубе на случай сильного
волнения на море. Богатые клиенты часто прихватывали с собой секретеры, книжные
шкафы и даже музыкальные инструменты, в том числе пианино и арфы.
Всего в этой части судна китобои с "Паловерде" нашли около тридцати тел в
самых разных позах. Одни умерли сидя, другие в постели, третьи просто лежа на
палубе - вытянувшись во весь рост или свернувшись клубком. Причем все до единого
выглядели так, как будто отошли не в мир иной, а всего лишь заснули.
Особенно действовал на Роксану вид тех мертвецов, чьи глаза оставались
открытыми. Выделяющаяся на фоне матовой белизны лиц цветовая гамма радужных
оболочек вызывала жуткое ощущение. Ее буквально передернуло, когда один из
матросов случайно задел волосы мертвой женщины, и те с сухим треском обломились,
как пучок тонкого хвороста.
Но самое кошмарное зрелище ожидало их в кают-компании. Расположенный под
штурманской рубкой и капитанской каютой огромный зал, отделкой и обстановкой не
уступающий бальному, сейчас больше походил на морг после крушения поезда. На
полу, на диванах, в креслах лежали десятки мертвецов, в основном мужчины, многие
в форме старших офицеров британской армии. Примерно та же картина наблюдалась в
находящемся палубой ниже отделении для пассажиров третьего класса. Только здесь
замерзшие трупы несчастных мирно покачивались в подвесных койках, натянутых над
грудами запасных снастей и сундуками с багажом.
Лица почти всех умерших на борту "Мадраса" выражали спокойствие и
умиротворение. Не было заметно ни малейших признаков хаоса или насилия. Все на
своих местах, все вещи и товары аккуратно уложены и закреплены. Если бы не
предсмертная записка капитана Ханта, можно было подумать, что время для этих
людей просто остановилось, и они расстались с жизнью так же естественно, как
ходили или дышали. Зрелище, представшее Мендерам и их спутникам, не было ни
отвратительным, ни ужасающим и воспринималось, скорее, как результат несчастного
случая, хотя и огромного масштаба. Эти люди погибли семьдесят девять лет назад,
и мир забыл об их существовании. Даже среди тех, кто думал о них, поминал и
оплакивал, почти никого уже не осталось на свете.
- Одного я не могу понять, - призналась Роксана. - Как же все-таки они
умерли?
- Обыкновенно, - пожал плечами Бредфорд. - Кто-то от голода, остальные от
холода.
- Но они же могли ловить рыбу в проруби, как мы, стрелять пингвинов, на
худой конец, и обогреваться, сжигая какие-то деревянные детали оснастки и
обшивки.
- В посмертной записке капитана Ханта говорится, что "Мадрас" отнесло
штормом далеко к югу от первоначального курса. Я предполагаю, что их затерло
льдами значительно дальше от берега, чем нас, и капитан, рассчитывая рано или
поздно снова выбраться на открытую воду и следуя общепринятым в практике
мореплавания того времени правилам, запретил разжигать огонь на борту во
избежание пожара. А потом кончилась провизия, и люди слишком ослабели, чтобы
предпринять какие-либо активные действия.
- И они умерли один за другим...
- Да. А когда пришла весна и лед растаял, судно не вынесло в Тихий океан,
а противными ветрами прижало к берегу, где оно с тех пор и покоится.
- Думаю, вы правы, капитан, - согласился первый помощник Биглоу,
присоединившийся к супругам после обследования носовой части. - Судя по их
одежде, бедняги никак не рассчитывали на зимовку в полярных водах. Все носильные
вещи предназначены исключительно для тропиков. Очевидно, "Мадрас" шел из Индии в
Англию.
- Какая страшная трагедия, - вздохнула Роксана. - И некому было прийти на
помощь этим несчастным!
- Кроме Провидения, - чуть слышно пробормотал себе под нос Мендер, а вслух
спросил, обернувшись к Биглоу: - Что обнаружили в трюме?
- Ни золота, ни серебра я не нашел, сэр. В основном чай и китайский фарфор
в прочных деревянных ящиках. Немного шелка в кипах, ротанг разных видов,
пряности и камфорное дерево. Ах да, ещё я наткнулся на запертую кладовую прямо
под каютой капитана. Кто-то хорошо постарался: дверь окована тяжелыми цепями и
замок неподъемный.
- Вы её осмотрели? - быстро спросил Мендер.
- Нет, сэр. Я прикинул, что при осмотре полагалось бы ваше присутствие.
Мои парни сейчас как раз трудятся над цепями.
- А вдруг там сокровища? - с замиранием в голосе проговорила Роксана, и на
её щеках снова заалел румянец.
- Скоро узнаем, дорогая, - улыбнулся Мендер, - Мистер Биглоу, будьте
любезны проводить нас.
Ведомые первым помощником, они спустились по трапу палубой ниже. Напротив
кладовой темнела махина восемнадцатифунтового орудия, уткнувшегося жерлом в
обледеневшие створки порта. Двое матросов из экипажа "Паловерде" сбивали тяжелый
замок, соединявший прикрученные к двери массивными болтами цепи. С помощью
кувалды и зубила, найденных в плотницкой, они вгрызались в толстенную дужку
замка, пока та не поддалась их усилиям. Сбив несколькими ударами лед с
примерзшего засова, они отодвинули его и распахнули дверь.
Тусклый свет проникал в кладовую через крошечный иллюминатор на уровне
фальшборта. От переборки до переборки громоздились деревянные ящики, сундуки,
большие плетеные корзины и короба, причем настолько разнокалиберные, что
определить хотя бы приблизительно характер их содержимого по внешнему виду не
представлялось возможным. Мендер подошел к самому большому контейнеру и не без
усилий приподнял тяжелую крышку.
- Сдается мне, все это хозяйство никогда не входило в опись товаров,
погруженных на борт в Индии, - заметил он вполголоса. - Такое впечатление, будто
сколачивали и загружали эти короба и ящики наспех, уже по ходу рейса, после чего
капитан счел необходимым поместить их под замок.
- Бредфорд, ну сколько можно?! - взмолилась Роксана, сгорающая от
любопытства. - Открывайте скорее, не то я сейчас взорвусь!
Матросы остались снаружи, а Мендер с Биглоу принялись один за другим
вскрывать ящики и исследовать их содержимое. Никто не замечал жгучего холода.
Всех согревало лихорадочное предвкушение находки бесценных сокровищ - золота и
драгоценностей. Но стоило Мендеру извлечь по нескольку образцов из разных
контейнеров, как все надежды в одночасье стать миллионерами рассыпались в прах.
- Медная, - разочарованно констатировал он, передавая изящно отлитую урну
жене, которая тут же поднесла её к иллюминатору, чтобы получше рассмотреть. -
Правда, красивая, ничего не скажешь. Должно быть, греческая или римская, хотя в
антиквариате я не очень-то разбираюсь.
Биглоу тоже достал с полдюжины предметов. В основном это были медные и
керамические скульптурные изображения странного вида животных с бусинами черного
опала вместо глаз.
- Они прекрасны! - восторженно прошептала Роксана, откровенно любуясь
безупречными линиями статуэток и отливок. - В жизни не видела ничего подобного.
Просто сказка какая-то.
- Да, необычные фигурки, - согласился Мендер.
- Как вы думаете, сэр, они чего-нибудь стоят? - спросил Биглоу.
- Для коллекционера или музея - может быть, - подумав немного, ответил
Мендер. - Но я серьезно сомневаюсь, чтобы мы на них разбогатели. - Он вдруг
замолчал, нагнулся и вынул из стоящего чуть в стороне от остальных короба
абсолютно черный человеческий череп в натуральную величину. - Господи, а это ещё
что такое?!
- Да, жутковатая вещичка, - проворчал Биглоу.
- Как будто сам Сатана его вырезал! - дрожащим голосом пробормотал один из
матросов, перекрестившись на всякий случай.
Роксана, никогда не бывшая суеверной, хладнокровно отобрала череп у мужа и
с нескрываемым интересом заглянула в пустые глазницы.
- Похоже на черное стекло. Гладенький, ни единой шероховатости. Ой,
смотрите, у него в зубах голова дракона!
- Думаю, это скорее вулканический обсидиан, - заметил Мендер, - но я не
представляю, как можно вырезать из...
Его прервал громкий треск. Снаружи что-то натужно заскрежетало, и
пробивавшийся сквозь иллюминатор дневной свет померк. Остававшийся на верхней
палубе матрос вихрем слетел по трапу и бросился к ним, крича на бегу:
- Сэр, надо уходить! Там лед трескается, и вода выступает целыми озерами.
Если не поторопимся, можем застрять тут навсегда!
Мендер не стал терять времени на расспросы.
- Возвращаемся на "Паловерде"! Живо!
Роксана обернула череп шарфом и сунула под мышку.
- Сейчас не до сувениров! - прикрикнул на жену Мендер, но та хладнокровно
пропустила его слова мимо ушей и только крепче обхватила удивительную находку.
Мужчины, пропустив Роксану вперед и бесцеремонно подталкивая сзади,
торопливо поднялись на верхнюю палубу и спрыгнули на лед. Вокруг творилось чтото
невообразимое: неподвижное и устойчивое всего пару часов назад ледовое поле
на глазах вспучивалось и расходилось широкими трещинами. Трещины моментально
превращались в полыньи - фонтаном бьющая снизу морская вода захлестывала льдину,
разливаясь вокруг бурлящими потоками. Никто и представить себе не мог, что лед
способен таять с такой невероятной быстротой.
Мужчины и Роксана, обходя громоздящиеся льдины, местами образующие заломы
высотой до сорока футов, и очертя голову перепрыгивая через ещё не успевшие
разойтись трещины, неслись так. будто за ними гонятся целые полчища демонов
преисподней. Их бегство сопровождалось пушечным грохотом ломающихся и
торосящихся льдов. Отход был изматывающе тяжел: даже на ровной поверхности ноги
вязли на каждом шагу в шестидюймовой толщины снежном одеяле.
Снова поднялся ветер, только сейчас он был влажным и теплым - впервые за
много месяцев, истекших с того рокового дня, когда "Паловерде" угодил в ледовый
плен. Преодолев полторы мили, они едва не падали от изнеможения. Но до их ушей
уже доносились подбадривающие голоса оставшихся на борту китобоя, и они из
последних сил продолжали движение. Какая-то сотня ярдов отделяла беглецов от
спасения, когда перед ними возникло новое, казалось бы, непреодолимое
препятствие. Тонкая, почти незаметная трещина внезапно разошлась футов на
двадцать и продолжала стремительно расширяться, увеличиваясь на фут за каждые
тридцать секунд.
Мигом оценив затруднительное положение, в котором оказались капитан и его
спутники, второй помощник "Паловерде" Эйса Найт приказал матросам спустить за
борт китобойную шлюпку. Ее волоком потащили по льду к трещине, которая достигла
уже почти тридцати футов. Люди были охвачены единым порывом выручить товарищей
любой ценой. К тому моменту, когда им удалось наконец дотащить шлюпку до края
трещины, Мендеры, Биглоу и пятеро матросов уже стояли по колено в заливающей лед
воде.
Вельбот быстро столкнули в ледяную воду и в несколько мощных гребков
подогнали к противоположному "берегу" - к вящему облегчению тех, кого отделяли
от неминуемой гибели считанные минуты. Роксану погрузили первой, а её муж, как и
положено капитану, перебрался в шлюпку последним.
- Мы в неоплатном долгу перед вами, мистер Найт, - сказал Мендер, с
чувством пожимая руку второго помощника. - Ваши решительные действия спасли нам
жизнь. Особенно я благодарен вам за спасение жены.
- И ребенка, - добавила Роксана, высунув голову из одеяла, в которое
завернули её двое дюжих гребцов. Мендер в недоумении посмотрел на жену:
- Но наш сын на борту, и ему ничто не угрожало.
- Я не о Сэмюэле, - с трудом выговорила она, стуча зубами.
Капитан уставился на неё в упор:
- Уж не хочешь ли ты сказать, женщина, что снова в тягости?
- Третий месяц пошел, - смиренно потупившись, призналась Роксана.
Мендер был потрясен:
- И ты отправилась на берег в шторм, зная об этом?!
- Когда я уходила, никаким штормом и не пахло, - с улыбкой возразила
Роксана.
- Подскажи, Господи, ну что мне с ней делать? - тяжко вздохнул капитан.
- Если желаете избавиться от миссис Мендер, сэр, - шутливо предложил
Биглоу, - буду счастлив оказать вам услугу.
Мендер, хоть и продрог до костей, от души расхохотался и обнял жену, чуть
не задушив в объятиях.
- Не искушайте меня, мистер Биглоу. Ох не искушайте!
Через полчаса переодевшаяся в сухое Роксана сидела на камбузе "Паловерде"
и грелась у чугунной печки. А экипаж во главе с капитаном не теряя ни минуты
занялся авральной подготовкой судна к отплытию. Свернутые паруса спешно
извлекали из трюма и крепили на реи. И вот загремели в клюзах якорные цепи,
гордо развернулись полотнища марселей, и сам Мендер встал за штурвал, твердой
рукой выводя "Паловерде" по многочисленным протокам в обход массивных айсбергов
в открытое море.
С честью выдержав вынужденное полугодовое пребывание у этих
негостеприимных берегов и не потеряв ни единого человека, отважные китобои
вырвались из ледового плена и направились домой, не преминув попутно пополнить
бочки в трюме ещё тысячью семьюстами баррелей ворвани и спермацета.
Обсидиановый череп - единственный трофей, который Роксана успела
прихватить с "Мадраса", - занял почетное место на каминной полке дома Мендеров в
Сан-Франциско. Бредфорд Мендер должным образом списался с новыми владельцами
компании "Скайлар Крофт Трейдинг", сменившей к тому времени и название тоже, и
отослал им бортовой журнал, указав координаты места на берегу моря
Беллинсгаузена, где было найдено злополучное судно.
Увы, "Мадрасу", этому таинственному и зловещему реликту прошлого с
мертвецами на борту, суждено было ещё очень и очень долго оставаться закованным
во льдах. В 1862 году из Ливерпуля отправили экспедицию из двух кораблей с
заданием снять груз с "Мадраса", но ни один из них не вернулся. Оба пропали без
вести в бескрайних ледяных просторах Антарктики.
Пройдет ещё сто сорок четыре года, прежде чем на палубы бывшего
"индиамэна" снова ступит нога человека.
Часть первая
БЛИЖЕ К АДУ НЕ БЫВАЕТ
22 марта 2001 года Пандора, штат Колорадо
Гаснущие звезды в утреннем небе кажутся нарисованными на заднике
театральной сцены, если смотреть на них с высоты в девять тысяч футов над
уровнем моря. Но, когда Луис Маркес вышел на порог своего маленького деревянного
домика, самый призрачный вид был у луны. Такого неестественного апельсинового
ореола вокруг неё Луис никогда раньше не видел. Несколько секунд он разглядывал
это странное явление и только потом направился через двор к своей машине -
пикапу "Шевроле Шайенн" 1973 года выпуска.
В темноте натянув рабочий комбинезон, Луис выскользнул из дому тише мыши,
чтобы не разбудить жену и дочек. Лайза накануне вечером предлагала встать вместе
с мужем, чтобы приготовить ему завтрак и сандвичи на ланч, но он твердо заявил,
что в четыре часа утра ковыряться на кухне, не зажигая света, может только
душевнобольной.
В быту Маркесы никогда не стремились к роскоши и умели довольствоваться
малым. Глава семейства собственными руками отремонтировал и перепланировал
обветшавший коттеджик, построенный ещё в 1882 году. Дети ходили в школу в
ближайший городок Теллурид, а все, что Луис и Лайза не могли купить в магазинах
этого быстро завоевывающего популярность горнолыжного курорта, приобреталось в
ежемесячных поездках в Монтроз, расположенный в шестидесяти семи милях к северу.
Привычный утренний ритуал Луиса считался незавершенным до тех пор, пока он
не насладится чашечкой кофе, одновременно разглядывая сверху окрестности
Пандоры, ныне превратившейся в город-призрак. В потустороннем свете луны
несколько десятков сохранившихся здании казались кладбищенскими надгробьями.
Когда в 1874 году в этих местах обнаружили золотоносные породы и волны
старателей хлынули в долину Сан-Мигель, здесь возник город, которому дали
название Пандора - в честь легендарной древнегреческой красотки с сундуком,
полным даров весьма сомнительного свойства. Бостонские банки, скупив большую
часть индивидуальных заявок, профинансировали разработку шахты и строительство
крупной обогатительной фабрики в двух милях от ещё более знаменитого шахтерского
городка Теллурида.
Шахту назвали "Парадиз", а Пандора вскоре получила официальный статус
города с населением в двести человек и собственным почтовым отделением. Вдоль
главной улицы тянулись аккуратно выкрашенные коттеджи с тщательно подстриженными
и огороженными побеленным штакетником газонами. Хотя Пандора располагалась в
высокогорной долине, откуда можно было выбраться только через узкое ущелье,
между городом и остальным миром была налажена оживленная связь. Дорога к
Теллуриду поддерживалась в идеальном состоянии, а "Южная железнодорожная
компания Рио-Гранде" провела по дну каньона ветку-одноколейку, чтобы доставлять
на шахту пассажиров и грузы и вывозить добытое золото в Денвер.
Кое-кто, однако, утверждал, что на шахте лежит проклятие. Добытое за
несколько десятков лет эксплуатации золото на сумму более пятидесяти миллионов
долларов было щедро оплачено жизнями и здоровьем шахтеров. Всего в сырых и плохо
вентилируемых штольнях и забоях погибло двадцать восемь человек, причем
четырнадцать из них в одной катастрофе, а ещё около сотни изувечило на всю жизнь
при просадках и обвалах.
Старожилы, покинувшие город и осевшие в Теллуриде, клялись, что в шахте до
сих пор можно услышать шаги и жалобные стоны призрака одного из погибших.
Подземные выработки тянулись на десятки миль, сетью крупноячеистых сот
пронизывая крутые склоны величественного пика, вздымающегося в нежную лазурь
колорадских небес на высоту почти 13 000 футов.
К 1931 году разработка истощившейся золотоносной породы сделалась
нерентабельной. Шахта "Парадиз" закрылась и шестьдесят пять лет оставалась лишь
воспоминанием и медленно затягивающимся шрамом, уродующим живописный ландшафт.
Только в 1996 году забытые стволы и галереи снова услышали топот сапог и звон
кирки.
Маркес перевел взгляд на горные вершины. Неделю назад закончилась четыре
дня свирепствовавшая буря, и толщина покрова и без того заснеженных склонов
возросла ещё на четыре фута. С весенним потеплением снег стал рыхлым, как
картофельное пюре. Приближался сезон лавин. Горнолыжников предупреждали об
опасности и рекомендовали ни в коем случае не отклоняться в сторону от
проложенных маршрутов и лыжных трасс. Впрочем, дому Маркеса и его семье ничто не
угрожало - со дня основания Пандору ещё никогда не накрывал снежный оползень, -
а вот сам он сильно рисковал всякий раз, когда взбирался зимой на своем
пикапчике по узкому обледеневшему серпантину и допоздна работал в одной из самых
глубоких и отдаленных штолен заброшенной шахты. С каждым днем становилось все
теплее, и сход лавины мог произойти в любое время.
За все проведенные в горах годы Маркес только однажды видел лавину. И это
зрелище до конца жизни не изгладится из его памяти. Колоссальных размеров
снежный ком с огромной скоростью скатывался по склону, окруженный искрящимся
облаком, сметая с рокочущим громом на своем пути скалы и деревья.
Допив кофе, Луис нахлобучил видавшую виды защитную каску, сел за руль
своего внедорожника и запустил двигатель. Дав ему пару минут прогреться,
тронулся с места и осторожно повел машину по узкой немощеной дороге, ведущей к
шахте. После недавней бури протекторы его автомобиля оставляли в снегу глубокие
колеи, и Луис очень внимательно следил за дорогой, которая вскоре начала круто
изгибаться вверх по спирали. Через пару минут с внешней стороны дороги показался
обрыв, отвесно уходящий вниз на несколько сот футов. Если на этом отрезке
серпантина занесет, спасателям долго потом придется выскребать по кусочкам
искореженный труп из груды расплющенного железа.
Местные, не стесняясь, намекали, что у Маркеса проблемы с головой, а все
из-за того, что он зачем-то приобрел права на старую шахту "Парадиз". За глаза
же, собираясь в салуне попить пивка, откровенно называли его старым
маразматиком. "Ведь все золото, которое стоило извлекать из породы, добыто уже
много лет назад!" - говорили они, в недоумении пожимая плечами. И ни одна живая
душа на свете, кроме Лайзы и председателя правления скромного коммерческого
банка в Теллуриде, не догадывалась о том, что Маркес благодаря этой покупке
станет богатым человеком. Прибыль от шахты он расчетливо инвестировал в местную
недвижимость, и когда начался горнолыжный бум, состояние его достигло почти двух
миллионов долларов.
Золото Луиса не интересовало. Последние десять лет он занимался
исключительно камнями. В Монтане, Неваде и Колорадо он рыскал по заброшенным
золотым и серебряным рудникам, выискивая часто сопутствующие драгоценным
металлам редкие минералы, ценимые ювелирами. В одном из штреков шахты "Парадиз"
он наткнулся на мощную жилу розоватых кристаллов, пренебрежительно принятых
старыми горняками за пустую породу. Наметанный глаз Маркеса сразу опознал в них
родохрозит, очень красивый полудрагоценный камень, в природных условиях имеющий
окраску от бледно-розовой до темно-вишневой.
Месторождения родохрозита встречаются во всех частях света, но довольно
редки. Ювелирной обработке подвергаются, как правило, только мелкие экземпляры,
а крупные природные кристаллы чистой воды весом от восемнадцати карат пользуются
бешеным спросом среди коллекционеров. Камни, добытые в шахте "Парадиз", отвечали
самым строгим требованиям знатоков и ценителей. Маркес мог бы давно уйти на
покой и провести остаток жизни в блаженном ничегонеделании, но решил повременить
ещё немного, пока не выработает жилу до конца.
Остановив свой старый потрепанный пикап у массивной и порядком
проржавевшей железной двери, запертой аж на четыре навесных замка, Маркес вышел
из кабины, достал ключи, каждый размером в мужскую ладонь, открыл замки и снял
цепи. Двумя руками потянул на себя тяжелую створку. Лучи лунного света проникли
в проем, вырвав из мрака наклонно уходящую вниз площадку и пару рельсов.
Войдя внутрь, Луис запустил движок, приводящий в действие большой
переносной генератор, и повернул тумблер на распределительном щите. Ствол шахты
внезапно озарился длинной гирляндой электрических лампочек, протянутой на сотни
ярдов в глубь галереи. На рельсах Маркеса ждала вагонетка, привязанная тросом к
лебедке. Вагонетку делали на века, и единственным признаком её истинного
возраста был бурый налет ржавчины на бортах.
Маркес влез в вагонетку и нажал кнопку на пульте дистанционного
управления. Лебедка зажужжала, стравливая трос, и вагонетка покатила по рельсам
вниз, движимая одной лишь силой тяжести. Спуск под землю - занятие не для
слабонервных или страдающих клаустрофобией. Толщина шахтного ствола едва
превышала ширину вагонетки. Бревенчатые крепи, похожие на дверные рамы с
толстенными стойками и перекладинами, располагались через каждые несколько
футов, страхуя кровлю от обвала. Часть бревен прогнила, но большинство
оставалось прочными и надежными, как и в тот день, когда их поставили здесь
давно ушедшие горняки. Вагонетка быстро преодолела крутой спуск и остановилась
на отметке 1200 футов глубины. Здесь было неуютно и сыро от постоянно сочащейся
с кровли и убегающей журчащими струйками в темноту воды.
Прихватив рюкзак и пакет с ланчем, Маркес вылез из вагонетки и пошел к
вертикальному стволу, ведущему к нижним отметкам шахты "Парадиз" до уровня 2200
футов. Начинавшиеся оттуда галереи и квершлаги веером расходились в разные
стороны, пронизывая гранитную толщу, как спицы колеса. Если верить старым
записям и картам подземных выработок, общая протяженность туннелей под Пандорой
и вокруг неё превышала сто миль.
Луис бросил камешек в зияющую пустоту. Звук всплеска дошел до него через
две секунды.
Вскоре после закрытия шахты и остановки насосов нижние уровни затопило.
Постепенно уровень воды установился футов на пятнадцать ниже отметки 1200, где
Маркес разрабатывал жилу родохрозита. Но во время таяния снегов и дождливых
сезонов вода быстро поднималась, и Луис уже предвидел, что через несколько
недель она достигнет верха старой шахты и главных штолен. И пока вода не схлынет
до прежнего уровня, добычу придется приостановить.
Поэтому Маркес заранее настроился извлечь за оставшееся время столько
драгоценных кристаллов, сколько успеет. К сожалению, использование современной
техники в столь деликатной операции исключалось, и приходилось полагаться только
на собственные руки, кирку и тачку, чтобы подвозить к вагонетке отбитые куски
породы с вкраплениями друз родохрозита.
Шагая по туннелю, он то и дело обходил старые ржавеющие вагонетки и
отбойные молотки, брошенные покинувшими выработку шахтерами после закрытия
"Парадиза". Сбыть ставшее ненужным оборудование владельцам было некуда, так как
ближайшие шахты прекратили добычу примерно в то же время, и потому все это
железо побросали прямо там, где последний раз им пользовались.
Пройдя семьдесят пять ярдов, Луис уперся в узкую расщелину, в которую с
трудом мог протиснуться. Двадцатью футами дальше начиналась его заветная жила.
Подвешенная на проволоке лампочка перегорела, и Маркес заменил её на новую.
Потом взял в руки кирку, примерился и начал вырубать из неподатливого гранита
вкрапления кристаллов, чем-то напоминающих изюминки в сдобной булочке.
Намахавшись до второго пота, он решил немного передохнуть и тут же
вспомнил об опасно нависшем над лазом в расщелину каменном козырьке. Козырек с
виду казался прочным, но Маркес не хотел рисковать. Если тот все-таки сорвется
во время работы, то ему из этой мышеловки нипочем не выбраться. Долбить его
киркой было бы слишком долго и утомительно, так что оставалось только взорвать.
С помощью переносного пневматического бура он просверлил в камне отверстие,
засунул туда заряд динамита и подсоединил провода к ручному детонатору. Выйдя из
расщелины и зайдя за поворот штольни, он нажал плунжер. Глухой удар потряс
стены, эхом прокатившись по переходам; сразу вслед за ним послышался характерный
шум обвала, и все вокруг заволокло облаком пыли.
Выждав несколько минут, пока не осядет пыль, Маркес, осторожно ступая,
вернулся к месту взрыва. Козырька больше не существовало - он превратился в
бесформенную каменную груду, частично перегородившую вход в расщелину. Подкатив
поближе тачку, Маркес занялся уборкой, вывозя и выбрасывая обломки чуть дальше
по ходу. Очистив проход, он поднял голову и бросил взгляд вверх, чтобы
окончательно удостовериться в устранении угрозы обвала.
И с удивлением уставился в черный проем с неровными краями, непонятным
образом появившийся в арке кровли прямо над жилой. Чтобы получше его
рассмотреть, он направил в отверстие луч закрепленного на каске шахтерского
фонаря. Внутри высветилось довольно объемистое пространство подозрительно
правильной формы. Снедаемый внезапно вспыхнувшим любопытством, Маркес пробежался
по штольне и где-то через полсотни ярдов увидел в куче брошенного оборудования
то, что искал: ржавый покореженный пролет железного трапа длиной около шести
футов. Вернувшись в расщелину, он приставил импровизированную лестницу к стене,
взобрался наверх и стал расширять отверстие, осторожно вынимая шатающиеся камни,
пока не увеличил его настолько, чтобы можно было пролезть. Затем поднялся на
предпоследнюю ступеньку, просунулся в дыру до пояса и осмотрелся по сторонам,
разгоняя тьму фонарем на козырьке каски.
Взору его открылось удивительное зрелище: вырубленная в гранитной скале
комната, представляющая собой практически идеальный куб со стороной примерно в
пятнадцать футов. Безупречно ровные и гладкие стены покрывали аккуратно
вырезанные странные письмена. Луис готов был поклясться, что эти знаки оставлены
кем угодно, только не горняками минувшего столетия. Но тут луч фонаря упал на
каменный пьедестал в центре зала и осветил водруженный на него предмет.
Маркес вздрогнул от неожиданности и чуть не упал с лестницы. Пустые
глазницы абсолютно черного черепа смотрели, казалось, прямо на него.
Двухмоторный самолет компании "Юнайтед Эйрлайнз" лихо обогнул на вираже
парочку пухлых облаков и начал снижение к короткой посадочной полосе,
расположенной чуть ли не на самом краю обрывистого берега реки Сан-Мигель. Хотя
пилот давно потерял счет взлетам и посадкам в аэропорт} Теллурида, ему всякий
раз приходилось заставлять себя сосредоточиться на управлении самолетом, не
отвлекаясь на открывающуюся с высоты живописную панораму снежных пиков горного
хребта Сан-Хуан. От безмятежной красоты остроконечных вершин и крутых склонов,
облаченных в мантию вечных снегов под бездонным лазурным небом, неизменно
захватывало дух.
Самолет нырнул в долину, и по обе стороны от него величественно
воздвиглись горы. До них было так близко, что пассажирам казалось, будто кончики
крыльев вот-вот сбреют парочку эспенов, сиротливо дрожащих кронами на покрытых
проплешинами осыпей склонах. Машину и в самом деле тряхнуло, но лишь оттого, что
пилот выпустил шасси. А в следуюшую минуту колеса коснулись посадочной полосы и
мягко зашуршали по бетону.
В самолете было всего восемнадцать пассажиров, и высадка прошла быстро.
Патриция О'Коннелл вышла последней. По совету друзей, уже летавших этим
маршрутом, она специально попросила билет на место в хвосте, чтобы любоваться
фантастическим горным ландшафтом, а не плоскостью самолета в иллюминаторе.
На высоте 9000 футов недостаток кислорода в разреженном воздухе ощущался
заметно, но с лихвой компенсировался его невероятной чистотой и свежестью. По
дороге от трапа до здания аэровокзала Пэт дышала полной грудью и никак не могла
надышаться. У входа навстречу ей шагнул невысокий коренастый крепыш с бритой
головой и пышной темно-каштановой бородой.
- Доктор О'Коннелл?
- Можете называть меня просто Пэт, - ответила она. - А вы доктор Эмброз?
- Можете называть меня просто Том, - подхватывая её тон, улыбнулся
встречающий. - Как долетели?
- Чудесно. Немножко поболтало над горами, но вид сверху заставляет забыть
о любых неудобствах.
- Теллурид - прекрасное место, - задумчиво произнес Том. - Иногда мне
хочется плюнуть на все, обосноваться в горах и провести здесь остаток жизни.
Внешне доктор Томас Эмброз мало подходил под стереотип серьезного ученого,
но он считался одним из самых уважаемых антропологов в мире. Заслуженный
профессор Аризонского университета, выдающийся исследователь и аналитик, чьи
скрупулезные отчеты о раскопках, проведенных под его руководством, служили
общепризнанным эталоном. Пэт знала, что Эмброзу под шестьдесят, но выглядел он
лет на десять моложе. Никто бы не подумал, что у него за плечами более тридцати
лет поисков следов древнего человека и доисторических культур в юго-западных
регионах Северной Америки.
- Доктор Кидд говорил со мной по телефону, почти сплошь загадками. И при
этом таинственно намекал на какое-то грандиозное открытие. Но ничего конкретного
так и не сказал, - пожаловалась Патриция, бросив вопросительный взгляд на
собеседника.
- Я тоже не скажу, - засмеялся Эмброз. - Лучше наберитесь терпения, и
скоро все увидите сами.
- А как вы оказались в этом замешаны, если не секрет?
- Просто оказался в нужном месте в нужное время. Приехал покататься на
лыжах с подругой, думал на недельку расслабиться, а тут вдруг позвонил коллега
из университета Колорадо и спросил, не взгляну ли я на находку одного старого
горняка. После беглого осмотра на месте я сразу понял, что это выходит за
пределы моей компетенции.
- Странно слышать подобное признание из уст человека с вашей репутацией.
- К сожалению, мои скромные познания не включают эпиграфику. Так что
следующий выход ваш. Единственный специалист по расшифровке древних надписей, с
которым я знаком лично, это доктор Джерри Кидд из Стэнфорда. Сам он приехать не
смог, но очень настойчиво рекомендовал пригласить вместо него именно вас.
Эмброз повернулся к открывшемуся люку багажного транспортера, по ту
сторону которого регистраторши, они же по совместительству грузчицы и
носильщицы, принялись споро швырять чемоданы и сумки в наклонный металлический
желоб.
- Моя вон та, зеленая, - подсказала Пэт, радуясь втихомолку, что есть кому
тащить её пятидесятифунтовую сумку, битком набитую справочниками.
Эмброз подхватил сумку, удивленно хмыкнул, но от комментариев воздержался
и безропотно поволок её к джипу "Чероки", припаркованному на стоянке возле
здания аэровокзала. Прежде чем сесть в машину, Патриция задержалась на минутку,
чтобы ещё раз полюбоваться живописной панорамой смешанных сосново-эспеновых
лесов, сплошь покрывающих склоны Маунт-Уилсон и Саншайн-пик на противоположной
стороне долины. Эмброз воспользовался моментом, чтобы украдкой рассмотреть
спутницу. Огненно-рыжие волосы Пэт свободно ниспадали до талии, выгодно оттеняя
большие светло-зеленые, как степная полынь, глаза. Она стояла в непринужденной
позе, перенеся вес на правую ногу и чуть вывернув внутрь левое колено, чем-то
напоминая изваянную гениальным мастером скульптуру. Развитые мышцы плеч и рук в
сочетании с женственной фигурой свидетельствовали о долгих часах, проведенных на
тренажере и в гимнастическом зале. Всего на четыре дюйма недотягивая до шести
футов, она почти на голову была выше коротышки Эмброза, да и весила, похоже,
добрых сто тридцать пять фунтов. Не то чтобы красавица или просто хорошенькая,
но Пэт с первого взгляда пробуждала в мужчинах симпатию и интерес. Не стал
исключением и доктор Томас Эмброз, живо представивший её в куда более
соблазнительном наряде, чем потертые джинсы и мужская кожаная безрукавка.
Доктор Кидд в беседе по телефону утверждал, что никто не сумеет
расшифровать древние надписи лучше Патриции О'Коннелл. Он переслал по факсу
список её научных работ и достижений, который произвел на Эмброза весьма
благоприятное впечатление. Тридцать пять лет, докторская степень по древним
языкам от колледжа св. Эндрю в Шотландии, профессорская кафедра в университете
штата Пенсильвания с преподаванием вводного курса сравнительной лингвистики,
автор трех книг о наскальных надписях, расшифрованных ею в разных частях света.
Была замужем за юристом, сейчас разведена и воспитывает четырнадцатилетнюю дочь.
Убежденный диффузионист: придерживается теории, что культуры плавно переходят
одна в другую, а не возникают самостоятельно на пустом месте. Твердо верит, что
древние мореплаватели достигли берегов Америки за много сотен лет до Колумба.
- Я подыскал вам в городе приличную гостиницу с полупансионом, - сообщил
Эмброз. - Если хотите освежиться и отдохнуть с дороги, могу вас туда забросить
на часок.
- Нет, спасибо, - улыбнулась в ответ Пэт. - Если не возражаете, я бы
предпочла отправиться прямо на место.
Эмброз кивнул, достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.
- Я предупрежу Луиса Маркеса - это владелец шахты, который сделал
открытие, что мы выезжаем.
Центральную часть Теллурида они проехали молча. Пэт рассматривала
горнолыжные трассы на склонах Маунт-Вилледж, с интересом наблюдая, как лыжники
азартно начинают их штурмовать сразу за городской окраиной. Появились старые
бревенчатые здания, сохранившиеся с прошлого столетия. Их заботливо
отреставрировали, только вместо бесчисленных салунов там теперь размещались
обычные магазины.
Эмброз прервал молчание, указывая на дом слева:
- Вот тут Буч Кессиди ограбил свой первый банк.
- Должно быть, у Теллурида богатая история?
- Так оно и есть. Вот здесь, прямо перед "Шеридан-отелем", Уильям
Дженнингс Брайан произнес свою знаменитую речь о "кресте из золота". А немного
дальше, в Сауз-Форк-Вэлли, построили первую в мире электростанцию переменного
тока для шахт. Оборудование станции изготовлено по чертежам самого Николы Теслы.
Джип выбрался за пределы Теллурида, улицы которого пестрели шумными
группками лыжников и туристов, и въехал в каньон, откуда начиналась мощеная
дорога, ведущая к Пандоре. Пэт не могла отвести взор от отвесных гранитных
утесов, обступивших старый шахтерский городок; от первозданной красоты "Фаты
невесты" - знаменитого каскада, по уступам которого струился пока ещё тоненький
ручеек талой воды.
Эмброз свернул на боковую дорогу. Справа показалась кучка
полуразвалившихся строений и припаркованные рядом на обочине фургон и джип
одинакового бирюзового цвета. Двое мужчин в гидрокостюмах выгружали какое-то
оборудование, показавшееся Пэт снаряжением аквалангистов.
- Интересно, что понадобилось подводникам в высокогорной долине Колорадо?
- высказала она вслух свое удивление.
- Мне тоже стало любопытно, так я вчера подъехал и спросил у них напрямик,
- признался Эмброз. - Эти парни из НУМА - Национального универсального морского
агентства.
- Далековато отсюда до моря.
- Они мне сказали, что исследуют сложную систему древних водных путей, по
которым когда-то стекала вода с западного склона гор Сан-Хуан. Там целый
лабиринт пещер, соединяющийся со старыми шахтными выработками.
Через полмили они проехали заброшенную обогатительную фабрику, где на
берегу реки Сан-Мигель рядом со входом в шахту стоял большой грузовик с
трейлером. На борту трейлера красовалась надпись: "Подземные исследования Инк.",
а пониже, мелкими буквами, адрес корпорации: город Финикс, штат Аризона.
- Еще одна группа ученых, - пояснил Эмброз, хотя Пэт его ни о чем не
спрашивала. - Геофизики. Шастают по старым выработкам с электронными детекторами
в поисках золотых жил, пропущенных горняками прошлых лет.
- Думаете, что-нибудь найдут?
- Сомневаюсь. Эти горы обследованы и перекопаны вдоль и поперек.
Проехав ещё немного, Эмброз свернул к живописному деревянному домику и
припарковался рядом со старым пикапом "шевроле". Маркес и его жена Лайза,
предупрежденные о прибытии гостей, вышли навстречу. Эмброз представил им
Патрицию.
- Вы живете среди такой красоты, что поневоле позавидуешь, - заметила она.
- Как ни грустно в этом признаваться, - вздохнула Лайза, - через год так
привыкаешь, что перестаешь замечать красоты природы.
- Все равно не могу поверить, что кто-то может оставаться к ним
равнодушным!
- Может, выпьете чего-нибудь? Кофе, пива?
- Нет, спасибо, - отказалась Пэт. - Я бы хотела как можно скорее осмотреть
вашу находку.
- Нет ничего проще, - сказал Маркес. - Впереди пять часов светлого
времени. Более чем достаточно, чтобы показать вам ту камеру и вернуться до
темноты.
- Поспеете как раз к ужину, - согласно кивнула Лайза. - Надеюсь, вы ничего
не имеете против бифштекса из лосятины?
- Звучит заманчиво, - ответила Пэт, внезапно ощутив легкое урчание в
желудке.
Луис с сомнением покосился на свой старый автомобиль.
- Думаю, док, поездка будет более комфортабельной, если мы отправимся в
вашем джипе, а то я никак не соберусь поменять рессоры на своей развалюхе.
Через пятнадцать минут все трое разместились в вагонетке и начали спуск в
недра "Парадиза". На Пэт, впервые оказавшуюся так глубоко под землей, он
произвел неизгладимое впечатление.
- Мне кажется, или действительно становится теплее? - обернулась она за
подтверждением к Маркесу... - Вообще говоря, - пояснил тот, - температура
повышается в среднем на три градуса Цельсия на каждые сто футов глубины. На
нижних уровнях, которые теперь затоплены, жара доходила до сорока.
Вагонетка остановилась. Маркес вылез, покопался в большом деревянном ящике
с инструментами, вытащил две шахтерские каски и протянул ученым.
- Для защиты от камнепада? - поинтересовалась Пэт. Маркес рассмеялся:
- И для этого тоже, но в основном для того, чтобы вы не разбили себе лоб о
крепежные бревна.
Тусклые лампочки, закрепленные на стойках крепи, неровно мигали над
головами пробирающихся по штольне людей. Луис шагал впереди. Если кто-нибудь
начинал говорить, слова гулким эхом разносились по туннелю, отражаясь от
каменных стен. Пэт то и дело спотыкалась о шпалы старой ржавой одноколейки, но
каким-то чудом ухитрилась ни разу не упасть. Собираясь и одеваясь сегодня утром
перед вылетом в Теллурид, она ещё не догадывалась, насколько мудрым окажется
спонтанное решение обуться в туристские ботинки. Ей казалось, что они тащатся
уже целый час, хотя на самом деле весь путь до входа в расщелину занял не больше
десяти минут. Вслед за проводником они протиснулись в узкий лаз. У
приставленного к стене железного лестничного пролета Маркес остановился и жестом
указал вверх, на озаренный изнутри электрическим светом проем.
- После вашего вчерашнего визита я провел туда свет, доктор Эмброз. Стены
гладкие, отражают не хуже рефлекторов, так что с изучением надписей у вас
затруднений не возникнет. - С этими словами он отступил в сторону и помог Пэт
подняться по лестнице.
Не зная заранее, чего ждать, она была ошеломлена и потрясена. Только
теперь она поняла, что чувствовал Говард Картер, первым увидевший гробницу
Тутанхамона. Взгляд её сразу словно магнитом притянуло к черному черепу. На
цыпочках, затаив дыхание, она благоговейно приблизилась к пьедесталу, не отрывая
глаз от светящейся матовым блеском отполированной поверхности сокровища.
- Уникальная вещь! Вы согласны со мной, доктор? - не скрывая восхищения,
обратилась Пэт к присоединившемуся к ней Тому Эмброзу.
- Да, работа исключительная, - согласился тот. - Между прочим, обратите
внимание на материал. Вулканический обсидиан, если не ошибаюсь.
- Я видела череп, найденный в Белизе и вырезанный древними майя из
цельного кристалла горного хрусталя, но тот по сравнению с этим не более чем
грубая ремесленная поделка.
- Я слышал, что хрустальный череп излучает световую ауру, и от него
исходят странные звуки.
- Должно быть, он, когда я его обследовала, впал в летаргический сон, -
улыбнулась Пэт. - Я глазела на него, он глазел на меня, но никаких необычных
проявлений активности я не заметила.
- Не могу себе представить, сколько лет или даже поколений ушло, чтобы без
лазерной техники и других современных инструментов сотворить и отшлифовать такой
сложный предмет из столь хрупкого материала. А какая колоссальная
ответственность на плечах мастера: подумайте, одно неверное касание резца - и
все вдребезги!
- Полировка безупречная, ни единой шероховатости, - отметила Пэт,
осторожно проведя пальцами по поверхности черепа. - Просто чудо, вы не находите?
Эмброз жестом обвел камеру:
- Весь этот зал - чудо! Чтобы только нанести на стены и потолок все эти
письмена, полудюжине искусных резчиков по камню понадобилась бы целая жизнь. Так
ведь ещё и стены надо было предварительно отполировать. Да и выдолбить помещение
таких размеров в сплошном граните меньше чем за несколько лет невозможно. Я тут
вчера сделал кое-какие замеры. Четыре стены, пол и потолок представляют собой
идеальный куб. Если где-то и есть отклонения, они не превышают долей миллиметра.
И совершенно непонятно, каким путем покинули его создатели? Прямо как в
классическом старом детективе: тело убитого в запертой изнутри комнате без окон,
дымохода и вентиляции.
- А как же отверстие в полу? - удивилась Пэт.
- Случайно образовалось при взрыве мини-заряда динамита. Наш друг Луис
Маркес трудится над добычей полудрагоценных камней и решил немного обезопасить
подходы к жиле.
- Тогда я вообще не понимаю, как им удалось проделать подобный трюк.
Эмброз показал на потолок:
- Единственная зацепка, которую я нашел, - микроскопический зазор по всему
периметру потолка. Рискну предположить, что строители этой камеры сначала
вырубили её в скале, а потом накрыли сверху точно пригнанным по размерам
каменным блоком.
- С какой целью?
Эмброз развел руками и усмехнулся:
- Это уже не в моей компетенции. Ответы вам придется искать самой - для
того вы сюда и прилетели.
Пэт достала из поясной сумочки блокнот, кисточку и лупу. Подойдя к стене,
она смахнула кисточкой пыль веков и принялась изучать очищенный фрагмент под
увеличительным стеклом. Несколько секунд она внимательно рассматривала странные
знаки, потом перевела взгляд на потолок. Лицо её выражало полное недоумение.
- С потолком, думается, я разобралась: это карта звездного неба, -
уверенно заявила Пэт, повернувшись к спутнику. - А вот символы на стенах... - Она
замялась, подыскивая слова, потом махнула рукой и выпалила: - Боюсь, это всегонавсего
фальшивка, оставленная горняками, пробившими штольню.
- Что заставляет вас так думать? - насторожился Эмброз.
- Они не имеют аналогов ни с одной древней письменностью.
- А расшифровать хоть что-нибудь вы можете?
- Пока могу только сказать, что это не пиктографическое письмо, типа
иероглифов, и не логографическое, где каждый символ соответствует отдельному
слову. Больше всего эти знаки напоминают алфавит.
- Иначе говоря, вы склонны считать их буквами, каждая из которых выражает
гласный или согласный звук? - уточнил Эмброз.
Пэт утвердительно кивнула:
- Совершенно верно. Только я никак не могу решить, с чем мы имеем дело: с
зашифрованным посланием потомкам горняков-остряков или все-таки с оригинальной
доисторической системой письменности.
Эмброз внимательно посмотрел на нее:
- Не могли бы вы все же пояснить подробнее, почему подозреваете здесь чейто
розыгрыш?
- Я ведь уже сказала, что эти письмена не имеют ни малейшего сходства ни с
одним из известных науке памятников письменной речи за все века человеческой
истории.
- А чуть позже высказали прямо противоположную точку зрения: что они могут
оказаться оригинальной системой письменных знаков.
Пэт протянула Эмброзу лупу:
- Не будем спорить, лучше взгляните сами. Все символы отличаются
удивительной простотой и, я бы сказала, законченной лаконичностью линий.
Использование геометрических форм в сочетании с отрезками прямых - самый
эффективный метод алфавитной конструкции. Вот почему мне не верится в их
принадлежность какой-нибудь древней культуре.
- Но расшифровать их все-таки реально? Тогда мы точно определим, розыгрыш
это или неизвестный науке текст.
- Узнаю, когда сниму кальки и прогоню их через университетский компьютер.
Среди древних надписей крайне редко встречаются тексты со столь однозначной,
четкой и ярко выраженной структурой. Это большой плюс при составлении программы
дешифровки. Беда в другом: не имея в своем распоряжении аналогичных образцов,
мне не от чего оттолкнуться. А компьютер может нащупать какой-то перспективный
путь исключительно методом проб и ошибок. И одному богу известно, сколько на это
уйдет времени.
- Эй, как вы там? - крикнул снизу Маркес.
- Думаю, на сегодня мы почти закончили, - отозвалась Пэт. - Кстати, у вас
в городе найдется магазин канцтоваров?
- Даже два.
- Отлично. Мне понадобится несколько больших рулонов кальки и прозрачный
скотч, чтобы склеить их в широкие полосы, которые я могла бы при... - Пэт осеклась
на полуслове, настороженно прислушиваясь: откуда-то из глубины штольни донесся
отдаленный рокот, и пол камеры ощутимо дрогнул под ногами.
- Что это было? Землетрясение? - с тревогой в голосе спросила она.
- Вряд ли, - ответил Маркес. - Скорее всего, лавина где-то неподалеку
сошла. Вы с доктором Эмброзом занимайтесь своим делом, а я поднимусь и посмотрю.
Снова тряхнуло, на этот раз сильнее.
- Может быть, нам стоит пойти с вами? - опасливо предложила Пэт.
- Крепь в штольне старая, многие бревна подгнили, - с сомнением покачал
головой Луис. - От сотрясения породы кровля может рухнуть. Спокойнее будет, если
вы подождете здесь.
- Только недолго, ладно? А то у меня, кажется, начинается приступ
клаустрофобии.
- Через десять минут вернусь, - заверил Маркес. Когда шаги его стихли за
поворотом, Пэт обратилась к Эмброзу:
- Хотелось бы выслушать ваше мнение о черепе. Как вы считаете, это работа
древняя или современная?
Антрополог уставился на череп задумчивым взглядом.
- Определить, сделан он вручную или с помощью современных технических
средств, без лабораторного анализа я не рискну. Но в одном уверен на все сто:
этот зал вырубили не иштеры. Такая трудоемкая и требующая колоссальных временных
затрат работа не могла остаться незамеченной даже сто лет назад. Между тем
Маркес гарантирует, что в старых записях и картах шахты "Парадиз" нет никаких
указаний на вертикальный ствол, пробитый на этом конкретном участке. Отсюда
следует, что подземная камера появилась здесь до 1850 года.
- Или намного позже. Эмброз пожал плечами:
- Все работы на шахте прекратились в 1931 году. Конечно, посторонним не
составляет труда проникнуть внутрь, но вручную вырубить и вывезти такое
количество породы невозможно, а использование мощного горнопроходческого
оборудования неизбежно привлекло бы внимание местного населения. Я дорожу своей
репутацией и предпочитаю не рисковать ею без крайней необходимости, но сейчас
готов авторитетно заявить, что, по моему мнению, этим надписям и черепу больше
тысячи лет. И не удивлюсь, если намного больше.
- Может, древние индейцы постарались? - неуверенно предположила Пэт.
- Исключено, - покачал головой Эмброз. - Коренные жители Америки возвели в
прошлом немало сооружений из камня; некоторые из них до сих пор поражают
воображение своими масштабами и циклопическими размерами, однако такой поистине
ювелирной точности, как здесь, больше нигде не зафиксировано. Полагаю, сотворить
нечто подобное им было просто не по плечу. И не забывайте о надписях! Насколько
мне известно, индейцы обходились без письменности.
- Да, пожалуй, здесь мы столкнулись со следами цивилизации несравненно
более высокого творческого и интеллектуального уровня, - со вздохом согласилась
Пэт, машинально проводя кончиками пальцев по высеченным на граните символам.
В ожидании возвращения Маркеса она занялась перерисовыванием настенных
знаков в блокнот. Доктор Эмброз стоял рядом, молча наблюдая за её уверенной
работой. Закончив копирование, Пэт сосчитала отличающиеся друг от друга символы.
Их оказалось всего сорок два, что подтверждало её первоначальную гипотезу об
алфавитной структуре надписей. Потом измерила глубину резьбы и расстояние между
строками и знаками. Но чем дольше вглядывалась она в компактные группы символов,
определенно представляющие собой слова и предложения, тем сильнее возрастали её
раздражение и неуверенность. В форме, расположении и структуре надписей
угадывалась ускользающая от неё логика, но разрешить загадку мог наверное,
только точный перевод. Пэт уже почти закончила фотосъемку испещренных письменами
стен и стилизованной карты звездного неба на потолке, когда в отверстии в полу
показалась голова Маркеса.
- Похоже, мы тут на какое-то время застряли, - объявил он, забираясь
внутрь. - Вход в шахту завален лавиной.
- О господи! - тихо ахнула Пэт.
- Причин для паники нет, уверяю вас, - широко улыбнулся Луис, хотя обоим
ученым показалось, что улыбка у него несколько вымученная, а голос звучит
неестественно бодро. - Моя жена знает, что делать в таких случаях. Она сразу
поймет, что с нами стряслось, и вызовет помощь. Из города приедут спасатели и
откопают нас.
- И долго нам придется здесь торчать? - ворчливо поинтересовался Эмброз.
- Трудно сказать. Зависит от того, сколько снегу навалило на дверь. Может
быть, несколько часов. Может быть, целый день. Но работать они будут без
перерыва, пока полностью не разберут завал. В этом можете не сомневаться.
Пэт с облегчением вздохнула.
- Ладно, подождем, раз такое дело. Слава богу, освещение работает. Думаю,
мы с доктором Эмброзом успеем за время вынужденного заключения зарисовать хотя
бы часть текста.
Не успела она закончить фразу, как пол и стены камеры сотряслись от
мощного толчка, сопровождаемого накатывающимся откуда-то с самых глубинных
уровней и постоянно нарастающим громовым рокотом. Затем до их ушей донесся
противный хруст сминаемых бревен и тяжкий гул камнепада, эхом прокатившийся по
штольне. Тугая волна уплотнившегося воздуха вихрем вонзилась в расщелину и с
ревом ворвалась в проем, расшвыряв и сбив с ног всех, кто находился внутри.
Свет мигнул и погас.
Потревоженные недра горы ещё долгое время отзывались недовольным
ворчанием, но вот наконец затих последний отзвук катаклизма, сменившись
оглушительной тишиной. Невидимая в кромешном мраке пыль заклубилась в туннеле,
просочилась в расщелину и, будто подхваченная чьем-то невидимой рукой,
оккупировала камеру. Заскрипела на зубах мельчайшая минеральная взвесь; кто-то
удушливо закашлялся. Эмброз первым сумел выдавить нечто членораздельное и
осмысленное:
- Кто мне скажет, что тут такое стряслось?
- Обвал, - сипло отозвался Маркес. - Наверное, кровля в штольне
обрушилась.
- Пэт! - позвал Эмброз, шаря руками в темноте. - Вы не ранены?
- Нет, - прохрипела она в промежутке между приступами кашля. - Слегка
ударилась спиной и пыли наглоталась, а так все в порядке.
Антрополог нащупал её руку и помог встать.
- Возьмите мой платок и закройте рот и нос. Пэт последовала совету и
некоторое время просто дышала, наслаждаясь очищенным от пыли воздухом.
- Мне показалось, будто земля под ногами вздыбилась, - пожаловалась она,
когда пыль немного осела.
- А с чего это вдруг такой обвал неожиданный? - обратился Эмброз к
невидимому в темноте Маркесу.
- Точно не скажу, но сдается мне, кто-то здесь взрывчаткой побаловался.
- Разве кровля не могла обвалиться из-за вызванного лавиной сотрясения?
- Богом клянусь, это был динамит! Мне ли не знать, когда я сам уж лет
сорок им пользуюсь. Динамитную шашку я за десять миль по звуку определяю. Только
я всегда применяю маломощные заряды с кумулятивным эффектом - как раз для того,
чтобы взрывной волной ничего ненароком не обрушило. А сейчас шарахнуло так, что
аж вся гора завибрировала. Прямо под нами, между прочим! И не одну палочку
взорвали, а килограммов десять.
- Я думал, шахта давно заброшена, - удивился Эмброз. - Откуда здесь
взрывники?
- Она и заброшена. Много лет здесь бывали только мы с женой.
- Но как же тогда...
- Не как, а зачем, - поправил антрополога Маркес. - Ох, прошу прощения,
доктор, - извинился он, в поисках слетевшей с головы каски случайно зацепив его
за ногу.
- Вы хотите сказать, что кто-то намеренно взорвал динамит на нижнем
уровне, чтобы вызвать обвал?! - воскликнула пораженная Пэт.
- И я не я буду, если не выясню, кто и зачем, если мы отсюда выберемся, -
угрюмо проворчал Луис; он нашарил наконец свою каску, нахлобучил её на голову и
включил фонарь. - Вот так-то лучше.
Слабенькая лампочка не столько давала свет, сколько обозначала его
присутствие. Оседающая пыль походила на предутренний туман, зловеще клубящийся
над кромкой воды. Казалось, все трое преждевременно поседели, а их лица и одежда
приобрели грязновато-серый оттенок окружающего гранита.
- Что-то не нравится мне интонация, с которой вы произнесли слово "если",
мистер Маркес, - заметила Патриция.
- Тут все зависит от расклада, леди. Смотря с какой стороны от расщелины
осела штольня. Если дальше по ходу - ничего страшного. А вот если кровля
обрушилась между нами и входом, у нас крупные проблемы. Схожу-ка я гляну, чтоб
не гадать понапрасну.
Пэт не успела и слова вымолвить, как Луис выскользнул в отверстие, оставив
их с Эмброзом в непроглядной темноте. Оба молчали, окруженные удушливым саваном
мрака и пыли, борясь изо всех душевных сил с овладевающими ими ужасом, отчаянием
и паникой. Маркес вернулся через пять минут, показавшихся им годами. Понять чтолибо
по выражению его лица они не могли, поскольку луч фонаря на каске бил прямо
в глаза, но и по голосу нетрудно было догадаться, что старуха с косой бродит
совсем рядом.
- Боюсь, новости у меня паршивые, - начал Луис, помолчав немного. - Выход
перекрыт. Обвал произошел недалеко отсюда. По моим прикидкам, длина завала
добрых тридцать ярдов, если не больше. Чтобы его расчистить, спасателям
потребуются дни, а то и недели.
Эмброз изучающе посмотрел на горняка, стараясь понять, осталась ли ещё
надежда выпутаться живыми из этой передряги. Не обнаружив ничего утешительного,
он спросил в упор:
- Но вы все-таки полагаете, нас вытащат раньше, чем мы умрем от голода?
- Не в том дело, - ответил Маркес, безуспешно пытаясь скрыть тревожные
нотки в голосе. - Вряд ли мы с вами успеем даже проголодаться по-настоящему.
Беда в другом: в штольне полно воды. Уже поднялась на три фута, и уровень
продолжает повышаться.
Только теперь Пэт заметила, что комбинезон Маркеса промок выше колен.
- Выходит, мы не только заперты в этой дыре, но и обречены утонуть, как
крысы?!
- Этого я не говорил! - отрезал Луис. - Есть шанс, и довольно большой, что
вода схлынет через боковые штреки раньше, чем доберется до нас.
- Но уверенности в этом нет? - уточнил Эмброз.
- Через несколько часов будем знать точно, - ушел от прямого ответа
Маркес.
Пэт побледнела. Учащенное дыхание судорожно вырывалось сквозь полуоткрытые
губы, казавшиеся обескровленными, как у вампира, из-за осевшей на них пыли.
Холодные тиски страха все сильнее сжимали её сердце, а снизу все громче и ближе
доносилось зловещее журчание. Она встретилась взглядом с антропологом, в чьих
глазах тоже метался ужас.
- Хотела бы я знать, - прошептала чуть слышно Пэт, - захлебнуться и
утонуть под землей - это очень мучительная смерть?
Минуты казались годами, два часа растянулись на столетие. Неуклонно
поднимающаяся вода достигла нижнего края проема, хлынула внутрь и заплескалась
под ногами. Парализованная отчаянием Пэт встала на цыпочки и прижалась спиной к
стене, тщетно пытаясь выиграть хоть несколько лишних секунд у беспощадно
надвигающегося прилива. Губы её беззвучно шевелились в безотчетной молитве
Создателю с просьбой ниспослать чудо и остановить воду, прежде чем уровень
подъема достигнет плеч.
Сознание отказывалось воспринимать кошмарную перспективу безвременной
гибели в кромешном мраке подземелья на глубине более тысячи футов. Всплыли в
памяти газетные заметки об аквалангистах, заблудившихся в лабиринте подводных
пещер. Найденные тела отличались одной характерной особенностью: подушечки
пальцев у них были стерты до кости в предсмертных усилиях проникнуть сквозь
каменную толщу.
Мужчины угрюмо молчали, также погруженные в невеселые мысли. Маркес никак
не мог поверить, что кто-то всерьез хотел их убить. Не находя ни смысла, ни
мотива в подобном покушении, он мысленно представлял, в какую бездну скорби и
горя повергнет его смерть всю семью. Слава богу, хоть нуждаться им не придется!
Пэт тоже думала о семье, точнее говоря, о дочери, остро ощущая глубокую
безысходность и чувство вины перед девочкой. Какая жалость, какая жестокая
несправедливость, что ей не доведется увидеть, как её единственный ребенок
подрастает и расцветает, постепенно превращаясь в женщину. И как ужасно, что ей
суждено погибнуть в этой мышеловке под толщей скал, где тело её, скорее всего,
никогда не найдут. Хотелось плакать, да что там плакать - голосить навзрыд! - но
слез почему-то не было.
Когда вода дошла до колен, все разговоры прекратились. Но подъем
продолжался, и вскоре она заплескалась на уровне бедер. Вода была обжигающе
холодной; соприкасаясь с кожей, она будто вонзалась в неё тысячами раскаленных
иголок. Ноги Пэт начали неметь, она вся дрожала, зубы неудержимо выбивали
крупную дробь. Доктор Эмброз, распознав грозные признаки гипотермии, привлек её
к себе и обнял, плотно прижавшись всем телом. В этом великодушном жесте не было
ни намека на секс - лишь доброта, сострадание и забота о ближнем, - и Пэт
восприняла его с благодарностью. От ровного горячего дыхания коротышкиантрополога,
уткнувшегося лицом ей в ключицу, стало чуточку теплее, но она все
равно не могла смотреть без ужаса на отвратительную черную рябь, завивающуюся
воронками и отливающую мерзким маслянистым блеском в луче шахтерского фонаря на
каске Маркеса.
Пэт внезапно встрепенулась. Ей на миг показалось, что в проеме, давно
скрывшемся под слоем черной воды толщиной около трех футов, происходит что-то
необычное.
- Погасите фонарь, пожалуйста, - тихо попросила она Маркеса.
- Что?
- Погасите фонарь. По-моему, внизу кто-то есть.
Мужчины, не сговариваясь, решили, что от холода и страха у неё начались
галлюцинации, но Луис не стал спорить, а согласно кивнул, поднял руку и нащупал
выключатель. Камера погрузилась во мрак.
- Вы можете сказать, что увидели? - спросил после паузы Эмброз.
- Свечение. Правда, очень слабое.
- Я ничего не вижу, - с сомнением покачал головой Маркес
- Да как же не видите?! - нетерпеливо воскликнула Патриция. - Смотрите,
вот оно!
Луис и Том, напрягая зрение, уставились в воду, но её поверхность
оставалась такой же непроницаемо-черной, как и минуту назад.
- Но я же видела! Богом клянусь, что видела свет в расщелине!
Эмброз снова обнял её и по-отечески ласково погладил по голове.
- Успокойтесь, Пэт, мы здесь одни, - мягко произнес он. - Вам просто
померещилось.
Патриция с силой оттолкнула опешившего антрополога и закричала во весь
голос, чуть не плача от негодования и обиды
- Мне никогда ничего не мерещится, а вот вы - слепые кутята! Неужели и
сейчас не видите?
Маркес, озаренный внезапной догадкой, погрузил лицо в воду и открыл глаза
и тоже увидел, как со стороны штольни становясь ярче с каждым мгновением,
приближается светящаяся полусфера диаметром в несколько футов. Резко выдернув
голову, он заговорил глухим голосом, стуча зубами от страха:
- Там действительно кто-то есть... Но человек не может бродить по
затопленным туннелям... Я знаю, это призрак! - выкрикнул он в исступлении, дрожа
всем телом. - Тот самый, что поселился в шахте почти сто лет назад!
От бессвязной речи Луиса повеяло такой жутью, что Пэт и Эмброз лишились
последних крох физических и моральных сил. Сбившись в кучку, все трое как
завороженные следили за приближением тускло светящегося облачка. Маркес снова
включил фонарь, направив луч на окруженный призрачным ореолом поднимающийся из
глубин черный клубок.
Неожиданно из мрака вынырнула обычная человеческая рука, вынула загубник и
сдвинула маску на лоб. В свете шахтерской лампы сверкнули озорным блеском живые
зеленые глаза, губы приоткрылись в улыбке, обнажив два ряда идеально ровных и
ослепительно белых зубов.
- Похоже, леди и джентльмены, - дружеским тоном заговорил незнакомец, - я
подоспел как раз в тот самый пресловутый критический момент.
В первое мгновение Пэт подумала, что истерзанное отчаянием и парализующим
холодом сознание играет с ней в дурацкие игры. Эмброз с Маркесом, ошеломленные
не меньше, тупо уставились, разинув рты, на улыбающуюся физиономию аквалангиста.
Но не прошло и минуты, как потрясение сменилось облегчением. Каждый радовался,
что они больше не одни, - ведь появление незнакомца сулило возобновление
контакта с внешним миром. Липкий, сосущий страх постепенно уступил место
пробудившейся надежде.
- Господи, да откуда вы взялись?! - первым не выдержал Маркес.
- Из соседней шахты "Буканьер", - любезно сообщил пришелец; луч его фонаря
неторопливо пробежался по стенам и надолго задержался на обсидиановом черепе. -
Что здесь такое? Мавзолей?
- Нет, - покачала головой Пэт. - Загадка.
- Кажется, я вас узнаю! - просияй антрополог - Вы ведь из НУМА, не так ли?
- Ваше лицо мне тоже знакомо, доктор Эмброз. К сожалению, не могу сказать,
что рад вас здесь видеть. - Незнакомец повернулся к горняку. - Вы, как я
понимаю, Луис Маркес, владелец этой шахты? Я обещал вашей жене доставить вас
домой к ужину. А эта прекрасная леди наверняка доктор О'Коннелл, - произнес он,
лукаво подмигнув ошарашенной Патриции.
- Меня-то вы откуда знаете?
- Со слов миссис Маркес. Она очень подробно вас описала.
- Но как вы сюда попали? - не отставала Пэт.
- Благодаря все той же миссис Маркес, вовремя забившей тревогу и
оповестившей власти Теллурида. Узнав от шерифа, что вход в шахту завален снежной
лавиной, наша команда пловцов решила добраться до вас по галереям, соединяющим
шахты "Буканьер" и "Парадиз". Мы успели пройти всего несколько сот ярдов, как
вдруг ощутили сильнейший толчок. Когда вода начала быстро подниматься, заливая
обе шахты, мы поняли, что пробиться к вам можно только с аквалангом.
- И вы сумели доплыть сюда от шахты "Буканьер", не заблудившись? -
недоверчиво прищурился Маркес. - Это же почти полмили!
- Вообще-то большую часть пути я проделал пешком, - признался незнакомец.
- Нырять пришлось только в самом конце. К сожалению, уровень оказался выше, чем
я ожидал. Я буксировал на тросике водонепроницаемый мешок с едой и
медикаментами, но его оторвало и унесло, когда меня шваркнуло течением о старую
буровую установку.
- Вы не ранены? - озабоченно спросила Пэт.
- Ерунда. Пара синяков, правда, на таком месте, которое мне не хотелось бы
называть, а тем более показывать в присутствии дамы.
- Просто чудо, что в этом лабиринте, где сам черт ногу сломит, вы сумели
выйти на нас с такой точностью, - как бы невзначай заметил Маркес, видимо не до
конца отбросивший сомнения.
В ответ человек из НУМА продемонстрировал миниатюрный монитор, экран
которого светился призрачно-зеленым светом.
- Подводный микрокомпьютер, в программу которого заложены данные о
стволах, штольнях и штреках всех шахт, расположенных в районе каньона Теллурид.
Достаточно задать координаты искомой точки, и он сам выведет вас в нужное место.
Но мне все равно пришлось попыхтеть: подходы квашен штольне перекрыло обвалом, и
я был вынужден искать обходной путь уровнем ниже и заходить с другой стороны.
Проплывая мимо расщелины, я заметил в воде отблеск вашего фонаря и поспешил на
выручку.
- Выходит, наверху не знают об обвале? - уточнил Маркес.
- Вот тут вы ошибаетесь, - возразил аквалангист. - Мои ребята позвонили
шерифу, как только поняли, что случилось.
Мучнисто-бледное лицо Эмброза отнюдь не отражало оптимистического
настроения спутников.
- Насколько мне известно, - медленно заговорил он, - подводные работы
обычно проводятся вдвоем. А где ваш напарник? Незнакомец едва заметно покачал
головой:
- Я один. У нас имелось только два заряженных баллона, и я счел слишком
рискованным пробиваться сюда вдвоем.
- Тогда вы зря потратили время и силы. Я не вижу, чем вы можете нам
помочь.
- Что ж, постараюсь преподнести вам сюрприз, - с веселой усмешкой пообещал
аквалангист. - Приятный, разумеется.
- В ваших спаренных баллонах не хватит воздуха, чтобы провести нас всех
наверх сквозь лабиринт заполненных водой туннелей. А сплавать за подмогой вы
попросту не успеете - не позднее чем через час мы все умрем от переохлаждения.
- Вы очень проницательны, доктор. Я могу дотянуть до шахты "Буканьер"
двоих из вас, но только двоих!
- Тогда первой вы должны взять с собой даму.
Человек из НУМА иронически улыбнулся:
- Очень благородно с вашей стороны, мой друг, но мы тут не шлюпки на
"Титанике" распределяем.
- Прошу вас! - взмолился Маркес. - Вода прибывает. Спасите хотя бы доктора
О'Коннелл.
- Ну, если вы настаиваете... - с каким-то неестественным безразличием пожал
плечами незнакомец и взял Пэт за руку. - Ныряли когда-нибудь с аквалангом?
Та покачала головой.
Он по очереди высветил фонарем мужчин:
- А вы?
- Какая разница? - мрачно огрызнулся Эмброз.
- Значит, есть, раз спрашиваю.
- Я квалифицированный ныряльщик со стажем, - нехотя процедил антрополог.
- Я так и думал. Вы?
Луис виновато развел руками:
- Я и плавать-то толком не умею.
Аквалангист повернулся к Пэт, тщательно упаковывающей в пластиковый пакет
блокнот и фотоаппарат:
- Вы поплывете рядом со мной, и мы будем дышать по очереди, передавая друг
другу загубник. Я делаю вдох и передаю вам. Вы делаете вдох и возвращаете. Как
только мы нырнем, хватайтесь за мой пояс и держитесь.
Обернувшись к Маркесу и Эмброзу, он сказал:
- Джентльмены, мне жаль вас разочаровывать, но если вы всерьез полагали,
что я позволю вам здесь загнуться, то сильно ошибались. Я вернусь за вами через
пятнадцать минут.
- Постарайтесь пораньше. - Осунувшееся лицо Луиса Маркеса выглядело таким
же серым, как гранитные стены подземной камеры. - Через двадцать минут нас
накроет с головой.
- В этом прискорбном случае рекомендую встать на цыпочки, - сухо
посоветовал на прощание человек из НУМА, подхватил Пэт под руку и вместе с ней
погрузился в непроницаемо-черную толщу воды.
Скользя лучом закрепленного на лбу фонаря по стенкам штольни, ныряльщик
поминутно сверялся с курсом, высвечивающимся на экране монитора микрокомпьютера.
Вода плескалась уже под самой кровлей, но волны и стремительное течение,
доставившие ему столько хлопот по пути сюда, больше не беспокоили. Перепончатые
ласты размеренно и мощно колыхались вверх-вниз, придавая его движению
дополнительную скорость. Время от времени он оглядывался назад. Его спутница,
крепко зажмурившись, мертвой хваткой вцепилась в пояс с грузом. Она не открывала
глаз даже в те моменты, когда загубник переходил из рук в руки.
Решение положиться на простую полуобзорную маску ныряльщика и стандартный
облегченный акваланг системы "Водолей" вместо привычной тяжелой экипировки с
полным обзором было верным. Налегке оказалось куда проще преодолеть полмили
разветвленных подземных переходов от шахты "Буканьер" до шахты "Парадиз", тем
более что многие из них частично забило камнями и бревнами. Попадались и сухие
галереи, ещё не затопленные поднимающейся водой; по одним можно было пройти
пешком, по другим приходилось передвигаться ползком из-за многочисленных осыпей.
Пробираться по рельсам и шпалам сквозь каменные завалы, таща на себе громоздкие
баллоны, компенсатор плавучести, манометры, нож и пояс со свинцовыми грузами, -
задача не из легких даже для очень выносливого человека. Хорошо еще, что он мог
не обращать внимания на близкую к нулевой температуру воды, - гидрокостюм
"Викинг" отлично сохранял тепло. Он и выбрал его за надежную гидроизоляцию, а
также за эластичность, не сковывающую движений при ходьбе.
Свет от фонаря, конусообразно рассеиваясь в сильно замутненной воде,
проникал в её толщу не далее чем на десяток футов. Чтобы не ошибиться в
определении пройденного расстояния, аквалангисту приходилось попутно считать
стойки крепи. Наконец впереди замаячил долгожданный поворот к вертикальному
стволу, ведущему на верхний уровень. Внутри колодца было темно и жутко, будто в
брюхе какого-нибудь доисторического монстра, но подъем, к счастью, не отнял
много времени. Уже через минуту-другую они с Пэт вынырнули на поверхность.
Пловец из НУМА направил луч вверх, пронизывая угольно-черную пустоту над
головами. Сорока футами выше проходила горизонтальная галерея следующего уровня
"Парадиза".
Патриция убрала с лица слипшиеся сосульками волосы и впервые за все время
подводного путешествия открыла слегка расширенные от испуга и непривычных
ощущений глаза. Ее спутник не преминул при этом отметить, что они почти такого
же оливкового оттенка, как у него.
- Добрались! - выдохнула она, откашливаясь и отплевываясь. - Вы знали об
этом стволе?
- Без этой драгоценной штуковины нипочем бы не нашел, - рассмеялся он,
бережно поглаживая экранчик монитора. Затем помог Пэт ухватиться обеими руками
за скользкую перекладину ржавого железного трапа в полутора футах над
поверхностью воды и спросил: - Сами взобраться сумеете?
- Птицей взлечу, если понадобится! - заверила Пэт и тоже засмеялась, от
души радуясь своему счастливому избавлению от ужасной смерти и появлению пусть
пока призрачного, но все-таки шанса дожить до старости.
- Когда начнете подниматься по трапу, - напутствовал её аквалангист, -
руками держитесь за стойки, а ноги старайтесь ставить по краям ступенек. Они
старые и могли проржаветь насквозь. Так что будьте поосторожнее, если не хотите
снова искупаться.
- Ничего, справлюсь. Ни за что не позволю себе все испортить, особенно
после того, как вы меня дотащили сюда, можно сказать, на собственном горбу.
Он протянул ей туристскую газовую зажигалку.
- Вот, возьмите. Как подниметесь, сразу разведите костер. Сухого дерева
там навалом, долго искать не придется. Вы слишком долго пробыли в холодной воде,
да и остальным согреться не помешает, когда они к вам присоединятся.
Аквалангист опустил маску на лицо и приготовился нырнуть обратно, но рука
Пэт внезапно сжалась на его запястье. Ее вдруг неудержимо потянуло хотя бы ещё
раз заглянуть на прощание в эти зеленые глаза с веселыми чертиками, пляшущими в
глубине зрачков.
- Вы уверены, что спасете их? - спросила она, не находя других слов.
Он кивнул и ободряюще улыбнулся.
- Я их вытащу. Не волнуйтесь, время ещё есть.
- Постойте, вы ведь даже не назвали вашего имени!
- Меня зовут Дирк Питт, - ответил незнакомец, вставил в рот загубник и с
легким плеском исчез в темной воде.
Вода поднялась уже до уровня плеч, но двое пленников полузатопленной
подземной камеры больше не испытывали панического страха перед замкнутым
пространством и внутренне примирились с судьбой, уготованной каждому из них в
этом персональном аду. Маркес приготовился бороться до последнего дыхания, а
Эмброз избрал другой путь. Он настраивал себя, чтобы разом покончить с жизнью,
собираясь нырнуть сквозь расщелину в туннель и плыть, пока хватит воздуха в
легких.
- Вернется он, как считаете, док? - с трудом выговорил Маркес.
- Сомнительно что-то. Думаю, не успеет. Решил, наверное, что поступит
гуманно, дав нам ложную надежду.
- Странно. А мне показалось, ему можно довериться.
- Похоже, вы не ошиблись, Луис! - неожиданно воскликнул Эмброз, первым
заметив в глубине приближающуюся светлую точку.
- Слава богу! - выдохнул Маркес, когда вслед за лучом фонаря, беспорядочно
заплясавшим на потолке и стенах, на поверхность вынырнула голова в маске. - Вы
все-таки вернулись!
- А вы что, сомневались?! - деланно изумился Питт.
- Где Пэт? - отрывисто спросил Эмброз, глядя ему прямо в глаза.
- В безопасности, - столь же лаконично ответил аквалангист. - Я оставил её
в сухом шахтном стволе ярдах в восьмидесяти отсюда.
- Знаю, - прокашлялся Луис. - Он ведет на один из верхних горизонтов
"Парадиза".
Наметанным взглядом определив у горняка очевидные признаки гипотермии:
неразборчивую речь, сонливость, помутнение сознания, Питт решил отбуксировать
его первым. У Эмброза наблюдались те же симптомы, однако антрополог, сам опытный
ныряльщик, все же находился в сравнительно лучшей форме. Но следовало
поторапливаться, потому что жизнь буквально на глазах уходила из тел обоих, уже
не первый час зажатых в тисках леденящего холода.
- Мистер Маркес, ваша очередь.
- Я могу запаниковать и потерять сознание под водой, - честно предупредил
тот, с непроизвольно вырвавшимся стоном шагнув к спасателю.
Питт взял его за плечо и крепко стиснул:
- Держитесь. И попробуйте представить, что плещетесь в теплой водичке гденибудь
у берегов Уайкики-Бич.
- Удачи, - пожелал Эмброз.
Питт усмехнулся и хлопнул его по плечу:
- Смотрите никуда не уходите. У меня нет времени играть с вами в прятки.
- Не сойти мне с этого места, если уйду! - поклялся антрополог,
ухитрившись при этом изобразить ответную улыбку. Дирк кивнул Маркесу:
- Вперед, мой друг, и вспоминайте о гавайских пляжах.
Переход прошел гладко. Питт напрягал все силы, чтобы поскорее добраться до
колодца, отлично понимая, как необходимо Маркесу поскорее согреться и
обсушиться. А иначе тот не только сознание потерять может, но и вообще отдаст
концы у него на руках. Для человека, толком не умеющего плавать, Луис, против
ожидания, держался выше всяких похвал. Вдохнув из загубника воздух, он тут же
передавал его обратно, не задерживаясь ни на мгновение.
В колодце Питт помог Маркесу преодолеть первые несколько ступенек
лестницы, бесцеремонно подталкивая сзади, пока тот целиком не выбрался из воды.
- Сможете подняться сами?
- Обязан, - прохрипел Луис, стуча зубами от холода. - Вот теперь я точно
не сдамся!
Оставив его наедине с лестницей, Питт вернулся за Эмброзом. От долгого
пребывания в холодной воде тот заметно позеленел и сделался похож на
утопленника. Температура его тела упала до тридцати трех градусов. Еще пять
минут, и спасать было бы некого, да и вода добралась уже почти до потолка и
плескалась всего несколькими дюймами ниже. Питт не стад тратить времени на
разговоры, а просто сунул антропологу загубник в рот и потащил его за собой в
расщелину, а оттуда в штольню.
Через пятнадцать минут все трое спасенных сгрудились вокруг костерка,
который Пэт сумела разжечь из собранных в соседнем штреке щепок. Питт, порыскав
по окрестностям, приволок несколько трухлявых бревен, вывалившихся из крепи и
сухих, как пробка. Очень скоро штольня превратилась в пылающее горнило, а гореисследователи
затопленного подземного тайника, едва не ставшего для них братской
могилой, начали потихоньку оттаивать. Маркес снова стал похож на человека, а Пэт
окончательно оправилась и принялась энергично растирать закоченевшие ноги
антрополога.
Пока спасенные блаженствовали, наслаждаясь теплом. Питт возился с
компьютером, выискивая подходящий маршрут, который вывел бы их из шахты на
поверхность. Горные склоны, окружающие долину Теллурида, были изъедены старыми
выработками, как дерево термитами. Шахтные стволы, квершлаги, штреки и штольни
общей протяженностью более 360 миль пронизывали близлежащие горы до такой
степени, что казалось странным, как это они до сих пор не сложились и не рухнули
подобно карточному домику. Позволив своим подопечным отдыхать и греться в
течение часа, сразу по окончании этого срока Питт ненавязчиво напомнил, что
домой они пока ещё не вернулись:
- Если мы хотим снова увидеть небо и солнце, пора подниматься и
пробиваться к выходу, друзья мои.
- А к чему такая спешка? - пожал плечами Маркес. - Нам достаточно пройти
по штольне до вертикального ствола над выходом и пересидеть там несколько часов.
Спасатели раскопают снег, вода схлынет, а мы спустимся и выйдем наружу, не
замочив ног.
- План замечательный, однако, увы, невыполнимый, - покачал головой Питт. -
Ненавижу сообщать плохие новости, но на спасателей рассчитывать нечего. Подходы
к шахте завалены слоем снега толщиной в двадцать футов. Дорога узкая и тоже
частично забита. При таком раскладе спасатели не сочли возможным подтянуть
тяжелое оборудование. Вдобавок большую часть бригады срочно отозвали на другие
участки в связи с потеплением и резким увеличением опасности схода лавин. Так
что ковыряются они там сейчас вручную, и можно только гадать, сколько дней или
недель у них уйдет, чтобы докопаться до цели.
Луис, без труда представивший, что творится наверху, опустил голову и
мрачно уставился в огонь; плечи его поникли.
- Как будто всё на свете ополчилось против нас, - с горечью произнес он
вполголоса.
- У нас есть огонь, дрова и море воды, - подвела итог Пэт. - Хоть она и
грязная, но от жажды не умрем. Ну а без еды, думаю, сможем протянуть, сколько
понадобится.
Эмброз едва заметно улыбнулся:
- По статистике, голодная смерть наступает в интервале от шестидесяти до
семидесяти суток воздержания от пищи.
- Чем торчать тут два месяца на вынужденной диете, не лучше ли двинуться в
путь, пока мы все не обратились в ходячие скелеты, - предложил Питт.
Маркес уныло покачал головой:
- О чем вы говорите, мистер Питт, когда вам отлично известно, что
единственный маршрут, соединяющий шахту "Буканьер" с "Парадизом", затоплен. Мы
никак не сможем выбраться тем путем, которым прошли вы.
- Без аквалангов, - уточнил Эмброз.
- Верно, - согласился Питт. - Но если верить моей компьютеризованной
дорожной карте, существует ещё порядка двух дюжин сухих штолен и стволов,
ведущих на поверхность. Причем, заметьте, с этого уровня!
- Компьютер у вас что надо, - откликнулся Маркес, - да только информация в
нем, боюсь, сильно устарела. За последние девяносто лет все выходы, о которых
идет речь, наверняка обвалились.
- А на мой взгляд, - вмешался антрополог, - надо просто пойти и проверить
каждый из них. Все лучше, чем киснуть здесь месяц или два, плотоядно поглядывая
друг на друга.
- Согласна, - заявила Пэт. - Хотя на сегодня я уже досыта наелась ваших
штреков и штолен, мысль о двухмесячном голодании вдохновляет меня ещё меньше.
Ее слова словно подстегнули Питта. Он вскочил на ноги, приблизился к краю
колодца и посмотрел вниз. Луч его фонаря отразился от матово-черной поверхности
воды, до которой уже можно было дотянуться рукой, опустившись на колени.
- Все, друзья, конец дискуссии! - сухо объявил он, обернувшись к сидящим у
костра. - Выбор сделан за нас. Минут через двадцать здесь станет ужасно мокро и
сыро, так что рекомендую не задерживаться.
Маркес подошел к нему и тоже заглянул в ствол.
- С ума сойти, - пробормотал он. - Столько лет живу в этих краях, но
впервые вижу, чтобы вода поднялась до такого высокого уровня. Видать, накрылась
моя добыча самоцветов. Жаль, жаль, редкостная была жила...
- Должно быть, землетрясением разрушило перемычку, и какой-то подземный
водный поток прорвался в шахту, - высказал догадку Питт.
- Каким ещё землетрясением?! - изумленно воззрился на него Маркес. - Вы
разве не поняли, что это был динамит?
- Вы хотите сказать, что обвал и затопление вызваны взрывом? - в свою
очередь удивился Питт. - А вы уверены?
- На все сто! - Он покосился на Питта и добавил: - Готов биться об заклад
на свою заявку, что в шахте побывали посторонние.
Питт в задумчивости уставился на отливающую зловещим маслянистым блеском
поверхность воды, плещущейся уже почти у самых ног.
- В таком случае, - медленно заговорил он после паузы, - нам остается
только констатировать как непреложный факт, что эти посторонние почему-то очень
не хотели выпустить вас троих отсюда живыми.
- Пойдете первым, - приказал Питт Маркесу. - Будете освещать дорогу вашей
лампой, пока батареи не сядут. Потом воспользуемся моим фонарем.
- Тяжелее всего будет подниматься по вертикальным стволам, - предупредил
горняк. - Пока что нам везло, но аварийные трапы имеются далеко не везде. В
основном в них для подъема и спуска применялись клети.
- Когда столкнемся с этой проблемой, тогда и будем её решать, - отмахнулся
Питт.
Ровно в пять часов пополудни они тронулись в путь, держа курс на запад по
компасу Питта. Гидрокостюм, перчатки и башмаки со стальными каблуками придавали
последнему довольно экзотический вид. Он оставил при себе только компьютер,
компас, подводный фонарь и нож, закрепленный на голени правой ноги. Остальное
снаряжение пришлось бросить у гаснущего костра.
В штольне почти не было мусора, и первые сто ярдов дались легко. Маркес
возглавлял группу, за ним шли Пэт и Эмброз, а Питт замыкал шествие. Между
рельсами и стенкой выработки вполне хватало места, чтобы идти нормально, не
спотыкаясь о стыки и не семеня по шпалам. Миновали один шахтный ствол, за ним
другой - нигде не было и намека на какие-либо средства подъема на следующий
уровень, - а потом дорога вывела их к просторной галерее, откуда, как на
сказочном перекрестке, расходились в разных направлениях сразу три штольни.
Маркес сосредоточился:
- Если память мне не изменяет, нам налево.
Питт сверился с компьютером и согласно кивнул:
- Точно в яблочко! Ярдов через пятьдесят они уперлись в завал. Каменная
осыпь показалась сравнительно небольшой, и мужчины решили попытаться её
разобрать. Затратив час времени и пролив не одну кварту пота, они проделали лаз,
сквозь который смогли протиснуться. Далее туннель вывел ещё к одному
вертикальному стволу. Питт посветил вверх. Ощущение было такое, будто он
заглянул в бездонную яму, только перевернутую вверх ногами. До верхнего края луч
не достал, но ствол выглядел многообещающе. Внутри сохранилась уходящая вверх
аварийная лестница и даже стальные тросы, по которым когда-то ходили клети.
- Внушает оптимизм, - заметил Питт.
- Если только лестница не сгнила, - сухо бросил Эмброз; он взялся обеими
руками за стойки и несколько раз с силой встряхнул их. Лестница завибрировала,
словно тетива лука, сверху из темноты посыпались хлопья ржавчины, древесная
труха, мелкие камешки, но ничего более существенного. Антрополог удовлетворенно
кивнул: - Вроде прочная. К сожалению, те времена, когда я мог влезть наверх по
скользкому тросу на одних руках, давно прошли.
- Я пойду первым, - сказал Питт, закрепляя лямку фонаря на запястье левой
руки.
- "Всего труднее первый шаг"? - чуть заметно улыбнувшись, процитировала
Патриция.
Питт заглянул ей в глаза, но прочел в них лишь неподдельную заботу о его
безопасности.
- Меня больше беспокоит последний, - усмехнулся он в ответ.
Поднявшись на несколько ступеней, он остановился, недовольный тем, как
раскачивается лестница. Потом полез дальше, не отрывая взгляда от болтающихся на
расстоянии вытянутой руки тросов подъемника. Если под ногами обломится, он
должен успеть хотя бы ухватиться за трос. Питт поднимался осторожно - ступенька
за ступенькой, - сначала пробуя каждую на прочность и лишь потом перенося на неё
всю тяжесть тела. Будь он один, он мог бы двигаться гораздо быстрее, но сейчас
главным было убедиться, что идущим следом ничего не угрожает.
Футах в пятидесяти над головами напряженно следящих за его движением
спутников Питт снова сделал остановку и посветил вверх. Лестница обрывалась в
шести футах над головой, и от её конца до края верхней штольни оставалось ещё
добрых двенадцать футов. Поднявшись на пару ступенек, Питт подтянул к себе один
из тросов. Сплетенный из стальных жил и толщиной в пять восьмых дюйма, он
представлял собой практически идеальную опору для рук и ног. Перебравшись с
лестницы на трос и ловко подтягиваясь на руках, Питт полез дальше, пока не
поднялся фута на четыре выше края колодца. Там он начал раскачиваться, с каждым
разом увеличивая амплитуду, а затем мягко спрыгнул на каменный пол штольни.
- Как дела? - послышался снизу голос Маркеса.
- Верхний пролет отсутствует, но я смогу вас вытащить. Посылайте доктора
О'Коннелл.
Пэт начала подъем, ориентируясь на свет фонаря Питта. Сверху доносился
ожесточенный стук камня по металлу. Она терялась в догадках, но, когда добралась
до последней ступени, прямо над её головой покачивалось бревно с двумя вбитыми в
него железными скобами.
- Хватайтесь обеими руками и держитесь, - крикнул Питт.
Она беспрекословно подчинилась и через несколько секунд вновь ощутила под
ногами земную твердь. Вскоре к ним присоединились Маркес и Эмброз. Питт направил
луч в туннель и убедился, что завалов в пределах досягаемости не наблюдается.
Тогда он выключил фонарь, экономя батарейки, и повернулся к остальным:
- Порядок следования прежний. Прошу вас, мистер Маркес.
- Я спускался в эту штольню года три назад, - заметил тот. - Если не
ошибаюсь, она выведет нас в центральную галерею шахты "Парадиз".
- Но там нам нечего делать - ведь вход в неё завален лавиной, -
забеспокоился Эмброз.
- А мы туда и не пойдем, мы пойдем в обход, - рассеянно отозвался Питт,
напряженно вглядываясь в экранчик монитора своего компьютера. - Если свернуть в
ближайший квершлаг, то через сто пятьдесят ярдов мы выйдем на пересечение с
боковой выработкой соседней шахты "Северная звезда".
- А что такое квершлаг? - спросила Пэт.
- Проход, открывающий доступ к так называемым перпендикулярным жилам, то
есть расходящимся под прямыми углами от основной. Квершлаги используются также
для вентиляции и сообщения между близлежащими выработками, - пояснил Маркес и с
сомнением в голосе заметил, глядя в упор на Питта: - Что-то не припоминаю я
здесь никакого квершлага. Нет, вы только не подумайте, что я вам не доверяю, но
если он когда-то и существовал, то сейчас наверняка замурован.
- Тогда повнимательней приглядывайтесь к левой стенке штольни, -
посоветовал Питт.
Маркес молча кивнул и первым двинулся в темный зев туннеля, подсвечивая
под ноги своей шахтерской лампой. Остальные потянулись следом. Пэт казалось, что
прошла уже целая вечность, но тут идущий перед ней Луис внезапно остановился,
подозвал Питта и попросил посветить на стену его более сильным фонарем.
- Похоже, мы нашли именно то, что искали, - сказал он, указывая на
отчетливые очертания узкого арочного проема, заложенного старой кладкой из
необработанного камня.
Мужчины сразу же принялись выламывать камни и расчищать проход. Через
несколько минут в кладке образовалась большая дыра. Питт наполовину просунулся в
лаз, посветил фонариком и сообщил сразу повеселевшим спутникам, что путь
свободен. Затем на всякий случай сверился с компасом.
- Направление верное, друзья. Что ж, пойдем дальше. Нет-нет, только после
вас, мистер Маркес.
Квершлаг оказался заметно уже штольни. Идти пришлось по шпалам, отчего
продвижение сразу замедлилось и отнимало значительно больше сил. Битый час
тащились они по рельсам при свете слабенькой шахтерской лампы, спотыкаясь чуть
ли не на каждом шагу. Давно угас вспыхнувший было энтузиазм. Бесконечная ходьба
выматывала людей, отнимая последние крохи физических и моральных сил.
Еще один завал, через который не удалось пробиться, заставил Питта вновь
прибегнуть к помощи компьютера в поисках обходного пути, отнявшего у них более
двух часов, показавшихся веками. Самым тяжким и утомительным был подъем по
шахтному стволу, пронизывающему целых три горизонта и заканчивающемуся в
просторном подземном зале, большую часть которого занимали проржавевшие останки
парового подъемника. Огибая остов отслужившего свой срок монстра, люди с
уважением разглядывали циклопических размеров цилиндры и огромные катушки со все
ещё намотанными на них милями стального троса.
Начало сказываться напряжение последних часов. Первым стал сдавать Маркес.
Для своего возраста он находился в хорошей форме, но не был готов к таким
физическим и эмоциональным нагрузкам. А вот Эмброз, в отличие от него, выглядел
свежим и полным сил, как будто все это время прогуливался в парке. Да и вообще
вел себя на удивление спокойно и невозмутимо для кабинетного ученого.
Единственным развлечением на протяжении всех их скитаний в недрах горы служили
лишь регулярно изрыгаемые Питтом приглушенные проклятия. С его ростом в шесть
футов и три дюйма одолженная ему не столь высокой Пэт каска то и дело с грохотом
врезалась в горизонтальные бревна крепи.
Питт шел замыкающим и не видел лиц спутников, но уже успел понять в
процессе общения, что каждый из них достаточно упрям, чтобы продолжать идти
вперед, стиснув зубы, и слишком горд, чтобы первым предложить сделать привал. И
хотя сам пока не нуждался в отдыхе, искусно изобразил прерывистое дыхание и
голосом умирающего, чтобы остальные поверили, взмолился:
- Я сейчас испущу дух! Может, отдохнем минутку?
- Я не против, - отозвался Маркес, втихомолку радуясь, что предложение
исходит от кого-то другого.
Эмброз прислонился к стене и нарочито равнодушным тоном заявил:
- Я бы предпочел обойтись без остановок, пока не выберемся отсюда.
- Хоть мы с вами и коллеги, Том, но я вас не поддержу, так и знайте! -
вознегодовала Пэт. - У меня сейчас ноги отвалятся от этих чертовых шпал!
Лишь когда все трое облегченно растянулись на тех же опостылевших шпалах,
они обратили внимание на оставшегося стоять в небрежно расслабленной позе Питта
и догадались, что он их провел. Но никто не возмутился. Каждый был счастлив
передохнуть несколько минут и помассировать ноющие от усталости ноги.
- Кто-нибудь может мне сказать, долго нам ещё топать? - жалобно спросила
Пэт.
Питт в сотый, наверное, раз проконсультировался с компьютером.
- Абсолютной гарантии не даю, но если без помех поднимемся ещё на два
уровня и не напоремся на очередной завал, то где-нибудь за час выползем.
- И где же вы рассчитываете выползти? - полюбопытствовал Маркес.
- По всей видимости, где-то в пределах самого Теллурида.
- Ясно. На старой заявке О'Рейли, значит. Тот ствол, помнится, начали
пробивать аккурат в том месте, где сейчас проходит канатная дорога, ведущая к
горнолыжным трассам Маунт-Вилледж. Боюсь, у нас будет проблема.
- Как, ещё одна?
- Отель "Нью-Шеридан" с рестораном на первом этаже построен прямо над
входом в шахту.
Питт усмехнулся:
- Вот и прекрасно. Приглашаю всех на ужин.
Движение возобновилось. Минуты две шли в молчании, каждый думал о своем.
Тишину нарушали лишь человеческое дыхание и неумолчный звон капели с сочащейся
влагой кровли. Короткий привал развеял уныние и вселил надежду, а мысль о том,
что выход совсем близко, заставила отступить накопившуюся усталость.
Питт всегда подозревал, что у женщин слух острее, чем у мужчин, - ещё с
тех времен, когда знакомые девушки, заходя к нему в гости, неизменно жаловались,
что телевизор орет слишком громко. Его подозрения подтвердились, когда Пэт вдруг
сказала:
- Кажется, я слышу мотоцикл.
- "Харлей-Дэвидсон" или "Хонда"? - тут же среагировал Маркес, от души
рассмеявшись впервые за день.
- Нет, я серьезно! - обиделась Пэт. - Честное слово, очень похоже на
мотоцикл.
Питт тоже уловил что-то необычное. Повернувшись в направлении звука, он
приложил к ушам ладони раструбом и прислушался. Спустя несколько секунд его
обострившийся слух четко выделил из прочих характерный звук выхлопа мощного
мотоцикла-внедорожника.
- Скажите, мистер Маркес, местные байкеры часто катаются по заброшенным
штольням? - нахмурившись, обратился он к горняку.
Тот отрицательно покачал головой:
- Никогда. Тут в момент заблудишься в лабиринте или свалишься в ствол
глубиной тысячу футов. Кроме того, от шума моторов запросто может обрушиться
сгнившая крепь и образоваться завал. Нет, мистер Питт, во всем Теллуриде не
сыщешь такого идиота, который рискнул бы лихачить под землей.
- Откуда же тогда они взялись? - спросила Пэт, ни к кому конкретно не
обращаясь.
- Из какой-нибудь другой шахты, откуда еще?! Хотя одному господу известно,
каким образом они сподобились очутиться в той же штольне, что и мы.
- Забавное совпадение, вы не находите, друзья? - вполголоса произнес Питт,
всматриваясь в глубь туннеля. Почему-то ему было не по себе, хотя он сам толком
не знал, что именно так на него повлияло. Он стоял неподвижно как статуя, не
шевеля ни единым мускулом и чутко прислушиваясь к треску мотора, становившемуся
все громче. В лабиринте старой шахты этот звук воспринимался как нечто чуждое и
неуместное, вроде пресловутого слона в посудной лавке. Питт терпеливо ждал и
дождался: в дальнем конце штольни мелькнула и тут же пропала короткая световая
вспышка.
Пока оставалось неясным, направляется сюда один мотоциклист или несколько.
Но при любом раскладе следовало рассматривать их как потенциальную угрозу. Лучше
проявить излишнюю бдительность, чем потом локти кусать. Звучит вроде бы
банально, но осторожный от природы Питт предпочитал придерживаться старых
принципов, что не раз спасало ему жизнь.
План действий созрел мгновенно: он повернулся и, бесшумно ступая, двинулся
в обход Эмброза и Маркеса. Последние, целиком поглощенные приближающимся шумом
мотора и светом фар, не обратили внимания на аквалангиста, тихо прошмыгнувшего
вдоль стены в том направлении, откуда должны были вот-вот появиться непрошеные
гости. Только Пэт успела заметить, как Питт тенью нырнул в узкую нишу между
двумя стояками крепи и растворился в темноте.
Байкеров оказалось трое. Их машины были оснащены мощными галогенными
фарами, с невыносимой яркостью бьющими прямо в глаза. Ослепленные люди
отворачивались, прикрываясь ладонями. Мотоциклисты остановились в нескольких
ярдах, но движков глушить не стали, а только переключили их на холостой ход.
Двое неторопливо спешились и направились в сторону Патриции, Эмброза и Маркеса,
а третий остался в седле своего железного коня. В свете фар, затянутые в черную
кожу и в блестящих шлемах, они казались пришельцами из космоса. Подойдя
вплотную, они подняли защитные щитки и застыли на месте.
- Господи, до чего же мы рады вас видеть! - восторженно воскликнула Пэт.
- Вам бы пораньше объявиться, когда мы действительно нуждались в помощи, -
проворчал вечно недовольный Эмброз. - Но лучше поздно, чем никогда.
- Примите мои поздравления, леди и джентльмены, - коротко кивнул
мотоциклист, стоящий справа; голос его звучал низко и угрожающе. - Вы проявили
необыкновенную прыть. Еще час назад мы были уверены, что вы утонули в святилище
эменитов.
- Эменитов? - озадаченно переспросила Пэт.
- А вы вообще-то откуда, ребята? - вмешался Маркес.
- Вам ни к чему это знать, - сухо ответил байкер, чем-то напоминавший в
этот момент школьного учителя, услышавшего от надоедливого ученика очередной
щекотливый вопрос.
- Так вы знали, что мы отрезаны обвалом и вода в камере поднимается?
- Да, - холодно подтвердил мотоциклист.
- И ничего не сделали? - Маркес, казалось, не мог поверить собственным
ушам. - Не попытались нас спасти или привести помощь?
- Нет.
"На редкость разговорчивый тип", - подумал Питт. Если раньше его томило
лишь смутное подозрение, то теперь оно переросло в твердую уверенность, что эти
парни отнюдь не местные удальцы, отправляющиеся по выходным на поиски
приключений, а вооруженные до зубов киллеры-профессионалы. И живыми они их
отсюда не выпустят, хотя причины столь радикальной акции в отношении пожилого
горняка и двух безобидных ученых по-прежнему оставались загадкой. Надо
постараться на полную катушку использовать внезапность - единственное
преимущество, имевшееся на стороне Питта. Он беззвучно вытянул нож из ножен и
крепко стиснул ребристую рукоять. Другого оружия он с собой не прихватил,
значит, придется обойтись тем, что имеется. Дирк сделал с полдюжины глубоких
вдохов и выдохов, вентилируя легкие, несколько раз с силой сжал и разжал пальцы
и пригнулся, изготовившись к броску. Все, пора действовать. Теперь или никогда!
- Мы чуть не захлебнулись и едва успели выбраться, - возмущенно заявила
Пэт, гадая про себя, что же задумал Питт, если только тот вообще что-нибудь
задумал. Мелькнула непрошеная мысль: уж не струсил ли он и не прячется ли от
опасности?
- Мы знаем. Таков был наш план.
- План? Какой план?
- Вы трое должны были погибнуть. - Роковые слова, а в особенности
абсолютно безразличный тон ответа потрясли их так сильно, что заставили на время
онеметь. - К сожалению, мы недооценили вашу стойкость, изобретательность и волю
к жизни, позволившие вам преодолеть завалы и спастись от наводнения. Но это уже
не имеет значения. Вы всего лишь отодвинули неизбежное.
- Динамит... - пробормотал Маркес. - Тоже ваша работа?
- Тоже наша, - без тени смущения признал байкер.
Пэт смотрела на него расширенными от страха глазами лани, застигнутой
светом фар приближающегося грузовика. Она поняла, что незнакомцы не догадываются
о присутствии Питта, и потому вела себя так, будто его здесь нет и никогда не
было. А Луис и Том вообще думали, что он где-то у них за спиной и тоже молчит,
как и они, оцепенев от неожиданности и ужаса.
- Но для чего вам наша смерть? - снова заговорила Пэт дрожащим голосом. -
Какой смысл убивать совершенно незнакомых людей?
- Вы видели череп и видели надписи.
- Ну и что с того?! - прорычал Маркес, обуреваемый гневом и страхом.
- Мы не можем позволить, чтобы сведения о вашем открытии вышли за пределы
этой шахты.
- Но мы не сделали ничего плохого, - возразил Эмброз, сохраняя
поразительное спокойствие. - Мы просто ученые, исследующие исторические
памятники прошлого. Мы не ищем сокровища, нас интересуют исключительно
археологические находки. Лишать жизни только за это, на мой взгляд, - полнейшее
безумие.
Мотоциклист пожал плечами:
- К несчастью, вы оказались замешаны в такие дела, от которых вам
следовало держаться подальше.
- Но как вы вообще узнали, что мы туда отправились? - спросил Маркес.
- Нам сообщили. Большего я вам сказать не могу.
- Кто сообщил? Всего пять человек знали, где мы находимся.
- Хорош трепаться, - буркнул второй байкер. - Время поджимает. Кончим их
здесь или доведем до ближайшего ствола?
- Полнейшее безумие, - повторил Эмброз, опять-таки не проявляя при этом
решительно никаких эмоций.
Питт бесшумно выскользнул из ниши. Звук его шагов заглушали ровное
стрекотание мотоциклетных движков и периодические глухие выбросы отработанных
газов из выхлопных труб. Стремительный бросок, и он оказался за спиной
оставшегося в седле байкера. Тот с интересом прислушивался к разговору главаря с
будущими жертвами.
Питту не раз приходилось убивать людей, но он не мог заставить себя
всадить нож в спину человеку, каким бы гадом тот ни был. Неуловимо быстрым
движением перехватив нож рукояткой вперед, он нанес бандиту сильнейший удар в
основание шейных позвонков. Таким ударом можно убить, но Питт хотел только
вырубить противника и в последнее мгновение слегка притормозил. Мотоциклист
обмяк и мешком повалился в объятия аквалангиста, не успев издать ни крика, ни
стона. Присев на корточки, Питт обхватил руками бесчувственное тело, мгновение
подержал на весу и мягко опустил вместе с мотоциклом на рельсы. Двигатель
продолжал тихо тарахтеть на холостом ходу.
Быстро отстегнув нагрудник, Дирк нащупал кобуру под мышкой и вытащил из
неё новенький "Пара-Орднанс 10+1" - автоматический пистолет сорок пятого
калибра. Направил ствол в спину стоящего справа главаря и взвел курок. Стрелять
из "П-10" ему прежде не приходилось, но увесистая прикладистость оружия к руке
во многом напоминала его старый верный кольт того же калибра, оставшийся, к
сожалению, в бардачке принадлежащего НУМА джипа, в котором Питт приехал в
Колорадо из Вашингтона.
Галогенные фары ярко освещали обоих киллеров, не подозревающих о
присутствии подкрадывающегося сзади аквалангиста в черном гидрокостюме. Но,
когда дистанция сократилась до нескольких футов, Питт неосторожно пересек
световой луч от фар лежащей на рельсах третьей машины, и его тут же заметил
Эмброз.
- Как вы там очутились?! - выпалил антрополог, изумленно выпучив глаза и
указывая на него пальцем.
Послав коротышке мысленное проклятие, Питт тщательно прицелился и положил
палец на спусковой крючок.
- К кому это ты обращаешься? - насторожился главарь, однако оборачиваться
не стал, явно подозревая какой-то подвох со стороны профессора.
- Всего лишь ко мне, - скромно признался Питт.
Убийцы показали себя суперпрофессионалами и отреагировали одновременно и
слаженно, как одно целое. Ни намека на удивление, ни малейшего колебания или
неуверенности, никаких попыток выиграть время переговорами. Отработанным до
синхронности движением оба моментально выхватили свои "П-10" и развернулись. В
оловянных глазах киллеров читалась холодная неумолимость.
Питт не собирался корчить из себя киногероя и изображать знакомую всем по
многочисленным боевикам позу: полицейский стоит на полусогнутых лицом к
преступнику и держит ствол обеими руками на уровне собственного носа. Он
предпочитал куда более практичную классическую стойку: тело повернуто боком,
глаза смотрят поверх плеча, оружие в вытянутой руке. Такая позиция значительно
уменьшает площадь поражения со стороны противника и увеличивает точность
прицеливания. В легендах о Диком Западе слишком много вранья и игры на публику.
Питт знал, что на самом деле доживали до седин не воспетые Голливудом ковбои с
их умением мгновенно выхватить из кобуры шестизарядный кольт, а те стрелки, что
точно поражали цель и не торопились нажать на спуск, пока не поймали её на
мушку.
Первая выпущенная им пуля угодила в шею лидера банды. Легкое, едва
уловимое смещение ствола влево, и второй выстрел поразил его сообщника в грудь
мгновением раньше, чем дуло его пистолета оказалось направлено на Питта. С
трудом верилось, что два человека могут действовать так быстро и согласованно.
Будь у них в запасе хотя бы десятая доля секунды, сейчас поперек рельсов на полу
штольни валялся бы труп Питта с простреленной головой.
Под низкими сводами забоя выстрелы прозвучали оглушительной артиллерийской
канонадой, раскатившись гулким эхом по всей штольне. Секунд десять, а может, и
двадцать, - хотя присутствующим они все равно показались часами, - Пэт, Эмброз и
Маркес, словно не веря своим глазам, оторопело таращились на мертвые тела. Но
постепенно в их оцепеневший от ужаса мозг пришло осознание случившегося, и у них
снова зародилась робкая надежда выпутаться из этого кошмара живыми.
- Что тут... что вы с ними сделали? - первой обрела дар речи Пэт, подняв на
Питта полный страха и мучительной неуверенности взгляд. - Вы... вы их застрелили?
- Уж лучше я их, чем они вас, - бодро ответил тот, обнимая её за плечи. -
И не переживайте так за эту мразь, доктор О'Коннелл. Если хотите, считайте
происшедшее дурным сном, который уже закончился. Или вот-вот закончится, -
добавил он после короткой паузы.
Маркес переступил через рельсы и склонился над мертвыми киллерами:
- Кто эти люди?
- Над этой загадкой пускай ломает голову полиция, - ответил Эмброз и
повернулся к Питту: - Разрешите в знак искренней благодарности пожать вам руку,
мистер... - Он вдруг запнулся и ошарашенно посмотрел на аквалангиста. - Господи
помилуй! А ведь я даже не знаю имени того, кто спас мне... спас всем нам жизнь!
- Дирк Питт, - наклонив голову, представился человек из НУМА.
- Я перед вами в неоплатном долгу, мистер Питт, - церемонно поклонился в
ответ антрополог, в чьем голосе только очень чуткий слух сумел бы уловить намек
на нечто иное, чем просто благодарность.
- И я тоже! - с чувством хлопнул Питта по спине Маркес.
- Как вы думаете, через какую шахту они проникли сюда? - спросил его Питт.
Горняк на миг задумался:
- Скорее всего, через "Парадиз".
- Получается, они сознательно отрезали себе путь к отступлению, когда
взорвали заряд, вызвавший сход лавины, - удивился Эмброз.
Питт утвердительно кивнул:
- Именно так. Они знали, что смогут выбраться на поверхность другим путем.
А вот со вторым взрывом допустили промашку, заложив слишком мощный заряд. Вряд
ли эти парни рассчитывали на такой эффект. Мне почему-то кажется, что все эти
многочисленные завалы и стремительный прорыв подземных вод на верхние горизонты
отнюдь не входили в их планы.
- Сходится, - кивнул Маркес. - Поскольку они находились по другую сторону
отрезавшего нас завала, то располагали достаточным запасом времени, чтобы,
опережая наводнение, спокойно подняться на мотоциклах по наклонному стволу и
выбраться на поверхность через заранее намеченный боковой выход. А когда
оказалось, что его тоже завалило, принялись раскатывать по верхним горизонтам в
поисках другого пути...
- А потом, проплутав несколько часов, вышли прямо на нас, - закончил
Эмброз.
- Им было проще, чем нам, - заметил Питт. - Они сразу поднялись по главной
штольне "Парадиза" на этот уровень, в то время как мы совсем выдохлись, корячась
в вертикальных стволах.
- А я сперва решил, что они нас специально искали, - буркнул Маркес.
Питт промолчал, не желая вступать в ненужные споры, но сам придерживался
усредненной версии: целенаправленно искать их начали лишь после того, как они
выбрались на верхние уровни, а кружившие по ним киллеры обнаружили свежие следы
и пустились в погоню.
- Бред какой-то шизоидный, - пробормотала Пэт, завороженно глядя на
распростертые тела лжебайкеров. - Хотела бы я знать, что он имел в виду, когда
сказал: "Вы оказались замешаны в такие дела, от которых вам следовало держаться
подальше"?
Питт философски пожал плечами:
- Что толку гадать понапрасну? Меня больше интересует: кто их послал? А
вообще-то я простой инженер-механик, который промок насквозь и замерз как
собака, и сейчас меня на самом деле всерьез волнует только один вопрос: где бы
раздобыть отбивную на ребрышках по-колорадски, средне-прожаренную и потолще, и
стаканчик текилы.
- Для простого инженера вы прямо-таки виртуозно управляетесь с пистолетом,
- с подковыркой заметил Эмброз.
- Чтобы застрелить человека сзади, виртуозность не требуется, - цинично
парировал Питт.
- А с этим что делать будем? - спросил Маркес, указывая на оглушенного
Питтом третьего бандита.
- Веревок у нас нет, так что снимем с него сапоги. Босиком по штольне он
далеко не уйдет.
- Хотите оставить его здесь?
- Не вижу смысла тащить с собой бесчувственное тело. Приложил я его
изрядно, так что, когда сюда заявятся шериф или его помощники, этот парень,
скорее всего, ещё будет валяться в отключке. Кстати, кто-нибудь из вас умеет
ездить на мотоцикле?
- В молодости я лет десять гонял на "Харлее", - ностальгически вздохнув,
ответил Маркес.
- А у меня до сих пор старенькая "Хонда-Суперспорт" в гараже стоит, -
похвасталась Пэт. - Папино наследство, между прочим.
- Управляетесь с ней?
- Пока училась в колледже, постоянно каталась. Да и сейчас иногда выезжаю
по выходным. Питт посмотрел на неё с уважением:
- Так вы у нас, выходит, "амазонка в кожаных штанах" - так, кажется,
называют женщин в седле мотоцикла?
- Примерно так, - кивнула Патриция.
- А вы, док? - повернулся Питт к Эмброзу.
- В жизни не садился на эти дурацкие тарахтелки. А почему вы спрашиваете?
- Да потому, что в нашем распоряжении три отличных внедорожных "Судзуки
Суперкросс", и почему бы не воспользоваться ими, чтобы сократить дорогу домой.
Маркес ухмыльнулся, сверкнув зубами:
- Я за!
- Лучше уж я подожду, пока появится шериф, - поморщился антрополог. -
Поезжайте одни. И побыстрее возвращайтесь - мне совсем не улыбается торчать тут
в обществе двух мертвых киллеров и одного живого хотя бы минутой дольше сверх
необходимого.
- Ну а мне не улыбается оставлять вас наедине с этим живым, док. Ручаюсь,
на заднем сиденье за моей спиной вам будет гораздо комфортней.
Но Эмброз оставался непреклонен.
- По-моему, эта дурацкая машина вовсе не приспособлена для перевозки
пассажиров, и будь я проклят, если на неё сяду! К тому же я слишком дорожу
своими мозгами, чтобы смазывать ими ржавые рельсы, вылетев из седла, а такое
легко может произойти, потому что ехать вам придется по шпалам.
- Что ж, будь по-вашему, - уступил наконец Питт упрямому антропологу.
Наклонившись, он вынул пистолеты из рук мертвецов. Его не терзали
угрызения совести: эти двое были профессиональными убийцами, хладнокровными и
беспощадными, в то время как он применил оружие исключительно в порядке
самозащиты. Не спусти он курок первым; лишились бы жизни трое ни в чем не
повинных людей, не говоря уже о нем самом, чего Питт отнюдь не собирался
допустить ни при каких обстоятельствах.
Один пистолет он протянул коротышке и кивнул в сторону лежащего без
сознания киллера:
- Старайтесь не подходить к этому типу ближе, чем на двадцать футов, и не
спускайте с него глаз. Даже если он только моргнет, сразу берите на мушку. Свой
фонарь я тоже оставляю вам. Батареек должно хватить до прихода шерифа.
- Вряд ли я смогу выстрелить в другое человеческое существо, - с сомнением
покачал головой Эмброз, но жесткие стальные нотки в голосе антрополога
заставляли предположить обратное.
- Напрасно, док, вы считаете этих тварей людьми. Это хладнокровные палачи,
которые походя перережут горло женщине или ребенку, а потом спокойно пойдут есть
мороженое или смотреть кино. Ладно, не буду вас больше уговаривать. Не хотите
стрелять, не надо, но вот вам мой совет: если этот тип хотя бы дернется, сразу
успокойте его булыжником по башке. - Напутствовав таким образом несговорчивого
профессора, Питт сунул за пояс невостребованный пистолет и шагнул к ближайшему
"судзуки".
На ознакомление с системой управления все ещё тарахтящих на холостом ходу
мотоциклов байкерам-ветеранам потребовалось меньше минуты. Помахав на прощание
Эмброзу, Питт стартовал первым, Пэт и Маркес, с небольшим интервалом, тронулись
вслед за ним. Между рельсами и стенкой штольни машина не помещалась - мешали
рукоятки руля, - так что пришлось держаться строго по центру узкоколейки. От
немилосердной тряски жесткая подвеска "судзуки" не спасала, поэтому езда по
шпалам не доставляла, мягко говоря, ни малейшего удовольствия. Пэт, к примеру, в
первые минуты движения испытывала ощущение, будто её засунули в барабан
стиральной машины. Но со временем, методом проб и ошибок, Питту удалось
определить скоростной режим, при котором вибрация становилась минимальной.
Оптимальный вариант оказался равен примерно двадцати пяти милям в час -
черепашья скорость для асфальтового шоссе, но сопряженная с риском для жизни в
условиях узкой штольни.
Многократно усиленное акустикой шахты стаккато выхлопов отдавалось в ушах
грохотом хард-рока. Мечущиеся лучи фар высвечивали то шпалы и рельсы, то бревна
кровли. Из-за этого Питт чуть не врезался в вагонетку, передняя часть которой
уходила в боковой квершлаг, а задняя наполовину перегораживала путь. Преодолев
пологий подъем по наклонному стволу, мотоциклисты попали на верхний уровень
шахты, обозначенной в компьютерной карте как "Ситизен". Остановившись на
пересечении двух штолен, Питт сверился с монитором.
- Мы не заблудились? - встревоженно спросила Пэт; чтобы перекрыть шум
выхлопов, ей пришлось кричать.
- Все в порядке, - крикнул в ответ Питт. - Еще двести ярдов влево, и мы
окажемся в старой штольне, которая, как утверждал мистер Маркес, начинается под
рестораном отеля "Нью-Шеридан".
- Вход в заявку О'Рейли застроили больше ста лет назад, - предупредил
Маркес. - Там нам никак не выбраться.
- За погляд денег не берут, - отшутился Питт. - Вот мы и поглядим.
Отпустив сцепление и переключив скорость, он лихо рванул с места, но уже
через несколько минут пришлось резко тормозить. Рельсы обрывались, упершись в
кирпичную стену, наглухо перекрывшую выход. Прислонив мотоцикл к крепежному
бревну, Питт внимательно осмотрел кладку при свете фар.
- Я же говорил, что надо искать другой путь, - с укором сказал подъехавший
Маркес, не торопясь вылезти из седла и не глуша мотор. - Эта стена - часть
фундамента гостиницы.
Питт пропустил его слова мимо ушей, как будто мысленно находился где-то за
тысячи миль отсюда. Медленно, как во сне, он вытянул руку и осторожно провел
пальцами по старой кладке из красного обожженного кирпича. Не прервал он своего
занятия, даже когда подкатила Пэт и ядовитым тоном, за которым, однако,
угадывалась смертельная усталость, потребовала объяснений:
- Ну и куда теперь прикажете податься?
- Туда, - бросил Питт, по-прежнему не оборачиваясь и жестом указывая на
кирпичную стену. - А вас, друзья, я бы попросил освободить подъездной путь.
Пэт с Маркесом послушно перетащили обе машины через рельсы, прислонили их
к стене штольни и выжидательно уставились на Питта. До них ещё не дошло. Не
дошло и минуту спустя, когда тот, закончив осмотр, оседлал свой "судзуки", дал
газ, взметнув на развороте щебень из-под заднего колеса, и поехал назад, в глубь
штольни. Потом они услышали, как Питт несется обратно, набирая скорость, и
увидели бешено пляшущий на бревнах крепи и плахах шпал луч от фары его
мотоцикла.
Маркес на взгляд определил, что Питт разогнался почти до тридцати миль в
час, и похолодел от страха: "Безумец! Что он делает?! Ведь он же сейчас в
лепешку..." Но в десяти ярдах от стены Питт вытянул ноги, уперся в рельсы и
привстал, как на стременах, выпуская из-под себя рвущийся вперед мотоцикл.
Откинувшись назад всем телом, чтобы погасить инерцию, он скользил по рельсам ещё
футов двадцать, каким-то чудом удерживая равновесие. Наконец одна нога
сорвалась, но Питт был к этому готов. Вовремя сгруппировавшись и свернувшись
клубком, он мячиком покатился по шпалам.
Освобожденный "судзуки" все ещё сохранял вертикальное положение, но уже
начал угрожающе крениться набок, когда переднее колесо соприкоснулось с
кирпичной кладкой. По ушам полоснул визг рвущегося металла, взметнулась клубами
бурая пыль, а массивный внедорожник, с легкостью проломив растрескавшийся от
времени тонкий кирпичный слой, с лязгом и грохотом обрушился внутрь.
Пэт опомнилась первой и бросилась к Питту, который тоже врезался в кладку,
едва не последовав за своим мотоциклом. Она почти не сомневалась, что он погиб,
но аквалангист вдруг приоткрыл один глаз и весело подмигнул ей. Из рассеченной
скулы обильно струилась кровь, смешиваясь с запорошившей лицо кирпичной пылью,
что ничуть не мешало Питту скалить зубы в широкой, до ушей, торжествующей
ухмылке:
- Пускай теперь Ивел Найвел попробует повторить мой трюк!
- Слава богу! - воскликнула Пэт. - Я уж думала, вы себе все кости
переломали.
- Да нет, вроде целы, - успокоил её Питт, тем не менее с трудом поднимаясь
на ноги и морщась от боли. - Разве что погнулись маленько.
- Видал я психов, но такого первый раз в жизни встречаю, - проворчал
Маркес, неодобрительно качая головой.
- Может быть, - тут же откликнулся Питт, - но ведь сработало! И даже
лучше, чем я рассчитывал.
Осторожно массируя ушибленное левое плечо, он кивком указал на пробитую в
кирпичной стене дыру. Боль в ребрах и выбитой ключице временно вывела его из
строя, так что Маркесу пришлось в одиночку выламывать кирпичи, расширяя пролом.
Отшвырнув в сторону последний обломок кладки, он заглянул внутрь, подсвечивая
себе лампой. Процесс обозрения затянулся секунд на тридцать, после чего горняк
вновь обратил к терпеливо ожидающим спутникам свою заметно помрачневшую
физиономию и с невыразимой скорбью в голосе объявил:
- Кажется, мы здорово влипли.
- А что такое? - удивилась Пэт. - Там нет выхода?
- Выход-то есть, - тяжело вздохнул Маркес, - да только влетит он нам в
такие бабки, что страшно становится!
- Бабки? - Питт, прихрамывая, доковылял к дыре и засунул в неё голову. - О
нет, только не это! - простонал он.
- Да что там такое?! - взмолилась Пэт, сгорая от любопытства.
- Мотоцикл, - уныло ответил Питт. - Он угодил прямо в винный погреб
ресторана и разнес вдребезги сотни полторы бутылок марочного вина, которое
сейчас стекает в канализацию.
Шериф Джеймс Иген-младший руководил спасательными работами на шахте
"Парадиз" и не поверил своим ушам, когда дежурный по участку сообщил, что Луис
Маркес арестован полицией Теллурида в отеле "Нью-Шеридан" по обвинению в
незаконном проникновении со взломом. Такое как-то даже в голове не укладывалось.
Да и откуда он мог объявиться в городе, если жена Маркеса утверждала, что её муж
и двое ученых отправились в шахту задолго до схода лавины и сейчас находятся
там? Теряясь в догадках и терзаясь сомнениями, Иген оставил командование на
бригадира спасателей, сел в машину и поехал в гостиницу.
Чего он никак не ожидал увидеть на месте происшествия, так это
искореженный мотоцикл, застрявший среди ящиков с разбитыми бутылками и непонятно
каким образом попавший в винный подвал. Удивление шерифа заметно возросло, когда
он обнаружил в конференц-зале отеля, куда временно поместили задержанных, хорошо
известного ему Луиса Маркеса в компании двух незнакомцев, мужчины и женщины. Все
трое выглядели так, будто выбрались из сточной канавы, - мокрые, грязные,
оборванные. На запястьях подозреваемых наручники, у дверей бдительная охрана в
лице двоих помощников шерифа. Один из них кивком указал на второго мужчину,
почему-то одетого в черный гидрокостюм:
- Вот у этого целый арсенал нашли, шеф!
- Предъявите изъятое оружие, - официальным тоном скомандовал Иген.
Помощник с готовностью продемонстрировал три автоматических "Пара-Орднанс"
сорок пятого калибра.
Бегло осмотрев пистолеты, шериф переключился на Маркеса:
- Как, черт побери, ты умудрился выбраться из шахты и очутиться здесь?
Спасатели роют, как кроты, жена вся изнервничалась, а он хулиганит! Ты что,
Луис, старина, сквозь стены просачиваться научился?
- Кончай подкалывать, Джимми! - огрызнулся Маркес. - Прогуляйся-ка лучше
по штольне со своими ребятами. Ярдов через двести свернете направо в старый
квершлаг. Там найдешь парочку жмуриков и профессора Томаса Эмброза. Профессор
настоящий, из университета, только вот из какого - не упомню. Он третьего
киллера сторожит.
На лице шерифа Игена отразился вполне естественный скептицизм, грозящий в
любой момент перерасти в нечто большее. Он сел, откинулся вместе со стулом,
балансируя на задних ножках, и вытянул из кармана рубашки блокнот с авторучкой.
- Давай-ка лучше по порядку, дружище.
Все ещё на что-то надеясь, Маркес поведал о завале и затоплении, весьма
своевременном появлении Питта, спасении из таинственной пещеры, столкновении с
трио наемных убийц и вынужденном несанкционированном проникновении в винный
погреб отеля. Поначалу рассказ горняка изобиловал подробностями, но вскоре он
ощутил явное недоверие со стороны Игена и заторопился, перескакивая с одного на
другое и с тоской сознавая, как неубедительно и фантастично звучит излагаемая им
версия. Окончательно пав духом, Маркес принялся умолять Игена поспешить на
помощь Эмброзу:
- Черт тебя побери. Джим, не будь упрямым ослом! Неужели так трудно
оторвать задницу от стула и сходить посмотреть?! Клянусь, я говорю чистую
правду!
Иген знал Маркеса давно и глубоко уважал за честность и порядочность, но
сейчас тот городил такое, что поверить без доказательств он просто не мог.
- Хорошо, теперь давайте подытожим, что мы имеем, - задумчиво произнес
шериф, вертя в руках авторучку. - Черный череп из обсидиана, непонятные
настенные надписи в пещере, вырезанной неизвестно кем в толще скал, наемные
киллеры, разъезжающие на мотоциклах по заброшенным выработкам, два трупа... Между
прочим, если последний пункт не плод твоей фантазии, вы трое подпадаете под
подозрение в убийстве.
- Я готова подтвердить под присягой все, что сообщил вам мистер Маркес, -
впервые с начала допроса заговорила Пэт. - Почему вы ему не верите?
- Минутку, мэм. Ваше имя и род занятий, пожалуйста?
- Патриция О'Коннелл, доктор лингвистики, - устало ответила она. - Работаю
в университете штата Пенсильвания.
- И по какой причине вы оказались в шахте?
- Я занимаюсь древними языками. Меня пригласили в Теллурид, чтобы
расшифровать загадочные надписи, обнаруженные мистером Маркесом.
Несколько секунд Иген в упор смотрел на неё холодным изучающим взглядом
профессионального полицейского. Любопытная особа. И вроде бы не дурнушка -
особенно если её приодеть, причесать и подкрасить. Но поверить в её докторскую
степень по древним языкам - это, пожалуй, перебор... Сидящая перед ним женщина с
мокрыми сосульками спутанных волос и перемазанной физиономией сейчас больше
всего походила на бездомную побирушку.
- Что ж, допустим, - неторопливо произнес шериф, - но пока в моем
распоряжении всего два неоспоримых факта: разбитый мотоцикл, возможно, краденый,
и разгромленный винный погреб этого отеля.
- Перестань пороть чушь, Джим, - взмолился Маркес. - Надо выручать доктора
Эмброза!
- Я пошлю своих людей в шахту не раньше, чем уверюсь в истинности ваших
показаний! - отрезал Иген.
Джеймс Иген занимал должность шерифа графства Сан-Мигель восьмой год и
всегда работал в полном согласии и взаимопонимании с силами правопорядка в
Теллуриде. Убийства на его территории случались крайне редко. Из правонарушений
чаще всего приходилось сталкиваться с вождением в пьяном виде, мелким
воровством, хулиганством, бытовыми преступлениями. Проблема наркотиков возникала
только летом, когда Теллурид наводняли толпы молодых людей, приезжающих на
традиционные фестивали кантри или джаза. Местные жители Игена уважали и ценили.
К службе он относился серьезно, но слыл своим в доску компанейским парнем,
всегда готовым пропустить кружку пива в одной из местных забегаловок и
посмеяться над незамысловатыми шутками завсегдатаев. Не отличаясь ни высоким
ростом, ни мощным телосложением, он мастерски владел лицевыми мускулами: когда
Иген находился при исполнении, обычно хватало одного взгляда из-под строго
насупленных бровей, чтобы поставить на место самого буйного нарушителя
общественного порядка.
- Могу я попросить вас о небольшом одолжении, шериф? - обратился к нему
третий задержанный - высокий мужчина с усталым, помятым лицом в изодранном
гидрокостюме. Вид у него был такой, будто его протащили сквозь лопасти водяного
насоса.
По первому впечатлению Иген определил возраст подозреваемого лет в сорок
пять, однако, присмотревшись повнимательней, понял, что тот на добрых пять лет
моложе, а старит его резкость словно топором вырубленных черт лица и выдубленная
ветром и солнцем бронзовая от загара кожа. "Рост шесть футов и три дюйма, вес
сто восемьдесят пять фунтов, волосы черные и волнистые, с небольшой проседью на
висках. - По въевшейся в кровь за годы службы в полиции привычке, шериф
автоматически фиксировал приметы предполагаемого преступника. - Брови темные,
густые, глаза зеленые; нос прямой и узкий, губы четко очерчены, уголки губ чуть
приподняты, создавая впечатление непроизвольной усмешки". Вроде бы ничего
особенного, но Игену его поведение показалось не совсем обычным для
арестованного. Причем заинтриговало шерифа не столько его видимое безразличие к
происходящему - многие преступники, попав в руки закона, впадают в апатию, -
сколько ироничная, независимая и как бы отстраненная манера держаться. Попытка
применения излюбленной Игеном тактики устрашить, деморализовать и подавить волю
допрашиваемого вдребезги разбилась о глыбу несокрушимого спокойствия,
демонстрируемого человеком по ту сторону стола.
- Смотря о каком, - хмуро пробурчал Иген. первым отведя взгляд и
уткнувшись в блокнот. - Ваше имя?
- Дирк Питт.
- И чем же вы занимаетесь, мистер Питт?
- Государственный служащий. Возглавляю отдел специальных проектов НУМА.
- Как вы попали в шахту?
- Да просто проезжал мимо и подумал, что было бы занятно побродить по
старым выработкам, золотишко поискать...
Иген начал медленно закипать, отчетливо сознавая, что преимущество в этом
диалоге отнюдь не на его стороне.
- Ваши остроты неуместны, мистер Питт, и в дальнейшем попрошу обойтись без
них! Итак, я вас слушаю.
- Если я дам вам номер телефона, вы не откажете мне в любезности позвонить
по нему? - утонченно вежливо, без тени враждебности, осведомился Питт.
- Желаете поговорить со своим адвокатом? Что ж, это ваше право. - Нет-нет,
я ни с кем разговаривать не собираюсь, вы меня неправильно поняли. Я всего лишь
предлагаю вам воспользоваться самым быстрым способом для удостоверения моей
личности и занимаемой должности. Один звонок - что может быть проще?
Иген на секунду задумался, потом передал через стол блокнот и ручку.
- Ладно, давайте номер.
Питт написал что-то в блокноте и вернул его шерифу.
- Это междугородний звонок. Можете позвонить за счет вызываемого, если
хотите.
- Сами оплатите в отеле, - принужденно улыбнулся Иген.
- Вы будете говорить с адмиралом Джеймсом Сэндекером, - предупредил Питт.
- Это номер его персонального телефона. Назовите ему мое имя и введите в курс
дела.
Иген подошел к аппарату на соседнем столе, запросил выход на межгород,
набрал номер и заговорил в трубку после короткой паузы:
- Адмирал Сэндекер? Добрый вечер, сэр. Вас беспокоит шериф Джеймс Иген из
графства Сан-Мигель, штат Колорадо. Мы задержали человека, который утверждает,
что работает у вас. Его имя Дирк Питт.
Иген выслушал короткий вопрос абонента на другом конце провода, кивнул и
кратко обрисовал ситуацию, упомянув, между прочим, что Питта, по всей видимости,
придется взять пол арест по обвинению в преступном проникновении второй степени,
воровстве и вандализме. Сразу после этого сообщения шериф вдруг замолчал, увял
лицом и в течение последующих десяти минут стоял, вытянувшись по стойке
"смирно", как будто разговаривал если не с самим Господом, то, по крайней мере,
с его заместителем. Несколько раз он покорно повторил: "Так точно, сэр! Будет
исполнено, сэр", а когда повесил трубку, мешком повалился на стул, вытер рукавом
мундира пот со лба и обалдело уставился на Питта.
- Ну и босс у вас, мистер Питт. Сущий дракон!
- Да, иногда он производит такое впечатление, - рассмеялся Дирк.
- Он рассказал о вас поразительные вещи.
- А ущерб возместить не предложил?
Иген ухмыльнулся:
- Сказал, что вычтет из вашей зарплаты.
- А что ещё сказал этот ваш адмирал? - не выдержала снедаемая любопытством
Пэт.
- Да много чего, - поежился Иген. - А в частности, адмирал Сэндекер
произнес любопытнейшую фразу. Цитирую - "Слушай меня, сынок. Ты можешь
безоговорочно верить каждому слову мистера Питта, даже если он вдруг заявит, что
в Гражданской войне победил не Север, а Юг".
Питт и Маркес в сопровождении Игена и одного из его помощников пробрались
в штольню сквозь пролом в стене винного погреба. Миновали брошенные мотоциклы,
торчащую из бокового туннеля старую вагонетку и поспешно двинулись дальше.
В узкой трубе туннеля расстояние скрадывалось темнотой, и даже Питт
затруднился бы точно определить, сколько они уже прошли. По грубым прикидкам, от
того места, где остались доктор Эмброз и пленный киллер, подвал отеля отделяло
примерно три четверти мили. Через каждые несколько сот футов Питт выключал
фонарик, одолженный у помощника шерифа, и вглядывался в темноту - не мелькнет ли
где проблеск света. Когда, по его расчетам, они достигли цели, Питт остановился
и посветил в глубь штольни, насколько доставал луч фонарика.
Потом щелкнул выключателем. Впереди царил лишь кромешный мрак.
- По-моему, мы пришли, - повернулся он к Маркесу.
- Не может быть, - усомнился тот. - Доктор Эмброз наверняка дал бы о себе
знать, увидев свет и услышав наши голоса. Позвал бы или фонарем посигналил...
- Что-то здесь не так. - Питт направил луч на углубление в стене туннеля.
- А вот и ниша, где я прятался, когда мотоциклисты подъехали.
- Почему стоим? - осведомился подошедший Иген.
- Звучит, конечно, по-идиотски, - ответил Питт, - но они исчезли.
- А вы уверены, что они вам не померещились?
- Чертовщина какая-то, - пробормотал Маркес. - Богом клянусь, Джим, место
правильное! Вон там валялись два дохлых киллера, чуть поодаль, на рельсах -
третий в отключке, а доктора Эмброза мы оставили прямо здесь, где стоим.
Питт, не обращая внимания на шерифа, опустился на колени. Очень медленно
обвел лучом фонарика полукруг, изучая каждый дюйм пола и рельсов.
- Что это вы... - начал было Маркес, но Питт резко вскинул руку, призывая
спутников к молчанию. Он хотел доказать Игену, что тот имеет дело не с
лунатиками, а с нормальными людьми. Даже если Эмброз куда-то пропал вместе с
одним живым и двумя мертвыми киллерами, то должны остаться хотя бы следы их
пребывания. Питт собирался подобрать стреляные гильзы и продемонстрировать их
Игену, но ничего похожего на латунные цилиндрики не обнаружил. И вдруг волосы у
него на голове зашевелились. Ползая на коленях по щебенке, он каким-то шестым
чувством уловил смертельную опасность, исходящую от почти незаметной проволочки,
протянутой вдоль стены всего в полутора футах от него, - такой тонкой, что она
даже тени не давала. Пройдясь лучом по проволоке, Питт обнаружил засунутый между
бревнами кровли и стояка черный брезентовый сверток.
- Скажите, шериф, - приглушенным голосом спросил Питт, - вы, случайно, не
проходили курс обучения по обезвреживанию бомб?
- Я сам преподаю этот предмет - ещё в армии стал классным специалистом по
разминированию, - не без гордости ответил Иген и тут же озадаченно поднял брови.
- А в чем дело?
- У меня такое ощущение, что нас собирались отправить в мир иной, причем
по частям. - Он навел фонарь на проволоку, тянущуюся от пола к кровле туннеля. -
Если не ошибаюсь, нам приготовили мину-ловушку.
Шериф медленно приблизился, опустился на колени рядом с Питтом и с
расстояния в несколько дюймов впился глазами в смертоносный проводок. Затем
поднял голову, увидел сверток, осторожно поднялся на ноги и тщательно обследовал
его со всех сторон. Когда он снова повернулся к Питту и заговорил, в голосе
полицейского сквозило нескрываемое уважение:
- Вы несомненно правы, мистер Питт. Похоже, кто-то вас очень не любит.
- И вас тоже, шериф. Они наверняка знали, что мы вернемся за доктором
Эмброзом вместе с вами и вашими людьми.
- Но где же профессор? - растерянно спросил Маркес. - Куда он мог
подеваться?
- Могу предложить парочку версий, - отозвался Питт. - Первая: киллер
пришел в сознание, каким-то способом обманул бдительность доктора Эмброза, убил
его и сбросил тело в ближайший шахтный ствол. Потом поставил мину и удрал по
другой штольне, ведущей наружу.
- Вам бы сказки сочинять, - буркнул Иген.
- Во всяком случае, эта версия объясняет присутствие мины-ловушки.
- Откуда мне знать, что её поставили не вы?
- У меня нет мотива.
- Отстань ты от него, Джим! - с досадой сплюнул Маркес. - Мистер Питт
последние пять часов все время находился у меня на глазах. А сейчас всем нам
жизнь спас. Если б даже эта штука нас сразу не прикончила, так обвалом точно бы
всех похоронило!
- Мы пока не знаем точно, есть ли в этом свертке взрывчатка, - упрямо
насупился Иген.
- Тогда дерните за веревочку и увидите, что там откроется, - усмехнулся
Питт. - Только я не собираюсь торчать поблизости, чтобы разделить вашу участь. -
Он легко вскочил на ноги и прогулочным шагом направился в сторону отеля.
- Одну минутку, мистер Питт! Я с вами ещё не закончил.
Питт остановился и обернулся.
- У вас есть другой план, шериф?
- Есть. Хочу вытащить этот узелок и обезвредить взрывное устройство. Если,
конечно, оно там есть.
- Я бы на вашем месте этого не делал, - покачал головой Питт. - Это вам не
кустарная бомба, которую какой-нибудь начинающий террорист смастерил у себя на
заднем дворе. Готов биться об заклад на свое ближайшее месячное жалованье, что
эта изготовлена специалистом-экспертом и взорвется при малейшем прикосновении.
Иген заколебался; видимо, аргументация Питта произвела на него
впечатление.
- Если у вас есть идея получше, я готов её выслушать.
- В паре сотен ярдов отсюда стоит на рельсах старая вагонетка. Подтолкнем
её, раскатим немного и пускай едет. Зацепит за проволоку и взорвет мину.
- Кровля рухнет, - предупредил Маркес. - Штольню засыплет навсегда.
Питт пожал плечами:
- Вряд ли мы обездолим следующие поколения, лишив их удовольствия
прогуляться именно по ней. Не думаю, что за последние семьдесят лет здесь
побывал кто-то еще, кроме нас.
- Не лишено смысла, - согласился наконец Иген. - Да и заряженную бомбу
нельзя оставлять - не дай бог, забредет кто случайно!
Минут через пятнадцать Питт, Иген, Маркес и помощник шерифа, пыхтя и
обливаясь потом, выкатили вагонетку на стартовую позицию. Сначала тяжеленные
железные колеса натужно скрипели, не желая проворачиваться, но, когда застывшая
смазка осей слегка разогрелась и проникла в роликовые подшипники, дело пошло
веселее. До заминированного участка оставалось около пятидесяти ярдов. Дальше
дорога шла под уклон.
- Конечная остановка, - объявил Питт. - Хороший толчок - и она милю
проедет.
- Если в ближайший ствол не свалится, - добавил Маркес.
Все четверо дружно уперлись в задник, разгоняя вагонетку, пока та не
набрала скорость и не начала двигаться вперед самостоятельно. Пробежав по
инерции ещё пару шагов, они остановились, чтобы перевести дух. Только лучи их
фонариков сопровождали последний рейс с каждым мгновением все быстрее
движущегося железного монстра. Вскоре вагонетка скрылась за поворотом, а минуту
спустя штольню потряс оглушительный взрыв. Ударная волна едва не сбила людей с
ног. Затем до них донесся многократно усиленный эхом грохот оседающих каменных
глыб из расколотой кровли, и все вокруг окуталось плотным облаком пыли.
Еще отдавались в ушах отзвуки взрыва и метались, отражаясь от гранитных
стен шахты, раскаты эха, когда Маркес, схватив шерифа за руку, торжествующе
рявкнул во весь голос.
- Ну что, убедился теперь, кто был прав, формалист недоделанный?!
- Вы так торопились доказать свою правоту, - сухо парировал Иген, - что
забыли об одной существенной детали.
- О какой же? - бросил на него быстрый взгляд Питт.
- О профессоре Эмброзе. Вдруг он ещё жив и остался за этим завалом? А если
даже мертв, тело его теперь нипочем не достать.
- Эмброза там нет. Ни живого, ни мертвого.
- Вы так уверены? - прищурился шериф. - Любопытно, любопытно... Кстати, вы
так и не удосужились ознакомить нас с вашей версией номер два: уж не с ней ли,
случайно, связано ваше заявление?
- Угадали, - подтвердил Питт. - Доктор Эмброз не убит, не покалечен и на
данный момент пребывает в безопасности и полном здравии.
- А как же третий киллер? По-вашему выходит, он так вот просто взял и
отпустил профессора? - недоверчиво покрутил головой Маркес.
- Вот именно. Не станет же он убивать собственного босса.
- Босса?!
Питт улыбнулся и утвердительно кивнул:
- Конечно. А если вы ещё не поняли, объясняю более популярно: доктор
Эмброз и отнюдь не святая троица псевдобайкеров - одна шайка-лейка.
- Извините, что опоздала к ужину, - сказала Пэт, переступая порог дома
Маркесов, - но мне позарез была нужна горячая ванна. А пока я в ней отмокала,
так разнежилась, что совершенно потеряла счет времени.
Лайза Маркес рассмеялась и обняла гостью.
- Никто никуда не опоздал. Вы даже не представляете, как я рада вас
видеть!
Она отступила на шаг, пропуская Пэт в холл. Лицо миссис Маркес озарилось
радостью, когда она увидела идущего следом Питта. Порывисто бросившись ему на
шею, она расцеловала его в обе щеки:
- Ах, мистер Питт! Как мне отблагодарить вас за все, что вы для нас
сделали, вернув моего Луиса живым и здоровым?!
- Моей заслуги в этом нет, - возразил Питт, демонстрируя свою фирменную
улыбку. - Я всего лишь спасал собственную шкуру. Ну и его за компанию.
- Вы просто скромничаете!
Пэт не поверила своим глазам, когда Питт потупился в неподдельном
смущении, но все равно не удержалась, добавив:
- Между прочим, мистер Питт спас сегодня не только вашего мужа, дорогая
Лайза.
- Луис держит язык за зубами и почти ничего мне не рассказал, -
пожаловалась миссис Маркес, - За ужином надеюсь услышать от вас все подробности.
- В модном брючном костюмчике Лайза имела весьма элегантный вид и казалась
помолодевшей лет на десять. - Позвольте я повешу ваши куртки.
- Я чую запах жареной лосятины, или мне мерещится? - повел носом Питт,
разряжая неловкую ситуацию.
- Луис в гараже, возится со своей коптильней, - ответила Лайза. - Во дворе
слишком холодно, так что я накрыла стол в солярии на задней веранде. Муж
установил обогреватели, и там тепло и уютно. Будете проходить через кухню,
прихватите себе пива.
Питт взял из холодильника бутылку "Пасифико" и отправился в гараж к
Маркесу. Тот колдовал над пятидесятигаллонной бочкой, из которой соорудил
коптильню.
- Пахнет роскошно, - облизнулся Питт. - А почему вы не пользуетесь
угольным мангалом?
- При горячем копчении мясо, птица и рыба приобретают совершенно
неповторимый вкус, не говоря уж об аромате, - куда лучше, чем если их просто
зажарить, - пояснил Маркес. - Этого лося я подстрелил в прошлом сезоне. В
Монтрозе его разделали и заморозили. Лайза приготовила свой фирменный соус, так
что скоро вы сами оцените, какая вкуснятина получится.
Минут через десять все сидели за массивным столом из цельных сосновых
бревен - ещё один шедевр, вышедший из искусных рук Маркеса, - любуясь звездным
небом за стеклянным куполом веранды и наслаждаясь вкуснейшими бифштексами под
великолепным соусом. Тушенный в сметане шпинат, запеченный под майонезом
картофель и большая ваза салата составили отличную компанию копченой лосятине.
Перед ужином Луис украдкой попросил Пэт и Дирка не особо распространяться об их
приключениях, не желая расстраивать жену. Она и без того достаточно
переволновалась, пока не получила известие, что её муж выбрался из шахты целым и
невредимым. Поэтому застольная беседа велась в шутливых тонах, об опасностях и
риске для жизни упоминалось вскользь, а о киллерах на мотоциклах гости вообще
умолчали. Отсутствие Эмброза объяснили тем, что он встретил друзей и потому не
смог прийти на ужин.
Короче говоря, в изложении Питта и умело подыгрывающей ему Патриции
события последних часов, едва не закончившиеся кровавой развязкой, приобрели
характер увеселительной прогулки. Лайзу их откровенное вранье, конечно, не
обмануло, но она сделала вид, что верит каждому слову. После ужина Пэт помогла
ей убрать со стола и вернулась, оставив миссис Маркес хлопотать у плиты, мыть
посуду, кормить маленьких дочек, готовить кофе и следить за доходящим в духовке
пирогом со сладкой начинкой из тертой моркови.
Питт, извинившись, поднялся из-за стола, прошел в дом, но вместо туалета
проследовал на кухню, где в течение нескольких минут что-то терпеливо
втолковывал Лайзе, после чего вновь присоединился к Пэт и Луису.
Воспользовавшись тем, что жена далеко и не слышит, слегка осоловевший от
выпитого пива Маркес в упор посмотрел на Питта и заявил:
- Хоть режьте меня, хоть ешьте, но не могу я поверить в вашу теорию насчет
профессора. Думаю, его все же убили вскоре после нашего ухода.
- Пожалуй, я соглашусь с Луисом, - энергично кивнула Пэт. - Доктор Эмброз
- уважаемый ученый, известнейший археолог, и просто смешно подозревать такого
человека в связях с гангстерами.
- Вы когда-нибудь раньше видели Эмброза? - поинтересовался Питт.
Пэт покачала головой:
- Нет, но я знакома с его научными трудами и слышала, что у него
безупречная репутация.
- Но лично никогда с ним не встречались?
- Нет.
- Тогда откуда вы знаете, что человек, представившийся вам под именем
Томаса Эмброза, не самозванец?
- Постойте, постойте, давайте сначала кое-что уточним, - вмешался Маркес.
- Допустим, он действительно самозванец и заодно с этими моторизованными
психами. Но ведь он все время находился рядом и утонул бы вместе с нами в
подземной камере, не явись вы на выручку в последний момент. Хотелось бы знать,
как вы объясните этот факт? Не самоубийца же он в конце концов!
- Верно, - поддержала Луиса Пэт. - Раз его тоже пытались убрать, значит,
он с ними не связан.
- Его коллеги перестарались. - В голосе Питта звучала холодная
уверенность. - Они, безусловно, специалисты в закладке мин, но не знают
специфики горного дела, в отличие, скажем, от вас, мистер Маркес. Они заложили
слишком мощный заряд. Вместо того чтобы вызвать локальный обвал и перекрыть
одну-единственную штольню, взрыв затронул скальное ложе подземной реки, и её
воды хлынули в нижние уровни шахты. Ошибка в расчетах, сломавшая их планы. Ствол
и камера с черепом оказались затоплены, прежде чем они успели на мотоциклах
объехать завал и спасти своего шефа.
Маркес задумался, устремив взор на окружающие Теллурид горы. Остроконечные
силуэты пиков четко выделялись на фоне усыпанного мириадами звезд ночного неба.
- А зачем им вообще понадобилось что-то взрывать, устраивать обвал, на
мотоциклах по шахте носиться? Пристрелили бы нас прямо в пещере, да и дело с
концом. Чего они добивались-то, никак в толк не возьму?
- Безупречного убийства. Они собирались прикончить вас двоих, размозжив
вам головы и засыпав ваши тела обломками породы из завала. Рано или поздно
спасатели откопали бы ваши останки - скорее поздно, чем рано, - и списали бы все
на несчастный случай в шахте.
- Но зачем нас убивать? С какой целью? - возмутилась Пэт.
- Потому что вы представляете собой угрозу.
- Мы с Луисом? Угрозу? - Пэт непонимающе уставилась на Питта. - Да кому мы
можем угрожать?
- Хорошо финансируемой и хорошо организованной группе лиц, не желающих,
чтобы ваше открытие сделалось достоянием гласности.
- Но зачем кому-то пускаться на такие крайности лишь для того, чтобы
скрыть от общественности обычную археологическую находку, пусть даже очень
значительную? - жалобно спросила совершенно сбитая с толку Патриция.
Питт развел руками:
- Здесь мои предположения кончаются. Но я готов поставить все до
последнего цента, что случившееся с нами сегодня - отнюдь не единичный эпизод.
Чутье меня редко подводит, а оно подсказывает, что были и другие открытия такого
же масштаба, о которых уже никто не поведает ни городу, ни миру по причине
безвременной и скоропостижной смерти участников и свидетелей. Последовавшей,
разумеется, в результате естественных причин типа несчастного случая.
- Любопытная гипотеза, - задумчиво произнесла Пэт. - Мне, правда,
припоминается всего одна археологическая экспедиция, закончившаяся гибелью всех,
кто в ней участвовал. Возглавлял её доктор Джеффри Таффет из университета штата
Аризона. Он и несколько его студентов погибли при исследовании пещеры на
северном склоне горы Ласкар в Чили.
- И отчего же они погибли? - первым спросил Маркес.
- Их нашли замерзшими, - ответила Пэт. - Что очень удивило обнаруживших
тела спасателей. Погода стояла чудесная: ни бурь, ни лавин, ни прочих
катаклизмов, да и температура не опускалась больше чем на пару градусов ниже
нуля. Проведенное расследование не выявило ни одной объективной причины столь
сильного переохлаждения.
- Пещера представляла какой-нибудь археологический интерес? - уточнил
Питт.
- Никто до сих пор ничего толком не знает. Ее нашли двое альпинистовлюбителей
из Нью-Йорка, оба преуспевающие юристы по налоговому праву. Они
наткнулись на вход в пещеру, когда спускались с вершины, и перед своей гибелью
успели устно описать древние статуэтки, скульптуры и другие предметы,
обнаруженные внутри и аккуратно расставленные вдоль стен.
Питт пристально посмотрел на нее:
- Выходит, они тоже умерли?
- Их частный самолет разбился при взлете в аэропорту-Сантьяго.
- Завеса тайны сгущается, вы не находите?
- Но спасатели и последующие экспедиции ничего в этой пещере не нашли, -
продолжала Пэт. - Либо юристам приснились их находки...
- ... либо кто-то их оттуда убрал, - закончил за неё Питт. - Интересно,
черного черепа эти парни там, случайно, не видели? - подал голос Маркес.
- Теперь уже никто не скажет, - грустно покачала головой Пэт.
- Кстати, доктор О'Коннелл, вам-то удалось сохранить ваши записи? -
встрепенулся Луис.
- Страницы блокнота промокли, но я их высушила феном, и они вполне
читаемы. Но если у вас имеются вопросы относительно содержания надписей, то
задавать их пока рановато. Эти знаки разительно отличаются от всех форм
письменности, с которыми мне доводилось сталкиваться.
- Я привык считать, что письменным символам свойственно передаваться от
одной культуры к другой, и это свойство одинаково характерно как для древних
цивилизаций, так и для более поздних, - как бы вскользь заметил Питт. - Разве
это не означает, что у них должно быть и схожее начертание?
- Не обязательно. Известно немало памятников древней письменности, не
имеющих аналогов ни с какими другими. И если я утверждаю, что настенные символы
в найденной мистером Маркесом пещере уникальны, поверьте, я знаю, о чем говорю.
- А нельзя предположить, что это чей-то розыгрыш?
- Не могу сказать, пока не изучу их поглубже.
- Тогда уж поверьте и мне на слово, - с нажимом произнес Маркес. - До меня
там давно - очень давно! - никто не бывал. И на стенах ни единой царапинки.
Пэт нервно отбросила упавшую на лицо прядь волос.
- Но ведь кто-то же её построил. Знать бы еще, зачем?
- И когда, - добавил Питт. - Я уверен, существует какая-то связь между
этой пещерой и киллерами.
Порыв ветра прошумел по каньону, стекла солярия задребезжали. Пэт зябко
поежилась:
- Что-то стало холодать... Пойду-ка я курточку свою накину.
Маркес покосился на дверь, ведущую в дом:
- Куда это Лайза запропастилась с кофе и пирогом...
Не успел он договорить, как Питт, отшвырнув стул, метнулся к нему и одним
толчком отправил под стол. Затем схватил за руку Пэт, рывком швырнул её на пол и
сам навалился сверху, прикрыв своим телом. Всего лишь намек на движение в тени
за домом заставил сработать годами отточенное чувство опасности. А в следующее
мгновение ночную тишину разорвали два выстрела, произведенные с таким коротким
интервалом, что практически слились в один.
Пэт, больно ударившаяся при падении, начала задыхаться под тяжестью тела
Питта и смогла перевести дыхание, лишь когда тот откатился в сторону и резко
вскочил на ноги. Из темноты за углом дома послышался чей-то уверенный голос:
- Я его взял! Отбой!
Питт помог даме подняться и заботливо усадил на стул, потом выдернул изпод
стола Маркеса.
- Там вроде бы стреляли... и кричал кто-то... - лепетал, машинально
отряхиваясь, ошеломленный горняк.
- Только без паники, - успокоил его Питт. - Тот, что кричал, на нашей
стороне. И уже поймал того, который стрелял.
- А Лайза, дети?
- Сидят в ванной, где им ничего не грозит. - Питт удержал за руку
дернувшегося было к двери Маркеса и добавил, силой заставив его опуститься на
стул: - Не волнуйтесь, все уже позади.
- В ванне? А почему...
- Потому что я приказал им там спрятаться.
Из окружавшего дом чахлого горного подлеска материализовался квадратного
телосложения крепыш в белом полярном комбинезоне с откинутым капюшоном. Не
прилагая видимых усилий, он волок по снегу за ногу чье-то бесчувственное тело в
облегающем черном трико - излюбленном наряде киношных ниндзя. Лицо пленника
закрывала маска из лыжной шапочки с прорезями для глаз.
- Проблемы? - лаконично осведомился Питт, шагнув навстречу незнакомцу.
- Никаких, - весело ответил тот, блеснув белозубой улыбкой и задорно
тряхнув пышной шапкой вьющихся черных волос над подвижной смуглой физиономией,
черты которой безоговорочно выдавали его южноевропейское происхождение. - Как
слепого щенка скрутил. К дому, правда, он подобрался весьма квалифицированно, но
сам угодить в засаду никак не ожидал.
- Недооценка намеченной жертвы - самый большой просчет, который только
может допустить профессиональный убийца, - нравоучительным тоном произнес Питт.
подняв вверх указательный палец.
Пэт с лицом белее мела в ужасе уставилась на него.
- Так вы все это предвидели?! - прошептала она, пораженная внезапной
догадкой.
- Естественно, - без тени смущения признался Питт. - Эти киллеры -
фанатики... вернее сказать, были фанатиками. Не суть важно, чем они
руководствовались, стремясь убрать каждого, кто побывал в таинственной пещере,
но было нетрудно догадаться, что лично я переместился в первую строку их списка,
когда свалился из ниоткуда и сунул гаечный ключ в хорошо смазанный механизм их
плана. К тому же они боялись, что я вернусь и заберу черный череп, а Пэт
расшифрует надписи. Когда мы спаслись из штольни, вот этот тип, - кивнул он на
пленника, - следил за нами, ожидая удобного случая. Поскольку они уже приложили
немалые усилия, чтобы скрыть существование пещеры, устраняя всех свидетелей,
даже деревенский дурачок догадался бы, что на этом они не остановятся и очень
постараются никого из нас живым из Теллурида не выпустить. Ну я и решил
опередить их, забросив наживку. Как видите, клюнуло - вот она, рыбка, на берегу
трепыхается.
- А мы все, выходит, вроде живца у вас на крючке?! - взвился разъяренный
Маркес. - Нас же тут запросто перестрелять могли или перерезать, как курей!
- Выгодней рисковать, когда у тебя на руках все козыри, чем ждать, пока
противник сам выберет момент для атаки.
- Не разумней ли было передать дело в руки шерифа Игена? В конце концов
это его работа.
- Пока мы тут наслаждались замечательной стряпней вашей супруги, шериф как
раз готовился к задержанию второго киллера в пансионе, где остановилась доктор
О'Коннелл.
- Киллер в моем номере? - замирающим голосом прошептала Пэт. - А я в ванне
чуть было не заснула...
- Успокойтесь, он проник туда после того, как мы с вами уехали к Маркесам.
- Но он же мог войти раньше и убить меня!
- Это вряд ли, - усмехнулся Питт, ободряюще сжав её руку. - Вам
практически ничто не угрожало. Обратили внимание, сколько народу толпилось в
холле и бродило по этажам? Шериф собрал небольшую толпу из внештатных
сотрудников, которые шатались по коридорам, пили кофе в столовой, одним словом,
прикидывались постояльцами. Наемный убийца не станет убирать жертву, когда
вокруг полно свидетелей, без крайней необходимости. Как только стало известно,
что мы с вами ужинаем у Маркесов, киллеры разделились. Один двинул следом, питая
надежду не только испортить нам трапезу, но и сделать её последней в нашей
жизни, а второй остался в гостинице, намереваясь обшарить ваши апартаменты и
завладеть фотоаппаратом и блокнотом.
- А это что ещё за птица? - бесцеремонно указал Маркес пальцем на
незнакомца. - Что-то не припоминаю я такого в нашем полицейском управлении.
Питт повернулся и положил руку на плечо крепыша, только что обезвредившего
убийцу.
- Позвольте представить вам моего лучшего и испытаннейшего друга Альберта
Джиордино, одного из самых опытных сотрудников НУМА и моего бессменного
заместителя.
Луис и Пэт моментально умолкли, в упор уставившись на новое действующее
лицо с жадным любопытством микробиологов, изучающих под микроскопом новый вид
инфузории. Джиордино отпустил ногу пленного, шагнул вперед и пожат им руки.
- Счастлив познакомиться. Рад, что смог быть вам полезным.
- В кого хоть попало-то? - небрежно поинтересовался Питт.
Джиордино закатил глаза:
- Слушай, у этого типа такая реакция! Мама миа, да ты просто не поверишь!
- Поверю, поверю, - успокоил его Питт.
- Прямо телепат какой-то! Представляешь, пальнул в меня, гад, в тот же
самый момент, когда я спустил курок. - Джиордино не без гордости
продемонстрировал небольшую прореху на штанине комбинезона. - Только его пуля
поцарапала мне кожу, а моя - пробила ему правое легкое.
- Повезло.
- А вот и не угадал! - счастливо рассмеялся итальянец. - Просто я успел
прицелиться, а он нет.
- Он жив?
- Жив, зараза. Но в ближайшее время марафон бегать точно не сможет.
Питт наклонился и сдернул маску с головы киллера.
Пэт ахнула в ужасе - вполне понятном, учитывая обстоятельства. Она все ещё
не могла до конца поверить в реальность происходящего с ней, начиная с момента
посадки самолета в теллуридском аэропорту.
- Господи! Да это же доктор Эмброз! - воскликнула она, непроизвольно
отшатнувшись.
- Вот тут вы ошибаетесь, - мягко поправил её Питт. - Этот негодяй не имеет
ничего общего с уважаемым профессором антропологии Томасом Эмброзом. Как я вам
уже говорил, настоящий доктор Эмброз скорее всего мертв. А самозванцу, я думаю,
не случайно поручили убрать вас, меня и Луиса, потому что только он знает нас
всех в лицо.
Жестокая истина его слов буквально потрясла Пэт. Она опустилась на колени,
заглянула в открытые глаза киллера и тихо спросила:
- Зачем вы убили доктора Эмброза?
В глазах киллера не отразилось ни единого проблеска эмоций. Да и держался
он, надо признать, мужественно. Лишь пузырящаяся на губах и тонкой струйкой
сочащаяся из уголков рта кровь - верный признак поражения легкого - выдавала
тяжесть его ранения.
- Не убили, а устранили, - прошептал самозванец. - Он представлял собой
угрозу и должен был умереть. Так же, как и все вы.
- Смотрите-ка, у него ещё хватает наглости оправдывать свои преступления!
- заметил Питт с ледяным холодком в голосе.
- Я не оправдываюсь. Исполнение долга по отношению к Новому уделу не
требует оправданий.
- Что такое Новый удел?
- Четвертая империя, но вы не увидите её рождения, потому что не доживете.
- Голос убийцы звучат ровно и обыденно, без ненависти, пафоса или высокомерия,
как будто он просто констатировал некий непреложный факт.
- А пещера, черный череп - что они означают?
- Послание из прошлого. - На лице киллера впервые появился намек на
улыбку. - И величайшую в мире тайну. Вам её все равно никогда не разгадать, а
большего вы от меня не узнаете.
- Ничего, посидишь в тюряге за убийство, глядишь, язычок-то и развяжется.
Лже-Эмброз едва заметно покачал головой:
- Вряд ли я успею предстать перед судом.
- Не бойся, поправишься. Сдохнуть мы тебе не позволим!
- Вы снова ошибаетесь. У вас не будет возможности даже допросить меня.
Прощайте. Я ухожу, ни о чем не сожалея и утешаясь уверенностью, что и вы очень
скоро последуете за мной, мистер Питт. - И прежде чем тот успел вмешаться,
киллер быстрым движением поднес руку ко рту и зажал зубами какую-то капсулу. -
Цианистый калий, леди и джентльмены. Столь же действенный, как и тот, что
пятьдесят пять лет назад принял рейхсмаршал Герман Геринг, подавший нам великий
пример! - воскликнул он и с хрустом раскусил капсулу.
Питт не мог позволить убийце Тома Эмброза оставить за собой последнее
слово и, пока тот ещё не успел отойти в мир иной, быстро опустился на снег и
крикнул ему прямо в ухо:
- Подыхай, жалкий слизняк! Нам и так уже давно все известно о твоей
дебильной Четвертой империи! - То была наглая ложь, но Питту она доставила
злобное удовлетворение.
Безмерное удивление отразилось на миг в выкатившихся из орбит глазах
умирающего, а в следующий момент они потухли и начали медленно стекленеть.
- Он мертв? - прошептала Пэт.
- Как египетская мумия, - холодно отозвался Питт.
- Туда ему и дорога, - безразлично пожал плечами Джиордино. - Стыд и
позор, что нельзя скормить его труп стервятникам.
- Вы знали, - тихо сказала Пэт, не сводя глаз с Питта. - Вы все знали ещё
тогда. И поэтому не дали ему пистолет.
- И слава богу! Он бы нас всех в спину перестрелял, - облегченно вздохнул
Маркес. - Но как вы догадались?
- Просто сопоставил факты. Мне он сразу показался слишком расчетливым и
хладнокровным. Потом ещё кое-что подметил... Короче говоря, липовый доктор Эмброз
вел себя не адекватно ситуации и мало походил на человека, чья жизнь
подвергается смертельной опасности.
Из окна кухни послышалась телефонная трель. Маркес прошел в дом, снял
трубку, поговорил с минуту и вернулся к остальным.
- Это шериф Иген. Двое его помощников получили серьезные ранения в ходе
возникшей в пансионе перестрелки. Неизвестный, пытавшийся проникнуть в номер
Пэт, был вооружен и первым начал стрелять. Шериф приказал открыть огонь на
поражение, в результате чего преступник был смертельно ранен и скончался, не
сказав ни слова.
Пэт бросила задумчивый взгляд на тело мнимого доктора Эмброза:
- Кто это сказал, что мертвые не болтают?
- Нам уже можно выйти? - громким театральным шепотом осведомилась Лайза
Маркес, высунув голову за дверь; увидев труп на снегу, она слабо ойкнула и
спряталась обратно.
- Можно, можно, - ответил Питт, распахнув дверь и галантно подхватив даму
под ручку. Луис обнял жену за плечи:
- Как там девочки?
- Спят, как суслики.
- Обвал навсегда отрезал доступ к жиле, - сокрушенно покачал головой
Маркес. - Миновали, похоже, мои старательские деньки.
- Только не надейся, что меня это огорчит, - ответила Лайза, расплываясь в
широкой улыбке. - У тебя и так куча денег, Луис Маркес! Пора бы уже сменить
стиль жизни.
- Не только пора, но и настоятельно необходимо, - поддержал её Питт. Со
стороны дороги послышался приближающийся вой сирен полицейских машин и "скорой
помощи". - Пока мы не узнаем, кто эти люди и каковы их цели, - добавил он,
скользнув недобрым, колючим взглядом по телу мертвого киллера, - вам и вашей
семье следует исчезнуть из Теллурида.
Лайза мечтательно посмотрела на мужа:
- Помнишь тот маленький отель в пальмовой роще, на пляже в Кабо-СанЛукасе,
который мы присмотрели в прошлом году и даже собирались купить?
Он кивнул:
- Думаю, сейчас самое время.
Патриция тронула Питта за руку, тот с улыбкой повернулся к ней.
- А мне где спрятаться? - негромко, но очень серьезно спросила она. - Я не
могу бросить научную карьеру. Слишком много сил и труда потрачено, чтобы стать
тем, кто я есть.
- Если вы вернетесь к своим студентам и лабораторным исследованиям, я не
дам за вашу жизнь и двух центов. По крайней мере, до тех пор, пока мы точно не
определим, кому перешли дорогу.
- Мы? - удивилась Пэт. - Но я лингвист, специалист по древним языкам, а вы
инженер и занимаетесь подводными работами. Гоняться за убийцами - это не наш
профиль.
- Вы правы, - согласился Питт. - Дальше расследованием займутся
компетентные органы. Но ваш опыт в расшифровке древних текстов может оказаться
бесценным для решения этой загадки.
- Вы полагаете, это ещё не конец?
Питт медленно покачал головой:
- Мы имеем дело с разветвленным заговором в духе Макиавелли или
законспирированным подпольем - называйте, как хотите, - причем интересы и
амбиции этих людей далеко выходят за рамки простого убийства. Не нужно быть
экстрасенсом, чтобы понять: находка в пещере настенных надписей и черного черепа
может повлечь за собой куда более глубокие последствия, чем мы можем себе
представить.
Когда прибывший на место происшествия шериф Иген приступил к официальному
допросу Джиордино, Питт снова вышел во двор. Глубоко вдохнув чистый морозный
воздух, он поднял глаза и уставился в небо, где огромным блистающим ковром
раскинулся во всю ширь Млечный Путь. Отсюда, с высоты в десять тысяч футов,
пылающие на черном бархате ночи звезды казались неисчерпаемой россыпью дивных
самоцветов.
Но Питт не замечал ни сияния звезд, ни очарования ночи, ни монументального
величия окружающих гор. Он смотрел на них невидящим взглядом, мысленно проклиная
все на свете: чудеса природы, свою беспомощность, неизвестных убийц и даже
самого себя, тыкающегося, как слепой щенок, по углам и ничего не понимающего в
стремительно закручивающемся водовороте событий. Что такое Новый удел? Кто эти
люди со своей безумной идеей создания Четвертой империи? Ответы терялись в
безмолвии ночи, дразня кажущейся близостью и ускользая в последний момент. В
одном Питт не сомневался: те, кто это затеял, обязательно ответят за все. А уж
он приложит руку, чтобы заставить их расплатиться. И расплатиться по-крупному!
Поклявшись отомстить, Питт почувствовал себя значительно лучше.
Застилавшая взор багровая пелена безудержного гнева постепенно спала, сменившись
холодной решимостью и вернувшейся уверенностью в собственных силах. В
прояснившемся мозгу начала формироваться свежая мысль. Он не стал ускорять
процесс, позволив ей самостоятельно развиться и созреть, пока не понял, что
должен сделать в первую очередь.
Утром он вернется в шахту и заберет из пещеры черный обсидиановый череп.
Поскольку проникнуть в шахту обычным путем было невозможно из-за завала,
группа, состоящая из Питта, Джиордино, Игена, Маркеса и двух помощников шерифа,
воспользовалась маршрутом от шахты "Буканьер", которым Дирк уже проходил
накануне. С помощью компьютерной карты они быстро добрались до затопленного
шахтного ствола, от которого отходили штольни, ведущие в шахту "Парадиз". Стоя
на краю и глядя в колодец, где лениво колыхалась черная, в масляных разводах
вода, Питт размышлял, так ли уж разумно туда лезть. Со вчерашнего дня затопило
ещё два горизонта. За ночь, правда, напор снизу заметно ослабел, и уровень
стабилизировался.
Когда Питт объявил о своем решении, шериф Иген посчитал его сумасшедшим.
Патриция О'Коннелл и чета Маркесов единодушно согласились с его мнением.
Воздержался один Джиордино, да и то лишь потому, что вызвался идти в паре с
шефом - для подстраховки, как он выразился.
Подводное снаряжение Питт подобрал идентичное вчерашнему, за исключением
гидрокостюма. Приобретенный накануне опыт подсказывал, что водонепроницаемая
модель больше подходит для применения в условиях затопленной шахты. Стандартный
гидрокостюм удобнее для передвижения по суше, зато герметичный вариант лучше
защитит тело от холода подземных вод. Для начальной стадии путешествия Питт
надел обычную одежду, теплую и удобную, собираясь переодеться непосредственно
перед погружением.
Луис Маркес привлек троих соседей-горняков в качестве рабочей силы для
переноски снаряжения, в том числе веревочных лестниц. Что касается шерифа, то
его участие в экспедиции, строго говоря, было излишним, но Джеймс Иген настоял
на своем, считая неизбежной будущую спасательную операцию, для руководства
которой не видел иной кандидатуры, помимо своей.
Питт и Джиордино быстро разделись до трусов, натянули вместо нижнего белья
облегающие трико из нейлона и полиэстера и влезли в гидрокостюмы "Викинг",
снабженные всеми атрибутами легководолазного скафандра - шлемами, перчатками и
сапогами с рифлеными металлическими подошвами. Подогнав и проверив снаряжение,
Питт взглянул на напарника. Коротышка-итальянец держался спокойно и невозмутимо,
как будто ему предстояло не погружение на сотни футов в кромешном мраке, а всего
лишь нырок в плавательный бассейн для очистки засорившегося стока.
- Я пойду первым с компьютерной картой, а ты следи за соблюдением графика
остановок для декомпрессии.
Ал поднес к глазам дисплей декомпрессионного датчика, закрепленного на
запястье левой руки, и озабоченно покачал головой:
- Учитывая высоту в десять тысяч футов над уровнем моря, будет сложновато
рассчитать необходимые поправки для стандартного тридцатиминутного погружения на
глубину в сто десять футов. И все же склонен полагать, что смогу тебя вернуть в
этот сад камней без глубинного опьянения, эмболии и судорог. В конце концов, где
я ещё отыщу другого такого босса?
- Можешь рассчитывать на мою вечную благодарность. Питт натянул шлем со
встроенной системой подводной связи.
- Как слышимость? - спросил он в микрофон.
- Как будто ты у меня в башке торчишь! - скривился Джиордино. - Убавь
громкость, пока я не оглох.
Они принесли с собой десять заряженных баллонов, но для погружения каждый
из ныряльщиков взял по паре основных, закрепленных на спине, и по одному
резервному баллону, втиснутому между ними. Оставшиеся четыре Маркес и его
коллеги спустили на заранее просчитанные Алом глубины, где предстояло делать
остановки для декомпрессии. Оружия брать не стали, ограничившись ножами.
- Ну что, двинули? - предложил Питт.
- Только после вас, шеф, - подвинулся в сторонку Джиордино.
Питт включил фонарь и направил луч на гладкую поверхность воды. Затем
резко оттолкнулся от края колодца и прыгнул ногами вперед. Пролетев пять футов
по воздуху, он гулко врезался в толщу воды, взметнув фонтан брызг. Секунду
спустя второй всплеск возвестил о том, что к нему присоединился Джиордино. Питт
жестом подал сигнал "за мной", сделал полуоборот и пошел вниз, усиленно работая
ластами.
Они погружались все глубже и глубже; лучи фонарей рассекали черную воду,
натыкаясь лишь на холодные и твердые каменные стены. Оба ныряльщика двигались
размеренно и неторопливо, через каждые несколько ярдов стравливая воздух, чтобы
уравновесить нарастающее давление воды. В водной среде вестибулярный аппарат
расстраивается, поэтому ощущения аквалангиста, опускающегося по вертикальному
стволу и плывущего в горизонтальной трубе, ничем не отличаются. Но вот наконец
высветился проход в галерею нижнего уровня выплыли из мрака тусклые полосы
рельсов, опрокинутая вагонетка, разбросанные вокруг проржавевшие обломки
металлических конструкций и прочий мусор. Вызванная прогремевшим накануне
взрывом турбулентность давно прекратилась, муть осела, вода сделалась спокойной
и прозрачной, и пределы видимости увеличились до пятнадцати ярдов. Питт бросил
взгляд на глубиномер - стрелка показывала сто восемьдесят шесть футов - и
подождал, пока Джиордино поравняется с ним.
- Далеко еще? - спросил тот.
- Где-то ярдов тридцать, - ответил Питт, указывая рукой направление. -
Вход сразу за ближайшим поворотом штольни.
Взмахнув ластами, он устремился вперед. Свет его фонаря выхватывал из
темноты то бревна крепи, то толстые плиты шпал. Джиордино плыл следом, держась
строго над рельсами. Внезапно Питт вскинул руку и резко затормозил.
- Гаси фонарь! - прошипел он таким тоном, что напарник немедленно
подчинился; штольня вновь погрузилась в казалось бы непроглядную тьму, но
впечатление было обманчивым: через несколько секунд, когда глаза Ала привыкли к
темноте, он увидел прямо по ходу тусклое свечение явно искусственного
происхождения.
- Кажется, нас опередили браконьеры, - заметил итальянец.
- И почему только эти типы появляются всякий раз, стоит мне только
высморкаться?! - трагически простонал Питт.
В пещере обнаружились двое аквалангистов, с необыкновенным усердием и
целеустремленностью фотографирующих надписи на стенах. Два мощных софита на
треногах освещали затопленную пещеру не хуже голливудского павильона. Питт
следил за действиями операторов через проем в полу, прячась в тени, чтобы те
ненароком не заметили отражения света от стекла его шлема.
Их профессионализм в подборе снаряжения восхищал. Они воспользовались
автономными дыхательными аппаратами, поглощающими пузырьки выдыхаемого воздуха,
с единственной целью не допустить их появления перед объективами камер, что
могло бы повлиять на качество снимков. В результате Питту пришлось тщательно
следить, чтобы его собственные пузырьки не проникали внутрь.
- Аккуратно работают, твари, ничего не скажешь, - глухо процедил он сквозь
зубы, с трудом сдерживая ярость. - Что бы ни означали эти письмена, содержащаяся
в них информация, видимо, настолько важна, что ради неё они готовы не только
убивать, но и умирать!
- Скажи спасибо, что у наших систем связи разные частоты, иначе они могли
бы подслушать наш разговор.
- А вдруг они уже настроились на нас, но не подают виду, чтобы заманить в
ловушку?
Губы Джиордино раздвинулись в хищной усмешке:
- Уж не намерен ли ты разочаровать этих милых людей, тихонько улизнув,
пока они не спохватились?
- С каких это пор мы с тобой так сильно поумнели, чтобы вовремя смыться?
- Что-то я такого не припоминаю в нашей с тобой биографии.
Тесные узы, связывающие Дирка Питта и Ала Джиордино с первого класса
начальной школы, за долгие годы их дружбы не только не ослабели, но многократно
усилились. Какой бы смехотворный или безумный проект ни порождала безудержная
фантазия Питта, Джиордино воспринимал его безоговорочно и приступал к
совместному воплощению без тени сомнений и угрызений совести. Каждый не раз
спасал другому жизнь; они так притерлись, что понимали друг друга с полунамека,
- порой казалось, будто оба владеют умением читать мысли напарника, особенно в
критических ситуациях. Они много лет работали в одной связке, и никому из
начальства никогда не приходило в голову их разлучить. В НУМА и далеко за его
пределами об их невероятных приключениях ходили легенды.
- Вдвоем мы туда одновременно не пролезем, это уж точно, - вздохнул Питт,
оценивающе смерив взглядом узкий проем. - А все потому, что ты такой толстый! -
добавил он обвиняющим тоном.
- Я не толстый, я плотный! - возмущенно парировал итальянец, после чего
сразу успокоился и предложил: - Давай заплывем внутрь по очереди и выпустим им
кишки. Тоже по очереди. Только чур я первый!
- Будь они на нашем месте, - произнес Питт так тихо, что Джиордино едва
его расслышал, - то именно так бы с нами и поступили. Но здравый смысл
подсказывает мне, что живыми они принесут нам значительно больше дивидендов.
- Живыми?! Ха! Легче сказать, чем сделать!
Питт приблизился к отверстию и очень осторожно, чтобы, не дай бог, не
выдать себя, заглянул в пещеру. Аквалангисты-фотографы были целиком поглощены
работой и вроде бы ни на что больше не обращали внимания.
- Мне почему-то кажется, что у нас все-таки есть шанс взять их живьем, -
задумчиво произнес он, понаблюдав с минуту за чужаками.
- Только не оставляй меня томиться в неведении, о мудрейший, - попросил
Джиордино, сняв перчатки и усиленно разминая пальцы.
- Ты заметил - у них ножи закреплены ниже колен? Густые черные брови
итальянца вопросительно поползли вверх.
- Ну и что? А наши, по-твоему, где висят? Впрочем, за тебя я не поручусь,
ты ещё в детстве слыл большим проказником.
- Уж чья бы корова мычала, - ностальгически усмехнулся Питт. - И при чем
тут наши ножи? Ведь это не на нас собираются коварно напасть сзади двое
отчаянных, оголтелых и ужасно шаловливых проказников.
Водолазы в пещере закончили фотографирование надписей и рисунков. Один
принялся загружать камеры в большой кофр, а другой начал закладывать заряды
взрывчатки по углам пещеры, что было на руку Питту и Джиордино. Как только
первый, волоча за собой сумку, выбрался из отверстия, Джиордино выдернул у него
изо рта загубник и перерезал шланг подачи воздуха. Одновременно он сдавил локтем
горло противника, чем привел его в абсолютно беспомощное состояние.
- Мой готов, - булькнул Джиордино.
Питт не стал затрудняться с ответом. Придав телу ускорение мощным толчком
ластов, он ворвался в пещеру и сбоку атаковал ничего не подозревающего водолаза,
который как раз прилаживал таймер к взрывчатке. Повторяя действия Джиордино, он
выдернул загубник противника и сдавил его горло мертвым захватом. Но уже в
следующее мгновение понял, что избрал неверную тактику: его оппонент оказался
исполинского роста и чудовищных габаритов. Питту хватило секунды на осознание,
что он заглотил кусок больше, чем в силах прожевать. Чужак обладал навыками
профессионального борца и соответствующими мускулами. Не имея доступа к
кислороду, он не поник беспомощно, а начал метаться по пещере, как припадочный.
Питт оказался в положении лисы, которая сдуру вспрыгнула на спину раненого
медведя и держится изо всех сил, спасая свою жизнь.
Грубая животная сила противника попросту ужасала. Две здоровенные клешни
протянулись к голове Питта, и тому несколько томительных мгновений казалось, что
его череп вот-вот разлетится на тысячу кусков. Жутко разозлившись, Питт выплюнул
загубник, сумел извернуться и изо всех сил вцепился зубами в руку гиганта.
Кровавое облачко замутило воду. Сжимавшие голову Питта руки отдернулись, лицо за
стеклом маски перекосилось. Воспользовавшись замешательством противника, Питт
резким движением сорвал с него маску. Верзила судорожно отпрянул назад. Баллоны
Питта клацнули по стене, от удара пресеклось дыхание, но он не ослабил захват
даже на долю дюйма. Свободной рукой он надавил на запястье, охватывающее горло
противника, и усилил нажим.
Питт не видел лица соперника. Тот мотался, как отряхивающийся
ньюфаундленд, и пытался поймать загубник, но шланг был завернут вокруг руки
Питта. Тогда чужак отчаянным движением согнулся пополам, чтобы достать нож,
привязанный к правой икре, но Питт ожидал этого и приготовился. Как только
великан потянулся вниз, Питт отпустил руку, сжимавшую горло противника, и
пальцем ткнул в открытый глаз.
Эффект оказался ожидаемым: гориллоподобный гигант одеревенел, зажав глаз
рукой, но при этом вслепую поймал руку Питта и стал медленно, беспощадно
выворачивать назад средний и указательный пальцы. Боль молнией пронзила суставы.
Пытка, когда ломают пальцы, не похожа ни на какую другую. Невыносимая - слишком
слабое слово. В глазах Питта засверкали искры. Еще микросекунда - и он бы
отпустил противника, лишь бы избавиться от муки, но вдруг ощутил, что давление
ослабло. Боль осталась, но почему-то начала уменьшаться. Питт перевел взгляд на
оператора и увидел, что великан начал заглатывать воду открытым ртом. Движения
его сделались судорожными и беспорядочными. Первая фаза помутнения сознания.
Лицо тонущего вдруг исказилось паническим страхом. Когда верзила обмяк, Питт
подождал ещё несколько секунд, а потом вставил ему в рот загубник.
- Ты там не уснул? - просунулся в отверстие Джиордино.
- Как обычно, немного не повезло с раскладом, - прохрипел Питт, пытаясь
перевести дыхание. Сердце билось, как поршень в цилиндре. - На дороге всегда
становлюсь не в тот ряд, в банке - в самую медленную очередь, в драке нарываюсь
на самого здоровенного в мире типа. А как там твой?
- Я его завернул туже шелковичного кокона в электрический провод, на
котором здесь висело освещение. - Джиордино глянул на неподвижное тело на полу
пещеры и вытаращил глаза под маской. - А тренеры Национальной футбольной лиги
уже знают об этом парне?
- Если бы знали, давно бы за него перегрызлись, - сказал Питт, постепенно
успокаивая пульс и дыхание. - Забери у них ножи и другое оружие, если найдется.
Потом поищи ещё провода и свяжи этого громилу, пока он не очухался и не начал
тут стены крушить. Маски не надевай, нечего им по сторонам глазеть.
Джиордино связал гиганта по рукам и ногам и не слишком вежливо вытолкнул в
дыру в полу. Потом снял по одному грузу с пояса каждого из водолазов, придав их
телам нейтральную плавучесть, чтобы легче было буксировать пленников по штольне.
Ножи он у них тоже отобрал. У того, что поменьше, обнаружился пистолет,
стреляющий зазубренными стрелками, выталкиваемыми сжатым воздухом из полого
цилиндра.
Пока Джиордино занимался трофеями, Питт снял с пояса большую нейлоновую
сеть и открыл металлическую застежку. Пустые глазницы черного черепа молчаливо и
жутко уставились на него. На миг мелькнула мысль: не лежит ли на нем какоенибудь
кошмарное проклятие и не замешаны ли здесь потусторонние силы?
Но практическая сторона дела быстро возобладала над мистической. Питт,
будучи в душе мечтателем и романтиком, не верил в мифы и сильно сомневался в
существовании загробной жизни. Если предмет, понятие или ощущение нельзя
увидеть, пощупать или пережить, для Питта они не существовали. И не для того он
забрался сейчас на глубину в сто восемьдесят футов, чтобы плюнуть на этот череп.
Тот служил важнейшим звеном в целой цепи тайн, поэтому Питт твердо решил
передать находку в руки людей, которые её как следует изучат и докопаются до
сути происходящего.
- Извини, старина, - сказал он тихо, чтобы не услышал Джиордино, - но
пришла тебе пора снова увидеть свет божий.
Очень осторожно сняв череп с пьедестала, Питт положил его в сумку. На этой
глубине он казался легким, но Питт прикинул, что на суше череп будет весить
добрых сорок фунтов. Окинув последним взглядом пещеру, надписи на стенах, все
ещё горящие юпитеры, поваленные во время борьбы, он головой вперед выплыл в
отверстие, держа череп перед собой и стараясь не задеть о камни. Ал уже вытащил
обоих водолазов в штольню. Верзила пришел в себя и отчаянно бился, пытаясь
освободиться от витков провода, туго стягивающего лодыжки и заведенные за спину
руки.
- Помочь? - предложил Питт.
- Сам управлюсь. Ты тащи череп и кофр с камерами, а я все остальное.
- Тогда ты двигай первым. Так мне будет виднее, если твой подопечный
начнет распутываться.
Джиордино протянул ему пистолет-цилиндр с торчащей из дула зазубренной
стрелой.
- Стреляй прямо в кадык, если он хоть пальцем шевельнет.
- Как бы нам на декомпрессионных остановках промашки не дать. На четверых
может не хватить воздуха. Джиордино небрежно отмахнулся:
- На войне как на войне. Что-то я сегодня не в настроении жертвовать собой
ради ближнего.
Возвращение затянулось. Итальянцу оказалось удобнее идти по шпалам, волоча
за собой водолазов с их дыхательными аппаратами, чем плыть. Драгоценный воздух в
баллонах расходовался с угрожающей быстротой. Питт то и дело озабоченно
посматривал на манометр, стрелка которого опустилась до отметки всего в триста
фунтов. Из-за непредвиденной схватки в пещере они с напарником уже истратили
вдвое больше воздуха, чем рассчитывали.
Взмахнув ластами, Питт подплыл к связанным пленникам, чтобы проверить
показания их манометров. У тех давление составляло по семьсот фунтов. Очевидно,
решил Питт, они нашли более короткий путь к пещере. Казалось, прошло не меньше
года, прежде чем Питт и Джиордино наконец достигли ствола и поднялись до уровня
первой декомпрессионной остановки. Там их ждало два полных баллона, спущенных
Игеном и Маркесом точно на ту глубину, которую заранее рассчитал итальянец.
Не отводя глаз от декомпрессионного датчика, Джиордино прислушивался к
монотонному голосу напарника, через равномерные интервалы времени считывающего
показания манометра каждого баллона. Лишь когда давление вышло за пределы
безопасной зоны, аквалангисты отсоединили их и подключили новые. Пленники
воинственности не проявляли: до них дошло, что любая попытка сопротивления
сейчас означает верную гибель. И все же Питт ни на секунду не терял
бдительности. Он хорошо понимал, что эти двое сравнимы с гранатами с выдернутой
чекой и готовы взорваться при первой возможности, стоит только ослабить хватку.
Время еле ползло - как будто завязло в клее. Когда опустели баллоны у
пленников, Питт и Джиордино стали делиться с ними воздухом, дыша по очереди.
Выждав положенное время, они поднялись к следующей декомпрессионной остановке,
где снова пришлось надолго задержаться. Из второй пары резервных баллонов
вытекали последние остатки воздуха, когда Джиордино подал наконец сигнал к
всплытию, с облегчением объявив:
- Пикник окончен, господа, пора домой, домой, домой!
Питт первым поднялся по веревочной лестнице, заботливо придерживаемой
Маркесом. Добравшись до края колодца, он передал шерифу сначала свои баллоны, а
затем трофеи: череп и кофр с камерами. И только после этого ухватился за
протянутую руку Игена и с его помощью выбрался на твердую землю. Перевернулся на
спину, сорвал шлем и с минуту лежал неподвижно, с наслаждением вдыхая холодный
сырой воздух шахты.
- С возвращением, - поздравил шериф. - Отчего так долго? Мы ждали вас
минут двадцать назад.
- Да вот, задержались немного. Раздобыли ещё двух клиентов для вашей
каталажки.
Джиордино вынырнул, вскарабкался по трапу и тут же опустился на
четвереньки, с натугой вытягивая в штольню пленника с меньшими габаритами.
- Со вторым мне в одиночку не справиться, - снимая шлем и отдуваясь,
пожаловался итальянец. - Весит вдвое больше меня, паразит. Настоящий слон!
Через три минуты Иген приступил к предварительному допросу, но задержанные
упорно молчали, ограничиваясь угрюмыми взглядами. Питт наклонился и резким
движением сдернул с маленького резиновый водолазный капюшон.
- Да это же наш старый приятель, байкер! - картинно удивился Дирк. - Как
шейка, не болит?
Связанный киллер вскинул голову и плюнул, едва не попав Питту в лицо Зубы
псевдобайкера были оскалены, как у бешеного пса, глаза пылали ненавистью и лютой
злобой.
- Ух ты, какие мы крутые! Еще один фанат Четвертой империи, угадал? Вот о
ней и помечтаешь, пока будешь гнить в тюрьме.
Шериф опустил руку на плечо Питта:
- Боюсь, мне придется их отпустить. Питт непонимающе посмотрел на шерифа;
в глазах его недобро сверкнул зеленый огонь.
- Черта с два!
- Я не имею права их арестовать, не располагая конкретными фактами
нарушения закона, - беспомощно развел руками Иген.
- У меня найдется, в чем их обвинить! - неожиданно раздался холодный,
уверенный голос Луиса Маркеса.
- В чем же?
- В нарушении границ частного владения, - принялся перечислять тот,
загибая пальцы, - в проникновении на территорию чужой старательской заявки, в
злонамеренном уничтожении чужого имущества... кстати, добавим сюда же заодно и его
присвоение.
- И что же они украли? - озадаченно спросил Иген.
- Мою осветительную систему! - возмущенно воскликнул Маркес, указывая на
провода, которыми были связаны водолазы. - Все это они сперли в моей шахте!
Повеселевший Питт дружески ткнул служителя закона локтем в бок:
- А еще, шериф, я присовокупил бы к списку покушение на убийство. Полагаю,
будет правильным упрятать их за решетку - по крайней мере до тех пор, пока
предварительное следствие не определит, кто они такие и с какими намерениями
явились в Теллурид.
- Ну же, не ерепенься, Джим! - поддержал Питта Маркес. - Ты вполне можешь
подержать их под замком хотя бы для того, чтобы допросить и выяснить личность.
- Не думаю, что эти типы окажутся слишком разговорчивыми.
- Полностью присоединяюсь, - заметил Джиордино, пытаясь привести в порядок
свою буйную шевелюру маленькой карманной расческой. - Они совсем не похожи на
мирных туристов.
- Вы же сами понимаете, мистер Иген, что происходящее здесь далеко выходит
за пределы графства Сан-Мигель и вашей компетенции, - предупреждающе произнес
Питт. снимая гидрокостюм и натягивая обычную одежду. - А подстраховаться никогда
не вредно.
Иген задумался.
- Ладно, я отправлю рапорт в Бюро расследований штата Колорадо...
Шериф не успел договорить. Все разом повернули головы в сторону выхода из
штольни. Оттуда, из-за поворота, выбежал человек, что-то крича и размахивая
руками, как будто за ним гналась стая дьяволов. Через несколько секунд перед
ними предстал один из помощников Игена. Он согнулся чуть ли не пополам,
задыхаясь и ловя воздух открытым ртом. Видно было, что пробежка сюда от винного
погреба ресторана далась бедняге нелегко.
- Что стряслось, Чарли? Да не тяни, выкладывай! - прикрикнул на него Иген.
- Тела... - Чарли все никак не мог перевести дыхание. - Тела в морге!
Шериф взял его за плечи и коротко встряхнул.
- Что там с телами?
- Их нет!
- Что значит нет?!
- Коронер уверяет, что они исчезли. Что кто-то выкрал их из морга.
В наступившей тишине Питт смерил Игена долгим, сочувственным взглядом и
негромко сказал:
- На вашем месте, шериф, я бы отправил копии рапорта в ФБР и департамент
юстиции. Потому что нам с вами даже приблизительно не представить истинные
масштабы этого дела.
Часть вторая
ПО СЛЕДАМ ДРЕВНИХ
27 марта 2001 года Залив Окума, Антарктида
Капитан Дэниел Гилспи стоял на просторном застекленном мостике "Полярной
бури", рассматривая сквозь хроматические линзы бинокля нагромождения льда,
теснящиеся вокруг корпуса восьмитысячетонного исследовательского ледокола.
Длинный, тощий, легковозбудимый, капитан разглядывал ледяные поля, мысленно
прокладывая курс для наиболее удобного и безопасного прохода. В море Росса
осенний лед устанавливается рано. Кое-где он уже достиг толщины двух футов, а
торосы местами возвышались и до трех.
Палуба содрогалась под ногами всякий раз, когда огромный закругленный
форштевень наезжал и наваливался всей своей массой на поверхность, круша льдину
на куски величиной с крышку концертного рояля. Ледяные глыбы натужно стонали, со
скрипом сцарапывая краску с броневых плит корпуса. Проходя под килем, они
попадали в мясорубку двенадцатифутовых винтовых лопастей ледокола и превращались
в ледяное крошево, беспорядочно бултыхающееся в кильватерной струе за кормой.
Этот процесс продолжался, пока судно не удалилось на несколько миль от берега,
где лед был тоньше и толщина его нарастала медленнее.
"Полярная буря" по своей конструкции была одновременно ледоколом и
исследовательским судном. По всем мореходным стандартам она порядочно устарела,
так как была спущена на воду двадцать лет назад, в 1981 году. Кроме того, она
считалась "малышкой" по сравнению со специализированными ледокольными судами.
"Полярная буря" имела водоизмещение всего в восемь тысяч тонн, длина её
составляла сто сорок пять футов, а ширина - двадцать семь футов. На ней
находилось оборудование для проведения океанографических, метеорологических,
биологических и гляциологических исследовании, и она легко могла форсировать
ледовые поля до трех футов толщиной. Эви Тан, поднявшаяся на борт в Монтевидео,
куда ледокол заходил по пути в Антарктиду, сидела в кресле и что-то писала у
себя в блокноте. Писатель-популяризатор и фотограф, Эви приняла участие в
экспедиции, чтобы написать цикл статей для национального научного журнала.
Миниатюрная брюнетка, родившаяся и выросшая на Филиппинах, Эви Тан по праву
гордилась своими длинными, шелковистыми, иссиня-черными волосами и такими же
жгуче-черными бархатными глазами. Проследив за капитаном, наблюдающим за
льдинами, журналистка, чуть поколебавшись, все-таки решилась задать ему вопрос:
- Вы планируете высадить группу ученых на лед, сэр?
Гилспи опустил бинокль и кивнул:
- Это обычная процедура. Иногда за антарктический день гляциологи по
нескольку раз берут пробы льда и морской воды, а также снимают показания
аппаратуры, которые потом обрабатываются в лабораториях судна. Отсюда частые
остановки на нашем пути.
- Они ищут что-нибудь конкретное?
- Джоэл Роджерс, научный руководитель экспедиции, мог бы объяснить это
лучше меня. Главная цель - оценить последствия текущего потепления, от которого
сокращается площадь льда вокруг континента.
- И что же, она действительно сокращается? - заинтересовалась Эви.
- Во время антарктической осени - это период с марта по май - океан
начинает замерзать и покрывается льдом. Ледяные поля расходятся от суши и
образуют воротник, площадью в два раза больше Австралии. Но сейчас морские льды
отступают и уже не столь обширны и мощны, как когда-то. Просто зимы уже не такие
холодные, как в пятидесятые и шестидесятые годы. Из-за глобального потепления,
кстати, нарушается цепочка биологических связей между обитателями антарктических
морей.
- Начиная с одноклеточных водорослей, которые живут подо льдом, не так ли?
- понимающе кивнула Эви.
- Вы неплохо подготовились, - улыбнулся Гилспи. - Нет водорослей, значит,
нечем питаться крилю - это такой мелкий рачок вроде креветки. А уж крилем
кормятся буквально все рыбы и звери в этих водах - от пингвинов до китов и
ластоногих.
- Ластоногие? Это тюлени, кажется?
- В том числе.
Эви окинула задумчивым взглядом, залив Окума, отделяющий большой шельфовый
ледник Росса от полуострова Эдуарда VII.
- А как называется тот горный хребет на юге?
- Горы Рокфеллера, - любезно сообщил капитан. - Ближайшая к нам - пик
Фрейзиера, а самая отдаленная - пик Нильсена.
- Красивые, - похвалила журналистка, любуясь сверкающими на солнце
снежными вершинами. - Могу я попросить у вас бинокль, сэр?
- Конечно.
Эви навела бинокль на группу разнотипных строений, расположенных вокруг
массивного сооружения, напоминающего водонапорную башню. Поселок раскинулся на
берегу бухты в южной части залива Окума. За постройками виднелась взлетная
полоса, а прямо у берега темнел бетонный пирс, длинным волноломом уходящий в
глубь гавани и практически отрезающий её от моря. У причала стояло большое
грузовое судно, из трюмов которого с помощью высокого башенного крана выгружали
какие-то контейнеры.
- Что это за исследовательская станция там, у подножия пика Фрейзиера,
сэр?
Гилспи прищурился и посмотрел в ту сторону, куда указывала собеседница.
- Нет, это вовсе не станция, а комбинат, построенный международной
горнодобывающей компанией из Аргентины. Извлекают из морской воды ценные металлы
и минералы.
Эви опустила бинокль и удивленно взглянула на капитана:
- Из морской воды? Я всегда думала, что это нерентабельно.
Гилспи покачал головой:
- Вы отстали от жизни. Боб Марис, наш геолог, рассказывал, что они
разработали уникальный процесс, позволяющий с выгодой добывать из моря золото,
платину и многое другое.
- Странно, что я об этом не слышала.
- У них все работы жутко засекречены. Вот подойдем поближе, сами
убедитесь. Даже на пару миль не подпустят. Из бухты сразу выскакивают катера
охраны и открывают предупредительный огонь. Боб говорил, что это делается с
помощью новой науки, которая называется нанотехнология.
- Не понимаю, зачем тогда забираться в такую даль? Гораздо проще построить
комбинат на побережье той же Аргентины; близ портового города, где и теплее, и
транспортировка дешевле.
- Дело в том, как объяснил мне тот же Марис, что при замерзании морской
воды растворенные в ней соли концентрируются и уходят в глубину. Процесс
извлечения дает больший эффект, когда соли... - Капитан прервал свою речь и
бесцеремонно выхватил бинокль из рук дамы. - Прошу прощения, мисс Тан, но у нас
тут айсберг прямо по носу.
Айсберг нависал над ледяным полем подобно одинокому плато, накрытому
белоснежным одеялом. Сияющая под лучистым солнцем и ярко-голубым небом гора
казалась девственно-чистой, ещё не оскверненной ни человеком, ни животным, ни
растительностью. "Полярная буря" приближалась к айсбергу с запада, и Гилспи
приказал рулевому задать автопилоту обходной курс вокруг ближайшей оконечности
ледяного исполина. Пальцы рулевого уверенно забегали по клавишам управления на
широкой консоли, и ледокол послушно повернул на семьдесят пять градусов влево, в
то время как включенный эхолот автоматически фиксировал, не окажется ли на
заданном курсе подводных выступов айсберга. В расчеты прочности корпуса судна
было заложено и прямое столкновение со сплошной массой льда, но Гилспи не видел
смысла лишний раз подвергать нагрузке броневые плиты обшивки.
Он обогнул препятствие почти за триста ярдов - дистанция безопасная, но
достаточно короткая, чтобы команда и ученые могли с близкого расстояния
рассмотреть ледяные утесы и пропасти, которыми была изрыта поверхность айсберга.
То было редкостное и удивительное зрелище. Но вот причудливый лабиринт скал,
уступов, козырьков и обрывов прошел мимо правого борта и сместился назад, за
корму, когда ледокол, закончив маневр, вернулся на прежний курс.
Внезапно впереди, прямо по ходу, появился прежде скрытый за айсбергом
неизвестный корабль, в котором Гилспи с удивлением и ужасом опознал подводную
лодку. С ужасом потому, что субмарина шла перпендикулярным курсом, подставляя
свой беззащитный правый борт под сокрушительный Удар форштевня ледокола, который
неминуемо должен был перерезать её пополам и в считанные минуты отправить на дно
морское.
Рулевой среагировал раньше, чем капитан успел отдать приказ. Он мгновенно
оценил ситуацию, скорость субмарины и немедленно дал "полный назад" левому
двигателю. Весьма своевременный и разумный маневр, который мог бы в свое время
спасти "Титаник". Вместо реверса обоих двигателей в тщетной попытке погасить
инерцию судна правый продолжал работать на средних оборотах. Один винт толкал
"Полярную бурю" вперед, другой тащил назад, а в результате судно развернулось
куда быстрее и резче, чем при простом перекладывании руля. Люди на мостике
застыли, напряженно следя, как бронированный форштевень медленно смещается от
корпуса подлодки в сторону её кильватерной струи. Не оставалось времени ни на
предупреждение экипажу, ни на переговоры с чужим кораблем. Гилспи просто врубил
сирену и крикнул в интерком, чтобы каждый хватался, за что сможет. На мостике
воцарилась атмосфера тревожного ожидания.
- Ну давай, крошка! - взмолился рулевой. - Вертись, вертись!
Эви несколько мгновений тупо созерцала происходящее, пока сама собой не
включилась деловая и профессиональная сторона сознания. Выхватив из футляра
фотоаппарат, она бросила быстрый взгляд на его настройки и начала лихорадочно
отщелкивать снимок за снимком. В видоискатель было хорошо видно, что ни на
палубе подлодки, ни в рубке нет ни души. Мисс Тан прекратила съемку, чтобы
навести объектив на резкость, но в этот момент субмарина нырнула носом под
ближайшее ледяное поле, начиная экстренное погружение.
Сближение продолжалось. Гилспи не сомневался, что соприкосновение
закончится трагически для подлодки - каким бы прочным ни оказался её корпус, он
не мог противостоять столкновению с ледоколом. Но отчаянный рывок подводного
судна вкупе с быстрой реакцией рулевого "Бури" и её способностью разворачиваться
чуть ли не на одном месте предопределили разницу между потенциальной опасностью
и реальной катастрофой.
Гилспи выскочил на правое крыло мостика и перегнулся через поручни,
всматриваясь в забортную воду. Субмарина едва успела проскочить: нос ледокола
прошел над её кормой, разминувшись с винтами и рулем не более чем на ширину
обеденного стола. Капитан никак не мог поверить, что угроза столкновения
миновала, и потому не сразу обратил внимание, что странная подлодка исчезла,
оставив лишь легкую рябь да несколько воронкообразных завихрений на поверхности
ледяной воды.
- Ф-фу! Чуть-чуть не врезались! - выдохнул рулевой, вытирая пот со лба.
- Что здесь делает подлодка? - произнесла Эви слабым голосом, опуская
камеру. - Откуда она и чья?
- Опознавательных знаков я не заметил, - сказал рулевой. - Но ни на один
из знакомых мне типов субмарин не походит.
На мостик, запыхавшись, взбежал старший помощник Джейк Буши.
- Что случилось, сэр?
- Чуть не столкнулись с подводной лодкой.
- Атомная подводная лодка здесь, в заливе Маргерит?! Вы, должно быть,
шутите, сэр?
- Какие могут быть шутки? - возмутилась журналистка. - Между прочим, я её
засняла.
- И это не атомная подлодка, мистер Буши, - добавил Гилспи.
- Так точно, сэр, судя по виду, модель устаревшая, - согласился с ним
рулевой; он покосился на свои руки и с удивлением отметил, что те до сих пор
дрожат.
- Вот что, мистер Буши, примите-ка пока командование, - распорядился
капитан. - Держите курс на ледяную гряду в миле справа по ходу. Там же и ученых
высадим. Я у себя в каюте.
И старпом, и Эви Тан обратили внимание на весьма необычное и как будто
озадаченное выражение лица капитана. Оба с недоумением провожали его взглядами,
когда он спускался по трапу на верхнюю палубу. Открыв дверь своей каюты, Гилспи
вошел и аккуратно прикрыл её за собой. Его хобби, как у многих прирожденных
моряков, была история мореплавания. Вдоль переборок его каюты тянулись полки,
уставленные книгами и справочниками по морскому делу. Пробежав глазами по
корешкам, он без колебаний вытянул из длинного ряда увесистый том в кожаном
переплете - регистровый справочник, изданный лет сорок назад.
Расположившись в удобном кожаном кресле, капитан открыл книгу, нашел
нужный раздел и принялся перелистывать страницы, пока не наткнулся на застрявшую
в памяти фотографию. На снимке - один к одному! - красовалось изображение точно
такого же подводного корабля, как едва не столкнувшийся с "Полярной бурей"
несколько минут назад. Загадочная субмарина была запечатлена в надводном
положении на живописном фоне скалистого берега. Сопроводительная надпись
гласила:
"Единственная известная фотография "U-2015", одной из двух подводных лодок
типа "Электро-XXI" в составе ВМФ Германии во время Второй мировой войны.
Быстроходный корабль, способный неопределенно долго оставаться под водой и
преодолеть без всплытия для дозаправки расстояние в половину земного экватора".
Далее в пояснении говорилось, что "U-2015" ушла в свой последний рейс из
Дании накануне освобождения этой страны войсками союзников и бесследно
растворилась где-то на просторах Атлантики, а спустя некоторое время была
официально занесена в реестр пропавших без вести кораблей.
Гилспи с трудом верил собственным глазам. Случившееся казалось
невозможным, фантастическим, но факты свидетельствовали об обратном. Неизвестным
подводным судном без опознавательных знаков, которое "Полярная буря" чуть не
отправила на дно, оказалась субмарина военного флота страны, потерпевшей
поражение в войне, закончившейся пятьдесят шесть лет назад.
После долгих телефонных переговоров с участием возглавлявшего НУМА
адмирала Сэндекера и Фрэнсиса Рэгсдейла, недавно назначенного директором ФБР,
было решено, что Питта, Джиордино и доктора О'Коннелл доставят в Вашингтон,
чтобы ввести в курс дела правительственную комиссию по расследованию загадочных
событий в шахте "Парадиз". Домой к Пэт отправились сотрудники ФБР, чтобы отвезти
её дочь в безопасное место в пригороде Вашингтона, где им предстояло вскоре
увидеться. Кроме того, правительственные агенты прибыли в Теллурид и забрали
Луиса и Лайзу Маркесов вместе с дочерьми. Их доставили на Гавайи и временно
поместили в секретном убежище.
Окруженные плотным защитным кольцом полицейского эскорта - прощальная
любезность со стороны шерифа Игена, - Питт, Джиордино и Патриция взошли по трапу
в самолет НУМА и отправились в столицу. Когда "Сессна" взлетела над снежными
пиками Сан-Хуана и взяла курс на северо-запад, Пэт повернулась и взяла Питта за
руку.
- Вы уверены, что моей дочери ничего не грозит?
Тот улыбнулся и успокаивающе сжал её пальцы.
- В десятый раз повторяю: девочка находится в умелых руках ФБР. Через
несколько часов вы с ней обниметесь.
- Не могу себе представить, что всю оставшуюся жизнь на нас будут
охотиться, как на диких зверей!
- Ну, этого можно не опасаться, - заверил её Питт. - Как только банда
психов из Четвертой империи будет выловлена, арестована и осуждена, мы все
сможем вернуться к нормальной жизни.
Пэт покосилась на Джиордино, безмятежно захрапевшего ещё раньше, чем
колеса шасси оторвались от взлетной полосы:
- Ваш друг, как я погляжу, времени зря не теряет.
- Ал способен заснуть где угодно, когда угодно и на чем угодно. Как кот. -
Питт неожиданно поднес её руку к губам и коснулся пальцев легким поцелуем. - Вам
тоже не мешает поспать. Вы же с ног валитесь.
То было первое проявление нежности с его стороны с момента их встречи, но
Пэт подсознательно была к этому готова, хотя и виду не подала, какое
удовольствие доставил ей своим ни к чему, казалось бы, не обязывающим порывом
Питт.
- Слишком много всякого крутится в голове, чтобы заснуть. - Она вытащила
из сумки блокнот. - Займусь-ка я лучше анализом символов, пока летим.
- В заднем салоне имеется компьютер, если он вам может пригодиться, -
предложил Питт.
- А сканер там есть, чтобы перенести мои рисунки на диск?
- Прибамбасов полный комплект.
Лицо Пэт на глазах преобразилось: усталость будто волной смыло, глаза
загорелись.
- Ой как здорово! Жаль только, что мои пленки в воде испортились.
Питт сунул руку в карман джинсов, достал пластиковый пакетик и царственным
жестом бросил ей на колени.
- Полный набор снимков вашей пещеры.
Пэт трясущимися руками открыла пакет и поразилась, обнаружив внутри целых
шесть кассет обратимой фотопленки.
- Каким чудом вы сумели их добыть?
- Военный трофей. Конфисковано у приверженцев Четвертой империи, - пояснил
он. - Мы с Алом были вынуждены прервать проводимую ими в пещере съемку. Но они
уже заканчивали, когда мы нагрянули, так что, я думаю, успели заснять весь
текст. Когда прилетим, первым делом отдам эти пленки в лабораторию НУМА на
проявку.
- Ох, спасибо вам огромное! - воскликнула Пэт и на радостях чмокнула его в
небритую щеку. - Я ведь успела зарисовать лишь малую часть надписей. - И тут же
устремилась в задний салон к вожделенному сканеру, мгновенно забыв о
существовании Питта, как будто тот был всего лишь случайным встречным на улице.
Питт с трудом вытянул ноющее тело из уютного кресла, доковылял до камбуза,
открыл холодильник и достал банку чего-то безалкогольного. К его огромному
сожалению, личным распоряжением адмирала Сэндекера строго-настрого запрещалось
наличие алкогольных напитков на борту всех, без исключения, подводных, надводных
и воздушных судов, принадлежащих НУМА.
На обратном пути он задержался у деревянного ящика, надежно привязанного к
пустому сиденью. Питт не выпускал из виду черный обсидиановый череп и ни на миг
не расставался с ним после того, как вынес из пещеры эту драгоценность. Вот и
сейчас он мысленно представил взгляд пустых черных глазниц, устремленный на него
из-под досок контейнера. Присев в кресло напротив, он вытащил свой спутниковый
телефон и нажал кнопку набора заранее зафиксированного в памяти номера. Вызов
был принят одним из семидесяти спутников связи, который ретранслировал его через
другой спутник на землю, где сигнал попал уже в обычную телефонную сеть.
Рассеянно глядя в иллюминатор на проплывающие облака, Питт ждал. Он знал,
что человек на том конце провода редко снимает трубку раньше седьмого или
восьмого звонка. Только на десятом кто-то недовольно буркнул рокочущим басом:
- Слушаю.
- Джулиан?
- Дирк! - бухнул Джулиан Перлмуттер, узнав Питта по голосу. - Знай я, что
это ты, снял бы трубку раньше.
- Нарушив все свои традиции? Что-то не верится.
Питт без труда представил себе четырехсотфунтовую тушу Перлмуттера в
неизменной шелковой клетчатой пижаме и в окружении горных хребтов книг по
маринистике, занимающих почти все свободное пространство в здании бывшего депо,
Которое он сделал своим домом. Превосходный рассказчик, турман, знаток вин и
признанный авторитет в области истории мореходства, владелец уникальной
библиотеки, включающей не только десятки тысяч редчайших изданий, но и частных
писем, газетных вырезок и чертежей любого когда-либо построенного корабля,
Перлмуттер был ходячей энциклопедией буквально во всем, что затрагивает
взаимоотношения человека с морем.
- Ты откуда звонишь, мой мальчик?
- Я сейчас на высоте тридцати пяти тысяч футов над Скалистыми горами.
- Не мог потерпеть до Вашингтона?
- Есть одна исследовательская работенка, которую хотелось бы раскрутить на
все обороты как можно скорее.
- Чем могу быть полезен?
Питт коротко описал таинственную пещеру и надписи на стенах. Джулиан
внимательно выслушал рассказ, время от времени задавая уточняющие вопросы. Когда
Питт закончил, Перлмуттер спросил деловым тоном:
- Что конкретно от меня требуется?
- У тебя ведь имеются материалы по доколумбовым контактам с Америкой?
- Целая комната. Факты и теоретические исследования по всем
мореплавателям, посещавшим Северную, Южную и Центральную Америку задолго до
Колумба.
- Может, припомнишь тогда какие-нибудь данные или хотя бы легенды о
древних мореплавателях, заходивших в глубь материка и строивших подземные камеры
в виде идеального куба и полностью изолированные? Причем строивших с
единственной целью - оставить послание отдаленным потомкам? В письменной истории
что-нибудь подобное упоминается?
- Навскидку ничего не могу вспомнить. Есть масса разрозненных сведений о
торговле между народами Америки и мореходами из Европы и Азии. Считается, что на
нашем континенте те вели интенсивную добычу меди и олова для выплавки бронзы. А
было это пять тысяч лет назад.
- Где? - спросил Питт.
- Миннесота, Мичиган, Висконсин.
- Насколько достоверны факты?
- Мне лично достаточно, - ответил Перлмуттер. - Найдены следы древних
разработок свинца в Кентукки, змеевика в Пенсильвании, слюды в Калифорнии. Копи
эти действовали за много столетий до Рождества Христова. Потом неизвестные
рудокопы таинственным образом исчезли - кстати, за очень короткий период
времени, оставив инструменты и другие предметы, свидетельствующие об их
присутствии. Такое ощущение, будто их всех разом что-то спугнуло. Нельзя также
не упомянуть о высеченных из камня скульптурах, жертвенных алтарях и дольменах.
Дольмены, если ты не в курсе, - это огромные каменные плиты доисторического
происхождения, установленные в виде перекрытия на двух или более вертикальных
столбах.
- Индейцы не могли их создать?
- Североамериканские индейцы доколумбовой эпохи вообще очень редко
занимались обработкой камня. Если что-нибудь подобное от них и осталось, то в
единичных экземплярах, а то и вовсе ничего. Между прочим, горные инженеры,
изучив древние выработки, пришли к выводу, что было добыто и вывезено более семи
миллионов фунтов меди. Никто не верит, что это дело рук индейцев: все медные
изделия в виде примитивных побрякушек, найденные археологами почти за сотню лет
планомерных раскопок, весят в совокупности не более нескольких сот фунтов. К
тому же общеизвестно, что древние индейцы практически не знали металла.
- Иначе говоря, никаких сведений о подземных камерах с таинственными
надписями в твоей базе данных нет?
Перлмуттер замолчал и ответил только после долгой паузы:
- Если и есть, я о них ничего не знаю. От тех доисторических времен почти
не сохранилось даже черепков, не говоря уже о письменных источниках или
наскальных надписях. Хорошо, если наберется с дюжину логографов и пиктограмм, да
и то большей частью нечитаемых. Мы можем только строить гипотезы об их
происхождении: то ли это египтяне, то ли финикийцы, то ли скандинавы, то ли
вообще представители ещё более ранних культур. На юго-западе обнаружили остатки
якобы кельтских копей, а в окрестностях Таксона в Аризоне в начале века вроде бы
откопали какие-то римские древности. Но никто почему-то не спешит признавать эти
открытия за непреложный факт. Ты же знаешь, археологи такой народ - не очень
любят высовываться за границы общепринятых теорий, особенно когда речь заходит о
доколумбовых связях. А уж в диффузию просто отказываются верить.
- Под диффузией ты подразумеваешь постепенный переход одной культуры в
другую в результате тесного контакта между ними?
- Именно.
- Но ведь существует столько свидетельств!
- Я же говорю: археологи - народ упертый, - вздохнул Перлмуттер. - Мне
иногда кажется, что все они родом из Миссури: им мало услышать, надо ещё
увидеть, потрогать и на зуб попробовать. А поскольку доисторические американские
племена применяли колесо только в детских игрушках и не знали гончарного круга,
у археологов-консерваторов имеется по меньшей мере два железобетонных аргумента
против сторонников диффузионной теории.
- Ну, тому может быть много причин, - возразил Питт. - До появления
Кортеса и испанцев в обеих Америках не использовали ни лошадей, ни быков. Даже
мне известно, что идея обычной тачки путешествовала от Китая до Европы шестьсот
лет.
- Что я могу сказать? - снова вздохнул Перлмуттер. - Я всего лишь жалкий
дилетант, помешанный на морской истории. Да и не по возрасту мне строчить
статейки и трактаты и с пеной у рта доказывать профессионалам, что они ни хрена
не смыслят в своем деле. Опять же, - добавил он уныло, - я и сам, честно говоря,
слабовато разбираюсь во всех их склоках по поводу противоречивых теорий.
- Тогда пообещай мне пошарить в своей библиотеке на предмет любого
упоминания о находках подземных помещений с нерасшифрованными настенными
надписями в тех точках, которые четыре тысячи лет назад считались медвежьими
углами.
- Сделаю, что смогу.
- Спасибо, старина! О большем просить не смею.
Старого друга семьи, который качал его в детстве на коленях и рассказывал
захватывающие истории о пиратах и прочих морских приключениях, Питт знал как
облупленного и ничуть не удивился, когда тот насторожился, услышав его последнюю
реплику.
- Дирк, дружочек, а не нашлось ли, случайно, в этой камере или пещере
чего-то такого, о чем ты мне забыл сообщить? - елейно-вкрадчивым тоном
поинтересовался Перлмуттер
- Да так, один предмет не совсем обычный, - как бы нехотя ответил Питт.
- И ты посмел от меня это скрыть, негодяй! - ударил ему в ухо разгневанный
бас. - Какой? Говори сейчас же, не то трубку брошу!
Питт довольно ухмыльнулся и преувеличенно обиженным голосом произнес:
- Ну чего раскричался? Всего лишь человеческий череп в натуральную
величину, вырезанный из цельного куска черного обсидиана.
Перлмуттер несколько секунд переваривал информацию, потом осторожно
спросил:
- А известно ли тебе, что он означает?
- Увы, ничего путного в голову не приходит, - признался Питт. - Могу
только сказать, что без современного оборудования и лазерного инструмента
вырезавшие и отполировавшие череп до зеркального блеска древние могли создать
его лишь в течение нескольких поколений.
- Ты совершенно прав. Обсидиан очень хрупок - ведь это вулканическое
стекло, образующееся при быстром охлаждении жидкой лавы. Много тысяч лет человек
делал из осколков ножи и наконечники для стрел и копий, но изготовить из
обсидиана такой предмет, как человеческий череп, не разбив и не повредив
заготовку на протяжении столетий, - самый настоящий подвиг!
- Жаль, что ты его не видишь, Джулиан.
- А мне и не нужно. Я прекрасно представляю, как он выглядит.
Питт почуял подвох. Перлмуттер славился тем, что любил поиграть с
потенциальной жертвой, как кошка с мышью, прежде чем морально добить её своим
интеллектуальным превосходством. Но выбора у Питта не было: в конце концов, он
по собственной воле угодил в западню.
- Такую красоту надо видеть собственными глазами.
- Знаешь, я ведь тоже забыл тебе кое-что сообщить, мой мальчик, - невинным
голосом проворковал в трубку Перлмуттер. - Видишь ли, мне известно, где
находится второй такой череп.
"Сессна" коснулась колесами восточной полосы аэродрома базы ВВС Эндрюс и
покатилась к ангарам, которые авиаторы сдавали в аренду различным
правительственным ведомствам. Здания, занимаемые НУМА, располагались в северовосточной
части базы. Самолет уже поджидал микроавтобус с двумя охранниками,
которым предстояло отвезти Джиордино домой, в Александрию, штат Виргиния, а Пэт
- в безопасное место, где её ждала дочь. Питт бережно вынес из самолета
деревянный ящик с обсидиановым черепом и поставил на землю, но садиться в машину
почему-то не спешил.
- Вы разве не с нами? - удивилась Пэт.
- Нет, за мной кое-кто должен заехать. Пэт бросила на него пронизывающий
взгляд:
- Подружка? Он рассмеялся:
- А если я скажу, что мой крестный, вы мне поверите?
- Вряд ли, - саркастически усмехнулась Пэт. - Когда я вас снова увижу?
Он поцеловал её в лоб:
- Раньше, чем вы думаете.
Питт захлопнул дверцу и проводил взглядом микроавтобус, резво рванувший в
направлении главных ворот базы. Потом сел на землю, привалился спиной к колесу
шасси и постарался расслабиться. Оба пилота уже куда-то испарились, и он остался
один. Весна в Вашингтоне радовала жителей столицы сухой, ясной и не по сезону
теплой погодой. Ждать Питту пришлось не больше десяти минут: мягко прошуршали по
бетону покрышки, и у трапа остановился вместительный лимузин, элегантно
сочетающий в своей окраске два цвета - зеленый и серебристый.
"Роллс-ройс" модели "Серебряный рассвет" - одна из самых дорогих и
комфортабельных машин за всю историю автомобилестроения. В 1955 году фирмой по
производству кузовов "Хупер и компания" на стандартное шасси был установлен
кузов ручной работы, радующий глаз истинного ценителя своими плавными
классическими обводами от радиатора до заднего бампера. Шестицилиндровый
двигатель объемом двести шестьдесят три кубических дюйма разгонял машину до
скорости восемьдесят семь миль в час. При этом сторонний наблюдатель не слышал
ни единого звука, кроме шороха шин по асфальту.
Хьюго Малхоленд, бессменный персональный водитель Джулиана Перлмуттера,
степенно вышел из машины и протянул руку.
- Рад снова видеть вас, мистер Питт, - буркнул он без всякого намека на
сердечность.
Питт улыбнулся в ответ и пожал руку шофера, ничуть не обидевшись на
холодный прием. Хьюго он знал уже больше двадцати лет. Тот не только выполнял
водительские обязанности, но служил Перлмуттеру ещё и секретарем, помощником,
охранником и нянькой в одном лице. Будучи в душе человеком мягким и
добросердечным, он обладал ценной особенностью, прославившей в свое время
великого Бастера Китона: абсолютно непроницаемой физиономией, на которой крайне
редко отражались какие-либо эмоции. Забрав у Питта саквояж, шофер положил его в
багажник и шагнул назад, предоставляя пассажиру возможность самому установить
получше деревянный ящик. Затем захлопнул крышку, открыл заднюю дверцу и отступил
в сторону.
Питт пригнул голову и с трудом втиснулся на заднее сиденье, более чем на
две трети оккупированное мощным телом Перлмуттера.
- Джулиан, ты выглядишь как огурчик!
- Скорее уж как бочка с огурцами. - Перлмуттер ухватил Питта за уши,
притянул к себе и смачно расцеловал в обе щеки. Из-под куцей детской панамки у
него на голове выбивался жиденький венчик седых волос. На кирпичного цвета лице
выделялись ясные небесно-голубые глаза и нос картошкой. - Сколько же мы с тобой
не виделись? Пожалуй, с тех самых пор, как та симпатичная китаянка из Службы
натурализации и иммиграции угощала нас обедом у тебя в ангаре.
- Примерно год прошел. Ее зовут Джулия Мэри Ли.
- А что с ней сталось?
- Я слышал, она получила назначение в Гонконг.
- Они у тебя никогда надолго не задерживаются?
- Увы, я не из тех парней, которых девушки ведут домой знакомиться с мамой
после первого же свидания.
- Чушь! Счастлива будет та девица, которой удастся тебя захомутать. Если,
конечно, перестанешь мотаться по свету, - добавил Перлмуттер после некоторого
размышления.
- Пахнет снедью, или у меня галлюцинации? - сменил тему Питт.
- Ты когда ел последний раз? - подозрительно покосился на него Джулиан.
- Кофе вместо завтрака и какая-то безалкогольная бурда вместо ланча - вот
и вся моя еда.
Перлмуттер укоризненно покачал головой, поднял с пола корзину для пикников
и водрузил на свои мощные колени. Потом вынул из-за спинки переднего сиденья
пару расписанных под орех подносов.
- Я тут припас кое-что перекусить в дорогу. До Фредериксберга путь не
близкий.
- Мы едем туда? - осведомился Питт, у которого при виде набитой
деликатесами корзинки сразу потекли слюнки.
Перлмуттер кивнул и достал бутылку "Вдовы Клико" - "Понсарден-брют" с
желтой этикеткой.
- Годится?
- Мое любимое! - с чувством воскликнул Питт.
За воротами базы Малхоленд свернул налево и выехал на Окружное шоссе,
тянущееся вдоль берега Потомака. Добравшись до Спрингфилда, он повернул на юг.
Перлмуттер тем временем сноровисто сервировал подносы серебром и фарфором, затем
начал выкладывать на блюда и тарелки разнообразные закуски: блинчики с грибной и
мясной начинкой, жаренные в сухарях устрицы, паштеты, сыры, а на десерт - груши,
сваренные в красном вине.
- Ты перещеголял Лукулла! - восторженно выдохнул Питт. - Признаться, мне
нечасто случается так изысканно питаться.
- А мне часто, - довольно хохотнул Перлмуттер, похлопав себя по толстому
животу. - В этом-то и заключается главная разница между нами, мой юный друг.
Роскошный пикник завершился двумя чашечками эспрессо из небольшого
термоса.
- Без коньяка?! - полушутя удивился Питт.
- Человеку в моем возрасте вредно пить крепкие напитки с утра. Я потом
весь день сплю.
- Так где находится второй обсидиановый череп, о котором ты говорил?
- Мы как раз туда и направляемся.
- Я так и подумал. Фредериксберг, стало быть...
- Он принадлежит одной симпатичной пожилой леди по имени Кристин МендерХастед.
Череп нашла её прабабушка во время вынужденной зимовки, когда китобойное
судно, которым командовал её муж, затерло льдами у берегов Антарктиды.
Захватывающая история, между прочим. Согласно семейному преданию, Роксана Мендер
однажды попала в снежный заряд и заблудилась. Матросы во главе с капитаном
отправились на выручку. При этом помимо терпящей бедствие миссис Мендер
обнаружили по соседству буквально вросший в лед старый английский парусник ОстИндской
компании. Люди поднялись на борт, где нашли множество мертвых пассажиров
и членов экипажа, которые либо замерзли, либо умерли от голода. А в цейхгаузе
наткнулись на целый склад весьма необычных предметов искусственного
происхождения, в числе которых был черный обсидиановый череп. К сожалению, все
эти сокровища так и остались в кладовой, потому что лед начал ломаться и им
пришлось срочно спасаться бегством.
- Но череп они все-таки утащили?
Перлмуттер кивнул:
- Да. Роксана сама вынесла его и сохранила до возвращения домой. С тех пор
он передается по наследству как семейная реликвия.
Питт с полминуты лениво созерцал зеленеющие пологие холмы Виргинии за
окном, затем снова повернулся к собеседнику:
- Допустим, черепа идентичны. Но ведь они все равно нам не скажут, кто и
зачем их создал.
- Я не для того договорился о встрече с миссис Мендер-Хастед, чтобы
сравнивать черепа.
- А для чего?
- Я уже десять лет пытаюсь купить переписку Мендеров, относящуюся к тому
времени, когда капитан Мендер охотился на китов. В том числе бортовые журналы
судов, на которых он ходил. Но жемчужина коллекции, за которую я прямо сейчас
отдал бы все свои оставшиеся зубы, это судовой журнал найденного во льдах
"индиамэна".
- Что, тоже фамильная реликвия? - спросил Питт, ощущая всевозрастающее
любопытство.
- Насколько я понимаю, Бредфорд Мендер прихватил его при осмотре
капитанской каюты, хотя полной уверенности у меня нет.
- Выходит, ты затеял эту поездку, рассчитывая подстрелить сразу двух
зайцев?
Перлмуттер с хитрецой прищурился:
- Ты угадал. Я очень надеюсь, что уважаемая миссис Мендер-Хастед, увидев
твой череп, поддастся наконец на мои уговоры и уступит мне свой. Вместе с
семейным архивом.
- Тебе не бывает стыдно, когда ты смотришься в зеркало?
- Бывает, ещё как бывает! - рассмеялся Перлмуттер. - Но скоро проходит.
- А в журнале есть какие-нибудь сведения о том, откуда взялся череп?
Перлмуттер развел руками:
- Мне так и не удалось выяснить. Миссис Мендер-Хастед хранит его под
замком и никому не показывает.
Вскоре Джулиан закрыл глаза и задремал, слегка посапывая носом, а Питт
погрузился в размышления, вертевшиеся в основном вокруг главного вопроса:
сколько же ещё обсидиановых черепов таится по всему миру в толще скал?
Ни разу не превысив разрешенной скорости, "роллс-ройс" домчал их до
Фредериксберга за каких-то полтора часа. Не доезжая до окраины города, Малхоленд
свернул на круговую аллею, ведущую к большому дому в колониальном стиле,
выстроенному на одном из живописных холмов над рекой Раппаханнок. От дома
открывался вид на долину, где в одном из самых кровопролитных сражений
Гражданской войны погибли когда-то за один день двенадцать с половиной тысяч
солдат армии северян. Само здание, возведенное в 1848 году, служило куда более
приятным и изящным напоминанием о прошлом.
- Вот и приехали, - удовлетворенно пробурчал Перлмуттер, с трудом
протискивая свои обширные телеса сквозь правую заднюю дверцу, предупредительно
распахнутую Малхолендом.
Питт обошел машину сзади, поднял крышку багажника и вытащил ящик с
черепом.
- Хотел бы я знать, что за прием нас ожидает, - проговорил он, поднявшись
по ступеням и дернув за шнурок звонка.
Кристин Мендер-Хастед на первый взгляд казалась образцом бабушки. Живая,
седовласая, с приветливой улыбкой, ангельским лицом и несколько расплывшейся
фигурой, она поспевала всюду почти с той же быстротой, с какой взгляд её
искрящихся юмором карих глаз замечал любой непорядок.
Перлмуттера хозяйка дома приветствовала крепким мужским рукопожатием, а
вот представленному им Питту всего лишь кивнула.
- Проходите, прошу вас, джентльмены, - любезно пригласила гостей миссис
Мендер-Хастед. - Я вас давно поджидаю. Вы позволите угостить вас чаем?
Выслушав заверения в полном согласии, она провела их в библиотеку с
высоким потолком и обшитыми панелями из мореного дуба стенами, где предложила
располагаться в старинных кожаных креслах - столь же необъятных по размеру, как
седалище Перлмуттера. Как только молоденькая девица, оказавшаяся соседкой и
приходящей помощницей по хозяйству, подала чай и быстро упорхнула, хозяйка сразу
взяла быка за рога, обратившись к Перлмуттеру с легкой укоризной в голосе:
- Джулиан, дорогой, я вам утром уже говорила по телефону и готова
повторить ещё раз, что пока не собираюсь расставаться с фамильными архивами.
- А я пока не собираюсь отказываться от надежды когда-нибудь все же
уговорить вас, дорогая Кристин, - рассмеялся Перлмуттер, - но Дирка я сюда
привез совсем по другой причине. - Он повернулся к Питту. - Ты не находишь, мой
мальчик, что самое время познакомить миссис Мендер-Хастед с содержимым твоего
ящика?
- Можете называть меня просто Кристин, молодой человек. Мою двойную
фамилию довольно трудно прожевать за один присест.
- Вы всегда жили в Виргинии, Кристин? - поинтересовался Питт, поддерживая
разговор и одновременно возясь с тугими защелками контейнера с черепом из шахты
"Парадиз".
- Нет, я калифорнийка уже в шестом поколении. Большинство моих
родственников до сих пор живут в Сан-Франциско и его окрестностях. Просто мне
посчастливилось выйти замуж за человека родом из Виргинии. Между прочим, мой
покойный супруг служил специальным советником при трех президентах США, - с
гордостью добавила миссис Мендер-Хастед.
Питт вдруг осекся и замолчал, не сводя глаз с черного обсидианового черепа
на каминной полке, озаренного отблесками пляшущего под ним пламени. Потом
медленно, будто в трансе, откинул крышку, вынул из ящика свой череп, так же
замедленно встал, подошел к камину и поставил рядом.
- Боже мой! - ахнула Кристин. - Мне и не снилось, что существует ещё один
такой же.
- Мне тоже, - рассеянно отозвался Питт, отступив на пару шагов и сравнивая
критическим взглядом оба черепа. - Что ж, насколько я могу судить невооруженным
глазом, мы имеем дело с абсолютно идентичными экземплярами. Даже размеры
совпадают. Как будто их в одной форме отливали!
- Может, вы хоть теперь расскажете нам, Кристин, - вкрадчиво произнес
Перлмуттер, держа чашку в руке, - какую страшную легенду унаследовали от прадеда
и прабабки вместе с этим черепом?
Миссис Мендер-Хастед слабо всплеснула руками и устало заговорила с
мученическим выражением лица школьной учительницы, в сотый раз объясняющей урок
непонятливым ученикам:
- Вам не хуже меня известно, Джулиан, что череп был найден на вмерзшем в
лед судне Ост-Индской компании. "Мадрас" вышел из Бомбея в Ливерпуль, имея на
борту тридцать семь пассажиров, сорок человек экипажа и различный груз, в том
числе чай, шелк, пряности и фарфор. Мои прадед и прабабка нашли череп в
цейхгаузе вместе с другими древностями.
- Разумеется, известно, - бесцеремонно ухмыльнулся Перлмуттер, в упор
глядя на Кристин, чьи щеки отчего-то вдруг слегка зарумянились. - Меня ведь
другое интересует: известно ли вам, каким образом все эти предметы попали на
"Мадрас"?
- Я знаю только, что череп и другие находки в Бомбее на борт не грузили.
Их нашли, когда судно бросило якорь у необитаемого острова, чтобы пополнить
запасы воды. Подробности были в судовом журнале.
Питт похолодел, опасаясь худшего, но все же спросил:
- Вы сказали, были в журнале?
- Бредфорд Мендер его не сохранил, - потупив голову, чуть слышно
произнесла Кристин. - В своем предсмертном письме капитан "Мадраса" просил,
чтобы журнал передали владельцам судна. Мой прадед, естественно, отослал его с
курьером в Ливерпуль.
Питт почувствовал себя так, будто с размаху налетел на стену в конце
тупика. Но надо было выяснить все до конца.
- А вы не знаете, как отреагировали на сообщение капитана Мендера
владельцы "Мадраса"? - глухо спросил он, почти ни на что уже не надеясь и не
замечая иронического блеска в глазах Джулиана, с довольным видом потягивающего
чаек.
- У компании оказались новые хозяева, купившие её задолго до того, как
прадедушка отправил журнал в Англию, - объяснила Кристин. - Они снарядили на
поиски "Мадраса" экспедицию из двух кораблей, но оба пропали без вести со всем
экипажем.
- Значит, след и здесь обрывается! - обескураженно констатировал Питт.
Миссис Мендер-Хастед внезапно подняла голову и посмотрела на него долгим,
изучающим взглядом. Затем удовлетворенно кивнула и ровным голосом произнесла:
- Этого я не говорила.
Боясь поверить своим ушам, Питт уставился на сидящую напротив пожилую
женщину, тщетно пытаясь прочесть что-нибудь в её глазах. Перлмуттер ехидно
хихикнул.
- Но как же тогда... - растерянно пробормотал Питт.
- Моя прабабушка была неглупой и предусмотрительной женщиной, - перебила
его вновь обретшая прежнюю уверенность Кристин. - Прежде чем переслать журнал в
Англию, она сняла точную копию, переписав его от руки.
На Питта её слова подействовали так, словно солнце вдруг выглянуло из-за
туч после долгой непогоды.
- Можно... можно её посмотреть?
Кристин ответила не сразу. Она подошла к судовому бюро красного дерева,
когда-то украшавшему каюту капитана, и с минуту вглядывалась в висящее над ним
старинное полотно, как будто спрашивая совета у изображенных на нем людей. На
переднем плане в таком же кресле, как те, в которых расположились Питт и
Перлмуттер, сидел, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, крупный
кряжистый мужчина с окладистой бородой, закрывающей почти все лицо. Если бы не
борода, его можно было бы назвать красавцем. За спиной мужчины, положив руку ему
на плечо, стояла женщина. Миниатюрная, хрупкая, с удивительно яркими и живыми
карими глазами. Оба персонажа на двойном портрете были одеты по моде конца
девятнадцатого века.
- Капитан Бредфорд Мендер и его жена Роксана, - задумчиво произнесла
Кристин, словно уйдя мыслями в прошлое. Потом отвернулась от картины и перевела
взгляд на Перлмуттера.
- Можете радоваться, Джулиан, вы все же добились своего. Только не
думайте, что вам удалось меня перехитрить. Просто я сегодня поняла, что настало
время. Слишком долго я из сентиментальности хранила их документы и письма.
Пускай теперь о моих предках вспоминают другие люди, которые смогут прочесть их
историю, понять её и что-то из неё извлечь. Собрание ваше, по той цене, которую
вы назначили.
Перлмуттер вскочил так легко и стремительно, как будто весил не четыреста
фунтов, а раз в пять меньше. Бросившись к Кристин, он буквально выхватил её из
кресла и закружил в вальсе.
- Тысяча благодарностей, моя дорогая леди! Клянусь, ни один клочок бумаги
не пропадет. Все это будет должным образом сохранено в архивах для будущих
историков.
Кристин, высвободившись из объятий толстяка, подошла к Питту, по-прежнему
стоящему у каминной полки.
- А для вас, мистер Питт, у меня есть подарок. Вручаю вам этот
обсидиановый череп. Теперь, когда у вас их пара, что вы намерены с ними делать?
- Прежде чем они отправятся в музей древней истории, их изучат в
лаборатории, чтобы выяснить, нельзя ли их датировать и отнести к какой-нибудь
древней цивилизации.
Миссис Мендер-Хастед с грустью посмотрела на уже не принадлежащий ей
череп.
- Ох, как же не хочется мне с ним расставаться! - вздохнула она. - Хоть и
знаю, что отдаю его в надежные руки, и с ним будут обращаться должным образом.
Знаете, люди всегда видели в нем что-то недоброе, пугающее, считали вестником
бед и несчастий. Но с тех пор как Роксана принесла его с тающей льдины на судно
своего мужа, семье Мендеров он не принес ничего, кроме богатства и процветания.
На обратном пути в Вашингтон Питт прочел записи из журнала, переписанные
изящным почерком Роксаны Мендер в толстую тетрадь в кожаном переплете. Несмотря
на плавный ход "роллс-ройса", время от времени приходилось отрываться от чтения
и смотреть в окно, чтобы не укачало.
- Накопал что-нибудь интересное? - спросил Перлмуттер уже в самом конце
пути, когда Малхоленд выехал на мост Джорджа Мейсона через Потомак.
Питт поднял глаза:
- Не то слово! Теперь мы знаем не только точные координаты острова, где
останавливался "Мадрас" и был найден череп, но и многое, многое другое.
"Роллс-ройс" остановился у старого самолетного ангара, который Питт
называл домом. Ангар одиноко притулился на пустующей оконечности Вашингтонского
международного аэропорта. Полуразрушенное с виду сооружение, построенное в
далеком 1936 году, выглядело заброшенным и никому не нужным. Вокруг ржавеющих
стен из гофрированного железа раскинулись буйные заросли крапивы и репейника,
окна закрывали набитые крест-накрест толстые доски.
Но стоило Хьюго вылезти из машины, как тут же неведомо откуда
материализовались двое в камуфляже с автоматами на изготовку. Один из них шагнул
к открытой дверце, другой остался стоять, держа Малхоленда на мушке, а палец на
спусковом крючке. Первый сунул голову в салон и угрожающим тоном рявкнул, поводя
стволом "М-16" от одного пассажира на заднем сиденье к другому:
- Если среди вас нет человека по имени Дирк Питт...
- Это я, - перебил его Питт. - В чем дело?
- Документы! - потребовал охранник приказным тоном, но уже мягче.
Питт достал свое удостоверение НУМА. Секьюрити внимательно изучил его,
пристально вгляделся в лицо предъявителя, сравнивая фото с оригиналом, после
чего убрал оружие и отступил в сторону. Губы его растянулись в подобии улыбки,
больше напоминающей оскал голодного тигра, у которого прямо из-под носа увели
законную добычу.
- Прошу прощения за неудобства, сэр, но нам приказано оберегать вас и вашу
собственность любой ценой.
Судя по экипировке и высокому профессионализму действий, эти ребята
представляли одну малоизвестную правительственную охранную структуру. Питт
слышал, что её агентов специально готовят для защиты высокопоставленных
правительственных чиновников, жизни которых угрожает опасность, при соблюдении
полной конфиденциальности и близкой к идеальной маскировке.
- Благодарю за заботу и усердие.
- Последний вопрос, сэр: кто эти двое джентльменов?
- Мои хорошие друзья.
Агент протянул Питту маленькую пластиковую коробочку.
- Устройство для экстренного вызова, сэр. Пожалуйста, всегда держите при
себе, пока находитесь в вашей резиденции. При малейшем намеке на опасность
нажмите кнопку. Мы явимся через двадцать секунд.
Секьюрити так и не назвал своего имени, а Питт не стал спрашивать.
Малхоленд открыл багажник. Питт вытащил свою дорожную сумку. И в этот
момент заметил, что охранники исчезли. Он внимательно оглядел окрестности ангара
и обширную пустошь, тянущуюся вплоть до центральной взлетной полосы аэродрома.
Нигде ни души. Поневоле напрашивался единственный логический вывод, что те
провалились сквозь землю. В глубине души Питт подозревал, что именно так и
произошло. Искусству маскировки в их конторе обучали в первую очередь.
- Мы с Хьюго заскочим по дороге в НУМА и забросим твои обсидиановые
головы, - сказал Перлмуттер.
Ясно было, что имелось в виду под словом "мы", поэтому Питт снисходительно
усмехнулся и положил руку на плечо Малхоленду:
- Только не надо ничего забрасывать, договорились? Обращайтесь с ними
очень осторожно и бережно, как с младенцем. Подниметесь на шестой этаж в
лабораторию и отдадите лично в руки начальнику. Его зовут Гарри Мэтьюз.
Губы шофера едва заметно дрогнули, что у любого другого человека означало
бы улыбку до ушей.
- Постараюсь не бросать и не ронять, мистер Питт, - пообещал он.
- Вот и отлично. Счастливо, Джулиан. И огромное спасибо.
- Не за что, мой мальчик. Заглядывай на обед, как только выдастся
свободный часок.
Лимузин развернулся и покатил к воротам аэропорта, взметая за собой
пыльный шлейф. Питт проводил его взглядом, потом поднял глаза на облезлый
фонарный столб с замаскированной под сучок миниатюрной камерой наблюдения. Быть
может, видеотехника подскажет, откуда появлялись и куда исчезали охранники?
Достав небольшой пульт дистанционного управления, Питт отключил охранную
систему ангара и потянул на себя железную дверь, которую, если судить по
толстому слою ржавчины, не открывали со времен Второй мировой. Закинув на плечо
дорожную сумку, он вошел внутрь. В ангаре царил кромешный мрак. Ни единый луч
света не проникал снаружи. Помимо прочего помещение было свето - и
пыленепроницаемым. Питт закрыл дверь и щелкнул выключателем. Ангар залило морем
света с радужными переливами.
Вдоль стены ангара, на полу, покрытом глянцево-белым эпоксидным лаком,
выстроились в ряд пятьдесят антикварных и классических автомобилей, выкрашенных
чуть ли не во все мыслимые цвета. Другую часть экспозиции составляли тоже
средства передвижения, но несколько иного плана. Среди них особенно выделялись
"Ме-263", один из первых в мире реактивных истребителей, собранный на
предприятиях Мессершмитта в Германии в конце Второй мировой войны, и
трехмоторный самолет компании "Форд" начала тридцатых годов с метким прозвищем
"Жестяной гусь". По соседству, на бетонированном возвышении с вмонтированными в
него рельсами красовался пульмановский вагон первого класса. Неизменное внимание
гостей хозяина привлекали также невесть как затесавшиеся сюда чугунная
эмалированная ванна с подвесным мотором и надувной плот с самодельной каютой и
мачтой для паруса. Все это собрание сторожил тотемный столб индейского племени
хайда.
Питт остановился, оглядел свою разношерстную коллекцию и гирляндами
свисающие со сводчатого потолка этикетки марочных вин из разных стран, включая
такие экзотические, как Бирма. Убедившись, что все на месте, он поднялся по
железной винтовой лестнице на второй этаж, в свою берлогу.
Она напоминала морской музей. Модели кораблей в бутылках, штурвальные
колеса и картуши компасов, судовые колокола, бронзовые водолазные шлемы и многое
другое занимало львиную долю площади. Собственно жилым помещениям: гостиной,
кабинету, единственной спальне с ванной комнатой и кухне-столовой было отведено
не более тысячи ста квадратных футов1, весьма скромная квартирка даже по
вашингтонским меркам.
Хотя Питт до безумия устал, он все же заставил себя распаковать сумку,
разделся догола, бросил грязные шмотки в бачок в чулане, где стояла стиральная
машина и сушильный агрегат, потом отправился в ванную и долго расслаблялся под
обжигающе горячим душем, лежа на спине с задранными на кафельную стенку ногами.
Но едва он вознамерился достойно завершить начатое и взял в руки бокал,
наполненный льдом и текилой "Хуан Хулио" с серебряной этикеткой, как судовой
колокол возвестил о появлении посетителя у дверей ангара. Питт бросил взгляд на
монитор контролирующей вход видеокамеры и узнал в госте заместителя директора
НУМА Руди Ганна. Нажав кнопку на пульте, он бросил в микрофон:
- Привет, Руди. Заходи, я наверху.
Ганн взбежал по лестнице и вошел в апартаменты Питта. В неприметном
лысеющем мужчине ниже среднего роста, близоруко взирающем на мир из-за стекол
сильных очков в роговой оправе, вряд ли кто сумел бы с первого взгляда
распознать поистине незаурядную личность. Коммандер ВМФ США в отставке,
закончивший Военно-морскую академию первым в своем выпуске, Ганн среди
сотрудников НУМА пользовался уважением и огромным авторитетом за интеллект и
блестящие организаторские способности.
- Слушай, Дирк, что там у тебя во дворе за парни в камуфляже и с
автоматами? Они меня чуть до смерти не затерроризировали, пока не убедились, что
я твой друг и сослуживец.
- Идея адмирала Сэндекера.
- Я слышал, что он привлек людей из какого-то жутко законспирированного
охранного агентства, но понятия не имел, что они умеют появляться прямо из-под
земли, как черти из преисподней. Только запаха серы не хватает.
- Умелые ребята, - согласился Питт.
- Мне дали почитать досье о событиях в Теллуриде. Знатная заварушка. Ходят
слухи, что твоя жизнь не стоит и двух центов.
Питт принес из кухни бокал чая со льдом. Руди не пил ничего алкогольного,
кроме пива, да и то крайне редко.
- Только не для этих хмырей из Четвертой империи. Я сильно подозреваю, что
они не остановятся перед любыми расходами, лишь бы загнать меня в могилу.
- И в связи с твоим бедственным положением, - продолжал Ганн,
воспользовавшись паузой, чтобы одним глотком ополовинить стакан с чаем, - я
позволил себе задействовать кое-какие дружеские связи. В частности, встретился и
побеседовал с парочкой старых приятелей из ЦРУ...
- Не понимаю, чем может заинтересовать ЦРУ отечественный криминал2?
- У них есть подозрение, что киллеры, с которыми ты столкнулся в шахте
"Парадиз", могут входить в международный преступный синдикат.
- Террористы?
Ганн покачал головой:
- Ни религиозных, ни политических целей они не преследуют, хотя и
фанатики. Но чего именно добиваются, выяснить пока не удается. Еще никто не
сумел к ним внедриться - ни оперативники ЦРУ, ни агенты Интерпола. Многие
иностранные разведки тоже знают о существовании организации, однако этим вся
информация и исчерпывается. Откуда они взялись, где обосновались и кто их
контролирует - тайна за семью печатями. Их киллеры объявляются словно из-под
земли - как было в Теллуриде, - ликвидируют намеченные жертвы и исчезают.
- Не в курсе, какие-нибудь ещё делишки, помимо убийств, за ними числятся?
- Тоже никто не знает. Питт прищурился:
- Преступный синдикат, не имеющий мотивов для преступления, так, что ли?
Ганн пожал плечами:
- Я понимаю, это звучит по-идиотски. Но пока что ни у кого нет ни малейшей
зацепки.
- А как же те два мерзавца из Теллурида, которых мы с Алом повязали? Разве
нельзя их допросить?
Руди удивленно поднял брови:
- Так ты ещё не слышал?
- О чем не слышал?
- Шериф Джеймс Иген из Теллурида, штат Колорадо, позвонил нашему адмиралу
около часа назад. Арестованные мертвы.
- Проклятие! - раздраженно чертыхнулся Питт. - Говорил же дураку, чтоб
обыскал их как следует! Опять капсулы с цианидом, если я правильно понял?
- Увы, все гораздо банальнее. По сообщению Игена, в камеру каким-то
образом сумели пронести бомбу. Заключенных разнесло в клочья вместе с помощником
шерифа, который их сторожил.
- Вот же твари! - снова выругался Питт. - Ну ни во что человеческую жизнь
не ставят!
- Вот и мы пришли к тому же выводу.
- Это ты о чем?
- Адмирал решил поручить тебе возглавить глубоководный геологический
проект. Посреди Тихого океана на глубине в десять тысяч футов ты будешь в
сравнительной безопасности от дальнейших попыток ликвидации.
Питт лукаво усмехнулся:
- А если я возьму и откажусь?
- Он знал, что ты откажешься, - усмехнулся в ответ Руди. - Кроме того,
твоя роль слишком важна, чтобы отсылать тебя в захолустье. Так уж вышло, что ты
единственный надежный свидетель, который тесно контактировал с членами
группировки и сумел при этом выжить. С тобой прямо-таки жаждут побеседовать
некоторые весьма высокопоставленные лица, принимающие участие в расследовании.
Завтра к восьми утра, - протянул он Питту клочок бумаги, - прибудешь по этому
адресу. Заезжай прямо в открытый гараж и жди дальнейших инструкций.
- Джеймс Бонд и Джек Райан тоже подтянутся?
- Очень смешно! - скривился Ганн; допив чай, он вышел на балкон, откуда
знаменитая коллекция Питта смотрелась в наиболее выгодном ракурсе. - Кстати,
Дирк, у меня тут одна любопытная мыслишка мелькнула.
- Излагай.
- Ты ведь упоминал в отчете, что убийцы называли себя приверженцами некой
Четвертой империи?
- Только один из них, - уточнил Питт.
- А тебе известно, что Адольф и прочие высшие наци из его окружения
именовали Германию не иначе как Третьим рейхом?
- Слыхал. Благодарение богу, старые нацисты уже вымерли. И их Третий рейх
издох вместе с ними.
- Ты по-немецки вообще-то говоришь? - поинтересовался Руди.
Питт помотал головой:
- Ни словечка, кроме "да", "нет" и "до свидания".
- Понятно. Темный ты все-таки человек. Так вот, могу просветить на
будущее. "Рейх" в переводе с немецкого означает не что иное, как "империя".
Теперь смекаешь, куда я клоню?
Питт встрепенулся:
- Хочешь сказать, это шайка неонацистов?!
Ганн не успел ответить. В уши обоим ударила мощная звуковая волна - как
будто совсем рядом включил форсаж реактивный истребитель, - и сразу же
послышался скрежет раздираемого металла. Продолговатый сгусток оранжевого
пламени стрелой пронесся по ангару и исчез в дальней стене. Спустя две секунды
где-то поблизости прогрохотал сильный взрыв. Площадка балкона с литой чугунной
решеткой ощутимо дрогнула под ногами. С металлической крыши хлопьями посыпалась
ржавчина вперемешку с пылью, тусклым налетом оседая на сияющих краской и хромом
автомобилях. Последний отзвук взрыва эхом прокатился под высоким сводом ангара,
и воцарилась жуткая тишина.
Питт первым обрел дар речи.
- Грязные ублюдки! - прошипел он.
- Что это было? - с трудом выдавил потрясенный Ганн.
- Сволочи! Чтоб их черти взяли! - Питт все никак не мог успокоиться и на
вопрос коллеги ответил лишь после того, как отвел душу: - Они выпустили в мой
ангар ракету. Нас только потому не разнесло в клочья, что она не взорвалась.
Стенки слишком тонкие, да ещё проржавели, вот боеголовка и прошила их насквозь
на входе и выходе, не напоровшись ни на что более существенное. А то бы сработал
детонатор - и нам крышка.
Распахнулась входная дверь, вбежавшие охранники остановились у подножия
лестницы.
- Вас не ранило, сэр? - озабоченно спросил один из них.
- Ерунда, тряхнуло слегка, - отмахнулся Питт. - Откуда она взялась?
- Ручной ракетомет, сэр. Запуск был произведен с вертолета, - сообщил
агент. - Приносим извинения за то, что так близко его подпустили. Нас обманули
опознавательные знаки местной телекомпании на бортах. Огонь мы по нему открыли и
даже сбили, но слишком поздно. Машина упала в реку и взорвалась.
- Отличная работа, - искренне похвалил Питт.
- Похоже, ваши "доброжелатели" не жалеют расходов?
- Очевидно, у них много лишних денег.
Охранник повернулся к напарнику:
- Придется нам увеличить периметр, - заметил он задумчиво, мельком оглядел
ангар и снова обратился к Питту: - Какие повреждения, сэр?
- Только вот эти две дыры, через которые можно воздушных змеев запускать.
- Мы немедленно распорядимся о ремонте. Еще что-нибудь?
- Да! - сказал Питт, чуть помедлив с ответом; грязно-серый покров на
стеклах, крышах и капотах любимых автомобилей, каждый из которых был
отреставрирован им собственными руками, приводил его в бешенство. - Пусть
пришлют сюда бригаду уборщиков. И как можно скорее!
- Может, тебе все-таки стоит подумать насчет того проекта в Тихом океане?
- осторожно запустил пробный шар Руди, но Питт уже так завелся, что пропустил
его слова мимо ушей.
- Четвертый рейх, Четвертая империя... Плевать я хотел, как они себя
называют, только я тебе скажу одно: сегодня эти ребята совершили очень серьезную
ошибку!
- Правда? - Ганн с каким-то отстраненным любопытством, будто чужие,
разглядывал свои трясущиеся руки. - И какую же?
Взгляд Питта был прикован к зияющим рваным дырам в стенах ангара -
единственного места в мире, которое он мог назвать своим домом, - и в его
зеленых глазах разгорался дьявольский огонь неумолимой ненависти и решимости
идти до конца. Даже Руди, бывший его близким другом и уже не раз наблюдавший
подобную метаморфозу, невольно содрогнулся.
- Я пришел к выводу, что плохие парни уже достаточно повеселились за мой
счет, - криво усмехнувшись, ответил Питт. - Теперь моя очередь.
Перед сном Питт просмотрел кассеты из камер внешнего наблюдения и разгадал
секрет безупречной маскировки группы охраны. Ребята действительно отлично
подготовились к работе. Изучив чертежи подземной системы дренажа аэропорта, они
обнаружили большую трубу восьми футов в диаметре, по которой от взлетных полос,
рулежных дорожек и терминалов отводилась дождевая и талая вода. Эта труба
проходила в девяноста футах от ангара Питта. Возле технического люка, надежно
скрытого в высокой траве, охранники оборудовали великолепно закамуфлированный
наблюдательный пост. Уважающий профессионализм во всем, Питт подумывал даже
выйти и угостить их кофе с бутербродами, но по зрелом размышлении отказался от
неуместного порыва. С его стороны было бы верхом идиотизма демаскировать свое же
прикрытие.
Он только успел одеться и быстро позавтракать, когда подъехал грузовик с
материалами для ремонта. За грузовиком следовал неприметный микроавтобус. Из
него высыпала стайка женщин в рабочих комбинезонах. Охранники своего присутствия
не обнаружили, но Питт знал, что они держат площадку перед ангаром под неусыпным
наблюдением. Из первого грузовика выбрался пожилой мужчина и подошел к Питту.
- Мистер Питт?
- Он самый.
- Мы постараемся вас не затруднять и не задерживать. Просто войдем,
устраним повреждения, все приберем и немедленно удалимся.
Питт с нарастающим восхищением наблюдал за разгрузкой: в кузове фургона
оказались сложенные аккуратной стопкой старые ржавые листы гофрированного железа
- точь-в-точь такие же, как те, из которых был собран ангар.
- Где вы их откопали? - не удержался он от вопроса, поймав за рукав
пробегавшего мимо бригадира.
- Вы не поверите, сэр, как дотошно ведется правительственный учет старых
строительных материалов, - ухмыльнулся тот. - Мы всего час назад сняли все это
хозяйство с крыши одного старого склада на окраине Вашингтона.
- Черт побери, наше правительство работает куда лучше, чем я думал!
Оставив ремонтников и уборщиц заниматься своим делом, Питт собирался уже
сесть за руль принадлежащего НУМА служебного джипа "Чероки", как вдруг на дороге
показался черный "Стингрей-Корвет". Лихо развернувшись на пятачке, машина
скрипнула тормозами впритирку к джипу. Из окна высунулась голова Джиордино:
- Подбросить?
Питт рысцой обежал "Корвет" сзади, влез внутрь, закинул ногу на ногу и
поерзал на сиденье, устраиваясь поудобней.
- Ты мне вроде не говорил, что собираешься заехать.
- Мне приказали прибыть туда же, куда и тебе, ровно в восемь утра. Ну я и
подумал, что мы вполне можем прокатиться вместе.
- Вот и умница, - благосклонно потрепал его по щеке Питт. - Обещаю больше
не обращать внимания на те гадости, что о тебе говорят.
С Висконсин-авеню Джиордино свернул в тихую улочку на территории Гловерпарка
близ Морской обсерватории. Вдоль проезжей части на расстоянии не более
квартала тянулись столетние ильмы. Если не считать одинокого здания, скрытого за
высокой живой изгородью, никаких признаков человеческого присутствия не
наблюдалось. Ни припаркованных машин, ни прохожих на тротуарах.
- Ты уверен, что мы попали, куда надо? - хмуро спросил Ал.
Питт пожал плечами и указал на табличку с названием:
- Улица та. Дом на ней всего один. Значит, все правильно. Ищи открытый
гараж.
Джиордино объехал здание с торца по круговой подъездной дорожке, но
сворачивать к парадному не стал, а проследовал дальше, к черному ходу, где и
обнаружился стоящий несколько на отшибе гараж. Пока он заводил машину внутрь,
Питт с интересом рассматривал трехэтажный кирпичный особняк, построенный, судя
по стилю, вскоре после Гражданской войны и, безусловно, принадлежащий кому-то
весьма богатому и влиятельному. Дом и прилегающая к нему территория выглядели
безупречно ухоженными, но все окна были наглухо зашторены, как будто живущие
здесь люди куда-то надолго уехали.
Разбросанные садовые инструменты, притулившаяся в углу старая
газонокосилка и сломанная скамейка, к которым лет двадцать никто не прикасался,
придавали интерьеру гаража вид заброшенности и неухоженности. Джиордино выключил
мотор и повернулся к Питту:
- Что дальше?
Словно в ответ на его вопрос двери автоматически закрылись. Через
несколько секунд автомобиль начал медленно опускаться вместе с полом. Если не
считать чуть слышного жужжания, спуск проходил бесшумно. Питт попытался оценить
скорость и глубину погружения, но свет внезапно погас. Опустившись, по его
прикидкам, футов на сто, лифт мягко остановился. Снова вспыхнули огни, осветив
приличного размера подземную стоянку, где уже было припарковано ещё с дюжину
автомобилей. Джиордино поставил "Корвет" на свободное место между бирюзовым
джипом "Чероки" с маркировкой НУМА и роскошным "крайслером". Друзья, разумеется,
с первого взгляда опознали джип, принадлежащий адмиралу Сэндекеру. Это он в свое
время настоял на оснащении автомобильного парка НУМА исключительно
полноприводными внедорожниками, чтобы его сотрудники имели возможность
добраться, куда нужно, даже в самую плохую погоду.
У единственной металлической двери стоял на часах морской пехотинец.
- Как думаешь, не сопрут мою тачку? - озабоченно спросил Джиордино. - Или
стоит все-таки запереть?
- У меня такое предчувствие, - с глубокомысленным видом покачал головой
Питт, - что никуда она отсюда не денется.
Выйдя из машины, они подошли к часовому с тремя сержантскими нашивками на
рукаве. Сержант отдал честь и коротко кивнул:
- Дирк Питт и Альберт Джиордино, насколько я понимаю? Добро пожаловать.
Все уже собрались и ждут только вас.
- Что, и документы предъявлять не надо? - изумился итальянец.
Часовой широко улыбнулся:
- Мне показывали ваши фотографии. Такую парочку ни с кем не спутаешь. Да и
друг от друга отличить легче, чем Джо Пески от Клинта Иствуда. Проходите. - Он
нажал кнопку, и дверь скользнула в сторону, открывая путь в короткий коридор,
заканчивающийся ещё одной металлической дверью. - Когда дойдете до конца,
остановитесь и подождите, пока оператор за монитором видеокамеры наблюдения не
удостоверит ваши личности.
- Неужели он не доверяет вам? - с сочувствием спросил Джиордино.
Улыбку с лица часового словно ветром сдуло.
- Безопасность, - сухо сказал он.
- Вечно они перебарщивают с этой безопасностью, - вздохнул Ал. - Сняли бы
лучше для совещания пару кабинок в "Тако Белл".
- Все чиновники помешаны на секретности, - нравоучительно заметил Питт.
- Знаю. Но там я хоть энчиладу себе заказал бы.
За внутренней дверью открылся широкий зал с покрытым ковролином полом и
тщательно задрапированными стенами, поглощающими звук. Центральную часть зала
занимал двадцатифутовый овальный стол, на дальней стене висел большой экран.
Освещение достаточно яркое, но не утешительное для глаз. За столом уже сидели
несколько мужчин и одна женщина. Никто из них не встал, когда вошли Питт и
Джиордино.
- Опаздываете, джентльмены!
Замечание сделал адмирал Джеймс Сэндекер, директор НУМА. Невысокий,
сухощавый, со спортивной фигурой и замечательно сохранившейся огненно-рыжей
шевелюрой; умное, подвижное лицо украшали бородка клинышком а-ля Ван Дейк и
пронзительные голубые глаза, от взгляда которых, казалось, ничто не могло
ускользнуть. Хитрый и ловкий, искушенный и мудрый, он чем-то напоминал матерого
леопарда, дремлющего в развилке дерева, поглядывая на мир одним глазом, и твердо
знающего, что рано или поздно обед сам его найдет. Обладая крутым, вспыльчивым
характером и явно выраженными диктаторскими замашками, Сэндекер управлял НУМА
железной рукой, но в случае каких-либо конфликтов горой стоял за своих
подчиненных. Указав на соседа слева, адмирал представил его вошедшим как Кена
Хелма, специального агента ФБР.
Седой мужчина в деловом костюме с уверенным взглядом внимательных карих
глаз поверх очков привстал со стула и протянул руку:
- Мистер Питт, мистер Джиордино, рад познакомиться. Наслышан, наслышан о
ваших подвигах...
"Скажи уж лучше, что как следует проштудировал наши досье", - подумал
Питт, автоматически отвечая на рукопожатие.
Сэндекер повернулся к соседу справа:
- Рон Литтл из ЦРУ. Забыл, что там у него за должность, но название какоето
чересчур мудреное. Впрочем, это вам и ни к чему.
Питт почему-то решил, что должность называется "заместитель директора", но
скромно промолчал.
Разведчик походил на обыкновенного чиновника средней руки и средних лет с
усталым, изборожденным морщинами лицом и поредевшими волосами. Глаза темнокарие,
грустные и влажные, как у колли. Вставать он не стал и ограничился
кивком:
- Добрый день, джентльмены.
- С остальными вы знакомы. - Сэндекер жестом обвел стол и с видимым
облегчением уселся на место.
Руди Ганн что-то увлеченно записывал в блокнот и даже головы не поднял.
Питт шагнул вперед и положил руку на плечо Патриции О'Коннелл.
- Раньше, чем вы думали, - тихо сказал он.
- Обожаю мужчин, выполняющих свои обещания. - Она похлопала его по руке,
не обращая внимания на неодобрительные взгляды некоторых из собравшихся. -
Садитесь со мной, Дирк. А то здесь столько начальства, что мне одной страшно.
- Заверяю вас, доктор О'Коннелл, - несколько обиженным тоном откликнулся
адмирал, - что ни один волос не упадет с вашей прекрасной головки!
Питт придвинул ближайший стул и уселся рядом, с Пэт, а Джиордино
примостился возле Руди Ганна.
- Мы с Алом ничего существенного не пропустили? - осведомился Питт.
- Доктор О'Коннелл проинформировала нас о черепе и подземной пещере, -
ответил Сэндекер, - а Кен Хелм как раз собирался доложить результаты судебномедицинской
экспертизы тел, доставленных из Теллурида.
- К сожалению, выяснить удалось немного, - неторопливо заговорил Хелм. -
Идентифицировать трупы по зубам оказалось затруднительным, но предварительные
исследования позволяют предположить, что зубы им лечили в Южной Америке.
Питт с сомнением посмотрел на федерального агента:
- Неужели ваши сотрудники умеют различать работу дантистов из разных стран
мира?
- Хороший судебно-медицинский эксперт, специализирующийся на стоматологии,
нередко способен назвать даже город, где ставили пломбы.
- Выходит, это были иностранцы, - подвел черту Джиордино.
- То-то мне их английский показался несколько необычным! - встрепенулся
Питт.
Хелм бросил на него острый взгляд поверх очков: - Что именно вас
насторожило?
- Слишком правильный язык, без американского акцента. Хотя двое из них,
судя по носовому выговору, уроженцы Новой Англии.
Литтл что-то черкнул в своем желтом блокноте.
- Мистер Питт, коммандер Ганн сообщил нам, что убийцы, с которыми вы
столкнулись в Теллуриде, признали себя членами некой организации под названием
Четвертая империя. Я правильно излагаю?
- Да. И ещё они называли её Новым уделом.
- Вы тоже считаете, что Четвертая империя может быть наследницей Третьего
рейха?
- Вполне возможно.
Джиордино вытянул из нагрудного кармана гигантскую сигару и принялся
демонстративно перекатывать её из одного уголка рта в другой, не прикуривая,
чтобы не раздражать собравшихся, среди которых могли оказаться не выносящие
табачного дыма. Сэндекер бросил на него убийственный взгляд, мгновенно опознав
по желтой этикетке экземпляр из нежно лелеемых и ревниво оберегаемых
персональных запасов.
- Я парень простой и малость туповат, наверное, - начал Ал с покаянным
видом; скромность была напускной: Академию ВВС Джиордино окончил третьим в своем
выпуске, - поэтому до меня не доходит, каким образом преступная организация,
имеющая на содержании армию элитных киллеров, может годами действовать свободно
и безнаказанно, оставаясь при этом загадкой для лучших спецслужб мира? Насколько
я понимаю, никто до сих пор не знает, кто они такие и чего добиваются?
- Я первым готов признать, что мы в полном недоумении, - откровенно заявил
Хелм. - Вы сами знаете, что безмотивные преступления труднее всего поддаются
расследованию.
Литтл согласно кивнул:
- И свидетелей они не оставляют. До событий в Теллуриде ни один из тех,
кто входил с ними в контакт, не доживал до встречи со следователем.
- Теперь же, благодаря Дирку и доктору О'Коннелл, у нас появилась зацепка,
- оптимистически заметил Руди Ганн.
- Обугленные зубы? Слабоватая зацепочка, на мой взгляд, - проворчал
Сэндекер.
- Верно, - согласился Хелм, - но ведь у нас имеется и кое-что другое.
Надеюсь, присутствующие не забыли о найденной в шахте "Парадиз" пещере, с
которой, собственно, все и началось? Уж если кто-то сознательно идет на такие
крайности, как массовое убийство ни в чем не повинных людей, лишь бы не
позволить ученым изучить надписи, и не отступает даже перед самоубийством ради
сохранения тайны, значит, на это имеются весьма серьезные причины.
- Полагаю, мы узнаем о них только после расшифровки, - задумчиво произнес
Питт. - Иначе я просто не вижу смысла в приложении столь огромных усилий к
сокрытию находки.
- Да ещё и закончившихся полным провалом, - подхватил Ганн. - Они потеряли
шесть профессиональных киллеров, а череп и фотографии надписей все равно попали
в наши руки!
- Странно, что обыкновенная археологическая находка обходится во столько
жизней, - заметил адмирал.
- И вовсе не обыкновенная! - вскинулась Пэт. - Если пещера не грандиозный
блеф, задуманный и осуществленный старыми горняками, она может оказаться
находкой столетия.
- Вам удалось расшифровать символы? - спросил Питт.
- Уже после беглого анализа своих записей могу с уверенностью заявить, что
они представляют собой алфавит. Иначе говоря, каждый соответствует одиночному
звуку. В английском алфавите, к примеру, используется двадцать шесть символов, а
тот, с помощью которого сделаны надписи на стенах в подземной камере, содержит
сорок два знака. Причем десять из них - цифры, которые мне удалось сравнительно
легко перевести в известную всем десятичную систему счисления. Кто бы ни были
эти люди, они знали число ноль и для вычислений использовали столько же
символов, сколько наши современники. Большего сказать не могу, пока не заложу
все данные в компьютер и не проведу комплексное исследование.
- На мой взгляд, леди, вы и так сделали потрясающе много за исключительно
короткий срок, - не удержался от комплимента Хелм. - Кстати, как вы оцениваете
дальнейшие перспективы, доктор О'Коннелл?
- Уверена, что мы сможем прочитать надписи. В отличие от все ещё не
разгаданных до конца сложных логосиллабических систем письменности древних
египтян, китайцев или критян эта прямо-таки уникальна по своей лаконичности и
простоте.
- Как вы полагаете, найденный в пещере череп может стать ключом к
расшифровке? - спросил Ганн. Пэт покачала головой:
- Пока остается только гадать. Возможно, у него ритуальное назначение, как
у хрустальных аналогов из Мексики или с Тибета. Некоторые исследователи - сразу
замечу, не профессиональные археологи - считают, что тринадцать хрустальных
черепов, размещенных в определенном порядке, могут преобразовывать в
голографические изображения любые возмущения окружающей среды.
- Вы в это верите? - серьезно спросил Литтл. Пэт рассмеялась:
- Ну нет, для этого я слишком прагматична. В теории подобного рода я
уверую лишь в том случае, если мне представят вещественные доказательства.
- И все же, доктор О'Коннелл, - не отставал разведчик, - вы не думаете,
что обсидиановый череп...
- Черепа, - поправил его Питт. Пэт удивленно покосилась на него:
- С каких это пор их стало больше одного?
- Со вчерашнего дня. Благодаря моему доброму другу Джулиану Перлмуттеру я
обзавелся вторым экземпляром. Сэндекер устремил на Питта пристальный взгляд:
- И где он теперь?
- Вместе с черепом из Теллурида передан в химлабораторию НУМА для анализа.
Изделия из обсидиана обычными методами датировать невозможно, но
инструментальное исследование может кое-что прояснить относительно его
создателей.
- Откуда взялся другой череп? - вмешалась Пэт, сгорая от любопытства.
Не вдаваясь в детали, Питт кратко описал находку черепа на борту вмерзшего
в лед "Мадраса", а затем рассказал о встрече с Кристин Мендер-Хастед и её
неожиданном подарке, сопровождавшем согласие старой дамы на предложение
Перлмуттера купить фамильный архив.
- Где его нашли? Где люди с "Мадраса" обнаружили череп? - посыпались
вопросы со всех сторон.
Питт откровенно наслаждался моментом, но сделал вид, что затрудняется с
ответом, чтобы помучить Пэт и остальных, но потом все-таки сжалился и заговорил:
- Согласно бортовому журналу, "Мадрас" направлялся из Бомбея в Ливерпуль,
но в пути был застигнут ураганом...
- Циклоном, - снисходительным тоном поправил его Сэндекер. - Ураганы
случаются в Атлантике и восточной части Тихого океана. В западной же бывают
тайфуны, а в Индийском океане - циклоны.
- Поправку принимаю, - вздохнул Питт; адмирал никогда не упускал случая
блеснуть неистощимым запасом познаний в морском деле. - Итак, продолжим.
"Мадрас" угодил в жестокий шторм, продолжавшийся две недели кряду. Судно
получило повреждения и отклонилось от курса далеко к югу. Когда стихия
успокоилась, оказалось, что часть бочек с пресной водой разбита и её запасов до
конца рейса не хватит. Капитан, сверившись с картами, решил зайти на один из
островов необитаемого архипелага в Индийском океане. Эта горстка безжизненных
скал ныне принадлежит Франции под названием островов Крозе. "Мадрас" бросил
якорь возле острова св. Павла, выгодно отличающегося от других изрезанной
береговой линией и высокой горой вулканического происхождения в центре. Пока
матросы чинили бочки и наполняли их из горного ручья, одному из пассажиров
вздумалось немного поохотиться (бывший полковник британских колониальных войск
возвращался в метрополию с женой и двумя дочерьми после десяти лет службы в
Индии). Всю фауну острова составляли моржи и пингвины, но полковник по
невежеству вообразил, что в горах непременно найдутся какие-нибудь четвероногие.
Поднявшись почти на тысячу футов, охотничья экспедиция наткнулась на тропу,
вымощенную истертыми каменными плитами. Тропа вывела их к отверстию в скале в
форме правильной арки. Войдя внутрь, охотники очутились в туннеле, уходящем в
глубь земли.
- С тех пор кто-нибудь ещё исследовал эту пещеру? - поинтересовался Ганн.
- Не исключено. Хайрем Йегер кое-что выяснил по моей просьбе. Остров по
сей день необитаем, но в 1978 году австралийцы поставили там автоматическую
метеостанцию, управляемую со спутника. Если метеорологи и нашли что-то необычное
в недрах горы, они об этом скромно умолчали. Все их отчеты касаются только
погоды.
- И что же было потом? - не выдержал Литтл, до того заинтригованный, что
буквально лег грудью на стол, лишь бы не пропустить ни слова из рассказа Питта.
- Полковник отправил одного из охотников обратно на судно за фонарями.
Оказалось, что туннель имеет искусственное происхождение и уходит наклонно вниз
футов на сто. Он заканчивался небольшим залом, также вырубленным в толще
скальной породы и уставленным десятками статуй, скульптурных изображений и
других предметов из камня и меди необычного вида и, безусловно, очень древних. В
судовом журнале упоминаются также непонятные надписи на стенах и потолке
подземной камеры.
- Они ничего не зарисовали? - с надеждой спросила Пэт.
- Увы. Есть только схема маршрута от места стоянки к пещере.
- А находки? - поинтересовался Сэндекер.
- Они остались на борту "индиамэна", - объяснил Питт. - Роксана Мендер,
жена капитана китобойного судна, первой обнаружившая "Мадрас", рассказывает о
них в своем дневнике. Один из предметов походил на медную урну. Остальные, по её
словам, изображали каких-то невиданных зверей. Согласно морскому праву, капитан
"Паловерде" намеревался снять с "Мадраса" все ценности, но тут началась подвижка
льда, и им пришлось спасаться бегством. Миссис Мендер успела прихватить только
обсидиановый череп.
- Еще одна таинственная пещера, полная сокровищ древнего искусства, -
вздохнула Пэт, глядя в пространство. - Сколько же ещё разбросано их по всему
миру?
Сэндекер метнул неприязненный взгляд на Джиордино, продолжавшего
невозмутимо жевать сигару, с видимым усилием взял себя в руки и попытался
подвести итог совещания:
- Позвольте поблагодарить мистера Питта и доктора О'Коннелл за помощь в
деле разрешения возникшей проблемы и предложить кое-какие конкретные мероприятия
для её окончательного закрытия. - Адмирал отвел наконец глаза от невинной
физиономии итальянца и посмотрел на Ганна. - Руди, твоя первоочередная задача -
снарядить и как можно скорее отправить две экспедиции. Одну на поиски "Мадраса"
в Антарктике, другую - на остров св. Павла для детального осмотра находящегося
там подземного хранилища. Даю тебе карт-бланш. Можешь распоряжаться всеми нашими
научно-исследовательскими судами в прилегающих к указанным районам акваториях. -
Адмиральский перст продолжил поступательное движение. - Дирк, ты возглавишь
антарктическую группу, а вы, мистер Джиордино, возьмете на себя остров св.
Павла.
Расслабленно откинувшийся на спинку стула итальянец даже не шелохнулся,
только томно прошелестел:
- Руди, дружище, надеюсь, ты не позволишь нашим кровожадным приятелям
добраться туда раньше меня?
- На месте узнаешь, - парировал Ганн с непроницаемой физиономией.
- А я тем временем, - подхватил Хелм, - направлю лучших агентов на розыск
по всем Соединенным Штатам следов организации, нанимавшей киллеров.
- Должен предупредить вас, адмирал, - заговорил Литтл, - что для ЦРУ это
задание не является приоритетным. Но я сделаю все, что от меня зависит. Мои люди
займутся международными преступными синдикатами за пределами США и попробуют
разнюхать, кто из них финансировал или проводил археологические исследования.
Свидетельства ваших сотрудников, указывающие на неонацистский орден, могут
оказаться весьма ценными.
Сэндекер смущенно откашлялся:
- Ну а теперь, джентльмены, обратимся к последней по очереди, но отнюдь не
по значению - к прекрасной даме, волею судьбы оказавшейся в наших рядах.
Пэт невольно зарделась, хотя ничего личного в словах адмирала не было -
рыцарское отношение к женщине было неотъемлемой частью его воспитания и
мировоззрения. Взоры всех присутствующих скрестились на ней, отчего она
покраснела ещё сильнее.
- Весьма польщена столь высокой оценкой моих способностей, адмирал
Сэндекер, - скромно потупилась Пэт. - Разрешите заверить, что постараюсь
закончить расшифровку надписей в кратчайший срок.
- Конфискованные у киллеров пленки, должно быть, уже проявлены, - заметил
Ганн.
- Тогда мне нужно рабочее место, - оживилась Патриция и тут же увяла: -
Послушайте, ведь здесь я никто и ничего не знаю! Может быть, стоит вернуться в
университет и начать гонять программу анализа на своем компьютере. Вы мне только
охрану обеспечьте.
Сэндекер улыбнулся:
- Успокоитесь, доктор О'Коннелл В трех наших ведомствах - моем, Рона и
Кена - лучшее в мире оборудование с лучшим в мире обслуживающим персоналом.
Выбор за вами
- Позвольте внести предложение, сэр, - вмешался Питт, не дожидаясь
разрешения и даже не пытаясь скрыть заинтересованность. - Поскольку НУМА
продолжает заниматься этими пещерами и их содержимым, для доктора О'Коннелл
имеет прямой смысл работать с Хайремом Йегером в нашей компьютерной лаборатории.
Сэндекер впился глазами в бесстрастное лицо Питта, стараясь угадать
коварный замысел за внешне невинными фразами, но, не узрев ничего, пожал плечами
и недовольно буркнул:
- Что скажете, доктор?
- Думаю, мистер Питт прав. Работая в контакте с НУМА, мне будет проще
держать связь с экспедициями.
- Как вам будет угодно. В таком случае Йегер и Макс поступают в ваше
полное распоряжение.
- Макс?
- Последняя игрушка Йегера, - пояснил Питт. - Компьютерная система с
искусственным интеллектом и голографическим изображением.
Пэт мысленно досчитала до десяти и обреченно вздохнула:
- Я уверена, что любая техническая помощь, пусть даже экзотическая,
придется очень кстати.
- Да стоит ли вообще так волноваться, друзья? - очнулся Ал, благодушно
взирая на окружающих. - Держу пари, что эти надписи, если они действительно
древние, окажутся всего лишь книгой рецептов.
- Рецептов чего? - ошарашенно воззрился на него Хелм.
- Блюд из козлятины, - кротко пояснил Джиордино. - Вы только представьте
себе: тысяча и один способ приготовления парного козьего мяса!
- Простите, что отвлекаю, но вы, случайно, не Хайрем Йегер?
Преисполненная энтузиазма, Пэт отважно преодолела огромный компьютерный
лабиринт, занимающий весь десятый этаж здания НУМА. Компьютерщики
Пенсильванского университета с благоговением упоминали Центр океанографических
исследований Морского агентства. Она слышала также, что база данных Центра
содержит самый большой объем информации в изучаемой области, когда-либо
собранный под одной крышей.
Неопределенного возраста тип с немыслимой прической, сидящий перед
подковообразной консолью, сдернул с носа очки в старомодной оправе и раздраженно
обернулся к женщине, бесцеремонно вторгшейся в его святая святых.
- Ну я, - сердито буркнул он, но тут же лицо его прояснилось. - Постойте,
а вы, наверное, доктор О'Коннелл? Адмирал предупреждал, что вы должны заглянуть
ко мне сегодня утром.
Внешность обладателя мозга, приводящего в действие всю эту сложнейшую
систему оборудования по сбору и анализу данных, совершенно не соответствовала
ожиданиям Пэт. Она представляла себе Йегера чем-то средним между Гейтсом,
Винером и Эйнштейном, а перед ней предстали: потертый джинсовый костюм поверх
белой футболки; ковбойские сапоги, пережившие, судя по виду, не одну сотню
родео, длинные темные волосы, завязанные хвостом на затылке. А вот лицо совсем
мальчишеское, чисто выбритое, с тонким носом и серыми глазами.
Пэт удивилась бы куда сильнее, узнай она, что её новый знакомый живет в
престижном районе Мэриленда, женат на модной художнице-анималистке и имеет двух
дочерей подросткового возраста, учащихся в дорогой частной школе. Единственным
хобби Йегера было коллекционирование и реставрация старых, давно вышедших из
употребления моделей компьютеров.
- Надеюсь, я не оторвала вас от чего-то важного? - сказала Пэт, отдавая
дань вежливости.
- Вообще-то вас должны были встретить у лифта и проводить ко мне.
Патриция слегка смутилась:
- Ну, я просто бродила вокруг, пока не увидела кого-то, не очень похожего
на Дилберта.
Йегер, сам большой любитель комиксов Скотта Адамса, заразительно
расхохотался:
- Спасибо за комплимент. Приношу свои искренние извинения за то, что вам
так долго пришлось бродить в одиночестве.
- Мне не привыкать. И позвольте, в свою очередь, поблагодарить вас за
вынужденную экскурсию. Ваша империя данных действительно потрясающа, а
компьютеры не идут ни в какое сравнение с аппаратурой, на которой я привыкла
работать в университете.
- Чашечку кофе?
- Нет, спасибо. Я бы предпочла сразу приступить к делу.
- Как вам будет угодно.
- Вы уже получили фотографии, снятые в пещере?
- Да, вчера вечером прислали из лаборатории. Я задержался допоздна, чтобы
отсканировать их и ввести в Макса.
- Дирк мне про него такого наговорил! Хочется посмотреть на это чудо в
действии.
Йегер подтянул к себе соседнее кресло, но Пэт сесть не предложил.
- Если вы обойдете консоль и встанете вон на ту платформу, я вам покажу,
как работает Макс.
Пэт подошла к платформе и встала на середину, глядя на Йегера. На её
глазах компьютерный волшебник словно расплылся, а потом и вовсе исчез, а её
окружило нечто вроде туманного облачка. Постепенно проявились стены вокруг, пол
под ногами, и Пэт вдруг обнаружила себя стоящей в центре той самой пещеры. Ей
пришлось сделать усилие, чтобы убедить себя, что это всего лишь копия,
голографическая иллюзия, хотя выглядела она абсолютно реальной - вплоть до
цепочек символов, воссозданных с удивительной четкостью.
- Фантастика! - в восторге прошептала Патриция.
- Все надписи и их последовательность внесены в память системы. У нас,
правда, имеется монитор с экраном, как в провинциальном кинотеатре, но я
подумал, что вам будет удобнее рассматривать их под изначальным углом зрения.
- Да, безусловно, - с благодарностью подхватила Пэт. - Возможность
охватить весь текст одним взглядом исключительно важна. Огромное спасибо вам,
мистер Йегер. И Максу тоже!
- Можете называть меня Хайрем, - донесся до неё голос из-за стен
иллюзорной пещеры. - А теперь идите сюда, я вас познакомлю. Потом начнем
работать.
Пэт чуть было не выпалила: "Как же я выйду?" - настолько реальной казалась
голографическая копия пещеры, - но быстро преодолела замешательство, храбро
шагнула сквозь призрачную стену и подошла к сидящему за консолью Йегеру.
- Макс, дружок, - проговорил тот куда-то в пространство, - познакомься с
доктором Патрицией О'Коннелл.
- Очень приятно, - послышался в ответ негромкий женский голос.
Пэт подозрительно покосилась на компьютерщика:
- Макс - это женщина?!
- Первый вариант говорил моим собственным голосом. Но потом я стал вносить
поправки в программу и обнаружил, что женские модуляции нравятся мне больше
мужских.
- Она реагирует на обращение? Йегер улыбнулся:
- Конечно. Макс это не просто компьютер, а система искусственного
интеллекта. Кнопок никаких нажимать не надо. Просто беседуйте с ней, как с
обычным человеком.
Пэт огляделась:
- А где же микрофон?
- Микрофонов здесь целых шесть штук, но они миниатюрные, поэтому их не
видно. Вы можете разговаривать откуда угодно, только не отходите от меня дальше
чем на двадцать футов.
Пэт вопросительно подняла голову:
- Макс?
На большом мониторе рядом с платформой появилось женское лицо. Живое,
обрамленное сияющим ореолом каштановых волос, оно смотрело прямо на неё широко
раскрытыми карими с топазовым оттенком глазами. Губы женщины на экране
раздвинулись в приветливой улыбке, открывая ровные белые зубы. На ней было
платье с глубоким декольте, открывавшем безукоризненные плечи и верхнюю часть
груди.
- Здравствуйте, доктор О'Коннелл. Очень рада нашему знакомству.
- Зовите меня Пэт, - автоматически откликнулась та, взглядом включая сюда
и Хайрема Йегера.
- С этой минуты так и буду называть.
- Как она прекрасна! - заметила Патриция, откровенно любуясь изображением
на экране.
- Вы сегодня щедры на комплименты, Пэт, - усмехнулся Йегер. - Между
прочим, прототип зовут Элси, и она моя жена.
- И как вам работается вместе? Супружеских споров не возникает? - шутливо
спросила Патриция.
- Как правило. Но, если я порой забываюсь, она становится такой же вредной
и упрямой, как оригинал.
- Ладно, хватит лирики, пора приниматься за дела, - пробормотала Пэт и
подняла глаза на монитор. - Макс, ты уже проанализировала тексты с
отсканированных накануне снимков?
- Да, - совсем по-человечески кивнула женская головка на экране.
- Можешь ли ты дешифровать какие-либо символы и перевести их в английский
алфавит?
- Я только начала разбираться, но кое в чем успела продвинуться. Знаки на
потолке пещеры, очевидно, являются картой звездного неба.
- Подробнее, пожалуйста, - приказал Йегер.
- На фотографиях отчетливо прослеживается довольно искусно разработанная
система координат, с помощью которой в астрономии определяются позиции небесных
тел на небосводе. Хочу также отметить, что отображенное на карте расположение
видимых на небосводе звезд не совсем совпадает с современными астрономическими
данными.
- Ты имеешь в виду изменения положения небесных светил из-за отклонений
земной оси?
- Да, в астрономии эти явления называются прецессией и нутацией, -
пояснила Макс. - Поскольку Земля, благодаря вращению и возникающим при этом
центробежным силам, сплюснута у полюсов и слегка раздута в области
экваториального пояса наподобие тыквы, именно там наиболее заметно сказывается
тяготение Солнца и Луны, что вызывает некоторые колебания земной оси.
Аналогичное явление наблюдается при вращении волчка. Оно называется прецессией.
Расчеты показывают, что земная ось описывает полный конус за двадцать пять тысяч
восемьсот лет. Нутацией же называется слабое, но нерегулярное движение,
отклоняющее небесный полюс от круга прецессии на десять угловых секунд каждые
18,6 года.
- Я где-то читала, - вставила Пэт, - что в не столь уж отдаленном будущем
Полярная звезда утратит свое назначение главного северного ориентира.
- Совершенно верно, - согласилась Макс. - Полярная звезда сместится в
сторону, и другая займет её место над Северным полюсом. Это произойдет через
триста сорок пять лет. За сто лет до Рождества Христова точка весеннего
равноденствия... извините, вы знакомы с этим термином?
- Насколько я помню из курса астрономии, - ответила Пэт, - точка весеннего
равноденствия находится там, где Солнце пересекает небесный экватор с юга на
север в момент весеннего равноденствия. Это точка отсчета углового расстояния от
экватора.
- Очень хорошо, - похвалила её Макс. - Ни один университетский профессор,
желающий убаюкать свою аудиторию, не смог бы выразиться лучше. Словом, до
Рождества Христова точка весеннего равноденствия лежала в созвездии Овна, а
сейчас в результате прецессии находится в созвездии Рыб и медленно смещается в
сторону Водолея.
- Если я правильно понимаю, ты хочешь сказать, - с воодушевлением
подхватила Пэт, - что символы на потолке изображают координаты звезд в прошлом?!
- Правильно понимаешь, - бесстрастно подтвердила Макс.
- Но располагали ли древние необходимыми знаниями, чтобы построить
достаточно точную проекцию?
- У меня есть все основания утверждать, что люди, вырезавшие карту
звездного неба на потолке пещеры, на голову превосходили астрономов, живших
всего несколько сот лет назад. Они совершенно справедливо считали, что Млечный
Путь относительно неподвижен, а вращаются Солнце, Луна и планеты. Кроме того, на
карте показаны орбиты всех планет Солнечной системы, включая Плутон, который
открыли лишь в прошлом столетии. Далее, авторам карты было известно, что
Бетельгейзе, Сириус и Процион остаются на постоянных позициях, в то время как
остальные созвездия едва заметно смещаются. Можно ещё многое добавить, но одно
неоспоримо: во всем, что касается астрономии, эти древние ребята знали толк, вы
уж мне поверьте!
Пэт бросила взгляд на Йегера:
- Вы понимаете, что это значит? Если Макс сумеет расшифровать эту систему
звездных координат и провести сравнительный анализ её с современными
астрономическими данными, мы сможем с высокой степенью точности датировать
период строительства пещеры!
- Она постарается.
- Я частично разобралась в их системе нумерации и могу поделиться, -
предложила Пэт. - Тебе это поможет, Макс?
- Не стоило беспокоиться, я уже сама её проанализировала. Она гениальна в
своей простоте. Жду не дождусь, когда смогу запустить коготки своих байтов в те
надписи, где содержатся слова.
- Макс?
- Слушаю, Хайрем?
- Сосредоточься на расшифровке звездных символов и отложи на время работу
над алфавитными текстами.
- Ты хочешь, чтобы я произвела сравнительный анализ древней и современной
звездных карт? - уточнила Макс.
- Да. Сделай все, что сможешь, и чем скорее, тем лучше.
- До пяти вечера подождешь? К тому времени я рассчитываю подобрать к ним
ключ.
- Приступай, - коротко ответил Йегер.
- Макс просит всего несколько часов на работу, которая отняла бы у меня
месяцы, если не годы? - недоверчиво переспросила Пэт.
- Не стоит её недооценивать. - Йегер развернулся на вращающемся стуле и
отхлебнул глоток давно остывшего кофе. - Я провел лучшие годы своей жизни,
собирая и программируя Макс буквально по крупицам. Подобной компьютерной системы
нет больше нигде в мире, хотя это отнюдь не означает, что она морально не
устареет уже через декаду. Но, если говорить о настоящем, очень мало такого,
чего она сделать не в состоянии. Главное же в том, что она не только уникальна,
но и принадлежит сердцем и душой мне и НУМА.
- А патенты? Ведь вы государственный служащий и обязаны передать права
правительству.
- Адмирал Сэндекер - это вам не какой-нибудь бездушный чинуша-буквоед. У
нас с ним устный контракт: он доверяет мне, а я ему. Пятьдесят процентов
патентных отчислений и гонораров за пользование накопленной нами базой данных
идет НУМА, пятьдесят - мне.
- Повезло вам с начальством, - не без зависти вздохнула Патриция. - Любой
другой на его месте выписал бы вам солидную премию, вручил золотые часы в
подарок, дружески похлопал по спине, произнес тост в вашу честь на торжественном
банкете, но вот денежки ваши точно бы зажал.
- А мне вообще повезло с сослуживцами, - очень серьезно ответил Йегер. -
Адмирал, Руди Ганн, Ал Джиордино, Дирк Питт - я горжусь дружбой с этими людьми.
- Вы давно с ними знакомы?
- Скоро уже пятнадцать лет. Мы с ними не один пуд соли съели и не одну
загадку океана разгадали.
- Послушайте, Хайрем, а не заняться ли нам, чтобы скоротать ожидание, пока
Макс не закончит, анализом настенных текстов? Вдруг до чего-нибудь полезного
додумаемся...
- Почему бы и нет? - пожал плечами Йегер.
- Вы можете вернуть голографическое изображение камеры?
- Ну это нам раз плюнуть, - весело отозвался компьютерщик, вводя команду с
клавиатуры; мгновение спустя вокруг платформы снова появились внутренние стены
пещеры.
- Чтобы расшифровать неизвестное алфавитное письмо, - лекторским тоном
начала Пэт, - прежде всего необходимо отделить гласные от согласных. Поскольку я
не усматриваю признаков того, что эти знаки символизируют идеи или предметы,
будем предполагать, что они представляют собой отдельные буквы и обозначают
звуки.
- А ученым известно происхождение самого первого алфавита? -
полюбопытствовал Йегер.
- Сохранилось очень мало вещественных доказательств, но большинство
эпиграфистов считают, что его изобрели в древних Ханаане и Финикии где-то между
тысяча семисотым и тысяча пятисотым годами до новой эры. Он называется северошемитским.
Разумеется, ведущие специалисты до сих пор спорят друг с другом по
этому поводу, хотя все в общем-то сходятся в двух вещах: во-первых, честь
создания алфавитного письма принадлежит одной из ранних средиземноморских
культур, а во-вторых, базой для него послужила античная геометрическая
символика. Много позже его восприняли и существенно улучшили греки; те буквенные
знаки, которыми мы сегодня пользуемся, во многом родственны древнегреческому
алфавиту. Дальнейшему прогрессу он обязан этрускам, но более всего - римлянам.
Последние, развивая письменную латынь, не стеснялись широко прибегать к
заимствованиям, однако в результате мы с вами как раз и имеем те двадцать шесть
букв классического латинского алфавита, к которым привыкли с детства.
- Спасибо, - кротко кивнул Хайрем. - С чего начнем?
- Практически с нуля, - вздохнула Пэт, сверяясь со своими записями. - Мне
не известно ни одной древней системы письма, у которой символы соответствовали
бы найденным в пещере. Абсолютно никакой взаимосвязи, что само по себе крайне
необычно. Просматривается лишь очень отдаленное сходство с огамическим алфавитом
древних кельтов, но больше у меня ни единой зацепки.
- Ох, чуть не забыл! - спохватился Йегер, протягивая Пэт небольшой
цилиндрический пульт с миниатюрной камерой на конце. - Макс уже закодировала все
символы. Если с моей стороны потребуется помощь в каких-либо расчетах, просто
направьте камеру на тот знак или строку в тексте, которые вас заинтересовали, и
я тут же приступлю к созданию программы дешифровки.
- Звучит заманчиво, - облизнулась Пэт, дрожа от возбуждения, как старая
боевая лошадь, услышавшая звуки военных горнов. - Давайте первым делом составим
каталог различных символов и посчитаем, сколько раз и в каких сочетаниях каждый
из них встречается. Потом попытаемся выделить на этой базе наиболее
употребительные слова.
- Вроде союзов и артиклей? - догадался Хайрем.
- Вроде, хотя, как правило, в древних надписях очень редко попадаются
слова, которые сегодня мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Но в
первую очередь хотелось бы все-таки попробовать отделить гласные от согласных.
Они трудились весь день без перерыва. В полдень Йегер отправил посыльного
в кафетерий НУМА за сандвичами и чем-нибудь безалкогольным. Пэт к тому времени
уже начала злиться и злилась все сильнее с каждым уходящим часом. Символы
выглядели до идиотизма простыми, но расшифровке упорно не поддавались. К пяти
вечера результат оставался так же близок к нулю, как и в начале работы.
- Ну почему систему нумерации оказалось так легко расколоть, а с алфавитом
столько возни?! - выплеснула она наружу накопившееся раздражение, с силой ударив
себя кулаком по колену.
- Не отложить ли нам до завтра? - предложил Йегер.
- Я ещё не устала.
- Я тоже, - парировал Хайрем. - Но с утра у нас будет свежий взгляд. Не
знаю, как у вас, а у меня лучшие решения частенько рождаются во сне. К тому же
Макс не нуждается в отдыхе. Я поручу ей потрудиться ночью над вашими текстами и
готов поспорить, что к нашему приходу у неё обязательно появятся какие-нибудь
идеи насчет перевода.
- Ну что ж, в таком случае не возражаю, - скрепя сердце, согласилась Пэт.
- Тогда я вызову Макс и спрошу, как там у неё дела со звездами.
На этот раз Йегер не прикоснулся к клавиатуре, а просто нажал кнопку связи
на пульте и позвал:
- Макс, ты где, прекрасное создание? Возникшее на экране монитора женское
лицо выражало нескрываемое неодобрение.
- Вы что так долго копаетесь?! - возмущенно напустилась она на Хайрема и
остолбеневшую от неожиданности доктора О'Коннелл. - Нельзя было раньше со мной
связаться? Я уже битых два часа от безделья маюсь!
- Прости, Макс, и не шуми так, пожалуйста, - сказал Йегер примирительным
тоном, не выражая, однако, глубокого сожаления. - Мы были заняты.
- Погоди, так ведь всего несколько часов прошло, - наивно удивилась Пэт. -
Неужели ты добилась прорыва за такой короткий срок?
- Какой там, к черту, прорыв! - огрызнулась Макс. - Я добилась того, что
могу дать вам точный ответ на поставленный вопрос. И могла, кстати, сделать это
ещё два часа назад, - добавила она не без яда в голосе.
- Больше ты от меня извинений не дождешься, - предупредил Йегер. - А
теперь докладывай. Начни с алгоритма решения.
- Ты не думал, надеюсь, дорогой, что я сама буду рассчитывать параметры
движения звезд? - капризно надув губы, осведомилась Макс.
- Я твоей свободы действий, кажется, не ограничивал, - осторожно заметил
Хайрем.
- Да и с чего мне напрягать собственные микросхемы, когда я всегда могу
перевалить черновую работу на другие компьютеры? - продолжала она, как будто в
чем-то оправдываясь.
- Макс, крошка, об этом позже. Прошу тебя, расскажи нам, что ты нашла?
- Ладно. Прежде всего, определение расположения небесных тел требует
сложных геометрических расчетов. Не стану затруднять вас скучными подробностями.
Моя задача состояла в том, чтобы определить место, где были измерены координаты,
выгравированные на камнях пещеры. Я установила точку наблюдения с точностью до
нескольких миль, а также те звезды, по которым астрономы древних рассчитывали
отклонения за многолетний период. Выяснила, что три звезды в поясе созвездия
Ориона подверглись смещению, а положение Сириуса осталось фиксированным. С этими
данными я влезла в астрометрический компьютер Национального научного центра.
- Как тебе не стыдно, Макс! - покачал головой Йегер. - Ты можешь меня
сильно подставить, если будешь незаконно шарить по чужим сетям.
- Компьютер в ННЦ ко мне вроде бы неравнодушен. Он обещал стереть мой
запрос.
- Надеюсь, ему можно верить, - с сомнением хмыкнул Йегер, чья суровость
была чистой воды притворством; он сам сотни раз взламывал чужие компьютерные
программы в поисках засекреченных данных, знать о которых ему не полагалось.
- Астрометрия, - невозмутимо продолжала Макс, - это, если вы не в курсе,
один из старейших разделов астрономии, и занимается определением движения звезд.
Пока понятно?
- Давай дальше, - поторопила её Пэт.
- Тот компьютерный паренек в ННЦ, конечно, куда слабее меня, но задачка
для него элементарна, и я его уболтала рассчитать время изменения положений
Сириуса и Ориона на момент строительства той камеры в сравнении с их теперешними
небесными координатами.
- Так ты датировала пещеру?! - с ликованием воскликнула Пэт и затаила
дыхание в ожидании ответа.
- Датировала.
- И это не подделка? - будничным голосом осведомился Йегер.
- Нет, разве что ваши предполагаемые шутники-горняки не были заодно и
первоклассными астрономами.
- Макс, ради бога, не томи! - взмолилась Пэт. - Когда построили пещеру и
вырезали надписи на стенах?
- Только должна предупредить, что дам оценку с точностью плюс-минус сто
лет.
- Ну, если она старше ста лет, значит, это наверняка не розыгрыш.
- А "как вам понравится другая цифра... - Макс как будто нарочно выдержала
томительную паузу, прежде чем закончить: - Например, девять тысяч лет?
- Что?!
- Я всего лишь хочу сказать, что вышеупомянутую пещеру вырезали в скальной
толще гор Колорадо приблизительно в семь тысяч сотом году до нашей эры.
Джиордино поднял "Белл-Боинг-609" в темно-синее небо Кейптауна ровно в
четыре часа утра. Направленные под прямым углом винты самолета придавали ему
свойства геликоптера и позволяли осуществлять вертикальный взлет и посадку при
наличии даже самого крохотного пятачка свободного и относительно ровного
пространства. Достигнув высоты в пятьсот футов, итальянец перевел лопасти в
вертикальное положение и продолжил полет.
Самолет мог поднять девять пассажиров, но сейчас в салоне было пусто, если
не считать привязанной к стойкам кресел охапки походного снаряжения. Джиордино
зафрахтовал его в Кейптауне, поскольку ближайшее исследовательское судно НУМА
отделяло сейчас от островов Крозе свыше тысячи миль.
Вертолету на две тысячи четыреста миль пути туда и обратно потребовалось
бы не меньше четырех дозаправок, а обычному самолету, не нуждающемуся в
дополнительном топливе, на вулканическом острове просто негде было приземлиться.
"Белл-Боинг-609" мог сесть всюду, где может сесть вертолет, и обойтись без
дозаправки. Выбор Джиордино выглядел идеальным. Даже учитывая возможные капризы
переменчивых ветров, полет должен был занять не более четырех часов в один
конец. Но все равно необходимо было тщательно следить за расходом горючего.
Несмотря на дополнительные емкости в крыльях самолета, резервный запас полетного
времени на возвращение в Кейптаун не превышал полутора часов. Резерв,
безусловно, минимальный, но Джиордино не привык уклоняться от рискованных игр.
Через тридцать минут, достигнув высоты двенадцать тысяч футов над
Индийским океаном и взяв курс на юго-восток, он перевел расход топлива на самый
экономичный крейсерский режим. Индикатор скорости подрагивал на отметке трехсот
миль в час, чуть зашкаливая в большую сторону. Включив автопилот, Ал повернулся
к щуплому очкарику, занимающему кресло второго пилота:
- Если ты уже пожалел, что ввязался в эту сумасшедшую авантюру, считаю
своим долгом сообщить, что передумывать поздно.
Руди Ганн кисло усмехнулся:
- Все это ерунда по сравнению с тем штормом, который обрушится на мою
бедную голову, когда адмирал обнаружит, что его первый заместитель не сидит за
столом в своем кабинете, а куда-то смылся.
- Надеюсь, ты придумал достаточно убедительный предлог, чтобы исчезнуть аж
на шесть дней?
- Своим подчиненным я сказал, что лечу на Балтику проследить за работами
по подъему затонувших кораблей, которые НУМА ведет совместно с датскими
археологами.
- Первый раз слышу о таком проекте. Ты его, часом, не из пальца высосал?
- Можешь не сомневаться. Целая флотилия драккаров викингов, на которые
напоролся сетью какой-то рыбак. Джиордино передал Ганну стопку штурманских карт:
- Держи. Можешь пока заняться прокладкой курса.
- А какого размера этот остров св. Павла?
- Примерно две с половиной квадратных мили. Ганн внимательно посмотрел на
Джиордино.
- От всей души надеюсь, - очень спокойно сказал он, - что мы не идем по
стопам Амелии Эрхарт и Фреда Нунана3.
Полет продолжался уже три часа. Расход горючего пока не превышал нормы -
пилоту удалось поймать попутный ветер, дующий со скоростью в пять узлов. Но
затем машина вошла в густую облачность, и поверхность океана скрылась под
крылом, заслоненная тяжелыми, мрачными тучами, несущими дождевые шквалы и
турбулентность. Пришлось срочно набирать высоту, чтобы выбраться в спокойные
воздушные слои под голубым небом. Снова засияло солнце, и только далеко внизу,
подобно штормовому морю, угрожающе клубились изредка озаряемые вспышками молний
грозовые облака.
Джиордино обладал потрясающей способностью засыпать где угодно. Ему ничего
не стоило отключиться минут на десять, мгновенно проснуться, бросить взгляд на
приборы, скорректировать курс, если возникала такая необходимость, и тут же
задремать снова. Это повторялось столько раз, что Ганн сбился со счета.
На самом деле экипажу нечего было опасаться - проскочить остров св. Павла
им не удалось бы при всем желании. На борту находилась новейшая Глобальная
навигационная система (ГНС), посредством спутниковой связи автоматически
вычисляющая точные координаты самолета в каждый данный момент. Информация
поступала в бортовой компьютер, и Ганну достаточно было нажать клавишу, чтобы
определить скорость, время и расстояние до места назначения.
В отличие от Джиордино, ему не спалось. Итальянец не зря считал его
мнительным и не стеснялся заявлять об этом в глаза. Даже лежа под пальмой на
пляже где-нибудь на Таити, Ганн не мог до конца расслабиться. Его вечно снедало
беспокойство и тревожили нехорошие предчувствия. Вот и сейчас он постоянно
дергался, ежеминутно глядя на часы и уточняя координаты самолета, а в
промежутках прилежно изучая аэрофотоснимки острова. Когда Джиордино в очередной
раз продрал глаза и бегло осмотрел приборную панель, Руди похлопал его по руке:
- Хватит дрыхнуть, лежебока. Пора начинать снижение. До острова осталось
всего сорок миль.
Ал плеснул себе в лицо водой из фляги и чуть подал штурвал вперед. Самолет
медленно пошел вниз и снова вошел в облачный слой. Тут же началась болтанка.
Машина то и дело проваливалась в воздушные ямы. Видимость сократилась до нуля, и
только показания альтиметра, который раскручивался сейчас против часовой
стрелки, давали представление о положении "Боинга". На высоте пять тысяч футов
белесый туман за стеклами иллюминаторов начал редеть, самолет вынырнул из-за
облаков, и впервые за последние три часа показался океан.
- Отличная работа, Руди! - похвалил штурмана Джиордино. - До острова
отсюда миль пять, отклонение всего два градуса вправо. Ты вывел нас на цель
практически безошибочно.
- Целых два градуса! - нахмурился Ганн. - На обратном пути придется
считать получше.
Болтанка больше не беспокоила, вибрация крыльев и корпуса прекратилась.
Джиордино уменьшил подачу топлива, и рев двигателей сменился приглушенным
гудением. Дождь кончился, но струйки все ещё стекали по стеклу кабины. Пилот
включил "дворники" и направил машину, вновь превратившуюся в вертолет, поверх
высокого скального барьера, защищающего сушу от непрестанных атак океанских
волн.
- Ты уже подобрал местечко, где можно притулиться? - спросил Джиордино, с
сомнением озирая островок, почти целиком состоящий из единственной горы,
вздымающейся гигантским конусом, казалось, прямо из моря.
Остров св. Павла являл собой удручающее зрелище. Ни полоски песчаного
пляжа, ни луга, ни поляны. Куда ни кинь взор, повсюду громоздились только скалы
и каменистые осыпи с крутыми обрывистыми склонами.
Ганн, держа лупу перед глазами, лихорадочно рассматривал одну фотографию
за другой:
- Ты уж прости, Ал, но я осмотрел тут каждый дюйм и пришел к
неутешительному выводу, что впервые сталкиваюсь с таким бесперспективным
земельным участком. Это просто огромная груда камней, где сможет выжить разве
что компания по добыче щебня.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что мы перлись в такую даль только для того,
чтобы сразу развернуться и полететь обратно?!
- Постой, постой, - испугался Ганн, - я вовсе не говорил, что приземлиться
некуда. Есть ровный участок у подножия горы на западной стороне - скальная полка
размером футов пятьдесят на сто.
Джиордино мастерски изобразил благородное негодование:
- Слушай, чудовище, даже в киношных боевиках не сажают вертолеты на склон
горы!
Вместо ответа Ганн ткнул пальцем в стекло, указывая куда-то вниз:
- Сам посмотри. Вон там, чуть левее водопада. И не так уж плохо выглядит -
честно говоря, я ожидал худшего.
С точки зрения итальянца, его напарник несколько преувеличил размеры
единственного подходящего для посадки места на западном склоне потухшего
вулкана. Из пилотской кабины пятачок казался не больше кузова самосвала.
Профессиональным взглядом пилота Ал в мгновение ока оценил все достоинства и
недостатки посадочной площадки и выработал план действий. Его руки и ноги словно
прилипли к штурвалу и педалям управления рулями высоты. Как всегда в такие
минуты, он слился с машиной, превратившись в единое целое. Ювелирно корректируя
скорость и угол спуска едва заметными движениями, Джиордино повел самолет на
посадку почти впритирку со склоном горы, мысленно благодаря Небо за встречный
ветер, хотя тот и не превышал четырех узлов. Скальный уступ шириной не более
пятнадцати ярдов был усеян камнями, но, по счастью, не настолько крупными, чтобы
повредить колеса шасси.
Оторвав одну руку от штурвала, Ал принялся осторожно манипулировать
наклоном винтов, пока наконец машина не зависла прямо над серединой площадки.
Видно было, как внизу под напором мощных воздушных струй от лопастей винтов
разлетаются во все стороны мелкие камешки и пыль. Наступил самый ответственный
момент. Сажать самолет Джиордино пришлось, что называется, "задним чутьем"; он
опускал тяжелую махину "Боинга" дюйм за дюймом, одним глазом косясь на
приближающуюся землю, другим поглядывая на отвесные скалы, уходящие ввысь не
далее чем в десяти футах от кончика правого крыла. Наконец колеса с легким
стуком коснулись каменистой поверхности, самолет замер на миг и грузно осел,
подобно усаживающейся на полную кладку яиц толстой гусыне. Итальянец перевел
дух, вытер пот со лба, затем убрал газ и выключил двигатели.
- Ф-фу-у, ну и посадочка! - с облегчением выдохнул он и тут же с
озабоченным видом пощупал рукой между ног: - Нет, вроде сухо, а у тебя?
Совиное лицо Руди сморщилось в ухмылке:
- Неужели ты сомневался?
- С моей стороны скалы сильно способствовали. А что с твоей?
Во время приземления Ганн, как и Джиордино, не отрывал глаз от склона и
только сейчас удосужился выглянуть в иллюминатор. В каких-нибудь четырех футах
от левой дверцы кабины уступ круто обрывался почти на восемьсот футов вниз.
Конец крыла завис далеко над пропастью. Улыбка на губах Руди разом увяла, а
вновь обратившееся к пилоту лицо покрылось синюшной бледностью, как у
утопленника.
- Да, тут не так просторно, как мне показалось сначала, - признался он
слегка дрожащим голосом. Джиордино отстегнул ремни:
- Ты уже продумал маршрут к пещере? Ганн разложил аэрофотоснимки на
приборной панели и показал на узкое ущелье, ведущее вверх от берега.
- Только этим путем охотники могли пройти в глубь острова и забраться на
гору. Судя по записям в судовом журнале, о которых упоминал Дирк, полковник и
его люди наткнулись на мощеную дорогу где-то на половине пути к вершине. Мы сели
примерно на той же высоте.
- И в какой стороне отсюда эта щель?
- В южной. И сразу отвечаю на второй вопрос: мы на западном склоне горы.
Если повезет, и мы набредем на ту же древнюю тропу, идти придется не больше трех
четвертей мили.
- Слава богу, что островок маленький, - буркнул Джиордино. - А на твоих
фотографиях этой дороги не видно?
- Даже признаков не заметно.
Они отвязали снаряжение и надели рюкзаки. Заморосил дождь, периодически
усиливаясь до ливня, так что пришлось поверх одежды и обуви надеть
водонепроницаемые накидки и бахилы. Собравшись, Ганн и Джиордино открыли
пассажирскую дверь и выбрались наружу. Полка заканчивалась отвесным обрывом, а
далеко внизу хмуро пенился серой волной Индийский океан. Самолет из
предосторожности привязали к нескольким крупным валунам.
Низко нависшее грозовое небо придавало острову ещё более пустынный и
мрачный вид. Ганн прищурился, вглядываясь в окрестности сквозь дождевую завесу,
затем пропустил напарника вперед, жестом указав тому направление, и оба
двинулись в путь по диагонали поперек склона, стараясь держаться поближе к
утесам и крупным камням, где почва была ровнее и тверже.
Они перелезали через уступы и перепрыгивали через небольшие трещины,
сознательно выбирая такой маршрут, чтобы поменьше пользоваться альпинистским
снаряжением, поскольку в искусстве скалолазания ни один из них не мог
похвастаться профессиональными навыками. Широко шагающий впереди Джиордино чемто
напоминал танк; его мощное, бугрящееся узлами мышц тело, казалось, не знало
усталости. Торопливо семенящий за ним Ганн тоже не испытывал особых трудностей.
Тщедушный с виду, но жилистый и обладающий стальными мускулами, он находился в
прекрасной форме. А то и дело догонять не сбавляющего темп итальянца вынуждало
беднягу Руди только то обстоятельство, что через каждые двадцать ярдов ему
приходилось задерживаться, чтобы протереть стекла очков. Преодолев примерно
половину расстояния до цели вдоль западного склона, Джиордино внезапно
остановился:
- Если ты определился правильно, мощеная тропа должна проходить где-то
совсем рядом - чуть выше или чуть ниже нас.
Ганн присел на камень, прислонясь спиной к гладкому лавовому уступу, и
всмотрелся в покоробившуюся от влаги и загнувшуюся по краям фотокопию.
- Исходя из того, что на выходе из ущелья полковник избрал наиболее
удобный путь, маршрут охотничьей группы с "Мадраса" пролегал футах в ста под
нами.
Джиордино пригнулся, положив руки на полусогнутые колени, и напряженно
уставился куда-то вниз. На несколько секунд он застыл в этой позе, как будто в
трансе, потом вдруг резко выпрямился, повернулся и в упор посмотрел на спутника:
- Быстро признавайся, как тебе это удалось, Копперфилд недоделанный?!
- Что удалось?! - несказанно удивился Руди.
- В тридцати футах под нами тянется узкая дорожка, выложенная чем-то вроде
садовой плитки. Ты что, раньше здесь бывал?
Вытянув голову на цыплячьей шее, Ганн заглянул за край уступа, на котором
они находились. И сразу увидел дорогу или скорее даже тропу фута четыре шириной,
вымощенную плоскими каменными плитами с сильно выветренной поверхностью. Тропа
тянулась в обе стороны, хотя значительную её часть покрывали оползни. Из щелей
между плитами пробивалась странного вида поросль: у растений были головки, как у
латука, но они стелились по земле.
- Надо полагать, британский полковник описывал именно эту дорогу.
- А что это за штуковина там растет? - спросил Джиордино.
- Кергеленская капуста. Содержит едкое масло, но в вареном виде вполне
съедобна.
- Теперь понятно, почему тропу не видно с воздуха. Она вся заросла
капустой.
- Боюсь, ты как всегда прав, - удрученно склонил голову Руди.
- А откуда она вообще взялась на этом богом забытом острове?
- Возможно, семена занесло ветром или они попали сюда с птичьим пометом.
- И в какую же сторону нам теперь идти?
Ганн бросил взгляд направо, потом налево, и принялся рассуждать вслух:
- Очевидно, охотники могли выйти на эту дорогу, только выбравшись из
каньона, который находится ниже и справа от нас. И они наверняка пошли в гору.
Снова спускаться не имело смысла, да и тропа там, должно быть, разрушена эрозией
и оползнями. Полагаю, нам не стоит начинать поиск от вершины горы и терять
время, поскольку пещера, скорее всего, где-то неподалеку и выше по склону.
Короче, идем влево и вверх.
Они осторожно спустились с уступа и вскоре добрались до аккуратно
уложенных плит. Ровная дорога под ногами заметно подняла настроение, чего никак
нельзя было сказать об оползнях. Они дважды преграждали им путь, каждый не
меньше тридцати ярдов в ширину. Перебирались через них медленно, следя за каждым
движением. Осколки вулканических пород были острыми как бритва. Один неверный
шаг, и человек кубарем покатится вниз по склону, набирая скорость, пока не
разобьется об утесы у подножия горы или не упадет в море.
Преодолев последний завал, Ганн и Джиордино присели передохнуть. Итальянец
оторвал миниатюрный кочан кергеленской капусты и швырнул вниз, лениво наблюдая,
как тот подпрыгивает на камнях, описывая замысловатые траектории. За обрывом он
пропал, и Джиордино уже не увидел, как кочан плюхнулся в воду со скоростью
пушечного ядра. Заметно похолодало, да и дождь усилился. Ветер крепчал,
безжалостно хлеща лица людей тугими дождевыми струями. Хотя обоих защищали
непромокаемые накидки, вода все равно находила лазейки, просачиваясь за воротник
и затекая под одежду.
Ганн передал напарнику термос с кофе, успевшим остыть до комнатной
температуры, и по-братски разделил пачку галет. Больше в меню походного ланча
ничего не значилось. Состояние путников после трапезы пока ещё нельзя было
назвать угнетенным, но эта стадия приближалась с пугающей быстротой.
- Дьявол! Задницей чувствую, что мы где-то рядом! - выругался сквозь зубы
Ганн, обозревая окрестности в бинокль. - Видишь вон ту скалу? Дальше за ней уже
ни хрена не просматривается.
Джиордино с интересом оглядел торчащий из склона под небольшим углом
корявый каменный палец.
- Будем надеяться, что пещера окажется прямо под ним. Не хотелось бы мне
заночевать тут под открытым небом.
- Не волнуйся, в этих широтах до темноты ещё целых двенадцать часов ждать,
- усмехнулся Руди.
- Знаешь, мне тут одна мысль в голову ударила...
- Какая?
- На две тысячи миль вокруг, кроме нас с тобой, нет ни одной человеческой
души.
- Очень воодушевляюще, - скривился Ганн.
- А представь, что мы покалечимся и не сможем взлететь? Я уж не говорю о
том, что при таком ветре я просто не решусь поднять машину в воздух.
- Подумаешь! - отмахнулся Руди, доставая из кармана спутниковый телефон. -
Звякнем Сэндекеру, а он пришлет кого-нибудь на выручку. Всего и хлопот-то -
номер набрать.
- А жрать все это время что прикажешь? Капусту? Нет уж, ищи дураков в
другом месте.
Ганн со вздохом покачал головой. Ну что за неисправимый нытик! И все же
лучшего спутника, чем Ал Джиордино, ни в этой, ни в ещё более сложной ситуации
он бы себе не пожелал. Единственное, что по-настоящему пугало обоих, -
возможность потерпеть неудачу.
- Вот доберемся до пещеры, - повысил он голос, чтобы перекричать шум
ветра, - тогда и от бури укроемся, и обсушиться сможем.
Джиордино в уговорах не нуждался.
- Так какого черта мы здесь сидим? - ехидно осведомился он, бодро
вскакивая на ноги. - Пошли скорее, а то я уже ощущаю себя шваброй в ведре с
грязной водой.
Не оглядываясь на напарника, он направился к скале, нависающей над древней
тропой ярдах в пятидесяти выше по склону. Подъем сделался заметно круче, к тому
же дорога оказалась частично разрушенной, и приходилось предельно внимательно
следить, куда ставишь ногу. К счастью, сразу за скалой открылся арочный свод,
безусловно сложенный человеческими руками. Размеры, правда, не впечатляли: всего
шесть футов в высоту и четыре в ширину - точь-в-точь как ведущая к пещере тропа.
Отверстие входа зловеще зияло угольно-черной пустотой.
- А полковник молодец, ни словечка не приврал, - бросил Ганн.
- Один из нас, по идее, должен бы закричать "Эврика!" - заметил Джиордино,
очень довольный, что можно наконец укрыться от дождя и ветра, и выжидающе
уставился на спутника.
- Можешь орать сам, если есть желание, а я лучше горло поберегу, - пожал
плечами Руди. - Не хватало ещё ангину подцепить. Между прочим, мне до смерти
надоела эта мокрая шкура. Сейчас я её скину вместе с рюкзаком и пойду дальше
налегке.
- Полностью с тобой согласен, - откликнулся повеселевший итальянец.
Несколько минут спустя, бросив рюкзаки у входа и разложив сушиться свои
непромокаемые накидки, друзья прикончили остатки кофе, достали фонари и отважно
углубились под сень подземных сводов. Мастерство древних строителей поражало:
стены туннеля на всем протяжении не имели ни единой шероховатости, как будто
были не вырублены, а выплавлены в базальтовом монолите. Чем-то загадочным и
чуждым веяло из глубины, и это жутковатое впечатление усугублялось кромешным
мраком и заунывным воем ветра в подземных пустотах.
Снедаемые любопытством пополам с настороженностью, они следовали за лучами
своих фонарей, безуспешно гадая, что за находки ожидают их на пути. Туннель
внезапно оборвался, расширившись до размеров квадратной камеры. Джиордино
напрягся и слегка прищурился, когда свет фонаря выхватил из темноты сначала
кости стопы и берцовые, затем таща и грудной клетки с позвоночным столбом,
заканчивающимся черепом с остатками рыжих волос. Скелет частично прикрывали
изъеденные плесенью клочки одежды.
- Хотел бы я знать, откуда взялся здесь этот бедолага? - растерянно
произнес Ганн.
Джиордино обвел помещение фонарем, высветив небольшой очаг, какие-то
инструменты и грубо сколоченную мебель. Все предметы обстановки были изготовлены
вручную из дерева и обломков вулканических пород. В противоположном углу
виднелась охапка полуистлевших тюленьих шкур и куча обглоданных костей.
- Судя по покрою остатков одежды, я бы сказал, что это простой матрос.
Одному богу известно, сколько он проторчал на этом клочке земли, пока не умер.
- Странно, что полковник о нем не упомянул.
- Ничего странного. "Мадрас" занесло сюда в 1779 году в результате шторма.
Можно сказать, чисто случайно, поскольку остров лежит далеко в стороне от
обычных путей парусных судов того времени. А этот парень оказался здесь позже.
Скорее всего, его выбросило на берег после кораблекрушения, потому что сведений
о посещении острова другими судами в течение последующих лет пятидесяти, а то и
ста, не имеется.
- Кошмар какой! Как представишь себе, что сидишь здесь на мокрой куче
камней совсем один, голодный, холодный, утративший всякую надежду на спасение, и
ждешь смерти, - так аж мурашки по спине ползут.
- А что ты скажешь об очаге, мой сентиментальный друг? - не без иронии
осведомился Джиордино. - Зачем он его выкопал и чем топил, если на всем острове
нет ни единого деревца, и только кое-где попадаются чахлые кустики?
- Наверное, собирал сухие ветки или плавник вдоль берега... - Ганн вдруг
умолк, опустился на колени и начал ожесточенно копаться в золе, пока не выудил
обгоревшие остатки игрушечной колесницы. Особенно сильно пострадала впряженная в
неё пара лошадей. - Вандал проклятый! - выругался он, сильно помрачнев. - Сжег
все древности, содержавшие хоть крупицу дерева! - Луч его фонаря упал на лицо
Джиордино, расплывшееся в широкой улыбке. - Ну и что тут смешного?
- Да я просто подумал, сколько же этой мерзкой капусты пришлось слопать
бедняге, прежде чем помереть?
- А откуда ты знаешь, какова она на вкус, если сам ни разу не пробовал? -
огрызнулся Руди. - Вдруг это деликатес?
Джиордино повел фонарем по стенам, испещренным такими же письменами, как
найденные в пещере под Теллуридом. В центре камеры возвышался черный
обсидиановый пьедестал, на котором раньше покоился череп, прихваченный
британским полковником. Неожиданно луч скользнул по каменистой осыпи, почти до
середины завалившей дальнюю стену.
- Так, - оживился экс-коммандер, - а что у нас, интересно, за этой кучкой?
- Стена, не видишь, что ли?
- Может быть, но я так не думаю, - покачал головой Ганн с непонятной
уверенностью в голосе.
Джиордино много лет назад научился доверять могучему интеллекту "малыша"
Руди и никогда не отмахиваться от его интуитивных прозрений, порой граничащих с
гениальностью.
- Полагаешь, по ту сторону мы найдем продолжение галереи?
- Полагаю.
- Дьявол! - прошипел Джиордино. - Неужели наши друзья из Теллурида нас
опередили?!
- С чего ты взял? - удивился Ганн. Итальянец направил фонарь на осыпь:
- Их почерк. Они обожают устраивать подземные завалы. Как правило, с
помощью взрывчатки.
- Вряд ли это они. Кровля обрушилась давно, очень давно, если судить по
количеству пыли, скопившейся между обломками. Готов поспорить на свою
рождественскую премию, что обвал случился даже раньше, чем сюда попали люди с
"Мадраса" или вот этот несчастный. Просто все они были ленивы и нелюбопытны,
поэтому ни у кого из них не возникло желания прокопаться внутрь и посмотреть,
что же там на другой стороне. - Ганн ползком вскарабкался на вершину осыпи и
посветил фонарем на прилегающие к стене камни. - По-моему, все выглядит самым
естественным образом. Типичная просадка. И не слишком серьезная. Думаю, мы с
тобой в два счета проделаем лаз в этой груде.
- Помилосердствуй, Руди! - притворно взмолился Джиордино. - Мой организм
не в состоянии выработать столько тестостерона!
- Заткнись и копай!
Вскоре выяснилось, что Ганн, как всегда, оказался прав. Обвал тянулся
всего на несколько ярдов и вполне поддавался расчистке. Джиордино, несмотря на
непрерывное ворчание, пахал как вол. Будучи намного сильнее напарника, он
неутомимо ворочал и отваливал в сторону тяжелые камни, в то время как следующий
за ним по пятам Руди подбирал и отшвыривал обломки поменьше. Неудержимая
целеустремленность сквозила в движениях итальянца, когда он играючи, как
пробковые, отбрасывал со своего пути сорокафунтовые куски породы. Не прошло и
часа, как в завале появился узкий проход, сквозь который мог протиснуться не
только щуплый Руди, но и Ал с его квадратным телосложением. Ганн, как более
маленький и легкий, полез первым. Дополз до конца прохода, остановился и
посветил фонарем.
- Нашел что-нибудь интересное? - крикнул изнывающий от любопытства
итальянец, не видящий пока ничего, кроме ребристых подошв туристских ботинок
спутника.
- Короткий коридор. Ведет в другую камеру. До неё футов двадцать, -
лаконично доложил Руди.
Извиваясь ужом, он выбрался из лаза, встал, отряхнулся и принялся
выламывать камни из выходного отверстия, чтобы широкоплечему Джиордино легче
было вылезти. Очутившись по ту сторону завала, друзья на секунду задержались -
направленные в следующую камеру лучи обоих фонарей давали какие-то уж очень
странные отражения.
- Правильно я сделал, что тебя послушался, - бросил Джиордино, шагнув
вперед.
- Еще бы! У меня интуиция. Между прочим, ставлю десять баксов, что нас
никто не опередил.
- Принимаю. Хотя бы для того, чтобы поддержать свое реноме скептика.
С нарастающим волнением и предчувствием удивительных открытий они вошли во
вторую камеру и осветили фонарями пол и стены. Надписи здесь отсутствовали, но
от представшего их взорам зрелища у обоих перехватило дыхание. Друзья застыли в
благоговейном восторге. Прямо перед ними расположились в вырезанных в скале
каменных креслах два десятка мумифицированных фигур. Еще две мумии сидели на
возвышении напротив входа в камеру, в то время как остальные размещались по обе
стороны вдоль стен.
- Куда это мы попали? - шепотом спросил Джиордино; суеверному, как все его
соотечественники, итальянцу уже мерещились прячущиеся по темным углам призраки.
- Смахивает на усыпальницу, - ответил Ганн. - И очень древнюю, если судить
по облачению её обитателей.
Мумии сохранились великолепно, вплоть до уложенных в изящные прически
черных волос, черт лица и мельчайших фрагментов одежды. Каменные кресла сидящих
на возвышении покрывала искусная резьба, изображающая разнообразных морских
животных. Наряды этих людей выглядели более пышными и богатыми, чем у прочих, а
лбы наподобие диадем украшали медные обручи с затейливым орнаментом, выложенным
драгоценными камнями, в которых Ганн опознал черные и бирюзовые опалы. Высокие
конические колпаки на головах служили дополнительным свидетельством
привилегированного прижизненного положения этих фигур. Одеяния состояли из
длинных туник, расшитых от воротника до подола перламутром в сочетании с
полированными обсидиановыми и медными дисками, а обуты они были в кожаные
сапожки, доходящие до середины икр.
Две мумии на постаменте безусловно превосходили рангом всех остальных и
принадлежали мужчине и женщине. Хотя волосы у обитателей пещеры имели одинаковую
длину, а какие-либо ярко выраженные половые признаки отсутствовали, простая
логика позволяла с легкостью отличить представителей сильного пола от слабого.
Во-первых, мужские фигуры были заметно крупнее женских, а во-вторых, у мужчин
сильнее выдавалась нижняя челюсть и надбровные дуги. Примечательно, что обручидиадемы,
венчающие головы пары на возвышении, были абсолютно идентичными.
Возможно, это означало, что их носители обладали равной властью. Если условно
назвать этих двоих королем и королевой, то все мужские мумии сидели по правую
руку от короля, а все женские - по левую руку от королевы. Одежды "придворных"
копировали облачение центральных фигур, но заметно уступали ему в изяществе
отделки и обилии украшений.
Вдоль одной из стен выстроились в ряд копья с отполированными древками и
обсидиановыми наконечниками. В ногах каждой мумии помещались медные миска и
чашка с ложкой. В посуде и ложках имелись отверстия с продетыми длинными
кожаными ремешками, позволяющими носить их на шее или через плечо. Поневоле
возникало абсурдное предположение, будто эти люди при жизни не расставались с
кухонной утварью и всюду таскали её с собой. Рядом с каменными креслами стояли
глиняные кувшины, расписанные, сложным геометрическим орнаментом, и большие
медные урны, наполненные иссохшими останками листьев и цветочных лепестков,
когда-то благоухавших, услаждая обоняние мертвецов в склепе, но давно утративших
свой аромат. Сработанные вручную редкостными мастерами, кувшины и урны были
настоящими произведениями искусства. Но больше всего восхитила знавшего в этом
толк Ганна искусная работа бальзамировщиков, намного превзошедших таких
признанных специалистов, как древние египтяне.
- Признаков насильственной смерти не наблюдается, - заметил он, закончив
скрупулезное обследование мумифицированных тел. - Выглядят так, будто умерли во
сне. Вот только с трудом верится, что все они собрались здесь только для того,
чтобы совместно отойти в мир иной
- Да, непохоже, - согласился Джиордино. - Кто-то ведь должен был
позаботиться о мертвецах - ну хотя бы по креслам их рассадить.
- Это точно, - подтвердил Ганн, жестом обводя камеру. - Кстати, обрати
внимание на позы. Пусть в мелочах, но все они чем-то отличаются. У кого-то руки
на коленях, у других на подлокотниках кресел. Царь с царицей - или кем там они
были по жизни - вообще сидят, опираясь щекой на раскрытую ладонь, как
"Мыслитель" Родена. Хотел бы я знать, о чем они думают?
- Кончай балаганить, - буркнул Джиордино.
- Неужели ты не ощущаешь себя кем-то вроде Говарда Картера в тот миг,
когда он впервые ступил на порог гробницы Тутанхамона?
- Говарду повезло. Он нашел кое-что, чего не нашли мы.
- Что ты имеешь в виду?
- А ты оглядись вокруг. Ни золота, ни серебра. Если эти мумии и в родстве
с Тути, то они явно бедные родственники. Похоже, самым ценным металлом у них
считалась медь.
- Неплохо бы узнать, когда именно обрели они вечный покой? - задумчиво
произнес Ганн.
- Ты бы лучше спросил, почему? - проворчал итальянец. - Вот достану сейчас
из рюкзака фотоаппарат, отщелкаем этих покойничков - и по домам. Длительное
пребывание в вонючих склепах отрицательно действует на мой деликатный желудок.
В течение последующих пяти часов Джиордино снял на пленку каждый
квадратный дюйм усыпальницы, а Ганн наговорил на портативный диктофон свои
комментарии к каждому кадру и сделал в блокноте подробную опись всего найденного
в пещере. При этом они ни к чему не прикасались и не потревожили ни одного
предмета. Возможно, группа профессиональных археологов проделала бы более
квалифицированную работу, но Ал и Руди совсем неплохо справились и в качестве
любителей. А разрешать исторические загадки и выяснять, чьи это мумии, будут
другие.
Они закончили уже под вечер. Выбравшись через частично разобранный завал в
первую камеру, оккупированную скелетом мертвого моряка, Ганн вдруг заметил, что
напарник отстал.
Обернувшись, он увидел, что итальянец закладывает дыру камнями, перекрывая
проход.
- Это ещё зачем? - удивился Руди. Джиордино на миг оторвался от работы:
- Не желаю снабжать бесплатным входным билетом тех, кто придет после нас.
И ежели кому захочется пролезть в гробницу, пускай сначала разгребет эту кучу
ручонками, как мы.
На обратном пути к самолету они показали отличный результат в спортивной
ходьбе. Правда, к тому времени дождь и ветер заметно поутихли, да и дорога,
кроме последних пятидесяти ярдов, шла под уклон. Ганн и Джиордино как раз
форсировали узкий козырек на ближних подходах к посадочной площадке, когда
отсыревшие сумерки полыхнули вдруг ослепительной оранжевой вспышкой в форме
огненного шара. Взрыв прозвучал на удивление тихо - вроде петарды, хлопнувшей в
жестяной банке. Пламя тоже улеглось в считанные секунды, оставив столб черного
дыма, возносящийся по спирали к свинцовым облакам.
На глазах у беспомощно застывших людей их машина лопнула, как перезрелая
дыня, сброшенная с крыши на тротуар. Взвились в воздух обломки, а искореженный,
закопченный остов самолета, перевалившись через край площадки, тяжело рухнул
вниз и закувыркался по склону, оставляя на своем пути россыпь металлолома.
Ударившись напоследок о прибрежные скалы, останки "Боинга" нелепо подпрыгнули
вверх и беззвучно нырнули в волны прибоя.
Давно затих скрежет раздираемого камнями металла, а Ганн с Джиордино все
ещё стояли, как прикованные, утратив дар речи и тупо созерцая опустевший уступ.
Случившееся потрясло обоих до глубины души, но восприняли они его по-разному:
Ганн выглядел подавленным и ошарашенным, в то время как Джиордино буквально
трясло от ярости; лицо его побелело, пальцы сжались в кулаки.
- Ничего не понимаю. Этого просто не может быть, - с трудом выдавил
наконец Руди. - Близ острова нет ни одного судна, приземлиться тоже некуда, и
все же кто-то подложил в самолет бомбу и остался незамеченным. Чудеса да и
только!
- Никаких чудес! - ледяным тоном отрезал итальянец. - Машину заминировали
ещё до нашего отлета из Кейптауна. И установили таймер таким образом, чтобы
взрыв произошел на обратном пути.
Ганн остолбенело уставился на напарника:
- Получается, те часы, что мы провели в склепе...
- ...спасли нам жизнь. Кто бы ни были эти киллеры, они наверняка не
рассчитывали, что мы найдем гробницу и надолго задержимся, поэтому и рвануло на
четыре часа раньше, чем нужно.
- Все равно не верю, что кто-то ещё побывал в пещере после людей с
"Мадраса", не считая того несчастного матроса.
- Я тоже так думаю. Наши теллуридские друзья не станут миндальничать. Они
бы её просто уничтожили. Все гораздо проще. Где-то произошла утечка информации.
Не сомневаюсь, что наш маршрут уже отслежен, а это означает, что прибытие
экскурсантов на остров св. Павла можно ожидать с минуты на минуту.
Ганн сосредоточился, осмысливая новые обстоятельства.
- Прежде всего, мы должны известить адмирала о наших трудностях, -
высказался он после долгой паузы.
- Разумно. Только воспользуйся шифром, - предостерег Джиордино. - Эти
ребята свое дело знают. Ставлю десять против одного, что у них имеются средства
для прослушки спутниковых телефонов. Пусть лучше думают, что мы кормим рыбок на
дне Индийского океана.
Руди достал мобильник и начал было набирать номер, когда в голову ему
пришла ещё одна мысль:
- А что мы будем делать, если киллеры доберутся сюда раньше спасательной
партии?
- Для начала попрактикуемся в метании камней. Другого оружия у нас все
равно нет.
Ганн окинул хмурым взглядом унылый каменистый ландшафт:
- Ладно, уговорил. - Он обреченно махнул рукой и добавил: - Одно утешение:
можно не беспокоиться, что боеприпасы кончатся.
"Полярная буря" с экипажем и учеными на борту обогнула Землю Грейама и
вошла в море Уэдделла, когда поступила радиограмма от Сэндекера с приказом
капитану Гилспи временно свернуть экспедицию. Ему предписывалось немедленно
изменить курс и следовать полным ходом к берегу Принца Улафа, где встать на рейд
в виду японской станции "Сева" и ждать дальнейших распоряжений. Гилспи поговорил
со стармехом и его командой, и ребята совершили маленькое чудо, выжав из машины
ледокола скорость в двадцать узлов, что на одиннадцать процентов превышало
максимально возможную, указанную в спецификациях двадцать два года назад при
спуске судна на воду.
Благодаря усилиям трудяг из машинного отделения "Полярная буря" достигла
нужной точки, опередив график на восемь часов, к вящему удовлетворению капитана.
Глубина не позволяла бросить якорь, поэтому Гилспи приказал лечь в дрейф у
наружного края ледяного поля, после чего известил Сэндекера о прибытии и
запросил инструкции.
Ответ был краток: "Готовьтесь принять на борт пассажира".
Нежданная передышка дала людям возможность вплотную заняться
незавершенными делами. Ученые анализировали и заносили в компьютеры новые
данные; экипаж производил мелкий ремонт и покраску судового оборудования,
Таинственный пассажир не заставил себя долго ждать.
Утром на пятый день после выхода из моря Уэдделла Гилспи, стоя на мостике,
рассматривал в бинокль прибрежное ледяное поле. Внезапно из утреннего тумана
вынырнул вертолет, уверенно направляющийся прямо к "Полярной буре". Капитан тут
же отдал распоряжение второму помощнику встретить машину на кормовой посадочной
площадке.
Вертолет на несколько секунд завис над палубой и начал медленно снижаться.
Из открытой грузовой дверцы выпрыгнул высокий мужчина с чемоданчиком в руке и
дорожной сумкой через плечо. Он что-то сказал помощнику, потом обернулся и
помахал пилоту. Лопасти ускорили вращение, винтокрылая машина взмыла вверх и
легла на обратный курс. Дирк Питт легко взбежал на мостик и протянул руку
капитану:
- Привет, Дэн! Рад тебя видеть.
- Дирк! Откуда ты взялся?
- Меня доставили на самолете ВВС из Пунта-Аренас в Магеллановом проливе до
здешней японской станции, где есть взлетная полоса. Ну а японцы не отказали в
любезности подбросить меня сюда на своем вертолете.
- А за каким дьяволом тебя вообще занесло в Антарктику?
- Да надо провернуть одну деликатную работенку неподалеку отсюда.
- Так я и знал, что адмирал спрятал туза в рукаве. Такой секретности
напустил - даже не сказал мне, что это ты прилетаешь.
- К сожалению, у него есть на то причины. - Питт положил чемоданчик на
штурманский стол, открыл его и передал Гилспи листок бумаги с координатами. -
Вот твой пункт назначения.
Капитан прочитал две строчки цифр и перевел взгляд на карту.
- Залив Стефенсона, значит, - произнес он задумчиво. - Действительно
неподалеку, на берегу Кемпа, немного не доходя до островов Хобса. Ничего
интересного. Едва ли не самый унылый и пустынный земельный участок на всем
побережье. И что же мы рассчитываем там отыскать?
- Старый парусник.
- Подо льдом?!
- Нет, - усмехнулся Питт. - Во льду.
Залив Стефенсона оказался ещё более унылым и пустынным, чем предсказывал
Гилспи. Впечатление усугублялось затянутым угольно-черными тучами небом и
тяжелой зыбью морских волн, лениво вздымающих на своих гребнях толстенные пласты
отколовшихся от берегового припая льдин. Студеный ветер угрем пробирался под
одежду, словно иглами вонзаясь в самые уязвимые места, и Питт уже начал
подумывать, а хватит ли у него физических сил преодолеть несколько миль,
отделяющих кромку ледяного поля от берега. Но стоило представить, как он взойдет
на палубу судна, на которую с 1858 года не ступала нога человека, в кровь
поступала такая порция адреналина, что все сомнения разом рассеивались.
Но реально ли рассчитывать, что спустя почти полтора столетия "индиамэн"
все ещё остается там, где его нашла Роксана Мендер? А если его давно раздавило
льдами или унесло в море и навеки похоронило на дне?
Гилспи стоял на крыле мостика, напряженно разглядывая в бинокль
расходящийся буквой "V" кильватерный след ледокола.
- Китов высматриваешь? - небрежно поинтересовался Питт.
- Нет, субмарины, - в тон ему ответил капитан. Питт принял слова Гилспи за
шутку и продолжил разговор в том же духе:
- В этих водах волки редко ходят стаями.
- Мне и одного более чем достаточно, - бросил капитан, не отрываясь от
бинокля. - А зовут его, точнее её, - "U-2015". Вот уже десять дней сидит у нас
на хвосте после того, как мы её чуть не протаранили.
Питт потряс головой, все ещё сомневаясь, не ослышался ли он:
- Ты это серьезно?
- Более чем. - Гилспи опустил бинокль и рассказал Питту о первой встрече с
загадочной подводной лодкой. - Я узнал её по старой фотографии в одной из книг
своей библиотеки. Сомнений у меня нет - это действительно "U-2015". И не
спрашивай, как она уцелела за все эти годы и почему следует по пятам за моим
судном. Ответов я все равно не знаю, знаю только, что она где-то рядом.
Питт работал бок о бок с капитаном Гилспи по крайней мере в четырех
проектах и искренне считал его исключительно надежным человеком и компетентным
специалистом. Собственно говоря, других капитанов судов научноисследовательского
флота НУМА просто не держали, но Дэн Гилспи даже среди них
выделялся своим хладнокровием, здравомыслием и высочайшим профессионализмом.
Трезвый, решительный, без единого пятнышка в послужном списке; одно его
присутствие на палубе служило залогом того, что ни с судном, ни с командой
ничего серьезного не случится. А уж склонностью сочинять байки Дэн точно никогда
не грешил.
- Кто бы поверил, что после стольких лет... - начал Питт и тут же осекся,
сам не зная толком, что именно пытается высказать.
- Не обязательно быть телепатом, чтобы прочесть твои мысли, - грустно
усмехнулся Гилспи. - Ты сейчас наверняка прикидываешь: а не созрел ли старина
Дэн для смирительной рубашки? Могу успокоить: не созрел. А заодно представить
кое-какие доказательства в подтверждение своих слов. Мисс Эви Тан, журналистка,
которая пишет цикл репортажей о нашей экспедиции, успела сфотографировать
субмарину, когда мы чуть не столкнулись с ней.
- А сейчас ты можешь назвать какие-либо признаки её присутствия? - быстро
спросил Питт. - Перископ или шнорхель?
- Последнее время они осторожничают и на поверхности не показываются, -
мрачно покачал головой Гилспи.
- Откуда же ты тогда знаешь, что она здесь?
- Один из наших ученых изучает речь китов и дельфинов. Мы раскинули сеть
глубоководных микрофонов на четверть мили за кормой, а потом выключили двигатели
и легли в дрейф. "U-2015" все же не современная атомная подлодка, которую
никакой акустик не засечет, так что шум её дизелей слышен так же отчетливо, как
волчий вой.
- Остроумное решение, - одобрил Питт, - только я бы на твоем месте
запустил метеозонд с подвешенным магнитометром.
- Тоже неплохая идея, - рассмеялся Гилспи. - Мы придумали ещё несколько
вариантов пеленгации, однако все они сопряжены с техническими сложностями и
довольно трудоемки. Но теперь, когда ты с нами, я очень надеюсь, что многое
вскоре разъяснится.
В голове у Питта внезапно вспыхнул и запульсировал тревожный сигнал такой
интенсивности, что поневоле вспомнился Стивен Кинг. Поначалу мысль о связи между
убийцами Четвертой империи и старой субмариной времен Второй мировой показалась
ему чистой воды абсурдом. С другой стороны, во всей безумной круговерти
совершенно невероятных событий, в центре которой он очутился, тоже вроде бы не
усматривалось ни крупицы здравого смысла.
- Вот что, Дэн, - отрывисто заговорил Питт. - Немедленно извести адмирала
и добавь, что нам может срочно понадобиться поддержка.
- Может, подергаем за усы эту подводную тварь? - предложил Гилспи. -
Сдвоим след и поиграем в кошки-мышки? Питт с сожалением покачал головой:
- Боюсь, друг мой, что гоняться за призраками прошлого пока не время. Наша
первоочередная задача - найти "Мадрас".
- Ты имеешь в виду тот парусник?
Питт кивнул:
- Торгово-транспортное судно Ост-Индской компании, пропавшее в 1779 году.
- И ты всерьез надеешься, что он до сих пор торчит во льдах где-то на этом
побережье? - с сомнением в голосе протянул Гилспи.
- Надеюсь, - коротко ответил Питт.
- Что же такого ценного для НУМА может найтись на борту "индиамэна"
восемнадцатого столетия?
- Ответы на древние загадки.
Капитан "Полярной бури" не стал выяснять подробности, хотя его и разбирало
вполне законное любопытство. Но если старина Дирк не посчитал нужным открыть
большего, значит, у него есть на то веские основания. Питту Гилспи доверял
безоговорочно, поэтому решил заниматься только своими капитанскими делами и
безропотно выполнять приказы начальства - до тех пор, разумеется, пока это не
угрожает безопасности вверенного ему судна и экипажа.
- Как близко к берегу я должен подогнать ледокол? Питт достал из кармана
листок бумаги:
- Идеальный вариант, если ты выведешь "Полярную бурю" вот в эту точку.
Гилспи прочел цифры координат и надолго задумался.
- Давненько не ходил я по счислению, но для тебя постараюсь сделать все,
что смогу.
- Давай постарайся, а то совсем разбаловались. Привыкли ко всяким
инерциальным системам, вроде Лорана и спутниковой навигации. Скоро, того гляди,
такой приборчик изобретут, который будет указывать, где находится ближайший
рулон туалетной бумаги и сколько до него дюймов.
- Могу я спросить, откуда ты взял эти координаты?
- Из судового журнала "Паловерде", китобоя из Сан-Франциско, команда
которого обнаружила вмерзший в лед "Мадрас". Правда, случилось это давным-давно,
и я не могу поручиться за их точность.
- Я бы поручился, - со вздохом признался Гилспи. - Более того, готов
поспорить, что шкипер китобоя запросто вывел бы свое судно на десятицентовую
монетку. Ну а мне придется поднатужиться, чтобы хоть в четвертак угодить.
"Полярная буря" развернулась форштевнем в сторону береговой линии и начала
проламываться сквозь лед, как громила-нападающий через линию защитников. Первая
миля далась без особых трудов - толщина ледяного поля не превышала одного фута,
но по мере приближения к берегу быстро нарастала, достигая местами трех-четырех
футов. Приходилось останавливаться, сдавать назад и опять с ходу врезаться
стальным тараном в неподатливую твердь. После каждого такого удара льды неохотно
расходились, образуя узкую трещину футов пятидесяти длиной. Потом снова
смыкались, мешая продвижению судна. Процедура повторялась раз за разом, но
каждый пройденный ярд требовал огромных усилий.
Гилспи за ледорубкой не наблюдал, будучи занят более важным делом: он
сидел во вращающемся кресле, не отрываясь от экрана эхолота, непрерывно
посылающего сигналы ко дну моря. Отраженные от грунта волны возвращались, и на
мониторе автоматически высвечивалось расстояние в футах от киля до дна. Эти воды
никто ещё не исследовал, и глубины на навигационных картах отсутствовали.
Питт стоял чуть поодаль, глядя в позаимствованный у капитана бинокль,
снабженный светофильтрами, чтобы солнечные лучи, отражаясь от ледяной
поверхности, не слепили глаза. Торосы у самого берега громоздились на двести
футов в высоту, постепенно переходя в обширное плато. Он уделял особое внимание
основанию ледовой стены, пытаясь обнаружить какие-нибудь следы "Мадраса". Но
никаких утешительных признаков вроде торчащей изо льда кормы или хотя бы
кончиков мачт над торосами не просматривалось.
- Мистер Питт?
Обернувшись на голос, Дирк очутился лицом к лицу с невысоким, но плотным и
кряжистым мужчиной лет сорока. Мощное телосложение резко контрастировало с
розовой и невинной, как у херувима, физиономией, искрящимися добродушным
лукавством зелеными глазами и широким ртом, растянувшимся в приветливой улыбке.
Протянутая" рука незнакомца оказалась маленькой, изящной и нежной, как у девушки
или ребенка, поэтому железная крепость рукопожатия стала неожиданностью для
Питта.
- К вашим услугам, - коротко наклонил он голову и поинтересовался в свою
очередь: - С кем имею честь?
- Эд Нортроп, гляциолог и начальник научной части экспедиции. Много слышал
о вас, но не имел удовольствия лицезреть, так сказать, живьем.
- Рад познакомиться, доктор Нортроп. Я тоже кое-что о вас слышал. От
адмирала Сэндекера.
- Сильно сомневаюсь, что адмирал сыпал комплиментами в мой адрес, - криво
усмехнулся ученый.
- По правде говоря, он так и не простил вам того случая в Беринговом море,
когда вы набили его унты колотым льдом.
- Ну до чего же злопамятный тип! - восхитился Нортроп. - Каюсь, было такое
дело. Пятнадцать лет прошло, а у Джима до сих пор на меня зуб!
- Давно вы занимаетесь полярными исследованиями?
- Да уж лет восемнадцать мотаюсь между Арктикой и Антарктикой, изучая
морские льды. Кстати, я ведь не просто так к вам подошел. Предлагаю свою
кандидатуру на роль напарника в вашей вылазке на материк.
- Не сочтите меня неблагодарным, доктор, но я предпочел бы отправиться
один.
Нортроп рассеянно кивнул и сложил обе ручки на изрядно выпирающем
животике:
- Понимаю вашу позицию, но рискну предположить, что вам отнюдь не помешает
иметь под рукой специалиста, умеющего "читать лед". К тому же я гораздо
выносливее, чем кажусь с виду.
- У вас сильная аргументация, доктор, - одобрительно кивнул Питт. -
Хорошо, я подумаю.
- Глубина понижается, - объявил Гилспи и рявкнул в микрофон: - Стоп
машина! Все, приехали, - добавил он, переведя взгляд на Питта. - Те самые широта
и долгота, что ты заказывал.
- Спасибо, Дэн, отличная работа. Это координаты места, где "Паловерде"
угодил в ледовый плен антарктической зимой 1858 года.
Нортроп выглянул в иллюминатор мостика. За бортом ледокола во все стороны
до горизонта простиралась бескрайняя ледяная пустыня.
- До берега осталось всего две мили. Небольшая разминка на свежем воздухе
пойдет нам только на пользу. Заодно и аппетит нагуляем.
- А парочки снегоходов на борту случайно не завалялось?
- К сожалению, нашей научной программой не предусмотрено удаляться от
судна далее чем на сотню ярдов. Вот начальство и решило не перегружать смету
подобными излишествами.
- И какая же температура, по вашему мнению, соответствует понятию "свежий
воздух"?
- Градусов двадцать - двадцать пять ниже нуля по Цельсию. Относительно
теплая погода для здешних мест.
- Щедрая у вас душа, доктор, - усмехнулся Питт. - Но и ждать я тоже не
могу.
- Считайте, что вам ещё повезло. Сейчас осень. Весной тут значительно
холоднее.
- Я вообще-то предпочитаю тропики. Теплые пассаты, ласковое солнышко и
красивые девушки-азиатки в саронгах, грациозно танцующие под звуки тамтамов на
закате дня.
Взгляд его внезапно упал на красивую девушку азиатской наружности,
направляющуюся к нему грациозной походкой.
- Да вы прямо настоящий поэт, - заметила она, блеснув ослепительной
белозубой улыбкой.
- Таким уж я уродился, - скромно потупившись, признался Питт.
- Мне сказали, что вы тот самый Дирк Питт. Я не ошибаюсь?
- Надеюсь, что нет, - усмехнулся тот, демонстрируя столь же безупречную
работу дантиста. - А вы, очевидно, Эви Тан. Дэн упоминал, что вы делаете серию
репортажей об экспедиции.
- Я прочла целую кучу материалов о ваших... исследованиях, мистер Питт. Могу
я рассчитывать на интервью? Когда вы вернетесь из вашей вылазки на берег,
разумеется?
Питт автоматически бросил укоризненный взгляд на Гилспи, но капитан только
покачал головой и развел руками:
- Клянусь, никому ни слова не говорил!
- С удовольствием побеседую с вами, мисс Тан, как только освобожусь, -
сказал Питт, - но предупреждаю заранее: суть нашего проекта не для печати.
- Неужели НУМА работает на военных? - невинным голосом спросила она.
Реакция Питта на столь неуклюжую попытку зондажа была мгновенной:
- Никакого отношения к Министерству обороны, равно как к золотому грузу
испанских галеонов или поискам снежного человека, мое задание не имеет. На самом
деле оно настолько обыденное, что едва ли заинтересует уважающего себя
журналиста. - Он обернулся к капитану: - Похоже, Дэн, мы все же сбросили с
хвоста ту субмарину у кромки припая.
- Либо сбросили, - пожал тот плечами, - либо она следует за нами подо
льдом.
- Все готово, сэр, - почтительно обратился к Питту первый помощник Буши.
- Уже иду.
Матросы спустили трап и перенесли на лед трое саней. На одних стоял
покрытый брезентом ящик с инструментами для резки льда. Двое других пустовали,
не считая вороха веревок и канатов для крепления возможных находок. Питт
спрыгнул в пушистый снег, погрузившись на целый фут, и бросил вопросительный
взгляд на Гилспи, подталкивающего к сходням здоровенного парня, габаритами и
телосложением напоминающего кодьякского медведя.
- Дирк, старина, по зрелом размышлении я решил отправить с вами моего
третьего помощника. Его зовут Аира Кокс.
- Здорово, ребята, - прогудел Кокс в пышную бороду, доходящую ему до
груди. Утробный бас третьего помощника рокочуще доносился откуда-то пониже
ватерлинии его исполинского корпуса. Протягивать руку он не стал, вероятно
наученный горьким опытом. Огромные лапищи великана, могущие поспорить размерами
с моржовыми ластами, были упакованы в меховые рукавицы впору разве что самому
Атланту.
- Еще один доброволец? - скептически хмыкнул Питт.
- Нет, командированный, - парировал Гилспи. - Не могу же я отпустить
одного из ценнейших сотрудников адмирала в рискованную прогулку по
неисследованному ледяному полю без страховки. Ты на моем месте тоже, наверное,
не решился бы взять на себя такую ответственность. А так я спокоен: даже если
нарветесь на белого медведя, Кокс его заломает. - Белые медведи в Антарктике не
водятся.
Гилспи смерил Питта взглядом и хитро прищурился:
- А вдруг?
Дирк прекратил прения, сознавая в глубине души, что каждый из спутников
может спасти ему жизнь, если дело обернется к худшему.
Когда в Антарктику приходит осень, в морях вокруг континента бушуют
шторма, но, когда наступает зима и воцаряется холод, вода сгущается в
маслянистую шугу. Потом она сплавляется в так называемые блины, которые растут и
сливаются, образуя в конце концов ледяные поля, покрытые снегом. Поскольку в
этом году ледостав начался раньше обычного, Питт, Нортроп и Кокс без особых
приключений продвигались вперед. по неровной, но достаточно прочной поверхности.
Несколько раз пришлось обходить препятствия в виде торосов и пары айсбергов,
прибитых к берегу и вмерзших в ледяной припай. На взгляд Питта, местность вокруг
чем-то напоминала неубранную постель, небрежно задрапированную белым покрывалом.
Пушистый снег всего в фут глубиной почти не затруднял движение и позволял
сохранять приличный темп. Возглавлял трио Нортроп, наметанным глазом обозревая
пространство впереди в поисках скрытых трещин. Он шел налегке, чтобы не
отвлекаться на груз и все свое внимание сосредоточить на состоянии льда. Питт,
запряженный в сани, не отставал от Нортропа, бодро скользя по снегу на подбитых
мехом коротких охотничьих лыжах, прихваченных на отцовском ранчо в Брекенридже,
штат Колорадо. Кокс в снегоступах замыкал процессию, без усилий, как детские
салазки, волоча за собой связку из двух саней.
Погода, порадовавшая в начале дня слепящим солнцем и безоблачным небом,
стала потихоньку хмуриться. На горизонте заклубились какие-то подозрительные
тучи, голубые небеса посерели, солнце превратилось в тусклый бледно-оранжевый
шар. Пошел небольшой снег, видимость заметно понизилась. Питт старался не
обращать внимания на ухудшение погоды и не думать о стылой зеленой воде под
ногами, от которой его отделяла лишь тонкая корка льда. Все свое внимание он
сосредоточил на отвесной ледяной стене, буквально на глазах вырастающей над
загнутыми носками лыж. Далеко впереди чернели свободные от снега и льдов
зазубрины гор Хансена, но нигде, куда ни кинь взор, не было видно ничего
похожего на темный силуэт вмерзшего в лед парусника. В этом пустынном уголке
белого безмолвия, ещё не отравленного присутствием человека, Питт с особой
остротой ощущал себя вандалом-захватчиком, незванно вторгшимся в сотворенное
самой природой заповедное царство.
Спустя час с небольшим они пересекли заснеженную равнину и добрались до
основания ледового плато. Гилспи следил в бинокль за каждым их шагом, благо
бирюзовые комбинезоны НУМА отчетливо выделялись на сверкающей белизне снежного
покрова. В который уж раз капитан запросил метеосводку Пока все шло нормально:
умеренный снегопад при практически полном безветрии, но Гилспи понимал, что
погода может перемениться в любую секунду. Неизвестным фактором, как всегда,
оставался ветер. Налетевший без малейшего предупреждения шквал мог в считанные
мгновения обратить мирный снежный ландшафт в скрытое непроницаемой вьюжной мглой
преддверие ледяного ада. Капитан тяжело вздохнул, снял трубку судового
спутникового телефона, набрал номер, и его немедленно соединили с Сэндекером.
- Они на берегу, сэр. Начинают поиск объекта.
- Спасибо, Дэн, - ответил адмирал. - Как только вернутся, сразу доложишь
мне.
- Не вешайте трубку, сэр. Есть кое-что еще, о чем вам следует знать.
Боюсь, у нас тут сложилась довольно деликатная и совершенно непонятная ситуация...
В нескольких сжатых фразах Гилспи изложил Сэндекеру историю с подводной
лодкой. Когда он закончил, возникла ожидаемая пауза - адмиралу требовалось
время, чтобы переварить услышанное. Только секунд через тридцать капитан снова
услышал сухой, повелительный голос директора НУМА:
- Соблюдать осторожность. Самим ничего не предпринимать. Я лично займусь
вашей проблемой.
Гилспи положил трубку, подошел к широкому иллюминатору мостика и опять
впился глазами в окуляры бинокля.
- И все ради каких-то древних обломков, - раздраженно пробормотал он себе
под нос. - Что ж, будем надеяться, они того стоят.
А Питт на берегу боролся с разочарованием. Он отлично понимал: найти что
бы то ни было по прошествии столь долгого времени ничуть не проще, чем иголку в
стоге сена. Невозможно рассчитать или угадать, сколько ещё льда намерзло вокруг
судна за сто пятьдесят лет. Могло и целиком похоронить, да так глубоко, что и с
бульдозером не докопаешься. Приняв "Полярную бурю" за базисную точку, Питт
разметил двухмильную зону у подножия плато на квадраты. Затем они разошлись в
разные стороны, оставив в качестве ориентира сани с поклажей. У каждого имелся
ручной прибор спутникового позиционирования размером с сигаретную пачку, с
помощью которого они в любой момент могли определить свое точное
местонахождение. Питт пошел налево, размашисто и быстро скользя на лыжах по
плотному фирну, слежавшемуся у основания стены торосов, а Кокс и Нортроп
двинулись направо. Все трое заранее договорились вернуться в точку старта, если
на расстоянии мили от неё не обнаружится ничего интересного.
Питт, заметно опередив спутников, возвратился к саням первым. Пристально
разглядывая каждый квадратный фут поверхности по пути туда и обратно, он, к
собственной досаде, не нашел ни малейших признаков "Мадраса". Минут через
тридцать притопал на снегоступах запыхавшийся гляциолог и тяжело опустился прямо
в снег, прислонившись спиной к гладкой поверхности ледяного выступа. Блаженно
вытянув ноги, он некоторое время молчал и просто отдыхал. Немного переведя дух,
ученый виновато взглянул на Питта сквозь затемненные стекла очков и развел
руками.
- Мне очень жаль, Дирк, но в этой груде льда не нашлось ничего похожего на
старое трехмачтовое судно.
- Я тоже пустой, - признался Питт.
- Не берусь утверждать наверняка, пока не исследую пробы в лаборатории, но
возможен и такой вариант, что часть ледяного поля в какой-то момент отломилась,
и судно унесло в море.
Из кармана бирюзовой куртки на гагачьем пуху послышался приглушенный голос
Гилспи. Питт выхватил портативную рацию:
- Слушаю, Дэн.
- Похоже, надвигается серьезная буря, - озабоченным тоном сообщил капитан.
- Вам лучше вернуться на борт, и как можно быстрее.
- Не возражаю. Сейчас выходим. До скорого.
Питт сунул рацию в карман и автоматически перевел взгляд направо, но на
всей протяженности ледяного поля вплоть до самого горизонта не было видно ни
одной живой души.
- Ты где Кокса потерял? - повернулся он к гляциологу. Удивление и
растерянность на лице Нортропа сменились тревогой. Он рывком вскочил на ноги.
- Ничего не понимаю! Мы шли вместе, потом Кокс нашел какую-то трещину в
стене и полез в нее. Я не стал задерживаться, думал, он только взглянет и меня
догонит.
- Пойду-ка я тоже взгляну. Далеко до этой трещины?
Питт тронулся направо, ориентируясь по следам на снегу; две цепочки вели в
одну сторону и только одна - в другую. Ветер быстро крепчал, взметая ввысь
мельчайшие ледяные крупицы, зависающие в воздухе полупрозрачной вуалью. Вскоре
солнце полностью скрылось за белесой пеленой, и температура резко упала. Можно
было только поражаться отчаянной храбрости Роксаны Мендер, каким-то чудом
сумевшей уцелеть в смертоносных объятиях снежной бури. Над головой Питта
нависали ледяные глыбы, грозя в любую секунду сорваться и обрушиться на него
всей своей тяжестью. Перекрывая нарастающий шум ветра, до ушей его донесся чейто
приглушенный крик. Питт остановился и прислушался, напряженно всматриваясь в
туманный барьер и словно пытаясь просверлить его взглядом.
- Мистер Питт, скорее сюда!
Сначала он ничего не увидел и, только прищурив глаза, сумел разглядеть на
фоне холодной белизны торосов расплывчатое бирюзовое пятно. На миг вынырнули из
снежно-ледяной взвеси контуры узкой трещины, уродливым черным шрамом расколовшей
стену от самого основания, и призывно машущая рука. Питт с силой оттолкнулся
палками и устремился на зов Кокса, ощущая себя Рональдом Колменом из
"Потерянного горизонта", пробивающимся сквозь гималайскую вьюгу к ведущему в
сказочную страну Шангри-Ла туннелю. И так же, как знаменитый киногерой, попал
вдруг из самой гущи колючей белой круговерти в тихое, сухое местечко, полностью
защищенное от ветра.
Повиснув на палках, Питт оглядел ледяную пещеру шириной около восьми
футов, стены которой уходили вверх под острым углом, сходясь в одну линию на
высоте двадцати футов. Пепельно-серая полутьма у входа дальше становилась почти
непроглядной, скрадывая противоположный конец разлома. Эту мрачную атмосферу в
черно-белых тонах несколько оживляли лишь цвета НУМА на комбинезоне Кокса.
- Ты чего тут застрял?! - напустился на отставшего спутника Питт. - Не
видишь, что снаружи творится? Капитан передал штормовое предупреждение и
приказал немедленно возвращаться на судно.
Кокс сдвинул на лоб солнцезащитные очки и как-то очень странно посмотрел
на Питта:
- Вы собираетесь уходить? Отсюда? - с нескрываемым изумлением спросил
третий помощник.
- Здесь, конечно, очень мило и уютно, но мы не можем себе позволить
понапрасну терять время.
- А я - то думал, что мы ищем старый парусник.
- Я тоже так думал, - сухо отозвался Питт. Кокс поднял руку в перчатке и
ткнул вверх указательным пальцем:
- Уж не этот ли?
Питт вскинул голову. Футом ниже остроконечного свода пещеры изо льда
выступал резной фрагмент деревянной кормы с сильно облупившейся позолотой.
Питт на лыжах сгонял за Нортропом, и вдвоем они приволокли в пещеру все
трое саней. Затем сообщил Гилспи о находке и заверил его, что в таком отличном
укрытии им не страшна никакая буря. Кокс немедленно распаковал ящик с
инструментами для резки льда, вооружился пудовым молотом и зубилом и азартно
атаковал ледяной панцирь, вырубая ступени к корпусу погребенного судна. Когда
Роксана Мендер и её муж поднимались на борт "Мадраса", верхняя палуба оставалась
ещё свободной ото льда, но за истекшие полтора столетия ледяной покров укрыл
судно целиком, от киля до клотиков мачт.
- Поражает, что оно вообще сохранилось, - заметил Нор-троп. - Давление
льда на корпус за столько лет давно должно было размолоть все в труху.
- Из чего следует, - парировал Питт, - что гляциологам тоже свойственно
ошибаться.
- Нет, я серьезно. Подобный феномен достоин дополнительного изучения.
Размеры и высота плато свидетельствуют о том, что прибрежные торосы столетиями
только нарастали, не подвергаясь разломам. Крайне необычный случай. И наверняка
существует некий природный фактор, благодаря которому они не сползают в сторону
моря в сезон таяния, а остаются на месте.
Питт повернулся к Коксу, успевшему вырубить ряд ступеней к торчащему изо
льда кормовому выступу.
- Как дела, Аира?
- Обшивка насквозь промерзла и сделалась такой же хрупкой, как стеклянный
глаз моей бабушки. Еще час, и я прорублю дыру, в которую можно будет пролезть.
- Только простукайте предварительно доски, - посоветовал Питт. - Нарветесь
на шпангоут, неделю провозитесь.
- Я знаком с конструкцией парусных судов, сэр, - холодно ответил Кокс,
всем своим видом демонстрируя незаслуженную обиду.
- Прошу прощения, - кротко извинился Питт. - Если проделаете отверстие за
сорок минут, от имени капитана Гилспи гарантирую почетную нашивку с присвоением
звания лучшего ледоруба и дровосека "Полярной бури".
Третий помощник Аира Кокс всегда трудно сходился с людьми, и количество
его друзей в составе экипажа ледокола исчислялось единицами. Первоначально Питт
произвел на него впечатление самодовольного чинуши из штаб-квартиры НУМА, но
последние несколько часов, проведенные с ним бок о бок, изменили мнение Кокса к
лучшему. Он понял, что руководитель отдела спецпроектов не только серьезный
профессионал, но ещё и свой парень с неплохим чувством юмора. Питт определенно
начинал ему нравиться. Кокс с удвоенным усердием вгрызся в лед, высекая тучу
осколков каждым взмахом молота.
Ровно через тридцать четыре минуты он спустился по ступенькам и
торжественно объявил:
- Путь свободен, джентльмены. Питт поклонился:
- Благодарю вас, Аира. Уверен, что генерал Ли тоже бы вами гордился.
Кокс с ухмылкой отвесил ответный поклон:
- Я всегда говорил: не выбрасывайте конфедератские денежки. Кто знает,
вдруг южане снова поднимутся?
- Запросто, - усмехнулся Питт. - Особенно если все они похожи на вас.
Он первым вскарабкался по вырубленным Коксом ступеням и нырнул в проход
ногами вперед. Сапоги коснулись палубы в четырех футах под отверстием.
Оглядевшись, Питт сообразил, что угодил на кормовой камбуз.
- Что там? - дрожащим от возбуждения голосом крикнул снизу Нортроп.
- Обледеневшая плита камбуза, - ответил Питт, выглянув в дыру. - Давайте
сюда, только фонари не забудьте.
Минуту спустя Кокс и Нортроп, прихватив галогенные фонари в алюминиевых
футлярах, присоединились к нему. Яркие лучи превратили полумрак помещения в
солнечный день. Если не считать слоя сажи на дымоходе над большой чугунной
плитой, камбуз выглядел так, будто никогда не использовался по назначению. Питт
открыл печную заслонку, но в топке не оказалось даже золы.
- И на полках пусто, - заметил Кокс. - Такое ощущение, что они слопали все
- от банок и жестянок до бумаги и столовых приборов.
- Ну, бумагу ещё куда ни шло, - пробормотал Нортроп, явно ощущая себя не в
своей тарелке.
- Давайте-ка держаться вместе, парни, - предложил Питт. - Если один из нас
не заметит что-то важное, другие не пропустят.
- Мы что ищем-то, мистер Питт? - напрямик спросил Кокс.
- Кладовую в кормовом трюме под капитанской каютой.
- Это должно быть где-то двумя палубами ниже, - почесал в затылке третий
помощник, мысленно прикидывая расположение судовых помещений.
- Думаю, на этом камбузе готовили пищу для офицеров и пассажиров. Значит,
капитанская каюта неподалеку. Надо найти трап на нижние палубы.
Дверь камбуза вывела их в просторный обеденный салон. Длинный стол в
центре зала, стулья и всю остальную мебель покрывал дюймовый слой льда и инея. В
свете галогенных ламп все вокруг засверкало и заискрилось, как хрустальная
люстра. В середине стола тоскливо застыл чайный сервиз, которым никто не
пользовался вот уже двести с лишним лет
- Ни одного трупа, - с видимым облегчением вздохнул Нортроп.
- Большинство умерло в своих каютах, - сказал Питт. - Скорее всего, от
комбинированного воздействия холода, голода и цинги.
- Куда дальше? - вмешался Кокс. Питт остановил луч фонаря на двери в
противоположном конце салона.
- Для начала выйдем отсюда и поищем проход на нижнюю палубу. Он должен
находиться где-то рядом.
- Вы так хорошо ориентируетесь на судне, построенном больше двух веков
назад?
- У меня было время ознакомиться с чертежами и внутренней планировкой
торговых судов Ост-Индской компании. Я впервые вижу "индиамэн" в натуре, но
расположение всех закоулков выучил наизусть.
Они спускались по обледеневшему трапу, скользя на каждой ступеньке и с
трудом удерживаясь на ногах. Добравшись до нижней палубы, Питт уверенно повел
спутников на корму, не обращая внимания на старинные бронзовые пушки,
выглядевшие почти такими же новенькими, как в тот день, когда их выкатывали из
ворот литейной. А вот и та самая кладовая, оставленная открытой Мендерами и
матросами с "Паловерде", вынужденными спасаться бегством из-за неожиданной
подвижки ледяного поля. Кровь в жилах Питта заструилась вдвое быстрее обычного,
пульс резко участился. Он первым вошел внутрь и осветил помещение фонарем.
От палубы до подволоки, как в 1858 году, штабелями громоздились короба и
ящики. Несколько контейнеров с сорванными крышками стояли у входа. Там же
валялась медная урна, упомянутая в дневнике миссис Мендер.
Питт нагнулся и начал осторожно доставать предмет за предметом из уже
вскрытых ящиков, аккуратно расставляя их да полу каптерки. Вскоре перед ним
выстроилась целая коллекция статуэток, изображающих не только обычных домашних и
диких животных вроде кошек, собак, быков или львов, но и каких-то неведомых
зверушек, напоминающих иллюстрации к волшебным сказкам. Некоторые были отлиты из
меди, но большинство - из бронзы. Попадались и человеческие фигурки, с
преобладанием женских; все в длинных платьях с плиссированными юбками, из-под
которых выглядывали странного вида башмачки с оригинальной отделкой. Тщательно
заплетенные в косички волосы доходили до талии; груди и прочие выпуклости
женского тела были нормальной полноты, без свойственных многим примитивным
скульптурам искусственных преувеличений.
Дно ящиков, подобно фишкам на столах казино, покрывали толстым слоем
медные диски около пяти дюймов в диаметре и в полдюйма толщиной. На ребре по
периметру окружности выгравированы шестьдесят символов, полностью тождественные
найденным в Теллуриде, а с обеих сторон - стилизованные изображения мужчины и
женщины. У мужчины на голове высокий остроконечный колпак, за плечами просторный
плащ, на груди металлическая кираса, а на бедрах короткая юбочка, похожая на
шотландский килт. Он запечатлен верхом на единороге, с занесенным над головой
широким мечом и явным намерением снести башку чудовищному ящеру с жуткой пастью,
полной острейших зубов.
Единственное отличие в облачении женской фигуры на аверсе диска состояло
лишь в большем количестве и разнообразии украшений в виде браслетов и бус,
изготовленных из материала, напоминающего перламутр. Она также восседала верхом
на скакуне с торчащим посреди лба длинным рогом, но в руке вместо меча держала
копье и собиралась пронзить им зверя, в котором Питт с удивлением узнал
саблезубого тигра, вымершего тысячи лет назад.
Мысли его на миг затуманились в попытке перенестись в другое место и в
другое время; пальцы стиснули диск в тщетном усилии войти в контакт с его
создателями. Увы, умение заглядывать в прошлое не входило в число
экстрасенсорных способностей Питта. Рациональный и приземленный организм легко
настраивался на здесь и сейчас, но невидимая стена, отделяющая прошлое от
настоящего, оставалась для него непроницаемой.
Вопрос Кокса, заданный с характерным южным акцентом, вывел его из
задумчивости:
- Что будем делать со всем этим хозяйством, сэр? Сами начнем грузить на
сани или подмогу с ледокола вызовем?
- Сами справимся, - принял решение Питт и повернулся к напарникам. - Я
забиваю крышки, а вы перетаскиваете ящики на камбуз и пока складываете там.
Потом обвяжем их веревками и спустим на лед через дыру в корме.
- Двадцать четыре места грузовой клади, - быстро подсчитал Нортроп, затем
подошел к штабелю и попытался приподнять один из коробов. При этом бледная
физиономия гляциолога претерпела ряд изменений цветовой гаммы - от легкого
румянца до кирпичного багрянца, - глаза же выпучились и полезли на лоб, как у
гигантской жабы.
Кокс, мгновенно оценив ситуацию, выхватил ящик из рук ученого и без
усилий, будто ребенка, водрузил себе на плечо.
- Тяжелую работу оставьте мне, - прогудел он покровительственным басом, -
а вы, док, лучше помогите мистеру Питту.
- Бесконечно благодарен вам, Аира! - с чувством произнес Нортроп,
избавленный от непосильной ноши весом в добрых полцентнера.
Благодаря Коксу, взявшему на себя основную физическую нагрузку, они сумели
уложиться в предельно сжатый срок. Великан-помощник с неутомимостью робота
сновал между кладовой и камбузом. Питт только успевал обвязывать доставляемые,
как по конвейеру, ящики и спускать вниз, где Нортроп устанавливал их на
подогнанные сани из расчета по восемь штук на каждые. Как только погрузка
завершилась, Питт приблизился к выходу из пещеры и вызвал по рации "Полярную
бурю".
- Привет, Дэн! - весело крикнул он в трубку, узнав Гилспи по голосу. - У
нас тут снаружи такая метель, что ни зги не видно. А у тебя?
- Наш метеоролог обещает, что через несколько часов буря стихнет.
- А ещё у нас все трое саней под завязку загружены ценнейшими вещами, -
сообщил Питт.
- Помощь нужна?
- Учитывая, что на каждого приходится примерно по восемьсот фунтов, любая
помощь будет горячо приветствоваться.
- Тогда ждите, пока погода не переменится, - сказал Гилспи. - Я лично
поведу спасательную партию.
- Не уверен, что твое присутствие здесь так уж необходимо, -
неодобрительно хмыкнул Питт. - Оставался бы ты лучше на борту.
- Дирк, старина, ты в своем уме?! Остаться на борту и упустить шанс
прошвырнуться по палубам настоящего парусника восемнадцатого столетия? Да я за
весь коньяк Франции от такого не откажусь!
- Ну, как знаешь. Тогда я представлю тебя капитану.
- Ты видел капитана? - с любопытством спросил Гилспи.
- Пока нет, но, если Роксана Мендер не преувеличила, он должен быть попрежнему
свеж как огурчик.
Капитан Ли Хант сидел за тем же столом и в том же кресле, в котором умер в
1779 году. Ничто не изменилось с тех пор, если не считать чуть заметной
прямоугольной выемки в слое льда и инея на том месте, где лежал судовой журнал.
Питт с грустью окинул взглядом колыбель и застывшую в кресле напротив миссис
Хант, чья двухвековая скорбь наконец-то скрылась под ледяной маской. А в
бесформенной груде смерзшихся белых кристалликов у двери каюты лишь с большим
трудом можно было опознать верного пса.
Питт и его спутники прошлись по каютам, то и дело выхватывая из мрака
лучами своих фонарей тела давно умерших пассажиров. Их покрывали нарядно
искрящиеся ледяными блестками саваны, под которыми едва угадывались контуры
человеческих фигур. Питт попытался представить себе последние минуты этих людей,
но трагедия их гибели была столь ужасной и всеобъемлющей, что сама мысль о ней
показалась ему невыносимой. Тягостное зрелище восковых фигур, навеки застывших
под оболочкой льда, таким гнетом давило на психику, что невозможно было
представить их живыми, дышащими, ведущими повседневную жизнь и ещё не
подозревающими о том, какая страшная судьба уготована им всем в одном из самых
далеких и труднодоступных уголков мира. Выражения некоторых лиц, гротескно
искаженных наросшей ледяной коркой, вообще не поддавались описанию. О чем думали
они, лишенные всякой надежды на спасение, в последние мгновения перед смертью?
- Какой кошмар! - потрясение прошептал Нортроп. - И в то же время какая
изумительная удача!
- Удача?! - удивленно взглянул на него Питт.
- Конечно. Находка такого огромного количества идеально сохранившихся
человеческих тел, в буквальном смысле замороженных во времени, - самое настоящее
чудо. Вы только подумайте, какой гигантский потенциал откроется для криогенных
исследований! А в будущем не исключено даже, что удастся вернуть их к жизни!
Слова Нортропа оглушили Питта похлеще удара обухом по голове. Неужели
науке и такое когда-нибудь станет доступно, и в один прекрасный день ледяные
статуи мертвых пассажиров и матросов "Мадраса" оживут и вновь заговорят?
- Тогда и вы подумайте, - заговорил он после паузы, потребовавшейся ему,
чтобы собраться с мыслями, - какой здоровенный кусок истории придется переписать
заново, если начнут делиться воспоминаниями воскрешенные через двести лет после
смерти.
Гляциолог примирительно вскинул руки:
- Давайте лучше не будем вдаваться в подробности. Мы с вами все равно до
этого не доживем.
- Давайте не будем, - согласился Питт. - И все же хотелось бы мне хоть на
минутку оказаться рядом и посмотреть на реакцию этих бедолаг, когда они увидят и
поймут, во что превратилась их родная планета, начиная с 1779 года.
Часа через четыре штормовые облака ушли за горизонт, а ещё через час
улегся и ветер. Кокс выбрался из пещеры и начал размахивать, как флагом, желтым
брезентовым чехлом. Около дюжины крошечных человечков, ползущих по льду
муравьиной цепочкой, заметив сигнал, изменили направление движения в сторону
пещеры и увеличили темп. В общей сложности Питт насчитал десять бирюзовых
комбинезонов. Когда группа спасателей приблизилась, он увидел, что во главе её
упругой походкой вышагивает сам капитан Гилспи, а в замыкающей процессию
маленькой фигурке безошибочно опознал журналистку Эви Тан.
Тридцать минут спустя Гилспи обнял Питта и с улыбкой сказал:
- А погода-то разгулялась. Как раз для экскурсий...
- Добро пожаловать в антарктический музей морских древностей, - подхватил
тот, пропуская капитана в расщелину и жестом собственника указывая на корпус
"Мадраса". - Только не поскользнись, когда будешь подниматься по лестнице,
вырубленной, кстати, твоим замечательным помощником. Между прочим, я обещал Аире
от твоего имени звание лучшего ледосека и корморуба Южного полушария.
Пока Питт и Гилспи в сопровождении Эви, отщелкавшей между делом как
минимум десяток кассет пленки, обходили "Мадрас", Кокс и Нортроп вместе с
прибывшими на подмогу членами экипажа "Полярной бури" впряглись в сани с
находками и потащили их на ледокол.
Питт был приятно удивлен, когда Эви, закончив съемку, расстегнула парку,
без стеснения задрала толстый свитер и приклеила скотчем отснятые пленки к
нижнему белью. Поймав его взгляд, она улыбнулась:
- Лучшая защита от мороза.
Джейк Буши, первый помощник, вызвал Гилспи по рации. Капитан выслушал
сообщение и со злостью запихнул переговорное устройство в карман. По выражению
его лица Питт без слов догадался, что настроение капитана резко испортилось.
- Нам нужно срочно возвращаться на борт.
- Еще один шторм надвигается? - испугалась Эви. Гилспи мотнул головой:
- Хуже. Проклятая подлодка только что всплыла меньше чем в полумиле от
"Полярной бури".
Уже на подходах к ледоколу они смогли хорошо рассмотреть отчетливо
вырисовывающийся на фоне глянцево-белой поверхности льда черный китообразный
силуэт субмарины. А приблизившись, разглядели группу офицеров, неподвижно
застывших у лееров рубки, и орудийный расчет, хлопочущий у расчехленной пушки.
От "Полярной бури" подлодку отделяло всего около четверти мили.
Гилспи чертыхнулся и вызвал по рации первого помощника:
- Буши!
- Слушаю, сэр.
- Немедленно задраить все люки и переборки, а экипажу и ученым надеть
спасательные жилеты.
- Так точно, сэр, - ответил Буши. - Включаю автоматику. Сейчас оповещу
экипаж и научную группу по громкой связи.
- Чуяло мое сердце, что не доведет нас до добра этот проклятый корабльпризрак,
- пробурчал себе под нос Гилспи. - Его невезучесть, похоже,
заразительна.
- Что ж, возблагодарим судьбу хотя бы за мелкие подачки, - философски
пожал плечами Питт. - По ледовому полю торпеду не пустишь.
- Верно, но у них ещё и палубная пушка имеется.
Тревожный рев сирены, извещающий об аварийном закрытии переборок,
оглушительной какофонией разорвал тишину, разнесясь на мили вокруг в морозном
воздухе. Питт и его спутники, напрягая последние силы, спешили к ледоколу.
Полозья тяжелых саней глубоко проседали в снег, оставляя за собой широкий след и
облегчая задачу подталкивающим их сзади людям. У спущенных сходней толпились
матросы и офицеры "Полярной бури", азартно размахивающие руками и призывающие
поторопиться.
Капитан снова соединился с помощником:
- Скажи мне, Буши, подлодка так и не пыталась выйти с нами на связь?
- Никак нет, сэр. Прикажете запросить её ещё разок? Гилспи на секунду
задумался:
- Нет, пока не стоит. Но не спускайте с неё глаз и сообщайте мне о любом
подозрительном маневре с её стороны.
- Ты пробовал с ней связаться, когда шел сюда? - спросил Питт.
- Да, пару раз пытался, но на мой запрос назвать себя ответа не
последовало, - ответил капитан, не сводя глаз со зловещей субмарины.
- А как отреагировал адмирал, когда ты ему доложил?
- Приказал не рыпаться и сказал, что сам этим займется.
- Это хорошо. Обещание адмирала надежно, как банковский сейф. - Питт
замолчал, о чем-то размышляя, потом снова заговорил: - Вот что, Дэн, вызови
Джейка и прикажи ему отбить радиограмму на подлодку. Пусть предупредит, что вы
установили сейсмоактивированные взрывные устройства точно в том месте, где
сейчас находится субмарина.
- И чего ты надеешься добиться с помощью такого беспардонного вранья?
- Выиграть время. Не берусь гадать, что задумал Сэндекер, но это ему точно
не помешает.
- На субмарине наверняка слушают наши радиопереговоры.
- Я на это и рассчитываю, - улыбнулся Питт.
- Если у них на вооружении те же методы, что у немецких подводников во
время Второй мировой, скорее всего, они в состоянии заглушить нашу спутниковую
связь.
- На это я тоже рассчитываю.
До ледокола осталось пройти ещё с полмили. Гилспи снова вызвал Буши по
рации.
- Джейк, слушай меня внимательно... - начал капитан и дал подробные
инструкции своему первому помощнику, не сомневаясь, что на подлодке слышат
каждое его слово.
Буши не выказал ни малейшего удивления и без колебаний подтвердил
готовность выполнить довольно странный приказ старшего по званию:
- Так точно, сэр. Я немедленно свяжусь с подводным судном и передам
предупреждение.
- Умница у тебя помощник, - одобрительно заметил Питт.
- Других не держим, - согласно кивнул Гилспи.
- Ладно, будем считать, что десять минут мы отыграли. Потом придется
придумать какую-нибудь другую наживку и надеяться, что командир субмарины на неё
клюнет.
- Давай-ка лучше шагу прибавим, - предложил капитан и рявкнул на
подчиненных: - А ну повеселее, парни! За мной, и в темпе!
Питт чуть отстал и вскоре поравнялся с Эви Тан. Девушка еле передвигала
ноги от усталости и тяжело дышала.
- Не желаете перевесить аппаратуру на мою шею? - осведомился Питт. - Она
все-таки покрепче вашей будет.
Мисс Тан "решительно покачала головой:
- Фоторепортеры, как улитки, все свое таскают сами. Да вы не беспокойтесь,
я в порядке. Ступайте вперед, я догоню.
- Не хотелось бы показаться невежливым, - вмешался Гилспи, - но мне
необходимо попасть на мостик как можно быстрее.
- Давай, Дэн, двигай, - напутствовал его Питт. - Увидимся на борту.
Капитан пустился бегом во всю прыть и вскоре значительно оторвался от
основной группы. Питт ещё в пещере пытался предложить Эви свои лыжи, но та
возмущенно отказалась, а сейчас, чуть поломавшись для виду, все же позволила
вдеть её ноги в крепления. Питт передал ей лыжные палки и тихо сказал:
- Вы идите, а я хочу взглянуть на эту субмарину поближе.
Расставшись с Эви и прячась за торосами, он пересек ледяное поле по
диагонали и через несколько минут очутился ярдах в пятидесяти за кормой
ледокола. С этой позиции таинственная подлодка была видна как на ладони. Около
палубного орудия возились комендоры, за комингсом рубки виднелись фигуры
офицеров. Против ожиданий, на них была не нацистская форма подводников, а
обычные цельнокроеные утепленные комбинезоны, хотя и черного цвета. Выйдя из
укрытия, Питт встал так, чтобы его видели с субмарины, и переключил рацию на
передачу:
- Обращаюсь к командиру подлодки "U-2015". Меня зовут Дирк Питт. Я
нахожусь за кормой "Полярной бури". - Выдержав паузу, чтобы его слова оценили
должным образом, он продолжил: - И я точно знаю, кто вы. Если вы меня поняли,
перехожу на прием.
Через несколько секунд треск атмосферных помех сменился довольно приятным
и вполне дружелюбным голосом:
- Слушаю вас, мистер Питт. С вами говорит командир подводной лодки "U2015".
Чем могу быть полезен?
- Я назвал вам свое имя, капитан. Могу я рассчитывать на ответную
любезность?
- Мое имя вам знать ни к чему.
- Что ж, другого ответа я и не ожидал, - спокойно ответил Питт, - это
вполне вписывается в общую картину. Ваши коллеги из Нового удела - или
правильнее будет сказать Четвертой империи? - прямо-таки помешаны на
секретности. Но вам не о чем беспокоиться: обещаю ни словом не обмолвиться о
вашей подпольной банде киллеров при условии, что вы незамедлительно загрузитесь
обратно в свою доисторическую консервную банку и уберетесь восвояси.
Это был выстрел наудачу, основанный на чистой воды догадках, но
затянувшееся молчание подсказало Питту, что слова его задели какую-то весьма
чувствительную струнку. Прошла целая минута, прежде чем рация снова ожила:
- Итак, вы и есть тот самый вездесущий Дирк Питт?
- Тот самый, - подтвердил Питт, мысленно радуясь нечаянной удаче,
позволившей ему проделать хотя бы частичную брешь в обороне противника. - Вот
только не подозревал, что моя слава разносится по свету с такой поразительной
быстротой.
- Вы тоже не теряли времени зря, добираясь из Колорадо в Антарктику.
- Я мог бы прибыть и раньше, но нужно было сначала отделаться от трупов
ваших приятелей.
- По-моему, вы намеренно испытываете мое терпение, мистер Питт.
Диалог стремительно превращался в бессмысленную пикировку, но Питт
продолжал подначивать командира подлодки, чтобы выиграть ещё немного времени.
- Нисколько. Всего лишь пытаюсь выяснить, какого черта вы околачиваетесь в
антарктических водах, навязчиво преследуя безоружное исследовательское судно,
когда вам положено крейсировать в Северной Атлантике и торпедировать беззащитные
грузовые транспорты?
- Мы прекратили военные действия в апреле 1945 года, - сухо ответил
подводник.
Питту очень не нравился спаренный пулемет на турели в передней части
рубки, многозначительно развернутый в его сторону. Он кожей чувствовал, что
истекают последние мгновения перед тем, как эти недобитые наци попытаются
потопить "Полярную бурю" и уничтожить всех, кто находится на борту ледокола.
- А когда вы запустили проект "Четвертый рейх"? - спросил он невинным
голосом. - Уже в мае или несколько позже?
- Я не вижу смысла продолжать наш разговор, мистер Питт, - бесстрастно и
ровно, как диктор, сообщающий о погоде на завтра в Шайенне, штат Вайоминг,
заявил капитан субмарины. - Всего вам доброго.
Питт не нуждался в дополнительных пояснениях, чтобы догадаться, что сейчас
произойдет. Он нырнул за торос в тот самый миг, когда пулеметный расчет открыл
огонь. Пули зажужжали в воздухе, со зловещим шипением вонзаясь в лед. Забившись
в углубление у основания тороса и не смея даже пошевелиться, он сейчас клял себя
за то, что надел форменный арктический комбинезон НУМА. Лазурь с бирюзой на
белом льду превращали его в идеальную мишень.
Из укрытия Питту была хорошо видна кормовая надстройка "Полярной бури". До
нее, казалось, рукой подать - так близко и в то же время так недостижимо далеко.
Пулеметчики пристрелялись, и очереди стали ложиться совсем рядом. Отчаянно
извиваясь, подобно выползающей из старой шкуры змее, он ухитрился стянуть с себя
комбинезон, оставшись в шерстяном свитере и шерстяных штанах. Слишком тяжелые и
неудобные для бега сапоги тоже скинул. Град пуль временно прекратился - должно
быть, стрелок выглядывал, задело ли Питта его огнем.
Припорошив голову снегом, чтобы замаскировать свои черные волосы, он
осторожно выглянул из-за края тороса. Один пулеметчик выжидающе замер у турели,
другой пристально рассматривал в бинокль убежище Питта. Потянулись томительные
секунды ожидания. Наконец командир расчета отвернулся и махнул рукой в сторону
ледокола. Второй номер послушно развернул спаренные стволы.
Питт глубоко вдохнул и бросился бежать, петляя из стороны в сторону почти
с той же непостижимой скоростью и непредсказуемостью, как много лет назад, когда
он играл нападающим за команду Академии ВВС. Жаль только страховать его
отчаянный прорыв было сегодня некому - Джиордино от бессменного партнера и
напарника отделяло несколько тысяч миль. Лед рвал в клочья носки и ранил ноги,
но Питт не обращал внимания на боль и многочисленные порезы.
Он сумел оторваться ярдов на тридцать, прежде чем на подлодке спохватились
и снова открыли огонь. Но стрелок не успел скорректировать прицел, и первая
очередь прошила снег за спиной беглеца, а потом было уже поздно - Питт нырнул за
ахтерштевень "Полярной бури" за секунду до того, как пули свинцовым градом
застучали по кормовой обшивке, бессильно расплющиваясь о броневую сталь и лишь
отколупывая от неё микроскопические ошметки сурика.
Оказавшись вне досягаемости пулемета субмарины, Питт сбавил скорость и
перевел дух. Сходни уже убрали, судно по приказу Гилспи начало разворот на 180
градусов в направлении открытого моря, но с борта все ещё свисал веревочный
трап. Питт в несколько прыжков поравнялся с ним, ухватился за нижнюю перекладину
и полез наверх, стараясь не смотреть, как громоздятся внизу под ногами
отбрасываемые форштевнем ледокола остроконечные обломки льдин. Как только голова
и плечи Питта показались над планширом, Кокс одной рукой подхватил его за
шкирку, могучим рывком перенес через фальшборт и аккуратно опустил на палубу.
- С возвращением, сэр, - широко ухмыляясь, приветствовал он спасенного.
- Спасибо, Аира, век не забуду, - благодарно выдохнул Питт.
- Капитан просил вас подняться на мостик. Питт кивнул и зашлепал по палубе
к трапу.
- Мистер Питт!
- Да? - обернулся тот.
Кокс кивком указал на кровавые следы на палубе.
- Может, вам стоит сначала показаться врачу?
- Как только все закончится, первым делом запишусь к нему на прием, -
пообещал Питт, оглядев критическим взором свои израненные ноги.
Гилспи, стоя на правом крыле мостика, рассматривал субмарину в бинокль.
Черный лоснящийся корпус по-прежнему торчал горбом среди льдов на месте
всплытия. Услыхав шаги за спиной, капитан резко обернулся.
- Да-а, парень, крепко тебя приложило! - присвистнул он.
- Сам виноват. Позволил себе парочку бестактных замечаний по ходу
переговоров.
- Я слышал ваш обмен любезностями.
- Командир лодки не пытался с тобой связаться?
Гилспи коротко мотнул головой:
- Ни звука. Рация молчит.
- Что, совсем не работает?
- Совсем. Как мы и подозревали, они заглушили нашу спутниковую связь.
Питт бросил неприязненный взгляд на подлодку:
- Хотел бы я знать, какие у них намерения?
- На месте бошей я бы дождался, пока "Полярная буря" развернется и
направится в открытое море. Тогда они получат возможность беспрепятственно
обстреливать наш правый борт.
- Если ты прав, - мрачно заметил Питт, - пальба начнется с минуты на
минуту.
Прогноз его, по всей видимости, совпал с планами командира субмарины,
потому что из дула носового орудия внезапно вырвался сгусток огня и дыма, и
почти сразу же за кормой ледокола раздался мощный взрыв.
- Недолет, - флегматично констатировал Буши, стоящий перед пультом
управления.
Эви Тан, испуганно прижавшись к ведущей на мостик двери, жалобно спросила:
- Это они в нас стреляют? Но почему?!
- Живо вниз! - в ярости взревел Гилспи и рявкнул в микрофон громкой связи:
- Всем членам экипажа, кроме вахтенных, а также всем научным сотрудникам
немедленно надеть спасательные пояса и разместиться в каютах по левому борту!
Упрямая журналистка все-таки отщелкала с полдюжины кадров, прежде чем
подчинилась приказу и спустилась в сравнительно безопасную часть судна. Тем
временем второй выпущенный снаряд угодил в вертолетную площадку и разнес её в
дымящиеся щепки. Третий, с воем прорезав морозный воздух, пробил трубу и
взорвался внутри. Гигантский стальной цилиндр с оглушительным хлопком раскрылся,
как разрубленный топором алюминиевый бидон. "Полярная буря" содрогнулась, чуть
замедлила ход, но тут же снова принялась таранить лед с прежней энергией.
- Вошли в проложенный канал, сэр, - доложил Кокс.
- Все равно пройдет куча времени, прежде чем мы уберемся из зоны обстрела,
- уныло покачал головой Питт. - И даже тогда не решим всех проблем: они могут в
любой момент погрузиться, последовать за нами и всадить торпеду в бок уже в
открытом море.
Снова ожил пулемет. Длинная очередь прошлась по полубаку, скользнула по
шкафуту и буквально вспорола кормовую надстройку. Стекла иллюминаторов мостика
разлетелись брызгами. Крупнокалиберные пули жужжали роем разъяренных ос, корежа
и разрывая все, что возвышалось хотя бы на три фута над фальшбортом. Питт,
Гилспи и Кокс автоматически повадились на падубу, а вот Буши на секунду
замешкался и пострадал - одна пуля вонзилась ему в плечо, другая раздробила
челюсть.
Опять лениво прогрохотала пушка, извергнув из жерла очередной смертоносный
гостинец. Снаряд разорвался за мостиком, в салоне кают-компании. От вызванного
взрывом сотрясения корпус "Полярной бури" завибрировал, а всех, кто находился на
мостике, расшвыряло в разные стороны, как тряпичных кукол. Гилспи и Кокс
врезались в штурманский стол, раненый Буши, уже потерявший сознание от болевого
шока, закатился под разбитую консоль пульта управления, а Питта ударной волной
вообще вынесло с мостика на левое крыло.
Очумело покрутив головой, он заставил себя подняться, не обращая внимания
на ушибы и порезы от осколков выбитых стекол. В ноздри лез едкий дым, в ушах
стоял звон, начисто перекрывавший доступ всем прочим звукам. Пошатываясь, он
вернулся в рубку и опустился на колени рядом с капитаном. Гилспи не повезло: он
сильно ударился грудью о край стола, сломав три или четыре ребра. Из ушей и носа
сочилась кровь, на правой штанине быстро расплывалось темное пятно. В ещё
открытых, но уже начинающих стекленеть глазах застыло отчаяние.
- Мой ледокол! - прохрипел он из последних сил. - Эти сволочи сейчас
разнесут мою "Полярную бурю" в щепки!
- Молчи и не двигайся! - приказал Питт. - У тебя могут быть внутренние
повреждения.
- Эй, что там у вас за чертовщина? - донесся из чудом уцелевшего динамика
интеркома голос старшего механика, едва различимый за лязгом и грохотом
агрегатов машинного отделения.
Питт схватил трубку судового телефона:
- Ледокол подвергся неспровоцированному нападению со стороны неизвестного
подводного судна. Капитан Гилспи ранен. Постарайтесь выжать из ходовой части все
возможное - необходимо срочно выйти из-под обстрела, пока нас не превратили в
груду металлолома.
- Но у нас серьезные повреждения, сэр. И есть раненые!
- У вас их будет гораздо больше, - рявкнул Питт, - если вы сию же минуту
не дадите полный вперед!
- Джейк, - простонал Гилспи. - Где Джейк?
Старпом, истекая кровью, лежал без сознания; над ним, ошалело крутя
головой, возвышался Кокс.
- Вышел из строя, - лаконично ответил Питт. - Кто у тебя второй помощник?
- Джо Бэском, но он сошел на берег в Монтевидео и вернулся в Штаты - у
него жена вот-вот должна родить. Позови Кокса.
Питт жестом подозвал третьего помощника:
- Иди сюда, Аира, капитан зовет.
- Разворот завершен полностью? - спросил Гилспи. Кокс кивнул:
- Так точно, сэр. Направляемся к выходу из ледяного поля, курс ноль-пятьноль.
Питт, словно загипнотизированный, не отрывал взгляда от субмарины в
томительном ожидании следующего выстрела из носового орудия. И тот не заставил
себя ждать. Снаряд превратил в щепки баркас - самую большую спасательную шлюпку,
рассчитанную на шестьдесят человек. Взрывная волна встряхнула судно, заставив
его судорожно накрениться на левый борт. Помимо баркаса сильно пострадала
переборка между шлюпочной палубой и камбузом, которую буквально разнесло
вдребезги. Вихрь дыма и огня взметнулся ввысь вместе с обломками, хищные языки
пламени принялись с жадностью лизать планшир и шлюпбалки. Пожар быстро
распространялся: вскоре загорелась уже вся шлюпочная палуба правого борта.
Никто на мостике не успел ещё толком среагировать, как из жерла пушки
вылетел очередной снаряд, с истеричным визгом устремившийся к изувеченному
ледоколу. На сей раз попадание пришлось в носовую часть. Взрывом чуть не
оторвало бушприт; разорванные звенья якорной цепи тяжеловесно закружились в
воздухе, как спицы в колесе. Но несмотря на все разрушения, "Полярная буря"
упорно продолжала двигаться вперед.
Расстояние между судном и подлодкой неуклонно росло, лишая прежней
эффективности пулеметные очереди. Видимо, на субмарине тоже это заметили и
прекратили огонь. И все же разрыв увеличивался недостаточно быстро. Как только
командир подлодки понял, что у ледокола появился шанс уйти от обстрела, он
приказал орудийному расчету ускорить темп стрельбы. Теперь выстрелы
производились через каждые пятнадцать секунд, но из-за спешки процент попаданий
заметно снизился. Несколько снарядов упало в море, а один, выпущенный с большим
перелетом, все-таки натворил дел, срезав как бритвой радарную установку и
радиомачту.
Атака на ледокол последовала с такой ошеломляющей внезапностью, что Гилспи
не успел даже и подумать о том, чтобы сдаться, сохранив тем самым жизнь
пассажиров и экипажа. Хотя Питт, наверняка зная, что любые переговоры о
капитуляции ни к чему не приведут, все равно не позволил бы ему выкинуть белый
флаг. Слуги Четвертой империи не имели привычки оставлять в живых свидетелей
своих грязных делишек. Их устраивал только летальный вариант развития событий,
предусматривающий полное и окончательное захоронение всех находящихся на борту
"Полярной бури" в стальном саркофаге корпуса под тысячефутовой толщей ледяной
воды.
По мере приближения "Полярной бури" к краю ледового поля толщина льда
уменьшалась, и раненый ледокол без труда продавливал его корпусом, взбивая
лопастями винтов перемешанную с ледяным крошевом обломков воду за кормой в
соленый молочно-белый коктейль. Питт мысленно прикинул, нельзя ли развернуть
судно в сторону подлодки и попытаться протаранить её форштевнем, но вынужден был
отказаться от этого соблазнительного плана. Во-первых, дистанция слишком велика,
а во-вторых, противник легко избежит столкновения, просто уйдя под воду, но
предварительно выпустив по беззащитной "Полярной буре" столько снарядов, сколько
успеет.
Разбитый баркас превратился в груду обломков, с покореженных шлюпбалок
сиротливо свисали обгорелые остатки бушприта и кормовой части. Рваные дыры
пробоин зловеще сочились едким, вонючим дымом, но ледокол по-прежнему сохранял
ход - по крайней мере, до тех пор, пока не случится прямого попадания в машинное
отделение. Палубу мостика усеивали осколки битого стекла и детали навигационных
приборов, местами расцвеченные рубиновыми блестками запекшейся крови.
- Еще четверть мили, и мы выйдем из-под обстрела! - крикнул Питт,
перекрывая грохот неумолкающей канонады.
- Так держать, - приказал Гилспи, морщась от боли. Капитан кое-как
ухитрился принять сидячее положение, привалившись спиной к ножке штурманского
стола.
- Вся электроника вышла из строя, сэр, - доложил Кокс. - Руль заклинило,
восстановить контроль пока не получается. Боюсь, как бы нас не повело по кругу,
назад к этой чертовой субмарине.
- Потери есть?
- Насколько мне известно, ученые все живы, да и из экипажа мало кто
пострадал, - ответил Питт. - Каюты и отсеки По левому борту, где они находились
во время боя, почти не получили повреждений.
- Ничего себе бой! - буркнул Кокс, облизывая кровоточащую губу. - Они по
нам из пушки садят, а нам даже снежка слепить не из чего.
Небо снова раскололось вспышкой. Бронебойная болванка пробила корпус,
насквозь прошила машинное отделение, разрывая на своем пути электрические кабели
и топливные трубопроводы, и уже на излете с гулким грохотом врезалась в
противоположный борт. В машинном никого не задело, но повреждения оказались
крайне серьезными: циклопические дизели сначала снизили обороты, а потом и вовсе
остановились.
- Последним попаданием выведена из строя система подачи горючего, - минуту
спустя доложил по интеркому стармех. - Все люди целы, но ход потерян полностью.
- Восстановить сможете?
- Смогу.
- Сколько вам нужно времени?
- Часа два-три, не меньше.
Кокс безнадежно махнул рукой и повернулся к Питту.
- Ну все, теперь нам точно конец!
- Да, похоже, - озабоченно кивнул тот. - Теперь они могут спокойно, не
торопясь, как на полигоне, расстреливать нас прямой наводкой, пока от "Полярной
бури" не останется только дырка во льду. Знаешь, Дэн, на твоем месте я бы отдал
приказ покинуть судно. Быть может, кому-то посчастливится добраться до материка
и продержаться в той ледовой пещере, пока не подоспеет помощь.
Гилспи смахнул со щеки струйку крови и сумрачно склонил голову в знак
согласия:
- Аира, подай-ка мне судовой телефон.
Питт, подавленный горечью поражения, вышел на крыло мостика, выглядевшее
таким помятым, будто побывало под прессом для списанных автомобилей. Посмотрел
на корму, где на флагштоке все так же непокорно реяли на ветру звезды и полосы
по соседству с бирюзовым вымпелом НУМА. Затем снова перевел взгляд на подводную
лодку, автоматически засек дульную вспышку палубного орудия и тут же услышал
пронзительный вой выпущенного снаряда, пролетевшего аккурат между радарной
мачтой и распластанной одним из предыдущих попаданий трубой. В сотне ярдов за
форштевнем глухо прогремел взрыв, взметнувший вверх фонтан воды, смешанной с
осколками льда. Опять перелет, но Питт знал, что это всего лишь кратковременная
отсрочка.
И вдруг сердце у него в груди екнуло и затрепетало, с воспаленных губ
сорвался вздох облегчения - далеко за кормой субмарины мелькнула яркая вспышка,
прямо из-подо льда вырвалась крошечная черная сигара и устремилась ввысь,
оставляя за собой белесый реактивный след. Достигнув зенита, боевая ракета
класса "земля - земля" круто изменила траекторию и начала стремительно падать,
подобно завидевшему добычу соколу, прямо на обреченную субмарину. А в следующее
мгновение на месте торчащей нелепым горбом посреди колотых льдин "U-2015"
полыхнул невообразимой интенсивности сгусток пламени, причудливо переливающегося
всеми оттенками спектра от оранжевого до лилового, и столбом вонзился в
пасмурное небо, постепенно расширяясь в верхней части в шляпку чудовищной
величины гриба. Корпус подлодки разломился пополам, корма и нос вздыбились над
водой параллельно друг другу, а в промежутке между ними бушевал огненный смерч.
Клубы дыма и пара на несколько секунд окутали непроницаемым облаком останки
гибнущей субмарины, а когда туман рассеялся, в полынье уже ничего не осталось,
кроме маслянистых разводов на черной поверхности воды. "U-2015" совершила
последнее погружение за всю свою более чем полувековую историю.
Все произошло так быстро, что Питт не сразу поверил своим глазам.
- Это что же, она вот так просто взяла и утонула? - растерянно спросил он,
ни к кому конкретно не обращаясь.
Воцарившееся на мостике оцепенелое молчание прервал уверенный мужской
голос, донесшийся из динамика интеркома:
- "Полярная буря", слышите меня?
Питт схватил рацию:
- Слышу вас, добрый самарянин!
- Говорит капитан Ивен Каннингхем, командир атомной подводной лодки ВМФ
США "Таксон". Прошу прощения, что не смогли подойти к вам пораньше.
- Лучше поздно, чем никогда, - рассмеялся Питт. - А если без шуток, вы
очень вовремя подоспели, капитан! Кстати, не одолжите нам свою ремонтную
бригаду? Судно сильно пострадало.
- Воды в трюме много?
- Нет, с этим все в порядке, но в надводной части масса повреждений да и в
машинном тоже полный разгром.
- Готовьтесь принять на борт наших людей. Мы пришвартуемся через двадцать
минут.
- Отлично. Ждем с нетерпением, икрой и шампанским.
- Откуда они взялись? - спросил ошеломленный Кокс.
- Подарок от адмирала Сэндекера, - пояснил Питт. - Старик, должно быть,
звякнул начштаба флота и слегка на него надавил. У него это здорово получается.
- Теперь... когда лодка больше не глушит... нашу спутниковую связь, - с трудом
произнося слова, заговорил Гилспи, - думаю, тебе стоит... связаться с адмиралом... и
доложить о повреждениях и потерях.
Кокс тем временем занялся Буши, начавшим подавать признаки жизни.
- Обязательно свяжусь и доложу, - заверил Питт капитана. - А ты отдыхай
пока и не бери в голову. Все уже позади, мы тебя сейчас в лазарет доставим, там
врачи подлатают, и будешь как новенький.
- Что с Джейком? - Болезненно морщась, Гилспи повернул голову в сторону
своего старшего помощника.
- Не волнуйся, выживет. Ранение, конечно, серьезное, но недельки за две
его поставят на ноги. Между прочим, самый тяжелый случай - твой. Все остальные
отделались царапинами и легкой контузией.
- Благодарение богу хотя бы за это, - мужественно улыбнулся капитан.
Набирая номер штаб-квартиры НУМА в Вашингтоне, Питт вспомнил о Джиордино,
отправленном, по его искреннему убеждению, в увеселительную прогулку на остров
св. Павла, и с завистью представил себе напарника сидящим в кейптаунском
ресторанчике рядом с соблазнительной красоткой в открытом платье и потягивающим
марочное южно-африканское винцо.
- Везет же некоторым! - сквозь зубы проворчал Питт, с отвращением окидывая
взглядом искореженный скелет мостика, зияющие проемы иллюминаторов и груды
битого стекла. - Он там на солнышке греется, а я тут чуть концы не отдал и
замерз до полусмерти!
- И почему только все самое лучшее вечно достается Дирку? - обиженно
ворчал себе под нос Джиордино. - Готов на что угодно поспорить, что этот
везунчик дрыхнет сейчас в тепле и уюте в шикарной каюте, а под боком у него
какая-нибудь сногсшибательная девица с докторской степенью по гидробиологии!
Теплолюбивый итальянец промок и продрог до костей под косыми струями дождя
пополам со снегом, пока тащился по крутому склону к пещере с тощим пучком
веточек, которые они с Ганном сумели нарезать с сухих кустов, обшарив в поисках
топлива почти весь склон.
- Не ной! - огрызнулся Руди. - Вот сейчас подсушим маленько дровишки,
разведем костер и тоже согреемся.
Он шел первым, бережно прижимая к груди охапку хвороста. Войдя под своды
пещеры, он с облегчением уронил ношу на каменный пол, уселся рядом, привалился
спиной к стене и вытянул гудящие от усталости ноги.
- Ни хрена мы этим дерьмом не согреемся, только дымом прокоптимся, -
буркнул Джиордино, скидывая плащ-палатку и вытирая мокрую от затекшей за шиворот
воды шею.
Ганн протянул напарнику чашку уже совершенно холодного кофе из термоса и
половинку галеты.
- Последняя трапеза, - торжественно провозгласил он.
- Сэндекер говорил что-нибудь конкретное на предмет того, когда нас отсюда
заберут?
- Сказал только, что помощь выслана.
Ал посмотрел на часы.
- Четыре часа тут кукуем. Было бы неплохо успеть вернуться в Кейптаун,
пока все пабы не закрылись.
- Скорее всего, у адмирала не нашлось под рукой второй птички с
вертикальным взлетом, иначе за нами давно бы уже прилетели.
Джиордино вдруг встрепенулся, наклонил голову и замер, прислушиваясь.
Затем, крадучись, двинулся к выходу из пещеры. Густо валивший мокрый снег
сменился моросящим дождиком, затянутое тучами небо начало потихоньку
проясняться, и впервые за последние несколько часов открылся вид на океан.
Сначала черная точка в просвете облаков показалась ему мушиным пятнышком
на мутном стекле, но пятнышко быстро росло, на глазах приобретая характерные
очертания вертолета. Еще миля - и он безошибочно опознал в нем модель "Макдоннел
Дуглас Эксплорер" с двойным стабилизатором и без хвостового винта.
- К нам гости, - объявил Джиордино. - С северо-запада к "Острову
приближается вертолет. Идет с большой скоростью и держится низко над водой.
Похоже, вооружен ракетами класса "воздух - земля".
Ганн присоединился к итальянцу, бросил взгляд на геликоптер и с сомнением
покачал головой:
- Вертолету не хватит дальности, чтобы добраться сюда из Кейптауна.
Остается предположить, что он стартовал с какого-то судна.
- И опознавательных знаков не видно. Скверный знак, ты не находишь?
- В арсенале ВВС ЮАР машин такого типа нет, - уверенно сказал Руди.
- Мне почему-то кажется, что он везет нам отнюдь не рождественские
подарки, - глубокомысленно заметил Джиордино. - Слушай, может нам просто сюрприз
сделать хотят? Иначе давно бы вызвали по рации и предупредили.
Пилот не был лихачом и заходил на посадку очень осторожно. Завис на
безопасной высоте над утесами, не менее трех минут изучал площадку, где ещё
недавно стоял взорвавшийся самолет и только потом начал медленно снижаться,
умело балансируя в воздушных потоках. Но вот полозья мягко коснулись каменистого
фунта, лопасти винта замедлили вращение и наконец остановились.
И сразу наступила необыкновенная тишина. Ветер окончательно стих, и горные
склоны погрузились в безмолвие. После короткой паузы массивная дверь кабины
распахнулась, и из чрева вертолета один за другим выпрыгнули шестеро мужчин в
черных комбинезонах, с ног до головы обвешанные оружием и боеприпасами, которых
с лихвой хватило бы для успешного вторжения в какое-нибудь карликовое
государство.
- Удивительно подходящее снаряжение для спасательной партии! -
одобрительно цокнул языком Джиордино.
Не обращая внимания на ехидные комментарии спутника, Ганн набрал
вашингтонский номер адмирала и, как только Сэндекер ответил, кратко доложил:
- К нам прибыли вооруженные до зубов гости на черном вертолете без
опознавательных знаков.
- Ну и денек! - тяжело вздохнул директор НУМА. - Только тем и занят
сегодня, что выручаю из беды всяких придурков. Сначала Питт вляпался, а теперь
ещё и вы в передрягу угодили. - За язвительным тоном адмирала таилась нешуточная
тревога, которую ему так и не удалось скрыть. - Вот что, Руди, скажи мне, как
долго вы сможете играть с ними в прятки?
- Минут двадцать, от силы тридцать.
- Ракетоносный фрегат ВМФ США полным ходом движется к острову св. Павла.
Как только вертолет противника окажется в пределах досягаемости, я попрошу
капитана разнести его в клочья.
- И когда же наступит сей долгожданный момент, сэр? - вежливо
поинтересовался Ганн.
После тяжелой, продолжительной паузы адмирал неохотно выдавил:
- Часа через два. Может, даже немного раньше.
- Я уверен, сэр, что вы сделали все от вас зависящее, и мы оба очень вам
благодарны, - заверил Ганн; он прекрасно понимал, что адмирал хоть и крепкий
орешек, но сейчас даже его скорлупа могла дать трещину. - Вы только не
волнуйтесь, сэр. Можете не сомневаться, в понедельник мы с Алом непременно
заявимся в свои кабинеты и приступим к выполнению служебных обязанностей.
- Не явитесь - уволю! - мрачно пошутил Сэндекер.
- До свидания, сэр.
- До свидания, Руди. Храни вас Бог. И передай Алу, что с меня сигара.
- Передам.
- Сколько? - спросил Джиордино, догадавшись по лицу напарника, что ожидать
следует худшего.
- Два часа.
- Паршиво, - хмыкнул итальянец. - Кто б ещё объяснил, откуда эти мерзавцы
узнали, где мы находимся?
- Вопрос на миллион долларов. Всего пятерым из следственной группы точно
известно, где пассажиры "Мадраса" нашли черный череп.
- Начинаю подозревать, что на содержании Четвертой империи кроме армии
наемных убийц находится ещё и армия осведомителей, - со злостью буркнул
Джиордино.
Поисковая партия разделилась. Трое вооруженных людей разошлись на
пятьдесят ярдов друг от друга и стали прочесывать склон горы поперек. Остальные
трое двинулись в противоположном направлении. Не вызывало сомнений, что подобная
тактика рано или поздно приведет их ко входу в туннель.
- Ну, часок-то они провозятся, - пробормотал Ганн. - Да и старую дорогу не
так просто разглядеть под зарослями капусты.
- А пять минут не хочешь? - проворчал Джиордино, кивком указывая на
поднявшийся в воздух вертолет. - Сверху пилот быстро выведет своих дружков прямо
к нашему порогу.
- Как ты считаешь, имеет смысл вступить в переговоры? Итальянец
отрицательно покачал головой:
- Если эти парни из той же шайки, с которой мы с Дирком схлестнулись в
Теллуриде, проще будет договориться со стаей голодных тигров-людоедов.
- Двое безоружных против шестерки охотников-профессионалов, снаряженных
как на медведя-гризли... Неплохо бы уравнять шансы.
- У тебя есть план? - вкрадчиво спросил Джиордино.
- Спрашиваешь! Конечно, у меня есть план!
Ал заинтересованно посмотрел на коротышку Руди, очень похожего в этот
момент на зануду-преподавателя из захолустного колледжа.
- Надеюсь, достаточно жестокий, коварный и подлый? Ганн утвердительно
закивал. В глазах у него плясали чертики:
- Более чем. Плюс кое-что сверх того.
Вертолет облетел четыре раза вокруг горы, прежде чем пилот обнаружил
древнюю дорогу, ведущую к пещере. Сообщив об этом поисковым партиям, одна из
которых к тому времени находилась далеко на противоположном склоне, он завис над
мощеной тропой в качестве ориентира. Первые трое выбрались на дорогу и гуськом
начали подниматься вверх, сохраняя между собой интервал не менее чем в двадцать
ярдов. Классическое построение разведгруппы: лидер контролирует местность прямо
по ходу, следующий наблюдает за верхней частью склона, замыкающий - за нижней.
Вертолет тем временем направился в сторону второй тройки, чтобы провести их к
тропе кратчайшим путем.
Преодолев оползни и обогнув утес перед входом в пещеру, старший из черных
комбинезонов остановился у зияющего в скале отверстия, обернулся к спутникам и
крикнул по-английски:
- Дошел до пещеры. Вхожу.
- Осторожнее, Первый, там может быть засада, - предупредил следующий за
ним боевик.
- Не думаю, что у них есть оружие, иначе они давно бы его применили.
С этими словами лидер группы скрылся в туннеле. Немного погодя за ним
последовал второй. Замыкающий, потерявший спутников из виду, как раз приближался
к утесу, когда над нагромождением камней за его спиной бесшумно выросла
человеческая фигура. Целиком сосредоточившись на подходах к пещере, третий
киллер не услышал шороха осыпающейся щебенки сзади и так и не узнал, чем его
шарахнуло. Руди Ганн метнул обломок базальта с такой силой и меткостью, что тот
насквозь пробил череп боевика, рухнувшего наземь, не издав ни звука.
Не прошло и минуты, как тело убитого исчезло под грудой камней. Быстро
оглядевшись и убедившись, что вертолет все ещё кружит за горой, Ганн крадущимся
шагом пустился вокруг скальной преграды. Только теперь он шел на охоту не с
голыми руками, а с солидным арсеналом, состоящим из десантной винтовки,
девятимиллиметрового автоматического пистолета, штык-ножа и набитого патронами
подсумка. На плечах его болтался слишком большой по размеру бронежилет, а на шее
висела рация покойника. Коварный план Руди начал претворяться в жизнь.
Старший группы киллеров медленно продвигался по туннелю, держась настороже
и освещая себе путь зажатым под мышкой фонарем. Дойдя до входа в первую камеру,
плотно прижался к стене, чуть пригнувшись в боевой стойке и держа оружие
наготове. Но все было спокойно, и он немного расслабился. Огляделся по сторонам,
осветив фонарем пол и стены. Не нашел ничего подозрительного, кроме скелета
моряка в полусгнивших лохмотьях и вороха тюленьих шкур в углу, окончательно
успокоился, опустил винтовку и заговорил в закрепленный на вороте микрофон:
- Первый на связи. В туннеле и в пещере никого, если не считать костей
какого-то матросика, очевидно высаженного на этот остров в незапамятные времена.
Как меня слышите?
- Слышу тебя, Первый, - отозвался голос пилота под аккомпанемент рева
вертолетных двигателей. - Ты уверен, что там не прячутся агенты НУМА?
- Можешь мне поверить, их тут и близко нет.
- Хорошо. Четвертый, Пятый и Шестой уже на подходе, а я пока обследую
обрывы со стороны моря.
Первый отключил рацию - и это было последним осознанным действием в его
жизни. Джиордино, как чертик из табакерки, выскочил из-под груды тюленьих шкур и
вогнал прямо в глотку киллеру обсидиановый наконечник древнего копья. Придушенно
закашлявшись, тот издал какой-то странный, булькающий звук и уже мертвый тяжело
осел на каменный пол пещеры. Итальянец ловко выхватил винтовку из ослабевших
рук, быстро оттащил тело подальше, снял с него рацию на ремешке и через голову
надел на себя. После этого скатал свою плащ-палатку в шар и прижал её к дулу.
- Ты что там нашел, Первый? - послышалось из туннеля.
- Всего лишь древний скелет, - крикнул в ответ Джиордино, прикрыв рот
ладонью и отвернувшись к дальней стене, чтобы как можно сильнее исказить свой
голос.
- Больше ничего? - Второй, похоже, что-то заподозрил и не слишком
торопился войти в пещеру.
- Нет. - Джиордино решил рискнуть и предложил: - Слышишь, Второй, если не
веришь, заходи и посмотри сам.
Осторожно и неуверенно, словно принюхивающийся к незнакомому запаху зверь,
боевик переступил через порог камеры. Итальянец одним движением направил луч
фонаря в лицо противнику и тут же навскидку выстрелил Пуля вошла Второму между
глаз, а накидка заглушила грохот выстрела. Сразу вслед за ним, ещё не зная, с
чем предстоит столкнуться, в пещеру с винтовкой наперевес ворвался Руди.
- Теперь нас двое против четверых, - приветствовал его Джиордино, донельзя
довольный собой.
- Погоди радоваться, - поморщился Ганн. - Как только вертолет вернется, мы
окажемся в ловушке.
- Если уж Второй купился на мое выступление в роли Первого, то и остальные
купятся, - самоуверенно заявил Ал. - Вот увидишь, когда я снова разыграю
зазывалу и заманю их внутрь!
Боевики второй группы, в отличие от первой, оказались далеко не так
доверчивы, как оптимистически рассчитывал Джиордино. Они приближались к пещере
не менее настороженно, чем почтовый инспектор, осматривающий подозрительную
посылку, в которой может таиться бомба. Даже под охраной повисшего над головами
вертолета киллеры предпочитали не рисковать и продвигались строго по одному
короткими перебежками, постоянно прикрывая друг друга, пока не подобрались к
самому входу в туннель, где выжидающе залегли среди камней. Объяснялась такая
тактика в основном тем, что Джиордино не выходил в эфир и не отвечал на вызовы,
чтобы не выдать себя.
Пока боевики медлили у входа, друзья раздели один из трупов, чей размер и
ширина плеч примерно соответствовали габаритам итальянца. Натянув черный
комбинезон, у которого рукава оказались длиннее на два дюйма, а штанины - на все
четыре, Джиордино закатал первые, подвернул вторые, закинул винтовку на плечо,
нахально вышел наружу и заговорил в микрофон, старательно имитируя голос убитого
вожака.
- Четвертый, вы что там копаетесь? - буркнул он, не поднимая глаз на
вертолет. - Ведете себя, как старые бабы! Я же сказал, что здесь пусто, не
считая давно сгнивших останков какого-то морячка, которого то ли забыли на этом
острове, то ли нарочно оставили.
- По-моему, у тебя голос изменился, Первый. А вы как считаете, ребята?
Джиордино понял, что одурачить их не удалось, но решил не сдаваться и
довести игру до конца.
- Простыл слегка. Ничего удивительного в такую мерзкую погоду.
- У тебя от простуды и рост на полфута убавился?
- Давай, прикалывайся дальше, если больше заняться нечем, - огрызнулся
итальянец. - А я тут под дождем торчать не собираюсь. И вам не советую.
Он повернулся и вошел обратно в пещеру, будучи твердо уверен, что не
получит пулю в спину. Сомнения сомнениями, но киллеры должны сначала убедиться,
что не стреляют в своего.
- Почуяли-таки подвох, волкодавы чертовы, - огорчился Ганн. - Я слышал по
рации, как ты с ними базарил.
- Значит, переходим к плану номер два, - подвел итог Джиордино. - Кстати,
в чем он состоит?
- Выбираемся через завал в следующий туннель, ждем подходящего момента и
нападаем.
- Если повезет, уложим одного, максимум двоих, - скептически покрутил
головой итальянец.
- И то хлеб. По крайней мере шансы уравняем, - жизнерадостно парировал
Руди.
У них оставалось в лучшем случае несколько минут в запасе, поэтому друзья
с лихорадочной быстротой принялись разбирать завал. Несмотря на сырость и холод,
пот лился с них градом. Они едва успели протащить сквозь узкий лаз два трупа,
свои рюкзаки, пролезть сами и заложить отверстие камнями, как Четвертый прыжком
влетел в камеру, перекатился по полу и занял позицию для стрельбы лежа. Следом
ворвался Пятый и застыл у входа, прижимаясь к стене. По стенам заметались лучи
фонарей, неотступно сопровождаемые винтовочными стволами.
- Говорил я тебе, что все вместе они сюда ни за что не сунутся, -
прошептал Джиордино на ухо напарнику, - так оно и вышло: Шестого в резерве
оставили.
- Никого нет, - удивленно произнес Четвертый. - Пещера пуста.
- Не может быть, - послышался голос пилота. - Я лично видел первую тройку
на подходе к гроту всего пятнадцать минут назад.
- Четвертый прав, - подтвердил пятый. - Первый, Второй и Третий исчезли.
Они разговаривали вполголоса, но Ганн и Джиордино слышали у себя в
наушниках каждое слово. Боевики по-прежнему держались настороже и готовы были
открыть огонь в ответ на любое движение, но все-таки чуточку расслабились,
убедившись своими глазами, что спрятаться здесь абсолютно негде.
- Целься в стоящего, - тихо сказал Джиордино. - На них бронежилеты, так
что постарайся попасть в голову. Другой мой. Лежачих не бьют, но я без
предрассудков.
Просунув стволы в крошечные отверстия размером не более полутора дюймов,
специально оставленные между камнями для обзора, Руди с Алом бестрепетно навели
оружие на людей, которые явились сюда с единственной целью - убить их самих. Два
выстрела грянули в унисон; под сводами подземелья прокатилось громовое эхо.
Лежавший Четвертый только чуть дернулся, а его стоявший на выходе напарник
нелепо взмахнул руками, выронив винтовку, судорожно всхлипнул, сложился пополам
и мешком повалился на пол.
Джиордино отодвинул в сторону несколько обломков, выставил в отверстие
фонарь и внимательно пригляделся к телам убитых. Затем, повернувшись к Ганну,
без слов чиркнул рукой поперек горла. Тот понимающе кивнул и отключил свою
рацию.
- Пока придется посидеть здесь, - вполголоса заметил итальянец, но не
успел развить свою мысль, будучи прерван возмущенным пилотом вертолета:
- Что у вас там стряслось?! Кто стрелял?
Не считая больше нужным маскироваться, Джиордино небрежно бросил в ответ:
- Да так, ерунда, пару кроликов подстрелили.
- Кроликов? - недоуменно переспросил пилот. - Каких еще, к черту,
кроликов?!
- Не слушай его, это подстава! - врезался в переговоры глухой от ярости
голос Шестого. - Эти гады из НУМА перебили всех наших парней.
- Их я и подразумевал, когда говорил о кроликах, - пояснил Джиордино,
сознательно добавляя к накопившемуся счету ещё и смертельное оскорбление.
- Ну все, теперь вам точно крышка! - уверенно пообещал пилот.
- Как говаривали гангстеры копам в старых фильмах: приходите и возьмите
нас, если сможете.
- Вот еще! Стану я сам руки марать, - рассмеялся пилот.
- Ложись! - прошипел итальянец, прижимая напарника к насыпи. - Сейчас
грохнет!
Вертолет грациозно завис напротив входа в пещеру и выпустил ракету.
Начиненный взрывчаткой цилиндр с гулким уханьем сорвался с направляющих на
фюзеляже, нырнул в туннель, врезался в стену и взорвался. Джиордино с Ганном
тряхнуло так, будто на них концертный рояль уронили с десятого этажа. Каменная
крошка прошлась по камере смертоносной шрапнелью, разрывая в клочья все, что
находилось внутри. Дым и газы, перемешанные с пылью, с ураганной силой
закружились в тесном пространстве, пока не нашли выхода через туннель. Все
горючие предметы в камере мгновенно вспыхнули.
Поскольку основная часть энергии взрыва ушла наружу вместе с дымом и
пылью, своды подземелья уцелели и не обрушились, хотя кое-где слегка
потрескались. Но ударная волна и в ослабленном виде едва не вышибла дух из
Джиордино и Ганна. К счастью, они вовремя среагировали: защитились от пыли и
едких газов, закрыв лица руками комбинезонов, и успели заползти в гробницу.
- Только бы... только бы им не взбрело в голову запустить в нас второй
ракетой! - надрывно кашляя, прохрипел Руди. - Одно хорошо: тогда уж точно не
придется докладывать об этом адмиралу.
У Ала так звенело в ушах, что он едва разбирал слова напарника.
- У меня предчувствие, что они ограничатся одной, - давясь и отплевываясь,
выдохнул он в ответ, а чуть придя в себя, начал энергично расширять лаз в
завале.
Выбравшись из внутренней камеры, они собрали дополнительное оружие,
оставшееся на телах незадачливых убийц. Теперь их арсенал увеличился до пяти
винтовок и такого же количества автоматических пистолетов. Из-за пыли
приходилось работать на ощупь. Джиордино вслепую связал вместе три винтовки
шнуром от своего рюкзака, проделал ту же операцию с тремя пистолетами, затем
пропустил свободный конец шнура сквозь скобы, одновременно захлестнув петлей
спусковые крючки.
- Вряд ли они ожидают, что мы сейчас вылетим из пещеры, паля на ходу во
все стороны, - сказал он. - Ты уберешь Шестого, а я попытаюсь свалить вертолет.
Ганн аккуратно протер рукавом запыленные стекла очков и согласно кивнул.
- Только я пойду первым. Если не сниму Шестого, ты и выстрелить по
вертолету не успеешь.
Джиордино заколебался. Самоотверженное предложение Руди граничило с
самоубийством, но возражать было уже поздно: Ганн поднял оружие наперевес и
скрылся в клубящемся облаке. Ничего не видя перед собой, он споткнулся,
растянулся во весь рост, больно ударился коленкой и локтем, но тут же поднялся
на ноги и снова бросился вперед. Приближаясь к выходу, замдиректора НУМА больше
всего опасался, что его разрежет пополам очередью, как только он выскочит из
туннеля. Однако Шестой, наверное, и думать не мог, что там остался хоть ктонибудь
живой после попадания ракеты, и утратил бдительность.
Положение Ганна затруднялось ещё и тем, что он почти ничего не видел и к
тому же не знал, где находится Шестой. У него закоптились стекла очков, глаза
слезились, и он еле различил неясный силуэт в черном в десяти ярдах справа от
входа. Ганн нажал на курок и дал очередь. Пули прочертили линию рядом с фигурой
Шестого, даже не оцарапав его. Киллер повалился на землю, одновременно произведя
пяток выстрелов. Два прошли мимо, но одна пуля ударила в ногу, а две попали в
бронежилет и опрокинули Руди на спину. Внезапно из задымленного входа в пещеру
выскочил Джиордино и огнем строенных стволов почти отделил голову Шестого от
тела. Не теряя ни секунды, он задрал стволы вверх и открыл огонь по брюху
вертолета, паля в цельнометаллическую обшивку со скоростью трех тысяч пуль в
минуту.
Пилот растерялся, видя внизу троих в одинаковых черных комбинезонах, и не
сразу начал действовать. Когда он наконец догадался пустить в ход пулемет,
смонтированный под носом вертолета, Джиордино уже успел всадить в незащищенное
брюхо вертолета невероятное количество пуль. Подобно швейной машинке,
подшивающей подол фартука, автоматические винтовки ровной строчкой огня
пропороли борт фюзеляжа и брызнули в кабину сквозь ветровое стекло. Потом
кончились патроны, и все стихло.
Вертолет на мгновение завис, потом резко дернулся, теряя управление,
врезался в склон горы на триста ярдов ниже пещеры и вспыхнул. Ал отшвырнул
связку автоматов и подбежал к Ганну, который сидел, морщась и зажимая раненую
ногу.
- Не двигайся! - приказал он.
- Да пустяки, царапина, - процедил Ганн сквозь стиснутые зубы.
- Царапина, мать твою! Тебе же берцовую кость перебило! Сложный перелом,
черт бы тебя побрал!
Ганн поднял глаза на Джиордино и заставил себя улыбнуться.
- Вынужден отметить, что твоя манера ухаживать за ранеными оставляет
желать лучшего.
Но итальянец проигнорировал показной героизм Ганна. Вытащив из сапога
шнурок, он наложил временный жгут выше колена.
- Можешь продержаться с минутку?
- Должен. Хотя бы для того, чтобы не истечь кровью, - пробормотал Руди.
Джиордино сбегал в туннель, в дымящуюся камеру, и из-за завала вытащил
свой рюкзак с аптечкой. Вернулся и начал быстро и профессионально обрабатывать
рану, дезинфицируя края и предпринимая все возможное, чтобы остановить кровь.
- А вот косточки я совмещать не стану, - сказал Джиордино. - Лучше пусть
это сделает нормальный доктор в Кейптауне.
Не желая беспокоить раненого, он устроил его поудобнее, накрыв от дождя
пластиковым пакетом из рюкзака. Потом позвонил адмиралу, доложил о ситуации и
попросил прислать помощь побыстрее. Закончив разговор с Сэндекером, Джиордино
сунул телефон в карман и уставился на вертолет, догоравший внизу на склоне.
- Бред, - тихо, сквозь зубы пробормотал он. - Полный бред. Столько убийств
и смертей, и чего ради?
Он мог только надеяться, что рано или поздно узнает это. Лучше рано.
- Глубина сто шестьдесят футов, - сказал Аира Кокс, глядя на зловещую
полынью, ставшую могилой для уничтоженной ракетой субмарины. - Вам непременно
нужно соваться в эту дыру, сэр?
- Даже совместными усилиями обеих команд ремонт мостика и машинного
отделения займет никак не меньше нескольких часов, - возразил Питт. - А раз уж
так совпало, что на борту имеется комплект полярного глубоководного снаряжения,
я не считаю себя вправе упустить шанс заглянуть во внутренности нашей железной
рыбки.
- И что же вы рассчитываете там найти? - не удержалась Эви Тан,
присоединившаяся к стоящей на льду небольшой группе.
- Бортовой журнал, документы, рапорты, да и вообще любые бумаги - они
могут пролить свет на командира и последний порт приписки.
- Нацистская Германия сорок пятого года, - с ухмылкой, но без тени юмора
предположил Кокс.
Питт уселся прямо на лед, натягивая ласты.
- Предположим, - бросил он в ответ, - но где же тогда, черт возьми, она
скрывалась последние пятьдесят шесть лет?
Кокс пожал плечами и занялся проверкой системы подводной связи.
- Как слышите меня, сэр?
- Полегче, полегче, - поморщился Питт. - У меня сейчас барабанные
перепонки лопнут.
- А сейчас?
- Лучше, - вновь послышался голос Питта, транслируемый через динамик,
установленный в разбитой на краю полыньи палатке.
- И все же не следовало бы вам отправляться в одиночку, сэр.
- Напарник только будет путаться у меня под ногами. К тому же за моим
поясом не меньше двух десятков погружений в полярных водах. Поверьте, Аира, я не
новичок.
В палатке, где было тепло от генератора-обогревателя, Питт надел
гидрокостюм с внутренней и внешней системой трубок, согревающих тело. На голову
надел шлем, адаптированный к радиосвязи. Для удобства передвижения он решил
погружаться с баллонами, а не со шлангом от надводной системы жизнеобеспечения.
Быстрая проверка подводного фонаря - и он был готов.
- Удачи! - изо всех сил крикнула Эви, чтобы её голос дошел до Питта через
стекло шлема и слои гидроизоляции, одновременно щелкая объективом направо и
налево. - Кстати, Дирк, может, я вас все-таки уговорю прихватить с собой камеру
для подводной съемки?
Питт упрямо мотнул головой, а из динамика послышался его голос:
- Вряд ли у меня найдется время на подобные игрушки.
Махнув рукой на прощание, он соскользнул в темную, неподвижную воду. С
силой оттолкнулся от кромки льда, взмахнул ластами и беззвучно ушел вертикально
вниз. На глубине в десять футов задержался, выпустил из гидрокостюма воздух и
подождал, чтобы проверить, работает ли система обогрева. Будучи человеком
предусмотрительным, Питт перенес это ценное качество и на практику подводных
погружений, благодаря чему крайне редко попадал в неприятные ситуации.
Под ледяным полем толщиной чуть больше трех футов лежал совершенно другой
мир. Питт глядел изнутри на внутреннюю поверхность льда как на кору неведомой
планеты в глубине Галактики. Залитая рассеянным светом, профильтрованным сквозь
лед, неровная плоскость превратилась в перевернутый ландшафт сине-зеленых гор и
долин, закрытых облаками планктона, где кормилась несметная армия криля. Питт
остановился подрегулировать поток горячей воды, потом посмотрел вниз, в зеленую
пустоту, переходящую в черноту глубин.
Она манила, и он нырнул ей навстречу.
Перед ним словно отдернулся туманный занавес, открывая сцену всеобщего
разрушения и гибели. На дне не было ни стаек разноцветных рыбок, ни зарослей
кораллов, да и вообще ничего живого. Питт завис, включил фонарь на шлеме и
направил луч на останки субмарины, чтобы получше сориентироваться, а заодно
уравнять давление.
Обломки раскидало на довольно большой площади. Особенно пострадала
центральная часть корпуса в районе рубки. Саму же надстройку сорвало и отбросило
далеко в сторону. Она торчала из придонного ила, возвышаясь уродливой силосной
башней над раскиданными окрест кусками рваного металла. От кормы вообще остались
одни винты и зияющий зев машинного отделения. А вот носовая часть, хотя и
порядком покореженная, выглядела совсем неплохо и даже сохранила горизонтальное
положение. Питта поразила толщина ила в месте катастрофы - процентов двадцать
обломков уже обволокло придонными осадками.
- Я внизу, - лаконично сообщил он Коксу. - Объект сильно разрушен.
Попытаюсь проникнуть внутрь.
- Поосторожнее там, сэр, - донесся до него озабоченный голос третьего
помощника. - Держитесь подальше от заостренных краев. Одна дырка в костюме - и
охнуть не успеете, как замерзнете. Даже наверх подняться времени не хватит.
- Какая вдохновляющая мысль! - насмешливо фыркнул Питт, на что Аира только
укоризненно вздохнул.
Питт не стал пытаться пробраться внутрь с наскоку, а потратил почти десять
минут драгоценного времени на детальное обследование корпуса подлодки и
усеивающих ил вокруг него обломков. Поразившая её ракета была рассчитана на
гораздо более крупные цели, поэтому останки субмарины мало напоминали некогда
могучий и грозный корабль. Трубы, клапаны, смятые стальные листы обшивки
валялись вокруг, будто разбросанные рукой великана. Питт скользил над
фрагментами разорванных в клочья тел, подобно ангелу смерти, осеняющему своим
крылом взорванный террористами автобус.
Взмахнув ластами, чтобы преодолеть сопротивление течения, он проник
наконец внутрь полурасплющенного корпуса сквозь огромное отверстие,
образовавшееся на месте сорванной взрывом рубки. И сразу же луч фонаря выхватил
из мрака два трупа, зацепившиеся за пульт управления. Подавив усилием воли позыв
к рвоте, Питт заставил себя тщательно обыскать обоих мертвецов. Казалось
невероятным, чтобы у членов экипажа погибшей субмарины не нашлось в карманах
ничего личного, но Питт, к своему глубочайшему разочарованию, не обнаружил не
только бумажников с документами или пластиковых карт, но даже самых невинных
семейных фотографий.
- Восемь минут, сэр, - напомнил о себе Кокс. - У вас осталось восемь минут
до начала подъема.
- Понял вас, спасибо. - Обычно подобные предупреждения исходили от
Джиордино, но в отсутствие последнего Питт испытывал искреннюю благодарность к
гиганту-южанину, чья заботливость позволяла ему лишний раз не смотреть на часы,
экономя тем самым драгоценные секунды.
Углубившись в дебри темного корпуса и освещая фонарем переплетения
искореженной стали и труб, он добрался до узкого коридора и стал осматривать
каюты. Все они были пусты. Порывшись в ящиках и шкафах, Питт никаких документов
не нашел. Проверил, сколько воздуха осталось в баллонах, и начал готовиться к
всплытию. Времени на необходимые декомпрессионные остановки оставалось в обрез.
По пути заглянул в офицерскую кают-компанию, сильно пострадавшую от вмятины в
корпусе. Привинченные к палубе столы и стулья, а также другая мебель
превратились в груду бесполезных обломков.
- Четыре минуты, сэр.
- Четыре минуты, - повторил Питт.
Время уходило, но он не мог покинуть подлодку, не посетив капитанскую
каюту. Очутившись в тесном отсеке со спартанской обстановкой, он принялся
лихорадочно искать письма, рапорты, хотя бы просто какие-нибудь записи. Ничего.
Ни клочка бумаги, не говоря уже о бортовом журнале. Складывалось впечатление,
будто погибший корабль и его мертвый экипаж были фантомом, галлюцинацией. Питт
ничуть не удивился бы, если бы они сейчас вдруг задрожали и исчезли, как мираж в
пустыне.
- Две минуты! - Голос Кокса прозвучал резче, чем в последний раз.
- Все, уже иду.
И тут Питт почувствовал у себя на плече чью-то руку. Он застыл на месте;
ровно бившееся сердце вдруг застучало, как колеса курьерского поезда. Рука не
пыталась схватить его за горло - она просто неподвижно лежала между плечом и
шеей. Глубокое потрясение вызывает страх, парализующий, неподконтрольный ужас,
уносящий в безумие. Любой человек при этом цепенеет, как под наркозом, и теряет
способность трезво рассуждать. Любой, но только не Питт.
Несмотря на шок, мозг его работал на удивление ясно и четко. Питт был
слишком прагматичен и недоверчив, чтобы поверить в призраков и злых духов, а
другой водолаз здесь появиться просто не мог. Страх растаял, как иней под лучами
солнца. Ощущение неизвестности вернулось на уровень осознания. Стараясь не
делать резких движений, Питт начал медленно поворачиваться, затем осторожно
переложил фонарь в левую руку, а правой вынул из ножен водолазный нож. Крепко
сжав перчаткой ребристую рукоять, он заставил себя бестрепетно взглянуть в лицо
невидимому противнику. Представшее взору запомнилось ему до могилы.
Красивая женщина, или, скорее, то, что было некогда красивой женщиной,
смотрела на него расширенными, невидящими голубыми глазами. Рука, коснувшаяся
его плеча, была вытянута вперед, как будто маня к себе. На мертвой был
стандартный черный комбинезон Четвертой империи, но настолько изодранный в
клочья, словно по нему прошлась лапа гигантской кошки. Из прорех выглядывали
окровавленные клочья плоти, одна рука ниже локтя просто отсутствовала. На
погонах имелись какие-то знаки различия, но Питт не смог их опознать.
Лицо женщины выглядело умиротворенно-безмятежным и мертвенно-белым от
долгого пребывания в холодной воде. Вокруг головы нимбом расплывалась буйная
масса светлых волос. Широкие скулы, чуть вздернутый нос и серо-голубые глаза,
уставившиеся в зеленые глаза Питта на расстоянии не больше фута. Он хотел было
оттолкнуть от себя труп, но тут в голову пришла свежая мысль, и он понял, что
следует делать.
Он быстро обшарил карманы комбинезона, ничуть не удивившись отсутствию
каких-либо предметов, указывающих на личность владелицы. Потом размотал с пояса
катушку тонкого троса и обвязал обутую в сапог ногу мертвого тела. После чего
выплыл из широкой трещины в корпусе и начал подъем к тускло светящейся над
головой полынье.
Проделав все декомпрессионные остановки, Питт всплыл точно в центре
промоины и подплыл к краю, где его ожидали Кокс и ещё несколько человек. Рядом
суетилась Эви Тан, с энтузиазмом снимая, как Питта с его громоздким водолазным
снаряжением вытаскивают из воды на лед сразу несколько сильных мужских рук.
- Нашли, что искали, сэр? - осведомился южанин.
- К сожалению, ничего такого, что можно было бы положить в банк, - ответил
Питт, когда с него сняли шлем. Он передал Коксу конец уходящего в воду троса. -
Позвольте спросить, что на том конце, сэр?
- Один человек из экипажа подводной лодки.
Эви напряженно вглядывалась в неясный силуэт, поднимающийся из темных
глубин, и слабо ахнула, побледнев под цвет ледяного поля, когда на поверхность
выплыла изуродованная фигура с разметавшимися вокруг головы белокурыми волосами.
- О боже! Это же женщина!
Она была так потрясена, что даже забыла отщелкнуть кадр, пока неизвестную
заворачивали в пластик и грузили на сани.
Питта уже успели освободить от баллонов, и он тоже провожал взглядом сани
с завернутым телом.
- Если не ошибаюсь, она была офицером, - заметил он. - Быть может, даже
командиром.
- Какая жалость, - с нарочитой скорбью отозвался Кокс. - Весьма
привлекательная леди.
- И все же даже в мертвой, - печально покачала головой Эви, - в ней,
несомненно, чувствуется какая-то утонченность. Если я хоть в чем-нибудь
разбираюсь, убеждена: это была выдающаяся женщина.
- Вполне возможно, - согласился Питт, - но что она делала на подводной
лодке, которой полагалось погибнуть ещё лет пятьдесят назад? Я очень надеюсь,
что удастся идентифицировать тело. Это будет полезный кусочек в мозаике.
- Я буду следить за этой историей до самого конца, - решительно заявила
Эви.
Питт стащил ласты и натянул меховые унты.
- Вы только сначала утрясите это с флотом и адмиралом Сэндекером, -
посоветовал он. - Кто знает, может быть, им не захочется огласки?
Эви попыталась что-то возразить, но Питт уже шагал к ледоколу по следам
полозьев саней.
Питт принял душ, поблаженствовав в пару, побрился и теперь отдыхал с
бокалом эксклюзивного ликера "Агаверо-де-Текила", который приобрел в Мексике. И
только приведя мысли в должный порядок, позвонил Сэндекеру в Вашингтон.
- Тело, говоришь? - протянул Сэндекер, выслушав доклад Питта о событиях,
происшедших после атаки субмарины на ледокол. - Женщина - офицер на подводной
лодке?
- Так точно, сэр. При первой же возможности я постараюсь отослать труп в
федеральные органы для обследования и опознания.
- Нелегкая задача, если она не американка.
- Уверен, её историю можно будет проследить.
- Находки с "Мадраса" при атаке не пострадали? - спросил адмирал.
- Все цело и невредимо.
- Вообще говоря, вам там сильно повезло, что хоть живы остались.
- Едва-едва остались, адмирал, - честно признался Питт. - Не покажись на
горизонте капитан Каннингхем со своим "Таксоном", на дне лежала бы не подлодка,
а ледокол.
- Йегер проверил "U-2015" по своим файлам. Это подлодка-загадка. Известно,
что она пропала близ берегов Дании в начале апреля 1945 года. Однако некоторые
историки полагают, что она вышла из войны невредимой и была затоплена своим
экипажем в реке Ла-Плата между Аргентиной и Уругваем, неподалеку от того места,
где был взорван немецкий тяжелый крейсер "Граф Шпее". Но никаких конкретных
доказательств нет.
- Значит, её судьба так и осталась невыясненной?
- Увы, - вздохнул Сэндекер. - Достоверно известно только одно - она была
построена в ноябре сорок четвертого, вышла в море, но в боях не участвовала.
- И как же её использовал немецкий военный флот?
- Поскольку она была построена и оборудована по последнему слову техники,
считалось, что она превосходит все субмарины, которые имелись тогда на
вооружении у любого государства. Обводы корпуса, мощные аккумуляторы позволяли
ей обогнать любой надводный корабль. Она могла буквально месяцами обходиться без
всплытия и проходить под водой огромные расстояния. По тем немногим сведениям,
которые Йегер сумел выкопать из немецких военных документов, она должна была
участвовать в операции под кодовым названием "Новая судьба".
- Ого, это уже что-то знакомое! - пробормотал Питт себе под нос.
- Это был совместный проект нацистской верхушки и правительства Аргентины
- вывезти несметные богатства, награбленные нацистами за время войны. Другие
субмарины выходили на боевое дежурство топить корабли союзников, а "U-2015"
курсировала между Германией и Аргентиной, перевозя на миллионы долларов золотые
и серебряные слитки, платину, бриллианты и предметы искусства, похищенные из
лучших коллекций Европы. Вместе с грузом сокровищ перевозили высших партийных
бонз с семьями, и все это выгружали в глубокой тайне в отдаленном порту на
побережье Патагонии.
- И так, пока не кончилась война?
- Да, до самого конца войны, - подтвердил Сэндекер. - Высказывалось
предположение, что операция "Новая судьба" - детище Мартина Бормана. Может, он и
был сумасшедшим обожателем Гитлера, но у него хватило ума понять, что Третий
рейх терпит поражение. И он поставил себе целью вывезти в дружественную страну
через Ла-Манш. Самым его дерзким планом было переправить Гитлера в секретное
убежище в Андах, но из этого ничего не получилось, поскольку Гитлер настоял, что
должен умереть в Берлине.
- И "U-2015" - единственная подлодка, которая переправляла в Южную Америку
пассажиров и груз?
- Нет, существовало не менее двенадцати других. Судьба их известна.
Некоторые были уничтожены союзниками, другие затоплены собственным экипажем или
сдались нейтральным странам.
- А известно что-нибудь о том, что стало с пассажирами и деньгами?
- Ничего. Матрос с одной подлодки, давший интервью спустя много лет,
вскоре бесследно исчез; он описывал тяжелые деревянные ящики, которые
перегружали на грузовики у пустынного причала. Пассажиры, одетые в штатское,
вели себя так, будто были важными людьми в партии нацистов, и их на берегу ждали
шикарные автомобили. Что случилось с ними и с сокровищами, никто точно не знает.
- Аргентина - настоящая теплица для старых наци. Трудно подыскать лучшее
место для вербовки сторонников нового мирового порядка, построенного на пепле
старого.
- Ну, дожить до наших дней могла лишь горстка. И сейчас всем тем, кто мог
занимать важные посты в партии или в армии, уже перевалило за девяносто.
- Загадка не проясняется, - заметил Питт. - Зачем кучке престарелых
нацистов восстанавливать "U-2015" и посылать её топить исследовательское судно?
- По тем же причинам, по которым пытались убить тебя в Теллуриде, а Ала с
Руди на острове св. Павла.
- Черт, как же я раньше о них не спросил?! - пристыжено воскликнул Питт. -
Что там у них стряслось? Нашли пещеру с антиквариатом?
- Нашли. Но едва не погибли, когда их самолет взорвался. Кто-то его
заминировал ещё в Южной Африке. А дальше, насколько можно судить, с какого-то
торгового судна поднялся вертолет с шестью вооруженными киллерами на борту,
которым предстояло убить всех нежелательных посетителей острова и прибрать к
рукам все, что осталось после пассажиров "Мадраса". Ал и Руди перебили их всех и
вертолет тоже сбили. Но Ганн получил пулю в ногу и сложный перелом голени. Он,
конечно, поправится, но в гипсе будет ходить ещё долго.
- Так они все ещё на острове?
- Только Ал. Руди эвакуировали около часа назад - вертолетом доставили на
британский ракетный крейсер, идущий из Австралии в Саутгемптон. Скоро он будет в
Кейптауне, где его прооперируют.
- Шесть киллеров и вертолет! - восхищенно покрутил головой Питт. -
Хотелось бы послушать, что расскажут ребята.
- Наверняка что-нибудь захватывающее. Они же отправились на остров
безоружными.
- У этой Четвертой империи разведка поставлена просто потрясающе, -
задумчиво произнес Питт. - До того как подлодка начала палить по "Полярной
буре", я немножко поболтал с её капитаном. А когда назвался, он спросил, как это
я так быстро попал в Антарктику из Колорадо. Мне больно об этом говорить,
адмирал, но склонен думать, что информатор сидит где-то поблизости от вашего
кабинета в НУМА.
- Я это непременно выясню, - пообещал Сэндекер, с трудом контролируя гнев,
который вызывала в нем одна только мысль о предателе. - А пока что отправлю
доктора О'Коннелл на остров св. Павла, чтобы она осмотрела на месте камеру и
находки Ала и Руди. Тебе я обеспечу транспорт - двинешь туда же и лично
проследишь за её безопасностью, а также изъятием и перевозкой экспонатов в
Штаты.
- А французы возражать не будут? Разве остров принадлежит не им?
- А чего не знаешь, то и не огорчает, - буркнул адмирал.
- И когда же я вернусь обратно в мир цивилизации?
- К концу этой недели будешь спать уже в своей постели. Еще вопросы
имеются?
- Пэт и Хайрем как-нибудь продвинулись в расшифровке надписей?
- Раскололи систему нумерации. Компьютерный анализ положения звезд на
потолке пещеры подтвердил, что надписи сделаны девять тысяч лет назад.
Питт сначала подумал, что ослышался:
- Вы сказали девять тысяч, сэр? - Хайрем датирует строительство пещеры
7100 годом до новой эры.
Питта такое известие заметно ошеломило.
- Иначе говоря, вы утверждаете, что за четыре тысячи лет до шумеров и
египтян уже существовала развитая цивилизация?
- Я древнюю историю не открывал со школьных времен, - проворчал Сэндекер,
- но припоминаю, что меня чему-то в этом роде учили.
- Археологи от восторга полопаются, переписывая тома исследований о
доисторических культурах.
- Йегер и доктор О'Коннелл продвинулись и в расшифровке алфавитных
надписей. Вроде бы речь идет о некой катастрофе мирового масштаба.
- Древняя цивилизация, стертая с лица земли глобальным катаклизмом? Если
бы я не знал вас лучше, адмирал, я бы подумал, что вы говорите об Атлантиде.
Сэндекер ответил не сразу. Питт готов был поклясться, что слышит, как
поскрипывают за восемь тысяч миль шестеренки в адмиральской голове. Наконец
снова послышался его странно вздрагивающий голос:
- Атлантида, говоришь? - медленно произнес Сэндекер. - Как это ни
удивительно, но ты можешь оказаться гораздо ближе к истине, чем думаешь.
Часть третья
КОВЧЕГ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА
4 апреля 2001 года Буэнос-Айрес, Аргентина
Певцы и музыканты оценивают главные оперные театры мира по акустике -
качеству звука, который доносится от сцены к ложам и выше - к галерке. Для
любителей оперы театры различаются скорее по изяществу и пышности интерьера.
Некоторые известны вычурностью, другие славятся богатством, третьи - особой
изобретательностью отделки. Но ни один не сравнится по величественности с
Колумбовой оперой на авениде Девятого июля в Буэнос-Айресе.
Строительство театра началось в 1890 году, и расходов на него не жалели.
Закончилось оно в 1908 году, и новое здание заняло целый квартал. Его огромная
сцена помнила танец Павловой и Нижинского. Здесь дирижировал Тосканини, этот зал
слышал голоса всех великих певцов от Энрико Карузо до Марии Каллас.
Невероятно сложные бронзовые украшения на барьерах, ярусы с рядами
бархатных кресел, шитый золотом занавес, потолок, расписанный мастерами
живописи. В вечера премьер вся элита Буэнос-Айреса шествует по итальянскому
мрамору вестибюля под стеклянным куполом, поднимаясь по устланной ковром
лестнице к роскошным ложам.
За минуту до начала увертюры к "Коронации Поппеи" Монтеверди были заняты
все места, кроме одной ложи справа от сцены. Она все ещё пустовала.
Но за несколько секунд до того, как стал гаснуть свет, в пустующей ложе
появился мужчина в сопровождении четырех женщин. Все пятеро удобно устроились в
бархатных креслах. Невидимые за занавесями, на страже застыли двое
телохранителей во фраках. Каждая пара глаз, каждый бинокль в зале автоматически
повернулись в сторону вошедших.
Женщины были потрясающе красивы именно той классической красотой, которая
так редко встречается в жизни. Почти одинаковые светлые волосы вились золотыми
кудрями, ниспадая чуть ниже обнаженных плеч. Красавицы держались с царственной
неприступностью, сложив на коленях тонкие, изящные руки и глядя в оркестровую
яму одинаковыми серо-голубыми глазами. Тонкие черты лица, высокие скулы и
бронзовый загар, который можно приобрести, только катаясь на лыжах в Андах или
принимая солнечные ванны на яхте в Баия-Бланка. Каждой из них на вид можно было
дать не больше двадцати пяти, но на самом деле каждая была на десять лет старше.
Легко угадывалось, что они сестры, и действительно, то были четыре из шести
близняшек. Одежда не настолько скрывала пропорции тела, чтобы нельзя было
понять, что все они стройны и поддерживают эту стройность постоянными
упражнениями.
Длинные переливающиеся шелковые платья с оторочкой из черно-бурой лисы
отличались лишь цветом. Сидящие полукругом женщины сияли как желтый, синий,
зеленый и красный сапфиры. На каждой сверкала целая россыпь драгоценностей -
ожерелья, кольца, браслеты, серьги. Необыкновенно чувственные и возбуждающие,
они в то же время казались эфирными созданиями. С трудом верилось, что все они
не только давно уже были замужем, но и произвели на свет по пятеро детей. Эти
дамы неизменно присутствовали на открытии оперных сезонов, как на семейных
праздниках. Они грациозно раскланивались со знакомыми, с улыбкой поглядывая на
мужчину, занимавшего центральное положение в их ложе. Он же сидел прямо как
жердь, с надменным видом игнорируя окружающих. У него был тот же цвет волос и
глаз, что и у его сестер, но на этом сходство заканчивалось. На свой лад он был
не менее красив, чем его ослепительные спутницы, но красотой мужской и суровой.
Тонкая талия и узкие бедра поддерживали тело с плечами лесоруба и руками борцатяжеловеса.
Лицо квадратное, словно высеченное из мрамора, на подбородке ямка
или, скорее, вмятина, нос прямой, а на голове - густая копна светлых волос, в
которые любая женщина с удовольствием запустила бы свои коготки. Высокий и
стройный - шести футов и шести дюймов ростом - он подобно башне нависал над
сестрами с их пятью футами и десятью дюймами.
Когда он поворачивался и заговаривал с сестрами, на его лице появлялась
дружелюбная белозубая улыбка, но его выдавали глаза, в которых не было ни капли
тепла. Глаза пантеры, затаившейся в ожидании добычи в зарослях высокой травы.
Карл Вольф - директор-распорядитель колоссальной семейной финансовой
империи, простирающейся от Китая и Индии через Западную Европу до Аляски и от
Канады до мыса Горн, - был человеком очень богатым и влиятельным. Только его
личное состояние оценивалось в сотни миллиардов долларов. Гигантский конгломерат
компаний, принимающих участие в самых разных научных и технических программах,
был известен в деловом мире как "Дестини Энтерпрайзес Лимитед". В отличие от
своих сестер Карл был холост.
Вольф и члены его семьи могли стать украшением высшего общества новой
Аргентины. Карл был человеком современным, уверенным в себе, процветающим, но и
он, и вся его семья вели жизнь очень скромную, особенно учитывая их огромное
состояние. В семейном клане Вольфов, насчитывающем более двухсот человек,
принято было держаться в тени, редко появляясь в фешенебельных ресторанах или на
светских приемах. Женщин семьи Вольф почти никогда не видели в эксклюзивных
магазинах и бутиках Буэнос-Айреса. Если не считать Карла, который всячески
демонстрировал открытость, другие члены семейства держались замкнуто и
неприметно. С чужими они практически не общались.
Еще никому, включая мировых знаменитостей и высших правительственных
чиновников, не удавалось проникнуть сквозь этот своеобразный защитный панцирь.
Мужчины, которых брали себе в мужья женщины Вольфов, появлялись как будто из
ниоткуда и не имели прошлого. Вопреки обычаям, они брали фамилию семьи. Все, от
новорожденных до новобрачных, будь то мужчины или женщины, носили фамилию Вольф.
Это был уникальный клан, многочисленный и сплоченный. Об этом многим было
известно, и, когда Карл и его сестры появлялись на открытии сезона в опере, это
всегда давало пищу слухам.
Увертюра тем временем закончилась, занавес открылся, и публика неохотно
повернулась от ложи к сцене.
Мария Вольф, сидевшая слева от Карла, наклонилась к нему и прошептала:
- Ну зачем, зачем ты подвергаешь нас этому ужасному испытанию?
Вольф с деланной улыбкой повернулся к сестре и прошипел:
- Затем, моя дорогая, что, если мы не будем иногда появляться на людях,
правительство и публика начнут считать нас обществом заговорщиков, вынашивающих
некие тайные планы. Лучше уж время от времени показываться в обществе, чтобы нас
не принимали за посланцев каких-нибудь инопланетян, закулисно управляющих всей
страной.
- Все равно надо было дождаться, пока Хайди не вернется из Антарктики.
- Ты права, - прошептала Гели, сидевшая справа от Вольфа. - Она
единственная среди нас, кому нравится это ужасающе унылое зрелище.
Карл снисходительно потрепал сестру по руке:
- Ну, это я ей организую на следующей неделе, когда состоится премьера
"Травиаты".
Они уже привыкли не обращать внимания на пристальные взгляды публики,
разрывающейся между интересом к загадочному семейству Вольфов и происходящим на
сцене. Когда подняли занавес в третьем акте, в ложу вошел один из охранников и
что-то прошептал Вольфу на ухо. Тот застыл в кресле, улыбка его погасла, лицо
помрачнело.
- Вот что, дорогие сестрички, тут возникло срочное дело. Я должен уйти. Вы
останетесь. Я заказал отдельный кабинет в "Плаза-Гриль" для ужина после
спектакля. Начинайте без меня, я подъеду попозже.
Все четыре сестры разом отвернулись от сцены и посмотрели на брата с
нескрываемой тревогой.
- Не мог бы ты все же объяснить, что случилось? - тихо спросила Гели.
- Да, нам тоже хотелось бы знать, - добавила Мария.
- Как только я все выясню, вы и узнаете, - пообещал он. - А пока
наслаждайтесь представлением
Вольф поднялся и поспешно вышел из ложи, сопровождаемый одним из
телохранителей. Другой остался охранять двери ложи снаружи. У бокового входа
магната ожидал лимузин "Мерседес-Бенц-600" выпуска 1969 года, вот уже более
сорока лет сохраняющий репутацию одного из самых роскошных и надежных
автомобилей в мире. Улицы были забиты транспортом, но в Аргентине по-другому и
не бывает. С позднего вечера до раннего утра на улицах Буэнос-Айреса постоянные
пробки. Водитель направил длинный "мерседес" в район Ре-колета, расположенный
вокруг роскошных парков Плаза-Франсия и Плаза-Интенденте-Альвеар. Реколета
считается ответом Буэнос-Айреса на Мичиган-авеню в Чикаго и Родео-драйв в
Беверли-Хиллз. Вдоль трехполосных бульваров здесь размещаются рестораны, дорогие
отели и дворцы частных резиденций.
Машина миновала обновленное кладбище Реколеты с его узкими мощеными
дорожками между семью тысячами украшенных фресками и статуями мавзолеев, за
обитателями которых надзирают ряды каменных ангелов. В том, что принадлежит
семье Дуарте, покоится Ева Перон. Иностранцы обычно умиляются эпитафией над
дверями склепа, где написано: "Не плачь обо мне, Аргентина! Я остаюсь с тобой".
Шофер въехал в ворота сада мимо привлекающей взгляд ажурной кованой
решетки, свернул на подъездной круг и остановился перед парадным входом большого
особняка девятнадцатого столетия с колоннадой и увитыми плющом стенами, где до
Второй мировой войны находилось посольство Германии. Через четыре года после
окончания войны немецкое правительство перевело свое представительство в
фешенебельный район Палермо-Чико. С тех пор дворец служил главным офисом
корпорации "Дестини Энтерпрайзес Лимитед".
Вольф вышел из машины и вошел в высокую дверь. Интерьер дома трудно было
назвать роскошным. Мраморные полы и колонны, дорогие панели стен, мозаичный
потолок напоминали о славном прошлом, но скудная меблировка и ещё более скудная
отделка свидетельствовали о строжайшей экономии. Наверх вела белая мраморная
лестница, но Вольф вошел в замаскированный лифт. Кабина беззвучно поднялась,
доставив его в большой конференц-зал, где собрались в ожидании Карла десять
членов семьи Вольф - четыре женщины и шестеро мужчин разместились за
тридцатифутовым столом тикового дерева. При появлении директора-распорядителя
все встали. Как самый способный и предприимчивый из членов семьи, он в возрасте
тридцати восьми лет получил пост главного руководителя семейной империи.
- Простите за опоздание, братья и сестры, но я прибыл, как только получил
весть о трагедии. - Подойдя к седовласому человеку лет пятидесяти на вид, он
порывисто обнял его.
- Это правда, отец, что "U-2015" погибла и Хайди вместе с ней?
Макс Вольф печально кивнул:
- Никаких сомнений. Твоя сестра вместе с Эриком, сыном Курта, и всем
экипажем лежит на дне океана в Антарктике.
- Как, и Эрик тоже? - поразился Карл. - В опере мне не сказали, что он
погиб. Я даже не знал, что он на борту. Это достоверные сведения?
- Наши службы перехватили переговоры высокопоставленного сотрудника НУМА с
вашингтонским офисом, - подтвердил с противоположного конца стола Бруно Вольф,
высокий мужчина, который вполне мог бы сойти за близнеца Карла, если бы его лицо
не искажала гримаса ярости. - Проводя наш план устранения всех, кто имел
касательство к эменитским древностям, подлодка открыла огонь по
исследовательскому ледоколу НУМА. Но тут неизвестно откуда появилась
американская атомная субмарина. Одной выпущенной ею ракеты хватило, чтобы
уничтожить "U-2015" и всех людей на борту. Об уцелевших не сообщалось.
- Ужасная потеря. - Карл печально и сурово покачал головой. - Сразу двое
членов семьи и прославленная "U-2015". Та самая, что после войны перевезла наших
дедов и ядро нашей империи из Германии.
- Мы не забудем о той бесценной службе, которую она несла многие годы, -
добавил Отто Вольф, один из восьми врачей в семье. - Нам её будет остро не
хватать.
Люди за столом притихли. Они ещё никогда в жизни не испытывали горечи
поражения. Сорок пять лет, со дня основания, "Дестини Энтерпрайзес Лимитед" шла
от успеха к успеху. Каждый проект, каждая операция планировались детально и
тщательно. Никогда не возникало никаких чрезвычайных обстоятельств, которые не
были бы учтены заранее. Все проблемы были ожидаемы, и для них предусматривалось
соответствующее решение. Небрежность или некомпетентность попросту не имели
права на существование. Семья Вольф пользовалась неограниченной властью - вплоть
до нынешнего дня. И для них было крайне тяжело, почти невозможно, признать
появление противника, им неподконтрольного.
Карл тяжело опустился в кресло во главе стола:
- Каковы потери среди членов семьи и наемного персонала за последние две
недели?
Бруно Вольф, шурин Карла, открыл папку и просмотрел столбик цифр.
- Семь агентов в Колорадо, семь на острове св. Павла, в том числе наш
кузен Фриц, который руководил операцией из вертолета, сорок семь человек на "U2015",
среди которых Хайди и Эрик.
- Больше шестидесяти наших лучших людей и трое родственников менее чем за
десять дней! - взорвалась Эльза Вольф, жена Бруно. - Да как вообще можно было
такое допустить?!
- Тем более если вспомнить, что виной тому кучка университетских
океанографов, которые мало чем отличаются от бескостных медуз! - гневно выпалил
Отто.
Карл устало потер глаза:
- Должен напомнить тебе, дорогой Отто, что эти бескостные медузы убили
дюжину наших опытнейших агентов, не считая ещё двоих, которых мы были вынуждены
ликвидировать сами, чтобы те не заговорили.
- Океанологи и морские инженеры - это, конечно, не профессиональные
киллеры, - заметила успевшая овладеть собой Эльза. - Наш тайный агент,
работающий под крышей НУМА, прислал мне личные дела тех, на чьих руках кровь
наших сотрудников в Колорадо и на острове св. Павла. Это не обычные люди. Отчеты
об их приключениях читаются как фантастический роман. - Она пустила по рукам
стопку фотографий. - На первом снимке вы видите лицо адмирала Джеймса Сэндекера,
генерального директора НУМА. Среди политической элиты Соединенных Штатов он
пользуется глубоким уважением. Имея после вьетнамской войны завидный послужной
список, он создал это управление по личному указанию президента и с тех пор им
бессменно руководит. Его вес в Конгрессе Соединенных Штатов колоссален.
- Я его однажды встречал на конференции океанологов в Марселе, - припомнил
Карл. - Да, такого противника не следует недооценивать.
- На следующей фотографии Рудольф Ганн, заместитель директора НУМА.
- А с виду хиляк и замухрышка, - заметил Феликс Вольф, главный юрист
корпорации. - Такому и муху прихлопнуть силенок недостанет.
- А ему и ни к чему самому уметь убивать, - возразила Эльза. - Насколько
нам удалось выяснить, это он придумал дьявольский план, стоивший нам семерых
людей на острове св. Павла. Выпускник Академии ВМФ Соединенных Штатов. Сделал
блестящую карьеру во флоте, а потом перешел в НУМА и стал правой рукой адмирала
Сэндекера.
Бруно пристально всмотрелся в третью фотографию:
- А вот у этого типа вид такой, будто он может вырвать монету у тебя из
брюха и ею же с тобой расплатиться.
- Альберт Джиордино, заместитель директора отдела специальных проектов
НУМА, - пояснила Эльза. - Выпускник Американской академии ВВС. Бруно прав,
Джиордино - клиент очень крутой. Послужной список его в НУМА заслуживает особого
внимания. Папка с проектами, которыми он руководил, очень приличной толщины.
Известно также, что он умеет убивать, и по той скудной информации, которая у нас
есть, в гибели нашей группы на острове св. Павла повинны Ганн и он.
- И последняя фотография? - слегка поторопил Эльзу Отто.
- Этого зовут Дирк Питт. В океанографических кругах личность легендарная.
Директор отдела специальных проектов НУМА, имеет репутацию человека эпохи
Возрождения, рыцаря без страха и упрека. Не женат, коллекционирует классические
автомобили. Тоже выпускник Академии ВВС, награжден несколькими медалями за
героизм во время войны во Вьетнаме. Читать о его успехах не слишком приятно. Это
он провалил нашу операцию в Колорадо. Он также был в Антарктиде, когда
американская лодка потопила нашу "U-2015".
- Очень жаль, - сказал Отто, не пытаясь скрыть гнева и по очереди
оглядывая всех сидящих за столом. - Я предупреждал, что ошибкой было
использовать её вместо современного надводного корабля.
- Всего лишь неудачная попытка с нашей стороны сбить е толку противника, -
примирительным тоном возразил Карл Вольф. - Жаль, конечно, но ничего не
поделаешь.
Бруно в ярости стукнул кулаком по столу.
- Мы обязаны отомстить этим людям! Они должны погибнуть.
- Ты лично отдал приказ убрать Питта, не согласовав ни с кем из нас, -
резко парировал Карл. - Стоит напомнить, что попытка провалилась. Нам нужно
действовать по плану, и я не хочу, чтобы наши силы отвлекались на мелочную
месть.
- Ничего мелочного я в ней не вижу! - прямо возразил Бруно. - Эти четверо
прямо виновны в смерти наших братьев и сестры, и это не должно остаться
безнаказанным.
Карл смерил Бруно ледяным взглядом:
- А тебе ни разу не приходило в голову, милый братец, что, когда проект
"Новый удел" будет доведен до решающего этапа, все они так или иначе погибнут
ужасной смертью?
- Карл прав, - поддержала его Эльза. - Мы не имеем права отвлекаться от
нашей истинной цели, как бы трагично это ни было для семьи.
- Вопрос закрыт, - твердо подытожил Карл. - Мы делаем то, что должны
делать, а наше персональное горе будем считать частью цены.
- Кстати, теперь, когда хранилища в Колорадо и на острове св. Павла
раскрыты посторонними, - добавил Отто, - не вижу, чего мы достигнем, продолжая
тратить время, деньги и жизни, чтобы скрыть существование наших далеких предков.
- Согласен, - поддержал его Бруно. - Раз уж надписи попали в руки
американского правительства, нам следует держаться в тени, пока они не
расшифруют послание и не разгласят предупреждение эменитов о катастрофе по
международным средствам массовой информации, избавив нас от необходимости делать
это самим.
Карл опустил глаза, задумчиво разглядывая зеркальную поверхность стола.
- Наша самая серьезная проблема, - выдавил он наконец, - состоит в том,
что история может выйти наружу слишком рано, до того, как стартует проект "Новый
удел", и тогда дезинформация приведет прямо к нашей двери.
- Тогда надо замутить воду раньше, чем ученые разгадают нашу уловку.
- По милости этих прилипал из НУМА весь мир может обрушиться на нас уже
через две недели, - скривился Бруно и поднял глаза на Карла. - Брат, скажи,
существует ли возможность, чтобы наши люди в Валгалле ускорили процесс
подготовки и ужесточили график?
- Хм-м... Если я разъясню им причины срочности и опасность, которая нам
грозит, думаю, они смогут сдвинуть дату запуска на десятый день от сегодняшнего.
- Десять дней! - мечтательно произнесла Криста. - Всего десять дней, и
старый мир будет разрушен, а Четвертая империя восстанет из его пепла.
Карл торжественно кивнул:
- Если все пойдет согласно планам, которые наша семья тщательно
разрабатывала с 1945 года, мы полностью изменим судьбу человечества на ближайшие
десять тысяч лет.
Переброшенный вертолетом на ледовую станцию и пересекший наискосок
западный угол Индийского океана до Кейптауна, Питт снова встретился с Пэт
О'Коннелл, прилетевшей из Вашингтона. В компании с ней был доктор Бредфорд
Хэтфилд, патологоанатом и археолог, специалист по изучению древних мумий. Все
вместе они вылетели на остров св. Павла на самолете с вертикальным взлетом. Их
встретила ледяная дробь дождевых капель, спущенных с цепи злобными тучами и
подхваченных холодным бризом, бьющим в лицо. Кроме того, их встречали ещё и
"морские котики" - элитная группа подводных бойцов ВМФ Соединенных Штатов. Это
были сильные, спокойные и очень уравновешенные парни, одетые в камуфляжную форму
под цвет вулканической почвы острова.
- Добро пожаловать на затерянный акр Ада, - приветствовал гостей крупный
широкоплечий мужчина, улыбаясь вполне доброжелательно. На плече у него прикладом
вверх висело какое-то оружие, похожее на комбинацию автомата, ракетомета,
снайперской винтовки и помповика двенадцатого калибра. - Лейтенант Майлз
Джейкобс. Ваш проводник на этом острове.
- Вижу, адмирал Сэндекер полностью застраховался от возможного возвращения
террористов, - заметил Питт, пожимая руку Джейкобса.
- Может, он и ушел из флота, - пожал плечами Джейкобс, - но его слово в
верхних эшелонах по-прежнему значит очень много. Задачу защищать вас,
сотрудников НУМА, мне ставил лично секретарь командующего.
Без долгих разговоров Джейкобс и четверо его людей - двое впереди, двое
сзади - отвели Питта и его спутников на склон горы, где древняя дорога вела к
пещере. Пэт уже наполовину промокла под накидкой, и ей не терпелось попасть в
сухое место. Когда группа подошла к пещере, из-под арки выполз Джиордино. Вид у
него был усталый, но при этом итальянец светился самодовольством, как капитан
футбольной команды, выигравшей мировое первенство.
Пэт слегка удивилась, что такие суровые мужчины приветствуют друг друга
объятиями и похлопываниями по спине. Столько было чувства в этих глазах, что Пэт
могла бы поклясться: в них стояли слезы.
- Рад видеть тебя живым, дружище! - искренне признался Питт.
- И я рад, что ты снова уцелел, - ответил Джиордино, широко улыбаясь. -
Слыхал я, ты снежками подводную лодку обстреливал.
Питт расхохотался:
- Сильно преувеличенные слухи, старина. Мы могли только грозить кулаками л
обзываться, пока флот не прибыл на помощь.
- Доктор О'Коннелл! - Джиордино галантно поклонился и поцеловал руку в
перчатке. - Только такая женщина, как вы, может осветить своим присутствием эту
богом забытую дыру.
Пэт с улыбкой сделала реверанс:
- Я чрезвычайно горжусь, сэр, столь высокой оценкой моих скромных
достоинств.
Питт повернулся и представил археолога.
- Альберт Джиордино, доктор Бред Хэтфилд. Бред приехал изучать ваши мумии.
- Мне говорили, что вы с Ганном нашли археологическое Эльдорадо, -
встрепенулся Хэтфилд.
Он был высок и тощ, со светло-карими глазами, худым удлиненным лицом и
негромким голосом. Во время разговора он сутулился и близоруко вглядывался в
собеседника через большие роговые очки, вышедшие из моды ещё в двадцатых годах.
- Заходите внутрь, от дождя подальше, заодно сами все и увидите.
Джиордино повел гостей по туннелю в первую камеру. Еще за пятьдесят футов
в нос ударила ошеломляющая вонь от дыма и горелого мяса. "Котики" установили
здесь генератор и вывели шланг от выхлопной трубы наружу, чтобы дым не шел в
пещеру. От генератора питалась гирлянда ламп.
Никто не ожидал такого впечатляющего зрелища опустошения. Почерневшие
стены покрылись густым слоем сажи. Немногие предметы, лежавшие на полу перед
взрывом, буквально испарились.
- Что тут стряслось? - спросил удивленный Питт.
- Вертолетчик, который привез группу киллеров, решил, что стоит
повеселиться, запустив сюда ракету, - объяснил Джиордино, спокойно и небрежно,
будто рассказывал, как надо чистить яблоко.
- И вы с Руди находились здесь в тот момент?! - не поверил Питт. - Как же
вы уцелели?
- Да уж, конечно, - усмехнулся Джиордино. - Здесь бы даже ты не уцелел.
Видишь ту осыпь? Там ход, который ведет в соседнюю пещеру. Нас защитили камни
старого обвала. Правда, после этого мы с Руди довольно долго почти ничего не
слышали, да и в легкие набилось порядочно пыли, зато выжили.
- И все-таки чудо, что вас не поджарило, как вот этих парней, - с чувством
сказал Питт, глядя на обугленные останки.
- "Котики" хотят здесь все прибрать и отвезти тела в Штаты для опознания.
- Господи, ужас-то какой! - вздохнула побледневшая Пэт, но
профессиональный интерес взял верх. Она огляделась и принялась водить пальцами
по остаткам надписей. Потом с неожиданной грустью отвернулась от потрескавшихся
и осыпающихся стен.
- Они все уничтожили, подонки, - произнесла она безжизненным шепотом. -
Стерли все. Ничего не осталось, что можно было бы разобрать.
- Да ничего страшного, - безразлично бросил Джиордино. - Во внутренней
камере все без царапинки. Мумии малость запылились, но в остальном остались
точно такими же, как тес когда-то сюда посадили.
- Посадили? - переспросил Хэтфилд. - Разве мумии не Лежат горизонтально в
саркофагах?
- Нет, сидят себе ровненько в каменных креслах, как на Чаепитии.
- Но хотя бы тканью обернуты?
- Опять не угадали, док. Восседают, будто на заседании Конгресса,
разнаряженные в платья, шляпы и сандалии.
Хэтфилд недоверчиво покачал головой:
- Я обследовал многие древние захоронения, где тела лежали туго спеленутые
в гробах в зародышевых позах, в глиняных горшках, липом вниз или навзничь, даже
в стоячем положении. Но никогда не слышал, чтобы мумии сидели, да ещё без
гробниц.
- Ну не переживайте вы так. Я туда свет провел, сейчас сами на все
полюбуетесь.
За те часы, что Джиордино ожидал прибытия Питта и Пэт О'Коннелл, он
уговорил "котиков" помочь ему расчистить завал, вынести камни наружу и спустить
с горы. Туннель во внутренний склеп теперь был открыт, и можно было пройти
спокойно, не перебираясь через груды обломков. Софиты заливали камеру светом
ярче солнечного, и мумии в их экзотических одеяниях можно было рассмотреть во
всех подробностях.
Хэтфилд протиснулся вперед и начал разглядывать первую мумию практически
нос к носу. Он походил на человека, заблудившегося в раю. Открыв большой кожаный
складной чемодан, ученый достал металлический обруч с лампой и увеличительным
стеклом перед глазами, как у отоларинголога. Нацепив обруч на голову, включил
лампу и подкрутил линзы, а потом осторожно смахнул пыль с ресниц мумии мягкой
кисточкой. Остальные, затаив дыхание, взирали на священнодействие, ожидая
приговора. Наконец он повернулся, снял обруч и заговорил. Слова его звучали
торжественно, как проповедь в церкви.
- За все долгие годы, что я изучаю древние захоронения, - произнес он
благоговейно, - я никогда не встречал так хорошо сохранившиеся тела. Даже
глазные яблоки уцелели настолько, что можно различить цвет глаз.
- Так, может, они здесь всего сотню лет сидят, а то и меньше? -
предположил Джиордино.
- Исключено. Ткань этих мантий, стиль сандалий, стрижка и прическа, одежда
- все это абсолютно не похоже на что-либо из того, что мне довелось увидеть. И
ни на что известное из письменных источников. Каков бы ни был метод
бальзамирования, техника эта на порядок выше той, которую применяли для
сохранения египетских мумий. Египтяне потрошили тела, вынимали внутренние
органы, удаляли мозг через ноздри. Эти же тела не изуродованы ни снаружи, ни
внутри. Как будто бальзамировщики их и не трогали вообще.
- Надписи, которые мы нашли в горах Колорадо, имеют возраст в девять тысяч
лет, - тихо сказала Патриция. - Как, по-вашему, эти люди и предметы - той же
эпохи?
- Без детального анализа я ничего конкретного сказать не могу, - уклончиво
ответил Хэтфилд. - Точное время мне неизвестно. Но я готов поручиться, что эти
мумии принадлежат культуре, совершенно неизвестной историкам.
- Они, должно быть, были потрясающие мореходы, если нашли этот остров и
смогли его использовать как склеп для своих правителей, - заметил Питт.
- А зачем? - спросил Джиордино. - Почему бы им не хоронить мертвых гденибудь
в более удобном месте на побережье континента?
- Возможно, они просто не хотели, чтобы захоронение нашли, - отозвалась
Пэт.
Питт задумчиво оглядел полукольцо мумий:
- Не уверен. Думаю, они все же рассчитывали, что в конце: концов гробница
будет найдена. Они оставили послания в других подземных камерах за тысячи миль
отсюда. Насколько я понимаю, вы с Хайремом Йегером установили, что надписи в
Колорадо - это не просто моления богам, правящим царством мертвых?
- Несомненно. Но нам ещё предстоит большая работа по расшифровке всех
символов и их значения. Судя по тому немногому, что мы смогли расшифровать, эти
надписи не носят погребального характера, скорее, это некое предупреждение о
катастрофе, грозящей Земле в неопределенном будущем.
- Чьем будущем? - осведомился Джиордино. - Может быть, за последние девять
тысяч лет она уже произошла?
- Никаких временных ориентиров мы пока не нашли, - с сожалением призналась
Пэт. - Хайрем и Макс все ещё работают над этим. - Она подошла к стене и смахнула
пыль с рисунков на камне. Внезапно глаза её вспыхнули энтузиазмом подлинного
исследователя. - Боже мой! Да ведь эти надписи совсем не того стиля, что
найденные в Колорадо! Это же иероглифическое письмо, где каждый символ
изображает человека или животное!
Вскоре вся команда занялась соскребанием накопившейся за тысячелетия пыли
и грязи с полированной поверхности скальной стены. Начав с четырех углов камеры,
они постепенно продвигались к середине, пока под ярким светом софитов настенные
иероглифы не предстали в самых четких подробностях
- И что же эти знаки изображают? - спросил Джиордино, ни к кому конкретно
не обращаясь
- Определенно морской порт, - уверенно ответила Пэт. - Вот смотрите, здесь
флот кораблей, как парусных, так и гребных, а сама гавань защищена волноломом с
высокими башенками по краям. Очевидно, что-то вроде маяков.
- Да, похоже, - согласился Хэтфилд. - А здесь какие-то строения близ
причалов, где пришвартовано несколько судов.
- И на них, кажется, идет погрузка и разгрузка, - подхватила Патриция,
рассматривая рисунки через мощную лупу, с которой никогда не расставалась. -
Заметьте, человеческие фигуры вырезаны с мельчайшими подробностями и на них
такие же одежды, как на этих мумиях. А вот с этого корабля выгружают стадо
каких-то странных животных.
Джиордино придвинулся поближе к Пэт и прищурился.
- Мама миа! - присвистнул он. - Да это же единороги! С виду совсем как
лошади, только из макушки один длинный рог торчит.
- Фантазия резчика, - скептически буркнул Хэтфилд. - Такая же, как статуи
несуществующих греческих богов.
- А откуда нам знать? - возразил ему Питт. - Может быть, девять тысяч лет
назад единороги существовали, а потом вымерли вместе с волосатыми носорогами,
мамонтами и саблезубыми тиграми?
- Ага, и ещё заодно с Горгонами Медузами, у которых змеи вместо волос, и
циклопами с единственным глазом во лбу.
- Горгулий и драконов не забудьте, - без тени улыбки встрял Джиордино.
- Пока не будут найдены кости или окаменелости, подтверждающие их
существование, - воинственно заявил Хэтфилд, - я отказываюсь верить в
существование всяких мифических тварей!
Питт не стал продолжать беспредметный спор. Его внимание привлек большой
занавес из звериных шкур, прикрывающий стену за рядом мумий. Он аккуратно
обогнул каменные кресла, очень осторожно приподнял край занавеса и заглянул под
него. На лице его появилось загадочное выражение.
- Осторожнее! - предупреждающе вскрикнул Хэтфилд. - Они очень непрочные и
могут рассыпаться в прах от малейшего прикосновения.
Питт, не обращая внимания на протест ученого, ухватил занавес обеими
руками и поднял его над головой.
- Не смейте ничего трогать! - завопил Хэтфилд. - Это же бесценные
реликвии. С ними надо обращаться очень деликатно, пока их не пропитают
консервирующим составом.
- Смею предположить, то, что под ними, ещё бесценнее, - бесстрастно
отозвался Питт и кивком подозвал Джиордино: - А ну-ка, Ал, возьми парочку этих
копий и давай поднимем на них занавеску.
Хэтфилд с побагровевшим лицом попробовал остановить Джиордино, но с тем же
успехом он мог бы попытаться остановить бульдозер. Итальянец небрежно, как муху,
отмахнул его в сторону, даже не взглянув на разъяренного археолога, ухватил два
древних копья, упер их остриями в пол пещеры и тупыми концами поддел занавес.
Питт тем временем направил два софита на обнажившееся пространство.
Пэт затаила дыхание, вглядываясь в четыре большие окружности на
полированной стене. В каждой из них заключались какие-то непонятные чертежи.
- Очень странные символы, - сказала она после минутного изучения. - Что-то
напоминают, только не пойму, что именно?
- Может, географические карты? - подсказал Джиордино.
- Карты чего?
У Питта на губах заиграла улыбка.
- Всего лишь Земли в четырех разных проекциях. Хэтфилд воззрился сквозь
очки на чертежи, перегнувшись через плечо Пэт.
- Ерунда! - заявил он. - Эти рисунки не имеют ничего общего с земной
географией. Они очень подробны, но больше напоминают какую-то воображаемую
планету.
- Это потому, что мы не в силах представить себе очертания континентов и
океанов за девять тысяч лет до нас.
- Вынуждена согласиться с доктором Хэтфилдом, - сказала Пэт. - Даже если
это карты, то на них только цепочки чего-то вроде островов, больших и малых, с
изрезанным побережьем, и какие-то волнистые знаки, возможно изображающие моря.
- Похоже на бабочку, расстрелянную из зенитки на фоне клякс Роршаха, -
хмыкнул Джиордино.
- Всем минус пятьдесят баллов из-за неумения применять серое вещество, -
покачал головой Питт. - Я был уверен, что уж кто-кто, а вы эту головоломку
решите сразу.
- Так что же здесь видите вы? - жадно спросила Пэт.
- Четыре проекции Земного шара, наблюдаемого с антарктического континента
девять тысяч лет назад.
- Шутки в сторону, - согласно кивнул итальянец. - Ты прав, как всегда,
черт побери!
Пэт отступила на шаг назад, чтобы охватить взглядом всю картину.
- Да, пожалуй, теперь я вижу не только острова, но и материки. Но они
расположены совсем на других местах. Как будто всю планету перекосило.
- Но где же Антарктида? - удивился Хэтфилд. - Что-то я её не нахожу.
- Она у вас прямо перед глазами.
- Откуда такая уверенность? - недоверчиво прищурилась Пэт.
- Мне тоже было бы интересно знать, каким образом вы пришли к этому
заключению? - поддержал её Хэтфилд. Питт повернулся к Патриции:
- В вашей походной сумке найдется кусочек мела, чтобы выделить надписи на
стенах?
- Мел - это вчерашний день, - улыбнулась она. - Теперь используется
порошок талька.
- Хорошо, давайте его сюда. И несколько бумажных салфеток. Уж они-то точно
найдутся у любой женщины.
Пэт запустила руку в карман и выдала Питту пачку салфеток. Потом
покопалась в сумке, перебирая блокноты, фотопринадлежности и инструменты, пока
не наткнулась на коробочку с тальком.
Питт тем временем полил салфетку водой из фляжки и смочил рисунки на
стене, чтобы тальк плотнее пристал к вырезанным в камне линиям. Когда Пэт
передала ему порошок, он стал посыпать им гладкую поверхность вокруг древнего
изображения. Примерно через три минуты Питт отступил назад, откровенно любуясь
своей работой, и торжественно провозгласил:
- Леди и джентльмены, я дарю вам Антарктиду!
Трое зрителей напряженно всматривались в неровную корку белого талькового
покрытия, но Питт несколькими взмахами руки стер лишнее, и открылся вытравленный
в камне рисунок. Теперь в нем усматривалось явное сходство с контурами
континента южного полюса.
- Так что же это означает? - возмутилась сбитая с толку Пэт.
- А это всего лишь означает, - объяснил Питт, жестом указывая на мумии,
сидящие на тронах, - что эти древние люди ходили по Антарктиде за тысячи лет до
современного человека. Они исследовали её побережье и нанесли на карту, когда
материк ещё не был покрыт снегом и льдом.
- Чушь! - возмущенно фыркнул Хэтфилд. - Научно доказано, что вся
территория континента, не считая трех процентов поверхности, уже миллионы лет
покрыта слоем льда!
Питт несколько секунд молчал. Он смотрел на мумифицированные фигуры, как
на живых, переводил взгляд с одного лица на другое, как будто пытаясь обменяться
с ними какой-то мыслью. И, наконец, протянул руку к древним безмолвным
мертвецам.
- Ответ, - сказал он с непоколебимой убежденностью, - придет от них.
После ланча Хайрем Йегер вернулся к своему компьютеру. В руках он нес
большую картонку со щенком бассет-хаунда, которого он вытащил из городского
приюта для бездомных животных за несколько часов до того, как беднягу должны
были усыпить. Его прежний пес, золотистый ретривер, умер от старости, и Йегер
всенародно поклялся, что другой собаки больше не заведет, но дочери-подростки
так ныли, выпрашивая новую собачку и грозя даже забросить школу, если её не
купят, что у него просто не было выбора. Хайрем мог утешаться лишь тем, что он
не первый отец, которого дети уломали принести домой животное.
Вообще-то он думал взять ретривера, но стоило ему заглянуть в грустные
глаза бассета, увидеть его неуклюжее тело, короткие толстые лапы и волочащиеся
по земле уши, и он попался на крючок. Расстелив вокруг стола газеты, Йегер
позволил щенку свободно по ним бродить, но пес решил, что удобнее всего лежать в
открытой коробке на подстилке и смотреть на хозяина. И оказалось, что почти
невозможно оторвать взгляд от этих влажных печальных глаз.
Однако Йегер усилием воли все-таки заставил себя переключиться на работу и
вызвал Макс. Она появилась на мониторе и набычилась:
- Ты просто жулик и проходимец, Хайрем! Тебе обязательно было заставлять
меня ждать так долго?
Вместо ответа тот опустил руки вниз и поднял щенка, представляя его на
обозрение компьютерной богини.
- Ты уж прости, что задержался; всего лишь съездил кое-куда и прихватил
для дочек вот эту псинку.
Лицо Макс сразу смягчилось.
- Прощаю. Очень симпатичный щенок. Девчонки будут в восторге.
- Как там у тебя с расшифровкой?
- Я в общем-то уже выяснила значение символов, но придется ещё какое-то
время поработать, преобразуя их в понятия, которые можно перевести на
английский.
- И много накопала?
- Много! - не без гордости ответила Макс.
- Тогда докладывай.
- Около семитысячного года до новой эры мир перенес глобальный катаклизм.
- Есть предположения, как это было?
- Да, это было зашифровано на карте небесной сферы на потолке пещеры в
Колорадо. Я ещё не до конца перевела весь рассказ, но вроде бы речь идет о том,
что сразу две кометы прилетели с дальней периферии солнечной системы и устроили
весь этот переполох.
- Ты уверена, что это были не астероиды? Я хоть и не астроном, но впервые
слышу, чтобы две кометы двигались по параллельным орбитам.
- На небесной карте четко показаны два небесных тела с длинными хвостами,
идущие бок о бок на столкновение с Землей.
Йегер опустил щенка в коробку, погладил и задумчиво произнес:
- Две кометы столкнулись с Землей в одно и то же время. Если они были
достаточно крупными, то должны были вызвать колоссальное потрясение.
- Извини, Хайрем, я ненамеренно ввела тебя в заблуждение, - сказала Макс.
- С Землей столкнулась только одна комета. Другая обогнула Солнце и исчезла в
глубинах космоса.
- На звездной карте указано, куда упала комета?
Макс покачала головой.
- Точно нет, однако, судя по описанию, место столкновения где-то в Канаде.
Скорее всего, в районе Гудзонова залива.
- Макс, ты прелесть, и я тобой горжусь. - Йегер снова поднял щенка,
положил на колени, и тот немедленно заснул. - Ты просто классный детектив!
- Раскрытие преступлений, совершенных обычными людьми, - для меня детская
игра! - заносчиво парировала Макс.
- Итак, мы имеем падение кометы в некой канадской провинции году этак в
7000 до новой эры, отчего произошел Всемирный потоп и прочие неприятности. Я
тебя правильно понял?
- Это только отправная точка. Сама же история начинается значительно позже
- описанием народа и цивилизации, существовавшей до катаклизма, и их последующей
судьбы. Погибли почти все. Жалкая горстка уцелевших была слишком слаба, чтобы
заново отстроить империю, поэтому свое божественное предначертание эти люди
усмотрели в том, чтобы странствовать по свету, обучать примитивные племена,
сохранившиеся в дальних уголках Земли, и строить монументы-хранилища,
предупреждающие о грядущем катаклизме.
- Но почему они ожидали угрозы из космоса?
- Насколько я могу понять, они были отличными астрономами и предвидели
возвращение второй кометы, которая довершит картину полного разрушения,
сотворенного первой.
Йегер почти лишился дара речи:
- Послушай, Макс, если я правильно понимаю, ты утверждаешь, что
действительно существовала цивилизация, которая называлась Атлантидой?
- Этого я не говорила! - раздраженно огрызнулась Макс. - И пока даже не
определила, как называли себя эти Древние люди. Знаю только, что расшифрованные
сведения лишь отдаленно напоминают легенду, дошедшую к нам от Платона,
знаменитого греческого философа. В его записи разговора, который произошел за
двести лет до него между его предком, греческим государственным деятелем
Солоном, и египетским жрецом, содержится первое письменное упоминание о стране,
называемой Атлантида.
- Ну, эта легенда, положим, известна любому школьнику, - заметил Йегер,
чьи мысли неслись кувырком от открывающихся перспектив. - Жрец говорит о
континенте, размером больше Австралии и располагавшемся к западу от Геркулесовых
столбов несколько тысяч лет назад. Научно доказано, что такого континента не
было. По крайней мере, между Западной Африкой и Карибами. Сейчас принято
считать, что легенда основана на землетрясении и наводнении, вызванных
извержением вулкана Санторин, которые погубили великую микенскую цивилизацию на
Крите. Лично мне представляется, что Платон всего лишь создал одно из первых в
истории произведений в жанре научной фантастики.
- Так ты считаешь, что данное Платоном описание Атлантиды в диалогах
"Критий" и "Тимей" - это выдумка?
- Не совсем описание, Макс, - поправил Йегер. - Платон ведь рассказывает о
ней в форме диалога - жанр, весьма популярный в древней Греции. Повествование
как бы не связано с автором, но представляется читателю двумя или более
рассказчиками, один из которых задает вопросы другим. И я действительно верю,
что Платон выдумал Атлантиду да ещё и злорадствовал при этом, предвкушая, как
следующие поколения проглотят наживку, напишут на эту тему тысячи книг и будут
вести бесконечные споры.
- Какой же ты упрямый тип, Хайрем, - поморщилась Макс. - Ты ведь и в
предсказания известного экстрасенса Эдгара Кейса не веришь?
Йегер медленно покачал головой:
- Кейс утверждал, что видел падение и возрождение Атлантиды в Карибском
море. Но если бы в этом регионе некогда существовала развитая цивилизация,
остались бы следы на сотнях островов. Пока же не найдено никаких признаков столь
древней культуры хотя бы в виде черепков.
- А прямоугольные блоки, которые образуют подводную дорогу близ Бимини?
- Всего лишь геологическая аномалия, какие встречаются и в других морях.
- А каменные колонны на дне моря у побережья Ямайки?
- Уже доказано, что это бочки сухого цемента с затонувшего корабля,
окаменевшие в воде. Дерево сгнило, цемент остался. Макс, смотри в лицо фактам.
Атлантида - это миф.
- Ты старый, упрямый тупица, Хайрем! Тебе это уже говорили?
- Я утверждаю только то, что есть на самом деле. И не собираюсь принимать
на веру древнюю цивилизацию, которой
- Писатели-фантасты приписывают ракетные корабли и автоматические
мусоропроводы.
- Ну да, как же, он у нас ещё и скептик! - не преминула вставить Макс с
неподражаемой иронией. - Вот в этом как раз и вся загвоздка. Атлантида, о
которой мы говорим, - отнюдь не один огромный город, населенный Леонардо да
Винчи и Эдисонами и окруженный каналами, как описывал её Платон. Из того, что я
выяснила, выходит, что этот древний народ был конгломератом малых нациймореплавателей,
которые обошли весь Земной шар и нанесли его на карту за четыре
тысячи лет до того, как египтяне стали строить пирамиды. Они покорили океан.
Умели использовать течения и накопили астрономические и математические знания
первоклассных навигаторов. Создали цепь портовых городов на побережьях и
построили торговую империю, добывая и перевозя руды, которые сами же превращали
в металл - в отличие от других современных им народов, проживавших выше и дальше
от моря, ведших кочевую жизнь, а потому переживших катастрофу. А мореплаватели,
их суда и прибрежные поселения были уничтожены гигантскими приливными волнами и
сгинули без следа. И все, что осталось от их портов и гаваней, лежит сейчас
глубоко под водой и занесено слоем ила в сотни футов толщиной.
- Ты что, со вчерашнего вечера успела так много расшифровать и
сопоставить? - спросил Йегер, не скрывая удивления.
- Я не лежачий камень, - менторским тоном сказала. Макс, - И могу
добавить, что не сидела, сложа микросхемы.
- Макси, ты гений!
- Ну, знаешь, это уже преувеличение. В конце концов, это же ты меня
создал.
- Ты мне такое порассказала. Да-а, тут есть над чем мозгами пораскинуть.
- Мой тебе совет, Хайрем: поезжай домой. Своди жену с дочками в кино.
Отоспись как следует, пока я тут буду искрить Микрочипами. Пивка попей. Можешь и
рюмочку пропустить.
А когда утром придешь свеженький, я тебе действительно выдам такую
информацию, от которой у тебя волосы дыбом встанут.
Когда Пэт сфотографировала карты полушарий из погребальной камеры и
закончила их подробное описание, её вместе с Джиордино доставили на самолете в
Кейптаун. Там они навестили Руди Ганна, поправляющегося после операции. Во время
бурной радостной встречи Ганн уговорил Ала вывезти его на самолете из Южной
Африки. Тот охотно согласился выкрасть коллегу из больницы и с умелой помощью
Пэт доставил упрямого коротышку, минуя врачей и сестер, через цокольный этаж
госпиталя прямо к лимузину с эмблемой НУМА. Оттуда они помчались в аэропорт, где
пассажиров уже поджидал личный самолет адмирала Сэндекера, готовый отвезти их в
Вашингтон.
Питт остался на острове с доктором Хэтфилдом и "котиками". Они тщательно
паковали находки и следили за их доставкой на исследовательское судно НУМА,
прибывшее к тому времени к острову св. Павла. Археолог хлопотал над мумиями,
подобно няньке, бережно заворачивая их в одеяла и укладывая в деревянные ящики,
в которых им предстояло доехать до его лаборатории в Стенфордском университете.
Там их начнут изучать всерьез.
Когда в вертолет погрузили последнюю партию найденных, Хэтфилд улетел
вместе с ней на корабль. Питт проводил геликоптер взглядом, повернулся и пожал
руку лейтенанту Джейкобсу.
- Спасибо за помощь, лейтенант, и поблагодарите от моего имени ваших
людей. Без вас мы ни за что бы не справились.
- Нам не часто поручают возиться со старыми мумиями, - усмехнулся
Джейкобс. - Скукота. Мне иногда даже хотелось, чтобы снова появились террористы
и попытались их у нас украсть.
- Ну, знаете, лейтенант, я бы не назвал их террористами в строгом смысле
этого слова.
- Убийца есть убийца, как его ни назови, - хмыкнул Джейкобс.
- Вы возвращаетесь в Штаты?
- Да. У нас приказ доставить трупы нападавших, с которыми так здорово
разобрались ваши друзья, в мемориальный госпиталь Уолтера Рида, округ Колумбия,
чтобы там их исследовали и идентифицировали, если это возможно.
- Удачи вам, - от души пожелал Питт. Джейкобс коротким жестом отдал честь:
- Спасибо, сэр. Быть может, ещё доведется встретиться.
- Если да, то лучше бы где-нибудь на пляже на Таити.
Сквозь вечную морось над островом Питт смотрел, как флотский самолет с
вертикальным взлетом завис над пятачком и как "котики" резво грузятся на борт.
Через минуту самолет скрылся в низких облаках. Питт проводил его взглядом.
Теперь на острове остался только он один.
Обойдя опустевший склеп, он в последний раз посмотрел на карты полушарий,
вырезанные в дальней стене. Софиты уже убрали, и Питт подсвечивал себе фонарем.
Какие древние картографы вырезали эти невероятно точные карты Земли
столько тысячелетий назад? Как они могли знать контуры Антарктиды, если она
скрыта под толстым ледовым одеялом? Может быть, несколько тысяч лет назад климат
на полярном континенте был теплее? И даже годился для жизни?
Картина свободной ото льда Антарктиды была не единственным
несоответствием. Питт об этом не упоминал, но его заинтересовало расположение
других континентов, в частности Австралии. Они находились совсем не там, где им
полагалось. Он заметил также, что обе Америки, Европа и Азия сдвинуты почти на
две тысячи миль к северу. Почему же древние, так точно рассчитавшие очертания
берегов, сдвинули континенты настолько далеко от тех мест, где им следовало
быть? Это озадачивало.
Древние мореходы по своим научным знаниям далеко превосходили тех, кто
пришел им на смену. Какое же послание хотели они передать через вечно бурное
море времени? Что вырезали на этой стене - послание надежды или предостережение
о грядущих бедах?
Поток мыслей Питта был прерван шумом лопастей и рокотом мотора. Вертолет
вернулся и готов был отвезти Питта на корабль. С некоторой неохотой он отвлекся
от своих мыслей, выключил фонарь и вышел из темной опустевшей пещеры.
Не тратя времени на ожидание правительственного транспорта, Питт за свой
счет вылетел из Кейптауна в Йоханнесбург, а оттуда Южно-африканскими авиалиниями
в Вашингтон. Почти весь полет он проспал, только вышел пройтись и размять ноги
на Канарах, где самолет садился на дозаправку. Когда он вышел из терминала
аэропорта Даллеса, время близилось к полуночи, поэтому он был приятно удивлен,
увидев у тротуара "форд" - кабриолет 1936 года с опущенным верхом.
Машина была из его коллекции, но казалось, что она перенеслась сюда из
Калифорнии пятидесятых годов. Ее корпус и радиатор, выкрашенные в темно-бордовый
"металлик", лаково сияли в огнях аэропорта.
Автомобиль и сам по себе привлекал взгляды прохожих, но женщина, сидевшая
за рулем, выглядела ничуть не менее привлекательно. Длинные соломенного цвета
волосы прикрывал от ветра цветной шарф. Высокие подчеркнутые скулы фотомодели,
полные губы, короткий прямой нос и завораживающие фиалковые глаза делали её
мечтой любого ценителя женской красоты. На ней был просторный альпаковый свитер
цвета осенних листьев и твидовые темно-зеленые слаксы. На плечи был накинут
короткий темно-зеленый плащ.
Член Палаты представителей от штата Колорадо Лорен Смит просияла
неотразимой улыбкой:
- Не припомнишь, Дирк, сколько раз я встречала тебя словами: "С
возвращением, моряк"?
- Раз восемь, как минимум, если мне не изменяет память, - усмехнулся Питт,
от души радуясь, что его давняя романтическая любовь сумела-таки выкроить время
из своего напряженного расписания и подобрать его в аэропорту на его же машине.
Закинув сумку на заднее сиденье, Питт уселся рядом с Лорен, склонился к
ней и с нежностью приник к её губам. Когда же он наконец разжал объятия, та
судорожно перевела дыхание:
- Эй, поаккуратнее, любовничек, меня судьба Клинтона как-то не привлекает!
- А она тебе и не грозит, - парировал Питт. - Публика даже приветствует
романы женщин-политиков.
- Это тебе так только кажется, - сказала Лорен, перебрасывая рычаг
зажигания на рулевой колонке и нажимая кнопку стартера. Двигатель завелся с
полуоборота и чуть слышно заурчал. - Куда прикажешь отвезти, в твой ангар?
- Да нет, мне бы надо заскочить в НУМА хоть на минутку, глянуть, что
пришло по электронной почте на мой компьютер, и узнать, как обстоят дела у
Хайрема Йегера по той проблеме, над которой мы сейчас работаем.
- Слушай, да ты просто уникум! Наверное, ты единственный человек во всей
стране, у кого нет дома персонального компа.
- А я и не хочу, чтобы он там был, - вполне серьезно ответил Питт. - У
меня слишком много работы, чтобы тратить свободное время на странствия по
Интернету и ответы на дурацкие запросы.
Лорен отъехала от тротуара и направила "форд" на широкую автостраду,
ведущую к городу. Питт сидел молча, весь во власти каких-то своих мыслей, когда
впереди показался памятник Вашингтону, подсвеченный снизу прожекторами. Лорен
достаточно хорошо знала Дирка, чтобы не мешать ему уноситься в эмпиреи. Через
несколько минут он все равно возвращался на землю.
- Что нового в Конгрессе? - вышел он наконец из состояния задумчивости.
- А тебе не все равно? - отмахнулась она.
- Так скучно?
- Дебаты по бюджету - штука тоскливая и крайне нудная. - Тут Лорен
понизила голос: - Я слышала, Руди Ганн серьезно ранен?
- Серьезно, но один хирург в ЮАР, большой специалист по восстановлению
костей, отлично с ним поработал. С полгодика Руди, конечно, похромает, но
руководить проектами НУМА вполне сможет, даже сидя за столом.
- Ал вскользь упоминал, что тебе тоже здорово досталось в Антарктике.
- Куда меньше, чем им с Руди на островке, по сравнению с которым Алькатрас
покажется ботаническим садом. - В голове у него внезапно возникла идея. Он
повернулся к Лорен и спросил: - Ты ведь, кажется, входишь в Комитет по
международным торговым отношениям?
- Есть такое дело.
- А знаешь какие-нибудь крупные международные корпорации в Аргентине?
- Ну, так сразу не припомнишь. Летала я туда пару раз, встречалась с их
министром финансов и министром торговли, но исключительно на официальном уровне.
А что именно тебя интересует?
- Никогда не слышала об организации с названием типа "Новый удел
Инкорпорейтед" или "Четвертая империя Лимитед"?
Лорен надолго задумалась:
- Однажды меня познакомили с директором-распорядителем "Дестини
Энтерпрайзес Лимитед" - мы тогда прибыли в Буэнос-Айрес с торговой миссией.
"Дестини" переводится как "судьба", "предназначение", "удел", не так ли? Если не
ошибаюсь, его звали Карл Вольф.
- И давно это было? - быстро спросил Питт.
- Года четыре назад.
- Хорошая у тебя память на имена.
- Карл Вольф - мужчина красивый, стильный, с потрясающим обаянием. Таких
мужиков женщины не забывают.
- Какого же черта ты тогда продолжаешь водиться со мной?
Она взглянула на него с поддразнивающей улыбкой:
- А ещё женщин тянет к мужчинам приземленным, грубым и хищным.
- Грубый и хищный - это точно про меня!
Питт обнял её за плечи и слегка прикусил зубами мочку уха. Лорен с
деланным возмущением отстранилась:
- Прекрати, грубый хищник, я же за рулем!
Он нежно погладил её колено и откинулся на сиденье. Глядя на звезды,
весело подмигивающие сквозь ветви деревьев, уже начинающих выпускать молодые
листочки, Питт вертел в уме услышанное имя. Карл Вольф. Типично германское. Надо
будет поближе приглядеться к этой самой "Дестини Энтерпрайзес", пусть даже эта
версия окажется тупиковой.
Лорен вела машину профессионально плавно и ровно, ловко расходясь с
немногочисленными автомобилями, которые попадались на шоссе в ночное время.
Потом свернула на дорожку, ведущую к подземной парковке здания НУМА. Из будки
вышел охранник, узнал Питта и махнул рукой, пропуская и не сводя восхищенного
взгляда с коллекционного "форда". На главном уровне стояло всего три машины.
Лорен остановилась рядом с лифтами и выключила фары и двигатель.
- Мне пойти с тобой? - спросила она.
- Да нет, не стоит, я долго не задержусь, - ответил Питт, выходя из
салона.
Поднявшись на лифте в центральный вестибюль, он вынужден был отметиться у
охранника возле стойки, окруженной телемониторами, на которых просматривались
все уголки здания.
- Внеурочная работа, сэр? - сочувственно осведомился секьюрити.
- Да я всего на пару минут, - ответил Питт, подавляя зевок.
Перед тем как подняться к себе в кабинет, Питт по наитию решил заскочить
на десятый этаж. Интуиция не подвела: Хайрем Йегер все ещё жег полночные огни.
Когда Питт вторгся в его владения, Хайрем поднял на него красные от недосыпания
глаза, а из своего кибернетического континуума ему приветственно улыбнулась
Макс.
- Дирк, старина! - обрадовался Йегер, поднимаясь со стула. Руки его
заметно подрагивали. - Никак не ожидал, что ты объявишься здесь посреди ночи!
- Да вот решил посмотреть, как вы с доктором О'Коннелл разгребаете пыль
веков, - добродушно отозвался Питт.
- Терпеть не могу избитые метафоры, - поморщилась Макс.
- Ну и держи язык за зубами! - рявкнул Йегер с притворным раздражением,
после чего снова обратился к Питту: - Я оставил доклад о наших последних
достижениях на столе у адмирала сегодня в десять вечера.
- Вот и отлично! Я его прихвачу, а завтра с утра верну.
- Можешь не торопиться. У него встреча с директором Национального
агентства по океанографии и атмосферным исследованиям, так что они минимум до
полудня протреплются.
- Между прочим, тебе сейчас полагается быть дома с женой и дочками, -
укоризненно покачал головой Питт.
- Мы тут задержались допоздна с доктором О'Коннелл, - покаянно ответил
Йегер, протирая кулаками глаза. - Вы с ней разминулись буквально на минуту.
- Она что же, сразу после перелета бросилась работать и даже не отдохнула?
- изумился Питт.
- Замечательная женщина! Не будь я женат, бросил бы сердце к её ногам.
- Ну, тебе всегда нравились женщины-ученые.
- Точно. Я и сейчас готов повторить, что мозги выше красоты.
- Ты не хочешь мне что-нибудь рассказать до того, как я погружусь в твой
доклад? - спросил Питт.
- Могу поведать потрясающую историю, - задумчиво произнес Йегер.
- Полностью согласна, - поддержала его Макс.
- А ты не встревай, это конфиденциальный разговор, - сухо сказал Йегер,
отключая компьютер. Он выпрямился и потянулся. - Так вот, мы получили совершенно
невероятные данные о древней цивилизации мореходов, обитавших на Земле задолго
до возникновения современной письменной истории. Почти все они погибли при
столкновении кометы с нашим шариком больше девяти тысяч лет назад. Гигантские
волны залили портовые города, которые эти удивительно башковитые ребята
понастроили чуть ли не по всему свету. Они жили и умерли в незапамятном веке и
другом мире - совсем не таком, каков он сейчас.
- Когда я последний раз разговаривал с адмиралом, он не стал априори
отметать гипотезу о существовании Атлантиды, - заметил Питт.
- Это его личное мнение, но затонувший континент в середине Атлантики в
картинку не вписывается, - покачал головой Йегер. - Однако у меня нет сомнений в
том, что некогда существовал союз прибрежных государств, чьи мореплаватели
обследовали все моря и составили карты всех континентов. - Он устало посмотрел
на Питта. - Снимки, сделанные Пэт с надписей в погребальной камере и с
картографических проекций, сейчас в фотолаборатории. С утра мне их выдадут,
чтобы ввести в компьютер. Тогда, возможно, мы узнаем намного больше.
Питт задумчиво произнес, как будто рассуждая про себя:
- Между прочим, на древних картах расположение континентов заметно не
совпадает с современным. Масса абсолютно необъяснимых смещений.
Йегер тоже задумался, моргая воспаленными глазами.
- Знаешь, мне начинает казаться, что случилось нечто ещё более
катастрофическое, чем просто столкновение с кометой. Я просмотрел геологические
данные, накопившиеся в наших архивах за последние десять лет, и обнаружил ряд
любопытных фактов. Последний ледниковый период закончился неожиданно быстро, и
тут же последовала резкая флуктуация уровня моря. Сейчас он на триста футов
выше, чем был девять тысяч лет назад.
- Иначе говоря, все прибрежные постройки атлантов, если даже от них что-то
осталось, находятся сейчас глубоко под водой?
- Не говоря уже о придонном слое ила.
- А они действительно называли себя атлантами? - спросил Питт.
- Вряд ли они вообще знали это слово, - ответил Йегер. - Атлантида - слово
греческого происхождения и означает "дочь Атланта". Лишь благодаря Платону оно
сохранилось в веках и стало известно всему миру. Сегодня каждый, кто умеет
читать, и многие из тех, кто не умеет, знают об Атлантиде. В наше время этим
словом называют что ни попадя - курорты, технологические и финансовые компании,
сети магазинов, спортивные общества и кучу всяких товаров, в том числе вина и
продукты. О пропавшем континенте написаны тысячи книг и статей и снято множество
фильмов и телепрограмм. Но до сих пор всерьез верили в версию Платона лишь те,
кто верил также в НЛО, снежного человека и Санта-Клауса.
Уже подойдя к двери, Питт неожиданно обернулся:
- Интересно, что скажут люди, когда узнают, что древняя цивилизация на
самом деле существовала?
Йегер усмехнулся:
- Полагаю очень многие торжествующе воскликнут: "А что я вам говорил!"
Выйдя из лифта на верхнем этаже, где располагались офисы высшего
руководства НУМА, Питт сразу обратил внимание, что лампы в коридоре, ведущем к
кабинету адмирала, горят вполнакала. Еще более странным показалось ему, что они
вообще включены, но для того могли быть самые разные причины. В конце коридора
Питт толкнул дверь, ведущую в приемную и личный конференц-зал адмирала. Проходя
мимо стола Джулии Вулф, бессменной секретарши Сэндекера, он отчетливо различил
резкий запах цветущих апельсинов.
Остановившись в дверях, он нашарил выключатель, но свет включить не успел,
потому что в тот же миг кто-то выскочил из темноты, бросился на Питта и с силой
боднул его головой в живот. Не ожидая нападения, тот слишком поздно напряг
мышцы. В последний момент он успел откачнуться назад и остался на ногах, но
согнулся пополам от удара под ложечку. Превозмогая боль, он попытался схватить
противника, но его руку с легкостью отбили в сторону, и непрошеный гость
стремительно помчался по коридору за его спиной.
Пытаясь вдохнуть и прижимая руку к солнечному сплетению, Питт нашарил
наконец выключатель и зажег свет. Одного взгляда на стол Сэндекера хватило,
чтобы понять, что искал ночной взломщик. Будучи фанатичным аккуратистом, адмирал
тщательно следил за порядком на своем рабочем столе и каждый вечер перед
отъездом в свои апартаменты в отеле "Уотергейт" все документы, ручки и прочее
убирал в ящики. Сейчас стол тоже был девственно чист, а это означало, что доклад
Йегера о древних мореходах пропал.
Живот будто завязало тугим узлом, но Питт все же заставил себя преодолеть
коридор и бросился к лифтам. Тот, что увозил вора, ехал вниз, второй стоял
этажом ниже. Питт в бешенстве стукнул кулаком по кнопке вызова и принялся ждать,
одновременно массируя мышцы и делая глубокие вдохи, чтобы восстановить дыхание.
Двери лифта открылись. Питт прыгнул внутрь и нажал кнопку цокольного этажа, где
находилась парковка. Лифт пошел вниз быстро и без остановок, за что оставалось
только мысленно возблагодарить фирму "Отис"4.
Он выскочил раньше, чем двери полностью раскрылись, и ринулся к своему
"форду", успев заметить скрывающуюся за воротами пару хвостовых огней. Распахнув
дверцу водителя, Питт отпихнул Лорен в сторону и врубил зажигание.
- Где горит? - вопросительно посмотрела на него она.
- Ты разглядела мужчину, который только что отъехал? - отрывисто спросил
Питт, выжимая сцепление.
- Конечно, дорогой. Только не мужчину, а женщину. Очень красивая, в
дорогом меховом манто поверх кожаного брючного костюма.
Лорен всегда отличалась редкой наблюдательностью и никогда не упускала из
виду подобные детали. Двигатель "форда" взвыл, шины с душераздирающим визгом
прочертили две резиновых полосы на бетонном полу. У распахнутых ворот с
погнутыми створками стоял охранник, растерянно пялясь вдаль.
- Куда они поехали? - рявкнул Питт, притормозив рядом с ним.
- Вылетели, как черти, я даже опомниться не успел, - виновато потупился
секьюрити. - Свернули на юг. Полицию вызывать, сэр?
- Вызывать, разиня! - снова рявкнул Питт и дал полный газ, бросая "форд" в
указанном направлении. - Что за машина у этой дамочки? - резко обратился он к
Лорен.
- Черный "Крайслер 300М" с двигателем три с половиной литра мощностью
двести пятьдесят три лошадиных силы. Разгон от нуля до пятидесяти миль в час за
восемь секунд.
- Ты знаешь его параметры? - удивился Питт.
- Разве ты не помнишь? У меня самой та же модель.
- Прости, в суматохе как-то запамятовал.
- А какова мощность твоего антикварного чуда? - крикнула Лорен, перекрывая
рев мотора.
- Порядка двухсот двадцати пяти, - ответил Питт, выворачивая машину на
шоссе с такой скоростью, что её занесло на все четыре колеса.
- Тогда у них преимущество.
- Ничего, у меня вес почти на тысячу фунтов меньше, - спокойно сказал
Питт, переключая скорости. - У нашей воровки может быть выше предельная скорость
и устойчивость на поворотах, зато я куда быстрее разгоняюсь.
Модернизированный движок утробно рычал, набирая обороты. Стрелка
спидометра подбиралась к девяноста пяти, когда Питт переключился на коробку
скоростей "Коламбиа" - мысленно поблагодарив себя за то, что в свое время успел
оснастить ею свою машину, - и включил повышающую передачу. Обороты немедленно
упали, рев стих, а стрелка скакнула за отметку сто миль в час.
В будний день в час ночи движение не слишком интенсивное. Вскоре Питт
засек черный "крайслер" в лучах придорожных фонарей и начал его догонять.
Водитель гнал "крайслер" всего миль на двадцать в час быстрее разрешенной в это
время скорости, но стремительная машина ещё и близко не подошла к своему
пределу. Причем гнал по свободной правой полосе, явно стараясь скорее избежать
контакта с полицией, чем опасаясь преследования.
Когда расстояние между "фордом" и "крайслером" сократилось до трехсот
ярдов, Питт стал сбавлять скорость, полагая, что преследуемая его не видит, и
желая и дальше оставаться незамеченным. Но тут "крайслер" круто вывернул на мост
Френсиса Скотта Кея, перелетел Потомак, вильнул влево, затем вправо, в сторону
жилых кварталов Джорджтауна, и с протестующим визгом шин резко завернул за угол.
- По-моему, она тебя поимела, - заметила Лорен, дрожа от холодного ветра,
огибающего лобовое стекло.
- Она не дура! - буркнул Питт, злясь, что проигрывает преследование.
Крепко сжав старомодную баранку в форме луковицы, он вывернул руль до упора,
посылая "форд" в девяностоградусный поворот. - Не стала убегать по прямой, а
прячется за каждый угол, надеясь рано или поздно оторваться настолько, чтобы мы
не увидели, куда она повернет.
В этой игре в кошки-мышки "крайслер" уходил вперед на поворотах, а старый
"форд" набирал потерянные ярды на прямых участках за счет более быстрого
разгона. Семь кварталов остались позади, а дистанция между машинами по-прежнему
не менялась.
- Вот уж действительно новый поворот, - мрачно усмехнулся Питт, продолжая
ожесточенно крутить рулевое колесо.
- В каком смысле?
Он покосился на Лорен:
- В том, что впервые в жизни, насколько я помню, преследуют не меня, а
наоборот.
- Так можно всю ночь гоняться, - сказала она недовольно, сжимая дверную
ручку, как будто готовилась выброситься в случае аварии.
- Или пока у кого-то из нас бензин не кончится, - парировал Питт, круто
заворачивая в очередной переулок.
- Мы этот квартал вроде бы уже объезжали?
- Объезжали, - подтвердил Питт.
Но предсказание Лорен не оправдалось. Уже на следующем повороте внезапно
вспыхнули стоп-сигналы идущего впереди "крайслера", и черный монстр резко
затормозил перед входом в кирпичный особняк, один из многих в этом тихом,
утопающем в зелени квартале. Питт тоже нажал на тормоз. Машина пошла юзом, но он
сумел справиться с управлением, остановив "форд" бок о бокс "крайслером" в
каких-то нескольких дюймах от боковой дверцы как раз в тот момент, когда его
водительница скрылась в дверях парадного подъезда.
- Слава богу, что она прекратила играть в догонялки, - заметила Лорен,
указывая на облака пара из перегретого радиатора, клубящиеся над капотом. - Мы
бы долго не протянули.
- Не стала бы она так поступать ни с того ни с сего, - с сомнением покачал
головой Питт, разглядывая темные окна особняка. - Боюсь, тут какая-то ловушка.
- И что будем делать, шериф? - спросила Лорен. - Командуем отход?
Питт бросил на неё хитрый взгляд:
- Ни в коем случае! Сейчас ты просто подойдешь и позвонишь в дверь.
Лицо её казалось призрачным в свете уличного фонаря.
- Черта с два!
- Я почему-то так и думал, что ты откажешься. Ладно, придется самому
подсуетиться. - Питт открыл дверцу и вышел из автомобиля. - Вот мой спутниковый
телефон, держи. Если через десять минут не вернусь, вызывай полицию и извести
Сэндекера. А если услышишь малейший шум или заметишь какое-то движение -
немедленно уезжай. Ясно?
- А почему просто не позвонить в полицию и не сообщить о взломе?
- Потому что я хочу оказаться там первым.
- У тебя хоть оружие есть?
Губы Питта разошлись в широченной ухмылке.
- Да слыханное ли дело - возить оружие в восстановленном антикварном
автомобиле? - Он открыл бардачок и вытащил увесистый фонарик. - Этого вполне
достаточно. - Наклонившись к Лорен, он поцеловал её и слился с окружающей дом
темнотой.
Фонарь он пока включать не стал. Хватило рассеянного света от городских
огней и уличного фонаря, чтобы найти проход по узкому мощеному бордюрчику к
заднему фасаду дома, выглядевшего таинственным и безмолвным, словно замок с
привидениями. Особняк окружал ухоженный дворик, увитые плющом высокие кирпичные
стены отделяли его от соседних зданий. Там тоже было темно - обитатели их спали
в блаженном неведении.
Питт на девяносто девять процентов не сомневался, что в доме имеется
система сигнализации, но, поскольку своры кровожадных сторожевых псов поблизости
не наблюдалось, он и не пытался прятаться, а, наоборот, надеялся, что воровка и
её сообщники покажутся сами. Подойдя к двери черного входа, он с удивлением
обнаружил, что она открыта. И запоздало сообразил, что птичка влетела в переднюю
дверь, а вылетела через заднюю. Проклиная себя за беспечность, Питт со всех ног
бросился к гаражу, выходившему в переулок.
Внезапно ночную тишину разорвал рев двигателя мощного мотоцикла. Рванув на
себя дверь гаража, Питт вломился внутрь. Выездные ворота были уже распахнуты. В
седле громоздилась человеческая фигура в черной меховой накидке и кожаных
штанах. Водитель уже завел мотор и собирался выжать сцепление и дать газ, но в
этот момент Питт коршуном обрушился на него, обхватив руками за шею.
Лорен не ошиблась: тело противника оказалось слишком легким и мягким для
мужчины. Оба рухнули на пол, при этом Питт оказался сверху. Мотоцикл повалился
набок и заелозил по бетонному полу, визжа задней шиной. Он описал полный круг,
пока не сработал предохранительный выключатель, вырубивший двигатель. Продолжая
двигаться по инерции, тяжелая машина налетела на сплетенные в схватке тела.
Переднее колесо ударило женщину в лоб, а рукоятки руля, будто бычьи рога,
вонзились Питту в бедро. Кости, по счастью, остались целы, но здоровенные синяки
были обеспечены.
Превозмогая боль, он поднялся на колени и поискал глазами оброненный перед
броском фонарь. Подполз к нему, поднял и направил луч на неподвижное тело рядом
с мотоциклом. Взору его предстала изящная женская головка в обрамлении длинных
светлых волос. Питт перевернул её на спину и осветил лицо.
Над бровью наливалась огромная шишка, но черты лица были ясно различимы.
Женщину здорово оглушило, она была без сознания, но жива. Питта её облик потряс
настолько, что он едва не выронил фонарь из руки, никогда прежде не дрожавшей
вплоть до этого момента.
Медициной доказано, что кровь не может похолодеть - разве что ввести в
кровеносную систему ледяную воду. Тем не менее Питт почувствовал, что его сердце
гонит жидкость на пару градусов ниже точки замерзания. Голова внезапно
закружилась, он покачнулся на коленях, все поплыло у него перед глазами, и сама
атмосфера в гараже как будто сгустилась до жидкой консистенции, усугубляя
овладевший им ужас. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, но
лицо лежащей перед ним в обмороке женщины было знакомо ему до мельчайших
подробностей.
Глядя на него широко раскрытыми невидящими глазами, на него в упор
смотрела та самая женщина, что "похлопала" его по плечу в корпусе затопленной
подлодки.
Адмирал Сэндекер, в отличие от многих высших чиновников или корпоративных
боссов, на совещания всегда приходил первым. Он предпочитал заранее разобраться
со всеми предварительными данными, чтобы потом работа шла максимально
эффективно. Такой стиль он выработал ещё во времена пребывания на командных
должностях в Военно-морском флоте.
Хотя в его распоряжении имелся большой конференц-зал для приема почетных
гостей, ученых и правительственных чиновников, совещаться в узком кругу он
предпочитал в небольшой комнате рядом со своим кабинетом. Эта комната была для
него как бы укрытием внутри укрытия, её обстановка действовала на него
успокаивающе и стимулировала умственную активность. На бирюзовом ковре стоял
двенадцатифутовый стол для заседаний, вокруг - плюшевые кресла. Стол был сделан
из фрагмента корпуса шхуны девятнадцатого века, когда-то затонувшей в глубоких
водах озера Эри. Настенные панели красного дерева украшали картины на темы
исторических морских сражений.
Сэндекер правил НУМА твердой рукой, слывя чем-то вроде просвещенного
диктатора. Он мог учинить жестокий персональный разнос любому из подчиненных,
но, если его сотрудники попадали в передрягу, не останавливался ни перед чем,
чтобы выручить их из беды. Когда-то его лично выбрал президент США, чтобы с нуля
организовать Морское агентство. И Сэндекер создал организацию с широчайшим
охватом деятельности, со штатом в две тысячи сотрудников, которые прозондировали
каждый пик и каждую впадину на дне морском. НУМА весьма уважали во всем научном
мире, и редко когда бюджетные запросы Агентства отклонялись Конгрессом.
Адмирал, фанат физических упражнений, поддерживал в рабочем состоянии свое
шестидесятидвухлетнее тело, не обремененное ни граммом лишнего жира. Невысокого
роста - всего на несколько дюймов выше пяти футов, - поджарый, подтянутый, с
огненно-рыжей шевелюрой и остроконечной бородкой, он взирал на мир
пронзительными карими глазками, от которых, казалось, ничто не могло укрыться
Выпивал адмирал редко, в основном на парадных банкетах в Вашингтоне, и
единственным его серьезным пороком было пристрастие к хорошим сигарам, большим и
ароматным, табак для которых специально для него собирало и сворачивало в
строгом соответствии с его запросами одно маленькое семейное предприятие в
Доминиканской Республике. Гостям адмирал своих сигар никогда не предлагал и
потому бесился до невозможности, когда видел, как Джиордино курит точно такую же
сигару. При этом он ни разу так и не смог обнаружить ни малейшей убыли в своих
личных запасах.
Сэндекер сидел во главе стола и встал, когда вошли Питт и Патриция
О'Коннелл. Выйдя вперед, он приветствовал Питта как сына, пожимая ему руку и
одновременно стискивая плечо.
- Я так рад тебя видеть, Дирк.
- Блудному сыну тоже приятно вернуться в отчий дом, - сверкнув улыбкой,
ответил Питт; адмирал и в самом деле стал для него вторым отцом, и они были
очень друг к другу привязаны.
Сэндекер повернулся к Пэт:
- Доброе утро, доктор О'Коннелл. Садитесь пожалуйста. Не терпится узнать,
что там вы с Хайремом для меня накопали?
Почти сразу следом за Питтом подошли Йегер и Джиордино в компании с
доктором Джоном Стивенсом, известным историком и автором книг по изучению и
идентификации предметов древних культур. Стивенс принадлежал к университетской
богеме и выглядел соответственно - вплоть до футболки под спортивной шерстяной
курткой, из кармана которой торчала пенковая трубка. У него была манера склонять
голову набок подобно малиновке, когда она прислушивается к шороху червячка под
слоем дерна. Стивенс принес с собой пластиковый ящик для льда, который поставил
пока на пол рядом со своим креслом.
Сэндекер водрузил перед собой спиленную гильзу от восьмидюймового снаряда,
служившую ему пепельницей, и закурил сигару. При этом он так свирепо посмотрел
на Джиордино, что тот решил на этот раз не дразнить начальство и прикинулся
невинной овечкой.
Питт обратил внимание, что у Йегера и Пэт лица ужасно усталые и какие-то
чрезмерно напряженные.
Адмирал открыл обсуждение вопросом, все ли ознакомились с докладом Пэт и
Йегера. Все молча кивнули, кроме Джиордино, который счел необходимым высказать
свое мнение:
- В общем занимательное чтиво, - сказал он, - но сильно уступает Азимову и
Брэдбери.
Йегер бросил на итальянца укоризненный взгляд:
- Могу тебя заверить, это не фантастика!
- Вы узнали, как называлась эта раса? - спросил Питт. - Или будем пока
условно именовать их цивилизацию Атлантидой?
Пэт раскрыла папку, вытащила оттуда листок с распечаткой и близоруко
всмотрелась в текст.
- Насколько мне удалось расшифровать и перевести на английский, они
называли свою лигу морских городов-государств Эменесом, а себя - эменитами.
- Эменес, - медленно повторил Питт. - Похоже на греческое слово.
- Я откопала массу слов, которые вполне могут служить корнями многих более
поздних греческих и египетских терминов.
Сэндекер махнул зажженной сигарой в сторону историка:
- Доктор Стивенс, я полагаю, вы закончили исследование обсидиановых
черепов?
- Закончил. - Стивенс наклонился, открыл переносной морозильник, достал
оттуда череп и осторожно поставил его на большую шелковую подушку, лежащую перед
ним на столе. Глянцевый обсидиан заблестел под светом ламп. - Воистину
потрясающая работа, - благоговейно произнес ученый. - Ремесленники-эмениты
выточили это из сплошной глыбы обсидиана - невероятно чистой, без всяких
вкраплений, что само по себе большая редкость. В течение ста или даже больше лет
череп полировали вручную, используя, как я думаю, обсидиановую пыль.
- А почему не резцы из закаленного металла с деревянными молоточками? -
спросил Джиордино. Стивенс покачал головой:
- Инструменты вообще не использовались. Я не нашел никаких следов царапин
или выбоин. Обсидиан хотя и крайне тверд, но при этом весьма хрупок. Стоит чуть
соскользнуть резцу или чуть изменить угол его приложения - и весь череп
разлетелся бы вдребезги. Нет, это выглядело примерно так, как если бы мраморный
бюст нежно полировали пальчиками пастой для автомобилей.
- А сколько времени потребуется, чтобы повторить ту же работу, используя
современные инструменты? Стивенс едва заметно усмехнулся:
- Полагаю, практически невозможно изготовить точную копию, даже применив
достижения новейшей технологии. Чем дольше я его изучаю, тем больше убеждаюсь,
что подобного просто не может существовать в природе.
- Нет ли каких-нибудь следов в основании, позволяющих предположить его
происхождение? - поинтересовался Сэндекер.
- Следов нет. Но, если позволите, я сейчас покажу вам нечто по-настоящему
удивительное. - С необычайной осторожностью он медленно, вращательным движением
снял верхнюю часть черепа. Потом столь же аккуратно вынул из образовавшейся
полости безупречной формы шар. Двумя руками, как святыню, Стивенс осторожно
положил шар на приготовленную мягкую подставку. - Не могу себе даже представить,
какого искусства потребовала такая работа, - восхищенно произнес он. - Я только
под сильной лупой смог разглядеть микронной толщины щелку, опоясывающую череп по
окружности. Невооруженным глазом её увидеть невозможно.
- Просто невероятно! - выдохнула Пэт.
- А что за рисунок на этом шаре? - спросил Питт.
- На нем выгравирована карта мира. Если хотите посмотреть поближе, у меня
есть лупа.
Он протянул Питту лупу с очень толстым стеклом, и Питт впился взглядом в
сеть разбегающихся линий, вырезанных на поверхности обсидианового шарика
размером с бейсбольный мяч. Спустя минуту он осторожно передвинул шар по столу к
Сэндекеру и протянул ему лупу.
Пока адмирал рассматривал миниатюрный глобус, Стивенс продолжал:
- Проведя сравнительный анализ фотографий, сделанных в подземной камере в
Колорадо и в пещере на острове её Павла, я обнаружил абсолютное тождество
найденных там карт с изображением земной поверхности на этом обсидиановом шаре.
- И что же это значит? - поднял голову Сэндекер.
- Если обратить внимание на взаимное расположение континентов и крупных
островов вроде Гренландии и Мадагаскара, нетрудно заметить, что оно не
соответствует географии современного мира.
- Я тоже заметил эти различия, - согласился Питт.
- И что это доказывает, скажите на милость? - прищурился Джиордино,
очевидно возложивший на себя сегодня роль адвоката дьявола. - Кроме того, что
карта примитивная и приблизительная?
- Примитивная? Да. Приблизительная? Быть может, по современным стандартам.
Но я убежденный сторонник точки зрения, что эти древние люди обошли все моря
Земного шара и нанесли на карты тысячи миль побережья. Если внимательно
присмотреться к картинке на обсидиановом глобусе, можно различить Австралию,
Японию и даже систему Великих озер в Северной Америке. И все это сделали люди,
жившие более девяти тысяч лет назад!
- В отличие от атлантов, описываемых Платоном, которые жили на
изолированном острове или континенте, - поддержал историка Питт, - эмениты
занимались всемирной торговлей. Они добирались туда, куда так и не смогли
добраться представители позднейших цивилизаций. Их не сдерживали традиции или
страх перед неведомыми морями. В надписях подробно описаны морские пути и
разветвленная торгово-промышленная сеть, охватывающая практически все моря и
континенты. Из Европы и Африки они ходили через Атлантику в Америку. Их
поселения и шахты были разбросаны повсюду: от реки св. Лаврентия до Мичигана,
где они добывали медь, и от Боливии до Британских островов, где находились
оловянные копи. У них была развитая металлургия, позволявшая выплавлять бронзу -
то есть поднять человечество от уровня каменного века на качественно высшую
ступень.
Сэндекер перегнулся через стол:
- Но тогда они наверняка добывали также серебро и золото?
- Как ни странно, эмениты не считали золото или серебро ценными металлами
и для орнаментов и прочих поделок предпочитали медь Но они разыскивали по всему
миру месторождения бирюзы и черного опала, которые использовались в ювелирном
деле. И, разумеется, обсидиана, считавшегося у них священным. Кстати, обсидиан
до сих пор используется в хирургии для операций на открытом сердце, поскольку у
него более острый край, который меньше травмирует ткани "чем сталь.
- На тех мумиях, что мы нашли, куча побрякушек из меди, бирюзы и опалов, -
подтвердил Джиордино.
- Что лишь доказывает степень проникновения эменитов в самые отдаленные
уголки планеты, - добавила Пэт. - Бирюза такой богатой и глубокой окраски,
экземпляры которой я видела среди украшений на мумиях, встречается только в
пустынных регионах Юго-Запада.
- А черный опал? - спросил Сэндекер.
- Исключительно в Австралии.
- В любом случае, - продолжал вслух рассуждать Питт, - не вызывает
сомнений, что эмениты превосходно знали мореходное дело и уже тысячи лет назад
умели строить корабли, способные пересечь океан.
- Это также объясняет, почему их поселения тяготели к побережьям и удобным
гаваням, - подхватила Пэт. - А сделанные в склепе фотографии позволяют
заключить, что в истории найдется немного культур, получивших столь широкое
распространение. Их портовые города располагались в таких удаленных друг от
друга уголках земного шара, как Мексика, Перу, Индия, Китай, Япония и Египет.
Они имели также несколько портов в Индийском океане и на тихоокеанских островах.
- Заключения доктора О'Коннелл подтверждаются моими результатами по
изучению шара-глобуса из черепа, - добавил Стивенс.
- Выходит, культура эменитов существовала не только в Средиземноморье, как
более поздние цивилизации шумеров, египтян, греков и римлян? - уточнил адмирал.
Историк отрицательно покачал головой:
- В эпоху эменитов Средиземное море не соединялось с океаном, да и самого
моря, как такового, не существовало. Девять тысяч лет назад на его месте
простирались плодородные долины и обширная система озер, питавшихся европейскими
реками с севера и Нилом с юга. Они сливались друг с другом и отделялись от
Атлантики Гибралтарским перешейком. Небезынтересно также отметить, что Северное
море было сухой равниной, Британские острова соединялись с материком, а
Балтийское море представляло собой широкую горную долину, расположенную намного
выше уровня океана. На месте пустынь Гоби и Сахары росли пышные тропические леса
и тянулись бескрайние саванны, где пастись огромные стала жвачных животных. Увы,
мир, в котором жили древние, совсем не похож на наш.
- Так что же все-таки случилось с этими эменитами? - спросил Сэндекер. -
Почему до сих пор никто не обнаружил следов их существования?
- Их цивилизация полностью погибла при столкновении Земли с кометой в семь
тысяч сотом году до новой эры. Оно вызвало разрушения планетарного масштаба.
Именно тогда был уничтожен Гибралтарский перешеек, и Средиземное море стало
частью мирового океана. Берега затопило, их очертания навеки изменились. Морской
народ, его культура, его города - все это бесследно исчезло за меньший
промежуток времени, чем нужен дождевой капле, чтобы долететь до земли.
- И все это вы прочли в расшифрованных надписях?
- И не только это, сэр, - серьезно ответил Йегер. - Страдания и ужас
описаны там в живых подробностях. Удар кометы был сокрушительным, смертоносным и
невообразимым по своим масштабам и последствиям. В тексте послания эменитов
сказано, что горы тряслись, как ивы в бурю. Бушевали землетрясения, которые по
современной шкале невозможно оценить. Вулканы извергались с мощью тысяч
водородных бомб, и небо заволокло слоем пепла в мили толщиной. В морях
десятифутовым одеялом плавала пемза. Реки лавы почти полностью покрыли район,
который сейчас мы называем Северо-Западом тихоокеанского побережья. Ураганные
ветра раздували пожары, и за облаками дыма не было видно солнца. По всей планете
прокатились цунами высотой около трех миль. Исчезали целые острова, навеки
скрываясь под водой. Почти все люди и животные, кроме морских и рыб, были стерты
с лица Земли за какие-нибудь двадцать четыре часа.
Джиордино заложил руки за голову и поднял глаза к потолку, пытаясь
мысленно представить себе подобные разрушения.
- Похоже, - заговорил он наконец, - столкновение с кометой объясняет
внезапное исчезновение саблезубых тигров, шерстистых носорогов, мускусных быков,
исполинских бизонов с десятифутовыми рогами, мамонтов и мохнатых лошадок, что
когда-то бродили по просторам Северной Америки. И моментальное окаменение
промысловых моллюсков, медуз, устриц, морских звезд - помните, мы их находили
слоями в осадочных породах? Эти явления всегда интриговали ученых. Быть может,
теперь их наконец-то свяжут с падением кометы?
Сэндекер окинул Джиордино одобрительным взглядом. Коротышка-итальянец
обладал блестящим аналитическим умом, который, правда, старался скрывать под
маской язвительности и цинизма.
Стивенс вытащил из кармана трубку и стал вертеть её в руках.
- Научной общественности хорошо известно, что массовое вымирание животных
весом более ста фунтов произошло одновременно с окончанием последнего
ледникового периода, а это примерно соответствует времени столкновения с
кометой. В вечной мерзлоте Сибири находят полностью сохранившиеся туши мамонтов
с непереваренной пищей в желудке, а это означает, что они погибли внезапно, в
считанные минуты, как будто их заморозили в промышленном морозильнике. То же
самое с травами и деревьями - их останки находят замерзшими в период вегетации и
цветения.
Никто из присутствующих за столом не мог в полной мере представить себе
весь ужас случившегося девять тысяч лет назад. Масштабы катастрофы были
настолько грандиозными, что это вообще выходило за рамки человеческого
воображения.
- Я, конечно, не геофизик, - продолжал Стивенс, - но не могу поверить, что
падение кометы, пусть даже очень большой, способно вызвать такие страшные
разрушения в таких гигантских масштабах. Это непостижимо.
- Шестьдесят пять миллионов лет назад встреча Земли с кометой или
астероидом погубила динозавров, - напомнил Джиордино.
- Значит, то была гигантская комета, - пожал плечами Сэндекер.
- Кометы, - лекторским тоном сообщил Йегер, - это отнюдь не астероиды или
метеориты, имеющие монолитную структуру. Они состоят из льда, замерзших газов и
камней.
Пэт, не заглядывая в свои заметки, продолжила излагать содержание
надписей:
- Большинство из уцелевших в катаклизме людей жили в горах и на
плоскогорьях, занимаясь земледелием и охотой. Им удалось избежать последствий
ужасной катастрофы, укрывшись в пещерах и других подземных пустотах, и выжить,
влача жалкое существование, благодаря сохранившимся скудным остаткам флоры и
фауны, которые смогли приспособиться к этим неблагоприятным условиям. Многие
погибли от голода или задохнулись в отравивших атмосферу газовых вулканических
выбросах. Из эменитов уцелела лишь малая горстка, те, кого столкновение с
кометой и последующие гигантские цунами застигли высоко над уровнем моря.
- Частично эта история дошла до нас в виде преданий о потопе, - пояснил
Стивенс. - Она была записана на шумерских табличках в Месопотамии примерно пять
тысяч лет назад: легенда о Гильгамеше и потопе ещё древнее библейской притчи о
Ное и его ковчеге. Наскальные записи майя, клинопись вавилонских жрецов,
легенды, существующие у всех народов мира, в том числе у индейцев Северной
Америки, - все они рассказывают о великом потопе. Так что в истинности самого
события сомневаться почти не приходится.
- А теперь, - добавил Йегер, - благодаря эменитам мы знаем и примерную
дату - семь тысяч сотый год до нашей эры.
- История нас учит, - заметил Стивенс, - что чем более развита
цивилизация, тем легче она погибает, ничего или почти ничего после себя не
оставив. Девяносто девять процентов знаний предков оказалось навсегда утрачено
для нас вследствие природных катастроф или варварской деятельности самого
человека.
Питт согласно кивнул:
- Золотой век мореплавания за семь тысяч лет до Христа - и только
наскальные надписи остались. Какая жалость, что мы ничего больше не унаследовали
от древних!
Сэндекер задумчиво пустил в потолок клуб голубого дыма:
- Искренне надеюсь, что нас с вами подобная судьба минует.
Снова заговорила Пэт, продолжая рассказ:
- Остатки народа эменитов образовали узкую касту жрецов и посвятили себя
обучению людей каменного века искусствам, и письменности, а также умению строить
здания и корабли, способные плавать по морям. Они хотели предупредить будущие
поколения о новой грядущей катастрофе, но тем, кто родился позже и не видел
ужасных последствий падения кометы, слишком трудно было свыкнуться с мыслью, что
такое вообще может произойти. Эмениты поняли, что горькая истина вскоре будет
затеряна в тумане времени, сохранившись в искаженном виде лишь в десятке-другом
мифов и легенд. И потому они попытались передать свое знание потомкам, построив
каменные монументы, которые переживут века, и на этих камнях вырезали свое
послание о прошлом и будущем.
Созданный ими мегалитический культ распространится по всему миру и
просуществовал почти четыре тысячи лет. Но время и стихии разъели надписи и
стерли предупреждения. Когда вымерли последние эмениты, настала эпоха невежества
и варварства, длившаяся до тех пор, пока не появились шумерская и египетская
культуры, постепенно построившие новые цивилизации - не без помощи крупиц знаний
из отдаленного прошлого. - Пэт рассеянно постучала карандашом по столу и
продолжила: - Из того немногого, что я знаю о мегалитах, можно заключить, что
позднейшие культуры, забыв первоначальные намерения эменитов, использовали их в
качестве храмов, гробниц, обсерваторий и в конце концов построили ещё тысячи
собственных аналогичных сооружений
- Сопоставляя существующие данные о мегалитах, - перебил её Йегер, - можно
заметить, что архитектура эменитов имела существенные отличия Они возводили
здания по большей части круглой формы из треугольных каменных блоков,
соединяющихся между собой подобно элементам мозаики, что делало их постройки
устойчивыми к любым подвижкам почвы, даже очень сильным.
Стивенс вложил шар обратно в гнездо черепа и неторопливо заговорил,
тщательно взвешивая каждое слово:
- Благодаря открытиям мистера Йегера и доктора О'Коннелл можно считать
доказанным, что отдельные элементы эменитской культуры и их древнего наследия
пережили века и были частично усвоены египтянами, шумерами, китайцами и
ольмеками, которые были предшественниками майя, а также индийцами и
американскими индейцами. Финикийцы же более любой другой цивилизации переняли у
них эстафету мореплавания. Эти открытия также объясняют, почему многие божества
почти всех последующих цивилизаций имеют морское происхождение и почему боги
Америки пришли с востока, а боги ранних европейских культур - с запада.
Сэндекер несколько секунд наблюдал, как дым от его сигары восходит
спиралью к потолку, потом энергично кивнул
- Любопытное наблюдение, доктор. Ваша версия позволяет ответить на многие
из тех вопросов о наших далеких предках, которые сотни лет ставили ученых в
тупик.
Питт обратился к Патриции:
- Так что же в конце концов случилось с последними из эменитов?
- Опечаленные тем, что их предостережения не доходят. и никто не
воспринимает их всерьез, эмениты построили в разных частях света в
труднодоступных местах подземные камеры, найти и открыть которые предстояло лишь
спустя несколько тысяч лет будущим цивилизациям, обладающим достаточными
знаниями, чтобы понять предупреждение и избежать грозящей опасности.
- И каково же конкретно это предупреждение? - в упор посмотрел на неё
адмирал.
- Дата возвращения второй кометы к земной орбите и почти неизбежного
столкновения.
Стивенс поднял указательный палец, как бы подчеркивая особую важность
своих слов:
- Постоянная тема любой мифологии: катастрофа, сопровождаемая потопом,
непременно должна повториться.
- Не слишком радостная мысль, - заметил Джиордино.
- Но почему они были так уверены, что Землю посетит ещё одна кометаубийца?
- спросил Сэндекер.
- В тексте послания с мельчайшими подробностями описаны именно две кометы,
причем появившиеся одновременно, - ответил Йегер. - Одна столкнулась с Землей,
другая пролетела мимо и ушла в космос, на новый виток орбиты.
- и вы полагаете, что эмениты могли с высокой степенью точности
предсказать дату возвращения второй кометы и определить, что та обязательно
врежется в наш шарик?
Пэт молча кивнула.
- Эмениты, - взял на себя объяснение Йегер, - великолепно знали не только
море, но и небо. Они измеряли движения звезд с изумительной точностью. И делали
это без мощных телескопов.
- Допустим, вторая комета действительно вернется, - недоверчиво покрутил
головой Джиордино. - Но с чего они взяли, что она непременно свалится нам на
головы, а не разминется с Землей, как в первый раз, и опять уйдет в глубины
космического пространства? Неужели их астрономия и математика были настолько
развиты, что они могли рассчитать положение Земли на орбите и точное время за
девять тысяч лет до второго Столкновения?
- Могли и рассчитали, - уверенно ответила Пэт. - С помощью компьютера мы
сравнили древние звездные карты из Пещеры с современными и оценили вычисленные
эменитами звездные координаты нашей планеты на настоящий момент. Данные
предсказания совпадают с фактическими с точностью до часа. Вспомните, что те же
египтяне придумали двойной календарь, куда более сложный, чем наш. Астрономы
майя определили продолжительность года в 365,2420 дня. Современные расчеты с
применением атомных часов дают цифру 365,2423 дня. Кроме того, они рассчитали
невероятно точный календарь на основе взаимовлияния Венеры, Марса, Юпитера и
Сатурна. Вавилоняне насчитывали в астрономическом году триста шестьдесят пять
дней, шесть часов и одиннадцать минут. Ошиблись всего на две секунды! - Пэт
сделала паузу для пущего эффекта и продолжала: - А у эменитов расчет времени
оборота Земли вокруг Солнца произведен с погрешностью в две десятые секунды! Их
календарь был основан на солнечном затмении, которое происходило в один и тот же
день года в одном и том же зодиакальном квадранте через каждый 521 год. Их карта
звездного неба, рассчитанная по наблюдениям, сделанным девять тысяч лет назад,
абсолютно точна.
- Как я понимаю, нас всех сейчас волнует один вопрос, - подытожил
Сэндекер. - Когда, по предсказанию эменитов, вернется комета?
Пэт с Йегером хмуро переглянулись. Йегер заговорил первым:
- Мы провели компьютерный поиск по археоастрономическим файлам и
документам из архивов нескольких университетов и установили, что эмениты -
отнюдь не единственные среди древних астрономов, предсказывавших второй судный
день. Майя, египтяне, китайцы и ещё несколько дохристианских цивилизаций тоже
определяли дату конца света. А самое тревожное заключается в том, что все их
предсказания отличаются меньше чем на год.
- А это не может быть совпадением, связанным с взаимопроникновением
культур?
Йегер с сомнением покачал головой:
- Может быть, изначально они и копировали то, что досталось им в
наследство от эменитов, но есть признаки, что их собственные наблюдения за
звездами лишь подтверждают время столкновения, предсказанное древними.
- Как по-вашему, чья дата наиболее точна? - спросил Питт, обращаясь к
обоим.
- Скорее всего, уцелевших эменитов, поскольку они присутствовали при самой
катастрофе. Они предсказывают не только год, но и точный день.
- Какой? - заинтересованно подался вперед Сэндекер.
Пэт вжалась, поглубже в кресло, как будто пытаясь уйти от реальности.
Йегер замялся, оглядывая по очереди всех сидящих за столом, и потом запинающимся
голосом произнес:
- По расчетам эменитов, точная дата возврата кометы и столкновения с
Землей - 20 мая 2001 года.
Питт озадаченно сдвинул брови:
- Но ведь 2001 год уже идет!
Йегер с несчастным видом принялся массировать пальцами виски.
- Я в курсе, - чуть слышно прошептал он. Сэндекер тяжело поднялся со
своего кресла и устремил гневный взгляд на сникшего компьютерщика.
- То есть ты хочешь сказать, что до конца света остается меньше двух
месяцев?
Йегер обреченно кивнул:
- Да, сэр. Именно это я и хочу сказать.
Вернувшегося после совещания к себе в кабинет Питта восторженно
приветствовала его секретарша Зерри Почински - красавица с ослепительной улыбкой
и обладательница такого тела, которому позавидовали бы даже стриптизерши ЛасВегаса.
Светло-каштановые волосы буйной волной ниспадали ей на плечи, а на мир
Зерри взирала парой пленительных широко раскрытых карих глаз. Она была
незамужней, жила одна с котом по имени Мергатройд и романы заводила очень редко.
Питт был более чем неравнодушен к Зерри, но строго-настрого запретил себе
сближаться с ней. Как бы часто ни воображал он её в своих объятиях, у него
имелись железные правила насчет общения с сослуживцами противоположного пола.
Слишком часто он бывал свидетелем того, как служебные романы заканчиваются
катастрофой.
- Звонил спецагент ФБР Кеннет Хелм и просил вас перезвонить, - сообщила
мисс Почински, подавая Питту розовый клочок бумаги с записанным номером. - У вас
снова неприятности с вашим правительством?
Он улыбнулся в ответ и наклонился над письменным столом и над самой Зерри,
пока расстояние между их носами не сократилось до одного дюйма.
- У меня с моим правительством всегда неприятности. - таинственным шепотом
признался он, с удовольствием вдыхая аромат её духов.
В глазах секретарши заплясали веселые чертики.
- Неужели я когда-нибудь дождусь, что вы сгребете меня в охапку и увезете
на Таити?
Питт поспешно отодвинулся на безопасное расстояние, поскольку запах её
"шанели" начал вызывать в нем совершенно излишние чувства.
- А почему бы вам не найти симпатичного, надежного, домовитого мужчину,
выйти за него замуж и прекратить сексуальные посягательства на старого,
бездомного и никому не нужного бродягу?
- Потому что с надежными и домовитыми невыносимо скучно.
- И какой дурак сказал, что все женщины обожают вить гнездышко? - вздохнул
Питт.
Он оторвался от стола Зерри и прошел в свой кабинет, который выглядел как
грузовой автопарк после торнадо. Каждый квадратный дюйм помещения, включая
ковер, был завален книгами, бумагами, морскими картами и фотографиями. Питт
когда-то обставил свой кабинет купленной на аукционе антикварной мебелью с
шикарного пассажирского лайнера "Президент Кливленд", но теперь всю эту роскошь
довольно сложно было разглядеть под слоем всяческого нужного и ненужного хлама.
Усевшись за стол, Питт нашарил телефон под папкой с отчетами экспедиций НУМА в
поисках затонувших кораблей, снял трубку и набрал номер Хелма.
- Слушаю? - отозвался раздраженный мужской голос.
- Мистер Хелм? Доброе утро. Дирк Питт. Вы просили перезвонить.
- Спасибо за звонок, мистер Питт. Я подумал, вам, наверное, будет
интересно узнать, что Бюро идентифицировало тело, привезенное вами из
Антарктики, а также ту женщину, которую вы задержали этой ночью.
- Быстрая работа!
- Заслуга нашего нового отдела компьютеризованной идентификации
фотографий, - объяснил Хелм. - Они просканировали все газеты, журналы,
телепередачи, водительские права, снимки с камер охранных систем, паспорта и
полицейские протоколы, до которых сумели дотянуться. У них самая большая база
данных в мире - сотни миллионов снимков крупным планом. Благодаря ей и другим
нашим базам, содержащим отпечатки пальцев и структуру ДНК, мы теперь в состоянии
опознать практически любое тело или живого человека, скрывающегося под чужим
именем. Обеих женщин раскололи за двадцать минут.
- И что же вы узнали?
- Имя трупа с подводной лодки - Хайди Вольф. Задержанная вами сегодня
ночью - Эльза Вольф.
- Понятно, выходит, они действительно близнецы.
- Нет, на самом деле они двоюродные сестры. Но вот что - действительно
неожиданно и заслуживает особого внимания - обе они принадлежат к весьма
состоятельной и могущественной семье и занимают высокие должности в одной и той
же гигантской международной корпорации.
Питт отсутствующим взглядом уставился в окно, не замечая ни Потомака, ни
здания Капитолия на заднем плане.
- А они, случайно, не родственницы Карла Вольфа, директора-распорядителя
аргентинской компании "Дестини Энтерпрайзес"? - спросил он после паузы.
Хелм тоже замолчал на несколько секунд, потом сказал:
- Похоже, вы на шаг или на два опережаете меня, мистер Питт.
- Дирк.
- Кен. Ну что ж, Дирк, вы попали в самую точку. Хайди - родная сестра
Карла. Эльза - кузина. А "Дестини Энтерпрайзес" - семейная бизнес-империя со
штаб-квартирой в Буэнос-Айресе. По оценке "Форбса", общий ресурс семьи -
примерно двести десять миллиардов долларов.
- Живут же люди!
- А мне вот пришлось жениться на дочери каменщика.
- Одного я не понимаю, - сказал Питт, - для чего такой богатой даме
опускаться до мелкого взлома?
- Когда узнаете ответ, сообщите мне. Я тоже не прочь понять.
- А где сейчас Эльза? - спросил Питт.
- Под охраной в частной клинике, принадлежащей Бюро.
- Могу я с ней поговорить?
- Со стороны Бюро я возражений не предвижу, но надо утрясти с лечащим
врачом. Его зовут Аарон Белл. Я позвоню и согласую ваш визит.
- Она в здравом уме?
- Она в сознании. Но вы её здорово по головке приложили! Чуть посильнее -
и пришлось бы трепанацию черепа делать.
- Эй, это не я, это её мотоцикл!
- Без разницы, - отмахнулся Хелм, не скрывая усмешки в голосе. - Все равно
из неё ни словечка не выжмешь. Один из наших лучших следователей уже с ней
беседовал. Крутая баба. По сравнению с ней даже устрица покажется оратором.
- Она в курсе, что её кузина погибла?
- В курсе. И знает также, что останки Хайди находятся в морге клиники.
- На это наверняка будет интересно посмотреть, - задумчиво произнес Питт.
- На что именно?
- На выражение лица Эльзы, когда я ей скажу, что это я вытащил тело Хайди
со дна океана и отправил в Вашингтон.
Повесив трубку, Питт почти сразу покинул здание НУМА и поехал в клинику,
отличающуюся от прочих отсутствием вывески. Это закрытое медицинское учреждение
использовали только ФБР и некоторые другие ведомства, связанные с национальной
безопасностью. Оставив свой "форд" на парковке рядом со зданием, он вошел через
парадный подъезд. Охранники на входе попросили предъявить документы и после
короткой консультации по телефону пропустили внутрь. Администратор проводил его
в кабинет доктора Белла.
Питт несколько раз встречался с доктором - не по поводу лечения, а во
время общественных благотворительных мероприятий по сбору средств для фонда
борьбы с раком, директорами которого были его отец, сенатор Джордж Питт, и
доктор Белл. Аарону Беллу давно перевалило за шестьдесят. Типичный гипертоник, с
кирпичного цвета лицом и колоссальным избыточным весом, он работал в состоянии
непрерывного стресса, выкуривал за день две пачки сигарет и выпивал двадцать
чашек кофе. Его отношение к жизни исчерпывающе выражалось его же собственной
фразой: "Гони на всю катушку, и в могилу сойдешь довольный".
Белл неуклюже выкарабкался из-за стола, словно поднявшийся на задние лапы
медведь.
- Дирк! - прогудел он гулким басом. - Страшно рад тебя видеть. Как там
сенатор?
- Собирается баллотироваться на новый срок.
- Вот живчик! Никак не успокоится - совсем как я. Садись. Ты по поводу той
женщины, что ночью доставили?
- Кен Хелм звонил?
- Естественно. Иначе тебя бы даже на порог не пустили.
- На первый взгляд ваша клиника не так уж усиленно охраняется.
- А ты попробуй косо посмотреть в камеру наблюдения, - усмехнулся Белл. -
Увидишь, что с тобой будет.
- У вашей пациентки не зафиксированы необратимые повреждения мозга?
Белл энергично замотал головой:
- Через месяц-другой восстановится на сто процентов. Невероятная
конституция. Она устроена совсем не так, как большинство из тех, кто обычно сюда
попадает.
- Да, она очень соблазнительна.
- Я вовсе не имею в виду внешность. Эта женщина - замечательный образчик
физического здоровья и совершенства. Что в полной мере относится и к её сестреблизнецу,
тело которой ты привез из Антарктики.
- ФБР утверждает, что они двоюродные.
- И тем не менее полное генетическое совпадение. Я бы даже сказал,
чересчур полное.
- То есть?
- Я присутствовал на вскрытии, потом взял результаты, сравнил их с
физическими характеристиками дамы, которая лежит сейчас в палате дальше по
коридору, и не поверил своим глазам. Уверяю тебя, здесь кроется нечто большее,
чем обычное семейное сходство.
- Хелм говорил, что тело Хайди тоже находится в клинике?
- Да, в подвале, в прозекторской нашего морга.
- А могут ли члены одной семьи с одинаковыми генами, особенно двоюродные,
иметь зеркальное сходство?
- Такое иногда случается, но крайне редко, - ответил Белл.
- Говорят, что для каждого человека где-то в мире найдется двойник.
- Помоги, господи, тому бедолаге, который похож на меня! - хохотнул Белл.
- Так какой же отсюда вывод? - вернулся к теме Питт.
- Не могу доказать этого без долгих исследований и тестов, да и вообще
версия моя в чем-то граничит с ересью, но я готов ручаться своей репутацией, что
обе молодые леди, как живая, так и мертвая, имеют искусственное происхождение.
Питт ошалело уставился на доктора:
- Вы полагаете, что они андроиды?!
- Ой, только не смеши меня! - поморщился Белл.
- Клонирование?
- И рядом не стояло.
- Что же тогда?
- Я считаю, что сестры Вольф представляют собой результат воздействия
генной инженерии.
- Разве это возможно? - недоверчиво спросил Питт доктора. - Что-то я не
слышал о существовании технологий такого уровня.
- В мире полно лабораторий и ученых, работающих над улучшением
человеческой природы с помощью генной инженерии, однако, как ты справедливо
заметил, дальше опытов на мышах никто пока не продвинулся. С другой стороны,
отнюдь не исключено, что кто-то уже добился прорыва, но держит свои достижения в
секрете. Одно могу сказать наверняка: если Эльза не разделит судьбу Хайди, не
попадет под грузовик и не погибнет от руки ревнивого любовника, то вполне сможет
выпить бокал шампанского на своем стодвадцатилетнем юбилее.
- Сомневаюсь, что захотел бы прожить так долго, - задумчиво произнес Питт.
- Я тоже, - рассмеялся Белл. - И уж во всяком случае не в этой обрюзгшей
оболочке!
- Могу я сейчас повидаться с Эльзой?
Белл поднялся и жестом пригласил Питта следовать за собой. С момента
появления в клинике Питт встретил только двух людей, не считая секъюрити в
холле: администратора и самого Белла. Все вокруг казалось до невозможности
чистым, стерильным и безжизненным.
Белл подошел к двери в палату, которую никто не охранял, вставил в щель
электронную карту и нажал ручку. На стандартной больничной койке сидела женщина,
неотрывно глядя в окно, закрытое полупрозрачной занавеской и забранное тяжелой
решеткой. Питт впервые увидел Эльзу при свете дня и был поражен её невероятным
сходством с покойной кузиной. Та же грива светлых волос, те же серо-голубые
глаза, та же фигура. Трудно было поверить, что они всего лишь двоюродные сестры.
- Мисс Вольф, - объявил Белл жизнерадостным тоном, - я привел к вам
посетителя. - Он кивнул Питту: - Оставляю вас вдвоем. Постарайся не слишком
долго.
Доктор не сказал, как его вызвать, если возникнут проблемы, а Питт не стал
спрашивать. Он не видел телекамер, но твердо знал, что все происходящее в
палате, каждое слово или жест отслеживаются и записываются.
Как только Белл вышел, Питт пододвинул к кровати стул и сел. Почти минуту
он молчал, в упор глядя прямо в глаза, которые, казалось, смотрят сквозь него на
литографию пейзажа Большого каньона, висящую на противоположной стене. Выдержав
паузу, он заговорил:
- Меня зовут Дирк Питт. Не знаю, говорит ли мое имя что-либо вам, но
командир "U-2015", с которым мы разговаривали в Антарктике, на него среагировал.
Зрачки Эльзы Вольф чуть заметно сузились, но она не произнесла ни слова.
- Это я нырял к затонувшей подлодке, - продолжал Питт, - и вытащил тело
вашей кузины Хайди. Как вы считаете, следует мне оставить его в здешнем морге
или отправить Карлу в Буэнос-Айрес, чтобы её похоронили на семейном кладбище
Вольфов? - Питт шел по тонкому льду, но вполне резонно - было предположить, что
семейное кладбище у Вольфов все-таки имеется.
На этот раз сработало. Когда до Эльзы дошел смысл произнесенных слов, в
глазах её впервые появилось осмысленное выражение, губы искривились в злобной
гримасе, и она вскочила с постели, дрожа от ярости.
- Вы! - выдохнула она с такой злобой, словно ядом плюнула. - Это вы убили
наших людей в Колорадо!
- А доктор Белл ошибся. Язык у вас все-таки есть.
- И вы же присутствовали, когда потопили нашу субмарину! Почему? -
спросила она, как будто в самом деле недоумевая и пытаясь разобраться.
- Мои действия в Колорадо - чистейшей воды самозащита. А на "Полярной
буре" я действительно присутствовал, когда ваша лодка пошла ко дну, но это уже
не моих рук дело. Если уж вам надо кого-то обвинить, можете предъявить претензии
ВМС США. Кстати, если бы не их своевременное вмешательство, ваша кузина и её
банда пиратов потопили бы безобидное исследовательское судно и погубили сотню
невинных людей. Так что не просите меня оплакивать Хайди и экипаж субмарины. Я
лично считаю, что они получили по заслугам.
- Что вы сделали с её телом?
- Оно здесь, в морозильнике, - ответил Питт. - Между прочим, мне сказали,
что вы обе, образно выражаясь, отростки одного и того же стебля.
- Мы генетически чисты, - надменно заявила Эльза. - В отличие от прочих
людей.
- И как же это у вас получилось?
- Потребовалось три поколения селекции и опытов. У моего поколения -
физически безупречные тела и умственные способности на уровне гениальности.
Кроме того, исключительно высокий творческий потенциал.
- Неужели? - насмешливо прищурился Питт. - А мне всегда внушали, что от
кровосмешения получаются дебилы и дегенераты.
Эльза Вольф смерила Питта долгим взглядом и холодно улыбнулась:
- Ваши оскорбления меня не трогают. В скором времени и вы, и прочие
ущербные индивиды, топчущие нашу землю, прекратите свое бессмысленное
существование.
- Ну да, конечно, возвращается сестра-близняшка той кометы, что уничтожила
эменитов девять тысяч лет назад. Она столкнется с Землей и истребит
человечество. Все это мне уже давно известно, ничего нового тут нет, -
проговорил он нарочито безразличным тоном.
Питт неотрывно смотрел на нее, чтобы не пропустить реакцию, и все же чуть
было не проглядел мелькнувший на краткий миг в её глазах торжествующий блеск.
Излучаемая Эльзой эманация зла казалась почти осязаемой. Питта это обеспокоило.
У него возникло тревожное ощущение, что она хранит тайну куда более зловещую,
чем он мог бы даже отдаленно себе представить.
- И сколько же времени ушло у ваших специалистов на расшифровку? -
небрежно спросила она.
- Дней пять-шесть.
Эльза снисходительно усмехнулась:
- Наши справились за три.
Питт не сомневался, что она лжет, и не собирался прекращать словесную
дуэль.
- И какими же празднествами намерена семья Вольф встретить судный день?
Эльза медленно покачала головой:
- У нас нет времени на подобные глупости. Все наши труды были направлены
исключительно на выживание.
- Так вы действительно уверены, что через пару месяцев Земля столкнется с
кометой?
- Расчеты эменитов в астрономии и небесной механике необыкновенно точны. -
Впервые с начала разговора она на миг отвела глаза от лица собеседника, да и в
голосе не звучало прежней убежденности, что заставило Питта засомневаться в
искренности её слов.
- Да, мне тоже так говорили, - согласился он, лихорадочно обдумывая
дальнейшую тактику.
- Мы установили... контакт с лучшими астрономами Европы и Америки, которые
подтвердили предсказание эменитов. Все они согласны, что возвратная орбита
кометы была определена в пространстве и времени с потрясающей точностью.
- И ваша семейка безжалостных клонов припрятала и тайно хранила эту
информацию вместо того, чтобы предупредить человечество! - со злостью бросил
Питт. - А ваши агенты, которые устанавливали контакт, не позволили астрономам
говорить. Очевидно, такого слова, как человеколюбие, в словаре Вольфов не
имеется.
- Зачем же поднимать панику на весь мир? - пренебрежительно усмехнулась
Эльза. - Какая от этого в конечном счете польза? Пусть лучше люди умрут в
неведении, без предварительных душевных мук и терзаний.
- Ах, какой гуманизм!
- Жизнь принадлежит тем, кто к ней лучше приспособлен и умеет планирован.
- А что же станется с Вольфами-сверхчеловеками? Что предохранит вас от
гибели вместе с остальным человеческим мусором?
- Наша семья наверняка выживет и в волнах потопа, и в пламени пожаров, -
убежденно сказала она. - Мы больше пятидесяти лет претворяем в жизнь наш план
спасения и полностью подготовились к катастрофе и её последствиям.
- Пятьдесят лет! - присвистнул Питт. - Так это тогда вы нашли пещеру с
эменитскими надписями, где говорилось об их почти полном истреблении после
падения первой кометы?
- Да, - подтвердила Эльза.
- И сколько всего таких пещер?
- Эмениты упоминают о шести.
- А сколько нашла ваша семья?
- Одну.
- И мы две. Значит, остается ещё три.
- Одно хранилище, оставленное на Гавайях, было уничтожено извержением
вулкана. Оно навеки погребено под миллионами тонн лавы и более недоступно.
Другая камера находилась в горах Тибета и также погибла после землетрясения
восьмисотого года новой эры. Не найдена только одна. Вероятнее всего, искать её
следует где-то на склонах горы Ласкар в Чили.
- Если она до сих пор не найдена, зачем вы убили группу студентов,
исследовавших пещеры на этой горе? - спросил Питт, тщательно подбирая слова.
Эльза метнула на него полный ненависти взгляд, но промолчала.
- Ладно, тогда скажите, где находится то эменитское хранилище, которое вы
нашли первым?
Она посмотрела на него чуть ли не с жалостью, как смотрят на безнадежно
больного человека.
- Самые первые эменитские надписи и предметы мы нашли в храме одного из их
портовых городов. И не нужно больше ничего спрашивать, потому что я уже сказала
все, что хотела, мистер Питт. Могу только добавить, что рекомендую вам
попрощаться с друзьями и близкими. Потому что очень скоро все, что останется от
ваших разорванных в клочья тел, будет носиться по волнам моря, которого раньше
не существовало.
С этими словами Эльза Вольф закрыла глаза и отключилась от Питта и
окружающего мира столь же эффективно, как если бы ушла в глубокую заморозку.
Когда Питт покидал клинику, день уже клонился к вечеру, и он решил не
возвращаться в НУМА, а сразу отправиться домой. Попал, как назло, в час пик и
медленно полз в потоке машин, пока в конце концов не добрался до съезда с моста
Рокамбо на Вашингтон-Мемориал-Парквей. Дальше дело пошло веселей, и он уже
подъезжал по служебной дорожке аэропорта к своему ангару, когда запищал
спутниковый телефон.
- Да?
- Привет, милый! - раздался в трубке чарующий голос депутата Конгресса
Лорен Смит.
- Всегда рад слышать моего любимого народного представителя.
- Что ты делаешь сегодня вечером?
- Собирался зажарить омлет с копченым лососем, принять душ и посмотреть
телевизор, - ответил Питт, проезжая мимо охранника, который завистливым взглядом
проводил его коллекционный "форд".
- До чего скучная жизнь у холостяков, - притворно вздохнула она.
- По барам я перестал шляться сразу после совершеннолетия.
- Ну да, как же, расскажи кому-нибудь другому. - Она отвлеклась, отвечая
на какой-то вопрос одного из своих помощников. - Извини. Тут избиратель позвонил
и пожаловался на выбоины на дороге перед своим домом.
- Скучная жизнь у конгрессменов, - отплатил ей Питт той же монетой.
- А за хамство ты меня повезешь сегодня ужинать в "Сен-Сир".
- Хороший у тебя вкус, крошка. Это мне обойдется в месячную зарплату. А по
какому случаю гуляем?
- Передо мной на столе лежит досье на "Дестини Энтерпрайзес" в кирпич
толщиной, и обойдется оно тебе ровно в то, что я сказала.
- Тебе никогда не говорили, что ты занимаешься не своим делом?
- Я продавала душу за прохождение законов куда чаще, чем любая шлюха
продавала свое тело клиенту.
Питт остановил машину возле дверей ангара и нажал кнопку на дистанционном
пульте.
- Надеюсь, ты заказала столик? В "Сен-Сир", насколько я помню, с улицы не
пускают.
- Я однажды оказала услугу тамошнему шеф-повару. Можешь мне поверить, у
нас будут лучшие места во всем заведении. Подъезжай за мной домой в половине
восьмого.
- А скидку на выпивку твой знакомый мне устроить не сможет?
- Очень остроумно! - фыркнула Лорен. - До встречи.
У Питта не было настроения завязывать галстук, и к дому Лорен в
Александрии он подкатил в серых слаксах, темно-синей спортивной куртке и
шафрановом свитере с высоким воротом. Лорен заметила его машину с балкона
четвертого этажа, помахала рукой и быстро спустилась вниз. Она выглядела
ослепительно в черной кружевной блузке с бисером, плиссированных спереди брюках
"палаццо" и манто из искусственного меха до колен. При ней был черный кожаный
кейс, удачно гармонировавший с нарядом. Шляпку она надевать не стала, потому что
ещё с балкона увидела поднятый верх "форда" и могла не беспокоиться, что ветер
растреплет волосы.
Питт вышел из машины и галантно распахнул перед Лорен дверцу.
- Приятно видеть, что не перевелись ещё на свете джентльмены, - сказала
она, кокетливо улыбнувшись.
- Старая школа. - Он нагнулся и поцеловал её в щеку.
До ресторана пришлось добираться каких-то две мили. Служитель на парковке
засветился, как свечка в хеллоуинской тыкве, заметив подъезжающий "форд" 1936
года. А от практически бесшумного выхлопа машины по спине у него пробежала
сладострастная дрожь.
Он выписал квитанцию, сел за руль, но отъехать не успел, потому что Питт
сунул голову в окно и посмотрел на приборную доску.
- Что-нибудь не так, сэр? - нервно спросил служитель.
- Да нет, ничего. Просто проверил счетчик пробега, - усмехнулся Питт,
понимающе глядя на молодого человека.
Мечта прокатиться на шикарной тачке, пока хозяин ужинает, умерла, едва
успев родиться. Печально повесив голову и что-то бормоча себе под нос, парнишка
медленно въехал на стоянку и припарковал "форд" рядом с "бентли".
Ужин в "Сен-Сире" оставлял незабываемое впечатление. Ресторан был
расположен в кирпичном доме восемнадцатого века, а его шеф-повар и совладелец
попал в Вашингтон из Парижа через Канны, где его "открыли" двое богатых
вашингтонских промышленников, имевших вкус к хорошей еде и хорошему вину. Они
субсидировали открытие ресторана, выделив шеф-повару пятьдесят процентов пая. В
отделке главного зала преобладали темно-синие и золотые тона, декор и мебель
были выдержаны в марокканском стиле. Всего двенадцать столиков, которые
обслуживали шесть официантов и четверо подносчиков. Что Питту больше всего
нравилось в "Сен-Сире" - это акустика. Тяжелые шторы и мили ткани на стенах
глушили все звуки до минимума - не то что в других ресторанах, где порой не
слышно соседа по столу, а всеобщий шум и гвалт портит все удовольствие от
изысканной еды.
Метрдотель усадил их за столик на двоих в уединенной нише в стороне от
главного зала.
- Шампанское или вино? - поинтересовался Питт.
- Зачем спрашивать? - удивилась Лорен. - Ты же знаешь, что хорошее каберне
приводит меня в расслабленное состояние.
Питт заказал бутылку "Мартин Рей Каберне Совиньон" и устроился поудобнее в
кожаном кресле.
- Пока ждем заказа, может, расскажешь мне вкратце, что ты такого
интересного накопала по "Дестини Энтерпрайзес"? Лорен надула губы:
- У-у, противный! Я-то надеялась, ты меня сначала хотя бы накормишь.
- Ну до чего же продажный народ эти политики! - вздохнул Питт.
Она наклонилась, открыла кейс и достала несколько папок.
- "Дестини Энтерпрайзес" не принадлежит к числу корпораций,
злоупотребляющих связями с общественностью и рекламными кампаниями. Ее акции
никогда не поступали в продажу, и она полностью находится во владении семьи
Вольф на протяжении трех поколений. Они не издают и тем более не распространяют
финансовые или годовые балансовые отчеты. Разумеется, они никогда бы не смогли
работать с такой степенью закрытости ни в Европе, ни в Азии, ни в США, но они
имеют колоссальное влияние на правительство Аргентины. Это началось ещё при
Пероне после Второй мировой войны.
Питт успел прочесть несколько страниц первого досье, когда принесли вино.
Официант налил ему чуть-чуть в бокал, Питт посмотрел бокал на свет, понюхал,
пригубил, вдумчиво раскатал по языку и нёбу терпкую, ароматную жидкость, чтобы
прочувствовать букет, и лишь потом проглотил. Поднял глаза на официанта и
улыбнулся:
- Меня всегда восхищала утонченность и одновременно твердость духа этого
вина.
- Прекрасный выбор, сэр, - одобрил официант. - Немногие из наших
посетителей вообще знают эту марку.
Питт позволил себе ещё глоток вина перед тем, как вернуться к папке.
- Тут написано, что "Дестини Энтерпрайзес" возникла в 1947 году словно из
ниоткуда.
Лорен рассеянно разглядывала темно-красную жидкость в своем бокале.
- Я наняла агента для просмотра аргентинской прессы того периода. Фамилия
Вольф в разделах, посвященных бизнесу, нигде не упоминается. Мой агент сумел
обнаружить только туманные слухи и намеки, что будто бы корпорация создана
высшими нацистскими заправилами, удравшими из Германии перед капитуляцией.
- Адмирал Сэндекер рассказывал о массовом вывозе нацистских бонз и
награбленных сокровищ на подлодках в Аргентину перед самым крахом Третьего
рейха. Руководил операцией Мартин Борман.
- Разве он не был убит при попытке скрыться во время битвы за Берлин?
- Почему-то мне не верится, что останки, тем более найденные столько лет
спустя, принадлежали ему.
- Где-то я читала, что самая большая загадка прошлой войны - это
бесследное исчезновение германской казны. Не нашли ни одного слитка золота, ни
одной рейхсмарки. Могло так случиться, что Борман остался жив и вывез все
ликвидные активы страны в Южную Америку?
- Он первый в списке подозреваемых, - ответил Питт, перебирая листы в
папках. Ничего особо интересного он там не нашел - в основном просто газетные
вырезки, сообщавшие об операциях "Дестини Энтерпрайзес", слишком масштабных,
чтобы их можно было сохранить в тайне. Наиболее подробный анализ содержался в
докладе ЦРУ. В нем перечислялись проекты и операции, в которых участвовала
"Дестини Энтерпрайзес", но деталей почти не было.
- У них исключительно широкое поле деятельности, - заметил Питт. -
Вложения в масштабные горнопромышленные проекты по добыче драгоценностей,
золота, платины и редких минералов. По производству программного обеспечения они
занимают второе место в мире, не так уж много уступая "Майкрософту". Инвестируют
огромные деньги в нефтедобычу, а по разработкам в области нанотехнологии
занимают ведущие позиции в мире.
- Нанотехнология? А что это такое? - спросила Лорен.
Питт не успел ответить - к столику подошел официант, чтобы принять заказ.
- Что-нибудь привлекло твое воображение, дорогая? - осведомился Питт.
- Доверяю твоему вкусу. Закажи для меня сам.
Питт не стал даже пытаться выговаривать названия блюд по-французски, как
они обозначались в меню, а воспользовался простой и родной английской речью:
- На закуску ваш фирменный паштет с трюфелями и суп "виши". А горячее -
для дамы кролик в белом винном соусе, ну а мне - сладкое мясо5 в темном масляном
соусе.
- Как ты можешь есть эту гадость? - скривилась Лорен.
- А я с детства люблю хорошо приготовленное сладкое мясо, - ответил Питт.
- Так на чем мы остановились? Ах да, нанотехнология. Я тоже знаю о ней очень
немного. Это прорыв, абсолютно новая научно-техническая отрасль, позволяющая
произвольно менять расположение атомов в исходных материалах и создавать
конструкции, практически невозможные и даже немыслимые в природных условиях. По
мере развития нанотехнология обещает возможность корректировки человеческого
организма на молекулярном уровне и революцию в промышленности. Можно будет
производить все, что угодно, причем дешево и высококачественно. Будут созданы
невероятно миниатюрные машины, умеющие сами себя воспроизводить, и они будут
запрограммированы на создание новых видов топлива, лекарств, металлов и
строительных материалов, которые обычными средствами создать невозможно.
Появятся сверхмощные компьютеры объемом порядка одного кубического микрона.
Нанотехнология - это ворота в будущее.
- Я даже представить себе не могу, каким образом можно добиться подобных
чудес.
- Насколько мне удалось понять, основной целью является создание так
называемого ассемблера, или сборщика - субмикроскопического робота с
манипуляторами, управляемыми компьютером. Предполагается, что ассемблеры будут
"собирать" уже достаточно крупные объекты с заранее заданными параметрами на
атомарном уровне, и делаться это будет путем контролируемых химических реакций,
молекула за молекулой. Эти сборщики могут быть также настроены на
самовоспроизведение. Теоретически им можно задать программу изготовить набор
клюшек для гольфа из металлов и материалов, которые ещё только предстоит
изобрести, собрать телевизор любой заданной формы и размера и даже автомобиль
или самолет вместе с новым горючим, на котором они будут работать.
- Смахивает на научную фантастику.
- Тем не менее нанотехнология - это уже сегодня реальность, а в ближайшие
тридцать лет ожидается прямо-таки ошеломляющий прогресс.
- Что ж, это во многом проясняет материалы в той папке, где речь идет об
антарктическом проекте "Дестини Энтерпрайзес", - сказала Лорен. - Она под
номером 5-А.
- Да, вижу, - кивнул Питт. - Крупное предприятие по добыче минералов из
морской воды. Судя по всему, они стали первыми, кому удалось сделать такую
добычу рентабельной.
- Кажется, инженеры и ученые компании разработали молекулярное устройство,
способное выделять из морской воды металлы, например золото.
- И программа, как я понимаю, оказалась успешной?
- Весьма, - подтвердила Лорен. - Согласно записям в бухгалтерских книгах
одного швейцарского банка, тайно добытым ЦРУ - мне пришлось поклясться на тысяче
библий, что сведения останутся конфиденциальными, - запасы золота "Дестини
Энтерпрайзес" в депозитариях Швейцарии немногим уступают золотому запасу США в
форте Нокс.
- Им следует вести себя очень аккуратно на рынке, иначе цены на золото
полетят кувырком.
- Согласно моим источникам, "Дестини Энтерпрайзес" пока что не продала ни
одной унции.
- Тогда на кой черт им переправлять в Европу такие колоссальные объемы?
Лорен пожала плечами:
- Понятия не имею.
- Подозреваю, они все-таки продают свое золотишко, но только тайно и
небольшими партиями, чтобы не уронить цены. В конце концов, если открыто
выставить на торги сотни тонн золота, цены резко покатятся вниз и вся прибыль
уйдет коту под хвост.
Официант принес паштет с трюфелями. Лорен отщипнула деликатес вилкой,
отправила в рот, и на лице её появилось выражение блаженства.
- Восхитительно!
- Да, неплохо, - согласился Питт.
Они молча занялись паштетом и не произнесли ни слова, пока не доели
последний кусочек.
- У ЦРУ имеется масса данных по всем послевоенным неонацистским движениям,
- возобновила беседу Лорен, - но нет никаких свидетельств о причастности к
какому-либо из них "Дестини Энтерпрайзес" или семьи Вольф.
- С другой стороны, как следует из этих публикаций, - Питт приподнял
стопку сшитых ксерокопий, - общеизвестно, что награбленное нацистами в Австрии,
Бельгии, Норвегии, Франции, Нидерландах плюс золото и финансовые активы убитых
евреев было переправлено на подводных лодках в Южную Америку, главным образом в
Аргентину.
Лорен кивнула:
- Почти все золото и другие ценности были конвертированы в твердую валюту
и размещены в ряде крупнейших банков.
- И держатель этих фондов...
- Кто же еще? "Дестини Энтерпрайзес" - как выяснилось вскоре после её
образования в 1947 году. Но вот что странно: в первые годы существования
компании в правлении нет ни одного Вольфа.
- Вероятно, они захватили контроль над корпорацией позже, - предположил
Питт. - Хотел бы я знать, как удалось этой семейке отодвинуть от власти старых,
авторитетных наци, сбежавших из Германии в 1945?
- Хороший вопрос, - согласилась Лорен. - За пятьдесят четыре года империя
"Дестини Энтерпрайзес" разрослась настолько, что её влияние на мировые банки и
правительства сделалось просто невероятным. Аргентина в буквальном смысле слова
принадлежит им. У одного моего помощника есть информатор, который клянется, что
очень приличные деньги оттуда поступают даже в избирательные фонды членов нашего
собственного Конгресса. Возможно, именно по этой причине за минувшие полвека ни
одно правительственное расследование деятельности "Дестини Энтерпрайзес" так и
не состоялось.
- Их щупальца тянутся в карманы наших уважаемых сенаторов и членов Палаты
представителей, порой добираясь даже - о ужас! - до служащих президентской
администрации и сотрудников Белого дома! - скорчив рожу, прогнусавил Питт.
Лорен вскинула руки:
- Нечего так на меня смотреть! Я от "Дестини Энтерпрайзес" на свои
избирательные кампании ещё ни разу и цента не взяла.
Питт с хитрецой прищурился:
- Неужели?
Она пнула его ногой под столом:
- Прекрати подначивать! Ты отлично знаешь, что я никогда не продавалась. И
вообще, я один из самых уважаемых членов Конгресса!
- Из самых симпатичных - согласен, а что до остального... Очевидно, твои
высокочтимые коллеги просто не знают тебя так же хорошо, как знаю я.
- Не смешно!
На столе появились тарелки с холодным супом "виши", и Лорен с Питтом
занялись смакованием изысканного блюда, время от времени пропуская по глоточку
каберне. Вино довольно скоро живительным огнем пошло по жилам и слегка ударило в
голову, а внимательный официант следил за тем, чтобы их бокалы ни на минуту не
оставались пустыми.
- У меня такое ощущение, будто нацисты пытаются сейчас экономическими
средствами достичь того, чего не смогли добиться массовыми убийствами,
разрушениями и войнами, - заметила Лорен.
- Мировое господство как самоцель - это вчерашний день, - не согласился
Питт. - Нынешние китайские лидеры, возможно, ещё лелеют подобные планы, но по
мере того как быстрое экономическое развитие будет превращать их страну в
сверхдержаву, эти иллюзии неизбежно рассеются. Начав войну и даже выиграв её,
они все равно потеряют больше, чем приобретут. Да и вообще после крушения
коммунистической России стало ясно, что главные войны грядущего будут
экономическими. Те же Вольфы наверняка отлично понимают, что власть
экономическая ведет в конце концов к власти политической. У них достаточно
средств, чтобы купить что угодно и кого угодно. Вопрос только в том, к чему они
стремятся?
- Ты что-нибудь узнал от той женщины, которую задержал вчера?
- Кое-что узнал. Конец света уже на носу, и все человечество - за
исключением семьи Вольф, разумеется, - будет стерто с лица земли и погибнет в
волнах второго Всемирного потопа, вызванного падением гигантской кометы.
- И ты в это веришь?
- А ты разве веришь? Тысячи пророков тысячи раз предсказывали конец света,
и ничего страшнее обыкновенного дождичка при этом не происходило. Но я теряюсь в
догадках, для чего такой застарелый трюк понадобился Вольфам? Они, конечно,
негодяи и убийцы, но уж точно не дураки.
- А на чем они основывают свои утверждения?
- На предсказании очень древнего народа, называвшего себя эменитами.
- Ты шутишь! - воскликнула Лорен. - Такие влиятельные и деловые люди, как
Вольфы, верят в бредовые пророчества расы, вымершей тысячи лет назад?
- Именно эти "бредовые пророчества" содержатся в надписях, найденных нами
в Индийском океане и в Колорадо.
- При встрече со мной адмирал Сэндекер кратко упомянул о вашем открытии,
но в подробности не вдавался. А ты мне вообще ничего не рассказывал, противный!
Питт виновато развел руками:
- Извини, просто случая не было.
- Так что ты порекомендуешь? Написать завещание и привести в порядок дела?
- Да нет, погоди немного. Приготовиться ко встрече с Создателем ты всегда
успеешь, но сначала мы все-таки проконсультируемся с астрономами, которые следят
за астероидами и кометами.
Суповые тарелки унесли и поставили на стол горячее. В исполнении шефповара
и кролик, и сладкое мясо выглядели произведениями искусства. Любуясь
видом блюд, Питт и Лорен предвкушали райское наслаждение и не были разочарованы.
- Как ты потрясающе удачно выбрал, - произнесла Лорен с набитым ртом. -
Невероятно вкусный кролик.
Питт жевал с экстатическим выражением на лице.
- Когда мне подают сладкое мясо, приготовленное настоящим мастером, я
слышу небесную музыку. А соус просто шедевр!
- Попробуй моего кролика, - предложила Лорен, протягивая ему тарелку.
- А хочешь моего сладкого мяса? - спросил Питт.
- Ну нет, спасибо, - сморщила нос Лорен. - Я внутренних органов не ем.
К счастью, порции были не так велики, как в ресторанах попроще, и у Питта
с Лорен ещё оставалось место в желудках, когда настала очередь десерта. Питт
заказал вареные персики в малиновом пюре. Позже, за кофе с коньяком "Реми
Мартен", разговор возобновился.
- Чем больше я узнаю о Вольфах, тем сильнее поражаюсь их действиям, -
пожаловался Питт. - Зачем накапливать гигантское состояние, если знаешь, что
твоя финансовая империя развеется в дым после падения кометы?
Лорен покрутила в руке рюмку с коньяком, любуясь золотистыми искорками от
пламени свечи внутри янтарной жидкости.
- Значит, они уверены, что переживут катастрофу.
- Эльза Вольф как раз об этом и говорила. И ещё один из наемных убийц в
Колорадо, - сказал Питт. - Вот только как они собираются уцелеть в катаклизме
мирового масштаба?
- Ты папку номер восемнадцать смотрел?
Питт ответил не сразу - сначала пошарил в бумагах, нашел папку, открыл и
начал читать. Минуты через две-три он поднял глаза и спросил:
- Это проверенные сведения? Лорен кивнула:
- Целый флот Ноевых ковчегов.
- Четыре судна циклопических размеров, - медленно произнес Питт. - Первое
- пассажирский суперлайнер, фактически плавучий город, шесть тысяч футов в длину
и тысяча пятьсот футов в ширину, тридцатидвухэтажный, водоизмещением в три с
половиной миллиона тонн. - Он оторвался от папки и нахмурил брови. -
Оригинально, но вряд ли практично.
- Ты дочитай до конца, - посоветовала Лорен. - Дальше ещё хлеще.
- На этом гиганте размещается большой госпиталь, школы, центры развлечений
и многое другое, построенное по самым современным инженерным технологиям.
Аэропорт с широкой посадочной полосой на верхней палубе может принимать и
обслуживать небольшую флотилию самолетов и вертолетов, жилые помещения и офисы
примут пять тысяч человек пассажиров и команды... - Питт недоверчиво прищурился: -
Такого размера судно способно вместить не меньше пятидесяти тысяч человек.
- На самом деле вдвое больше. Ты посмотри данные по трем другим.
Питт стал читать дальше:
- Так, те же исполинские габариты. Второй - грузовое и вспомогательное
судно, где разместятся фабрики и оборудование. В трюмах огромное количество
наземных механизмов и строительных материалов. Третье - настоящий зоопарк...
- Видишь? - перебила его Лорен. - Действительно настоящий ковчег!
- Последнее судно - супертанкер, рассчитанный на перевозку невероятного
количества нефти, газа и прочих видов горючего. - Питт закрыл папку и посмотрел
на Лорен: - Я слышал, что такие монстры существовали в проекте, но понятия не
имел, что они претворены в жизнь. Не говоря уж о том, что построила их "Дестини
Энтерпрайзес".
- Корпуса изготавливались по секциям и перевозились на секретную верфь,
построенную компанией в изолированном заливе на южной оконечности Чили. Там их
собирали, устанавливали надстройки и оборудование, потом заканчивали отделку.
Согласно оценкам экспертов, для пассажиров и экипажей создана замкнутая система
жизнеобеспечения, и запасов у них хватит не менее чем на двадцать лет.
- Неужели никто из посторонних не посещал эту верфь? А журналисты? Самые
большие суда в истории человечества - это же мировая сенсация!
- Все сказано в докладе ЦРУ по этой верфи, - объяснила Лорен. - Зона
строительства плотно перекрыта и охраняется целой армией секьюрити. Никаких
посторонних. Рабочие и их семьи живут в небольшом городке на берегу и никогда не
покидают верфь. С побережья доступ к территории защищен Андами, а с моря залив
прикрывает сотня гористых островков и два полуострова. Единственный способ
доступа - морем или по воздуху.
- Анализ ЦРУ показался мне слишком беглым и поверхностным. Насколько я
понимаю, глубокого и всестороннего изучения данного проекта "Дестини
Энтерпрайзес" не проводилось?
Лорен допила коньяк:
- Агент, который меня информировал, сообщил, что глубокого изучения не
проводилось, поскольку Управление не усмотрело в этом проекте угрозы
безопасности или интересам США.
Питт с минуту помолчал, устремив в пространство отсутствующий взгляд,
потом снова заговорил:
- Несколько лет назад мы с Джиордино обследовали один такой фьорд на юге
Чили, когда искали угнанный террористами лайнер. Угонщики спрятали судно рядом с
ледником. Насколько я помню географическую структуру в тех краях, между
островами к северу от Магелланова пролива нет достаточно широких и глубоких
проходов для таких исполинских судов.
- Так, может, они и не собираются выводить их в океан, - предположила
Лорен. - А построили свои ковчеги только ради того, чтобы пересидеть в них
грядущую катастрофу.
- Как это ни фантастично звучит, - медленно произнес Питт, пытаясь
свыкнуться с такой невероятной мыслью, - но ты, похоже, близка к истине. Вольфы
поставили миллиарды на то, что конец света все-таки наступит.
Питт замолчал, и Лорен поняла, что он снова ушел в себя. Встав из-за
стола, она отправилась в дамскую комнату, предоставив Питту время осмыслить
прочитанное и сказанное. Хотя в это трудно было поверить, а ещё тяжелее принять,
но постепенно ему становилось ясно, для чего последние поколения семьи Вольф
подвергались генной инженерии.
Старых нацистов, сбежавших из Германии, давно уже не было на свете, но они
оставили после себя расу сверхлюдей - достаточно сильных и напористых, чтобы
пережить грядущий катаклизм, подчинить себе остатки старого мира и построить
новый, но уже по своим, арийским, стандартам.
Серые гранитные утесы горного хребта вздымались ввысь гигантскими тенями,
теряясь в ночном небе. Внизу, в лучах ущербной луны блистал и переливался
серебристо-голубой ледник. Над западными склонами Южных Анд возвышался в снежной
мантии пик Сьерра-Мураллон. Над его остроконечной вершиной мерцало тысячами
звезд безоблачное небо. Западный склон горы полого спускался к океану,
перемежаясь глубокими ущельями и пропастями, на дне которых лежали вечные льды,
образовавшиеся в незапамятные времена. Стояла ясная, морозная ночь. Меж
обрывистых стен ущелья, как летучая мышь на охоте, петлял маленький самолетик.
В южное полушарие пришла осень, и первый снег кое-где уже запорошил
вершины. Высокие хвойные деревья нестройной толпой взбегали вверх по изрезанным
склонам, останавливаясь у границы скал, где начинался голый камень, тянущийся
вплоть до зазубренных пиков, отливающих серебром в лунном свете. Других -
рукотворных - источников света не наблюдалось, в какую сторону ни кинь взгляд.
Питт на миг представил, как величественно красиво здесь днем, но в десять часов
вечера крутые обрывы и каменистые склоны выглядели темными и угрожающими.
Самолет "Моллер-М400 Скайкар" ненамного превосходил размерами джип
"Чероки", но был устойчив в полете не хуже своих более крупных собратьев. На нем
можно было пролететь между домами над городской улицей, и он легко умещался в
обычном двухместном гараже. Аэродинамические обводы и конической формы носа
делали его похожим на нечто среднее между автомобилем будущего в концепции
"Дженерал Моторс" и ракетным истребителем из "Звездных войн". Четыре
вертикально-горизонтальных двигателя несли по два противоположно вращающихся
винта, позволяющих "скайкару" взлетать вертикально, как вертолет, и двигаться
горизонтально, как обычный самолет, с крейсерской скоростью триста миль в час и
потолком высоты в тридцать тысяч футов. Даже при выходе из строя двух двигателей
можно было нормально приземлиться без неудобств для пассажиров. А в случае
катастрофического отказа всех четырех раскрывались два планирующих парашюта,
доставляющих "скайкар" со всем содержимым на землю в целости и сохранности.
Сенсоры и дублирующие системы страховали от любых сбоев механики и
электроники. Четыре бортовых компьютера постоянно следили за состоянием всех
узлов и автоматически вели машину по заранее указанному маршруту с помощью
спутников глобальной навигационной системы, помогая преодолевать горы и реки и
лавировать в ущельях и каньонах. До предела автоматизированная система
управления делала присутствие пилота почти ненужным.
Питт редко выглядывал в иллюминатор. У него не возникало желания
разглядывать тень самолета, бегущую в свете луны по неровному каменному дну
долины, скользя по деревьям и исчезая в провалах, особенно в тех случаях, когда
тень и машина практически сливались воедино. Маршрут полета проще было
отслеживать на топографическом дисплее виртуальной реальности, пока
автоматический штурман вел "скайкар" к месту назначения. На турбулентность
воздуха тут же реагировали подкрылки двигателей, управляемые системой
автоматической стабилизации.
Но сидеть сложа руки, пока самолет без малейшей помощи со стороны человека
прорезал ночь и лавировал в горах, Питту тоже не слишком нравилось. А вот
Джиордино, если и переживал, что компьютер вдруг засбоит и не сумеет разминуться
с горой, никак этого не показывал. Он безмятежно читал какой-то приключенческий
роман, в то время как Питт в очередной раз принимался изучать по штурманской
карте глубины фьорда, ведущего к верфи Вольфов.
Потолок "скайкара" вполне позволял пролететь на безопасной высоте над
всеми вершинами, но как раз этого они и стремились избежать. Их миссия была
тайной, поэтому мощные двигатели и компьютеры вели самолетик к месту назначения
предельно скрытно, пряча его от радаров и лазерных систем обнаружения.
Оба пассажира истекали потом в изолирующих гидрокостюмах поверх теплого
белья, но никто из них не жаловался. Одевшись для погружения перед полетом, они
экономили драгоценное время после приземления.
Питт ввел с клавиатуры код и бросил взгляд на ряд цифр, высветившихся на
дисплее:
- Прошли уже двести двенадцать миль с момента взлета с корабля от ПунтаЭнтрада
близ Санта-Крус.
- И сколько ещё пилить? - спросил Джиордино, не отрываясь от своего
романа.
- Чуть меньше пятидесяти миль. Через пятнадцать минут сядем в горах рядом
с логовом Вольфов.
Точное место приземления было введено в компьютер с фотографии, сделанной
спутником-шпионом.
- Тогда я успею добить последнюю главу.
- Что ж там такого интересного, что ты оторваться не можешь?
- А вот как раз сейчас начинается место, где герой будет спасать
прекрасную героиню, которую собираются изнасиловать террористы.
- Откуда-то мне знаком этот поворот сюжета, - рассеянно заметил Питт,
глядя на дисплей виртуальной реальности, показывающий лежащую внизу местность с
помощью мощного прибора ночного видения, размещенного в носу самолета. Зрелище
фантастическое - как будто оказался внутри машины для игры в пинбол. Накатывал и
вихрем уносился прочь один горный пейзаж за другим. В небольшом квадратике в
углу красными и оранжевыми цифрами высвечивались скорость, высота, запас топлива
и расстояние до места назначения. Питт вспомнил, что такая же система была
установлена в кабине самолета, на котором они искали в чилийском фьорде угнанный
террористами лайнер, только в тот раз они работали за полторы сотни миль отсюда.
Он выглянул в иллюминатор. Внизу тускло блестел ледник, а это означало,
что самая сложная часть горного маршрута уже позади. Лунный свет играл на
гладкой поверхности, изрезанной кривыми трещинами. Ледник постепенно расширялся,
спускаясь к заливу, где таял и сливался с морем.
Горы остались позади, и на горизонте за ледником замерцали далекие огни.
Питт знал, что это не звезды, - слишком низко они висели над землей. Знал он
также, что в прозрачном горном воздухе они кажутся ближе, чем на самом деле.
Постепенно на фоне беспросветного мрака начали проявляться и другие скопления
огней. Еще пять минут полета, и они сделались четкими и различимыми, вырывая из
темноты силуэты четырех чудовищных судов, светящихся в ночи подобно городам.
- Вижу цель, - ровным голосом сообщил Питт.
- Вот же черт! - выругался итальянец. - Как раз в тот момент, когда у меня
начинается самое интересное.
- Успокойся, минут десять у тебя ещё есть. Кроме того, я уже знаю, чем там
все закончится.
- Правда, знаешь? - вопросительно поднял на него глаза Джиордино.
Питт кивнул с самым серьезным видом:
- Главный злодей - дворецкий.
Итальянец скептически скривился и вернулся к своему триллеру.
Будто обладая собственным мозгом - тем более что так оно и было, -
"скайкар", вместо того чтобы держать курс на верфь и четыре гигантских судна у
причала, свернул на юго-запад. Питт не отрываясь, пожирал взглядом уходящее
вправо скопище огней.
- Дочитал! - вздохнул Джиордино, перевернув последнюю страницу. - Между
прочим, ты все наврал. Десять тысяч человек прикончил никакой не дворецкий, а
сумасшедший профессор. - Он уставился сквозь стекло кабины на море огней. -
Слушай, Дирк, ты уверен, что они нас не засекут на таком расстоянии?
- Вряд ли. "Моллер-М400" настолько мал, что его самые навороченные военные
радары не видят.
- Надеюсь, ты прав, - сказал Джиордино, от души потянувшись. - Я человек
скромный и ненавижу пышные приемы. Питт посветил фонариком на карту.
- На данном этапе компьютер предлагает нам два варианта дальнейших
действий: либо плыть две мили под водой, либо топать пешком четыре мили по
леднику.
- По леднику да ещё в темноте - нет, меня это не прельщает, - поежился
итальянец. - А вдруг сынок матушки Джиордино свалится в трещину, и его хладный
труп найдут только через десять тысяч лет?
- Что-то я с трудом представляю тебя под стеклом в музее на глазах у тысяч
зрителей.
- Не вижу ничего плохого в том, чтобы стать шоу-звездой из прошлого, -
гордо возразил Джиордино.
- А ты подумал о том, что тебя выставят на всеобщее обозрение в голом
виде? Что ни говори, но тебя все-таки трудно назвать типичным образцом мужчины
начала двадцать первого столетия.
- Могу с тобой поспорить, что никому из них ни в чем не уступлю!
Разговор прервался - скорость самолета упала, и он начал терять высоту.
Питт решил выбрать подводный путь подхода, ввел программу в компьютер и дал ему
команду сесть возле берега - место для посадки выбрали в ЦРУ по спутниковым
фотографиям. Через несколько минут система подкрылков перенаправила выход тяги
вниз, и самолет остановился, зависнув в тридцати футах над землей. В иллюминатор
не было видно ни зги, но благодаря дисплею Питт знал, что они висят над узкой
расщелиной. Машина медленно опустилась вниз и мягко коснулась колесами шасси
каменистого фунта. Еще несколько секунд - и двигатели умолкли, а все электронные
системы отключились. Штурманское табло показывало, что посадка произошла с
отклонением всего в четыре дюйма от намеченной точки.
- В жизни не чувствовал себя таким бесполезным! - признался Питт.
- Да, эта штука умеет дать понять человеку, кто здесь лишний, - согласился
Джиордино, выглядывая наружу. - Черт, темно, как у негра в заднице! Где мы
находимся?
- В расщелине, примерно в пятидесяти ярдах от берега фьорда.
Питт открыл замок фонаря кабины, поднял его и спрыгнул на твердую землю.
Ночную тишину нарушал лишь доносящийся с верфи шум круглосуточно работающих
машин. Питт вернулся в кабину, откинул заднее сиденье и начал передавать
Джиордино водолазное снаряжение: баллоны с воздухом, компенсаторы плавучести,
пояса с грузом, ласты и маски. Итальянец выкладывал их попарно параллельными
рядами. Потом они натянули сапоги и шлемы, надели компенсаторы и навесили друг
другу на спину спаренные баллоны. У обоих имелись нагрудные сумки с пистолетами,
фонарями и прочей необходимой мелочью, а у Питта ещё и его верный спутниковый
телефон системы "Глобалстар". Последними они извлекли из самолета два водометных
скутера "Торпедо-2000" с двойными корпусами, соединенными параллельно, походящих
на спаренные ракетные установки. Скорость передвижения таких скутеров под водой
составляет четыре с половиной мили в час при часовом запасе хода.
На левую руку Питт пристегнул маленький компьютер, такой же, какой был у
него в шахте "Парадиз", и включил связь со спутниками ГНС. Потом ввел код,
переводящий данные на миниатюрный монитор, сообщающий точное местоположение
Питта по отношению к верфи и ведущему к ней узкому каналу фьорда.
Джиордино приладил поверх маски прибор ночного видения и включил его.
Ландшафт внезапно материализовался у него перед глазами, слегка размытый, но
достаточно четкий, чтобы разглядеть под ногами камешки размером в полдюйма.
Потом он повернулся к Питту:
- Пора?
Тот кивнул:
- Ты видишь дорогу, поэтому по суше веди ты, а в воде поведу я.
Джиордино кивнул в ответ, не сказав ни слова. Пока они не проникнут за
периферийную линию охраны верфи, говорить было в сущности не о чем. И Питту
вовсе не требовались телепатические способности, чтобы знать, что его напарник
думает о том же, о чем и он сам. Мысленно оба перенеслись сейчас на шесть тысяч
миль и двадцать часов в прошлое, в кабинет адмирала Сэндекера, обсуждая безумный
план, который мог родиться и созреть только в воспаленном мозгу шизофреника.
- В системе обеспечения безопасности были допущены серьезные просчеты, -
мрачно констатировал адмирал. - Доктор О'Коннелл пропала.
- Я думал, она находится под круглосуточным наблюдением, - заметил Питт,
давая себе зарок по-свойски поговорить с Кеном Хелмом.
- На данный момент известно лишь, что она повезла свою дочь в кафемороженое.
Охранники остались рядом с кафе в машине, а доктор О'Коннелл с
девочкой вошли внутрь. Вот только обратно они уже не вышли. Здесь есть одна
странность, которую я не понимаю. Желание ребенка поесть мороженого было
спонтанным. Не представляю, каким образом об этом могло стать известно
похитителям?
- То есть Вольфам! - со злостью ударил кулаком по столу Питт. - Ну почему
мы все время недооцениваем этих людей?!
- Боюсь, продолжение вам понравится ещё меньше, - хмуро сказал Сэндекер.
Питт с тягостным предчувствием посмотрел на адмирала:
- Попробую угадать. Эльза Вольф исчезла из клиники вместе с телом своей
кузины Хайди.
Сэндекер смущенно опустил голову, стирая пальцем невидимое пятнышко с
полированной поверхности стола.
- Поверьте мне, джентльмены, надо быть настоящим волшебником, чтобы
проделать такое, - сказал Кен Хелм. - Система охраны клиники оборудована по
последнему слову техники.
- И ваши камеры наблюдения не зафиксировали её бегство? - раздраженно
спросил Питт. - Сомневаюсь, чтобы Эльза вышла через парадный вход с телом сестры
через плечо.
Хелм виновато вздохнул:
- Камеры в порядке, мониторы все время находились под наблюдением. Я в
полном недоумении - так же как наши лучшие эксперты! - потому что никаких следов
прорыва не обнаружено даже после тщательной и комплексной проверки всех охранных
систем.
- Значит, эти люди умеют проникать сквозь стены или просачиваться в щели,
- предположил Джиордино, сидевший напротив Сэндекера. - Либо придумали пилюлю
невидимости.
- Ни то, ни другое, ни третье, - с досадой сказал Питт. - Просто они
искуснее и изобретательнее нас!
- Единственная зацепка, которая у нас имеется, - вновь заговорил Хелм, -
хотя процентов на пятьдесят это догадки, - сообщение из Балтимора. По данным
диспетчерской службы, самолет корпорации "Дестини Энтерпрайзес" взлетел сегодня
утром с пригородного аэродрома и взял курс на юг.
- В Аргентину, - уточнил Питт.
- А куда ж ещё им её везти? - согласился Джиордино. - Вряд ли они станут
держать её в Штатах, где службы розыска им не подконтрольны.
Рон Литтл из ЦРУ негромко кашлянул, привлекая внимание:
- Вопрос в другом - зачем вообще понадобилось её похищать? Одно время нас
заставили думать, что они хотят устранить мистера Питта, мистера Джиордино и
доктора О'Коннелл как свидетелей открытия эменитской пещеры в Колорадо. Но
теперь об этом послании древних знает слишком много людей, и сохранять
секретность больше не имеет смысла.
- Единственная правдоподобная версия, которая приходит мне в голову, - им
нужна её экспертиза, - предположил Хелм.
- Когда я спросил Эльзу Вольф, сколько пещер оставили амениты, она
ответила, что всего шесть, - задумчиво произнес Питт. - Мы нашли две, они нашли
одну. Из трех оставшихся две были уничтожены природными катаклизмами. Эльза
говорила, что последняя пещера находится где-то в перуанских Андах, но где
именно, точно не известно. Держу пари, что, несмотря на все свои достижения в
области программного обеспечения, компьютерные специалисты "Дестини
Энтерпрайзес" так и не смогли расшифровать инструкцию, описывающую, как найти
оставшуюся камеру.
- И потому похитили доктора О'Коннелл в расчете на то, что она этот шифр
разгадает, - заключил Сэндекер.
- Похоже на правду, - согласно кивнул Хелм.
Джиордино подался вперед, чуть не ложась грудью на стол, и горячо
заговорил.
- Я знаком с Пэт совсем недолго, но сильно сомневаюсь, что она пойдет им
навстречу! У неё не тот характер!
Литтл невесело усмехнулся:
- Не забывайте, что у них в руках четырнадцатилетняя дочь доктора
О'Коннелл. Вольфам достаточно пригрозить, что с девочкой сделают что-нибудь
нехорошее.
- Она будет сотрудничать, - с мрачным видом согласился Хелм. - У неё нет
другого выхода.
- Что ж, тогда нам двоим придется нанести визит в это волчье логово6 и
забрать обеих, - просто сказал Питт. Литтл посмотрел на него с некоторым
сомнением:
- Но откуда нам знать, где их держат?
- Уверен, что на своей верфи в Чили. Эти Вольфы настолько сдвинулись на
теме конца света, что вся семья наверняка уже перебралась на суда в ожидании
потопа.
- Я могу раздобыть для вас спутниковые фотографии верфи, - предложил
Литтл. - Но должен сразу предупредить: по мнению наших аналитиков, тамошняя
система охраны заранее обрекает на неудачу всякую попытку проникнуть туда по
воздуху, по суше или по воде.
- Значит, мы пройдем под водой.
- Можете нарваться на подводные сенсоры.
- Думаю, мы найдем способ решить эту проблему.
- Я не могу на это согласиться, - твердо заявил Сэндекер. - Подобные
эскапады не входят в компетенцию НУМА. Этим должны заниматься спецназ или
"котики".
- Найти и выручить Пэт О'Коннелл и её дочь - только часть нашего плана, -
объяснил Питт. - Необходимо также выяснить суть судостроительной деятельности
"Дестини Энтерпрайзес". И для выполнения этой задачи никто лучше нас с Алом не
подготовлен. Меньше года назад мы вдвоем на мини-субмарине проникли в акваторию
одной частной верфи в Гонконге и обнаружили там угнанный лайнер "Соединенные
Штаты". Должна же быть какая-то система в безумном проекте семейства Вольфов,
вкладывающего миллиарды долларов в суда, которым не суждено выйти в море.
- ФБР ничем не сможет вам помочь, - с сожалением сказал Хелм. - Это за
полмира от нашей территории. Литтл нервно пошевелил пальцами:
- Боюсь, что и у нашего Управления связаны руки во всем, кроме
предоставления информации. Госдепартамент поднимет жуткий вой, если вскроется
хотя бы косвенная причастность ЦРУ к этому делу.
Питт с улыбкой посмотрел на Сэндекера:
- Похоже, сэр, вам не оставляют выбора.
Но адмирал по-прежнему хмурился. Поразмыслив минуту, он отрывисто спросил:
- Ты уверен, что существует крайняя необходимость проводить против Вольфов
столь рискованную разведывательную операцию?
- Уверен! - твердо сказал Питт. - И ещё я уверен, хотя не могу сказать
почему, что за витриной их деятельности маячит куда более зловещий замысел,
осуществление которого может повлечь за собой самые страшные и непредсказуемые
последствия.
Узкая извилистая расщелина ярдов через пятьдесят вывела их к воде. К
западу берег повышался и уходил в море, образуя полуостров; с востока побережье
пробороздили каналы, оставленные растаявшими ледниковыми языками. Яркие огни
верфи Вольфов и четырех плавучих города отражались в темной воде на северной
оконечности фьорда.
Джиордино остановился и жестом приказал Питту оставаться в тени большой
скалы. Параллельно противоположным сторонам залива неторопливо двигались два
патрульных катера, обшаривая берега и поверхность воды лучами мощных
прожекторов. Джиордино внимательно рассматривал ближайший катер через прибор
ночного видения.
- Ты у нас эксперт по катерам, - подал голос Питт. - Узнаешь их?
- Тридцативосьмифутовая модель производства "Двичак Индастриз", - без
труда ответил итальянец. - Обычно применяются для сбора разлившейся нефти, но
эти вооружены до зубов и явно предназначены для других целей. Хорошая, прочная,
надежная посудина. Не особо скоростная, не более восемнадцати узлов, но движок у
неё в триста лошадей, так что в случае необходимости может даже буксировать
тяжелые баржи Применение в качестве патрульного корабля - нечто новое в
практике.
- Тип оружия можешь определить?
- Спаренные крупнокалиберные пулеметы на носу и корме, - ответил
Джиордино. - Больше пока ничего сказать не могу.
- Скорость?
- Тащатся на четырех узлах, не спеша выглядывая потенциальных нарушителей.
- Достаточно медленно, чтобы наши "Торпедо-2000" могли за ними угнаться.
- Какую пакость ты опять задумал?
- Подождем под водой, пока они повернут обратно к верфи, - ответил Питт. -
Когда они будут проходить над нами, пристроимся в кильватерную струю. Шум винтов
прикроет нас от их гидроакустики.
- Звучит разумно, - одобрил итальянец.
Пока патрульные катера продолжали неспешно удаляться в южном направлении,
Питт и Джиордино в последний раз проверили снаряжение, натянули на головы
резиновые шапочки-капюшоны гидрокостюмов, а на руки - четвертьдюймовые
неопреновые перчатки. Затем закрепили поверх сапог ласты. Маски-шлемы,
защищавшие их лица и снабженные устройством подводной связи "Акваком", были
полностью герметичны и позволяли свободно переговариваться между собой. И
напоследок привязались друг к другу пристегнутым к поясам тонким линем - чтобы
не потерять напарника в угольной черноте воды.
Вытравив лишний воздух из костюма, Джиордино поднял вверх большой палец,
сигнализируя о полной готовности. Питт ответил тем же и первым вошел в воду. Дно
у берега было каменистым и скользким от водорослей. В тяжелом снаряжении
приходилось ступать осторожно, чтобы не потерять равновесие. Они медленно
удалялись от берега, пока вода не поднялась до пояса, потом пустились вплавь.
Дно резко уходило вниз. Питт погрузился на десять футов, остановился и вытравил
из своего костюма остатки воздуха. Дышал он неглубоко и размеренно, постепенно
ускоряя погружение, пока давлением воды не обжало костюм до нужной кондиции.
Тогда он добавил внутрь немного воздуха для достижения нейтральной плавучести,
чтобы можно было неподвижно висеть на глубине.
Отплыв ярдов на пятьдесят от берега, Питт вынырнул на поверхность и
посмотрел на юг. Катера как раз достигли крайней точки маршрута и поворачивали
обратно.
- Эскорт направляется к нам, - сказал Питт в микрофон. - Надеюсь, ты был
прав насчет четырех узлов. Больше наши водометы дать вряд ли смогут.
Голова Джиордино вынырнула рядом с Питтом.
- Это на пределе, но думаю все же, что мы от них не отстанем. Лишь бы
только у них не оказалось инфракрасных подводных телекамер.
- Ширина залива почти полмили - такую зону телекамерами не перекроешь. -
Питт оглянулся на озаренную морем огней северную оконечность фьорда. - При
круглосуточной работе в три смены Вольфам небось приходится платить работникам
бешеные деньги.
- С чего ты решил, что они потерпят у себя профсоюзы?
- Как ты думаешь, какая осадка у этих катеров?
- Около двух футов, но лучше держаться подальше от винтов. Уж больно
здоровые, не меньше ярда в диаметре.
Патрульные катера приближались. Прикинув их курс, Питт и Джиордино
сместились на десять ярдов и успели погрузиться на двенадцать футов, прежде чем
луч прожектора скользнул над тем местом, где только что торчали их головы. Под
водой рокот мотора и шум винтов слышались в несколько раз громче, чем на
поверхности. Питт и Джиордино перевернулись на спину и замерли в ожидании,
наблюдая за отблесками прожекторных лучей, танцующих над ледяной водой.
Но вот наверху показалось черное днище катера и здоровенный винт за
кормой, взбивающий вихри пены и пузырей. В тот же миг оба аквалангиста дали
полную скорость своим скутерам, ухватились за рукоятки и ловко пристроились в
кильватерную струю.
При четырех узлах эффект отталкивания от винта совсем не тот, что при
максимальных восемнадцати. Во всяком случае, на такой скорости им не составляло
труда держать устойчивый курс за кормой катера, да и швыряло и мотало вполне
терпимо. Хуже всего было то, что скрадывалось ощущение направления. К счастью,
Питт мог ориентироваться на яркий кормовой огонь катера и точно держался вслед
за ним. Он крепко сжимал рукояти водомета, умело направляя его закругленный, как
торпеда, нос в нужном направлении и не давая ему рыскать в бурной воде.
Они сопровождали катер долгих две мили на глубине шести футов, безжалостно
заставляя двигатели своих водометов функционировать на пределе возможного, лишь
бы только удержать темп и не оторваться от "лидера". Батареи быстро садились.
Оставалось только надеяться, что в них хватит заряда на обратный путь к
расщелине и "скайкару". Но над этим будет время поломать голову после, а сейчас
их больше волновало, как бы остаться незамеченными на такой небольшой глубине в
ярко освещенной акватории верфи. Хотя кильватерная струя служила достаточно
надежным прикрытием, да и черные гидрокостюмы сливались с черной водой, какойнибудь
востроглазый наблюдатель на катере или на берегу мог обратить внимание на
подозрительный проблеск. Но пока все было тихо. Питт правильно вычислил
психологию патрульных: они смотрят туда, куда светят прожектора, - прямо по
ходу.
- Ты меня нормально слышишь? - спросил Питт через встроенный в маску
"Акваком".
- Каждое слово.
- Мой монитор показывает, что мы прошли почти две мили. Скоро катер начнет
разворот на следующий круг. Как только почувствуем, что струя уходит вправо или
влево, ныряем на безопасную глубину и выжидаем несколько минут. Потом всплываем,
чтобы определиться визуально.
- Понятно, - ответил Джиордино таким будничным голосом, как будто ждал на
остановке автобус, который вот-вот должен появиться из-за угла.
Меньше чем через три минуты патрульный катер начал разворот. Питт и
Джиордино вовремя засекли изменение направления кильватерной струи, нырнули на
двадцать футов и зависли в воде, пока шум винтов и отблески прожекторов не
удалились настолько, что перестали представлять какую-либо угрозу. Только тогда
медленно и осторожно Питт и Джиордино начали всплытие, не очень хорошо
представляя, в какой именно точке акватории верфи они находятся.
Две головы в масках показались над водой, две пары глаз быстро обшарили
поверхность во всех направлениях. Оказалось, что они всего в семидесяти пяти
ярдах от первого из четырех огромных причалов, уходящих от берега больше чем на
милю. К причалу был пришвартован колоссальных размеров плавучий город; три его
брата-близнеца стояли параллельно ему у других причалов. Сияя тысячами огней под
ночным небом, они представляли собой фантастическое зрелище. Находящимся в воде
Питту и Джиордино габариты ближайшего суперсудна показались необъятными.
Невозможно было поверить, что такая невообразимая масса не только не тонет, но
способна на собственной тяге пересекать моря и океаны.
- Неужто это правда? - пробормотал потрясенный итальянец.
- Мне на язык просится слово "циклопический", - почему-то шепотом ответил
Питт.
- Ладно, с чего начнем?
- Суда-ковчеги пока оставим в покое. Надо найти укромное местечко, где
можно оставить снаряжение, а потом отправимся на охоту в контору верфи.
- Ты думаешь, Пэт держат там?
- Не знаю, но для начала административное здание сойдет не хуже любого
другого.
- Можем добраться до берега под настилом, - предложил Джиордино, указывая
на плещущуюся между свай гигантского причала темную воду. - Вон там, справа,
какие-то навесы и свет не горит. Спрячемся где-нибудь и переоденемся в рабочую
одежду.
Рабочая одежда представляла собой стандартные оранжевые комбинезоны, чемто
напоминающие робы заключенных в американских тюрьмах. Изготовили их
специально для этой операции, используя в качестве образца увеличенные
фотоснимки работников верфи, сделанные спутником-шпионом и переданные адмиралу
Сэндекеру вместе с подробными картами и фотоанализом большинства зданий.
Пловцы неторопливо продвигались вдоль многочисленных трубопроводов и
кабелей, проложенных под настилом от берега до конца причала. Видимость
увеличилась до ста футов - тысячи ярких огней освещали все вокруг, как на
бульварах Лас-Вегаса.
Питт плыл впереди, Джиордино справа от него и чуть сзади. Усеянное гладкой
галькой дно постепенно стало подниматься, и вскоре им пришлось пробираться чуть
ли не ползком, перебирая руками. Достигнув берега, они заметили неподалеку от
свай причала ступени, поднимающиеся к бетонной набережной. Единственный фонарь,
едва заметный в море огней верфи, тускло озарял лестницу и фасад нескольких
одноэтажных строений. Внимательно изучивший спутниковые фотографии Питт
вспомнил, что в этих бараках находятся инструментальные кладовые. Мощности
фонаря не хватало, и боковые стены складов терялись во мраке.
- Что скажешь? - спросил Джиордино.
- Да вроде пусто, - пожал плечами Питт. - С другой стороны, черт его
знает, кто там прячется в темноте?
Не успел он закончить фразу, как Джиордино, обозревающий окрестности в
свой прибор ночного видения, уловил какое-то движение вдоль стены ближайшего
склада. Он с силой сжал плечо Питта в знак предупреждения - на набережной
показался охранник в камуфляжной форме и с автоматом через плечо. Он остановился
под фонарем, вытянул шею и посмотрел вниз, особенно внимательно приглядываясь к
основанию лестницы. Питт и Джиордино замерли, скрытые в тени свай и наполовину
погруженные в воду.
Как Питт в общем-то и ожидал, охранник вышел на набережную просто от
скуки, а вовсе не потому, что так уж ревностно относился к своим служебным
обязанностям. Он ни разу ещё не встречал ни одного подозрительного типа,
пытающегося проникнуть на верфь, и ни разу не слышал о подобных случаях.
Никакому грабителю, вору или хулигану и в голову бы не пришло вторгаться на
промышленное предприятие, расположенное за сотни миль от ближайшего города и
отделенное от цивилизации непроходимыми горными отрогами и ледниками. Вскоре
охранник зевнул, повернулся и неторопливо зашагал обратно в темноту по
направлению к складским помещениям.
Не успел он скрыться из виду, как Питт и Джиордино очутились на берегу,
держа ласты в руках, а водометы под мышкой, бесшумно взбежали по ступеням и
поспешили убраться подальше от предательского света фонаря. Дверь в ближайший
барак оказалась незаперта, и они с облегчением ввалились внутрь.
- Наконец-то дома! - блаженно вздохнул Джиордино.
Питт нашел какой-то холст и завесил им единственное окно, тщательно
подоткнув во все щели. После этого включил фонарь и посветил вокруг. Склад был
забит разнообразным судовым оборудованием: контейнеры с бронзовыми и
хромированными гайками, болтами и винтами, полки с тщательно уложенными бухтами
троса и мотками кабеля, ящики с галлонными банками морской краски - и все это
было разложено в идеальном порядке и снабжено этикетками.
- Я смотрю, у этих парней пунктик насчет аккуратности.
- Что ты хочешь - немецкое наследие.
Друзья быстро скинули глубоководное снаряжение и гидрокостюмы. Тут же
извлекли из нагрудных сумок оранжевые комбинезоны и натянули поверх теплого
белья. Сапоги сменили на кроссовки.
- Знаешь, я вот что подумал... - нерешительно начал Джиордино.
- О чем?
- Вдруг здесь у всего персонала имеются какие-то опознавательные бейджики
на униформе, а со спутника их не заметили? Тогда мы влипли.
- Это ещё не худшая из наших трудностей. - А что может быть хуже?
- Мы ведь в Южной Америке, Ал, дружище, - мягко сказал Питт, - а поиспански
не сможем даже спросить, где здесь сортир.
- Ты других с собой не равняй! - обиделся итальянец. - Может, я и не очень
бегло по-испански шпарю, но вполне достаточно, чтобы сошло с рук. У них же тут
наверняка не только испанцы работают.
- Вот и отлично. Разговаривать будешь ты, а я стану изображать
глухонемого.
Как только Джиордино, изучив фотокопию плана верфи, рассчитал оптимальный
маршрут к административному зданию, Питт набрал номер на спутниковом телефоне.
Атмосфера в апартаментах Сэндекера в Уотергейте сгустилась до предела от
дурных предчувствий. В электрокамине пылал огонь - ровно и спокойно, создавая
уют, хотя и не согревал. Вокруг низкого столика со стеклянным верхом
расположились на диванах три человека. На столе стоял поднос с кофейными чашками
и наполовину опустевшим кофейни - "ом. Адмирал Сэндекер и Рон Литтл слушали
старика с белоснежной сединой, которому перевалило далеко за восемьдесят,
разинув рты, как дети, потому что рассказывал он такое, чего никому и никогда
ещё не рассказывал.
Адмирал Кристиан Хоцафель был во время Второй мировой войны офицером
военно-морских сил Германии - Кригсмарине - и имел не одну награду. Он служил
капитаном на нескольких подводных лодках с июня сорок второго по июль сорок
пятого, когда официально сдался вместе со своим кораблем и всем экипажем в
мексиканском порту Веракрус. После войны Хоцафелъ приобрел у правительства
Соединенных Штатов торговое судно класса "Либерти" в рамках плана Маршалла и за
последующие сорок лет создал весьма успешное предприятие, после чего продал свой
пай и ушел на покой. К тому времени торговый флот "Хоцафель Марине" насчитывал
тридцать семь судов. Хоцафель без труда получил американское гражданство и
сейчас проживал близ Сиэтла, штат Вашингтон, в собственном имении на острове
Уайдби, где держал двухсотфутовую парусную бригантину, на которой обошел с женой
вокруг света.
- Итак, вы утверждаете, - уточнил на всякий случай Литтл, - что русские не
находили обгорелых останков Гитлера и Евы Браун рядом с подземным берлинским
бункером?
- Совершенно верно, - подтвердил Хоцафель. - Дело в том, что никаких
обгорелых останков просто не было. Тела Адольфа Гитлера и Евы Браун сжигались в
течение пяти часов. На это ушли галлоны газойля и бензина, слитые из подбитых
близ Рейхсканцелярии танков и машин. Тела сложили возле бункера в воронку от
советского снаряда. Огонь поддерживался до тех пор, пока не остался только пепел
и микроскопические осколки костей. Преданные офицеры СС поместили пепел и кости
в бронзовый контейнер. Ничего не оставили. Каждая крупица пепла и каждый
фрагмент кости были тщательно собраны и уложены. Потом те же эсэсовцы бросили в
воронку сильно обгоревшие трупы безымянных мужчины и женщины, погибших во время
налета. Туда же положили и труп Блонди, любимой овчарки фюрера - на ней испытали
капсулы цианида, которые потом приняли Гитлер и Ева Браун. Воронку забросали
землей и заровняли.
Сэндекер не отводил глаз от лица Хоцафеля:
- Именно эти тела и нашли русские?
Бывший командир подлодки кивнул:
- Позже было объявлено, что зубная карта из картотеки личного дантиста
фюрера полностью подтверждает идентичность обнаруженных тел с Гитлером и Евой
Браун, но сами-то они знали правду. Пятьдесят лет русские упорно держались за
эту фальшивку, поскольку Сталин и другие советские лидеры считали, что Гитлер
сбежал в Испанию или Аргентину.
- Что стало с прахом? - спросил Литтл.
- Среди пожаров и разрывов советских снарядов, когда русские уже
приближались к центру города, около бункера приземлился легкий самолет. Как
только он развернулся на взлет, подбежавшие к нему эсэсовцы погрузили на борт
бронзовый контейнер. Пилот, не теряя ни секунды, дал полный газ, взлетел и тут
же скрылся в дыму над городом. Он дозаправился в Дании и перелетел через
Северное море в норвежский порт Берген, где приземлился и передал бронзовый
контейнер капитану Эдмунду Мауэру, который перенес его на борт своей субмарины
"U-621". Множество других контейнеров и ящиков с нацистскими реликвиями и
похищенными в музеях Европы произведениями искусства погрузили на другую
подлодку - "U-2015" под командованием капитана Рудольфа Харгера.
- И все это, если не ошибаюсь, делалось в рамках операции под кодовым
названием "Новый удел", разработанной Мартином Борманом, не так ли? -
вопросительно взглянул на собеседника Сэндекер.
Хоцафель с уважением посмотрел на адмирала:
- Вы хорошо информированы, сэр.
- Выходит, Священное копье и Флаг крови перевезли в Аргентину на борту "U2015"?
- уточнил Сэндекер.
- Вы знаете о копье? - удивился Хоцафель.
- Я писал по нему курсовую работу в Аннаполисе, - пояснил Сэндекер. - По
легенде, кузнец Тубал Каин, прямой потомок Каина, сына Адама, выковал Священное
копье из железного метеорита, ниспосланного Богом. Оно досталось Саулу, а потом
переходило по наследству к Давиду, Соломону и другим царям Иудеи. В конце концов
оно попало в руки Юлия Цезаря, который подарил копье центуриону, спасшему ему
жизнь во время Галльской войны. Именно потомок центуриона стоял в оцеплении на
Голгофе, надзирая за распятием Христа. По иудейским законам, распятые
преступники должны быть провозглашены мертвыми до захода солнца, чтобы не
осквернять наступающую субботу. И этим копьем центурион пронзил бок уже мертвого
Иисуса; его кровь излилась на копье. А само Священное копье, как его стали
называть, досталось Карлу Великому и наследовалось каждым императором Священной
Римской империи, пока не попало в руки Габсбургов.
- Тогда вам должна быть известна и легенда о силе копья, - сказал
Хоцафель. - Та самая, которая подвигла Гитлера завладеть им.
- Считалось, что владеющий Священным копьем держит в своих руках судьбы
мира, - закончил Сэндекер. - Вот почему Гитлер вывез его из Австрии и держал у
себя до последнего дня. Он воображал, что оно подарит ему власть над миром.
- А что с Флагом крови? - спросил Литтл. - Об этой реликвии я ничего не
слышал.
- В 1923 году Гитлер предпринял в Мюнхене попытку государственного
переворота, - продолжил Хоцафель. - Она провалилась. Армейские части расстреляли
толпу, несколько человек погибло. Гитлер тогда сбежал, но впоследствии предстал
перед судом и был приговорен к девяти месяцам тюрьмы, где и написал "Майн
кампф". Попытка переворота вошла в историю под названием Мюнхенский или Пивной
путч. Один из путчистов нес нацистский флаг со свастикой. Он был убит, и его
кровь залила флаг. Естественно, убитого тут же объявили героем-мучеником,
отдавшим жизнь во имя идей национал-социализма, а окровавленное полотнище
сделалось символом нацистского движения.
- Итак, все сокровища нацистов были вывезены из Германии, и никто никогда
больше их не видел, - произнес Литтл, размышляя вслух. - Во всяком случае, в
старых архивах ЦРУ зафиксировано, что после капитуляции Германии не было
обнаружено и следов Копья.
- А вашей подлодкой, - сказал Сэндекер ровным голосом, - была "U-699".
- Да, я был её капитаном, - подтвердил Хоцафель. - Вскоре после того как
некоторые высшие военные и партийные чины были приняты на борт вместе с прахом
Гитлера, я вышел из Бергена в кильватере "U-2015". До сих пор обстоятельства
смерти и исчезновения Гитлера оставались загадкой, и сейчас я рассказываю вам
все это лишь по настоянию мистера Литтла, и ещё потому, что он сообщил мне о
вероятности вселенской катастрофы, если последняя посылка верна, мое клятвенное
обещание хранить молчание утрачивает всякий смысл.
- Ну, я бы пока не спешил оплакивать мир, - возразил Сэндекер. - А вот что
мы действительно хотели бы знать, так это почему семья Вольф тратит
астрономические суммы на огромные суда-ковчеги? То ли в фанатической
уверенности, что катаклизм уничтожит Землю и все живое на ней, то ли у них
имеются какие-то иные, пока скрытые от нас мотивы.
- Любопытная семейка эти Вольфы, - задумчиво покачал головой Хоцафель. -
Полковник Ульрих Вольф был одним из самых доверенных людей фюрера. Он бдительно
отслеживал, чтобы неуклонно выполнялись все до единого его приказы и просто
капризы, пусть даже нелепые и неразумные. Он был также командиром элитной группы
нацистов-эсэсовцев, специально отобранных и призванных любыми способами защищать
чистоту рядов и верность идеалам национал-социализма. Они называли себя
стражами. Почти все они погибли в последние дни войны - все, кроме полковника
Вольфа и ещё троих. Сам же он со всей семьей - женой, четырьмя сыновьями и тремя
дочерьми, двумя братьями, тремя сестрами и их семьями - уплыл на "U-2015". Мой
старый товарищ по флоту, который до сих пор жив, рассказывал мне по секрету, что
Вольф, последний из оставшихся стражей, создал нечто вроде современного
рыцарского ордена под названием "Новый удел".
- Так оно и есть. Они действуют под эгидой гигантской промышленной
корпорации "Дестини Энтерпрайзес", раскинувшей свои щупальца по всему миру.
Старый морской волк улыбнулся:
- Значит, они все-таки променяли мундир и пропаганду на деловые костюмы и
отчеты о прибылях и убытках.
- И нацистами себя больше не называют, а кредо свое модернизировали, -
добавил Литтл.
- А ещё они создали расу сверхлюдей, - проворчал Сэндекер. - Благодаря
генной инженерии в новом поколении Вольфов все не только похожи друг на друга
внешне, но у них ещё одинаковые анатомические и психологические параметры. У
каждого граничащий с гениальностью интеллект и потрясающая иммунная система,
обеспечивающая им очень долгую жизнь.
Хоцафель внезапно резко выпрямился, и в глазах его мелькнул ужас.
- Генной инженерии? О господи! На моей лодке перевозили герметично
закрытый контейнер, в котором поддерживалась очень низкая температура. - Он с
трудом перевел дыхание. - В нем содержались образцы спермы и тканей Гитлера,
взятые за неделю до самоубийства.
Сэндекер и Литтл напряженно переглянулись:
- Вы считаете возможным, что сперма и клеточная ткань Гитлера послужили
основой появления нового поколения Вольфов? - спросил Литтл.
- Я не знаю, - ответил Хоцафель, нервно сгибая и разгибая пальцы. - Но
подозреваю, что такое более чем вероятно. Полковник Вольф и тот монстр из
Освенцима, которого прозвали ангелом смерти - доктор Йозеф Менгелс, - вполне
могли попытаться оплодотворить женщин Вольфов спермой Гитлера.
- Боже, какая мерзость! - передернулся Литтл. - Всякое довелось повидать,
но это уже ни в какие рамки не укладывается!
Внезапно разговор прервал приглушенный писк зуммера. Сэндекер поспешно
нажал кнопку громкоговорителя на своем телефонном аппарате:
- Есть кто-нибудь дома? - весело поинтересовался знакомый голос Питта.
- Слушаю вас, - сухо ответил Сэндекер.
- Вас беспокоит "Пизанская пицца". Вы заказывали?
- Да.
- Вам пиццу с салями или с ветчиной?
- Лучше с салями.
- Ставим ваш заказ в духовку. Как только наш посыльный выедет, мы
перезвоним. Спасибо, что обратились в "Пизанскую пиццу".
Звонивший отключился, пошли короткие гудки.
Сэндекер провел рукой по лицу. Когда он поднял глаза, они были печальны и
серьезны.
- Они уже на верфи.
- Помоги им бог, - тихо пробормотал Литтл.
- Я что-то не понял, - сказал Хоцафель. - Это какой-то шифр?
- Разговоры по спутниковому телефону тоже можно перехватить, имея
соответствующую аппаратуру.
- Это имеет какое-то отношение к Вольфам?
- Знаете, адмирал, - медленно произнес Сэндекер, - полагаю, пора вам
услышать нашу половину этой истории.
Не успели Питт и Джиордино выйти со склада, как из-за угла их окликнули
по-испански.
Джиордино хладнокровно буркнул что-то невразумительное, сопровождая слова
какими-то непонятными жестами.
Охранник, явно удовлетворенный ответом, возобновил свой маршрут вокруг
складских бараков, а друзья, выждав минуту, направились к дороге, ведущей к
центру верфи.
- Что он спросил, и что ты ответил? - дернул за рукав напарника Питт.
- Он попросил сигарету, а я сказал, что не курю.
- И он ничего не заподозрил?
- Как видишь.
- Значит, у тебя с испанским лучше, чем я думал. Где ты его выучил?
- В основном когда торговался с разносчиками на пляже в Мацатлане, -
скромно признался Джиордино. - А когда заканчивал школу, научился кое-каким
фразам у одной девчонки-пуэрториканки, которая приходила к нам убираться.
- А ещё чему ты у неё научился? - хмыкнул Питт.
- Это к делу не относится, - не моргнув глазом парировал итальянец.
- И вот ещё что, Ал, с этого момента разговоры по-английски отменяются.
Общаемся, только если будем находиться вне пределов слышимости от местных
работяг.
- Принято. Кстати, из чистого любопытства интересуюсь: ты какую пушку с
собой прихватил?
- Мой старый верный кольт, - с гордостью похлопал себя по поясу Питт. -
Эй, что тебе не нравится?
- Сколько мы с тобой знакомы, ты постоянно таскаешь с собой эту
окаменелость. Не пора ли сменить твою антикварную игрушку на что-нибудь более
современное и убойное?
- Ну нет, он мне вроде старого друга, а друзьями не бросаются! И шкуру мою
спасал столько раз, что и не сосчитать. - Питт кивком указал на едва заметную
выпуклость на комбинезоне Джиордино. - А ты?
- Один из "Пара-Орднанс 10+1", что мы отобрали у тех хануриков в Колорадо.
- У тебя неплохой вкус, - одобрил выбор напарника Питт.
- И к тому же совершенно бесплатно, - улыбнулся коротышка, потом мотнул
головой в направлении скопления зданий, сосредоточенных в центральной части
территории верфи. - Которое из них нам нужно?
Питт сверился с монитором своего компьютерного гида, выведя на него план
верфи. Потом поднял глаза на дорогу, петляющую между причалами и огромными
складами-ангарами из гофрированного металла, и указал на двадцатиэтажное здание
в доброй миле впереди.
- Вон то высокое, справа.
- Никогда не видел такого огромного судостроительного комплекса, - заметил
Джиордино, окидывая взглядом окрестности. - Куда там всяким Япониям и Гонконгам!
Внезапно они остановились и уставились на ближайшее суперсудно - так
попавшая в город деревенщина пялится на впервые в жизни увиденный небоскреб. Но
такого они действительно ещё никогда не видели. Натужно ревя двигателями,
заходил на посадку реактивный самолет. Вот он снизился, выпустил шасси и
коснулся колесами длинной посадочной полосы на верхней палубе колосса. Машина
прокатилась примерно до середины палубы, остановилась и заглушила двигатели.
Последние отзвуки эхом отразились от воды и близлежащих горных склонов. Зрелище
было ошеломляющим и далеко превосходило самые изощренные голливудские
спецэффекты.
- Ни одна верфь в мире не способна построить такое огромное судно! -
убежденно сказал Питт, восторженно обозревая пришвартованное к причалу
исполинское сооружение.
Если бы не сугубо морские очертания носа и кормы, оно бы мало чем походило
на судно. Скорее, на современный небоскреб, уложенный набок. Все надстройки были
из армированного и тонированного стекла, обладающего прочностью
низколегированной стали. За стеклом виднелись парки с деревьями, цветущими среди
садов камней. А вот внешние прогулочные палубы или галереи отсутствовали. Все
было полностью скрыто как бы "под колпаком".
Корму судна он оглядел с особым вниманием отнюдь не из праздного
любопытства. Начинаясь от ватерлинии, веером расходились в стороны два десятка
пирсообразных выступов длиной в двести футов каждый. Над ними нависала высокая
крыша на пятидесятифутовых скульптурных колоннах в греческом стиле. Пирсы
служили прикрытием для винтов корабля и одновременно причалами для флотилий
катеров, судов на подводных крыльях и гидропланов. У основания каждого из пирсов
имелась широкая лестница и ряд лифтов из армированного стекла, ведущих на
верхние палубы. Невероятно, но гигантское судно было само по себе городомпортом,
имея собственную крытую гавань, способную на ходу принимать и
обслуживать малые и средние суда.
Тысячи рабочих кишели на причалах и открытых палубах. Работа по оснащению
и загрузке ковчега казалась со стороны беспорядочной суетой. Башенные краны
ездили вдоль причалов по рельсам и опускали в разверстые люки огромные
контейнеры. Зрелище было настолько грандиозным, что с трудом воспринималось как
реальность. Как-то даже не верилось, что эти плавучие города изначально не
рассчитаны на самостоятельный выход из фьорда в открытое море. Их главная задача
- пережить первый натиск гигантских цунами, которые уже затем, при откате,
вынесут их в океан.
Прятаться уже не было возможности - причалы заливал яркий свет - да и
смысла не имело. Питт и Джиордино не спеша шли по широкой дороге, совершенно не
таясь и приветственно помахивая случайным встречным охранникам, у которых не
вызывали ни малейших подозрений. Питт быстро подметил, что рабочие в основном
передвигаются по верфи и судовым палубам на электрокарах, и начал высматривать,
где бы разжиться такой машиной. Вскоре он заметил несколько штук, припаркованных
возле большого склада.
Питт направился к ним, Джиордино следом, все ещё не в силах оторвать глаз
от величественных судов-ковчегов.
- Тут пешком далековато, - бросил Питт. - Пожалуй, я не прочь прокатиться.
Судя по обстановке, здесь, как при коммунизме, все было общим, и любой
рабочий, в случае нужды, мог воспользоваться первым попавшимся свободным
аккумуляторным электрокаром. С полдюжины таких машин стояло у большого зарядного
устройства, от которого к разъемам под передним сиденьем тянулись провода. Питт
вытащил вилку из первого в ряду. Забросив прихваченные для маскировки из
кладовой мотки провода и банки с краской в кузов, Питт и Джиордино залезли на
сиденье. Питт включил движок и покатил вперед с таким видом, как будто уже не
первый год разъезжает тут каждый день.
Электрокар миновал длинную цепь складов и остановился перед высоким
административным зданием. От дороги, идущей вдоль берега, начинался въезд на
следующий причал. К нему был пришвартован второй из левиафанов, имевший куда
более суровый и прагматичный облик, чем его пассажирский собрат. Этот построили
для перевозки сельскохозяйственного груза. На борт целыми трейлерами свозили
различные образцы деревьев и кустарников. Сотни цилиндрических контейнеров с
надписью "Семена" штабелями высились на причале, ожидая погрузки. Длинные
колонны сельскохозяйственных машин, грузовиков, тракторов различного размера,
комбайнов, плугов и прочих механизмов гнали в пещеры трюмов.
- Похоже, Вольфы собираются начать строительство нового мира сразу в
капитальных масштабах, - заметил Питт, все ещё пытаясь постигнуть истинный
размах этих приготовлений.
- Держу пари, что на третьем окажется каждой твари по паре, - предположил
итальянец.
- Я не буду спорить, - согласился Питт. - Надеюсь только, у них хватило
ума оставить на берегу мух, комаров и ядовитых змей.
Джиордино открыл было рот для подходящего ответа, передумал и выпрыгнул из
электрокара, который Питт припарковал возле ступеней, ведущих в современное
офисное здание со стеклянными стенами. Прихватив кабель и банки с краской, Питт
и Джиордино вошли внутрь и подошли к длинной стойке, за которой сидели двое
охранников. Джиордино улыбнулся как можно приветливее и что-то сказал одному из
них по-испански.
Охранник небрежно кивнул и ткнул пальцем через плечо в сторону лифтов.
- А этому ты что скормил? - поинтересовался Питт, оглянувшись и заметив,
как один из охранников что-то оживленно говорит в телефонную трубку.
- Я сказал, что один из Вольфов приказал нам починить внутреннюю проводку
в стене пентхауза на десятом этаже, а потом заштукатурить и закрасить стену. Он
даже не спросил ничего.
Питт оглядел кабину лифта в поисках телекамеры, но не нашел ни одной. "Как
будто здесь никто не боится подрывных действий, - подумал Питт. - Или они знают,
что мы здесь, и поставили капкан?"
Ему было свойственно напускное бесстрашие, и он привык делать вид, что ему
все нипочем, но здравый смысл подсказывал, что Вольфы, сумевшие построить такой
комплекс на диком и пустынном берегу в труднодоступной местности, небрежностью
не страдают. Кроме того, интуиция подсказывала, что охранники в холле поджидали
именно их.
- Настало время для оригинальных решений, - сказал он вполголоса.
Джиордино искоса посмотрел на него:
- План "Си"?
- Да. Мы остановимся на пятом этаже, чтобы сбить с толку охранников, если
те за нами следят. Но останемся внутри и направим лифт в пентхауз, а сами тем
временем вылезем через крышу и поедем на ней.
- Совсем неплохо, - одобрил итальянец, нажимая кнопку пятого этажа.
- О'кей, - кивнул Питт. - А теперь подставляй плечи, я полезу на крышу.
При этих словах он не сдвинулся с места. Телекамер Питт не заметил, но был
на сто процентов уверен, что подслушивающие устройства в кабине есть. Сохраняя
неподвижность, он подмигнул Джиордино.
Тот мгновенно все понял и выхватил свой "П-10".
- Черт, ну и тяжелый же ты! - очень натурально прохрипел итальянец.
- Руку давай, я тебя сейчас вытащу, - в тон ему выдал Питт, имитируя
тяжелое дыхание и сжимая в правой руке свой сорок пятый кольт. Они встали по обе
стороны двери и вжались в углы.
Створки раздвинулись, и трое охранников в одинаковых черных комбинезонах и
шерстяных шапочках ринулись внутрь с пистолетами наготове. Глаза всех троих были
устремлены на открытый люк в потолке кабины. Питт вытянул ногу и подцепил
подножкой замыкающего. Тот споткнулся и повалился на первых двух, сбил их с ног,
и все трое оказались на полу, барахтаясь в переплетении рук и ног. Питт тут же
нажал кнопку первого этажа, подождал, пока лифт опустится на несколько футов, и
ткнул пальцем красную кнопку аварийной остановки. Лифт застрял между этажами.
Джиордино тем временем уверенной рукой оглушил двух охранников рукояткой
пистолета, приставил ствол ко лбу третьего и рявкнул по-испански:
- Бросай оружие, иначе пристрелю!
Охранник был стойким парнем и настоящим профессионалом - как те наемники,
с которыми им пришлось столкнуться в шахтах Пандоры. Питт напрягся,
почувствовав, что он может попытаться выстрелить первым, но тот прочел холодную
решимость в глазах Питта и распознал смертельную угрозу. Понимая, что стоит ему
не так моргнуть, и пуля в лоб обеспечена, он поступил мудро и бросил оружие на
пол - такой же "П-10", как у Джиордино.
- Все равно вы, клоуны недоделанные, никуда отсюда не денетесь! -
скривившись, бросил он по-английски.
- Так-так, интересно, - деланно удивился Питт. - Ты только посмотри, Ал,
кто к нам пожаловал. Еще один наемный бандит вроде наших покойных приятелей в
Колорадо. Наверное, Карл Вольф платит вам хорошие денежки за то, чтобы вы ради
него убивали и умирали.
- Не твое собачье дело, - огрызнулся наемник. - Умирать придется тебе.
- Да что вы все заладили одно и то же?! - Питт направил свой кольт в глаз
бандита. - Доктор О'Коннелл и её дочь - где их держат? - Питт не пытался
имитировать треск погремушки на хвосте гремучей змеи, но впечатление производил
именно такое. - Говори, или я спущу курок. Ну, быстро, где они?!
Питт был человек крутой, но не садист. Однако его перекошенное лицо и
горящие злобой глаза могли сбить с толку любого и. вполне убедили охранника в
том, что перед ним псих, который с радостью вышибет ему мозги.
- Их... их держат на одном из судов.
- На каком?
- Не знаю. Богом клянусь, не знаю!
- Он врет, - сказал Джиордино голосом холодным и скользким, как замерзшее
масло.
- Правду! - зловещим тоном потребовал Питт. - Говори правду, иначе твои
глазные яблоки сейчас размажутся по той стенке.
Он оттянул курок револьвера и приставил дуло сбоку к левому глазу
охранника с таким расчетом, чтобы пуля прошила и правый тоже.
Нельзя сказать, чтобы угроза так уж напугала наемника, по-прежнему
смотревшего на Питта с ненавистью и вызовом, но он, видимо, решил все-таки не
рисковать и нехотя пробурчал:
- "Ульрих Вольф". Их держат на "Ульрихе Вольфе".
- Это который?
- У первого причала. Плавучий город, который должен увезти людей Четвертой
империи в море после катаклизма.
- Такую махину и за два года не обыщешь, - не отступал Питт. - Говори
точнее или ослепнешь. Быстро!
- Уровень шесть, секция "К". Больше я ничего не знаю.
- Опять врет! - с отвращением сплюнул Джиордино. - Ты стреляй, только
погоди, пока я отвернусь. Не могу смотреть, как кровь заливает стены.
- Тогда убей меня и покончим на этом! - зарычал охранник.
- И где только Вольфы берут таких вот непримиримых киллеров?
- Тебе-то какое дело?
- Ты американец. И наняли тебя не на улице. Ты служил в армии, в элитном
подразделении, если не ошибаюсь. Но твоя преданность семье Вольф выходит за
грань разумного. Почему?
- Отдать жизнь за Четвертую империю - великая честь. Пусть я умру, но умру
с твердой уверенностью - как и все мы, - что моя жена и дети будут на борту
"Ульриха Вольфа", когда мир рухнет.
- Так вот в чем твой страховой полис!
- Надо же, у него ещё и семья есть, как у нормальных людей! - удивился
Джиордино. - А я думал, такие, как он, сворачиваются в клубок, откладывают яйца
и меняют кожу.
- Что толку от миллиарда долларов в банке, когда исчезнет все население
мира?
- Терпеть не могу пессимистов. - С этими словами Джиордино с размаху
треснул охранника рукояткой в основание шейных позвонков, отправив его без
сознания на пол к неподвижным телам его товарищей. И почти тут же зазвучали
сирены тревоги по всему зданию. - А это, похоже, по наши души воют. Придется
прорываться с боем.
- Стиль и утонченность, - задумчиво произнес Питт, с виду ничуть не
обеспокоенный поднявшейся тревогой. - Стиль и утонченность, что бы ни произошло.
Через шесть минут лифт остановился на уровне вестибюля, и двери открылись.
Почти две дюжины секьюрити - кто стоя, кто на одном колене, - полукольцом
окруживших кабину, вскинули автоматы и прицелились.
Два человека в черных комбинезонах охраны и натянутых почти до самых глаз
шапочках задрали руки вверх, наклонив головы, и завопили по-английски и поиспански:
- Не стреляйте, свои! Мы убили двух нарушителей!
Они выволокли за ноги два тела в оранжевых комбинезонах и бесцеремонно
швырнули их на мраморный пол вестибюля.
- Там ещё двое их сообщников! - возбужденно выпалил Джиордино. - Они
забаррикадировались на десятом этаже.
- Где Макс? - начальственным тоном спросил один из охранников.
Питт, прикрывая лицо рукой и делая вид, что вытирает пот, обернулся и
ткнул пальцем вверх.
- Пришлось его оставить, он был ранен в схватке. Посылайте за врачом.
Отлично выдрессированные секьюрити тут же разбились на две группы - одни
набились в лифт, другие бросились к пожарной лестнице. Питт и Джиордино
склонились над лежащими без сознания охранниками, которых вытащили из лифта,
имитируя детальное обследование и выжидая, пока не представится возможность
беспрепятственно покинуть здание.
- Не могу поверить, что у нас получилось! - с облегчением выдохнул
Джиордино, когда они снова загрузились в электрокар и помчались к причалу, где
стоял "Ульрих Вольф".
- К нашему счастью, все они так зациклились на ловле нарушителей, что им
даже не пришло в голову посмотреть на наши рожи.
- У меня форма слишком длинная и тесная, - пожаловался итальянец. - А у
тебя?
- Слишком короткая и свободная, но заезжать к портному нет времени, -
буркнул Питт, сворачивая электрокар к первому причалу и объезжая нависший над
ним башенный кран, катящий по рельсам. Он до отказа вдавил педаль акселератора,
но у электрокара предел скорости составляет всего двенадцать миль в час, отчего
продвижение казалось мучительно медленным.
Они ехали вдоль борта величественного плавучего города, объезжая зоны
погрузочных работ. На причале копошились рои рабочих, многие в электрокарах,
другие на велосипедах, а некоторые сновали вокруг на роликовых коньках. Питту то
и дело приходилось давить на тормоз, чтобы избежать столкновения с беспечно
пересекающими ему дорогу рабочими, занятыми своими делами. Мощные погрузчики
также не обращали на него внимания и то и дело подрезали, въезжая по широченным
пандусам к огромным зияющим люкам трюмов. В конце концов Питт плюнул на правила
движения и погнал вперед, лихо, на скорости огибая препятствия и не обращая
внимания на несущиеся вслед сердитые возгласы и угрожающе поднятые кулаки.
Если бы не форма, снятая с охранников в лифте, их бы наверняка остановили
и отмутузили за такую езду. Подметив возможность подняться на борт, не
карабкаясь по длинным трапам, Питт резко вывернул руль вправо на пандус, где в
тот момент не было погрузчиков, и через главную палубу въехал по следующему
пандусу в нутро плавучего города, куда поступали грузы. В просторном грузовом
депо, откуда во все стороны расходились коридоры, ведущие в нижние трюмы
корабля, Питт заметил человека в желтом комбинезоне, который вроде бы
распоряжался погрузкой припасов и оборудования. Быстро проинструктировав
Джиордино, что надо спросить по-испански, он остановил кар.
- Срочно! Неотложное дело на шестом уровне, секция "К", - крикнул
Джиордино. - Как туда быстрее проехать?
Бригадир, увидев черную форму охранников, удивленно спросил:
- Вы что, сами не знаете?
- Нас только вчера перевели из береговой охраны, - объяснил Джиордино. -
Мы пока ещё плохо ориентируемся на "Ульрихе Вольфе".
Тот наконец сообразил, что перед ним сотрудники службы безопасности,
спешащие по срочному делу, и махнул рукой в сторону коридора:
- Поезжайте вперед до первого перекрестка. Второй лифт справа. Оставите
там кар и подниметесь на четвертую палубу. Сразу на выходе окажетесь на станции
трамвая восьмой линии. На трамвае доберетесь до секции "К". Дальше пойдете по
коридору в направлении шкафута до офиса службы контроля, а уж там спросите, если
сами не знаете, какая вам нужна резиденция.
- Та, в которой живет американская специалистка с дочерью.
- Понятия не имею. Спросите начальника секции или кого-нибудь из ваших
коллег.
- Спасибо, - бросил Джиордино через плечо, а Питт направил электрокар в
указанную сторону.
- А летать не так уж плохо, как сказал один тип, пикируя на тротуар с
верхнего этажа Эмпайр-Стейт-Билдинга, - глубокомысленно изрек Джиордино и
добавил: - Кстати, снимаю шляпу. Сменить наши оранжевые балахоны на черную форму
охранников - это была гениальная идея!
- Не смог придумать ничего лучшего, чтобы выбраться оттуда, - поскромничал
Питт.
- Как ты думаешь, сколько времени у нас в запасе, пока нам не перережут
все пути отхода?
- Если ты отключил того охранника как следует, он не скоро очнется. В
ближайшие десять минут они смогут выяснить только одно: что мы направились прямо
к "Ульриху Вольфу" и поднялись на борт. Они же не знают, ни кто мы, ни что нам
нужно.
Следуя указаниям бригадира, они бросили электрокар у лифта. В лифте,
рассчитанном на тяжелые грузы, было просторно. Вместе с рабочими, тащившими
контейнер с консервами, Питт и Джиордино вышли на шестом уровне рядом с
платформой у трамвайных рельсов, опоясывающих всю палубу. Нетерпеливо прождав
минут шесть, они увидели приближающийся электрический трамвай, состоящий из пяти
вагонов, светло-желтых снаружи и гиацинтово-фиолетовых внутри. Двери с тихим
шипением разъехались, и оказалось, что рассчитанный на сорок пассажиров вагон
наполовину заполнен рабочими в комбинезонах всех цветов радуги. Джиордино, будто
его тянуло магнитом, сел рядом с изумительно красивой женщиной в сером с голубым
отливом комбинезоне. Даже рабочая одежда удивительно гармонировала с её
платиново-белыми волосами и синими глазами. Питт напрягся, узнав неизменный
облик семьи Вольфов.
Она поглядела на них и улыбнулась.
- Вы, наверное, американцы? - спросила она по-английски с едва заметным
испанским акцентом.
- А как вы узнали? - заинтересовался Питт.
- Почти вся наша охрана набрана из американских военных, - пояснила она.
- А ваша фамилия, мэм, я полагаю, Вольф? - почтительно, как и подобает в
общении с представительницей правящей династии, высказал предположение Питт.
Она искренне рассмеялась:
- Для посторонних мы все наверняка на одно лицо.
- Ваше сходство друг с другом действительно поражает.
- Как ваше имя? - спросила она тоном человека, который имеет право
задавать любые вопросы.
- Меня зовут Дирк Питт, - ответил он нагло (даже глупо, как сам подумал),
глядя девушке прямо в глаза и ожидая реакции. Но её не последовало. - А моего
низкорослого приятеля зовут Ал Капоне.
- Роза Вольф, - представилась она.
- Для нас большая честь, мисс Вольф, участвовать в великом предприятии
вашей семьи. "Ульрих Вольф" - это шедевр. Нас с другом завербовали из морской
пехоты США всего две недели назад. Это действительно привилегия - служить семье,
претворившей в жизнь столь грандиозный замысел.
- Это все мой кузен Карл, - гордо сообщила Роза, явно польщенная похвалой
Питта. - Он собрал лучших инженеров-судостроителей со всего света, и они
построили наши суда-ковчеги от первой кальки и до последней заклепки. В отличие
от прогулочных лайнеров и супертанкеров, наши не имеют единого корпуса, а
состоят из девятисот водонепроницаемых отсеков каждый. Если волна пробьет и
затопит даже сотню секций любого из них, он осядет всего на десять дюймов.
- Потрясающе! - воскликнул Джиордино, изображая восхищение. - А какой у
них источник энергии?
- Девять десятитысячесильных дизелей, разгоняющих судно до двадцати пяти
узлов.
- Город с населением в пятьдесят тысяч человек, способный обойти вокруг
света! - притворно поразился Питт. - Это кажется невероятным!
- Ну что вы, мистер Питт, какие пятьдесят тысяч? Вас неправильно
информировали. В урочный час на борту будут находиться двести двадцать пять
тысяч человек. Остальные суда возьмут на борт ещё пятьдесят тысяч, что составит
в совокупности двести семьдесят пять тысяч человек, отобранных, обученных и
способных воссоздать Четвертую империю на обломках прогнившей демократии.
Питт с удовольствием продолжил бы обсуждение, но подавил это желание и
выглянул в окно. За окном вдоль трамвайной линии протянулся ландшафтный парк
площадью не менее двадцати акров. Питт не уставал поражаться масштабам проекта.
Велосипедные и пешеходные дорожки вились среди деревьев и прудов, где плавали
лебеди, гуси и утки.
Роза заметила, что его привлекла эта пасторальная сцена:
- Это один из десятков парков, зон отдыха и развлечений; они занимают
площадь в пятьсот акров. А спортивные зады, бассейны и клубы здоровья вы видели?
Питт покачал головой:
- У нас было мало времени.
- Вы женаты, дети у вас есть?
Вспомнив свой разговор с охранником, Питт кивнул:
- Мальчик и девочка.
- Мы набрали лучших педагогов со всего мира для преподавания в наших
учебных заведениях - от детского сада до университетских курсов и аспирантуры.
- Приятно слышать.
- Вы с женой сможете посещать театры, образовательные семинары, библиотеки
и картинные галереи. У нас есть и музеи для великих древностей, доставшихся нам
от далеких предков; их будут изучать в течение всего периода ожидания, пока
природные условия не вернутся в нормальное состояние.
- Далеких предков? - переспросил Питт, притворяясь невеждой.
- Основателей антарктической цивилизации, эменитов. Это была необыкновенно
развитая и деятельная раса, погибшая девять тысяч лет назад при столкновении
кометы с Землей.
- А как вы думаете, мисс Вольф, сколько времени пройдет до того момента,
когда можно будет снова начать работать на суше?
- По расчетам наших экспертов, потребуется от пяти до десяти лет, прежде
чем мы вернемся и установим новый порядок.
- Но как же просуществуют весь этот срок двести семьдесят пять тысяч
человек?
- Не забывайте о вспомогательных судах, - напомнила Роза чуточку
хвастливым тоном. - Флот полностью самодостаточен. Палубы "Карла Вольфа" - это
пятьдесят тысяч акров пахотной земли, уже засеянной, разбитой на огороды и
фруктовые сады. На "Отто Вольфе" содержатся десятки тысяч голов скота для забоя
и на племя. Последний ковчег - "Герман Вольф" - выполняет исключительно грузовые
функции. В его трюмах оборудование и машины для строительства новых городов,
дорог, электростанций и ферм, когда мы снова сойдем на берег.
Джиордино легонько пихнул напарника локтем, одновременно указывая на
цифровое табло над дверью:
- Секция "К", выходим.
- Счастлив был с вами познакомиться, мисс Вольф, - галантно произнес Питт.
- Надеюсь, вы упомянете мое имя при встрече с вашим кузеном Карлом.
Она вопросительно подняла на него глаза, потом слабо кивнула:
- Уверена, что мы с вами ещё встретимся, мистер Питт.
Трамвай остановился, и Питт с Джиордино вышли. С платформы они вошли в
центральный секционный зал, откуда, как спицы в колесе, во всех направлениях
расходились коридоры.
- Теперь куда? - спросил итальянец.
- Двигаем по направлению к шкафуту и по указателям ищем секцию "К", -
ответил Питт, сворачивая в соответствующий коридор. - А от офиса службы
безопасности будем держаться подальше, как от чумы.
Шагая по бесконечному коридору, они миновали множество пронумерованных
дверей. Некоторые были открыты, там шла меблировка помещений. За дверями
скрывались просторные многокомнатные квартиры - под стать самым роскошным
кондоминиумам. Питт теперь понимал, почему их называли резиденциями. Согласно
плану, их обитателям предстояло жить с максимальным комфортом все время долгого
ожидания.
Между дверями резиденций через каждые тридцать футов висели картины.
Джиордино задержался возле одной из них, несколько секунд рассматривал яркий
пейзаж, потом подошел поближе и, прищурившись, прочел подпись художника.
- Нет, это никак не может быть Ван-Гог, - скептически покачал он головой.
- Наверняка подделка или копия.
- Наверняка подлинник! - убежденно возразил Питт. - Эти картины
определенно похищены нацистами из музеев и частных коллекций жертв холокоста.
- Как благородно с их стороны - сохранить сокровища, которые им не
принадлежали!
- Вольфы собираются перенести все эти шедевры в землю обетованную.
Но почему все-таки Вольфы так уверены, что вторая комета столкнется с
Землей? Питт не находил ответа. Разве не может комета опять пройти мимо, как
девять тысяч лет назад? Ответов пока не находилось, но Питт решил найти ответ,
если им с Джиордино удастся вызволить Пэт с дочерью и уйти с верфи живыми.
Пройдя, по оценкам Джиордино, около четверти мили, они подошли к большой
двери с табличкой: "Служба безопасности. Секция "К". Поспешно проскользнув мимо,
они попали в просторный холл со столами, креслами и диванами перед большим
электрическим камином. За стойкой под большим полотном с изображением Ноева
ковчега сидели двое - мужчина и женщина в зеленых комбинезонах.
- У кого-то наверху пунктик насчет цветов униформы, - пробормотал себе под
нос итальянец.
- Спроси их, где держат американскую эпиграфистку, - подсказал Питт.
- Откуда мне знать, как по-испански "эпиграфистка"?
- Сделай вид, что знаешь.
Джиордино скорчил мученическую гримасу, воздел очи горе, потом решительно
подошел к стойке и остановился перед женщиной, решив, видимо, что с ней будет
проще договориться.
- Нам приказано перевести доктора О'Коннелл и её дочь в другое помещение,
- сказал он вполголоса, стараясь скрыть американский акцент.
Женщина, довольно привлекательная, несмотря на некоторую мужеподобность, с
бледным лицом и уложенными в пучок на затылке волосами, подняла на него глаза,
опознала форму службы безопасности и сразу подтянулась и посерьезнела.
- Странно. Почему меня не известили, что её переводят?
- Мы сами об этом узнали только десять минут назад.
- Я должна запросить подтверждение, - официальным тоном заявила женщина.
- Разумеется. Но можно сделать проще: сейчас сюда подойдет мой начальник
и, если вы подождете несколько минут, выясните все прямо у него.
Женщина кивнула:
- Хорошо, я так и сделаю.
- А вы пока покажите нам резиденцию, где их держат. Мы подготовим мать и
дочь к переводу.
- А вы разве не знаете? - с нарастающим подозрением спросила дежурная.
- Откуда? - очень натурально удивился Джиордино. - Она же в ведении
начальника вашей секции. А мы с напарником простые исполнители, поэтому к вам и
обращаемся. Теперь скажите, где они находятся, и мы все вместе подождем, пока не
подойдет мой босс с соответствующими полномочиями, если вам так будет спокойнее.
Дежурная уступила:
- Доктора О'Коннелл с дочерью вы найдете под замком в резиденции К-37. Но
ключ я вам дать не могу, пока не увижу подписанный ордер.
- А нам пока там и делать нечего, - сказал Джиордино, равнодушно пожимая
плечами. - Мы подождем снаружи.
Он мотнул головой Питту и направился в ту сторону, откуда они пришли.
Удалившись за пределы слышимости, итальянец прошептал:
- Ее держат в резиденции К-37. Мы проходили тридцатые номера по дороге от
лифта.
- Ты не спросил, резиденция охраняется?
- Раз я в форме, мне положено знать, охраняется она или нет.
- Надо бы поторопиться, - заметил Питт. - Они, должно быть, уже у нас на
хвосте.
Дойдя до резиденции К-37, они обнаружили там охранника. Джиордино подошел
вплотную и небрежно бросил:
- Можешь пойти проветриться, приятель, смена пришла.
Охранник, здоровенный детина, на добрый фут выше итальянца, недоуменно
посмотрел на него сверху вниз.
- Мне вообще-то по графику ещё два часа стоять.
- Ну так радуйся, что нас прислали раньше.
- Что-то я твоего лица не припомню, - без тени дружелюбия буркнул
охранник.
- Я твою рожу тоже впервые вижу, - не остался в долгу Джиордино и
повернулся, всем своим видом показывая, что собирается уходить. - Не хочешь
сменяться, ну и черт с тобой. Мы с напарником лучше в столовой пару часиков
посидим, пивка попьем. А ты стой, стой.
Охранник, сообразив, какого дал маху, немедленно сменил пластинку:
- Да нет, парни, вы меня не так поняли! Я совсем не против поспать лишние
два часа, - скороговоркой выпалил он и без дальнейших проволочек рысью бросился
к лифтам.
- Впечатляющее представление, - одобрительно сказал Питт.
- А у меня вообще врожденный дар убеждения, - ухмыльнулся Джиордино.
Как только "сменившийся" охранник вошел в кабину лифта, Питт с размаху
двинул ногой в дверь рядом с замком и вышиб её с первого удара. Они ворвались в
комнату едва ли не раньше, чем дверь успела полностью распахнуться. Девочкаподросток
в синем комбинезоне стояла в дверях кухни и пила молоко. С испугу она
уронила стакан, и на ковре расплылось большое белое пятно. Из спальни выбежала
Пэт, тоже в синем комбинезоне; её распущенные рыжие волосы разлетелись веером.
Застыв в прихожей как вкопанная, она таращилась на Питта и Джиордино, раскрыв
рот, но не в состоянии произнести ни слова.
Питт схватил её за руку, а Джиордино сгреб девочку.
- Целоваться и обниматься будем потом, - быстро сказал он. - Нам нужно
успеть на самолет.
- И откуда вы взялись, такие красивые? - выговорила наконец Пэт, вновь
обретя дар речи, но по-прежнему ничего не понимая и с трудом веря собственным
глазам.
- Не уверен, красивый ли я, не говоря уже об Але, - проворчал Питт,
перехватывая её за талию и вытаскивая сквозь выбитую дверь.
- Подождите! - она, вывернулась из его рук, метнулась в комнату и тут же
вернулась, прижимая к груди кейс.
Время тайных перемещений миновало - если только оно вообще где-то
существовало, кроме как в воображении Питта и Джиордино. Все четверо опрометью
ринулись по коридору, игнорируя занятых отделкой рабочих. На них косились, как
на психов, но никто не попытался задержать или хотя бы окликнуть.
Если тревога уже поднята - а в этом Питт почти не сомневался, -
перспектива попасть в лапы к Вольфам только подстегивала его и придавала
решимости. Выбраться с судна, добежать до причала, забрать снаряжение и
преодолеть две мили в холодной воде - это только половина проблемы. Хотя плыть
на водометах намного быстрее, чем без них, Пэт с дочерью могут погибнуть от
переохлаждения, не добравшись до расщелины и "скайкара".
И тут они услышали, как по всей территории верфи надсадно завыли сирены.
Но пока удача их не покинула. Одна из лифтовых кабин стояла на шестом
уровне с открытыми дверями. Трое грузчиков в красных комбинезонах, пыхтя,
вытаскивали оттуда мебель. Не говоря ни слова, Питт и Джиордино бесцеремонно
вышвырнули работяг в холл, запихнули Пэт с дочерью внутрь и отправили лифт вниз.
Немного переведя дыхание, Питт улыбнулся дочери Пэт - хорошенькой юной
девушке с блестящими волосами цвета топаза и широко распахнутыми синими глазами.
- Как тебя зовут, крошка?
- Миган, - прошептала она, непроизвольно сжавшись.
- Так вот, Миган, сделай глубокий вдох и расслабься, - мягко сказал он. -
Меня зовут Дирк Питт, а этого мелкого грубияна и моего друга - Ал Джиордино. И
мы собираемся доставить тебя и твою маму домой в целости и сохранности.
Его слова произвели благотворное воздействие: выражение страха на лице
девочки сменилось обычной озабоченностью. Она явно поверила, и Питт второй раз
за сегодняшний вечер с ужасом подумал, что их может ждать внизу, когда откроются
дверцы лифта. Имея за спиной двух женщин, нечего было и думать о применении
оружия. Но опасения его оказались беспочвенными. На грузовом уровне их не
поджидала армия охранников с наведенными стволами.
- Боюсь, что мы заблудились, - сказал Питт, хмуро оглядывая расходящийся
веером лабиринт коридоров.
- Надо было вовремя дорожную карту приобрести, - натужно усмехнулся
Джиордино.
Взгляд Питта упал на тележку для гольфа, припаркованную возле двери с
надписью "Пультовая". Лицо его прояснилось.
- Вот наше спасение! - воскликнул он, прыгая на переднее сиденье и нажимая
на стартер.
Все загрузились в тележку, и Питт вдавил акселератор в пол едва ли не
раньше, чем они успели разместиться. Он наудачу выбрал путь через трамвайные
рельсы и попал в широченный грузовой коридор, выходящий на причальный пандус.
И угодил в самую гущу армии охранников, которой так опасался.
Охранники выпрыгивали из грузовиков, рассыпались по причалу с оружием на
изготовку и скапливались около погрузочных пандусов. Их было сотни четыре, не
считая минимум тысячи дежурных секьюрити на самом "Ульрихе Вольфе". Быстро
оценив ситуацию, Питт крикнул:
- Держитесь! Возвращаемся к лифту.
Он резко затормозил, круто развернулся и помчался обратно по грузовому
коридору.
Джиордино, оглянувшись, увидел одни только черные комбинезоны, кишащие,
как муравьи, вдоль всего причала.
- Терпеть не могу, когда планы срываются, - проговорил он с отвращением.
- Нам не уйти... - Пэт запнулась, прижала к себе дочь и упавшим голосом
поправилась: - Сейчас не уйти. Питт бросил взгляд на напарника:
- Как там в той старой военной песенке? Что-то вроде: если надо -
повторим.
- Хоть я и родился после Второй мировой, - ухмыльнулся итальянец, - но,
кажется, догадываюсь, к чему ты клонишь.
Быстро подкатив к лифту, Питт не стал останавливаться. Двери кабины все
ещё оставались открытыми, и он лихо ввел тележку внутрь. Нажав кнопку шестого
уровня, он вытащил кольт и жестом велел Джиордино сделать то же самое. Когда
двери открылись, их встретили все те же грузчики, которых они выбросили из
кабины не далее как пять минут назад. Злые и раздраженные, они обступили мужчину
в желтом комбинезоне, по всей видимости, бригадира, что-то возмущенно крича и
размахивая руками. Увидев Питта и Джиордино, вылетевших из лифта на тележке,
подобно спущенным со сворки голодным волкодавам, все четверо на миг застыли, а
потом разом взметнули руки вверх.
- Все в лифт! - коротко приказал Питт.
Они продолжали стоять, тупо моргая, пока Джиордино не повторил то же самое
по-испански.
Сценка, сымпровизированная в лифте офисного здания, повторилась. Спустя
шесть минут Питт и Джиордино в сопровождении Пэт и её дочери направились своей
дорогой, оставив в кабине лифта четырех стянутых изолентой грузчиков в одном
белье. Как только лифт остановился на грузовом уровне, Питт вывел тележку на
палубу, вылез и вернулся обратно. Послав кабину наверх, он заклинил управление,
успев выскочить раньше, чем закрылись двери. Снова сел за руль и по указателям
выехал к трамвайным рельсам. Трое пассажиров были одеты в красные комбинезоны
судовых такелажников, а сам он - в желтую форму десятника.
На перекрестке рядом с остановкой трамвая их встретил патруль охранников.
Один из них шагнул вперед, загораживая дорогу, и поднял руку. Питт не спеша
затормозил и вопросительно посмотрел на секьюрити.
Похоже, известие о том, что Пэт с дочерью освобождены из заточения, ещё не
успело распространиться, охранник никак не отреагировал на двух женщин в робах
грузчиков. Для него это было привычное зрелище - множество женщин работало на
автопогрузчиках и тягачах. Пэт стиснула руку дочери в знак предупреждения: не
говорить и не шевелиться. И незаметно отвернула лицо Миган в сторону от
охранника, чтобы тот не разглядел её нежного возраста. Питт справедливо
рассудил, что надетый на нем желтый комбинезон дает определенные привилегии, и
принял решение держаться независимо и надменно. Уважительное обращение и
подобострастный взгляд патрульного подтвердили правильность его выбора.
- Что тут происходит? - спросил Джиордино. Постоянная практика творит
чудеса - его испанский совершенствовался буквально на глазах.
- Двое посторонних в форме охранников проникли на верфь и предположительно
- на борт "Ульриха Вольфа".
- Посторонних? Но почему их не задержали на верфи? Нас уверяли, что там и
муха не пролетит незамеченной!
- Не могу знать, - ответил охранник. - Мне известно только, что они убили
четверых наших людей и скрылись.
- Четверо погибших! - скорбно покачал головой Джиордино. - Вот беда-то
какая. От души надеюсь, что вы поймаете этих мерзавцев. Так, ребята? -
повернулся он к остальным и подмигнул.
Питт важно кивнул.
- Нам приказано проверять всех, кто собирается подняться на борт или
покинуть судно, - вспомнил наконец о своих обязанностях охранник. - Я обязан
проверить ваши удостоверения.
- Мы что, похожи на нарушителей в форме службы безопасности?! - возмущенно
взвился Джиордино.
- Не очень, - улыбнулся патрульный.
- Тогда пропустите нас немедленно! - Дружелюбный тон итальянца внезапно
сделался холодным и официальным. - Мы заняты размещением чрезвычайно важного
груза, и у нас сроки, в которые трудно будет уложиться, если вы и дальше станете
нас задерживать. Между прочим, сам Карл Вольф пожелал лично руководить этой
работой.
Против таких аргументов охранник возражать не посмел. Явно перетрусив, он
опустил автомат и отступил в сторону.
- Простите, что задержал вас, - пролепетал он и махнул рукой: -
Проезжайте!
Питт, не понявший ни слова из их диалога, нажал на акселератор лишь после
того, как Джиордино больно заехал ему локтем под ребра. Решив, что разумнее
всего вести себя, как обычные рабочие с верфи, едущие по делу, Питт направился к
следующей трамвайной остановке на умеренной скорости, усилием воли подавляя
естественное стремление дать полный газ. Держа руль левой рукой, правой он
выудил из-за пазухи спутниковый телефон.
Не успел ещё отзвучать до конца первый звонок, как Сэндекер ткнул пальцем
кнопку громкоговорителя:
- Да?
- Это снова "Пизанская пицца". Ваш заказ уже в пути.
- Вы найдете дом?
- Да, но не знаю, успеем ли мы до того, как пицца остынет.
- Надеюсь, вы поторопитесь, - сказал адмирал, изо всех сил стараясь, чтобы
голос его звучал ровно и не выдавал волнения. - Тут все жутко проголодались.
- Движение на улицах очень интенсивное. Но мы постараемся.
- Я оставлю свет в окне в качестве ориентира. - Сэндекер положил трубку и
перевел усталый взгляд на Хоцафеля. - Извините меня за этот дурацкий разговор,
адмирал.
- Я все прекрасно понимаю, адмирал, - вежливо наклонил голову старый
немец.
- Как там у них? - нетерпеливо спросил Литтл.
- Не очень, - хмуро ответил Сэндекер. - Они забрали доктора О'Коннелл и её
дочь, но, очевидно, страшно рискуют, пытаясь покинуть верфь. - "Движение
интенсивное" означает, что их преследует служба безопасности Вольфов.
Литтл посмотрел прямо в глаза Сэндекеру:
- И как вы оцениваете их шансы выбраться оттуда?
- Шансы? - На осунувшемся лице адмирала отразилась душевная мука.
Казалось, за этот час он постарел на десять лет. - Нет у них никаких шансов.
Трамвай медленно отошел от станции, разъезжаясь со встречным и набирая
ход. Хотя скорость его составляла почти тридцать миль в час, Питту казалось, что
он еле ползет, и временами возникало неудержимое желание выскочить и
подтолкнуть. Одна за другой сменялись станции, обозначенные буквами алфавита, и
на каждой они ждали, затаив дыхание, что в вагон ворвутся охранники и арестуют
их. Когда трамвай миновал станцию "W", у Питта впервые пробудилась надежда, но
на станции "X" везение кончилось.
Шестеро в черной форме вошли в последний вагон и стали проверять
идентификационные браслеты - Питт только сейчас заметил на запястьях окружающих
эти своеобразные удостоверения личности и мысленно выругал себя последними
словами за то, что не догадался снять браслеты с грузчиков. И ещё он обратил
внимание, что они подолгу задерживаются около людей в красных и желтых
комбинезонах.
- Сюда подбираются, - безразличным тоном констатировал Джиордино, когда
охранники перешли во второй вагон трамвая.
- Спокойно, - сказал Питт, - по одному переходим в первый вагон.
Не проронив больше ни слова, итальянец вышел первым, за ним Миган, потом
Пэт. Последним прошел Питт.
- Успеем доехать до следующей станции, пока они там копаются, - сказал
Джиордино. - Но успеем впритык.
- Сомневаюсь, чтобы нам позволили вот так просто выйти, - мрачно
усмехнулся Питт. - Скорее всего, нас там уже ждут.
Он встал, прошел в голову вагона и заглянул в окно двери, ведущей в кабину
водителя. Сквозь тонированное стекло виднелся пульт с мигающими лампочками,
кнопками и тумблерами, но сама кабина была пуста. Трамвай управлялся
автоматически. Питт попробовал открыть дверь и нисколько не удивился тому, что
она заперта.
Внимательно рассмотрев символы на панели управления, Питт обратил
особенное внимание на один из них. Достав кольт, он перехватил его за ствол и
рукоятью с одного удара расколотил стекло вдребезги. Не обращая внимания на
удивленные взгляды пассажиров, Питт просунул руку внутрь, открыл замок и
повернул первый из пяти переключателей, управляющих сцепкой вагонов. После чего
перезагрузил компьютер, регулирующий скорость.
Четыре задних вагона отцепились и начали отставать. Хотя каждый вагон имел
собственную тягу, установленная компьютером скорость была меньше, чем у
ведущего. Охранники, конечно, уже сообщили по рации о случившемся, но сами могли
только сжимать кулаки в бессильной ярости, беспомощно глядя, как быстро
увеличивается разрыв между головным и остальными вагонами состава.
Спустя четыре минуты вагон, где находились Питт и его спутники, на
головокружительной скорости проскочил станцию "У", к вящей досаде охранников и
пассажиров, ожидавших его на платформе. В животе у Питта словно образовался
тугой холодный комок; во рту пересохло, как будто его набили сеном. Он играл в
отчаянную игру, где ставкой была жизнь, а карты крапленые и заранее
подтасованные в пользу его противников. Оглянувшись назад, Питт перехватил
взгляд Пэт. Одной рукой она обнимала за плечи Миган, в другой сжимала кейс. Ее
мертвенно-бледное лицо выражало какую-то безнадежную грусть и отрешенность. У
Питта сжалось сердце. Он подошел к ней и ласково взъерошил её роскошные рыжие
волосы.
- Мы обязательно выберемся! - заявил он уверенным тоном. - Старина Дирк
пронесет вас над горами и водами. Пэт подняла глаза и слабо улыбнулась:
- Гарантируете?
- Железно! - заверил Питт, внезапно ощутив прилив сил, подъем духа и
внутреннюю убежденность в том, что все закончится, как надо.
Он вернулся в кабину и полминуты спустя увидел, что вагон приближается к
крытой гавани в корме. Рельсы впереди начали изгибаться. Очевидно, там
находилась конечная станция "Z", где трамваю предстояло сделать разворот и
отправиться в обратный путь. Нетрудно было догадаться, что охранники уже
оккупировали всю платформу и готовы разнести их в клочья всей мощью своего
оружия.
- Я сейчас заторможу вагон до десяти миль в час, - сказал Питт. - По моей
команде прыгаем. Вдоль обочины рельсового пути растет высокая трава, значит,
посадка должна выйти мягкой. Постарайтесь свернуться в клубок и прокатиться
вперед после удара о землю. И поосторожнее - нам сейчас только сломанных
конечностей не хватает.
Джиордино обнял Миган за плечи:
- Прыгнем вместе, малышка. Ручаюсь, что при приземлении у тебя будет
отличная жировая подушка. - Итальянец, как всегда, несколько преувеличил - в его
мускулистом, тренированном теле не было ни грамма жира.
Питт повернул рукоятку, и вагон резко замедлил ход. В тот момент, когда
красные цифры на спидометре показали десять миль в час, Питт гаркнул:
- Всем покинуть помещение!
Но сам задержался на несколько секунд. Убедившись, что остальные
спрыгнули, он быстро ввел в компьютер новые параметры - шестьдесят миль в час -
и опрометью ринулся прочь из кабины вагона, уже начавшего набирать скорость.
Ударившись ногами о землю, Питт покатился кубарем, как пушечное ядро, и влетел в
клумбу декоративных деревьев бонсай, ломая перекрученные ветки и вдавливая их в
землю своим весом. Шатаясь, он поднялся на ноги. В левом колене остро кольнуло,
но идти было можно.
Тут же подскочил Джиордино и бережно подхватил друга под руку, помогая
удержать равновесие. Питт с облегчением отметил, что лица Пэт и Миган не
искажены гримасой боли. Трамвай скрылся за поворотом, а лестница, ведущая к
первому пирсу, начиналась всего в пятидесяти футах от беглецов. И ни одного
охранника!
- Куда теперь? - спросила Пэт, понемногу приходя в себя.
- Боюсь, чтобы успеть на самолет, - сказал Питт, - придется сначала
прокатиться на катере.
Он поймал Пэт за руку и потащил за собой, а Джиордино проделал то же самое
с Миган. Вперед по рельсам, потом по лестнице, ведущей на пирс... Но перед тем как
ступить на первый пролет, Питт обернулся. Как он и подозревал, трамвайная
остановка секции "Z", расположенная ярдах в двухстах от спуска в гавань, кишела
охранниками. Среди них произошло замешательство, когда трамвай на бешеной
скорости пролетел мимо платформы и пустился в обратный путь вдоль левого борта
судна. Охранники, будучи в полной уверенности, что гонимая дичь все ещё в
вагоне, бросились за ним, а их начальник дал по рации команду отключить подачу
энергии.
Питт прикинул, что им понадобится минут семь, чтобы догнать и остановить
вагон и убедиться, что там никого нет. Если он и его спутники к тому моменту все
ещё будут оставаться на борту, пленение станет закономерным итогом их
собственной нерасторопности.
Никто из рабочих на пирсе не обратил внимания на четверку беглецов,
спокойно спустившихся вниз по ступеням. Между первым и вторым пирсами были
пришвартованы три моторных катера, небольшая парусная яхта, ещё одно судно, в
котором Питт опознал моторную яхту "Гранд-Бэнкс", и моторная лодка.
- Забираем большую яхту, - отрывисто бросил Питт, идя по причалу
прогулочным шагом.
- Насколько я понимаю, наше водолазное снаряжение придется подарить
Вольфам, - с сожалением в голосе произнес Джиордино.
- Пэт и Миган в холодной воде долго не протянут. Придется испытать наши
шансы в надводном плавании.
- На моторке было бы быстрее, - заметил итальянец.
- Верно, - согласился Питт, - но патрульных наверняка насторожит
скоростная лодка, уносящаяся прочь от верфи. А спокойно крейсирующая по фьорду
прогулочная яхта вряд ли привлечет внимание.
Питт приблизился к сходням. Матрос в синем комбинезоне окатывал палубу из
шланга.
- Отличная посудина, - приветливо улыбаясь, сказал Питт.
Матрос, не знавший ни слова по-английски, выпрямился, опустил шланг и
непонимающе уставился на него.
Питт легко взбежал по сходням на борт.
- Я говорю, отличная посудина, - повторил он, бесцеремонно распахнув дверь
каюты.
Матрос бросился за ним, размахивая руками и шумно протестуя по-испански
против подобного вторжения, но, как только они оба скрылись из поля зрения
рабочих на пирсе, Питт выбросил вперед кулак и одним ударом в челюсть
нокаутировал беднягу. Потом высунул голову из каюты и весело объявил:
- Ал, отдавай концы. Дамы, прошу на борт.
Пару секунд Питт потратил на ознакомление с приборами на пульте
управления. Затем решительно повернул ключ зажигания и нажал сдвоенную кнопку
стартера. Внизу, в машинном отделении, провернулись два мощных дизеля, горючая
смесь в камере сгорания сжалась и вспыхнула, визгливой скороговоркой заговорили
двигатели. Питт открыл иллюминатор по правому борту и выглянул наружу. Джиордино
уже отдал носовой и кормовой концы и взбирался на палубу.
Питт дал задний ход и начал очень медленно отводить яхту от причала.
Проплывая мимо двух рабочих, устанавливающих ограждение вдоль пирса, он помахал
рукой, те помахали в ответ. "Насколько проще выбираться крадучись, обходным
путем, - подумал Питт, - чем прорываться с боем в лобовой атаке, как бык из
загона!"
Яхта миновала конец пирса и оказалась на открытой воде. Прямо над ней
нависала необъятная корма исполинского судна. Питт переключил рычаг хода на
"Вперед" и повел яхту вдоль корпуса "Ульриха Вольфа". Чтобы покинуть акваторию
верфи и выйти во фьорд, необходимо было полностью обогнуть плавучий титан. Питт
чуть приоткрыл дроссели, доведя ход до восьми узлов, - он надеялся, что такая
скорость подозрений не вызовет. Пока все шло как по маслу. Не было слышно ни
свистков, ни криков, ни сирен и не видно шарящих по темной воде прожекторов.
На этой скорости потребовалось пятнадцать минут, чтобы пройти всю длину
суперлайнера и начать наконец удаляться, от залитых ярким светом зданий и
сооружений верфи. Эти пятнадцать томительных минут показались Питту пятнадцатью
годами. А ведь они сделали только первый шаг! Оставались ещё патрульные катера,
чьи команды уже сейчас, возможно, получили предупреждение об угоне яхты
четверкой нарушителей.
Но выбора у них не было, им оставалось только сидеть в каюте, не
высовываясь и созерцая проплывающий мимо чудовищный борт. Все знаменитые лайнеры
всех эпох - "Титаник", "Лузитания", "Куин Мэри", "Куин Элизабет" и "Нормандия" -
с легкостью разместились бы один за другим вдоль корпуса "Ульриха Вольфа", и ещё
осталось бы много свободного места.
- А я бы сейчас от гамбургера не отказался, - мечтательно протянул
Джиордино, чтобы снять напряжение.
- Я тоже! - подхватила Миган. - Они нас кормили какой-то отвратительной
питательной смесью.
Пэт улыбнулась, но лицо её осталось напряженным.
- Потерпи немного, детка, и получишь свой гамбургер. Питт отвернулся от
штурвала:
- С вами плохо обращались?
- Да нет, сильно не обижали, - ответила Пэт. - Но никогда ещё мной не
командовало столько противных и самодовольных личностей. Меня заставляли
работать по двадцать часов в сутки.
- Расшифровывать эменитские надписи из другой пещеры?
- Да. Только они не из пещеры. Они были найдены в Антарктиде, в
заброшенном городе эменитов.
Питт взглянул на неё с внезапно вспыхнувшим любопытством:
- В Антарктиде? Вы не шутите?
Она серьезно кивнула:
- Заброшенный город под ледяным колпаком. Нацисты случайно обнаружили его
перед самой войной.
- Эльза Вольф говорила мне, будто бы они нашли свидетельства тому, что
эмениты построили всего шесть таких хранилищ.
- Чего не знаю, того не знаю, - пожала плечами Пэт. - Но у меня создалось
впечатление, что они используют этот затерянный во льдах город для какой-то
цели. Какой именно, я так и не выяснила.
- А вы узнали что-нибудь новое из тех надписей, которые вас заставляли
расшифровывать?
Разговорившись, Пэт перестала выглядеть грустной и отчаявшейся.
- Я только-только начала в них разбираться, когда вы с Алом ворвались в
дверь. Между прочим, мне показалось, их больше интересовало то, что мы
расшифровали из текстов, найденных в пещерах Колорадо и острова св. Павла.
Похоже, Вольфам зачем-то до зарезу нужно заполучить те фрагменты предупреждения
эменитов, где описываются последствия катаклизма.
- Так вот в чем загвоздка! - присвистнул Питт. - Все надписи, найденные в
подледном городе, сделаны до катастрофы, и данных о ней самой у них не имеется.
- Питт вдруг запнулся и кивнул на её кейс: - Они здесь?
Она торжествующе похлопала ладонью по плоскому чемоданчику:
- Детальные фотографии антарктической пещеры эменитов. Не могла я
позволить себе их бросить! Питт с восхищением посмотрел на нее:
- Знаете, таких женщин, как вы, в наше время уже не делают.
Питт мог бы ещё многое сказать, но в этот момент его внимание отвлекла
идущая наперерез ярдах в ста впереди моторная лодка. С виду это был обычный
рабочий баркас. Он развернулся и прошел по левому борту параллельным курсом,
следуя в противоположном направлении. Экипаж баркаса занимался своими делами и
не обратил ни малейшего внимания на встречное судно.
Испытывая некоторое облегчение от того, что яхта уже приближалась к
передней секции "Ульриха Вольфа" и никаких признаков погони пока не наблюдалось,
Питт спросил:
- Так вы говорите, их интересуют конкретные последствия катаклизма?
- И очень сильно. Впрочем, это меня не удивляет. Естественно, их должна
интересовать любая крупица информации, которая может способствовать их
выживанию.
- А вот я по-прежнему никак не могу понять, откуда у Вольфов такая
непоколебимая уверенность в том, что комета непременно столкнется с Землей,
причем именно в срок, предсказанный девять тысяч лет назад?
Пэт медленно покачала головой:
- На этот вопрос у меня нет ответа.
Все ещё ползя на восьми узлах, Питт плавно повернул штурвал, направив яхту
по широкой дуге мимо носа "Ульриха Вольфа" и оконечности причала, где толпились
рабочие и охранники, проверяющие идентификационные браслеты уже не только у
мужчин и женщин в красных и желтых комбинезонах, но и у всех остальных. Идущая
навстречу небольшая моторная лодка с потушенными бортовыми огнями внезапно
развернулась на сто восемьдесят градусов и пристроилась в кильватер к яхте. У
Питта заныло сердце от нехорошего предчувствия. Закрепив свой компьютерный гид
на раме ветрового стекла, он бегло сверился с его показаниями.
Три мили оставалось до южной оконечности фьорда; три мили до расщелины,
где ждет "скайкар"; три мили по темной воде на яхте, ничем не защищенной от
прожекторов, автоматов и тяжелых пулеметов. Все их вооружение составляет один
пистолет и один револьвер. А патрульные катера наверняка уже предупреждены об
угнанной яхте. Единственным утешением служило то, что патрульные катера
находятся сейчас в противоположном конце залива; это давало Питту и его друзьям
ещё несколько минут выигрыша во времени. Утешение, правда, крайне слабое. Имея
преимущество в скорости и двигаясь встречным курсом, патрульные катера запросто
перехватят яхту раньше, чем они успеют добраться до расщелины.
- Ал! - позвал Питт.
- Здесь, капитан! - гаркнул Джиордино.
- Раздобудь несколько бутылок. Наверняка на борту отыщется хотя бы с
полдюжины подходящих емкостей. Залей в них все, что найдешь
легковоспламеняющегося. Дизельное топливо не годится, поищи бензин или
растворитель.
- Коктейль Молотова! - В глазах Джиордино заплясали озорные чертики. -
Какая прелесть! Я с детского сада им не баловался.
Два шага - и он скрылся в люке, ведущем в машинное отделение.
Питт бросил взгляд через плечо на моторную лодку; она набрала ход и
выходила на параллельный курс с явным намерением притереться к яхте борт в борт.
В свете огней верфи и "Ульриха Вольфа" было видно, что на ней всего два
человека: один у руля, другой на корме с автоматом в руках. Тот, что стоял у
штурвала, недвусмысленным жестом показал себе на ухо. Питт понял и включил
рацию, оставив её на той частоте, на которую она была настроена.
Из динамика послышался мужской голос с начальственными интонациями, чегото
требующий по-испански. Питт без труда догадался, что ему приказывают
заглушить движок и лечь в дрейф. Свободной рукой он схватил микрофон и ответил:
- Не говорю по-испански.
- Стой, стой! - крикнул тот же голос.
- Всем вниз и лечь на пол, - скомандовал Питт женщинам. Они молча
повиновались и поспешно спустились в каюту.
Питт замедлил ход и встал в дверях рубки, предварительно засунув за, пояс
кольт со взведенным курком. Вооруженный автоматом тип на корме моторной лодки
подобрался, собираясь перепрыгнуть на яхту.
Питт ещё убавил скорость, сохраняя все же небольшой ход и маневрируя таким
образом, чтобы охранник мог перелезть через планшир только в непосредственной
близости от мостика. Надо было все очень точно рассчитать - и время, и
расстояние. А потом ждать - терпеливо и безропотно, как охотник в засаде.
И в тот самый момент, когда охранник наконец перепрыгнул на яхту, Питт
резким движением двинул оба дросселя до упора и тут же вернул их в прежнее
положение. Яхта рванулась вперед раненой птицей, но почти сразу вновь замедлила
ход. Неожиданный рывок заставил охранника потерять равновесие, и он плюхнулся
плашмя на узкую палубу левого борта.
Двигаясь с изяществом балетного танцора, Питт одним плавным движением
выскользнул из рубки, приложил растянувшегося охранника каблуком по шее,
нагнулся и выхватил из его ослабевших рук автомат - "Бушмейстер М17С", - после
чего для верности врезал ещё разок прикладом по тому же месту. Наведя ствол на
второго охранника, стоявшего за рулем, Питт дал по нему очередь, но промахнулся.
Рулевой упал на колени, резко вывернул штурвал и врубил полный газ, уходя в
сторону от яхты. Натужно ревя мотором, лодка умчалась прочь, вздымая облака
брызг и оставляя за собой бурно пенящуюся струю. Не особенно интересуясь
дальнейшей судьбой моторки, Питт вернулся в рубку и подал дроссели вперед до
отказа. Корма яхты зарылась в воду, нос задрался под углом чуть ли не в сорок
пять градусов, и она стремглав понеслась по темной воде со скоростью почти в
пятнадцать узлов.
Теперь все внимание Питта сосредоточилось на патрульных катерах, которые
уже сделали разворот и на полной скорости следовали обратным курсом. Лучи их
прожекторов целенаправленно шарили над водой, все ближе подбираясь к яхте
беглецов. Не вызывало сомнений, что охранник на моторной лодке уже доложил по
рации об имевшем место инциденте. Ведущий катер на полмили обогнал ведомого.
Питт, поглядывая в ветровое стекло, пытался вычислить, где именно он перехватит
яхту, но был уверен только в одном - это произойдет гораздо раньше, чем яхта
доберется до расщелины. А последующие шесть или семь минут определят для них
разницу между жизнью и смертью. К этому моменту яхта уже покинула акваторию
верфи, и до цели оставалось меньше двух миль.
Моторка между тем возобновила преследование, благоразумно держась ярдах в
двухстах позади яхты. Оставшийся в одиночестве охранник от стрельбы пока
воздерживался - то ли был занят управлением, то ли боялся зацепить своего
напарника.
Джиордино вернулся в кабину, неся в охапке четыре большие бутыли,
наполненные растворителем для смывания масла. Горлышки бутылок были обвязаны
обрывками ветоши. Он осторожно уложил свою ношу на диванную подушку и потер
огромный синяк на лбу.
- Как это тебя угораздило? - сочувственно спросил Питт.
- Просто один мои знакомый обожает лихачить, хотя водить не умеет. Меня
мотало по всему машинному отделению, а на одном крутом повороте приложило башкой
о трубу... - Тут Джиордино заметил бесчувственное тело охранника, лежащее поперек
двери. - Приношу свои искренние извинения. Ты, оказывается, принимал гостей.
- К сожалению, этот тип явился без пригласительного билета.
Итальянец встал рядом с Питтом, глядя в ветровое стекло на быстро
приближающийся катер.
- Эти ребята ни в воздух, ни в воду стрелять не будут. Они вооружены до
зубов и будут счастливы отправить нас на дно под любым предлогом.
- Не уверен, - покачал головой Питт. - Им все ещё нужна Пэт для
расшифровки надписей. Они могут пытать её и издеваться над Миган, но убивать
пока не станут. А вот мы с тобой - верные кандидаты в покойники. Впрочем, я
собираюсь преподнести им небольшой сюрприз. Если мы сумеем заманить их поближе,
есть шанс порадовать девочку праздничным костром.
Джиордино пытливо заглянул в глаза Питту, но не заметил там горечи
неизбежного поражения. Напротив, он узрел в них лишь расчетливую решимость и
легкий блеск азарта.
- Вот интересно, как бы оценил нашу переделку Джон Пол Джонс7?
Питт задумчиво кивнул:
- Ладно, перейдем к делу. Ты займешься иллюминацией, так что отдай мне
пока свою стрелялку. Заляжешь на дальней стороне мостика и затаишься.
Действовать начнешь, как только услышишь выстрелы.
- Чьи?
Питт бросил на него сумрачный взгляд:
- А какая, в сущности, разница?
Джиордино передал ему "П-10", не задавая больше вопросов, а Питт надавил
на дроссели в бесплодной попытке выжать из двигателей ещё несколько оборотов.
Яхта и без того отдавала все, что могла, вот только построили её для проток, а
не для гонок.
У командира приближающегося к яхте патрульного катера не было никаких
серьезных опасений, как не было оснований полагать, что беглецы на борту
попытаются оказать сопротивление его команде из отборных киллеров, вооруженных
двумя крупнокалиберными пулеметами и ручным автоматическим оружием. Он
рассматривал яхту в бинокль ночного видения и видел только одного человека за
штурвалом на мостике, а потому допустил классическую ошибку агрессоров -
недооценил противника. Лучи носового и кормового прожекторов скрестились на
яхте, озарив её палубу и надстройки ослепительно ярким светом.
Белая стена пены, вырастающая от носа патрульного катера, опала почти до
ватерлинии. Сбросив ход, он медленно продвигался вдоль борта яхты в каких-нибудь
двадцати футах от нее. Питт, ослепленный ярким светом, прищурился и все же сумел
разглядеть расстановку сил на катере. По одному стрелку за каждым пулеметом,
спаренные стволы которых были направлены прямо на него и на мостик. Еще трое, не
прячась, стояли плечом к плечу на палубе за рубкой, вооруженные все теми же
"бушмейстерами". Питт не видел Джиордино, затаившегося за кабиной, но знал, что
его друг уже держит наготове спичку или зажигалку, чтобы поджечь фитили бутылок.
Преимущество врагов выглядело подавляющим, но даже в этот щекочущий нервы миг
Питт не испытывал чувства безнадежности и не собирался сдаваться без боя.
У него не было жгучего желания убивать - пусть даже эти матерые киллеры,
глядящие на него сейчас через прорези прицелов, тысячу раз заслужили смертный
приговор. Он и тех наемников в Колорадо убивать не хотел. Но с другой стороны,
если их захватят, за жизнь Джиордино и его собственную никто не даст и двух
центов. Командир патрульного катера поднес ко рту мегафон.
Питт догадался, что ему предлагают остановиться под угрозой открыть огонь
в случае неповиновения. Он помахал рукой и несколько раз кивнул, а сам ещё раз
оценил расстояние ДО расщелины - теперь меньше полумили - и до второго катера.
По его прикидкам выходило, что минут пять-шесть до его подхода в запасе имеется.
Кольт и "П-10" он ещё раньше заткнул сзади за пояс, трофейный "бушмейстер" лежал
на полу под ногами. В последний раз проверив оружие, Питт передвинул дроссели на
холостой ход, но передачу не выключил, так что яхта по-прежнему продолжала
двигаться вперед, хотя и очень медленно.
Остановившись в дверях кабины, но не выходя на палубу, он поднял руки,
расставил ноги и стоял в слепящем свете прожекторов, подслеповато моргая и всем
своим видом демонстрируя покорность. К своему ограниченному запасу испанских
слов Питт прибегать не стал и крикнул по-английски:
- Что вам нужно?
- Не оказывать сопротивления! - рявкнул командир тоже по-английски, но с
чудовищным акцентом. Расстояние сократилось настолько, что мегафон уже не
требовался. - Я посылаю людей к вам на борт.
- Да уж какое там сопротивление?! - с горечью усмехнулся Питт. - У меня, в
отличие от вас, пулеметов не имеется.
- Прикажите всем подняться на палубу. Питт, не опуская рук, повернулся и
сделал вид, что разговаривает с кем-то внизу.
- Они боятся, что вы их застрелите.
- Но мы вовсе не собираемся ни в кого стрелять! - с ухмылкой заявил
командир катера.
- Тогда отверните, пожалуйста, прожектор, - попросил Питт. - Вы меня
слепите и пугаете женщин.
- Стоять на месте и не двигаться! - со злостью выкрикнул командир.
Патрульный катер сбросил ход до самого малого и повернул к яхте. За
несколько футов до неё двое охранников отложили автоматы и начали вывешивать
кранцы вдоль борта. Этого момента Питт и дожидался. Пулеметчики тоже
расслабились. Не усматривая никаких признаков опасности, один из них даже
закурил сигарету. Да и остальные, включая командира, тоже оставили
настороженность, не замечая и тени угрозы и самодовольно полагая, что ситуация
полностью под контролем.
Собственно говоря, именно на такую реакцию Питт и надеялся. Хладнокровно и
четко, точно рассчитанным движением он опустил руки, завел их за спину, выхватил
из-за пояса пистолет и револьвер, навел "П-10" на стрелка за носовым пулеметом,
а ствол кольта направил в грудь пулеметчика на корме. Промахнуться с расстояния
в пятнадцать футов он не мог. Пулеметчик на носу рухнул на колени с пулей в
плече, а тот, что на корме, нелепо взмахнул руками, пошатнулся и упал в воду.
Почти в то же мгновение взметнулись в воздух бутылки с горючей смесью с
подожженными запалами и метеоритным дождем посыпались на палубу патрульного
катера. Рев взметнувшегося в ночное небо пламени заглушил звон бьющегося стекла.
Огненная жидкость растекалась во все стороны, в считанные секунды превратив
катер в гигантский погребальный костер. Кормовая часть и рубка скрылись за
огненной стеной, а вскоре и из бортовых иллюминаторов начали вырываться длинные
языки пламени. Сообразив, что ещё немного и они сгорят заживо, команда без
промедления попрыгала в воду, и даже раненый пулеметчик неуклюже перевалился
через борт, спасаясь от огненной гибели. Лишь командир, на котором уже занялась
одежда, задержался на несколько секунд, не обращая внимания на бушующий вокруг
океан огня, смерил Питта полным злобы и ненависти взглядом, погрозил кулаком и
только после этого последовал за своим экипажем.
"Вот же настырный малый!" - подумал Питт.
Он не стал терять ни секунды. Бросившись к приборной доске, перекинул
дроссели на "полный вперед" и снова направил яхту к устью расщелины. Включил
автопилот и только тогда позволил себе обернуться и посмотреть на горящее
патрульное судно. В том месте, где находился катер, бушевала огненная стихия.
Рвался в небо, извиваясь и закручиваясь, черный дым, застилающий звезды. А ещё
через секунду взорвались топливные танки, фейерверком разбросав во все стороны
пылающие обломки. Катер начал уходить в воду кормой вперед с оглушительным
шипением, вызванным соприкосновением горящей солярки с ледяной водой. Издав
напоследок громкий, укоризненный вздох, словно живое существо, он скрылся из
виду.
Джиордино обошел рубку и остановился в дверях, глядя на догорающие обломки
и разлившееся на поверхности огромное масляное пятно.
- А ты неплохо стреляешь, - заметил он.
- А ты неплохо бросаешь, - в тон ему ответил Питт.
Итальянец прикинул на глаз дистанцию до второго катера, на полном ходу
рвущегося к ним с противоположной стороны фьорда, потом перевел взгляд на
приближающийся берег.
- Кажется, успеваем, - сказал он наконец, объективно оценив ситуацию. - Но
едва-едва.
- Два раза на одну и ту же уловку они не клюнут. Скорее всего, будут
держаться на безопасном расстоянии и попытаются лишить нас хода, расстреляв
двигатели.
- Внизу Пэт и Миган, - напомнил Джиордино.
- Тащи их наверх, - приказал Питт, не отрывая глаз от монитора компьютерагида.
Он слегка скорректировал курс, довернув яхту ещё на пять градусов к югозападу.
Осталось четыреста ярдов, и расстояние до берега быстро сокращалось. -
Скажи им, пусть приготовятся покинуть судно, как только мы ткнемся в берег.
- Ты собираешься выброситься на камни на полном ходу?
- У нас нет времени чалиться к скалам и сходить на берег по трапу под
звуки духового оркестра и дождь конфетти.
- Ладно, пошел за девочками, - вздохнул итальянец и нырнул в каюту.
Командир второго патрульного катера вел его прямо на яхту, ещё не
догадываясь о намерении Питта выброситься на берег. Лучи прожекторов захватили
"Гранд-Бэнкс" и уже не выпускали из своих цепких лап - так театральный
осветитель неотступно сопровождает порхающего по сцене танцора. Яхта и катер
быстро сближались, идя под углом друг к другу. Командир катера наконец-то понял,
что задумали беглецы, изменил курс и пошел наперерез, чтобы не дать им подойти к
берегу. Питт, заметно уступая в скорости противнику, вынужден был
констатировать, что в этой гонке у него нет шансов на победу, и все же продолжал
стоять у штурвала, полный решимости одолеть все препятствия. Да, битва будет
неравной, но он безжалостно гнал прочь любые мысли о возможном поражении.
И в этот момент командир катера совершил тактическую ошибку, предоставив
противнику непредвиденную возможность изменить ход поединка в свою пользу. Питт
мгновенно просчитал ситуацию, схватился за рычаг передачи и перевел на реверс.
Корпус яхты завибрировал от напряжения. Маленькое суденышко резко сбросило ход и
остановилось, взбивая винтами водовороты пены. Потом медленно двинулось назад,
расталкивая волны плоским кормовым транцем, подобно бульдозеру.
Появился Джиордино в сопровождении Миган и Пэт и с нескрываемым интересом
уставился на патрульный катер, рвущийся наперерез яхте, идущей задним ходом.
- Так, только не говори ничего, сам догадаюсь. У тебя созрел очередной
коварный план.
- И вовсе не коварный, просто отчаянный.
- Ты собираешься их протаранить, верно? - невозмутимо уточнил итальянец.
- Если правильно разыграем свои карты, - быстро заговорил Питт, - то мы им
точно нос расквасим. А сейчас - всем лечь. Постарайтесь укрыться за чем-нибудь
массивным и металлическим, потому что очень скоро пойдет дождик.
Времени на дальнейшие инструкции уже не оставалось. Командир второго
патрульного катера, не разгадав смысла обратного движения цели, изменил курс
так, чтобы пройти в десяти футах от носа яхты, застопорить двигатели и
расстрелять её в упор. Он уже поднял руку, собираясь дать пулеметчикам сигнал
открыть огонь.
Два события произошли одновременно: Питт снова перебросил рычаг передачи
на "полный вперед", а стволы спаренных пулеметов катера изрыгнули первые струи
свинцового ливня. Винты яхты врылись в воду и бросили судно вперед, а кабину
рубки окатило градом пуль. Стекла иллюминаторов разлетелись на тысячи осколков.
Питт укрылся под приборной доской, держа штурвал снизу одной рукой и не замечая
в горячке, что тыльную сторону ладони вспороло летящим стеклом. Боли он не
ощущал и обратил внимание на рану, только когда несколько капель крови попало
ему в глаза. А пулеметчики между тем методично разносили вдребезги верхнюю часть
рубки, нарочно беря прицел выше, чтобы деморализовать и лишить воли к
сопротивлению тех, кто лежал на палубе. Внутри рубки царил подлинный бедлам -
девятимиллиметровые пули сметали все на своем пути, превращая в мелкое крошево
дерево, пластик и металл.
Командир патрульного катера совсем сбросил скорость и остановился, чтобы
доставить своим пулеметчикам удовольствие всласть пострелять в упор по
неподвижной мишени, играя тем самым на руку Питту, который не преминул
воспользоваться удачным моментом. Откровенно радуясь своей удаче и предвкушая
скорое повышение по службе, командир катера слишком поздно разгадал замысел
Питта, и, когда яхта вдруг рванулась вперед на полных оборотах, он уже не успел
отвернуть.
Раздался скрежет рвущегося фибергласа и дерева. Нос яхты прорезал правый
борт корпуса катера и перебил киль. Катер накренился на левый борт, люди
покатились по палубе, хватаясь кто за что сможет, чтобы не оказаться за бортом.
Огонь прекратился.
Питт поднялся на ноги, перебросил рычаг в реверс и подал яхту назад из
пробоины в борту катера. Туда тут же хлынула бурлящая, клокочущая вода. Катер
выправился, снова встав на ровный киль, но продолжалось это всего несколько
секунд. Вода хлынула на палубу, и патрульное судно исчезло в волнах. Все ещё
горящие прожектора освещали его спуск ко дну фьорда, а экипаж барахтался в
ледяной воде, отчаянно стараясь удержаться на поверхности.
- Ал, - будничным тоном обратился к напарнику Питт, - сходи проверь,
пожалуйста, носовой отсек.
Джиордино исчез в люке и тут же вынырнул обратно.
- Набираем воду, как большая губка. Еще пять минут - и присоединимся к
нашим друзьям с катера. Даже быстрее, если ты не остановишь и не положишь в
дрейф эту лохань.
- А кто сказал, что мы пойдем вперед?
Питт не сводил глаз с монитора миникомпа. До берега и устья расщелины
оставалось всего пятьдесят ярдов, но для быстро погружающейся яхты даже эта
короткая дистанция представляла непреодолимое препятствие. Попытка двинуться
вперед только увеличила бы объем воды, проникающий сквозь разбитую носовую
обшивку. Как всегда бывало в критических обстоятельствах, мозг Питта заработал с
предельной четкостью, с молниеносной быстротой оценивая все возможные варианты,
а мысли приобрели кристальную прозрачность и ясность. Решение пришло само собой.
Он дал реверс, пустив яхту задним ходом, отчего корма погрузилась, а нос
приподнялся. Временно разобравшись с проблемой течи, он обратился к своей
команде:
- Все на палубу и приготовьтесь. Удар о скалы будет чувствительным.
- На палубу? Зачем? - недоуменно переспросила Пэт.
- Так надо! - отрезал Питт - В том случае, если эта посудина перевернется,
когда врежемся в берег, вам лучше находиться наверху, чтобы успеть спрыгнуть в
воду.
Джиордино, хоть и не сразу, удалось вывести женщин наружу и усадить на
палубу спиной к рубке таким образом, чтобы они могли держаться за планшир. Сам
он сел посередине, обхватив обеих за талию своими сильными и по-обезьяньи
длинными руками. Пэт сжалась в комочек, дрожа от страха, а вот Миган, наоборот,
несколько успокоилась, глядя на невозмутимое лицо Джиордино. В конце концов эти
двое - коротышка с черной курчавой шевелюрой и тот, высокий, что стоит у
штурвала, - смогли вытащить их отсюда и обещали доставить домой. За то короткое,
но насыщенное событиями время, которое она провела в их обществе, Миган успела
убедиться, что Питт и Джиордино слов на ветер не бросают. И потому свято верила,
что они непременно выполнят свое обещание.
Яхта погружалась все глубже. Хоть и не прежними темпами, но вода
продолжала поступать сквозь носовую пробоину ниже ватерлинии. До берега и устья
расщелины оставалось уже совсем немного. Вот обрисовались в полумраке зловещие
силуэты прибрежных камней, очерченных белой пеной двухфутового прибоя, - полоса
препятствий, которую Питту с напарником пришлось преодолеть в самом начале
своего заплыва. Питт пытался лавировать, обходя самые большие из валунов, но
тяжело осевшая яхта уже почти не слушалась руля.
Один из винтов с металлическим звоном задел о камень, и его срезало
напрочь. Двигатель взвыл, идя вразнос. Еще несколько камней проскрежетало по
борту, потом яхта налетела на что-то массивное, прошла по инерции ещё несколько
футов, содрогаясь всем корпусом, и остановилась - теперь уже навсегда. Торчащий
из воды остроконечный обломок скалы в щепы раскрошил податливое дерево кормового
транца, проникнув глубоко внутрь обреченного судна. И сразу же, будто прорвало
плотину, в образовавшуюся пробоину хлынула вода. Кормовая часть резко пошла
вниз, ударилась о дно и раскололась пополам от киля до юта, как перезрелый орех.
Деревянный корпус яхты с треском и грохотом начал разламываться на куски, но
вскоре все стихло, и полуразбитое судно прочно засело на камнях всего в
нескольких футах от скалистого берега.
Питт прихватил свой компьютер-гид и выскочил из рубки.
- Конечная остановка, все на выход! - объявил он и улыбнулся Миган, ловко
подхватив девочку под мышки. - Прошу прощения, юная леди, но мы не успели подать
трап.
Перебравшись через планшир, Питт фута на четыре погрузился в холодную
воду, но как-то ухитрился удержать Миган от соприкосновения с ней. Не
оглядываясь, но спиной ощущая, что Пэт и Джиордино следуют за ним, он побрел к
берегу, осторожно ступая по скользким камням, чтобы не потерять равновесия.
Выйдя из воды, он сразу опустил девочку на землю и сверился с компьютером,
чтобы убедиться в том, что они выбрались на сушу именно там, где нужно.
Компьютер бесстрастно подтвердил, что ошибки не допущено, - от "скайкара" их
отделяло всего несколько десятков шагов.
- Господи, да вы же ранены! - воскликнула Пэт, заметив в свете звезд и
заходящей ущербной луны темную струйку крови, стекающую с его руки. - У вас
серьезный порез.
- Это меня осколком стекла зацепило, когда с катера палить начали, -
сказал Питт, машинально слизнув несколько капель крови.
Пэт запустила руку под комбинезон, сорвала с себя бюстгальтер и ловко
наложила жгут на запястье, чтобы остановить кровотечение.
- Да-а, - протянул Питт, критическим взором оглядывая пострадавшую руку, -
чем меня только не перевязывали, но чтобы женским лифчиком - такого ещё не
бывало!
- В данных обстоятельствах, - сухо ответила Пэт, стягивая в тугой узел
концы бюстгальтера, - это лучшее, что я могу для вас сделать.
- Да я разве против? - удивился Пит; он быстро обнял её и повернулся к
Джиордино. - Все в сборе? Тогда вперед. Нам нужно успеть на самолет.
Ожидание следующего сеанса связи с Питтом и Джиордино показалось Сэндекеру
и Литтлу бесконечным. Адмирал курил сигару за сигарой, окутывая потолок клубами
сизого дыма. Тягостную обстановку несколько скрашивали воспоминания адмирала
Кристиана Хоцафеля. Глава НУМА и замдиректора ЦРУ сидели как зачарованные,
слушая его рассказы о событиях, которым он был свидетелем, но вынужден был
молчать на протяжении последних пятидесяти шести лет.
- Так вы говорите, адмирал, - сказал Сэндекер, - что нацисты ещё за
несколько лет до войны посылали исследовательскую экспедицию в Антарктику?
- Совершенно верно. Адольф Гитлер был личностью гораздо более сложной, чем
привыкли считать. Я не могу сказать, что его вдохновляло, но он был очень
увлечен Антарктидой-главным образом, имея в виду заселить её и использовать как
гигантский военный объект. Он считал, что, если удастся осуществить этот
грандиозный проект, германский флот и Люфтваффе смогут контролировать все
морское и воздушное пространство к югу от тропика Козерога. Капитан Альфред
Ричер возглавлял большую экспедицию, перед которой стояла задача комплексного
исследования всего континента. Для доставки экспедиции на место и в качестве
временной базы переоборудовали "Швабенланд" - один из первых германских
авианосцев, который использовался для дозаправки морской авиации в Атлантике в
тридцатых годах. Он вышел из Гамбурга в декабре 1938 года. Для прикрытия пустили
слух, что специалисты на его борту собираются изучить вопрос о целесообразности
китобойного промысла в антарктических водах. Достигнув места назначения в
середине зимы, Ричер начал с аэрофотосъемки. Взлетавшие с палубы "Швабенланда"
самолеты, оснащенные новейшими и лучшими на тот момент немецкими фотокамерами,
обследовали двести пятьдесят тысяч квадратных километров территории и сделали
более одиннадцати тысяч фотоснимков.
- Доходили до меня слухи об этой экспедиции, - задумчиво произнес
Сэндекер, - но конкретные факты до сих пор не были известны.
- Ричер вернулся в Антарктиду через год во главе ещё более многочисленной
и намного лучше оснащенной экспедиции. На этот раз самолеты поставили на лыжи,
чтобы они могли садиться на лед. Вторая экспедиция исследовала триста пятьдесят
тысяч квадратных километров, её участники высадились на Южном полюсе и
провозгласили все обследованные территории собственностью Рейха, обозначив
границы владений флагами со свастикой, установленными с интервалом в тридцать
километров.
- А что-нибудь необычное им удалось обнаружить? - спросил Литтл.
- Не то что необычное, а прямо-таки из ряда вон выходящее, - усмехнулся
Хоцафель. - Аэрофотосъемка и визуальные наблюдения с воздуха зафиксировали ряд
свободных ото льда зон, множество пресноводных озер, покрытых слоем льда всего в
четыре фута толщиной, пустоты и отдушины, из которых вырывались клубы пара и
рядом с которыми наблюдались несомненные признаки растительности. При анализе
фотографий были также обнаружены странные прямые линии, "сильно напоминающие
дороги подо льдом.
Сэндекер выпрямился и в упор посмотрел на бывшего командира подлодки.
- Иными словами, нацистские ученые нашли в Антарктиде следы древней
цивилизации?
Хоцафель кивнул:
- Исследовательские группы добрались на аэросанях до указанного района и
обнаружили колоссальных размеров ледяные пещеры естественного происхождения. При
их осмотре были найдены прекрасно сохранившиеся строения и предметы древней
культуры, совершенно неизвестной современной науке. Это открытие натолкнуло
нацистскую верхушку на идею построить в Антарктиде большую военную базу, надежно
прикрытую от обнаружения с воздуха куполами ледяных пещер. На её создание были
брошены все материально-технические и интеллектуальные ресурсы, имевшиеся в
распоряжении Третьего рейха. Существование этой базы на протяжении всей войны
оставалось одним из самых тщательно охраняемых секретов.
- Насколько мне известно, - заметил Литтл, - разведорганы союзников не
придавали значения слухам об антарктической базе немцев, усматривая в них не
более чем пропагандистский трюк с дальним прицелом.
Хоцафель криво усмехнулся:
- На это и было рассчитано. Правда, однажды адмирал Дениц чуть не
проговорился. Выступая перед командирами подводных лодок, он заявил: "Немецкий
подводный флот гордится тем, что построил для фюрера на краю земли несокрушимую
твердыню, новый Шангри-Ла". К счастью для нас, никто тогда не обратил внимания
на эту фразу. Те субмарины, которыми я командовал, никогда не посылались в
Антарктику, так что лишь в самом конце войны, приняв командование "U-699", я
узнал об этой секретной базе под кодовым названием "Новый Берлин".
- Но как же её сумели построить, сохранив в тайне такой грандиозный
проект? - спросил Сэндекер.
- С началом войны по личному приказу фюрера в южные моря были направлены
два рейдера с инструкцией топить все без исключения суда враждебной Германии
принадлежности, чтобы союзники не получили никакой информации о производимых
работах. В конечном итоге англичане потопили оба рейдера, но до того момента они
успели захватить и уничтожить целый флот союзных судов, включая множество
рыболовецких и китобойных, промышлявших в этом регионе. Одновременно нацисты
подготовили армаду большегрузных транспортов, замаскированных под торговые суда
союзников, и флотилию подводных лодок, предназначенных не для ведения военных
действий, а опять же для перевозки грузов. Вот они-то и доставляли людей,
оборудование и припасы к антарктическим берегам, где были найдены останки
древней цивилизации, могущей, по мнению некоторых ученых, оказаться той самой
легендарной Атлантидой.
- Но для чего все-таки им понадобилось строить базу на древних руинах? -
недоуменно спросил Литтл. - И какой военной цели она служила, находясь так
далеко от основного театра военных действий?
- Сам по себе покинутый древний город стратегического значения не имел.
Другое дело - гигантская ледяная пещера, обнаруженная под тем же ледовым
куполом, что и город. Протяженность пещеры двадцать пять миль, а заканчивается
она геотермальным озером площадью в сто десять квадратных миль. Там высадили
многочисленную группу ученых, инженеров, строителей, представителей всех родов
войск - сухопутных, авиации и флота - ну и, конечно, соответствующий контингент
СС для поддержания режима безопасности и надзора за ходом работ. Туда же завезли
целую армию рабочих - в основном пленных русских из Сибири, привычных к
холодному климату.
- И что потом случилось с этими русскими пленными, когда база была
построена?
Хоцафель помрачнел:
- Нацисты не могли подвергать опасности раскрытия самый охраняемый секрет
Германии. Рабочие либо погибли от непосильного труда, либо были ликвидированы.
Сэндекер проводил хмурым взглядом уходящую к потолку спираль дыма:
- Выходит, там подо льдом лежат тысячи безымянных и всеми забытых русских?
- Для нацистов человеческая жизнь ничего не стоила, - с грустью сказал
Хоцафель. - Ради строительства крепости-убежища, откуда возродится Четвертый
рейх, они готовы были пойти на любые жертвы.
- Четвертый рейх, Четвертая империя, Новый удел - с отвращением произнес
Сэндекер. - Последний бастион нацистов в их очередной попытке завоевать мировое
господство. Когда ж они наконец уймутся?
- Немцы - народ упрямый, - вздохнул Хоцафель.
- Вы эту базу видели? - спросил Литтл. Старый адмирал кивнул:
- После выхода из Бергена капитан Харгер на "U-2015" и я на "U-699", ни
разу не всплыв на поверхность, пересекли Атлантику и пришли в одну укромную
бухточку, затерявшуюся среди тысяч других на пустынном побережье Патагонии.
- Где выгрузили пассажиров и карго, - подхватил Сэндекер.
- Вы знакомы с этой операцией?
- Только в общих чертах.
- Тогда я должен сообщить, что в тот раз все было несколько иначе. Мы
высадили только пассажиров и выгрузили контейнер со спермой и клеточной тканью
фюрера. А шедевры искусства, золото и прочие ценности, равно как и священные
реликвии нацистов, остались на борту. Мы же с капитаном Харгером ушли к базе в
Антарктиде. После встречи с кораблем-заправщиком мы продолжили путь и прибыли к
месту назначения в начале июня 1945 года. Это чудо немецкой инженернотехнической
мысли поразило меня с первого взгляда. Прибывший с берега лоцман
встал за штурвал "U-2015", a мы пошли у неё в кильватере, всплыв внутри огромной
полости, совершенно незаметной с моря на расстоянии в четверть мили. Мы
пришвартовались к ледяному пирсу, способному одновременно принять несколько
больших транспортных судов и подлодок. Нам с капитаном Харгером указали место
швартовки рядом с военным транспортом, откуда как раз выгружали самолет в
разобранном виде...
- Так они ещё и самолеты с этой базы запускали? - перебил Литтл.
- Это было последнее слово немецкой авиационной промышленности. Реактивный
бомбардировщик "Юнкерс-287", переоборудованный в транспортник, снабженный лыжами
и специально приспособленный для полярных условий. Заключенные вырезали во льду
большой ангар и тяжелыми строительными машинами выровняли взлетно-посадочную
полосу в милю длиной. За пять лет целые ледяные горы выпотрошили и построили
настоящий город, в котором проживало пять тысяч человек, включая пленных
русских.
- Разве тепло, выделяемое таким количеством людей, машин и механизмов не
вызывало усиленное таяние льда? - спросил Литтл.
- Немецкие химики разработали специальное покрытие для ледяных стен,
предотвращающее таяние. Температура внутри полости поддерживалась на уровне
двадцати одного градуса по Цельсию.
- А для каких целей собирались использовать базу после войны? -
поинтересовался Сэндекер.
- Насколько я понимаю, замысел состоял в том, чтобы остатки нацистской
элиты, обосновавшись на территории базы, скрытно прибирали к рукам экономику
Южной Америки, скупая большие латифундии и крупнейшие предприятия. Они также
инвестировали колоссальные суммы в новую Германию и страны Азии, используя
вывезенный золотой запас, выручку от продажи кое-каких трофейных сокровищ и
поддельные доллары, отпечатанные с подлинных матриц Казначейства США. Каким
образом они попали к ним в руки, я точно не знаю, но ходили слухи, что люди
Канариса перехватили их у похитившего матрицы советского агента. Короче говоря,
финансы для зарождающегося Четвертого рейха проблемы не составляли.
- И сколько времени вы провели на этой базе? - спросил Литтл.
- Два месяца. Потом отвел свою лодку с экипажем в устье Ла-Платы и сдался
местным властям. Капитан аргентинского флота поднялся на борт и приказал мне
следовать на военно-морскую базу Мар-де-ла-Плата. Тогда же я отдал свой
последний приказ, а потом сдал командованию базы опустевшую подлодку.
- И когда это произошло?
- Спустя три месяца и три недели после окончания войны.
- Что было потом?
- Меня и мой экипаж интернировали и держали под замком до прибытия агентов
английских и американских спецслужб. Допросы продолжались шесть недель, после
чего нас отпустили и разрешили вернуться домой.
- Насколько я понимаю, ни вы, ни ваши люди ни о чем не проговорились?
Хоцафель улыбнулся:
- За три недели пути от Антарктиды до Аргентины у нас было достаточно
времени, чтобы отрепетировать и согласовать будущие показания. Быть может,
звучит несколько мелодраматично, но ни один из нас не раскололся, и следователи
ничего не узнали. Они были очень недоверчивы, да и кто на их месте вел бы себя
по-другому? Немецкий военный корабль бесследно исчезает, где-то прячется почти
четыре месяца и потом вдруг снова объявляется невесть откуда. При этом его
командир утверждает, что все радиосообщения о капитуляции Германии считал
уловкой союзников и провокацией, направленной на то, чтобы он выдал свое
местоположение. Не слишком правдоподобная версия, но опровергнуть её они не
смогли, как ни старались. - Он помолчал, глядя на искусственное пламя в камине.
- "U-699" передали военному флоту Соединенных Штатов и отбуксировали на базу в
Норфолке, где разобрали до последнего винтика и сдали в металлолом.
- А что сталось с "U-2015"? - попытался прощупать его Сэндекер.
- Об этом мне не известно. Я о ней никогда больше ничего не слышал и
Харгера больше никогда не видел.
- Тогда вам, наверное, будет небезынтересно узнать, - удовлетворенно
кивнул Сэндекер, - что она была потоплена в Антарктике американской атомной
подлодкой всего несколько дней назад.
Хоцафель прищурился:
- До меня доходили слухи о какой-то немецкой подлодке класса "U",
неоднократно замеченной в южных полярных водах, но я не придавал им значения.
- Поскольку многие из наиболее совершенных германских субмарин все ещё
числятся пропавшими без вести, - заметил Литтл, - мы подозреваем, что целая
флотилия их была зарезервирована нацистской верхушкой для тайных послевоенных
перевозок, которые продолжались годами.
- Вынужден признать, что такое весьма вероятно.
Сэндекер открыл рот, собираясь что-то добавить, но тут снова зазвонил
телефон. Он включил спикер и стиснул зубы, одновременно стремясь поскорее
услышать новости и страшась того, что они могут оказаться скверными.
- Да?
- Это опять я, сэр. Звоню так, на всякий случай, - послышался голос Питта.
- Пицца уже у ваших дверей, а посыльный возвращается обратно, мужественно борясь
с напряженным уличным движением.
- Спасибо, что позвонили, - сказал Сэндекер. Облегчения в его голосе не
ощущалось.
- Надеюсь, вы снова обратитесь к нам, когда захочется пиццы.
- Предпочитаю пирожки, - буркнул Сэндекер и повесил трубку. - Ну что ж,
джентльмены, могу сообщить, что они добрались до самолета и поднялись в воздух.
- Так они, можно считать, уже дома! - вскочил с места сразу оживившийся
Литтл.
Сэндекер отрицательно покачал головой:
- Упоминание Питтом напряженного уличного движения означает, что их
атакуют самолеты или вертолеты охраны. Боюсь, они удрали от акул и угодили прямо
в стаю барракуд.
Управляемый автоматикой "скайкар" поднялся в ночное небо, скользнул над
черными водами фьорда, медленно набирая высоту, и поплыл над стекающими с горных
склонов языками ледников. Но если кто-то из находящихся на борту считал, что
опасность миновала и впереди их ждет лишь мирный перелет до Пунта-Энтрада, где
бросило якорь принадлежащее НУМА авианосное судно, он сильно ошибался.
С палубы "Ульриха Вольфа" взлетели четыре боевых вертолета и пустились на
перехват "скайкара". Хватило бы и одного, но Вольфы отправили в погоню всю
авиацию сил безопасности, чтобы наверняка не упустить беглецов. Пилоты
вертолетов не мудрили, не рыскали по сторонам, а шли напролом на максимальной
скорости, держась бок о бок, чтобы успеть перехватить "скайкар" раньше, чем тот
скроется в горах.
На обратном пути кресло пилота занял Джиордино, Питт следил за приборами,
а женщины теснились на заднем сиденье. Как и в предыдущем полете, у пилота было
мало работы, разве что дать полный газ. Все остальное делал компьютер. Сидевший
рядом Питт с хмурым видом отслеживал на экране радара вертолеты преследования.
- Похоже, они выслали против нас всю свою банду, - заметил Питт,
разглядывая четыре светящиеся точки на периферии экрана, тянущиеся к
виртуальному силуэту "скайкара", как железо к магниту.
- Как ты считаешь, в горах мы от них оторвемся? - спросил Джиордино.
- Если повезет, - подумав, ответил Питт. - Их единственная надежда -
попытаться сбить нас, пока мы не вышли за пределы досягаемости их пушек. А потом
мы от них просто сбежим. Если не ошибаюсь, у них скорость миль на тридцать ниже
нашей.
Джиордино выглянул в иллюминатор кабины:
- Ледник прошли, уходим в горы. Когда начнем петлять в каньонах, им будет
тяжеловато целиться.
- Слушайте, вам разве не надо управлять этой штукой, вместо того чтобы
трепаться бог знает о чем? - обеспокоенно спросила Пэт, с тревогой глядя на
обступившие самолет со всех сторон крутые горные склоны.
- Тут и без нас найдется кому управлять, - рассмеялся Питт и участливо
спросил: - Как вы себя чувствуете?
- Как на роликовой доске! - восторженно ответила Миган. Но Пэт острее
ощущала опасность и энтузиазма дочери не разделяла.
- Спасибо за внимание, но лучше зажмурюсь и не буду смотреть, пока все не
закончится, - сказала она и закрыла глаза.
- Скоро начнется болтанка, да и повороты в ущельях на такой скорости тоже
удовольствие ниже среднего, но вы не волнуйтесь, - сказал Питт. - Самолетом
управляет компьютер, да не один, а целых четыре.
- Как это мило с их стороны! - хмыкнула Пэт, не открывая глаз.
- Плохие парни вылезают из-за гор, - объявил Джиордино, напряженно
разглядывая сквозь иллюминатор мечущиеся по неровным зазубринам хребта лучи
вертолетных прожекторов.
Пилоты атакующих машин проявили здравый смысл, не пытаясь гоняться за
юрким "скайкаром" по извилистым каньонам и долинам, изрезавшим горные склоны.
Они быстро сообразили, что их единственный шанс - поразить его сверху. Синхронно
набрав высоту, они открыли массированный огонь. Светящиеся трассы
двадцатимиллиметровых снарядов прорезали ночной мрак перед самым носом
удирающего самолетика.
Питт моментально принял решение и локтем толкнул напарника.
- Переходи на ручное! - отрывисто приказал он. - Зависни в воздухе, потом
сдай назад.
Джиордино повиновался и выполнил маневр с молниеносной быстротой - Питт
ещё даже договорить не успел. Отключив компьютер от управления, он дал реверс, и
машина остановилась так резко, что людей с силой прижало к ремням безопасности.
А самолет уже пятился назад.
- Если попытаемся пробиться напрямую, - начал объяснять свой замысел Питт,
- нас в клочья разнесут.
- Но перенацелить огонь на нас - дело нескольких секунд, - возразил
итальянец.
- В том-то и смысл. Я ставлю на то, что они сейчас отвернут и начнут
стрелять с упреждением нам за корму в надежде, что мы сами влетим под их
очереди. А мы рванем вперед и заставим Их опять менять прицел - тот же трюк, что
мы проделали с патрульным катером. Если выгорит, выиграем время, чтобы укрыться
за горой, прежде чем они снова сосредоточат на нас огонь.
Вертолеты тем временем сломали строй, но уже через несколько мгновений
перегруппировались и вновь открыли бешеную пальбу по "скайкару". Начало нового
обстрела послужило Джиордино сигналом вновь изменить направление и послать
машину вверх по ущелью. План Питта сработал, хотя несколько томительных
мгновений висел на волоске, но секунды, потраченные на движение реверсом, дали
вертолетам возможность сократить дистанцию. На этот раз они не стали терять
время на постановку заградительного огня, а просто обрушили всю свою огневую
мощь вслед быстро улепетывающему самолету.
Снаряды вспороли вертикальные лопасти хвостового оперения. Выстрелами
оторвало шасси. Верхняя часть фонаря внезапно разлетелась вдребезги, и её унесло
в темноту, а в кабину ворвался тугой и холодный встречный ветер. Оставалось
утешаться тем, что хотя бы двигатели пока не пострадали. Лишенный возможности
лавировать - зазор между стенами ущелья и плоскостями "скайкара" составлял не
более пятидесяти футов - Джиордино пытался уворачиваться от обстрела, резко
кидая машину то вверх, то вниз.
Пролетающие мимо снаряды терзали отвесные утесы, выбивая гейзеры каменных
обломков. Джиордино стремительно мчался вверх по каньону, петляя, как кот,
удирающий от собачьей своры. Еще двести ярдов, ещё сотня - и он бросил Самолет в
крутой вираж, огибая выступающий каменистый гребень, надежно перекрывший путь
снарядам.
Когда вертолеты "Дестини Энтерпрайзес" перевалили через гребень, "скайкар"
уже исчез в темном лабиринте гор.
Часть четвертая
ГОРОД ПОДО ЛЬДОМ
10 апреля 2001 года Буэнос-Айрес, Аргентина
На асфальтированном кругу возле английского посольства в Буэнос-Айресе
широкой дугой выстроились лимузины самых престижных марок. Из длинных черных
машин выпархивали дамы в вечерних платьях, степенно выходили мужчины во фраках,
устремляясь через высокие бронзовые двери в холл, где их встречали посол
Великобритании в Аргентине Чарлз Лексингтон и его супруга Марта - высокая
спокойная женщина с коротким каре светлых волос. Отмечалось главное событие года
- восшествие принца Чарлза на престол, оставленный наконец его матерью,
королевой Елизаветой.
Здесь собралась элита аргентинского общества. Президент, лидеры
Национального конгресса, мэр города, финансовые и промышленные магнаты и самые
популярные знаменитости шоу-бизнеса. Приглашенных встречали музыкой оркестра,
одетого в костюмы восемнадцатого столетия, разнообразием изысканных закусок,
приготовленных лучшими поварами Англии, специально привезенными в Аргентину по
случаю этого события.
Появление Карла Вольфа, привычно сопровождаемого традиционной свитой
сестер, привлекло, как всегда, особое внимание. Глаза всех присутствующих тут же
обратились к нему. Персональный телохранитель старался держаться в тени, но
неизменно оказывался рядом с хозяином и его сестрами. Соблюдая семейную
традицию, представительницы прекрасной половины клана Вольфов были одеты в
платья одинакового фасона, но разных цветов. Обменявшись приветствиями с
британским послом, они величаво проплыли в зал, вызывая восхищенные взгляды
мужчин и завистливые - большинства присутствующих женщин.
Карла сопровождали Гели, Мария и Люси, явившиеся с мужьями, а также Эльза,
только что вернувшаяся из Америки. Пока сестры с супругами танцевали под попурри
из мелодий Коула Портера, Карл отвел Эльзу к буфету, прихватив по пути бокал
шампанского с подноса одетого в раззолоченную ливрею официанта. Положив себе на
тарелки понемногу каждого из экзотических блюд, брат и сестра перешли в
библиотеку, где отыскали свободный столик с двумя стульями рядом с книжными
полками во всю стену.
Эльза подцепила на вилку кусочек сыра и поднесла ко рту, но рука её
внезапно замерла на полпути, а на лице отразилось невероятное изумление. От
Карла не ускользнула её реакция, но он даже не обернулся, хладнокровно ожидая
объяснения. И оно не замедлило явиться в облике высокого, по-спортивному
подтянутого мужчины с легкой проседью на висках в сопровождении очень красивой
женщины с огненно-рыжими волосами, свободно ниспадающими почти до талии. Мужчина
был во фраке и темно-бордовом парчовом жилете, из кармашка которого свисала
золотая часовая цепочка. Черный жакет из шелка и бархата поверх облегающего
черного шелкового платья до щиколоток с разрезами по бокам выгодно, подчеркивал
великолепную фигуру женщины. Изящную шею украшало бриллиантовое колье.
Приблизившись к Вольфам, они остановились.
- Добрый вечер, Эльза, безмерно рад снова с вами увидеться, - любезно
приветствовал её Питт и повернулся к Карлу, прежде чем она успела собраться с
мыслями для достойного ответа. - А вы, должно быть, тот самый печально
знаменитый Карл Вольф, о котором я столько слышал? - Он обернулся к Пэт и взял
её под локоток. - Позвольте представить вам доктора О'Коннелл.
Пронзительностью взгляда, устремленного на Питта, Вольф напоминал резчика
алмазов, порой месяцами изучающего камень, прежде чем сделать первый скол. Хотя
Карл вроде бы не узнал её спутника, по спине у Пэт пробежал холодок. Миллиардер
был высок, строен, широкоплеч и потрясающе красив, но глаза его смотрели на
окружающих холодно и равнодушно, а временами в них мелькала скрытая угроза, Он
производил впечатление цивилизованного дикаря, скрывающего под маской светскости
первобытную свирепость и необузданную жестокость. Если он и был осведомлен, кто
такая Пэт, то ничем этого не обнаружил, услышав её имя. Да и вообще никак её не
воспринял, даже не привстал из вежливости.
- Хотя мы ни разу не встречались, - продолжал Питт все тем же свободным и
дружелюбным тоном, - у меня такое ощущение, будто я вас очень хорошо знаю.
- А вот я понятия не имею, кто вы такой, - буркнул Вольф на безупречном
английском с едва заметным тевтонским акцентом.
- Меня зовут Дирк Питт.
Всего одно краткое мгновение магнат непонимающе смотрел на навязчивого
собеседника, затем глаза его вспыхнули острейшей ненавистью.
- Так вы Дирк Питт?! - В голосе Карла скрывалось столько льда, что хватило
бы, наверное, на обслуживание сегодняшнего приема.
- Собственной персоной. - Питт чарующе улыбнулся Эльзе. - А вас, мисс
Вольф, кажется, удивляет мое присутствие здесь? Вы так поспешно покинули
Вашингтон, что нам так и не представилось случая поболтать ещё разок.
- Откуда вас только черти принесли?! - грубо огрызнулась она.
- С "Ульриха Вольфа", - вежливо ответил Питт. - После экскурсии по вашему
ковчегу мы с Пэт очутились в Буэнос-Айресе и решили, что неплохо было бы
заскочить поздороваться и выразить восхищение проделанной вами работой.
Будь у Эльзы вместо глаз лазеры, Питт обуглился бы на месте.
- Вы играете с огнем, мистер Питт. Мы можем убить вас в любой момент, -
процедил Карл.
- Вы уже не раз пытались, да только ни черта не получилось, - небрежно
ответил Питт. - И я бы не советовал вам предпринимать новых попыток - тем более
в британском посольстве и при всем честном народе.
- Когда вы выйдете на улицу, мистер Питт, то окажетесь в моей стране, а не
в своей.
- Не слишком удачная идея, Карл. И вряд ли она понравится морским
пехотинцам США, которые сопровождают нас по распоряжению американского посла
Джона Хорна.
Гориллообразный телохранитель Вольфа угрожающе заворчал и шагнул к Питту,
но откуда ни возьмись вдруг вынырнул Джиордино и преградил ему путь. Охранник,
весивший на добрых полсотни фунтов больше итальянца и ростом выше на целый фут,
смерил его взглядом и презрительно фыркнул:
- И с чего это ты, недоносок, вздумал тут свою крутизну демонстрировать?
Джиордино снисходительно улыбнулся:
- А как тебе понравится, если я скажу, что несколько часов назад прикончил
с полдюжины твоих коллег и наверняка таких же мерзавцев, как ты?
- Он не шутит, - сухо прокомментировал Питт.
Было довольно занятно наблюдать за реакцией сбитого с толку секьюрити,
поставленного перед дилеммой, слишком сложной для его куриных мозгов. Он явно не
знал, что ему делать - то ли разбушеваться, то ли отступить. Проблему решил за
него Карл Вольф, повелительным жестом отослав охранника прочь.
- Мои комплименты вам всем за успешно проведенную операцию на борту
"Ульриха Вольфа" и блестяще осуществленную эвакуацию. Вынужден признать, что моя
служба безопасности проявила вопиющую некомпетентность.
- Ну что вы, это вовсе не так, - великодушно возразил Питт. - Ваши парни
отлично знают свое дело. Просто нам очень повезло.
- Из полученных мной донесений следует, что везение здесь ни при чем.
Последняя фраза в устах Карла Вольфа прозвучала настолько близко к
похвале, насколько вообще можно было от него ожидать. Неторопливо поднявшись со
стула, миллиардер оказался лицом к лицу с Питтом. Превосходя его в росте на пару
дюймов, он смотрел на эту зеленоглазую занозу в боку "Дестини Энтерпрайзес"
сверху вниз, испытывая при этом какое-то странное, болезненное удовольствие.
Тяжелый взгляд серо-голубых глаз пылал холодной яростью, но Питт с легкостью его
выдержал, будучи куда более заинтересованным в детальном изучении своего врага,
нежели в выигрыше детской игры в гляделки.
- Вы совершаете достойную сожаления ошибку, мистер Питт, выступая против
меня. К этому моменту вы, несомненно, должны быть осведомлены, что я твердо
решил использовать все находящиеся в моем распоряжении средства, чтобы мир вновь
стал таким же незапятнанно чистым, как девять тысяч лет назад.
- А вы не находите, что применяете довольно своеобразные и весьма
сомнительные средства для достижения этой в общем-то благородной цели?
- Зачем вы пришли сюда?
- По вине вашей семьи, - не стал скрывать Питт, - я испытал множество
неудобств, и мне очень захотелось встретиться с человеком, возжелавшим стать
повелителем Вселенной.
- Ну вот мы и встретились. Что дальше?
- Мне представляется, что вы сделали максимальную ставку на некое явление,
которое может и не произойти. Как вы можете быть так уверены, что спутница
кометы, уничтожившей эменитов, через месяц вернется и столкнется с Землей?
Откуда вы знаете, что она не пролетит мимо, как в прошлый раз?
Вольф оценивающе взглянул на Питта и растянул губы в волчьей ухмылке.
Деятели такого масштаба, обладающие несметным богатством и практически
неограниченной властью, нечасто встречаются с людьми, не только не робеющими в
их почти божественном присутствии, но и бесстрашно бросающими правду им в глаза.
- Грядущий катаклизм - научно установленный и доказанный факт. Мир в том
виде, в каком его знает каждый живущий на нашей планете, прекратит свое
существование. За исключением членов моей семьи, все присутствующие в этом
здании, включая и вас, мистер Питт, погибнут. - Он чуть подался вперед, зловеще
улыбаясь. - Вы, кажется, упомянули месячный срок? Боюсь огорчить вас, но
ожидаемое событие может произойти гораздо раньше, чем вы полагаете. Мы приняли
решение несколько изменить расписание. Конец света начнется... ровно через четыре
дня и десять часов, считая от этой минуты.
Питту с огромным трудом удалось не подать виду, как сильно потряс его
иезуитский прогноз Вольфа. Меньше пяти дней! Но разве можно увеличить скорость
кометы, находящейся за миллиарды миль от Земли?
А Пэт и не пыталась скрыть своего возмущения:
- Да как вы можете так себя вести?! - негодующе воскликнула она. - Зачем
вы столько лет старались сохранить тайну? Почему не предупредили все население
Земли, чтобы люди приготовились? Неужели у вас и ваших драгоценных сестер совсем
нет совести? Неужели вас, как любого нормального человека, не ужасает смерть
миллиардов живых существ - детей, стариков, женщин? В таком случае вы ничуть не
лучше ваших предков, истребивших миллионы ни в чем не...
- Как ты смеешь, мразь, оскорблять моего брата?! - разъяренной кошкой
зашипела Эльза, вскочив со стула.
Питт обнял Пэт за талию, лицо его исказилось от ярости.
- Не стоит тратить слов на этих стервятников, - сказал он успокаивающим
тоном. - На них способен подействовать только один аргумент - пуля в лоб!
Обстановка быстро накалялась, но Питт не смог удержаться, чтобы не
подогреть её ещё чуток. Повернувшись к Эльзе, он мило улыбнулся и сказал:
- Держу пари, мисс Вольф, что спать с вами или вашими сестрами - все равно
что с ледяными статуями.
Эльза размахнулась дать ему пощечину, но Пэт шагнула вперед и перехватила
её руку. Немка отшатнулась, потрясенная тем, что кто-то, кроме членов семьи,
посмел прикоснуться к ней и дать отпор. На мгновение Питту и Вольфу показалось,
что женщины сейчас сцепятся в драке, шипя и царапаясь, как дикие кошки, но тут
Пэт непринужденно улыбнулась и повернулась к Джиордино:
- Мне скучно. Почему никто из джентльменов не пригласит меня танцевать?
Питт решил, что имеет смысл ещё тут поторчать и выудить из Вольфов
дополнительную информацию, пока их внимание Направлено на его персону. Он слегка
наклонил голову и сделал широкий жест в сторону итальянца.
- Уступаю тебе первенство.
- С величайшим удовольствием.
Джиордино подхватил Пэт под руку и повел танцевать под мелодию песни Коула
Портера "Ночь и день". А Питт снова обратился к Карлу Вольфу:
- Ускорить события - сильный ход с вашей стороны. Но как вы это сделаете?
- Ах мистер Питт, мистер Питт, - рассмеялся Вольф, - до чего ж вы
любопытны! И все-таки разрешите мне сохранить при себе мои маленькие секреты.
Питт попробовал зайти с другой стороны:
- Позвольте выразить восхищение вашими судами-ковчегами, мистер Вольф.
Настоящий шедевр современной инженерно-технической мысли. Только "Свобода",
плавучий город, построенный Норманом Никсоном из "Инженерных решений", может
сравниться с ними по масштабу.
- Вы правы. - Вольф, не желая того, был польщен и заинтригован. - И я
добровольно признаю, что многое из реализованного в "Ульрихе Вольфе"
заимствовано из проекта Никсона.
- И вы действительно полагаете, что их вынесет в открытое море при откате
гигантской приливной волны?
- Мои инженеры заверили меня в точности своих расчетов.
- А вдруг они все же ошиблись?
По кислой физиономии Вольфа сразу стало понятно, что подобный вариант он
отказывается рассматривать даже гипотетически.
- Катаклизм должен произойти именно в тот срок, который я назвал, и наши
суда должны его выдержать! - заявил он с нажимом в голосе.
- Сомневаюсь, чтобы зрелище опустошенной и обезлюдевшей Земли могло
доставить кому-то удовольствие.
- Вот в этом и заключается разница между нами, мистер Питт. Для вас это
конец, для меня - блистательное начало. А сейчас - всего хорошего. У меня ещё
много дел.
Карл Вольф поднялся и вышел. Стайка сестер устремилась следом за ним.
Питту отчаянно хотелось убедить себя в том, что Вольф - обыкновенный
психопат, страдающий манией величия, но настойчивая, целенаправленная активность
этого человека и его семьи на протяжении многих лет никак не укладывалась в
рамки подобного диагноза. Питт стоял в раздумье, обуреваемый невеселыми мыслями.
Ни один здравомыслящий бизнесмен, не говоря уже о человеке столь выдающихся
интеллектуальных способностей, как Карл Вольф, стоящий во главе финансовопромышленной
империи стоимостью в сотни миллиардов долларов, не стал бы
рисковать всем ради осуществления совершенно невероятного, фантастического
плана. И раз уж Вольфы с таким остервенением стремятся претворить его в жизнь,
значит, за этим кроется какой-то продуманный план. Вот только в чем он состоит и
какой дьявольский замысел таится за всей этой болтовней о столкновении Земли с
кометой? Если верить словам Карла Вольфа, Питту осталось всего четыре дня и
десять часов, чтобы найти ответ. Но почему он сам объявил об изменениях в
расписании и столь любезно назвал точный срок? Такое впечатление, "будто ему
наплевать, что кто-то посторонний, да ещё к тому же его смертельный враг,
получил информацию, которую по всем писаным и неписаным законам конспирации
следовало держать в строжайшем секрете. Может быть, он думает, что это не имеет
значения, что никто уже не успеет ему помешать? Или существует какая-то другая
причина?
Питт повернулся и вышел из библиотеки. Подойдя к бару, он заказал себе
"аньехо" - чистую текилу из голубой агавы со льдом. К нему подошел американский
посол Хорн, светловолосый, голубоглазый, невысокого роста, но плотный и
энергичный, чем-то напоминающий парящего над лесом ястреба, более
заинтересованного в защите своих владений, чем в тривиальной заботе о
пропитании.
- Ну и как вы поладили с Карлом Вольфом? - полюбопытствовал посол.
- Нам с ним трудновато найти общий язык, - усмехнулся Питт. - Он возомнил
себя Господом Богом, а я так и не научился преклонять колена, не говоря уж о
том, чтобы лизать чью-то задницу.
- Странный он человек, - задумчиво покачал головой Хорн. - Я не знаю
никого, кто сумел с ним сблизиться. И абсолютно не понимаю, с чего вдруг он так
фанатично уверовал в бредовую теорию о конце света. Я разговаривал с коллегами
здесь и в Вашингтоне, и все они в один голос уверяют, что никаких признаков
возможности подобного события не наблюдается - во всяком случае, на данный
момент.
- А что ещё вам известно о Карле Вольфе?
- Не слишком много, да и то в основном из сводок ЦРУ. Его дед был
высокопоставленным наци и сбежал из Германии в конце войны. Он приехал сюда
вместе с семьей и кучкой престарелых партийных бонз НСДАП и привез с собой
большую группу лучших ученых и инженеров Германии. Обосновавшись в Аргентине, он
меньше чем за два года создал огромный финансово-промышленный конгломерат,
скупив сотни крупных ранчо и ферм, банков и корпораций, фабрик и заводов.
Консолидировав свою финансовую мощь, этот конгломерат начал создавать
транснациональные филиалы во всех отраслях промышленности - от химии до
электроники. По слухам, основой первоначального капитала послужили ценности,
изъятые из германского казначейства и конфискованные у евреев, погибших в
концлагерях. Но вне зависимости от источника, чтобы добиться столь многого за
столь короткий срок, Вольф-старший должен был иметь в своем распоряжении
колоссальные ресурсы.
- Вы можете что-нибудь рассказать о его семье?
Хорн сделал паузу, чтобы заказать себе мартини.
- Главным образом, слухи и сплетни. Когда речь заходит о Вольфах, мои
аргентинские друзья понижают голос. Говорят, что ангел смерти Освенцима - доктор
Менгеле - до конца жизни был тесно связан с Вольфами. Кстати, он утонул
несколько лет назад при не выясненных до конца обстоятельствах. А слухи, должен
признаться, довольно необычные. Будто бы Менгеле, продолжая свои генетические
эксперименты, поработал над первым поколением Вольфов, чтобы те смогли
произвести на свет отпрысков с высоким интеллектом и исключительными физическими
данными. Эти детишки, в свою очередь, дали потомство, обладающее ещё более
выдающимися качествами. Отчасти это выражается в необычайном сходстве Карла с
его братьями и сестрами, причем не только родными, но и двоюродными. Ходит ещё
один слушок, но уж больно дикий и неправдоподобный. Якобы из Берлина в последние
часы войны вывезли контейнер со спермой Адольфа Гитлера, которой Менгеле
впоследствии оплодотворил женщин семьи Вольф.
- И вы в это верите? - насторожился Питт.
- Не хочу верить, - уточнил Хорн, пригубив бокал. - Но майор Стив Миллер,
офицер службы безопасности нашего посольства, провел сравнительный компьютерный
анализ фотографий Гитлера и нескольких представителей семейства Вольфов.
Противно об этом говорить, однако, если не считать цвета глаз и волос, в лицевой
структуре усматривается ярко выраженное сходство.
Питт выпрямился и протянул руку.
- Господин посол, я не могу передать, как благодарен вам за ваше
приглашение и защиту. Отправиться в Буэнос-Айрес - это был авантюрный план, но
вы не пожалели времени и усилий, чтобы помочь мне встретиться с Карлом Вольфом.
Хорн тепло пожал руку Питта:
- Нам крупно повезло, что Вольфы вообще появились на приеме. И не надо
благодарностей - это я должен вас благодарить! Честно признаться, я получил
огромное удовольствие, наблюдая за тем, как вы послали этого надменного типа ко
всем чертям. К сожалению, я дипломат и не могу позволить себе подобную роскошь.
- Вольф сказал, что изменил график и теперь до Армагеддона остается всего
четыре дня. Если он не блефует, вся его гадючья семейка вскорости покинет
страну, чтобы занять свои резиденции на суперлайнере "Ульрих Вольф".
- В самом деле? Это очень странно, - сказал Хорн. - У меня имеются
достоверные сведения о том, что послезавтра Карл планирует инспекционную поездку
по своим обогатительным предприятиям в Антарктиде.
Глаза Питта сузились:
- Он почти не оставляет себе запаса времени.
- Этот их проект с самого начала окутывала завеса таинственности.
Насколько мне известно, ЦРУ так и не удалось внедрить туда своего человека.
Питт понимающе усмехнулся:
- Я смотрю, вы очень даже неплохо осведомлены в делах разведки, господин
посол.
Хорн невозмутимо пожал плечами:
- Всегда полезно держать руку на пульсе.
Питт помешал соломинкой содержимое своего бокала, задумчиво глядя на
вращающиеся кубики льда. Что же такое необыкновенно важное должно произойти в
Антарктике, если Вольф собирается туда, несмотря на заранее объявленную дату
Армагеддона? Еще пять минут назад Питт пребывал в твердой. уверенности, что
новоявленный фюрер Четвертой империи отправится к своему флоту готовиться к
великому событию, а тот зачем-то намылился на полярный континент. Туда и обратно
- два дня. Не сходится...
На следующий день двадцать семь из двухсот членов семьи Вольф, основные
руководители "Дестини Энтерпрайзес" и главные архитекторы Четвертой империи,
собрались на заседании правления корпорации. Собрание проходило в огромном зале
с обшитыми тиковыми панелями стенами и сорокафутовым столом для совещаний, тоже
из тикового дерева. Над камином висел огромный портрет Ульриха Вольфа. Патриарх
в черном эсэсовском мундире при всех орденах стоял навытяжку, будто аршин
проглотил, вскинув голову, по-бульдожьи выпятив челюсть и устремив взор куда-то
за горизонт. Двенадцать женщин и пятнадцать мужчин терпеливо ждали, потягивая
маленькими глотками из хрустальных бокалов портвейн пятидесятилетней выдержки.
Ровно в десять часов из кабинета председателя вышел Карл Вольф и занял место во
главе стола. Несколько мгновений он оглядывал лица расположившихся по обе
стороны от него братьев, сестер, кузенов и кузин. По левую руку от председателя
сидел его отец Макс Вольф, по правую - Бруно Вольф. Губы Карла тронула едва
заметная улыбка, выдающая хорошее настроение.
- Перед тем как начать наше последнее заседание в этом зале "Дестини
Энтерпрайзес" и нашем любимом городе Буэнос-Айресе, я бы хотел выразить свое
восхищение тем, как много вы и ваши любимые сумели сотворить за столь короткое
время. Каждый член семьи Вольф сделал намного больше, чем от него ожидали, и мы
вправе гордиться тем, что ни один из нас не подвел, не дрогнул и не
смалодушничал.
- Да здравствуют Вольфы! - воскликнул Бруно, и все сидящие за столом с
энтузиазмом поддержали его победный клич, разразившись бурными аплодисментами.
- Без мудрого руководства моего сына, - объявил Макс Вольф, - великий
крестовый поход, начатый вашими дедами, так и остался бы незавершенным. Карл,
мой мальчик, я искренне горжусь твоим блестящим вкладом в строительство
грядущего нового мир и радуюсь, что вы, моя семья, в чьих жилах течет кровь
великого фюрера, стоите на грани претворения в жизнь мечты о Четвертом рейхе!
Аплодисменты загремели громче. Постороннему глазу могло показаться, что
все собравшиеся, за исключением Макса Вольфа, - клоны. Одни и те же черты лица,
одинаковое телосложение, глаза и волосы - как будто зал заседаний превратился в
комнату зеркал.
Карл перевел взгляд на Бруно:
- Те, кто отсутствуют здесь, уже на борту "Ульриха Вольфа"?
Бруно кивнул:
- Все члены семьи с удобствами размещены в отведенных им резиденциях.
- Припасы и оборудование?
Вильгельм Вольф поднял руку и доложил:
- Запасы провизии доставлены и погружены на все четыре судна. Весь
персонал уже на борту, пропавших и выбывших нет. Все элементы оборудования и
электронных систем проверены и перепроверены и функционируют на сто процентов.
Ничто не упущено из виду и не оставлено на волю случая. На случай любых
аварийных ситуаций предусмотрены и подготовлены запасные варианты. Ковчеги
полностью готовы и способны выдержать самые мощные приливные волны, согласно
данным компьютерного моделирования. Нам осталось только подняться на борт
"Ульриха Вольфа" и дождаться возрождения Земли.
- Ну что ж, в добрый путь. - Карл обвел взглядом аудиторию. - Вам придется
отправиться без меня, я прилечу позже. Крайне важно, чтобы окончательные
приготовления на нашем предприятии на берегу залива Окума прошли под моим
непосредственным надзором.
- Смотри не опоздай, - улыбнулась Эльза. - А не то нам придется отплыть
без тебя. Карл рассмеялся:
- Не волнуйся, сестренка! Я не собираюсь опаздывать на пароход.
Роза подняла руку:
- Эта сбежавшая американка успела расшифровать надписи эменитов?
Председательствующий покачал головой:
- Увы, нет. Хуже того, она забрала с собой все предоставленные нами
материалы.
- Наши агенты никак не смогут добыть эту информацию? - нахмурился Бруно.
- Вряд ли. Женщина находится в американском посольстве, и её усиленно
охраняют днем и ночью. Мы могли бы разработать план и организовать операцию по
её повторному Захвату, но на это уже не остается времени. Сроки поджимают.
Попросил слова Альберт Вольф, семейный палеолог, эксперт по древним
природным зонам и их взаимосвязи с флорой и фауной.
- Несомненно, было бы весьма полезно ознакомиться со свидетельствами тех,
кто своими глазами наблюдал за последствиями катаклизма, но я полагаю, что наши
компьютерные модели дают нам более чем исчерпывающее представление о том, чего
следует ожидать.
- Когда суда-ковчеги вынесет в открытый океан, - заговорила Эльза, - нашей
первой и главной заботой должна стать защита внутренних помещений от любых
нежелательных выбросов в виде пепла, вулканических газов и дыма.
- Не о чем волноваться, кузина, - ответил ей Бернхардт Вольф, инженерный
гений семьи. - Внутренние помещения судов полностью герметизируются за несколько
секунд, после чего автоматически включится комплексная система фильтрации. Все
её элементы протестированы и показали стопроцентную эффективность. Пригодную для
дыхания чистую атмосферу можно будет поддерживать сколь угодно долго.
- Мы уже приняли решение, в какой части света будем высаживаться, когда
это станет безопасным? - спросила Мария Вольф.
- Мы пока ещё накапливаем данные и просчитываем модели, - ответил Альберт.
- Кроме того, невозможно предугадать, как именно в результате катаклизма и
воздействия гигантских приливных волн изменится береговая линия континентов.
Полагаю, решение этого вопроса следует отложить на будущее, когда ситуация
стабилизируется и появятся дополнительные данные для анализа.
Карл поглядел на родственников, сидящих вдоль стола:
- Многое будет зависеть и от того, насколько изменятся сами материки.
Европу может затопить до Урала, на месте Сахары может образоваться море, а
Канада и Соединенные Штаты покрыться льдом. Наша главная задача - пережить
первые удары стихии и терпеливо ждать, прежде чем выбрать место для столицы
нового мирового порядка.
- Мы рассмотрели несколько предварительных вариантов, - сказал Вильгельм.
- В первую очередь, это крупные портовые города, вроде Сан-Франциско, где
размеры гавани позволяют разместить наши суда. Предпочтительно также высадиться
в местности, подходящей для земледелия; кроме того, наша столица должна быть
основана не на периферии, а ближе к экватору, что облегчит распространение нашей
власти на весь новый мир. Ну и, естественно, очень многое будет зависеть от
масштабов катастрофы.
- А есть какие-нибудь прогнозы на предмет того, как долго нам придется
оставаться на борту, пока не появится возможность сойти на берег? - спросила
Герда Вольф, педагог по образованию; в её ведении находилась вся школьная
система флота.
Альберт с нежностью посмотрел на неё и улыбнулся:
- Ни секундой дольше необходимого, сестренка. Ясно, что пройдут годы, но
сейчас предсказать точно, когда мы вновь начнем завоевание суши, не
представляется возможным.
- А те люди, которые выживут в высокогорных регионах? - спросила Мария. -
Что мы с ними будем делать?
- Выживет небольшая горстка, - ответил Бруно. - Тех, кого мы найдем и
отловим, поселим в резервациях и пусть ковыряются, как сумеют.
- Мы не будем им помогать?
Бруно отрицательно покачал головой:
- Мы не можем позволить себе растранжиривать наши запасы, пока наш народ
не получит возможность кормиться от земли.
- Рано или поздно человечество, кроме тех, кому суждено основать Четвертый
рейх, должно вымереть, - твердо заявил Макс Вольф. - Путь эволюции - это
выживание наиболее приспособленных. Фюрер предсказал, что раса господ будет
когда-нибудь править миром. Раса господ - это мы!
- Давайте уж будем честными хотя бы среди своих, дядюшка, - возразил
Феликс Вольф. - Мы вовсе не фанатики национал-социализма. НСДАП умерла вместе с
нашими дедами. Наше поколение, конечно, благодарно Адольфу Гитлеру, но лишь за
его прозорливость в предвидении будущего. Мы не поклоняемся свастике и не орем
"хайль!" перед его портретами. Мы созданы, чтобы избавить мир от преступности,
коррупции и болезней, вывести человечество на более высокий уровень и построить
новое общество, свободное от грехов старого. Благодаря нашим улучшенным генам
возникнет новая раса - могучая, жизнеспособная и не запятнанная пороками и
преступлениями минувших веков.
- Хорошо сказано! - одобрительно кивнул Отто Вольф, до поры молчавший. -
Феликс очень четко сформулировал наши устремления и будущие цели. И теперь нам
остается только довести наше великое дело до триумфального завершения.
За столом воцарилась мертвая тишина. Карл Вольф встал, "скрестил руки на
груди и медленно произнес:
- Хотел бы я знать, каким станет окружающий нас мир несколько лет спустя?
Мне даже чуточку жаль, что тем, кто уйдет, не суждено постигнуть его грядущего
величия.
Небольшой закрытый грузовой фургон белого цвета без логотипа фирмы и
рекламы на бортах миновал терминал городского аэропорта Буэнос-Айреса и
остановился под навесом технического ангара. Аэропорт обслуживал самолеты
аргентинских авиакомпаний, летающие также в Парагвай, Уругвай и Чили. Никто из
рабочих не обратил внимание на частный самолет с бирюзовой надписью "НУМА" на
фюзеляже, который приземлился и зарулил в ангар, где ждал грузовик.
Из пассажирской двери самолета на нагретый полуденным солнцем бетон сошли
по трапу трое мужчин и женщина. Казалось, они направляются к конторке смотрителя
ангара, но в последний момент все четверо круто свернули в сторону и зашагали к
фургону. До него оставалось пройти каких-нибудь тридцать футов, когда задние
дверцы кузова распахнулись, и оттуда выпрыгнули четверо морских пехотинцев США в
полной боевой выкладке. Сержант помог забраться в грузовик члену Конгресса Лорен
Смит, адмиралу Сэндекеру, Хайрему Йегеру и пожилому лысоватому мужчине в строгом
черном костюме, затем закрыл за ними двери, оставшись со своими подчиненными
охранять фургон снаружи.
Внутри грузовика был оборудован офис и командный пункт. Этот фургон, один
из пятидесяти, построенных для американских посольств по специальному заказу,
предназначался на тот случай, если сотрудникам посольства придется укрываться от
нападения террористов, подобного тому, которое привело к захвату заложников в
Иране в 1979 году.
Питт шагнул вперед и тепло обнял Лорен Смит, вошедшую первой.
- Привет, моя красавица! Вот уж никак не ожидал тебя здесь увидеть.
Зрелище обнимающихся и целующихся Питта и Лорен вызвало у Пэт О'Коннелл
ощутимый укол ревности. Депутат Конгресса от штата Колорадо оказалась куда
красивее, чем она предполагала.
- Адмирал попросил меня слетать вместе с ним в Аргентину. Поскольку
срочных голосований сейчас не предвидится, я согласилась, хотя задержусь здесь
всего на несколько часов.
- Жаль, - искренне огорчился Питт. - Могли бы прогуляться с тобой по
Буэнос-Айресу. Чудный город! Масса злачных местечек.
- Да, думаю, мне бы он тоже понравился, - проговорила Лорен с внезапной
хрипотцой в голосе; взгляд её упал на Джиордино. - Здравствуй, Ал, рада видеть
тебя живым и здоровым.
Коротышка привстал на цыпочки и смачно чмокнул Лорен в щеку.
- Я тоже счастлив видеть мое правительство за работой, - объявил он во
всеуслышание.
В грузовик влез Сэндекер, за ним Йегер, следом незнакомец. Сэндекер едва
кивнул Питту и Джиордино и сразу подошел к Пэт О'Коннелл.
- Вы себе представить не можете, как я рад снова пожать вам руку, доктор
О'Коннелл.
- А вы себе представить не можете, как я рада, что нахожусь здесь, а не на
борту, "Ульриха Вольфа", - сказала она, целуя его в лоб, отчего адмирал заметно
сконфузился. - Мы с дочерью у вас в неоплатном долгу за то, что вы послали нам
на выручку Дирка и Ала.
- Между прочим, я и не собирался их посылать, - сухо ответил Сэндекер. -
Они сами напросились.
Йегер поздоровался со старыми друзьями и Пэт. Потом Сэндекер представил
доктора Тимоти Френда.
- Тим - мой старый школьный приятель. Помогал мне решать задачи по
алгебре. Когда я поступил в Морскую академию, он поступил в школу горных
инженеров в Колорадо и получил диплом геофизика. Но этого ему показалось мало, и
он защитил докторскую диссертацию по астрономии в Стэнфорде, став впоследствии
одним из самых авторитетных и уважаемых в стране астрономов и директором
правительственной лаборатории компьютерного моделирования и стратегического
планирования. Тим - гений и волшебник новейшей техники визуализации.
Основание поблескивающей лысины Френда опоясывал венчик седых волос,
похожий на косяк серебряных рыбок, резвящихся вокруг кораллового купола. Ему
приходилось задирать голову, чтобы разговаривать с обеими женщинами. Одному
Джиордино с его пятью футами четырьмя дюймами он мог глядеть прямо в глаза.
Тушуясь и стараясь уйти в тень в Обществе друзей, он оживлялся и даже забывался
иногда, выступая перед студентами, директорами корпораций и высокопоставленными
правительственными чиновниками. Казалось, что только в такие моменты он
находится в своей стихии.
- Мы прибыли сюда по настоятельной просьбе мисс Смит, - начал Сэндекер без
всяких предисловий. - Она со своими помощниками в Конгрессе провела
расследование по "Дестини Энтерпрайзес" и нашла кое-что интересное.
- То, что мы выяснили за последние два дня, не столько интересно, сколько
тревожно, - вмешалась Лорен. - Очень скрытно, в атмосфере строжайшей
секретности, семья Вольф и "Дестини Энтерпрайзес" продали все принадлежащие им
заводы, акции национальных и транснациональных корпораций, финансовые холдинги,
облигации, векселя, недвижимость и даже мебель в своей резиденции, вплоть до
последней табуретки. Закрыты все банковские счета, ликвидированы все активы,
большие и малые. Миллиарды долларов конвертированы в золотые слитки, которые
тайно переправлены...
- В грузовые трюмы их флотилии, - закончил за неё Питт.
- Обрублены все концы, уничтожены все документы - как будто семейный клан
Вольфов численностью в двести человек вообще никогда не существовал на свете.
- Эти люди не глупцы, - убежденно заявил Питт. - Я считаю их не способными
на неразумные поступки. Так упадет комета или не упадет?
- Вот ради разъяснения этого вопроса я и прихватил Тима с собой, - буркнул
Сэндекер.
Френд разложил на столике несколько папок. Взяв первую, он пролистал её и
начал:
- Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, мистер Питт, позвольте мне сперва
произвести небольшой экскурс в прошлое, чтобы вы поняли, к чему готовятся
Вольфы. Я думаю, лучше всего начать с удара кометы о Землю примерно в
семитысячном году до новой эры. К счастью, такого рода явления случаются крайне
редко. Хотя на Землю каждый день падают метеориты - это фрагментарные частицы
астероидов, как правило, не крупнее кулака и сгорают в атмосфере, не успевая
достичь поверхности. Но примерно раз в столетие на Землю падает метеорит
диаметром футов в сто пятьдесят, вроде того, что оставил гигантский кратер в
Аризоне, или Тунгусского метеорита, который взорвался в Сибири в 1908 году, не
долетев до земли. А раз в миллион лет с Землей сталкивается астероид диаметром
от полумили - тогда сила взрыва эквивалентна одновременной детонации всех
ядерных боеприпасов в арсеналах владеющих атомным оружием держав. Более двух
тысяч таких потенциальных супербомб ежегодно пересекают земную орбиту.
- Веселая картинка, - присвистнул Питт.
- Не берите в голову, - улыбнулся Френд. - Шансов погибнуть при падении
астероида у вас примерно один из двадцати тысяч. Разумеется, когда-нибудь наше
везение кончится - это всего лишь вопрос времени, - но вот когда именно, никто
не знает.
Питт налил себе кофе:
- Насколько я понимаю, вы имеете в виду столкновение с небесным телом
очень большой массы?
- Естественно, - энергично закивал Френд. - Раз в сто миллионов лет на
Землю падает гигантская комета или астероид - вроде того, что шестьдесят пять
миллионов лет назад врезался в полуостров Юкатан и послужил причиной гибели
динозавров. По расчетам астрономов, этот небесный объект достигал шести миль в
диаметре и оставил кратер шириной в сто двадцать миль. - Френд снова начал
копаться в своих бумагах. - Но он был поменьше того, что столкнулся с Землей
девять тысяч лет назад. Наша компьютерная имитация показывает, что тот был
диаметром около десяти миль и упал в Гудзонов залив. В результате цепной реакции
исчезли почти девяносто девять процентов растительной и животной жизни планеты,
то есть на двадцать процентов больше, чем вызвало падение астероида, истребившее
динозавров шестьюдесятью пятью миллионами лет ранее.
Лорен с внезапно вспыхнувшим интересом обратилась к Френду:
- Скажите, доктор, почему вы употребили термин "цепная реакция" в
характеристике катастроф подобного типа?
- Возьмите предмет десяти миль диаметром и весом несколько миллиардов
тонн, запустите его сквозь вакуум в большой мягкий шар на скорости сто тридцать
миль в секунду, и вы получите такой взрыв, какой и представить себе невозможно.
Земля, должно быть, гудела колоколом, вибрируя от этого удара в подбрюшье всеми
своими фибрами. С помощью компьютерной имитации и техники визуализации,
настолько сложной, что объяснять пришлось бы часа два, мы установили, что
комета, двигаясь по наклонной траектории, упала в юго-восточной части Гудзонова
залива и выбила кратер диаметром Двести тридцать миль, более чем вдвое
превосходящий по размеру остров Гавайи. Вся масса воды в заливе попросту
испарилась, а осколки распавшейся кометы углубились в земную поверхность на
расстояние до двух миль. Сделанные из космоса снимки демонстрируют правильную
полусферу там, где береговая линия соприкасается с границей кратера.
- Откуда известно, что то была комета, а не астероид или метеорит? -
спросил Йегер.
- Астероид - небольшое небесное тело или так называемая малая планета,
обращающаяся вокруг Солнца во внутренней части Солнечной системы. Некоторые из
них богаты углеродом, другие содержат железо, кремний и прочие элементы.
Метеориты же по большей части являются мелкими фрагментами астероидов,
разбившихся при столкновениях друг с другом. Самый большой из найденных
метеоритов весит семьдесят тонн. Кометы - это совершенно иное по структуре
образование. Их иногда называют грязными космическими снежками, потому что ядра
комет как бы слеплены из льда, замерзших газов, каменной пыли и прочего мелкого
мусора. Обычно они движутся по очень вытянутым орбитам, достигая границ
Солнечной системы, а порой и выходя за её пределы. Когда комета приближается к
Солнцу, с её поверхности начинает испаряться лед, образуя вытянутый
конусообразный хвост. Принято считать, что кометы состоят из материала,
оставшегося после формирования планет. Анализируя микроскопические осколки,
добытые со дна Гудзонова залива и его окрестностей, геофизики идентифицировали
их как частицы кометы, столкнувшейся с Землей девять тысяч лет назад, в то время
как характерных для астероидов минералов и металлов обнаружено не было.
- Итак, произошло столкновение с кометой, - резюмировал Сэндекер. - Что
было дальше?
- Колоссальных размеров грибовидный смерч, вобравший в себя миллионы тонн
расплавленных пород, пара, пыли и обломков, вознесся далеко за пределы
атмосферы. Остывая и разлетаясь во все стороны, они огненным метеоритным дождем
обрушились на Землю, вызвав опустошительные лесные пожары. Проснувшиеся от
сотрясения вулканы извергли из земных недр огромные количества серы, перегретого
азота и флюоридов, а также моря лавы и вулканического пепла. Озоновый слой был
сметен, и небеса почернели, преградив доступ солнечным лучам. Над поверхностью
планеты гуляли ветры ураганной силы. Окутавшая Землю завеса из дыма, пыли и
пепла держалась не менее четырнадцати месяцев. Уже одно это должно было погубить
почти всю жизнь на Земле и прервать пищевые цепочки.
- Господи, какой ужас! - прошептала Лорен. Френд криво усмехнулся:
- К несчастью, мисс Смит, это лишь увертюра. Поскольку Гудзонов залив
открывается в Атлантический океан, низменные побережья материков захлестнули
огромные волны высотой до семи-восьми миль. Флориду полностью затопило вместе с
большинством островов мирового океана. Гигантские цунами проникли на сотни миль
в глубину территории Европы и Африки. Большинство их было сосредоточено вблизи
побережий Австралии, поселения аборигенов которых погибли в первые же минуты
катастрофы. Юго-Восточная Азия ушла под воду. Колоссальное количество морских
организмов вынесло на сушу далеко за береговую линию, где они погибли, когда
волны схлынули, образовав своими останками целый геологический пласт. Триллионы
тонн придонного ила и прочей дряни на долгие месяцы замутили воду, что изменило
химический состав океанов и привело к исчезновению множества видов рыб и морских
животных.
Земная кора, разбуженная столкновением, корчилась в землетрясениях, силу
которых смешно было бы измерять по шкале Рихтера. На глазах менялся рельеф: на
месте гор возникали равнины, а там, где была пустыня, разливались моря.
Непрерывно извергались вулканы по всему земному шару - как действующие, так и
те, что дремали тысячелетиями, не подавая признаков активности. Потоки
расплавленной лавы, достигающие местами мили в толщину, широким фронтом
растекались по участкам суши, не пострадавшим от приливных волн, довершая
процесс разрушения и уничтожая все живое на своем пути. Если представить себе
гипотетического астронавта, отправившегося на Марс незадолго до катаклизма и
вернувшегося два года спустя, он не узнал бы своего мира и не застал в живых
никого из тех, кого знал и любил. Не говоря уже о том, что он вообще мог
оказаться последним человеком на Земле.
Питт бросил на астронома острый взгляд:
- Страшноватую картинку вы нам тут нарисовали, доктор Френд.
- Поверьте, мистер Питт, в действительности все было ещё страшнее. Когда
отступили воды потопа, на суше осталось множество гладких обкатанных валунов
всех форм и размеров. Их находят порой за десятки и сотни миль от морских
побережий, и геологи до сих пор ломают головы, пытаясь объяснить их
происхождение. То же самое относится к толстому геологическому пласту отложений,
где окаменевшие стволы деревьев соседствуют со скелетами наземных животных и
останками разнообразных морских организмов. Особенно наглядно это проявляется в
отложениях, найденных в вечной мерзлоте, где они прекрасно сохранились до наших
дней. Полагаю, все эти факты подтверждают истинность легенд о Всемирном потопе,
которые неизменно присутствуют в тех или иных вариациях в мифологии почти всех
народов Земли.
Огромные массы воды затопили низменные участки суши и образовали озера. В
мгновение ока исчез перешеек, отделявший Атлантический океан от долин и рек
обширной низменности, соединяющей Европу с Африкой. Устремившиеся в провал
океанские волны образовали Средиземное море. Старые ледники таяли и возникали
новые. В зонах умеренного и континентального климата, где раньше зимой бушевали
метели и стояли трескучие морозы, выросли тропические леса. А на месте бывших
джунглей появились пустыни Гоби, Сахара и Мохаве. Мелководные континентальные
шельфы ушли на дно. Магнитные полюса поменяли направление. Существовавшие на тот
момент цивилизации погибли под пятисотфутовым слоем воды. Прошло не меньше
двадцати лет, прежде чем обстановка на Земле стабилизировалась. Горстка
уцелевших людей влачила такое жалкое существование, что с трудом представляешь,
как они смогли выжить, размножиться и стать нашими предками.
Пэт поставила чашку:
- Примитивные племена того времени не имели письменности, их численность в
результате катастрофы уменьшилась в сотни раз, поэтому никаких сведений о них на
протяжении последующих нескольких тысячелетий просто нет. Если не считать
текстов эменитов, также частично утраченных, память о катаклизме сохранилась
лишь в изустных преданиях. И только когда египтяне, шумеры и индийцы вновь
изобрели письменность, начали появляться другие источники, рассказывающие о
Всемирном потопе.
- Кто знает, - с горечью произнес Питт, - сколько процветающих городов с
великолепными дворцами, полными сокровищ, лежат ныне глубоко под водой, покрытые
толстым слоем придонного ила? По скупым свидетельствам эменитов едва ли возможно
воссоздать во всем блеске картину исчезнувшей древней цивилизации.
Френд замолчал, давая слушателям время зримо представить себе случившуюся
катастрофу и её последствия. Переводя взгляд с одного лица на другое, он видел
на них потрясение и ужас. И только в глазах Питта светилась какая-то
сосредоточенная мысль, как будто он размышлял о чем-то совсем постороннем и
далеком от обсуждаемой темы.
- Так вот что нас ждет в случае повторения катаклизма, - мрачно произнес
Сэндекер.
Френд с грустью покачал головой:
- Я ещё не сказал о худшем, Джим. Дело в том, что в последние несколько
лет ученым стало известно о чудовищных подвижках земной коры под влиянием как
внешних воздействий, так и внутренних процессов в мантии и литосфере. Теперь мы
можем с уверенностью утверждать, что столкновение с большой кометой или
астероидом способно вызвать подобное смещение. Чарлз Хэпгуд ещё в начале
прошлого века выдвинул любопытную теорию. Поскольку земная кора, толщина которой
колеблется от двадцати до сорока миль, в буквальном смысле слова плавает на
поверхности расплавленного ядра, этот тонкий слой имеет тенденцию время от
времени приходить в движение вокруг оси ядра. Свидетельством подвижности
литосферы служит так называемый дрейф континентов. Африка и Евразия, к примеру,
ежегодно сближаются с Америкой на несколько сантиметров. Но время от времени
движение резко ускоряется. Такие явления называются активными смещениями земной
коры, и последствия их бывают катастрофическими, вплоть до коренных изменений
климата и рельефа. Сначала коллеги-ученые подняли Хэпгуда с его теорией на смех,
но потом с ней ознакомился Альберт Эйнштейн и безоговорочно поддержал Хэпгуда.
- Чем-то напоминает тефлоновую оболочку вокруг камеры футбольного мяча, -
заметил Йегер.
- Принцип примерно тот же, - согласился Френд. - Наша компьютерная модель
позволяет с большой степенью уверенности предположить, что столкновение вызвало
достаточно мощные глубинные процессы, и началась активная подвижка пластов
земной коры. В результате одни континенты и острова сместились ближе к экватору,
а другие, наоборот, от него удалились. Одним из последствий этого смещения стало
изменение положения северного и южного полюсов, оказавшихся в зонах более
теплого климата. Триллионы тонн льда в полярных шапках растаяли, и уровень
мирового океана поднялся почти на четыреста футов.
В конечном итоге весь мир преобразился. Северный полюс, находившийся
прежде в центре Канады, переместился в Северный Ледовитый океан. За очень
короткий срок сдвинулась к северу и Сибирь, что подтверждается находками в
вечной мерзлоте плодовых деревьев в цвету и мамонтов с непереваренной пищей в
желудке. Поскольку Северная Америка и Европа резко сместились к югу, последний
ледниковый период закончился практически мгновенно по геологическим меркам, хотя
мог бы продолжаться ещё тысячи лет. Антарктида также передвинулась на юг почти
на две тысячи миль от своего прежнего места между Южной Америкой и Африкой.
- А земная орбита не изменилась? - спросил Йегер.
- Нет, орбита осталась прежней, как и земная ось. Экватор сегодня
находится там же, где и находился. Смена времен года также сохранилась.
Преобразилось только лицо планеты.
- Ваша лекция многое объясняет, доктор, - сказал Питт. - Тот факт, к
примеру, что Антарктида на эменитских картах не имеет ледовой шапки.
- И существование города подо льдом, который нашли немцы, - добавила Пэт.
- Очевидно, до сдвига там были вполне приемлемые для обитания климатические
условия.
- Я не очень понял насчет оси вращения Земли, док, - вмешался Джиордино. -
Разве она не должна была сместиться в результате катаклизма вместе с полюсами?
Френд покачал головой.
- Наклон земной оси в двадцать три и пять десятых градуса остался прежним.
И местоположение экватора тоже. Сдвинулась только кора вокруг расплавленного
ядра Земли.
Слово взял Сэндекер:
- Если не трудно, Тим, давай на минуту вернемся к началу разговора, а то
ты ведь так и не ответил на вопрос Дирка. Соответствуют ли действительности
предсказание эменитов и расчеты семьи Вольф по поводу скорого появления сестрыблизнеца
первой кометы?
- Можно мне ещё кофе? - попросил Френд.
- Разумеется, доктор, - засуетилась Лорен, наливая ему полную чашку.
Френд отпил несколько глотков и поставил чашку на стол.
- Прежде чем дать ответ, адмирал, я бы хотел вкратце описать новейшую
систему предупреждения об астероидных и кометных атаках. Она вошла в строй в
прошлом году. В различных точках земного шара установлены наблюдательные
комплексы, оснащенные телескопами и специальными приборами, разработанными и
сконструированными для одной-единственной цели: засекать на дальних подступах к
земной орбите астероиды и кометы, несущие потенциальную угрозу для нашей
планеты. Астрономы, работающие в этой системе, уже обнаружили более сорока
небесных тел, траектории движения которых проходят в неприятной близости от
Земли. Слава богу, произведенные в каждом конкретном случае расчеты показали,
что они должны разминуться с ней на достаточно безопасном расстоянии.
- А не может быть такого, что астрономы-наблюдатели уже знают о
приближении второй кометы, - в тревоге спросила Лорен, - и не дают
предупреждения, чтобы не создавать панику?
- Нет! - категорически ответил Френд. - Хотя существует договоренность,
что они имеют право держать сведения о возможных столкновениях в секрете в
течение сорока восьми часов, пока компьютерное моделирование не подтвердит или
не отвергнет такую возможность. Но по истечении этого срока выявленные факты
должны быть обнародованы.
- То есть вы хотите сказать... - начал Йегер.
- ... что сейчас никакой опасности нет.
- Повторите ещё раз, пожалуйста, - попросил Питт.
- Вероятность повторения катастрофы, подобной случившейся девять тысяч лет
назад, - вновь заговорил Френд, четко и раздельно произнося каждое слово, -
составляет не более одной миллионной. Комета, столкнувшаяся с Землей, и та, что
пролетела мимо, вовсе не были близнецами. Это разные небесные тела, обращавшиеся
по разным орбитам. Просто так получилось, что обе пересекли орбиту Земли почти
одновременно. Чисто случайное совпадение, не более того.
- Но когда все же должна вернуться вторая комета? - настороженно спросил
Питт. Френд на секунду задумался:
- Согласно нашим расчетам, она пролетит в восьмистах тысячах миль от нас
примерно через десять тысяч лет.
В тесном помещении передвижного офиса воцарилось ошеломленное молчание.
Люди, собравшиеся вокруг стола, просто не успели определиться, как реагировать
на столь неожиданное заявление такого авторитетного специалиста, как доктор
Френд. Питт негромко выругался сквозь зубы и внимательно посмотрел в глаза
ученому, словно пытаясь прочесть в них неуверенность или сомнение. Но увидел
прямой, слегка надменный взгляд астронома.
- Вторая комета... - начал Питт.
- Давно известна ученым, - перебил его Френд, - и носит название комета
Болдуина - по имени астронома-любителя, который её открыл.
- Но вы уверены, что комета Болдуина и та, прохождение которой
зафиксировали эмениты, - одно и то же небесное тело?
- На сто процентов, - кивнул Френд. - Расчеты подтверждают, что именно её
орбита девять тысяч лет назад совпала с орбитой кометы, вызвавшей катастрофу
Питт поглядел на Сэндекера и Пэт, потом снова перевел взгляд на ученого:
- Ошибка исключается?
Френд пожал плечами:
- Погрешность в расчетах составляет не более двухсот лет Единственный
другой крупный объект, вошедший в атмосферу Земли в обозримом прошлом, - это
Тунгусский метеорит, поваливший лес в Сибири на площади восемьсот квадратных
миль. Кстати, современные астрономические исследования позволяют предположить,
что на самом деле произошло не столкновение, а пролет по касательной, хотя и на
предельно близком расстоянии от поверхности.
- Наверняка все эти данные известны Вольфам, - сказала Лорен в полном
недоумении. - Какой же им тогда смысл ликвидировать все семейные активы и
тратить миллиарды долларов на строительство судов, на борту которых они
собираются укрыться от последствий катаклизма, если они точно знают, что никакой
катастрофы не будет.
- Да, очень странное поведение с их стороны, - согласился Сэндекер. -
Может быть, эта семейка - просто шайка безумцев и шизофреников.
- Тогда уж берите шире, сэр, - заметил Джиордино, - и присовокупите к ним
ещё двести семьдесят тысяч человек, работающих на Вольфов и забронировавших себе
места в ковчегах для путешествия в никуда.
- Нет, адмирал, - решительно заявила Лорен, - на мой взгляд, их действия
вполне рациональны и ничем не напоминают бессмысленную возню пациентов желтого
дома.
- Вот именно, - поддержал её Питт. - Мы с Алом провели достаточно времени
на верфи и на борту "Ульриха Вольфа", чтобы убедиться в фанатической вере всех
окружающих - от высших руководителей до последнего грузчика - в неизбежность
будущего потопа.
- И у меня сложилось такое же впечатление, - добавила Пэт. - Во всех
разговорах, которые мне довелось слышать, о грядущей катастрофе упоминалось как
о непреложном факте. Ни у кого не возникало ни малейших сомнений в том, что в
назначенный срок старый мир будет сметен катаклизмом и на его обломках избранные
представители высшей расы построят новую цивилизацию, лишенную пороков и
недостатков погибшей. - Джиордино бросил взгляд на Пэт и согласно кивнул.
- История праведника Ноя и его пресловутого ковчега повторяется.
- Вот только размах и масштабы деятельности Вольфов далеко превосходят
потуги библейского старца, - напомнил Питт.
Сэндекер медленно покачал головой:
- Вынужден констатировать, что по-прежнему не усматриваю логики в их
действиях.
- Логика есть! - убежденно заявил Питт. - Просто у нас пока не хватает
информации, чтобы правильно мотивировать поведение Вольфов. - Он вдруг замолчал
и задумался; остальные не сводили с него глаз, ожидая продолжения. - Другого
объяснения их поступкам нет и быть не может. Если они так уверены, что
цивилизация обречена на неизбежную гибель, значит, им известно что-то такое,
чего никто, кроме них самих, на Земле не знает.
- Лично я могу заверить вас, адмирал, - официальным тоном заговорил Френд,
- что пока ни одно блуждающее небесное тело в пределах Солнечной системы нам не
угрожает. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней. Наша сеть слежения не
зарегистрировала ни комет, ни астероидов, ни крупных метеоритов, могущих в
обозримом будущем пересечь земную орбиту в опасной близости от планетарной
поверхности. Расчеты показывают, что по крайней мере до конца текущего столетия
ничего подобного не произойдет.
- Но что же ещё может вызвать глобальную катастрофу? Существует ли метод
предсказания начала активных смещений коры или сдвига полюсов? - спросил Хайрем
Йегер, обращаясь к Френду.
- Увы, нет, мистер Йегер. Современная наука накопила массу данных о
землетрясениях, извержениях вулканов, цунами и других стихийных бедствиях - все
эти природные явления происходят достаточно регулярно; они регистрируются,
классифицируются и детально изучаются специалистами. Кое-какие из них мы
действительно научились предсказывать с большой степенью вероятности. Но беда в
том, что смещения коры или сдвига полюсов не случалось ещё ни разу за весь
период времени с того момента, как в античной Греции возникли первые зачатки
науки о Земле, и до наших дней. Так что нам, к сожалению, не на что опереться -
нет надежных фактических данных, чтобы хотя бы попытаться прогнозировать
возможность подобного катаклизма.
- А при каких обстоятельствах могут произойти существенные смещения коры и
полюсов? - спросил Питт.
- Хороший вопрос, - одобрительно кивнул Френд. - Что ж, не буду скрывать,
что при определенных условиях равновесие земной коры может нарушиться самым
радикальным образом.
- Например?
- Наиболее вероятный сценарий - массированные подвижки льдов у одного из
полюсов.
- Это реально?
- Видите ли, мистер Питт, наша планета в чем-то похожа на гигантский
детский волчок. А поскольку материки и ледовые массивы на полюсах размещены
неравномерно, идеально сбалансированного вращения, так же как в случае с
волчком, не получается. Поэтому Земля не только вращается, но и колеблется
вокруг своей оси, или прецессирует, выражаясь научным языком. И если общая масса
ледяного покрова одного из земных полюсов превысит критический уровень, это
вызовет приблизительно такой же эффект, как в плохо сбалансированном колесе
автомобиля, идущего на большой скорости. Вот тогда и может произойти смещение
коры или сдвиг полюсов. Я знаком с рядом весьма уважаемых ученых, считающих, что
подобное явление случается регулярно.
- И насколько часто?
- Примерно раз в шесть - восемь тысяч лет.
- А когда произошел последний такой сдвиг?
- Проведя комплексный анализ кернов, взятых со дна глубоководных впадин
мирового океана, океанографы определили, что это случилось девять тысяч лет
назад - примерно в то же время, когда ваша комета столкнулась с Землей.
- Иначе говоря, срок приближается?
- Я бы даже сказал, что все сроки давно истекли. - Френд беспомощно развел
руками. - С другой стороны, имея дело со столь малоизученным явлением, трудно
что-либо утверждать с уверенностью. Ясно лишь, что в урочный час сдвиг
непременно произойдет и случится это очень быстро и безо всякого предупреждения.
Лорен озабоченно посмотрела на астронома:
- Я так и не поняла, в чем же все-таки причина?
- Ледовые массы, тысячелетиями накапливавшиеся в полярной шапке
Антарктиды, распределены неравномерно. На одной стороне континента льда намного
больше, чем на другой. И каждый год на одном только шельфовом леднике Росса
дополнительно нарастает более пятидесяти миллиардов тонн, что увеличивает
дисбаланс и прецессию Земли. Рано или поздно этот процесс, как предсказывал
Эйнштейн, приведет к нарушению равновесия и сдвигу полюсов. Триллионы тонн льда
с севера и юга начнут перемещаться к экватору. Северный полюс качнется в южном
направлении, южный - в северном. И тогда в земных недрах вновь проснутся те же
силы, которые высвободил когда-то удар кометы. Но главное различие будет
состоять в том, что сейчас на планете проживает не несколько десятков миллионов
людей, как девять тысяч лет назад, а семь миллиардов, которые в мгновение ока
окажутся добычей старухи с косой. Нью-Йорк, Токио, Сидней, Лос-Анджелес - все
эти портовые города будут полностью затоплены. Те же, что расположены в глубине
материков, сравняются с землей и тоже погибнут. Там, где ещё недавно жили,
ходили, работали, любили и горевали миллионы людей, не останется камня на камне.
- Вы упомянули шельфовый ледник Росса, доктор, где нарастание ледового
покрова происходит быстрее всего, - заговорил Питт. - Скажите, возможен такой
вариант, что он вдруг оторвется от континента и сползет в море? И чего следует
ожидать, если это произойдет?
Вопрос повис в воздухе. Все затаили дыхание в ожидании ответа. Френд
помрачнел:
- Мы просчитали вероятность и последствия такого события. Компьютерное
моделирование показало, что резкое смещение ледника вызовет существенное
нарушение равновесия, достаточное для того, чтобы начались активные подвижки
земной коры.
- Что вы подразумеваете под "резким смещением"?
- Из созданной нами модели следует, что ледник Росса должен целиком
оторваться от берега и удалиться от него минимум на шестьдесят миль. В этом
случае его смещенная масса усилит прецессию Земли ровно настолько, чтобы
сдвинулись полюса - со всеми вытекающими отсюда последствиями.
- И сколько же времени ему понадобится, чтобы продрейфовать шестьдесят
миль?
Френд на миг задумался, потом сказал:
- Учитывая направление и скорость господствующих течений в данном регионе
Антарктики, не более тридцати шести часов.
- И нет никакого способа остановить этот дрейф? - упавшим голосом спросила
Лорен.
- Я такового не вижу, мисс Смит, - с прискорбием покачал головой Френд. -
Сомневаюсь, что даже тысяча водородных бомб мегатонной мощности сможет
расплавить достаточное количество льда, чтобы это как-то сказалось на
критической массе. Но вы зря всполошились - ведь все мои рассуждения
представляют собой чисто теоретические выкладки. Я, например, просто не
представляю, что может вызвать отрыв ледника Росса и его сползание в море?
Питт переглянулся с Сэндекером. Им обоим привиделся один и тот же кошмар,
и каждый из них без слов знал, что думает другой. Питт перевел взгляд на Лорен:
- Скажи пожалуйста, нанотехническое предприятие Вольфов, на котором из
морской воды извлекаются ценные металлы и минералы, расположено далеко от
ледника Росса?
Глаза Лорен расширились от страха:
- Ты думаешь...
- Как далеко? - мягко повторил Питт.
Лорен судорожно вздохнула, но все же сумела взять себя в руки.
- Обогатительный комбинат находится на самом его краю. Питт снова
обернулся к Френду:
- Вы можете оценить размеры и массу ледника Росса, доктор?
- Он огромен. - Френд даже руками развел, демонстрируя эту величину. - К
сожалению, в моем распоряжении нет более точных данных, но смею вас уверить, что
это самое крупное в мире прибрежное ледовое образование.
- Подождите-ка минуту-другую, - встрепенулся Йегер, открыл свой переносной
компьютер и быстро забегал пальцами по клавиатуре. Присутствующие молча
наблюдали, как он набирает код доступа и входит в компьютерную сеть ПУМА. Через
несколько минут на экране монитора появились затребованные цифры и комментарии к
ним. Йегер начал зачитывать их вслух:
- Площадь ледника составляет двести десять тысяч квадратных миль и
примерно равна площади Техаса. Протяженность линии берегового припая, без учета
выходящего в море периметра, около тысячи четырехсот миль. Толщина льда - от
тысячи ста до двух тысяч трехсот футов. Гляциологи иногда сравнивают его с
гигантским ледяным плотом, намертво примерзшим к берегу. - Йегер оторвался от
экрана и поднял глаза на внимательных слушателей. - Комп выдал ещё кучу
дополнительной информации, но самое существенное я уже сказал.
- Неужели в человеческих силах отколоть и сбросить в море ледовый массив
длиной в тысячу четыреста миль и размером с Техас? - изумилась Пэт.
- Понятия не имею, - пожал плечами Питт. - Но готов прозакладывать
последнюю рубашку, что именно такой проект разрабатывала и готовила семья Вольф
на протяжении нескольких поколений.
- Боже мой! - потрясение прошептал Френд. - Это же просто немыслимо!
- Все сходится, док, - энергично кивнул Джиордино. - Вы ещё не знаете этих
поганцев, а вот мы с Дирком успели неплохо их изучить. Настырные и наглые -
похлеще нью-йоркских шлюх!
Питт негромко кашлянул
- Вот теперь я почти не сомневаюсь, что в распоряжении Вольфов имеются
достаточно мощные средства, чтобы вызвать подвижку ледника и сползание его в
море, следствием чего станет нарушение баланса вращения Земли и увеличение
прецессии до критического уровня. Ну а дальше произойдет то, о чем нам любезно
сообщил в своей лекции доктор Френд, - смещение земной коры и изменение
положения полюсов. Человечество будет уничтожено, и только суда-ковчеги Вольфов
с горсткой избранных на борту смогут устоять перед натиском гигантских приливных
волн. Их вынесет в море, где они несколько лет проплавают, пока природа не
успокоится. А как только Вольфы и иже с ними убедятся, что земная суша снова
безопасна для проживания, они сойдут на берег и на костях семи миллиардов
человек, не говоря уже о животных и растениях, построят свою Четвертую империю.
Исполненные горечи и гнева слова Питта потрясли всех без исключения. На
лицах слушателей отразились отчаяние и ужас. Никто из них не мог до конца
представить злодейство подобного масштаба - бесчеловечность дьявольского замысла
потомков и наследников бесноватого фюрера просто не укладывалась в уме.
- Помоги нам бог, если это правда, - чуть слышно прошептала Лорен.
Питт в упор посмотрел на Сэндекера:
- Вы должны незамедлительно поставить в известность президента, сэр.
- Я проинформировал и постоянно держал в курсе его научных советников и
руководителя аппарата Джо Флинна, но до сих пор никто не воспринимал угрозу
всерьез.
- В таком случае им придется чертовски быстро изменить свое отношение, -
проворчал Джиордино.
- Да и нам тоже не помешает кое-что переосмыслить в свете открывшихся
обстоятельств, - заметил Питт, - и выработать конкретный план действий. До часа
"X" остается всего три дня, а это очень мало. И если мы всерьез хотим помешать
Вольфам устроить человечеству Апокалипсис, Армагеддон, Судный день и
Варфоломеевскую ночь вместе взятые, нам следует поторопиться.
Пилот реактивного самолета, принадлежащего корпорации "Дестини
Энтерпрайзес", выровнял машину и без малейшего толчка посадил её на длинную и
ровную ледяную полосу. То был один из последних самолетов уже распроданного
воздушного флота - японский "Огонь дракона", построенный по специальному заказу.
На фюзеляже, крыльях и хвостовом оперении - ни эмблем, ни номеров. Целиком
окрашенный в белый цвет, он практически сливался со снежным ландшафтом,
выруливая к отвесным скалам у подножия высокой горы, покрытой льдом и фирном.
Машина мчалась, не сбавляя скорости. Казалось, она вот-вот врежется в
ледяную стену, но, когда до неё осталось каких-нибудь двести футов, ледовые
утесы как по волшебству разошлись в стороны. Въехав в ворота, пилот медленно
сбросил газ и развернулся носом к выходу на пятачке посреди просторного ангара,
вырубленного в толще льда руками заключенных почти шестьдесят лет назад.
Двигатели коротко взвыли, перейдя на холостой ход, пилот перекрыл подачу
топлива, турбины умолкли, и самолет окончательно остановился. Массивные ледяные
створки на резиновых колесиках поехали навстречу друг другу и вновь сомкнулись.
В ангаре находились ещё два самолета - военно-транспортные модификации
аэробуса "А340-300". Один из них мог нести двести девяносто пять пассажиров и
двадцать тонн груза. Второй имел чисто грузовые функции. Возле обеих машин
возились механики, проверяя двигатели и заполняя баки горючим для будущей
эвакуации всего персонала на гигантские суда, ожидающие последних пассажиров в
закрытом чилийском заливе.
Огромный ангар напоминал разворошенный муравейник. Рабочие в комбинезонах
различных цветов сновали во всех направлениях, лишь изредка вполголоса
перебрасываясь друг с другом короткими фразами. Им предстояло погрузить больше
ста контейнеров с эменитскими древностями и остатками награбленных во время
войны сокровищ, а также священные нацистские реликвии. Все это подлежало
перевозке на борт "Ульриха Вольфа".
Полсотни охранников в черной форме службы безопасности "Дестини
Энтерпрайзес" вытянулись по стойке "смирно", когда из самолета вышел Карл Вольф
под руку со своей сестрой Эльзой. Он был одет в теплый спортивный костюм и
замшевую куртку, подбитую шерстью альпаки. На Эльзе поверх зеленого. лыжного
комбинезона красовалось манто до колен из натурального меха.
Распорядитель погрузочных работ встретил новоприбывших у подножия трапа:
- Кузен Карл, кузина Эльза, вы оказали нам высокую честь своим визитом.
- Здравствуй, кузен Хорст, - приветствовал его Карл. - Я счел своим долгом
лично проконтролировать последнюю стадию подготовки и запуск. Хочу понаблюдать
за действием чудо-оружия, созданного нашими гениальными учеными с целью ускорить
наступление Судного дня для мерзкого отребья, которое смеет именовать себя
человечеством.
- И часы которого уже сочтены, - надменно добавила Эльза.
- Как идет эвакуация? - поинтересовался Карл.
- Последний борт с грузом и пассажирами должен быть доставлен на
посадочную палубу "Ульриха Вольфа" ровно за четыре часа до начала катаклизма.
Еще двое родственников, брат и сестра Гуго и Блонди Вольф, подошли к трапу
поздороваться с Карлом и Эльзой. Они по очереди обнялись и сдержанно
расцеловались.
- Давненько ты не появлялся в Валгалле, братец, - с легким оттенком
укоризны в голосе заметила Блонди.
- Извини, сестренка, дел выше головы, - чуточку смущенно сказал Карл.
Гуго, исполняющий обязанности начальника службы безопасности
антарктической базы, жестом указал на небольшой двухдверный электромобиль. Любые
средства передвижения с двигателями внутреннего сгорания на территории базы были
под строжайшим запретом, чтобы под куполами ледяных пещер не скапливался угарный
газ.
- Сейчас мы отвезем вас в центр управления, и ты своими глазами увидишь,
как начнется конец света.
- Но сначала я проинспектирую твоих охранников, - усмехнулся Карл. -
Надеюсь, ты не очень их распустил? - Сопровождаемый Эльзой, Блонди и Гуго, он
обошел строй секьюрити в черных мундирах. Они стояли навытяжку, вооруженные
каждый пистолетом "П-10" в кобуре у бедра и автоматом "Бушмейстер М17С" через
плечо. Перед некоторыми из них Карл останавливался, кратко расспрашивая о
гражданстве и военном опыте. Дойдя до конца строя, он удовлетворенно кивнул: -
Неустрашимая команда. Ты хорошо поработал, Гуго. Такие парни справятся даже со
вдвое превосходящими силами противника.
- У них приказ стрелять на поражение в любого постороннего, нарушившего
границу охраняемого периметра.
- Надеюсь, они не ударят в грязь лицом, как люди Эриха на верфи?
- Такого конфуза мы не допустим! - заверил Гуго. - Это я тебе твердо
обещаю, брат.
- Попытки проникновения имели место?
- Ни одной, - ответила Блонди. - Наши системы обнаружения не зафиксировали
никаких подозрительных передвижений в радиусе шестидесяти миль от комбината.
Эльза устремила на неё пристальный взгляд:
- Шестьдесят миль - не маловато ли? Военный реактивный самолет с
десантниками на борту преодолеет это расстояние в считанные минуты.
- Ровно столько отделяет нас от антарктической станции Янки "ЛиттлАмерика-5".
С момента начала строительства комбината персонал станции не
проявлял ни малейшего интереса к нашим действиям. Воздушным наблюдением также не
зарегистрировано попыток нарушения границ контролируемой нами территории.
- Американцев можно не опасаться, - добавил Гуго. - Они нам проблем не
создадут.
- Мне бы твою уверенность, - скептически хмыкнул Карл. - Нет, братец,
расслабляться ни в коем случае нельзя, особенно сейчас. Приглядывайте за ними
получше. У меня возникли серьезные подозрения в том, что их разведка вплотную
приблизилась к раскрытию нашей тайны.
- Любая попытка остановить нас обречена на провал! - убежденно заявил
Гуго. - Слишком поздно они спохватились. Четвертый рейх неотвратим.
- Искренне надеюсь, что ты прав, - буркнул Карл, первым забираясь на
переднее сиденье машины; будучи воспитан в традициях старой немецкой школы, он
не привык проявлять галантность, пропуская женщин вперед и уступая им место.
Водитель вывел электромобиль из ангара в туннель и покатил по ухоженной
ледяной трассе. Через четверть мили машина въехала под высокие своды просторного
ледяного грота, заканчивающегося небольшой гаванью с полудюжиной плавучих
причалов, мерно покачивающихся на волнах моря Росса в унисон с приливами и
отливами. Из внутренней гавани в открытое море вел, слегка изгибаясь влево,
циклопических размеров туннель, по которому могли проходить даже большегрузные
суда водоизмещением более десяти тысяч тонн. Кривизна туннеля была
искусственной, а ледовые торосы надежно маскировали вход в него с наружной
стороны. Весь портовый комплекс освещался потолочными светильниками с дюжиной
мощных галогенных ламп в каждом. У причалов стояли четыре подводных лодки и
небольшой грузовой транспорт. Гавань выглядела безлюдной и заброшенной.
Портальные краны с пустыми кабинами крановщиков сиротливо торчали на пирсе,
вздымая ввысь решетчатые стрелы; с десяток грузовиков без водителей сбились в
кучку у ближайшего причала. Ни на палубах, ни на территории порта не было видно
ни одной живой души. Возникало жутковатое ощущение, что экипажи пришвартованных
судов и обслуживающий персонал либо в одночасье вымерли, либо объявили
бессрочную забастовку и ушли, чтобы больше никогда не возвращаться.
- Как жаль, что эти субмарины, верой и правдой служившие нам все эти годы,
тоже обречены погибнуть, - проговорила Эльза; голос её дрожал, на глаза
навернулись слезы.
- Не горюй, сестренка, может, они ещё и уцелеют, - попыталась утешить её
Блонди.
- Когда наступит время, - с улыбкой пообещал Гуго, - я лично вернусь в
Валгаллу посмотреть, что с ними сталось. За свою многолетнюю безотказную службу
на благо Четвертого рейха наши старушки заслуживают вечной славы.
Старый туннель длиной в девять миль на всем протяжении перемежался
потайными причалами, самолетным ангаром и цехами обогатительной фабрики по
извлечению металлов и минералов из морской воды. Туннель вырубили во льду
советские военнопленные, чьи тела давно вмерзли в лед огромной братской могилы
на леднике Росса. Начиная с 1985, года туннель приходилось постоянно расширять и
подвергать косметическому ремонту из-за участившихся подвижек льда.
Первые попытки извлекать из морской воды ценные элементы закончились
полным крахом, но после революционных открытий в области нанотехнологии,
пионерами которой считаются Эрик Дрекслер и его жена Крис Петерсон из
Калифорнии, "Дестини Энтерпрайзес" инвестировала значительную часть своих
несметных богатств и прочих ресурсов в грандиозный проект, сулящий в будущем
полный контроль над управлением структурой материи. Искусственное изменение
атомно-молекулярной решетки и создание микроскопических самовоспроизводящихся
роботов позволило полностью революционизировать процесс производства.
Молекулярные машины умели создавать из ничего любые материалы, включая дерево и
другую органику. Но Вольфы направили свои усилия на извлечение из морской воды
кое-чего более ценного, в частности золота. В течение нескольких лет состоящие
на службе в корпорации талантливые инженеры и техники разработали и
усовершенствовали процесс до такой степени, что ежедневный "золотой" улов из
моря Росса достигал тридцати одного килограмма. При этом попутно добывались
также в немалых количествах серебро, платина и ряд редкоземельных элементов. По
сравнению с добываемыми из руды и других горных пород традиционным способом
извлеченные из морской воды металлы отличались близкой к идеальной химической
чистотой и почти не содержали примесей.
Инженерно-технический отдел "морских копей" "Дестини Энтерпрайзес"
располагался под большим ледовым куполом и сильно смахивал изнутри на Центр
управления полетами НАСА. За электронными пультами расположились несколько
десятков ученых и инженеров, управляющих компьютеризированным
нанотехнологическим процессом добычи полезных ископаемых. Но сегодня все
операции по извлечению из морской воды золота и редких металлов были
приостановлены, - и весь персонал переключился на подготовку к раскалыванию
ледника и сбросу его в открытое море.
Карл вошел в зал и остановился перед широкоэкранным дисплеем, подвешенным
под куполом. В центре экрана светилась подробная карта ледника Росса.
Протянувшаяся по краю цепочка огоньков отмечала границу спайки с сушей. Большая
часть миниатюрных лампочек в цепочке, начинающейся от обогатительного комбината,
горела зеленым светом, но миль за четыреста до противоположного конца ледника
зеленый сменялся красным.
- Если я правильно понимаю, отмеченный красным участок ещё не
запрограммирован? - обратился Карл к главному инженеру Юргену Гольцу,
предварительно приветствовав его коротким наклоном головы.
- Совершенно верно, герр Вольф. - Гольц жестом указал на дисплей. - Мы
сейчас заняты настройкой молекулярных детонаторных устройств. Осталось
обработать ещё четыреста двадцать миль туннеля, проложенного в приграничном
слое.
Карл впился взглядом в непрерывно меняющиеся красные Цифры и индексы на
полях карты.
- Когда должен наступить критический момент?
- Начато процесса откалывания льда запланировано через шестнадцать часов...
- Гольц замолчал, беззвучно шевеля губами и сверяясь с мелькающими на экране
цифрами, отсчитывающими время до конца света, - ... двадцать две минуты и сорок
секунд.
- Есть проблемы, которые могут вызвать задержку?
- Никаких, герр Вольф. Все компьютеризированные процедуры и резервные
системы неоднократно проверены и идеально отлажены. Нигде ни единого намека на
возможный сбой.
- Подлинный триумф инженерной мысли, - вполголоса произнес Карл, задумчиво
разглядывая мигающий цветной пунктир, пересекающий поверхность ледника от края
до края. - Как-то даже обидно, что мир никогда о нем не узнает.
- Грандиозный триумф! - с энтузиазмом подхватил инженер. - Пробурить во
льду туннель диаметром десять футов и длиной тысяча четыреста миль всего за два
месяца - такого в мировой практике ещё не случалось!
- И заслуга в этом целиком принадлежит вам и вашим коллегам, придумавшим и
построившим молекулярный туннелепрокладчик, - не поскупился на похвалу Вольф,
бросив взгляд на большую фотографию на стене.
Снимок размером с полотно мастера монументальной живописи демонстрировал
стофутовую бурильную установку цилиндрической формы с врубовым механизмом,
транспортером породы и необычного вида устройством впереди. Должным образом
запрограммированный и приведенный в действие, этот агрегат производил разрыв
молекулярных связей в кристаллической структуре льда, превращая его в снежный
порошок, который с выхода транспортера подбирали, вывозили и сбрасывали в
открытое море. Размещенное позади аналогичное устройство, наоборот, связывало
часть выброшенного снега в почти идеальный кристаллический лед, который служил
облицовкой туннеля. При максимальной нагрузке туннелепрокладчик мог за сутки
преодолеть во льду пятьдесят миль. Сейчас уникальная машина, до конца
выполнившая свое предназначение, стояла на задворках комбината под ледяным
навесом.
- Когда льды растают, не исключено, что нам ещё представится возможность
использовать этот замечательный механизм для проходческих работ под землей, -
заметил Карл.
- Ты всерьез думаешь, что после катаклизма Антарктида станет свободной ото
льдов? - с удивлением спросила Эльза.
- Если наши расчеты верны, то с вероятностью девяносто пять процентов
Южный материк уже через два месяца переместится на восемьсот миль к северу.
- Ты мне объясни, пожалуйста, - попросила Эльза, - как вы собираетесь
заставить весь ледник отломиться и уйти в море?
Карл улыбнулся:
- Я совсем забыл, что последние три года ты занималась сбором
разведывательной информации для семьи в Вашингтоне и не посвящена в детали
проекта "Валгалла". - Он обернулся к главному инженеру. - Герр Гольц, будьте
любезны.
Тот с готовностью поднял руку, указывая на огромный дисплей:
- Очень сильно упрощая, фройляйн Вольф: процесс сводится к тому, что наша
нанокомпьютерная установка создала, условно говоря, миллион миниатюрных
самовоспроизводящихся роботов-сборщиков, которые, в свою очередь, произвели уже
миллиард ещё более миниатюрных машин для расщепления льда на молекулярном
уровне.
Эльзе потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.
- Иными словами, эти сборщики с помощью нанотехнологии могут создавать
микромашины, выдающие практически любую продукцию?
- В том-то и прелесть нанотехнологии, - подхватил Гольц. -
Самовоспроизводящийся сборщик может скопировать себя за несколько минут.
Размножение идет по экспоненте, и уже через несколько часов несметные полчища
"жучков-ледоедов" заполнили туннель на всей его протяженности. Затем, неутомимо
реструктурируя триллионы атомов, вгрызлись в лед и с интервалом в шесть дюймов
пробурили в толще ледника сквозные отверстия от верхнего до нижнего горизонта. И
в настоящий момент его шельфовая часть, выдающаяся в море, напоминает почтовую
марку с зубчиками, прикрепленную к основному блоку. Или источенный термитами
кусок дерева, если такое сравнение вам ближе. Как только эти минискважины были
просверлены на нужную глубину, нанокомпьютер приостановил выполнение программы.
Примерно через шестнадцать часов наши метеорологи прогнозируют резкое усиление
берегового ветра. В комбинации с благоприятным течением это обстоятельство в
значительной степени увеличит давление на ледник. А "жучкам" будет подан сигнал
возобновить работу. Они завершат отделение ледника от континентального массива,
и гигантское ледяное поле, превосходящее размерами большинство европейских
стран, уйдет в свое первое и последнее плавание.
- Долго им ещё ковыряться? - спросила Эльза.
- Меньше двух часов, - ответил Гольц.
- А дальше начнется самое интересное, сестренка, - вмешался Карл. - Не
пройдет и полутора суток, как отделившаяся часть ледника Росса удалится в море
на достаточное расстояние, чтобы окончательно нарушить и без того неустойчивый
батане вращения Земли и вызвать сдвиг полюсов. Одновременно произойдет активное
смещение земной коры, и мир окунется в разрушительный хаос.
- Туда ему и дорога, - пренебрежительно махнула рукой Эльза и хвастливо
заявила: - А мы потом вылепим новый - по образу и подобию своему!
Из боковой двери выскочил человек в черной форме охранника, огляделся и
поспешно бросился к группе.
- Прошу прощения, герр Вольф, - обратился он к Карлу, подавая ему какую-то
бумагу, - вам срочное сообщение.
Лицо магната на миг затуманилось, но тут же вновь обрело прежнее
бесстрастное выражение.
- В чем дело? - встревоженно спросила Эльза.
- Телефонограмма от Гуго, - нехотя ответил Карл. - Радары засекли
неизвестный самолет. Он приближается на большой скорости со стороны моря
Амундсена и не отвечает на наши запросы.
- Скорее всего, это регулярный рейс на полярную станцию "Литтл-Америка", -
высказался Гольц. - Нет нужды волноваться. Обычный транспортник. Каждые десять
дней доставляет им продукты.
- И всегда пролетает прямо над Валгаллой?
- Не совсем, но, когда начинает снижение, проходит на расстоянии
нескольких миль.
Карл повернулся к охраннику, который принес телефонограмму:
- Передайте моему брату, чтобы глаз не спускал с этого самолета. Если
будет замечено хотя бы малейшее отклонение от обычного маршрута к американской
станции, пусть незамедлительно известит меня.
- Ты чем-то встревожен, брат? - забеспокоилась Эльза.
- Не то чтобы встревожен, но... Американцам я не доверяю, так что лишние
меры предосторожности не помешают.
- Соединенные Штаты далеко, - сказала Эльза. - Американцам потребуется не
меньше суток на формирование и переброску штурмовой группы за десять тысяч миль
в залив Окума.
- Знаешь, лучше быть настороже, - проворчал Карл, терпеливо выслушав
сестру, и перевел взгляд на Гольца. - Если возникнут непредвиденные
обстоятельства, вы сможете ускорить подачу команды на окончательное расщепление
льда?
- Смогу, но тогда я не гарантирую стопроцентного успеха, - твердо заявил
инженер. - Время рассчитано с точностью до секунды. Запуск молекулярных машин
должен быть произведен ровно за полтора часа до пика прилива. Только воздействие
всех трех составляющих - ветра, течения и отлива - сможет вынести в море такую
огромную массу льда.
- Да что вы вдруг запаниковали ни с того ни с сего? - удивилась Эльза. -
По-моему, нам бояться нечего.
- Я очень, очень надеюсь, что ты права, сестренка, - понизив голос, мягко
произнес Карл.
Все тот же охранник рысью вбежал в зал и вручил ему новое послание Гуго.
Вольф пробежал текст, поднял глаза и слегка улыбнулся.
- Гуго сообщает, что американский самолет идет обычным курсом на
расстоянии десяти миль от нашего периметра и на высоте в тридцать пять тысяч
футов.
- С такой высоты десант не высаживают, - заметил Гольц, - но ракету
запустить можно запросто.
- Ни одна страна в мире не рискнет нанести ракетный удар по собственности
"Дестини Энтерпрайзес", не имея точных разведданных о нашей операции. А таких
сведений ни у кого нет и быть не может. Служба безопасности под руководством
Гуго успешно пресекла все попытки враждебных элементов внедриться в Валгаллу. -
Магнат на мгновение сделал паузу и с нажимом повторил: - Да, вот именно -
успешно пресекла и не позволила внедриться!
Но в душе он испытывал какую-то смутную неуверенность. Перед его мысленным
взором предстало мужественное лицо человека, который слишком часто за последние
несколько недель вставал на его пути и расстраивал планы могущественного клана
Вольфов. И Карл вдруг поймал себя на мысли о том, что не пожалел бы никаких
денег, лишь бы узнать наверняка: где сейчас находится и чем занимается этот
человек?
Вынырнув из-под затянувших хмурое осеннее небо плотных серых облаков,
небольшой реактивный самолет, принадлежащий НУМА, приземлился на обледеневшую
посадочную полосу, зарулил под купол ангара и остановился. "Литтл-Америка-5"
стала пятой по счету полярной научной станцией, построенной Соединенными Штатами
после принятия комплексной программы исследований Южного континента,
разработанной адмиралом Бэрдом в 1928 году. Первоначально заложенная за
несколько миль от побережья залива Кайнан-Бей, она теперь оказалась у самого
моря вследствие неоднократных подвижек ледника Росса. "Литтл-Америка-5" была
конечной остановкой на наезженной шестисоттридцатимильной трассе, начинающейся
от полярной станции "Бэрд-Кемп на плоскогорье Рокфеллера.
Не успел Питт выбраться из кабины на ледяной пол ангара как к нему
приблизился мужчина в лимонно-зеленой парке с меховой оторочкой. Он снял
солнцезащитные очки и широко улыбнулся.
- Вы Питт или Джиордино? - спросил он рокочущим басом.
- Питт. А вы, я полагаю, Фрэнк Кэш, начальник станции.
Кэш коротко кивнул:
- Я ждал вас не раньше чем через пару часов.
- Мы очень торопились.
Питт оглянулся на Джиордино, который тоже вылез из самолета, захлопнул
дверцу и присоединился к напарнику. Представившись и обменявшись рукопожатием с
Кэшем, итальянец сразу взял быка за рога:
- Огромное спасибо, что согласились нам помочь, мистер Кэш. Вы уж
извините, что мы свалились вам на голову нежданно-негаданно, но дело, поверьте,
крайне срочное и важное.
- У меня нет причин сомневаться в ваших словах, - дипломатично ответил
начальник станции, - и я всегда готов оказать содействие таким людям, как вы,
хотя и не получал на этот счет никаких инструкций от руководства.
Питт и Джиордино так и не смогли добиться, чтобы их включили в штурмовую
группу спецназа, сформированную для рейда на владения Вольфов, и адмирал
Сэндекер недвусмысленно приказал им не путаться под ногами и вообще убираться из
Буэнос-Айреса. Питт настаивал на участии, напоминая, что они с Джиордино первыми
догадались о намерении Вольфов искусственно вызвать катастрофу, что они лучше
всех знают эту преступную семейку и тактику их службы безопасности. Кроме того,
они уже в Аргентине и на пять тысяч миль ближе к месту действия - следовательно,
смогут проникнуть туда раньше спецназа и успеют хотя бы произвести разведку
местности.
Но высшее начальство его доводы не убедили. Военные считали, что
сотрудники НУМА не профессиональные бойцы, подготовленные к опасным и сложным
операциям, а потому они просто не имеют права рисковать их жизнями. А адмирал
Сэндекер преследовал собственный интерес, отнюдь не собираясь отправлять своих
лучших людей на верное самоубийство во льдах полярного континента. И тогда Питт
и Джиордино, прикинувшись, что смирились с отказом, отправились в аэропорт, под
завязку заправили горючим топливные баки принадлежащего НУМА самолета и
благополучно взлетели, получив "добро" диспетчера. Но взяли курс не на
Вашингтон, как им было приказано, а на Антарктиду. Друзья надеялись проникнуть
на территорию обогатительного предприятия Вольфов через черный ход, хотя у них
пока не было никакого конкретного плана, как это сделать и как преодолеть
шестьдесят миль по льду и снегу, отделяющие залив Окума от станции "ЛиттлАмерика-5".
- До места доберемся, а там уж разберемся, - вспомнил Питт свое любимое
присловие, неизменно предшествующее самым опасным и рискованным предприятиям.
- Разберемся и вернемся, заодно и развлечемся, - как всегда в таких
случаях в тон напарнику подхватил Джиордино.
- Пойдемте скорее внутрь, - сказал Кэш, - пока мы тут не превратились в
ледяные статуи.
- А что, очень холодно? - спросил итальянец.
- Да нет, для осени погода нормальная, и ветра нет. На термометре двадцать
пять ниже нуля по Цельсию.
- По крайней мере, со льдом для моей текилы проблем не будет, - заметил
Питт.
Купол здания полярной станции, процентов на восемьдесят состоящий изо
льда, выступал над поверхностью всего на пять футов. Внутри это был лабиринт
коридоров, жилых и подсобных помещений, вырубленных в ледовой толще. Кэш привел
гостей в столовую рядом с кухней и велел повару накормить их горячей лазаньей,
заодно выставив на стол полугаллонную бутыль бургундского.
- Не особо изысканное пойло, зато кстати, - сказал он со смехом.
- Ну прямо как дома! - умилился Джиордино.
- Если бы, - мрачно усмехнулся Кэш. - Только умственно отсталый может
радоваться жизни в таких условиях.
- Почему бы тогда не подыскать работенку в климате помягче? - спросил
Питт, от его острого взгляда не ускользнуло, что все мужчины на станции носят
бороды, а женщины пренебрегают косметикой и прическами.
- Дело в том, что многие идут в полярники, стремясь очутиться в
экстремальных условиях, испытать себя, если хотите. Другие спасаются таким
способом от финансовых проблем и семейных дрязг. Но большинство здесь -
профессиональные ученые, готовые заниматься работой по специальности где угодно,
если это помогает достичь желаемых результатов. Спустя год подавляющее
большинство согласно на все, лишь бы вернуться домой. К этому сроку они либо
превращаются в зомби, либо у них начинаются глюки.
Питт внимательно посмотрел на собеседника. Взгляд открытый, прямой, глаза
живые, веселые, с хитринкой. Явно не зомби, да и на страдающего галлюцинациями
не похож - пока во всяком случае.
- Наверное, нужно обладать сильным характером, чтобы выдержать и не
сломаться в такой обстановке?
- Проблема не столько в характере, сколько в возрасте, - не согласился
Кэш. - Людям моложе двадцати пяти не хватает надежности, а старше сорока пяти -
выносливости.
Терпеливо выждав ещё несколько минут, пока Питт и Джиордино расправлялись
с лазаньей, Кэш перешел к делу:
- Вчера вы звонили мне из Аргентины. Если я правильно понял, вы
собираетесь проехаться по леднику к заливу Окума?
Питт кивнул:
- Нам необходимо как можно скорее добраться до обогатительного комплекса
"Дестини Энтерпрайзес". Кэш покачал головой:
- Опасная затея. Эти люди помешаны на безопасности. Стоит нашим
исследовательским группам хотя бы на десять миль приблизиться к их территории,
как появляются вооруженные до зубов гориллы на снегоходах и, не стесняясь в
выражениях, требуют, чтобы те убирались прочь.
- С этими гориллами мы очень хорошо знакомы, - хмыкнул итальянец,
отвалившись наконец от любимого блюда.
- Ну что ж, не хочу влезать в ваши дела, но не могу не задать вопрос:
каким транспортом вы собираетесь воспользоваться? Вертолетов у нас нет.
- Нас вполне устроила бы пара снегоходов, - сказал Питт, подняв глаза на
Кэша; к сожалению, ответный взгляд начальника станции оптимизма не внушал,
выражая, скорее, сочувствие и сострадание.
- Боюсь, джентльмены, вы напрасно проделали весь этот долгий путь. У нас
сейчас два снегохода в ремонте - ждем, когда привезут запчасти. А четыре
оставшихся забрали гляциологи, обследующие ледовые поля вокруг острова
Рузвельта.
- Скоро они вернутся?
- Не раньше чем через три дня.
- Другого транспорта у вас нет?
- Бульдозер и десятитонный "снежный кот".
- "Снежный кот" на ходу?
Кэш отрицательно покачал головой:
- У одной гусеницы от мороза лопнуло звено трака. Из Окленда обещали
прислать замену, только когда ещё это будет. Джиордино покосился на напарника:
- Похоже, придется опять седлать нашу птичку и молить всех богов, чтобы
нашлось подходящее место для посадки.
- Мы не имеем права подставлять под удар операцию спецназа. Нас наверняка
засекут в воздухе, и это непременно насторожит Вольфов и охрану. Я рассчитывал
доехать туда на снегоходах, оставить их в миле-другой от комплекса и незаметно
пробраться внутрь.
- Послушайте, парни, вы так себя ведете, будто речь идет о жизни и смерти,
- насторожился Кэш.
Питт и Джиордино переглянулись и обратили мрачные, исполненные суровой
серьезности лица к начальнику станции.
- Вы угадали, - не стал отрицать Питт, - речь действительно идет о жизни и
смерти, причем большего числа людей, чем вы можете себе представить.
- А нельзя ли поконкретней?
- Нет, поконкретней нельзя, - покачал головой итальянец. - Да и ни к чему
вам об этом знать, поверьте. Тут столько дерьма намешано, что у вас на весь день
настроение будет испорчено.
Кэш налил себе кофе и несколько секунд задумчиво вглядывался в
подрагивающую поверхность темной жидкости. Потом поднял голову и заговорил:
- Есть ещё один вариант, но весьма проблематичный.
- Мы вас очень внимательно слушаем, - заверил Питт.
- "Корабль снегов" - любимое детище адмирала Бэрда, - начал Кэш таким
тоном, будто собирался прочесть лекцию, тем более что в известной степени так
оно и было. - Здоровенная штуковина с полным приводом, превосходящая размером и
мощностью любое другое сухопутное средство передвижения своего времени.
- Своего времени - это когда? - поинтересовался Джиордино.
- Тысяча девятьсот тридцать девятый год. - Кэш сделал паузу. - Идея
принадлежала Томасу Поултеру, известному полярному исследователю. Он
спроектировал и построил огромную машину, на которой намеревался с экипажем из
пяти человек и любимого пса добраться до Южного полюса и вернуться обратно. Если
угодно, можете считать "корабль снегов" первым образчиком по-настоящему крупной
прогулочной машины. Четыре колесных пары с полным приводом. Колеса в три фута
толщиной и больше десяти футов в диаметре. Длина от носа до кормы - пятьдесят
шесть футов, ширина двадцать футов, а весит эта махина с полной загрузкой
топливных баков тридцать семь тонн. Та ещё штучка, можете мне поверить!
- Что-то уж больно круто для рядовой в общем-то экспедиции к Южному
полюсу, - заметил Питт.
- Вполне с вами согласен. Кроме большой кабины управления спереди там свое
машинное отделение, жилые отсеки для экипажа и камбуз, служащий заодно темной
комнатой для проявления фотоснимков. В корме склад для продуктов. запасных колес
и горючего на пять тысяч миль пробега. Плюс ко всему на крыше предполагалось
разместить легкий самолет-разведчик с лыжами вместо шасси.
- Какой же движок у этого монстра?
- Два дизеля по полторы сотни "лошадок" каждый, которые приводят в
действие четыре семидесятипятисильных тяговых электродвигателя, причем мощность
можно подавать отдельно на каждое колесо. Колеса могут поворачиваться в любом
направлении, позволяя двигаться боком, разворачиваться на крошечном пятачке и
даже втягиваться при переползании через трещины. Каждое весит шесть тысяч
фунтов. Шины двенадцатислойные.
- Так вы хотите сказать, что этот грузовик-мастодонт не только существует,
но и функционирует?
- Существовать-то он точно существует, вот только не знаю, насколько
функционирует и сможет ли проехать шестьдесят миль по леднику. Шестьдесят миль -
вроде бы и немного, но есть одна загвоздка. Когда "корабль снегов" построили,
доставили в Антарктиду и выгрузили на берег в окрестностях станции "ЛиттлАмерика-3"
- это наши ближайшие соседи, - все планы конструкторов пошли
насмарку. Двигатели развивали заданную мощность, но Поултер допустил ошибку в
расчете коэффициентов передач. Машина свободно давала тридцать миль в час по
ровной дороге, но на запорошенном снегом льду начинала пробуксовывать, особенно
на подъемах. Короче говоря, толку от неё было как от козла молока. Какое-то
время с ней ещё поковырялись, потом махнули рукой и бросили. Постепенно она
вмерзла в лед, её занесло снегом, и все забыли о её существовании.
- И что же, "корабль снегов" так и стоит на берегу, забытый, заброшенный и
вмерзший в лед? - спросил Питт. Кэш с улыбкой покачал головой:
- Вот и не угадали. "Корабль снегов" хоть и находится в двух милях отсюда
в опасной близости к морю на самом краю ледника, но уже не забытый и далеко не
заброшенный. Один богатый горный инженер вбил себе в голову, что должен
разыскать и спасти эту машину, чтобы отвезти в Штаты и сдать в музей. Он со
своей командой нашел "корабль снегов" во льду на глубине тридцати футов и три
недели откапывал. Потом они поместили его в ангар и даже, по слухам, сумели
запустить двигатели.
- Вот интересно, согласятся они нам его одолжить?
- За спрос денег не берут, - пожал плечами Кэш. - Хотя, на мой взгляд, вам
проще будет уговорить бассет-хаунда есть капусту.
- В любом случае мы должны попробовать, - твердо заявил Питт.
- У вас полярная экипировка имеется?
- В самолете.
- Тогда вам лучше переодеться. До "корабля снегов" придется топать пешком.
Кстати, - спохватился Кэш, - пока не забыл, надо сказать нашим механикам, чтобы
накрыли ваш самолет и поставили нагреватель, иначе у вас в момент замерзнут
двигатели, горючее и гидравлика, а корпус обледенеет. Стоит здесь оставить чтонибудь
на открытом месте - через неделю приходится откапывать.
- Да уж, вы распорядитесь, пожалуйста, - согласился Джиордино. - Не
исключено, что нам все-таки придется им воспользоваться в аварийном порядке,
если, конечно, не найдется другого выхода.
- Очень хорошо. Встречаемся через полчаса, и я отведу вас к "кораблю
снегов".
- А что это за тип, который руководит операцией по его реставрации? -
спросил Питт.
Кэш задумался, потом снова пожал плечами:
- Честно говоря, даже не знаю, что вам сказать. Довольно эксцентричный
старикан и очень богатый. Парни из его команды называют его Папашей.
Пит и Джиордино вот уже почти час тащились за Кэшем по тропе,
маркированной красными флажками. Наконец в отдалении замаячили крошечные
человеческие фигурки, деловито снующие вокруг большого синего шатра, похожего на
цирковое шапито и соседствующего с дюжиной оранжевых полярных палаток. Шел
слабый снег, оседая на палатках тонким белым покрывалом. Кому-то может
показаться странным, но в Антарктиде редко случаются обильные снегопады. Это
самый сухой континент на Земле, и возраст снежного слоя уже на глубине
нескольких дюймов исчисляется десятилетиями.
Было ясно и почти безветренно, но Питт и Джиордино, ещё не привыкшие к
низким температурам Антарктики, здорово мерзли даже в теплой полярной одежде.
Сквозь остатки озонового слоя ярко светило солнце, и только тонированные стекла
очков спасали глаза от нестерпимого блеска снегов, отражающих солнечные лучи не
хуже зеркала.
- До чего же здесь покойно и мирно, - вздохнул Питт, озирая величественный
пейзаж. - Ни автомобилей, ни смога, ни шума.
- Не стоит обманываться, - отозвался Кэш. - Хорошая погода может смениться
циклоническим адом так быстро, что и плюнуть не успеете. Мне теперь и не
сосчитать, сколько мои подчиненные отморозили пальцев, которые потом пришлось
ампутировать. Регулярно находят замерзшие тела, иногда тридцати-сорокалетней
давности. Поэтому каждый, кто работает в Антарктиде, должен представить и сдать
на хранение полный рентгеновский снимок зубов и носить, не снимая,
идентификационную бирку - вроде той, что цепляют к собачьему ошейнику. И все
равно люди постоянно пропадают без вести, и ни за что не угадаешь, кому и когда
доведется опознавать твои останки.
- Весело, ничего не скажешь!
- Больше всего народу гибнет в снежных зарядах. Человек выходит на
знакомый короткий маршрут, внезапно поднимается ветер, видимость сокращается до
нуля, и несчастный замерзает - порой в двух шагах от станции.
Последнюю четверть мили все трое преодолели в молчании, размеренно шагая
по шероховатому неровному льду, испещренному каббалистическими письменами ветра.
Чем ближе они подходили к берегу, тем корявей и волнистей становилась
поверхность ледника. Питт начал ощущать первые признаки усталости - недосыпание
и напряжение последних дней сказались разом, - но мысль о том, чтобы сдаться и
пустить все на самотек, ни разу не закралась ему в голову. Слишком многое стояло
на кону, чтобы сбросить карты, как в покере, если не повезло со сдачей или
прикупом. И все же походка его была уже не такой энергичной и упругой, как на
выходе со станции, да и никогда не унывающий Джиордино тоже слегка увял.
Дойдя до места, они сразу направились к большому шатру, разбитому в центре
палаточного лагеря. Непередаваемое зрелище громады "корабля снегов" ошеломило
Питта и Джиордино едва ли не сильнее, чем гигантские суда-ковчеги Вольфов. На
фоне десятифутовых колес с чудовищно толстыми шинами люди казались карликами.
Кабина водителя, расположенная на высоте шестнадцати футов в верхней части
корпуса, почти достигала купола шатра. Сразу за кабиной начиналась крыша фургона
- плоская, ровная и оснащенная специальными креплениями для перевозки самолетаразведчика,
который так и не доставили в Антарктиду в далеком 1940 году. Целиком
выкрашенный в красный цвет, если не считать широкой горизонтальной оранжевой
полосы, протянувшейся вдоль бортов, "корабль снегов" изрядно смахивал на
колоссальных размеров пожарную машину.
Громкие визгливые звуки, слышные ещё при приближении к лагерю, издавали
бензопилы, с помощью которых двое операторов прорезали дюймовой ширины и глубины
насечки в толстенных покрышках. За этим грубым, но действенным способом усиления
протекторов внимательно наблюдал седовласый и седобородый старик лет семидесяти.
Кэш шагнул вперед и похлопал его по плечу, чтобы привлечь внимание. Старик
обернулся, узнал Кэша и жестом предложил всем следовать за собой. Он вывел
гостей наружу, привел в соседнюю палатку, в которой размещалась походная кухня с
портативной плитой, и предложил рассаживаться на пластиковых стульях вокруг
складного металлического стола.
- Здесь потише будет, - пояснил он, приветливо улыбаясь и поочередно
разглядывая визитеров добрыми, но с хитринкой зеленовато-голубыми глазами.
- Дирк Питт и Ал Джиордино из Морского агентства, - представил друзей Кэш.
- У них важное и срочное правительственное задание, и они очень надеются, что вы
им поможете.
- Имя у меня странноватое, поэтому мои ребятишки называют меня Папашей. И
вы так же зовите, я не обижусь, - сказал старик, пожимая руки. - Так чем могу
служить?
- Мы с вами раньше, случайно, не встречались? - спросил Питт, в свою
очередь внимательно изучая морщинистое лицо хозяина.
- Вполне возможно. Где мне только не приходилось бывать!
- Скажите, Папаша, - обратился к нему Питт, сразу переходя к сути дела, -
"корабль снегов" сейчас в состоянии достичь Южного полюса?
- Для того его и строили, хотя если бы вы задали этот вопрос лет
шестьдесят или даже неделю назад, я бы без колебаний ответил "нет". В ходе
испытаний на шоссе и грунтовых дорогах эта машина проявила себя с лучшей
стороны, а вот на льду опозорилась. Конфуз случился в первую очередь потому, что
покрышки поставили гладкие. Естественно, на скользкой поверхности они буксовали.
Другая конструкторская ошибка - неверный расчет коэффициентов передач.
Преодолеть в такой машине даже небольшой подъем ничуть не легче, чем вести тягач
с груженым трейлером вверх по серпантину Скалистых гор на шестнадцатой передаче.
Десять минут такой езды могут запросто запороть двигатель. Мы поменяли все
передачи и сделали нарезку на протекторах, так что теперь, думаю, он вполне
способен оправдать былые ожидания и добраться до полюса.
- А если "кораблю снегов" встретится слишком широкая трещина, через
которую не перевалить обычным способом? - поинтересовался Джиордино.
- Томас Поултер, конструктор и строитель этого вездехода, придумал
гениальное новшество. Вы обратили внимание, что колеса размещены близко к
середине корпуса, поэтому носовая и кормовая части как бы нависают над ними на
двенадцать футов. Колеса можно втягивать вверх до уровня днища кузова. Подъезжая
к трещине, водитель поднимает передние колеса. Затем, пользуясь тягой задних
колесных пар, передняя секция перебрасывается через трещину. Как только передние
колеса оказываются на той стороне, они опускаются обратно и продолжают движение.
Задние, дойдя до края, в свою очередь убираются, и таким вот манером машина
переползает через препятствие шириной до двадцати-двадцати пяти футов. Гениально
продуманная система, которая действительно работает.
- Но где же вы нашли нужные шестерни к коробке передач, изготовленной по
спецзаказу в единственном экземпляре шестьдесят лет назад?
- Вот тут вы заблуждаетесь, мистер Питт. Эта коробка передач была не
единственной. Прежде чем отправиться сюда, мы выяснили, в чем проблема, и нашли
способ её решения. Фирма - производитель этих коробок до сих пор на рынке, и у
них в дебрях складских помещений обнаружились ящики со старыми запчастями, среди
которых, по счастью, оказались и нужные нам шестеренки.
- Вы уже проводили ходовые испытания? - спросил Джиордино.
- Вы как раз вовремя, - усмехнулся Папаша. - Через час мы собираемся
вывести "корабль снегов" на лед - впервые с тех пор, как его поставили на прикол
в 1940 году, - и посмотреть, на что он годится. - Между прочим, мы едва успели -
ещё недели две, и кромка ледяного поля, где его откопали, могла отломиться и
вместе с машиной уплыть в море.
- А как вы собираетесь вывезти "корабль снегов" в Штаты? - спросил
Джиордино.
- Я зафрахтовал небольшое грузовое судно - оно стоит на якоре неподалеку
отсюда. Мы своим ходом подгоним машину по льду к воде и по широким сходням
заведем на борт.
- Скажите, Папаша, - перешел Питт к главному вопросу, от ответа на который
могла зависеть судьба человечества, - если ходовые испытания пройдут успешно, не
могли бы мы одолжить её у вас на день-другой?
Выражение лица Папаши сразу сделалось отчужденным и непроницаемым. Он
повернулся к Кэшу:
- Надеюсь, ваш приятель шутит?
Кэш покачал головой:
- Он не шутит. Этим людям позарез нужен транспорт, чтобы добраться до
обогатительного комбината в шестидесяти милях отсюда.
Папаша немного оттаял.
- Вообще говоря, я должен бы сразу ответить категорическим отказом. Но из
уважения к мистеру Кэшу постараюсь объяснить вам свою позицию. На то, чтобы
откопать "корабль снегов", привести в рабочее состояние и переправить в
Смитсоновский институт в Вашингтоне, я угрохал триста тысяч долларов. Когда я
год назад заводил разговор о восстановлении этой машины, меня поднимали на смех.
Мы с моими ребятами вели раскопки в такую погоду, что даже вспоминать и то
холодно. Подъем на поверхность такой громады с тридцатифутовой глубины - тоже
была адова работенка, но мы справились и чертовски этим гордимся. Теперь вы
понимаете, надеюсь, почему я отнюдь не жажду отдавать "корабль снегов"
посторонним людям, которых в первый раз вижу, для увеселительной прогулки по
антарктическим просторам?
- Поверьте мне, - очень серьезно сказал Питт, - речь идет вовсе не об
увеселительной прогулке. Как ни глупо это звучит, мы хотим попытаться
предотвратить катастрофу мирового масштаба.
- Я сказал "нет".
Питт и Джиордино переглянулись. Питт выудил из внутреннего кармана своей
полярной куртки миниатюрную записную книжку в кожаном переплете и щелчком
переправил её на противоположный конец стола.
- Если не сочтете за труд ознакомиться с содержимым, уважаемый Папаша, -
снова заговорил Питт, - то найдете на первой странице несколько телефонных
номеров. Они записаны в следующем порядке: Овальный кабинет Белого дома,
Объединенный комитет начальников штабов в Пентагоне, генеральный директор НУМА и
Комитет по безопасности Конгресса США. Далее следуют номера и имена ещё
нескольких очень важных персон, которые могут подтвердить достоверность и
важность информации, которой я вынужден в сложившейся ситуации поделиться с
вами.
- И что же такое секретное и сверхординарное вы собираетесь мне открыть? -
недоверчиво хмыкнул Папаша.
Ровно полтора часа спустя Папаша со своей командой и Фрэнк Кэш,
столпившись на границе палаточного лагеря, провожали грустными взглядами большой
красный вездеход. Изрыгая в ярко-синее небо клубы черного дыма из выхлопной
трубы, он быстро удалялся, плавно покачиваясь на ходу, к ледовому горизонту.
- Хотел бы я знать, как же все-таки зовут Папашу на самом деле? - заметил
Питт, сидя, чуть сгорбившись, за штурвалом "корабля снегов". Он внимательно
следил за дорогой, высматривая впереди трещины и торосы.
Джиордино, только что вышедший из штурманской рубки в задней части
просторной кабины, стоял у него за спиной, изучая топографическую карту той
части ледника Росса, по которой пролегал их предполагаемый маршрут.
- У дедка из кармана торчал конверт, адресованный некоему Клайву Касслеру.
- Имя и вправду не совсем обычное. И у меня такое ощущение, что оно мне
знакомо.
- Наплюй и не бери в голову, - равнодушно буркнул итальянец.
- Надеюсь, я не выдал желаемое за действительное, когда пообещал Папаше
вернуть его любимый внедорожник в том же состоянии, в каком одолжил.
- Если мы даже чуток и поцарапаем его тачку, адмирал Сэндекер, я думаю, не
откажется оплатить счет за ремонтные работы.
- Так ты мне даешь направление или не даешь? - проворчал Питт; его
покоробило пренебрежительное отношение напарника к уникальной машине, которую он
сам с величайшим удовольствием приобщил бы к своей коллекции.
- А где твое устройство глобальной навигационной спутниковой системы?
- Забыл в спешке переложить, когда переодевались. К тому же ГНС в
сороковом году ещё не существовало.
- Вон туда езжай, - порекомендовал Джиордино, неопределенно махнув рукой
куда-то в пространство. Питт поднял брови:
- И это все, на что ты способен?
- Ни один навигационный прибор, даже самый совершенный, не заменит
человеческий глаз, - гордо заявил итальянец.
- А ты не находишь, что твои рассуждения не имеют ничего общего со здравым
смыслом?
- Как ты думаешь, скоро доберемся? - спросил Джиордино, пропустив мимо
ушей язвительное замечание напарника.
- До залива Окума шестьдесят миль, - начал прикидывать вслух Питт. -
Больше двадцати в час из этой древней колымаги не выжать. Если ни на что не
напоремся и не придется пускаться в объезд, то часика за три доползем. Очень
надеюсь опередить штурмовую группу. Прямая атака может побудить Карла Вольфа
ускорить процесс отделения ледника.
- У меня нехорошее предчувствие, что пролезть туда будет посложнее, чем на
верфь.
- Сплюнь через плечо и забудь, - посоветовал Питт. - Потому что, если у
нас ничего не получится, мы разочаруем очень многих людей.
Пылающий лимонно-желтый посреди лазурного небосвода солнечный диск с
азартом атаковал заснеженные просторы стрелами слепящих лучей; их интенсивность
и яркость многократно усиливались из-за высокой отражающей способности фирна и
ледяных полей. По безлюдью промерзшей пустыни, как большой ярко-красный жук по
измятой простыне, неторопливо полз "корабль снегов", вздымая за собой облака
снежной пыли, окрашенные в легкую синеву выхлопными газами двух мощных дизелей.
Огромные колеса смачно хрустели, вгрызаясь в лед и снег самодельными насечками
протекторов. Многотонная махина без видимых усилий пожирала милю за милей,
двигаясь с тяжеловесной грацией давно вымершего мастодонта.
Питт удобно расположился в кресле водителя, крепко сжимая обеими руками
штурвал, напоминающий рулевое колесо междугородних автобусов, и держа курс на
горную гряду - она постепенно вырастала на горизонте прямо по ходу.
Мощные обогреватели поддерживали в кабине вполне комфортную температуру.
Единственное, что слегка раздражало Питта, постоянное намерзание инея на всех
трех ветровых стеклах из-за несовершенства вентиляционной системы. Хотя Питт вел
машину, раздевшись до свитера, верхняя одежда лежала под рукой - на случай
непредвиденных обстоятельств, требующих спешной эвакуации. Как бы успокаивающе
ни выглядел залитый солнцем ландшафт, каждый, кому довелось хотя бы недолго
поработать в условиях полярной зоны, знал, как стремительно солнечная погода
может смениться смертоносной круговертью метели, в мгновение ока превращающей
ясный день в непроглядную ночь.
Питт гнал "корабль снегов" по неровной поверхности ледника, подстегиваемый
острым ощущением надвигающейся катастрофы и стремлением как можно скорее
добраться до обогатительного комплекса.
- Можешь уточнить азимут, - окликнул Питт напарника, когда тот вернулся в
штурманскую рубку и склонился над развернутой на столике картой ледника Росса.
- Да на кой черт тебе азимут? - отозвался итальянец. - Направь это
доисторическое чудовище на самую большую вершину горного хребта прямо по ходу и
жми на газ. Ничего сложнее от тебя не требуется. Нет, постой, ещё один момент:
постарайся, чтобы море все время оставалось по левую руку от тебя.
- Море по левую руку! - саркастически повторил Питт. - Ты что кончал, Ал,
- Академию ВВС или курсы бойскаутов?
- Но ты же не хочешь, чтобы мы добирались до места вплавь?
- А вдруг погода испортится и видимости не будет?
- Тебе так нужен этот азимут? - ухмыльнулся Джиордино. - Замечательно!
Любой по компасу на твой выбор. У тебя ровно триста шестьдесят вариантов.
- Прости, старина, отвлекся, - устало произнес Питт. - Совсем из башки
вылетело, что в здешних местах стрелка компаса указывает только на север. - Он
помолчал, потом вдруг обернулся к напарнику, хитро усмехаясь: - Держу пари, ты
обожаешь рассказывать маленьким детям на ночь страшные сказки.
- С чего ты взял? - уставился на него Джиордино, пытаясь понять, куда он
клонит.
- Шельфовая часть ледника Росса выше на двести футов уровня моря и отвесно
уходит в глубь ещё на девятьсот. Если мы сверзимся, то, что от нас останется,
едва ли куда-то доплывет.
- Ну уел, ничего не скажешь! - расхохотался итальянец. - Выходит, не
только у тебя случаются провалы в памяти.
- Кроме того, мы ещё рискуем быть унесенными в море - если та часть
ледника, по которой мы едем, вдруг отколется. Тогда будем куковать на дрейфующей
льдине, пока нас не смоет волной при сдвиге полюсов.
- И он ещё смеет меня критиковать! - театрально оскорбился Джиордино. - Да
по сравнению с твоими страшилками мои звучат невиннее сказок Матушки Гусыни!
- Что-то не нравится мне вон-то темное облачко на горизонте, - озабоченно
заметил Питт, поглядев на небо.
- Мне тоже. Успеем, как думаешь?
- За последний час мы прошли двадцать одну милю. Если не будет задержек,
то меньше чем через два часа будем на месте.
Они должны были успеть во что бы то ни стало. Если штурмовая группа
спецназа не справится с поставленной задачей, единственной надеждой на спасение
останутся Питт и Джиордино, хотя что говорить - двух человек маловато. Но сейчас
Питт больше всего опасался нарваться на слабый лед или влететь в не замеченную
вовремя трещину. Пока им везло: ледяная пустыня не таила скрытых ловушек под
припорошенной снегом поверхностью - сравнительно ровной и гладкой, если не
считать застругов и борозд, как на свежевспаханном поле. Если на пути и
попадались трещины, Питт замечал их загодя и после быстрой оценки ситуации либо
переваливал через препятствие, либо объезжал его.
Но, должно быть, однообразный ландшафт и ровное гудение дизелей притупили
его внимание, потому что очередную трещину шириной не меньше полусотни ярдов
Питт заметил, только оказавшись чуть ли не на самом её краю. Вовремя
спохватившись, он быстро крутанул штурвал вправо, машина послушно развернулась и
пошла параллельно краю пропасти в каких-нибудь пяти футах от обрыва. Через
полмили расщелина сузилась и сошла на нет, и Питт снова лег на прежний курс.
Сверившись со спидометром, он отметил, что скорость возросла до двадцати
четырех миль в час. Должно быть, в недрах машинного отделения "корабля снегов"
таились до поры скрытые резервы, которые не без успеха старался выявить
Джиордино, родившийся, по его собственным словам, с гаечным ключом в руке. Он
увлеченно возился с инжекторами двух огромных дизелей, занимаясь тонкой
регулировкой клапанов и варьируя впрыск горючего.
Впереди по-прежнему простиралась ледяная пустыня - безжизненная,
однообразная, зловещая, но одновременно величественная и прекрасная,
завораживающая своим безмолвием и бескрайностью. Питт едва успел ударить по
тормозам и переключить сцепление, ошеломленно наблюдая, как всего в сотне футов
прямо по ходу внезапно разверзлась трещина и стала стремительно разбегаться в
обе стороны ледяного поля.
Он распахнул дверь кабины, спустился по трапу на лед, подошел к краю
трещины и заглянул в нее. Открывшееся его глазам зрелище одновременно восхищало
и ужасало. Стены расщелины отвесно уходили вниз на невообразимую глубину,
теряясь во тьме провала. Серебристо-белые верхние слои льда уже на глубине
нескольких ярдов приобретали зеленовато-голубую окраску. И чем глубже, тем
темнее становился лед. Ширина трещины составляла около двадцати футов. Услышав
за спиной скрип шагов по снегу, Питт обернулся.
- Что делать будем? - озабоченно спросил Джиордино. - Тут на кривой не
объедешь - по-моему, она через весь материк тянется.
- Помнишь, Папаша рассказывал, что колеса могут втягиваться при переходе
через трещины? Давай-ка посмотрим инструкцию, которую он нам вручил.
Папаша не погрешил против истины, назвав конструктора "корабля снегов"
Томаса Поултера гениальным изобретателем. Придуманный им способ преодоления
трещин оказался не только действенным, но и достаточно простым на практике.
Днище корпуса было плоским, как лыжа, а нос и корма выдавались футов на
двенадцать над передними и задними парами колес. Питт привел в действие нужные
рычаги и поднят передние колеса до уровня рамы. Затем, используя тягу задних
колес, подал машину вперед. Как только передняя секция перевалила трещину и
выдвинулась достаточно далеко за противоположный край, он снова выпустил
передние колеса, втянул задние, переключил привод и тем же манером перетащил
через расщелину корму "корабля снегов". Теперь осталось только вернуть заднюю
пару на место - и можно смело продолжать движение.
- Будь я репортером, я бы назвал это блистательным инженерным решением! -
восхищенно заявил Джиордино. - Жаль, того парня уже нет в живых - с превеликим
удовольствием пожал бы ему руку. И напоил до потери сознания, - добавил он по
некотором размышлении.
Питт переключил передачу и снова развернул бульдожью морду "корабля
снегов" в направлении остроконечного пика, на добрую тысячу футов возносящегося
над другими вершинами.
- Полностью с тобой согласен, - заметил он, - но вот как мог такой человек
ошибиться в расчете коробки передач да ещё обуть свое детище в лысые протекторы?
- Никто не идеален, - философски пожал плечами итальянец. - Кроме меня,
разумеется.
Питт принял это заявление с привычной снисходительностью, но не преминул
уколоть:
- Кто же спорит, старина. Кстати, пощупай лопатки - крылышки ещё не
проклюнулись?
Джиордино снова нырнул в машинное отделение, прихватив с собой инструкцию.
Питт надеялся, что темнота прикроет их проникновение на территорию
комплекса, но в это время года в Антарктиде почти не бывает промежутка между
закатом и рассветом. Он понимал, что в ближайшие полтора часа непременно должен
что-то придумать. Миля за милей ложились под колеса вездехода, и скоро на
горизонте должны были показаться корпуса комбината.
В голове у Питта начали понемногу складываться в единое целое кирпичики
рискованного плана - дерзкого и отчаянного, однако сулящего неплохие шансы на
успех. Но в тот самый миг, когда к нему пришло озарение, вмешались невидимые
силы, сама природа, как будто ведомая злой волей, взбунтовалась против
осуществления его замыслов. Воздух внезапно сгустился и сделался непрозрачным,
как кружевной занавес. Из глубин материка вырвался ураганной силы шквалистый
ветер. Видимость упала до нуля, и все вокруг приобрело неясные, размытые
очертания. Синий небосвод в считанные секунды застлало белесой пеленой, солнца
как не бывало, и только ветер разъяренным чудовищем метался над ледником,
зловеще завывая на все лады. Окружающий мир сузился до предела и превратился в
сплошной белый вихрь.
Питт вдавил акселератор до упора и вцепился в руль, изо всех сил стараясь
удержать многотонную громадину на прямом курсе. Времени оставалось в обрез, и он
не собирался останавливаться, бросая вызов стихиям и идя наперекор капризам
природы.
Ураганный ветер подхватывал и закручивал смерчем охапки снежной крупы и
мелких льдинок, обстреливая ими кабину, как картечью, с такой силой, что Питт
всерьез начал опасаться, выдержит ли трехслойное небьющееся стекло довоенного
производства. Его сильно швырнуло вперед, когда "корабль снегов" наткнулся на
невидимую преграду. Питт напрягся, ожидая повторного толчка, но машина уже
перевалила через препятствие и снова покатила по гладкому льду. Из люка
машинного отделения высунулась голова Джиордино.
- Проверь приборы, двигатели греются. Тут нет циркуляции воздуха, и из
радиатора уже пар валит.
Питт перевел взгляд на приборную панель. Давление масла чуть понижено, но
в пределах нормы, а вот стрелки температурных датчиков уже зашкалило в красную
зону. Вода из радиаторов испарялась с необыкновенной скоростью и грозила
окончательно выкипеть. Если это случится, лопнет водяной шланг двигателя, а
затем прогорят и заклинятся в цилиндрах поршни. Уже сейчас ровный гул дизелей
стал перемежаться натужным покашливанием.
- Скорей напяливай все свои теплые шмотки! - крикнул
- Питт. - Как только оденемся, откроешь дверь кабины с правой стороны.
Пусть двигатели остудит холодным воздухом.
- А нас заморозит в сосульки?! - послышался из трюма возмущенный голос
итальянца.
- Придется потерпеть, пока двигатели не остынут до нормальной температуры.
Оба поспешно натянули комбинезоны и парки, при этом Питт героически
сражался на два фронта, натягивая на себя тяжелую меховую одежду и одновременно
удерживая машину на курсе. Полностью экипировавшись, он подал знак Джиордино, и
тот распахнул дверь. Клубящийся хаос проник в кабину, мгновенно выдув из неё
теплый воздух. Питт скорчился за рулем, полузажмурив глаза, а вокруг него
бесновался полярный ветер, завывая на все лады и воем своим перекрывая даже рев
дизелей.
Принимая столь радикальное решение, Питт не предусмотрел одного
обстоятельства: резкое понижение температуры - на сорок градусов в считанные
секунды - может вызвать шок. Если человек должным образом одет для защиты от
холода, он может в безветренную погоду при температуре в шестьдесят семь
градусов ниже нуля выдержать от двадцати до тридцати минут без обморожения и
других неприятных последствий. Но, когда к трескучему морозу присоединяется
ураганный ветер, охлаждение способно убить человека буквально за несколько
минут. Одежда Питта достаточно надежно защищала его от мороза, но не могла
противостоять натиску полярной бури, жадно высасывающей из-под неё последние
крохи тепла.
Джиордино в машинном отделении имел некоторое преимущество перед
напарником. Он забился в щель между двумя двигателями, греясь у пока ещё теплых
радиаторов. За себя он не волновался, но его сильно беспокоило, выдержит ли Питт
следующие несколько минут, пока радиаторные решетки не охладятся до приемлемого
уровня. Общаться они уже не могли - вой ветра заглушал все прочие звуки.
Следующие несколько минут показались Питту самыми длинными в его жизни.
Такого жутчайшего холода он ещё никогда не испытывал. Ветер пронизывал насквозь,
будто кромсая невидимым скальпелем кожу и внутренности. Он не сводил глаз со
стрелок температурных датчиков, которые неуклонно ползли вниз, но ползли
мучительно медленно. Пригоршни льдинок назойливо барабанили в ветровые стекла и
осиным роем врывались в открытую дверь, покрывая приборную доску и самого Питта
белой коркой. Включенный на полную мощность обогреватель потерпел полное
поражение в неравной схватке с морозным воздухом: ветровое стекло быстро
обледенело изнутри, а дворники снаружи намертво завязли в сугробах, наметенных
на него снежной бурей. Уже не видя перед собой ничего дальше руля, Питт сжался и
застыл в бурном водовороте сплошной белизны. Ощущение было такое, будто он
угодил прямо в пасть злобному призраку с тысячами острых, мелких зубов.
Питт стиснул челюсти, чтобы не стучали зубы Борьба со стихиями, ему
неподвластными, понимание того, что от него зависит спасение миллиардов жизней,
придавали сил удерживать курс, невзирая на леденящий ветер и жалящий лед. Больше
всего Питта пугала перспектива заехать в какую-нибудь трещину. Единственно
разумным выходом в данной ситуации было бы замедлить скорость до черепашьей и
выслать Джиордино вперед прощупывать лед. Но это не только подвергало бы
смертельному риску жизнь друга, но и означало потерю драгоценного времени, а
позволить себе подобную роскошь Питт просто не имел права. Ноги онемели,
налились свинцовой тяжестью и перестали слушаться, поэтому он не снимал ступни с
педали акселератора, как будто примерзшей к полу.
Не предвещавшая в самом начале никаких неприятностей поездка в считанные
минуты обернулась леденящим кошмаром. Вернуться нельзя - надо выполнить задачу
или погибнуть. Между тем неистовая ярость снежной бури не выказывала никаких
признаков ослабления. Плохо повинующейся рукой Питт кое-как смахнул с приборов
толстую ледяную корку. Стрелки термодатчиков вышли-таки наконец из красной зоны.
Но чтобы добраться до места без дальнейших задержек, необходимо выждать, пока
они не удалятся от критической черты ещё минимум на двадцать градусов.
Питт был слепцом в ослепшем мире. Все чувства его притупились, отказывая
одно за другим. Первым он лишился осязания. Конечности окоченели и потеряли
чувствительность. Тело сделалось чужим и отказывалось отзываться на команды.
Дыхание стало прерывистым и затрудненным, каждый вдох морозного воздуха опалял
легкие жгучим пламенем. Кровь загустевала, ледяное оцепенение просачивалось
сквозь кожу, жалящая боль терзала тело и высасывала силы. Питт и представить не
мог, что холод способен убивать так быстро. Только невероятным усилием воли
удерживался он от соблазна дать Джиордино команду закрыть дверь. Сильнее ветра и
холода была в нем воля к победе.
Питту неоднократно доводилось сталкиваться лицом к лицу со старухой с
косой, но всякий раз удавалось плюнуть ей в глаза и благополучно улизнуть
восвояси. Пока он способен дышать и мыслить, у него остается шанс. Только бы
ветер стих! Питт знал, что снежная буря часто прекращается так же внезапно, как
и началась. "Почему бы и этой не поступить так же?" - спрашивал он у себя,
потому что больше не у кого было спросить. Черным облаком расползалась внутри
страшная пустота. Вслед за осязанием начались нелады со зрением, а проклятые
стрелки все никак не могли доползти до зоны нормальной температуры.
Но даже в эти роковые минуты, когда жизнь его повисла на волоске, Питта
поддерживала не иллюзорная надежда, а непоколебимая вера в себя, в Джиордино и в
свою удачу. Нет, от помощи Всевышнего он бы тоже не отказался, но это уж на Его
усмотрение. Питту изначально претило приветствовать Великое Ничто распростертыми
объятиями. И кто бы ни явился по его душу, будь то ангелы или демоны, он твердо
решил для себя, что будет драться до конца. А там пускай Большое жюри8 решает,
что перевесит - его хорошие поступки или плохие. Повлиять на исход он в любом
варианте не имел возможности, и этот неоспоримый факт был единственной
реальностью, четко осознаваемой Питтом в последние минуты перед тем, как
окончательно обратиться в ледяную статую.
Если кто-то там наверху замыслил устроить ему испытание, Питт решительно
не понимал, в чем же, черт побери, заключается его смысл. Он быстро коченел,
постепенно отрешаясь от всего земного и одновременно возвышаясь от простого
смертного до человека, вышедшего за отведенные ему пределы. Голова по-прежнему
оставалась ясной, мозг работал в нормальном ритме, четко просчитывая шансы и
последствия. Он отбросил прочь сгущающийся черный кошмар; физические страдания и
тягостные предчувствия утратили смысл и значение. И в этот миг возвышенного
просветления все его существо взбунтовалось, наотрез отказываясь признать
неизбежность конца. Всякая мысль о смерти внушала такое непреодолимое
отвращение, что моментально отбрасывалась и изгонялась, не успев оформиться.
Организм каждой клеточкой взывал: тепла, тепла! Инстинкт самосохранения
настойчиво требовал выбросить белый флаг и сдаться, но железная воля помогла
Питту вынести ещё десять минут этой добровольной пытки. И ни разу за эти
бесконечные минуты у него не возникло и тени сомнения в том, что они с Джиордино
вытерпят всё до конца и выдержат все испытания - вопреки погоде, вопреки
греющимся двигателям, вопреки самим себе, вопреки всему миру. Есть долг, который
надо выполнить, а все остальное не имеет значения. Снова смахнув снежное крошево
с приборов, он увидел, что стрелки двигаются быстрее и почти приблизились к
желанной отметке. "Еще двадцать секунд", - убеждал он себя, и потом снова - "еще
двадцать". И вдруг ликующее чувство невероятного облегчения - когда дрогнувшие
стрелки коснулись наконец долгожданной черты безопасности.
Питт так замерз, что вряд ли сумел бы раскрыть рот, чтобы окликнуть
Джиордино. Но того и звать не пришлось - он сам понял, что настало время,
приложив ладонь к решетке радиатора. Пулей вылетел из машинного отделения,
захлопнул дверь, перекрыв доступ в кабину бешеной снежной круговерти, убедился,
что отопление работает на полную мощность, бес церемонно выволок Питта из кресла
водителя, сел на его место и остановил машину.
- Все, хорош прохлаждаться! - решительно заявил Джиордино, с болью в
сердце отметив про себя, что его лучший друг балансирует на грани смерти от
переохлаждения. - Ты уже достаточно потрудился на благо человечества, пора и
отдохнуть. Сейчас я отведу тебя вниз, прислоню спинкой к одной теплой решетке, а
ножками к другой - и сразу согреешься.
- "Корабль снегов", - прохрипел Питт, с трудом шевеля замерзшими губами. -
Держи его на курсе.
- Не переживай. Дядюшка Ал не хуже твоего справится с этим бегемотом.
Удобно устроив напарника на полу между двумя дизелями, Джиордино вернулся
в обледеневшую кабину, сел за штурвал и включил первую скорость. А минуту спустя
красный вездеход уже продирался напрямик сквозь шторм и метель со скоростью
двадцати четырех миль в час.
Согласное тарахтение дизелей, снова работающих нормально, звучало для ушей
Питта лучше всякой музыки, словно песня возрожденной надежды. Никогда в жизни не
было ему так хорошо и покойно, как сейчас. Он купался в волнах горячего воздуха,
щедро нагреваемого двигателями, жадно поглощая живительное тепло каждой
клеточкой тела. Вновь забурлила и побежала по жилам оттаявшая кровь, и Питт
позволил себе немыслимую роскошь просто расслабиться и подремать полчасика,
твердо зная, что штурвал "корабля снегов" в надежных руках.
И уже на грани засыпания болезненно кольнула вдруг тревожная мысль: успели
высадиться штурмовые группы спецназа, или десант накрыло снежным зарядом и они
теперь заняты исключительно тем, что пытаются выжить поодиночке?
Подобно беспёрому птеродактилю, парящему над мезозойским ландшафтом,
"Макдоннел-Дуглас С-17" без опознавательных знаков, кроме маленького звезднополосатого
флажка на хвостовом стабилизаторе, летел над океаном жемчужных
облаков, укрывших плотным непроницаемым слоем ослепительно белые льды и снега
Антарктиды.
Капитан ВВС Лайл Стаффорд, сидя за штурвалом в пилотской кабине самолета,
летящего над замерзшим континентом, чувствовал себя так же комфортно, как у себя
дома. Обычно он совершал регулярные рейсы между Крайстчерчем в Новой Зеландии и
американскими полярными станциями, рассеянными по всей Антарктиде, перевозя
ученых, оборудование и провиант. Но на этот раз контингент пассажиров заметно
отличался от того, к которому он привык. Кому-то понадобилось срочно доставить
спешно сформированные штурмовые группы на ледник Росса и выбросить их над
побережьем залива Окума в районе расположения обогатительного предприятия
"Дестини Энтерпрайзес".
Внешностью Стаффорд больше походил на пресс-секретаря процветающей фирмы,
чем на полярного летчика. Аккуратно подстриженные седеющие волосы, уверенная
манера держаться и легкая доброжелательная улыбка на породистом лице. Он с
неизменной готовностью принимал участие во всех благотворительных кампаниях и
акциях, проводимых под эгидой ВВС. Во время полета Стаффорд, как правило, читал
книгу, пока второй пилот, лейтенант Роберт Брэннон из Калифорнии, такой
долговязый, что в пилотском кресле его колени задирались чуть ли не до
подбородка, вел машину и следил за приборами. Капитан неохотно оторвался от
чтения, выглянул в боковой иллюминатор, потом бросил взгляд на дисплей ГНС.
- Пора браться за работу, - объявил он, откладывая книгу в сторону. Потом
с улыбкой повернулся к майору Тому Клири, который устроился на табуретке между
пилотами. - Распорядитесь включить дыхательные аппараты, майор, пусть ваши парни
немного привыкнут к кислороду.
Клири вытянул шею, посмотрел в иллюминатор поверх голов пилотов, но увидел
только сплошной облачный покров.
Оставалось надеяться, что приборы не обманули и впереди по курсу
действительно показалась северная оконечность ледника Росса.
- Как там со временем?
Стаффорд мотнул головой в сторону приборной панели:
- Будем над точкой выброса через час. Полагаю, ваши ребята готовы и горят
нетерпением?
- Готовы - несомненно, а вот насчет нетерпения я не так уверен. У всех
имеется опыт прыжков с реактивного самолета, летящего на высоте тридцать пять
тысяч футов, но только не со скоростью четыреста миль в час. Мы как-то уже
привыкли, что пилот сначала сбавляет скорость и лишь потом открывает люк.
- Извините, но ни ближе, ни ниже, ни медленнее я вас подвезти не могу, -
сочувственно покачал головой Стаффорд. - Вся штука в том, что вам необходимо
приземлиться таким образом, чтобы ваши парашюты не засекли в воздухе. Полученный
мною приказ недвусмысленно гласит, что я иду по программе обычного рейса на МакМердо,
не отклоняясь от трассы. Миля-другая в сторону или резкое торможение - и
у операторов наземных систем слежения могут возникнуть подозрения. Хочешь не
хочешь, но вам придется планировать почти десять миль к точке приземления рядом
с периметром охраны.
- Ветер с моря, это вам на руку, - заметил Брэннон.
- Верно. Да и облачность тоже немалый плюс в нашу пользу, - согласился
Клири. - Если даже их радары направлены в нашу сторону, оператору надо будет
иметь минимум четыре глаза, чтобы засечь нас в промежуток от выброса до
раскрытия парашютов.
Стаффорд чуть скорректировал курс и с чувством произнес:
- Ох и не завидую я вам, майор! Прямо из уютного теплого салона окунуться
с головой в ледяной вихрь и семидесятиградусный мороз...
Клири улыбнулся:
- Спасибо хотя бы за то, что не повторяете ту бородатую пилотскую примочку
насчет прыжка с "абсолютно исправного самолета". Я боялся, что вы её непременно
вспомните.
Все засмеялись шутке, понятной только профессионалам Десятки лет пилоты
задавали парашютистам один и тот же вопрос: "Зачем вы прыгаете с абсолютно
исправного самолета?" Впрочем, Клири на этот вопрос давно заготовил фирменный
ответ: "Покажите мне абсолютно исправный самолет, и я перестану прыгать".
- А что касается мороза, - продолжал майор, - так у нас костюмы с
электроподогревом, и они не дадут нам превратиться в сосульки, пока мы не
опустимся на более теплые уровни.
- Облачный слой тянется вниз до высоты в тысячу футов, так что почти весь
спуск придется проводить вслепую, поскольку компасы и приборы ГНС здесь не
работают, - сообщил Брэннон.
- Ребята натренированы прыгать и в таких условиях. Главное в затяжном
прыжке с большой высоты с целью тайного проникновения в расположение противника
- точно придерживаться сетки выброса и всем покинуть борт примерно на одной
высоте.
- Мы вас выбросим на одном пятачке. Но на пикник не рассчитывайте.
- Мы и не рассчитываем, - очень серьезно ответил Клири. - Более того, на
все сто уверен, что в первые же секунды свободного падения любой из нас
предпочтет очутиться в преисподней.
Стаффорд снова взглянул на приборы:
- Как только закончите дыхательную подготовку, я разгерметизирую салон.
Сразу после этого даю вам двадцатиминутное, потом десятиминутное предупреждение.
Дальше объявлю по интеркому шестиминутную готовность, а за две минуты до цели
открываю люк.
- Понял.
- За минуту до выброса даю один тревожный звонок. Когда окажемся над
точкой, включаю зеленый свет. На такой скорости вам необходимо вываливаться с
минимальным интервалом, иначе я не ручаюсь за кучность приземления.
- Именно так мы и собираемся поступить, - заверил Клири.
- Тогда удачи, - тепло пожелал Стаффорд, пожимая руку майору.
- Спасибо, что подвезли, капитан.
- Ну что вы, не стоит благодарности, - добродушно отмахнулся пилот. -
Надеюсь, однако, что в ближайшее время мои услуги вам больше не понадобятся.
- Взаимно, - усмехнулся Клири.
Он встал, выпрямился и вышел из кабины в просторный грузовой отсек, где
вдоль фюзеляжа разместились пятьдесят шесть спецназовцев его команды. У всех
серьезные, абсолютно спокойные лица и холодная решимость в глазах. Безусловно,
они не могли не думать о предстоящем прыжке в неизвестность и неведомых
опасностях, ожидающих их на земле, но если кто и терзался сомнениями и страхом,
ни один сторонний наблюдатель не нашел бы и тени неуверенности на
сосредоточенных физиономиях этих молодых парней, самому старшему из которых не
исполнилось ещё двадцати пяти лет. Ни смеха, ни пустых разговоров, ни дружеских
подначек, но и ворчания или жалоб тоже не слышно. Все, как один, поглощены
проверкой и перепроверкой снаряжения. Лучшие из лучших солдат Америки, наспех,
но не наугад, отобранные из элитных подразделений, размещенных на ближайших к
Антарктиде военных базах США. Часть десантников составляли бойцы спецотрядов,
занимающихся борьбой с наркотиками в Южной Америке, а остальные члены штурмовой
группы представляли собой сборную команду из флотских "котиков", диверсантов из
армейской "Дельты" и скаутов разведки морской пехоты. Всем им предстояло решить
задачу, которой раньше никогда перед ними не ставили - по той простой причине,
что никому и никогда ничего подобного не могло привидеться даже в кошмарном сне.
Когда Пентагон был поставлен Белым домом в известность о необходимости
срочного проведения войсковой операции, единственным, что оказалось у военных в
дефиците, было время. Крупное подразделение спецназа численностью более тысячи
бойцов уже находилось в пути от Соединенных Штатов - к заливу Окума, но его
прибытие ожидалось только через три часа - срок, который мог оказаться
критическим. Предупреждения адмирала Сэндекера были без восторга восприняты
высокопоставленными помощниками президента и Объединенным комитетом начальников
штабов. Вначале вообще никто не хотел верить в столь невероятную историю, и
только когда Лорен Смит и несколько ученых с мировым именем бросили на чашу
весов свою репутацию и подкрепили слова адмирала Документальными данными,
президент убедился наконец в реальности угрозы и отдал приказ Пентагону любой
ценой предотвратить надвигающийся катаклизм.
Вариант ракетной атаки с воздуха быстро отвергли из-за катастрофического
недостатка разведданных. К тому же и Белый дом, и Пентагон не были до конца
уверены, что не ввяжутся в дикий скандал, сравняв с землей мирное частное
предприятие и уничтожив сотни его работников. Никто не знал также точного
расположения центра управления процессом разрушения пограничной зоны ледника.
Предполагалось, что он размещается в подледной пещере за много миль от
комбината, но более конкретных сведений не имелось. Руководство ОКНШ решило
наконец, что отправка штурмовых групп сулит наилучшие шансы на успех и не
вызовет серьезных международных осложнений в случае ошибки.
Бойцы сидели на тяжелых рюкзаках с парашютными ранцами за спиной. Сержантинструктор
заканчивал проверку. В рюкзаках находилось снаряжение для выживания и
боеприпасы к личному оружию "Спартак Q-99" - десятифунтовой смертоносной
комбинации автоматической винтовки двенадцатого калибра, автомата калибра 5,56
мм со снайперским прицелом и короткого толстого ствола между ними - ручного
ракетомета, выпускающего мелкокалиберные противопехотные ракеты, начиненные
шрапнелью и взрывающиеся при столкновении с малейшим препятствием. Запасные
магазины, патроны для винтовки и шрапнельные ракеты весили почти двадцать фунтов
и хранились в набрюшных сумках, подвязанных к поясу. На верхнем клапане каждой
сумки размещалось навигационное табло, оснащенное морским компасом "Сильва" и
цифровым альтиметром, с помощью которых парашютист мог легко ориентироваться во
время спуска.
Армейцами из группы "Дельта" и приписанными к ним борцами с наркобизнесом
командовал капитан Дэн Шарпсберг, а разведчиками морской пехоты - лейтенант
Уоррен Гарнет. Флотских "котиков" возглавлял лейтенант Майлз Джейкобс - тот
самый, что помогал сотрудникам НУМА на острове св. Павла. Общее командование
десантом было возложено на майора Клири, заслуженного ветерана спецназа. Он
наслаждался жизнью в отпуске с женой и детьми в Национальном охотничьем парке
Крюгера в ЮАР, когда его выдернули оттуда и, не дав ни минуты на размышление,
поставили во главе этой сборной солянки. Впервые за всю военную историю Америки
эти постоянно конкурирующие элитные подразделения объединили в одно целое.
Каждому участнику операции предстояло впервые опробовать новейший параплан
"МТ-1-Зет", он же "Зулус". Имея соотношение подъемной и тяговой силы четыре к
одному, этот парашют-крыло на каждый метр спуска мог смещаться на четыре метра
по горизонтали - преимущество, которое все три группы не могли не оценить по
достоинству.
Клири обвел взглядом сидящих в два ряда людей. Ближайший к нему офицер,
Дэн Шарпсберг, чуть склонил голову на плечо и широко осклабился. Огненно-рыжий
весельчак с редкостным чувством юмора и старый друг Клири, он был одним из
немногих, кто действительно с нетерпением ожидал предстоящего самоубийственного
прыжка. Дэн "гонял за самолетами" уже много лет и занимал должность старшего
инструктора Сухопутных сил армии США, обучая затяжным прыжкам слушателей
престижнейшего военного училища в Юме, штат Аризона. В свободное от занятий в
училище и периодических вылетов на задания время он совершал затяжные прыжки со
спортсменами-парашютистами - просто так, ради собственного удовольствия.
У Клири не было времени проглядеть послужной список Джейкобса и Гарнета,
но он не сомневался, что флот и морская пехота дали ему сливки своей элиты. Сам
он был патриотом сухопутных войск, но признавал, что "котики" и разведчики
морской пехоты входят в число лучших бойцов мира.
Переводя взгляд по очереди с одного юного лица на другое, он с горечью
думал о том, что ожидает многих из этих молодых парней. Тем, кому повезет
уцелеть при выброске, не заблудиться, не покалечиться при приземлении и
спланировать точно на цель, предстоит схватиться не на жизнь, а на смерть со
службой безопасности Вольфов. Клири знал, что охрана антарктических владений
преступного семейства наследников бесноватого фюрера представляет собой
небольшую армию отлично обученных и прекрасно вооруженных наемников, многие из
которых служили в тех же отборных частях, что и сидящие сейчас перед ним молодые
бойцы. Да, пилот прав - никакого пикника не будет.
- Когда? - сухо спросил Шарпсберг.
- Осталось меньше часа, - ответил Клири и прошелся вдоль цепочки, сообщив
то же самое Джейкобсу и Гарнету.
Затем вернулся в середину салона и провел последним инструктаж перед
выброской. У каждого десантника в нагрудном кармане теплоизолирующего костюма с
подогревом лежал сложенный в строго определенной последовательности набор
топографических карт местности, сделанных с помощью компьютерного моделирования
на основе скудных данных аэрофотосъемки; с ними надлежало периодически сверяться
поело раскрытия парашюта и начала планирования в сторону цели. Точкой
приземления и местом сбора команды заранее выбран; большое ледяное поле рядом с
комбинатом. Нагромождения торосов на этом участке, частично закрывающие его от
визуального наблюдения, давали неплохой шанс произвести высадку и
перегруппировку скрытно от охраны. Далее планом предусматривалась атака
инженерно-технического центра комплекса, где, по предположениям аналитиков,
размещалась аппаратура управления процессом подготовки грядущей катастрофы. Те
же военные эксперты подсчитали, что потерь будет меньше, если производить
нападение снаружи, а не приземляться сразу на территорию комбината, где парашюты
могу г. легко запутаться в лабиринте зданий, антенн, механики и
электрооборудования.
Общая координация действий возлагалась на майора Клири, которому
предписывалось начать осуществлять её сразу после того, как каждое подразделение
окажется на земле сгруппируется и сосредоточится на атакующей позиции. Всем
травмированным при приземлении рекомендовалось не вступать в бой,
замаскироваться по мере возможности и терпеливо ждать, невзирая на холод. Ими
займутся позже, когда охрана будет обезврежена, а все системы, предназначенные
для от деления ледника от берега, разрушены.
Опросив по ходу инструктажа дюжину бойцов и оставшись удовлетворенным их
ответами, Клири прошел в хвостовую часть грузового отсека и сам надел парашют и
рюкзак. Один из "дельтовцев" Шарпсберга устроил экипировке командира полную
инструкторскую проверку, уделив особое внимание кислородному аппарату, без
которого не обойтись во время долгого спуска с большой высоты.
Наконец Клири встал спиной к пока ещё задраенному грузовому люку и
повелительно взмахнул поднятыми над головой руками, привлекая внимание
подчиненных. С этого момента до выброски все общение бойцов между собой и
офицеров с бойцами штурмовой группы ограничивалось жестикуляцией, что являлось
стандартной процедурой. Использовать голосовую связь разрешалось только Клири,
Шарпсбергу, Джейкобсу, Гарнету и первому пилоту Стаффорду. После прыжка и
раскрытия парашютов связь осуществляется посредством индивидуальных раций,
работающих на защищенных частотах. Клири поднес к губам свой радиоаппарат:
- Первый, говорит Волшебник. Как меня слышите?
- Слышу вас, майор, - донесся сквозь слабый треск атмосферных помех голос
Стаффорда из пилотской кабины. - Готовы?
- Инструктаж и предвыбросная проверка завершены. Переходим на дыхание из
кислородных аппаратов.
Клири присел на свободное откидное сиденье и в который раз окинул взглядом
свою команду. Пока что все идет хорошо - даже, пожалуй, слишком хорошо. Как раз
тот случай, когда вступает в действие закон подлости. Но и он, майор спецназа,
тоже не лыком шит и ни за что не позволит пресловутому мистеру Мерфи9 сорвать
порученное ему важнейшее задание. Благо, никто не паникует, все люди собранны,
внимательны и настроены на дело.
Лица и головы десантников под серыми парашютными шлемами облегали плотные
шерстяные маски-капюшоны с прорезями для глаз и рта, служащие дополнительной
защитой от запредельного холода высот. Шлемы были снабжены специальными очками
производства фирмы "Адидас" с желтыми противотуманными стеклами. Но очкам ещё
придет черед сослужить свою службу, а пока они покоились на налобниках шлемов,
позволяя майору Клири и другим офицерам следить за глазами подчиненых и
контролировать появление первичных признаков кислородного опьянения. Включив по
команде нагреватели в термокостюмах, бойцы приступили к следующему этапу
подготовки: каждый внимательно осмотрел экипировку соседа, проверяя, должным ли
образом размещено и закреплено все наружное снаряжение. Комбинезоны десантников
опутывала продуманная система эластичных шнуров и лямок, предназначение которой
заключалось в том, чтобы при прыжке и во время свободного падения одежду не
сорвало мощными встречными воздушными потоками.
Лично проверив на передачу и прием все индивидуальные рации и убедившись в
их исправности, Клири снова подошел к закрытому люку и повернулся лицом к своей
команде. Взгляды всех присутствующих скрестились на подтянутой фигуре майора;
лица бойцов и офицеров выражали предельное внимание и готовность к немедленным
действиям. Клири повернулся к ближайшему слева спецназовцу и подал условный
сигнал "Приготовиться", резко выбросив вверх оба больших пальца.
Капитан Стаффорд, сидя в кресле пилота, в очередной раз проверял
проложенный компьютером курс к заданной цели. Его главной заботой сейчас было
выбросить людей именно туда, где у них будут максимальные шансы уцелеть. А
главной головной болью - не отклониться от курса и не выбросить их десятью
секундами раньше или пятью секундами позже. На скорости четыреста миль в час
даже самая незначительная ошибка с его стороны могла привести к катастрофическим
последствиям: если десантная группа рассеется на слишком большой площади или
окажется слишком далеко от цели, это неизбежно приведет к срыву задания и
возможной гибели от обморожения большей части штурмового отряда. Отключив
автопилот, капитан передал штурвал Брэннону, чтобы самому ни на что больше не
отвлекаться. Щелкнув интеркомом, Стаффорд сквозь кислородную маску строгим
голосом напомнил второму пилоту:
- Будь повнимательней. Отклонение всего на градус может им очень дорого
обойтись.
- До цели я их доброшу, - самоуверенно ухмыльнулся Брэннон. - А вот на
цель должны сбросить их вы, сэр.
- Ты не веришь в навигационные способности своего командира? Ай-яй-яй!
- Тысяча извинений, мой капитан.
- Вот так-то лучше, - назидательным тоном произнес Стаффорд и соединился
через интерком с грузовым отсеком. - Майор Клири, вы готовы?
- Готовы
- Экипаж, к выброске готовы?
Два других члена экипажа - опытные инструктора по прыжкам с парашютом -
стояли по обе стороны грузового пандуса, подстрахованные лямками, привязанными к
крепежным кольцам для груза.
- Сержант Хендрикс готов, капитан!
- Капрал Хоакин готов, сэр!
- Двадцатиминутная готовность, майор, - объявил Стаффорд. - Начинаю
предварительную разгерметизацию грузового отсека.
Давление стало падать, температура вместе с ним, и даже в защитных
костюмах с подогревом стало несколько прохладно. Воздух начал с шипением
вырываться из салона в атмосферу, и через несколько минут давление внутри и
снаружи сравнялось.
Время словно ускорило свой бег. Из динамика интеркома опять послышался
голос командира корабля:
- Десятиминутная готовность, майор.
- Понял вас, Первый, - подтвердил прием Клири и не без иронии
поинтересовался после паузы: - А вы не могли бы включить тут отопление
посильнее?
- Как, разве я вам не говорил? - картинно изумился Стаффорд. - Нам нужен
лед для коктейлей после того, как вы отправитесь на прогулку.
Следующие две минуты Клири в тридцатый, наверное, раз прокрутивши в уме
план проникновения на территорию комбината. В этом плане, разработанном лучшими
аналитиками и оперативниками Пентагона, комбинировались элементы затяжного
прыжка с большой высоты с низким и высоким раскрытием парашюта, что позволяло
свести риск обнаружения к минимуму. На практике это должно было выглядеть так:
выброска на высоте тридцать пять тысяч футов, свободное падение до высоты
двадцать пять тысяч футов и раскрытие парашютов. Далее предполагалось, что все
три команды - "Дельта", "котики" и морпехи - по отдельности сгруппируются в
воздухе, вместе спланируют и кучно приземлятся в намеченной зоне.
Первыми предстояло прыгать бойцам "Дельты" под командованием Шарпсберга,
потом "котикам" Джейкобса, а за ними - Гарнету и его разведчикам из морской
пехоты. Клири должен был покинуть самолет последним - чтобы наблюдать за спуском
и в случае надобности корректировать курс отбившихся от основной массы
десантников. Дэну Шарпсбергу, прыгающему первым, присвоили позывной "Утка-мама",
а следующие за ним "дельтовцы" превратились в "утят" под соответствующими
номерами. Группе "Дельта" предписывалось по плану осуществить выброску в течение
максимум трех секунд. В тот же срок надлежало уложиться людям Джейкобса и
Гарнета.
- Шестиминутная готовность, - вывел из раздумья Клири голос Стаффорда.
Глаза капитана не отрывались от монитора компьютера, связанного с оптикофотометрической
системой, позволяющей видеть землю сквозь облака с мельчайшими
подробностями. Брэннон вел самолет бережно, как живого, и виртуальный курс на
экране дисплея представлял собой идеально прямую линию, тянущуюся к маленькому
кружочку, обозначающему цель.
- Да плевать я хотел на их чертовы приказы! - взорвался вдруг всегда
мягкий и вежливый Стаффорд и рявкнул во весь голос: - Брэннон!
- Слушаю, сэр? - испуганно пролепетал второй пилот, впервые увидевший
своего командира в таком взвинченном состоянии.
- Как только я объявлю минутную готовность, снизишь скорость до ста
тридцати пяти узлов. Хочу дать парням лишний шанс. Когда сержант Хендрикс
доложит, что последний покинул отсек, увеличишь до двухсот и на этом
остановишься.
- Но наземные радары обязательно засекут снижение скорости. Вдруг там чтонибудь
заподозрят?
- Я все продумал. Свяжись на открытой частоте с "Мак-Мердо" и сообщи, что
у нас неполадки с двигателем, мы сбавляем скорость и прилетим чуть позже.
- Неплохое прикрытие, - согласился Брэннон. - Если они следят за нами с
земли и слушают наши переговоры, не вижу, почему бы им в это не поверить.
Лейтенант включил рацию и открытым текстом отправил в эфир дезинформацию,
предназначенную для ушей тех, кто наверняка прослушивал переговоры экипажа на
всех незащищенных частотах. Затем перевел взгляд на монитор и жестом привлек
внимание командира корабля к цифрам, мелькающим на табло монитора и показывающим
время и расстояние до контрольной отметки.
- Минус две минуты, сэр.
Стаффорд кивнул:
- Начинай сбавлять скорость. Очень медленно. И с таким расчетом, чтобы за
минуту до прыжка, когда я дам звонок, снизить до ста тридцати пяти узлов.
Брэннон несколько раз сжал и разжал пальцы на манер готовящегося к
выступлению пианиста и широко улыбнулся:
- Не беспокойтесь, сэр, я сыграю на дросселях, как на органе.
Стаффорд переключил интерком на грузовой отсек:
- Две минуты, майор. Сержант Хендрикс, приготовиться к открытию люка.
- Подготовка закончена, сэр, - ответил несколько секунд спустя спокойный
голос Хендрикса.
Капитан повернулся к Брэннону:
- За минуту минус меняемся. Я сажусь за штурвал, а ты ковыряйся с
дросселями. Только молча, чтобы не отвлекать меня во время выброски.
Проверив передатчик, Клири встал слева от грузового люка и прислонился
спиной к стенке фюзеляжа, чтобы видеть одновременно всех своих людей, табло
предупреждения с таймером и сам люк. Выждав секунду, поднял правую руку, плавно
описал ею дугу и развернул открытой ладонью перед собой. Этот жест на языке
десантников соответствовал приказу "Встать!"
Бойцы встрепенулись, зашевелились и поднялись на ноги, лихорадочно
проверяя уже в самый последний раз репшнуры и детали снаряжения и подгоняя
поудобнее лямки тяжелых рюкзаков, поверх которых крепились основные парашюты.
- Минутная готовность! - объявил Стаффорд по интеркому. - Сержант, открыть
люк! Майор, начинаю обратный отсчет. Следите за табло.
Массивная стальная аппарель грузового пандуса с натужным скрипом начала
вываливаться наружу. Сквозь расширяющийся зазор в отсек ворвался порыв ледяного
ветра.
- Люк открывается, сэр, - доложил Хендрикс. - Экипаж к выброске готов.
Красные цифры обратного отсчета на табло сменялись удручающе медленно.
С угрюмой решимостью на лицах десантники выстроились в две плотные цепочки
по обе стороны от опускающейся заслонки и ухватились руками в толстых перчатках
за стальные направляющие тросы, чтобы не свалило с ног мощным потоком воздуха,
когда люк полностью откроется. Никто не выказывал внешних признаков
растерянности или страха, но отсутствующий и как будто устремленный в себя
взгляд некоторых членов команды без слов говорил о глубоких душевных
переживаниях и волнении. Но кто возьмет на себя смелость хоть в чем-то упрекнуть
этих бесстрашных парней, если ни в одном языке мира не найдется подходящих
выражении для адекватного описания того, что предстояло им испытать, нырнув без
оглядки в беспросветную пелену облаков и отдав свои хрупкие человеческие тела на
растерзание злым ветрам и невообразимому холоду?
Стаффорд тронул Брэннона за плечо:
- Пора. Я беру штурвал и слежу за временем последнего отсчета. Дроссели
целиком твои.
Брэннон шутливо вскинул вверх обе руки:
- Машина целиком ваша, кэп!
- Кэп? - переспросил Стаффорд, скривившись, будто у него внезапно
разболелся зуб. - Что за фамильярность в обращении к старшему по званию?!
Объявляю вам взыскание, лейтенант. - Он включил интерком: - Минутная готовность!
Сержант, открыть люк! Майор, начинаю обратный отсчет. Следите за табло.
Клири не подтвердил прием - да этого и не требовалось. Вмонтированный в
табло звонок издал короткую тревожную трель. Клири подал следующий сигнал:
правая рука выбрасывается вбок на уровне плеча ладонью вверх, потом сгибается в
локте и касается шлема. Это была команда передним в цепочках приблизиться к люку
и остановиться в трех футах от края. Майор надвинул защитные очки на глаза и
начал про себя отсчитывать секунды до выброски. Внезапно он насторожился:
происходило что-то не то, не предусмотренное планом. Мгновение спустя он понял,
что самолет заметно снизил скорость и процесс продолжается.
- Люк открыт и зафиксирован, капитан, - бесстрастно доложил Стаффорду
Хендрикс.
Голос сержанта застал Клири врасплох - он совсем забыл, что не отключил
шнур от интеркома.
Рукой он подал своим людям сигнал, означающий "пятнадцать секунд до
прыжка". Глаза его не отрывались от горящего табло и красных цифр обратного
отсчета на нем. Все пятьдесят шесть человек команды, разбитые на две равные
группы, тесно прижались друг к другу, а возглавляющий передовой отряд Шарпсберг,
которому предстояло выброситься первым, завис буквально в дюймах над наклонным
пандусом.
И в тот самый момент, когда пульсирующий красный свет в последний раз
мигнул и погас, сменившись ярко-зеленым, майор Клири дал отмашку и повелительным
жестом указал на полностью открывшийся люк.
Капитан Шарпсберг, словно подхлестнутый электрическим разрядом, рыбкой
нырнул из самолета в затянутое облаками ничто. Раскинув руки и ноги, он тут же
исчез из виду, как будто выдернутый гигантской пружиной. Члены его команды
ненамного отстали от командира, уходя в клубящиеся облака с интервалом в
несколько футов и десятую долю секунды. Примерно с той же быстротой, за которой
скрывались сотни прыжков и годы тренировок, покинули борт Джейкобс и "котики".
Следом, без перерыва, - Гарнет и его морские пехотинцы. Как только последний
морпех соскользнул в бездну, Клири прыгнул за ним и моментально скрылся с глаз.
Хендрикс и Хоакин несколько долгих мгновений вглядывались в белесую муть
под крылом, как будто не веря до конца тому, что только что произошло на их
глазах. Двигаясь замедленно и неуклюже, как в трансе или под гипнозом, Хендрикс
отошел наконец от люка и севшим голосом прохрипел в микрофон кислородной маски:
- Сержант Хендрикс, сэр. Докладываю: борт очищен.
Брэннон немедленно подал дроссели вперед, и уже через несколько секунд
приборы показали двести узлов - половину крейсерской скорости "С-17". Грузовой
пандус встал на прежнее место, и давление в отсеке восстановилось. Придерживаясь
следующего пункта плана, Стаффорд переключился на секретную частоту и сообщил в
штаб Южно-Атлантической группы Сухопутных сил Соединенных Штатов, что выброска
завершена согласно графику. Закончив доклад, он повернулся к Брэннону:
- Надеюсь, они выживут.
- Если и выживут, то лишь по той причине, что вы нарушили приказ и
сбросили их на скорости меньше нашей крейсерской на добрых двести пятьдесят миль
в час.
- И ещё надеюсь, что не подставил ребят своим мягкосердечием, - добавил
капитан, не испытывая, впрочем, ни малейших угрызений совести. - С другой
стороны, прыгать при встречном ветре на полном ходу - это верная смерть, а так у
них все-таки есть шанс выкарабкаться.
- Уж кто-кто, а я спорить не стану, - хмуро согласился Брэннон.
Стаффорд тяжело вздохнул и снова включил автопилот.
- Ладно, лейтенант, проехали, дальше уже не наше дело Мы их выбросили
точно на пятачок. - Он помолчал, обратив невидящий взгляд на белые облака,
бестолково тычущиеся в стекло фонаря кабины и закрывающие визуальный обзор. -
Нам остается только молить Господа, чтобы все они приземлились благополучно.
Брэннон бросил на него подозрительный взгляд:
- Что-то я прежде не замечал за вами склонности к молитвам.
- Да, я редко обращаюсь к Богу - только в самых тяжелых случаях, -
смущенно признал Стаффорд. - Но это вовсе не означает, что я не верю в Его
существование!
- Спуститься-то они спустятся, - снова заговорил Брэннон после неловкой
паузы. - Боюсь, правда, что после приземления у них как раз и начнется главное
веселье. Заварушка будет серьезная.
Капитан покачал головой:
- Это вряд ли. Лично я не хотел бы оказаться на стороне тех, кому придется
иметь дело с парнями, которых мы только что выкинули за борт. Держу пари, что
наземная операция и правда пройдет для них как увеселительная прогулка.
Стаффорд понятия не имел, как сильно он ошибается.
Оператор радара в здании службы безопасности рядом с центром управления
поднял трубку, с тревогой всматриваясь в светящееся пятнышко на экране монитора.
- Герр Вольф, можно вас на минутку? Через несколько минут Гуго Вольф
быстрым шагом вошел в затемненную аппаратную:
- В чем дело?
- Прошу прощения за беспокойство, герр Вольф, но американский транспортный
самолет внезапно снизил скорость более чем вдвое.
- Да, я уже знаю. Мы перехватили переговоры пилота со станцией. Он
сообщил, что у них двигатель забарахлил.
- Может быть, это уловка?
- Самолет отклонился от обычного маршрута? - спросил Гуго.
Оператор покачал головой:
- Никак нет, герр Вольф. Идет строго по трассе в десяти милях от нашего
периметра.
- Вы заметили ещё что-нибудь подозрительное?
- Только обычные атмосферные помехи, которые всегда возникают во время
снежной бури и сразу по её окончании.
Гуго положил руку оператору на плечо:
- Спокойствие, мой друг, вы излишне подозрительны. Проследите за ним на
всякий случай - вдруг развернется и ляжет на обратный курс, - но не забывайте,
что ваша главная задача - неотступно наблюдать за морем и воздушным
пространством над ним, чтобы вовремя предупредить о возможной попытке вторжения.
- Слушаюсь, герр Вольф! Заднюю полусферу по-прежнему не сканировать?
- Как вы считаете, - улыбнулся Гуго, - кто-нибудь способен перевалить
через горы или пересечь ледник в разгар снежной бури?
Оператор пожал плечами:
- Никто. Это превыше человеческих сил.
- Вот именно, - снова улыбнулся Гуго.
Генерал ВВС Джеффри Коберн положил трубку и поднял глаза на мужчину,
напряженно смотрящего на него с экрана большого монитора над противоположным
торцом длинного стола в Оперативном зале Пентагона.
- Господин президент, майор Клири и его сводная группа покинули самолет.
Начальники штабов и их помощники разместились в соседней секции зала, где
на многофутовой толщины стенах из усиленного железобетона висели мониторы и
экраны, показывающие военные базы, корабли и аэродромы Вооруженных сил США по
всему миру. Постоянно отслеживались положение и курс кораблей в море и самолетов
в воздухе, в первую очередь крупных транспортных, задействованных в доставке
спешно сформированных подразделений спецназа из Соединенных Штатов в Южное
полушарие.
Большой экран на дальней стене демонстрировал развернутую панораму
обогатительного комплекса "Дестини Энтерпрайзес" в заливе Окума. Разумеется, это
был искусный фотомонтаж, составленный на основе фрагментов фотоснимков,
сделанных с борта самолетов, совершающих регулярные рейсы и пролетающих в
нескольких милях от базы Вольфов. Дальнейшая обработка с помощью компьютерного
моделирования позволила создать довольно-таки достоверную, хотя и не совсем
полную картину. Чтобы скорректировать её в сторону уточнения, не хватало
спутниковых фотографий, которых, увы, не имелось в распоряжении ни Пентагона, ни
ЦРУ, поскольку не существовало спутников-шпионов, пролетающих над Южным полюсом.
Единственным средством радиоконтакта с группой Клири служил гражданский спутник
связи, который использовали научные станции Соединенных Штатов на леднике Росса.
Другой экран, ещё больших размеров, давал изображение президента США Дина
Купера Уоллеса, шести членов его кабинета и команды ближайших советников. Они
сидели вокруг большого овального стола в защищенной от прослушивания комнате на
одном из нижних уровней Белого дома. Там же, на прямой связи с Оперативным
залом, находились директора ЦРУ и ФБР, Рон Литтл и Кен Хелм, а также член
Конгресса Лорен Смит, чья осведомленность о деятельности "Дестини Энтерпрайзес"
намного превосходила скудные познания большинства присутствующих. В операции,
получившей кодовое название "Апокалипсис", Лорен, Рон и Кен исполняли
обязанности референтов президента Уоллеса, равно как и адмирал Сэндекер, который
находился сейчас в Пентагоне в качестве консультанта и посредника.
- Сколько ещё у нас времени, генерал? - спросил президент.
- Час и сорок две минуты, сэр, - ответил генерал Эймос Сауз, председатель
Объединенного комитета начальников штабов. - Именно на этот момент, по
утверждениям наших ученых-экспертов, приходится наиболее благоприятное сочетание
берегового бриза, отливной волны и прибрежных течений, которые совместными
усилиями унесут отделившийся ледник в море.
- Насколько точны эти данные?
- Можно сказать, получены из первых рук, - подключилась к ответу Лорен. -
Срок был назван самим Карлом Вольфом и подтвержден лучшими гляциологами страны,
а также экспертами по нанотехнологии.
- С тех пор как люди адмирала Сэндекера проникли в организацию Вольфа, -
пояснил Рон Литтл из ЦРУ, - мы накопили массу разведданных о так называемом
проекте "Валгалла". С них станется сделать именно то, чем они грозятся, -
оторвать ледник Росса от материка и нарушить баланс вращения Земли.
- Иначе говоря, намеренно и необратимо инициировать катаклизм, который
приведет к невообразимым разрушениям и уничтожит почти все живое на Земле, -
добавила Лорен
- В ФБР пришли к тому же заключению, - сказал Хелм, подтверждая слова
Литтла. - Мы попросили специалистов по нанотехнологии изучить собранный
материал, и они согласились, что у Вольфов имеется достаточный научный и
инженерный потенциал для претворения в жизнь этого дьявольского, бесчеловечного
замысла.
Президент с монитора посмотрел на генерала Сауза:
- И все же я считаю, что надо послать туда ракету с ядерной боеголовкой и
прекратить это безумие раз и навсегда.
- Мы не отбрасываем и такой вариант - соответствующая подготовка уже
ведется, - но только как самое крайнее средство, господин президент. Весь
Комитет начальников штабов считает, что риск слишком велик.
В дискуссию вмешался командующий флотом адмирал Мортон Эддридж.
- На место прибыл наш самолет, оборудованный системой обнаружения радарных
установок. Его экипаж сообщает, что на базе Вольфов установлена суперсовременная
и очень мощная радарная аппаратура - по всей видимости, их собственная
разработка, потому что у нас таких пока нет, - позволяющая засечь ракету,
запущенную с самолета или субмарины, за три минуты до подлета. Этого более чем
достаточно, чтобы они запаниковали и включили механизм отделения ледника
преждевременно. В такой ситуации у них не будет стопроцентной уверенности в том,
что ледник оторвется, но наши шансы в этой игре ещё меньше.
- Как же так? - удивился Уоллес. - Вы говорите, что у них имеется прямотаки
волшебная система слежения, а ваш самолет-разведчик их почему-то не
насторожил?
Адмирал Элдридж и генерал Коберн тайком обменялись ироническими взглядами.
Ответ взял на себя Элдридж:
- Эта информация строжайше засекречена, и лишь очень немногие знают, что
наши новые системы радарного предупреждения практически необнаружимы. Наш
самолет перехватывает импульсы радарных сигналов, находясь за линией горизонта и
принимая их посредством изогнутого луча, при этом операторы противника остаются
в полном неведении, что за ними вообще кто-то охотится.
- Возвращаясь к затронутой вами теме, господин президент, - снова взял
слово Эймос Сауз, - хочу сообщить, что мы уже приняли все необходимые меры. Если
наши десантные группы не сумеют пробиться сквозь охрану Вольфов, мы уничтожим их
осиное гнездо ракетой, пущенной с такого близкого расстояния, что никакой радар
засечь не успеет. Минуту назад мне доложили, что на атомной подводной лодке
"Таксон" приведены в полную боевую готовность три тактические ракеты с ядерными
боеголовками.
- Наша атомная субмарина уже на позиции в Антарктике? - недоверчиво
переспросил Уолллес.
- Так точно, сэр! - бодро отрапортовал Элдридж. - Крайне удачное для нас
совпадение. Она занималась сбором данных о состоянии льда и подоспела как раз
вовремя, чтобы потопить принадлежащую Вольфам подводную лодку класса "U",
обстрелявшую исследовательское судно "Полярная буря". Адмирал Сэндекер сразу
известил меня о новой угрозе, и мы успели снова отправить её в залив Окума до
начала обратного отсчета.
- А как обстоят дела с воздушным вариантом атаки?
- Два бомбардировщика "стелс" подняты в воздух и через час десять минут
будут в девяноста милях от комплекса Вольфов, - ответил Коберн.
- Итак, мы прикрыты и с моря, и с воздуха, - подытожил Уоллес. - Остается
суша.
- Совершенно верно, сэр, - подтвердил генерал Сауз.
- Когда должны начать штурм базы майор Клири и его люди?
Сауз взглянул на цифровое табло таймера на стене:
- Точно сказать трудно. Тут многое зависит от ветра и облачности. По нашим
расчетам, сейчас они как раз планируют к цели и с минуты на минуту должны
приземлиться.
- Надеюсь, у нас будет возможность получать подробную информацию о ходе
наземной операции, генерал?
- У нас есть прямая связь с рацией майора Клири через спутник, который
обслуживает наши станции на полюсе и у пролива Мак-Мердо. Хотелось бы только
напомнить, что майор и его люди в ближайшие часы будут, скорее всего, находиться
под огнем и вести бой с превосходящими силами противника. Вряд ли целесообразно,
господин президент, отвлекать в такой момент командира десантной группы от более
насущных проблем.
- Ну что ж, - несколько разочарованно вздохнул Уоллес, - в таком случае
нам остается только сидеть, ждать и надеяться на лучшее.
Последняя фраза была встречена гробовым молчанием. Никто не осмелился
подать голос. И только сам президент, помолчав, добавил вполголоса:
- Господи, и как только нас угораздило вляпаться в такое дерьмо?!
Уносясь вниз с высоты тридцать пять тысяч футов со скоростью более ста
двадцати миль в час, Клири раскинул руки, повернувшись лицом в ту сторону, где
предположительно находилась земля - предположительно, потому что облака
закрывали видимость до самого горизонта. Волевым усилием заставив мозг
игнорировать тугой встречный поток обжигающе морозного воздуха, словно
обволакивающего все его существо ледяным коконом, Клири сосредоточился на том,
чтобы не кувыркаться и удерживать тело в стабильном положении. Он мысленно
напомнил себе при случае сказать спасибо Стаффорду, который, вопреки приказу,
придержал самолет, обеспечив тем самым десантной группе почти идеальные условия
для компактной выброски и позволив практически сразу после прыжка начать
контролировать свободное падение, а не лететь кубарем на протяжении нескольких
тысяч футов. Окажись капитан педантом, людей, скорее всего, раскидало бы по
округе в радиусе пяти-шести миль, и тогда на атаке спаянной и целостной боевой
единицей можно было бы ставить крест.
Майор поднес запястье левой руки к защищенным очками глазам и взглянул на
альтиметр. Не прошло и двадцати секунд, а отметка тридцать три тысячи футов уже
пройдена. Учитывая разреженность воздуха на этой высоте, следует, видимо,
ожидать дальнейшего ускорения.
Определившись с высотой, он сосредоточился на направлении своего парения,
которое необходимо было сохранить перпендикулярным курсу "С-17" в момент
выброски. Затем стал осматриваться вокруг - нет ли поблизости других десантников
из его команды. Пронизывая толстый слой перенасыщенных влагой облаков, Клири
ощущал удары дробинок града по груди, животу, маске, очкам. Футах в сорока по
правую руку он заметил наконец едва различимые в мутной взвеси проблески двух
или трех сигнальных маячков. Такие маячки крепились на шлеме каждого бойца для
того, чтобы никто не свалился прямо на голову товарища в момент раскрытия
парашютов.
Мелькнула в голове предательская мысль: вдруг Стаффорд допустил промах, и
выброска прошла по неправильной сетке, но майор тут же от неё отмахнулся. Сейчас
это уже не имело никакого значения. Покинув борт, они подписали себе приговор.
Либо они с наветренной стороны от намеченной зоны посадки, либо нет. Пятьдесят
на пятьдесят. И только твердая вера в мастерство Стаффорда внушала Клири
оптимизм и надежду на благополучный исход. Он напряженно всматривался вниз, но
никого больше не увидел. Альтиметр показывал двадцать восемь тысяч футов.
Планом предусматривалось свободное падение до двадцати пяти тысяч футов,
где предполагалось раскрыть парашюты, разобраться в воздухе по командам и
планировать до зоны приземления. На ближних подступах каждый десантник обязан
произвести индивидуальную предварительную процедуру: сначала осмотреться и
убедиться, что поблизости никого нет; затем вытянуться и выгнуться назад до
предела - насколько позволит гибкость позвоночного столба; найти взглядом и не
выпускать из виду репшнур основного парашюта справа от крепления лямки
парашютного ранца. И только тогда взяться за шнур и потянуть, глядя при этом
через правое плечо и визуально контролируя равномерность развертывания купола.
Чтобы полностью раскрыть парашют строго на высоте двадцать пять тысяч футов,
необходимо произвести все эти действия примерно за тысячу футов до первой
контрольной отметки.
Майор уже зафиксировал близ себя около дюжины тускло мерцающих светлячковмигалок
- по мере уменьшения высоты облака редели и видимость улучшалась.
Двадцать шесть тысяч футов. Логическое мышление уступило место технике и годами
отработанным рефлексам. Мысленно отдавая команды, Клири выполнял их четко и без
колебаний: осмотреться... прогнуться... зафиксировать репшнур... взяться... оглянуться
через плечо... потянуть... проверить... ещё раз проверить... и ещё разок.
Парашют майора открылся точно на заданной высоте и направлении с
погрешностью не более нескольких футов. Купол развернулся так мягко и плавно,
что он практически не ощутил неизбежного рывка при резком падении скорости от
ста пятидесяти миль в час почти до нуля. Теперь Клири висел под крылом упруго
надутого параплана, лениво дрейфуя в воздушном океане, как сорванный с ветки
сухой кленовый лист.
И сразу умолк назойливо завывавший прямо в уши злобный встречный ветер -
как будто вырубили включенную на полную мощность стереосистему. В наушниках под
шлемом затрещали помехи, и впервые после выброски из самолета Клири услышал звук
собственного дыхания в кислородной маске. Первым делом он задрал голову и
тщательно осмотрел каждый квадратный дюйм купола, затем, не обнаружив видимых
повреждений, проверил стропы.
- Волшебник, говорит Железный Дровосек, запрашиваю общую проверку, прием,
- прозвучал в наушниках голос лейтенанта Гарнета. У каждого бойца на горле был
ларингофон, соединенный с рацией.
Клири ответил, инициируя проверку связи по позывным:
- Всем группам! Говорит Волшебник, доложите состояние по очереди, прием.
Облачность не позволяла майору видеть всю свою команду, поэтому
приходилось полагаться на командиров подразделений.
Первым доложил Шарпсберг:
- Волшебник, говорит Лев. Высота двадцать три тысячи футов. Вижу всех
своих людей, кроме двоих. Начинаю строгать палку для захода на цель. - "Строгать
палку" означало выстраивать группу десантников в воздухе в одну цепочку.
- Понял вас, Лев. Действуйте. Конец связи.
- Волшебник, говорит Страшила. - Следующим вышел в эфир Джейкобс. - Высота
двадцать четыре тысячи футов, вижу всех.
- Понял вас, Страшила. Приступайте к следующей фазе согласно плану. Конец
связи. Последним был Гарнет:
- Волшебник, это Железный Дровосек. Вижу всех, кроме одного.
- Понял вас, Железный Дровосек, - ответил Клири. - Действуйте по
инструкции.
Взявшись обеими руками за правый и левый подъемные стропа, майор
одновременно потянул на себя оба, разворачивая крыло купола в полный полетный
режим. Параплан рванулся вперед, быстро набирая скорость. В наушниках сменялись
голоса бойцов - командиры вели перекличку. Клири снова прокрутил в уме план
предстоящей операции. Если координатная сетка выброски соответствует заданной,
то приземлиться они должны в центре обширного ледового поля близ периметра
охраны комплекса. Рельеф посадочной площадки позволит им укрыться и не
обнаружить себя, пока вся команда не соберется и не выполнит окончательную
проверку снаряжения и оружия перед выходом на рубеж атаки.
Клири ощутил слабое дуновение ветра. Крыло все ещё набирало скорость, а
это означало, что он движется в одном направлении с господствующими на этой
высоте воздушными потоками, хотя и под небольшим углом. На высоте девятнадцать
тысяч футов облака впервые разошлись, открыв в просвете обнаженно-белую
застывшую пустоту антарктического ландшафта. Впереди кривой лесенкой раскинулись
парашютные купола. Сигнальные маячки на шлемах весело подмигивали, напоминая
гирлянду лампочек на рождественской елке.
Внезапно в наушниках послышался встревоженный голос Гарнета:
- Волшебник, говорит Железный Дровосек. У меня минус один человек.
Повторяю, минус один. Конец связи.
"Черт! - подумал Клири. - Все шло гладко как по маслу, и вот на тебе!"
Майор не стал даже спрашивать имя пропавшего - какой смысл? Если у него
отказал основной парашют, он сейчас болтается где-то ниже всей группы на
запасном, почти не имея шансов вовремя добраться до места сбора. Клири не
допускал мысли о том, что злополучный морпех разбился - такое случается крайне
редко. Но парню достанется с лихвой. На земле ему придется полагаться только на
свое умение выживать в экстремальных условиях и постараться не замерзнуть до тех
пор, пока не будет выполнена задача и выслана поисковая группа. Короче говоря,
потеря одной боевой единицы не слишком взволновала майора, а вот отсутствие
содержимого его рюкзака могло иметь гораздо более серьезные последствия.
- Железный Дровосек, ответьте Волшебнику. Какой боезапас, кроме личного
оружия, имел при себе отставший?
- Волшебник, у нас не хватает одного подрывного комплекта и двух ЛПР.
Майор снова беззвучно выругался. Плохи дела. ЛПР - легкое противотанковое
ружье - мощное одноразовое оружие, способное на ближней и средней дистанции
уничтожить любую единицу бронетехники. Четыре приданных группе ЛПР распределили
между двумя десантниками, так что ещё парочка в резерве осталась. А вот
подрывной комплект - это уже серьезно. В него входит тридцать фунтов пластиковой
взрывчатки "С-4", запальные шнуры и взрыватели-таймеры. Если встретятся
баррикады или укрепления, без него просто не обойтись. Черт побери, ну почему
более чем из полусотни бойцов должен был пропасть именно тот, который тащил
единственный подрывной комплект и два ЛПР из четырех в придачу?!
Ладно, попробуем обойтись тем, что осталось.
- Волшебник - всем группам. До точки посадки восемь миль. Всем погасить
маяки и перейти на режим радиомолчания. Держаться как можно плотнее. Конец
связи.
Клири посмотрел на часы. Пока что они укладывались в график, имея даже
небольшой резерв. Дай бог, чтобы потеря одного человека не оказалась дурным
предзнаменованием. В ближайшие полчаса могло произойти все, что угодно, и выход
из строя хотя бы ещё одного бойца или утрата невосполнимого снаряжения могли
привести к критическим последствиям.
Попутный ветер мягко нес параплан, почти не докучая висящему на стропах
человеку своим ледяным дыханием. Клири посмотрел вперед и вниз, с
удовлетворением отметив, что ступенчатый строй достаточно плотен, а парашюты
новой модели по управляемости и устойчивости превзошли все ожидания. Планом
предусматривалось зависнуть над точкой приземления на высоте пятьсот футов,
свернуть крылья и дальше опускаться вертикально.
Комбинат приближался. Уже можно было разглядеть сквозь разрывы облачности
детали зданий. Высота сократилась до восьми тысяч футов. Операция вступила в
самую опасную фазу: группа вошла в зону визуального наблюдения и оказалась -
вплоть до посадки - в наиболее уязвимом положении.
На высоте семь тысяч футов Клири почувствовал что-то неладное. Он терял
скорость. Купол вдруг заполоскало порывом невесть откуда налетевшего встречного
ветра, параплан вздыбился и стал вырываться из-под контроля, как норовистый
жеребец. Майор интуитивно потянулся к регулирующим клапанам на задней стороне
управляющих строп, выполняющим роль триммеров купола и увеличивающим угол атаки
крыла при противном ветре.
- Волшебник, говорит Лев. У нас тут жуткий встречный ветер.
- Понял вас, Лев. На моей высоте то же самое. Всем группам, отрегулировать
купола триммерами и держать направление. Кровь из носу, но держать!
Клири поглядел вниз. Торосы и трещины на заснеженных просторах по-прежнему
уносились назад, но уже намного медленнее. На высоте две тысячи футов снова
задул попутный ветер, а встречный стих. На территории комбината майор не заметил
ни людей, ни каких-либо признаков их присутствия. И только клубы белого пара
обозначали трубы и отдушины для выхода теплого воздуха и дыма из строений.
Обстановка выглядела обманчиво безобидной.
И вот наконец в наушниках Клири зазвучали слова, которых он с таким
нетерпением ждал:
- Волшебник, говорит Лев. Миновал периметр охраны и приближаюсь к заданной
зоне приземления. Можно сказать, уже дома.
- Понял вас, Лев, - с облегчением ответил майор. - Продолжайте в том же
духе.
Он завороженно следил, как переднее звено цепочки "дельтовцев" начало
смещаться вправо. Парашютисты готовились к последнему этапу - развороту, заходу
в наветренную зону и приземлению. Лесенка куполов перед ним повторила тот же
маневр, слаженно свернув направо в той же невидимой точке неба, где только что
выполнял маневр Шарпсберг.
- Волшебник! - вызвал Лев, не удосужившись назвать свои позывные. -
Пятьсот футов, захожу на посадку.
Клири не ответил, да этого и не требовалось. На его глазах первый купол
приземлился в заданной зоне и был моментально погашен, за ним второй, третий...
Касаясь ногами твердой поверхности, люди тут же сбрасывали все лишнее
снаряжение, рассыпались по периметру и спешно занимали оборонительные позиции.
Зависнув на высоте пятьсот футов, майор полюбовался синхронным
приземлением команды "котиков" и ювелирной работой Гарнета со своими морскими
пехотинцами, совершившими посадку чуть в стороне, чтобы не мешать опередившим их
группам рассредоточиться. Теперь пришла и его очередь: Клири достиг той самой
воображаемой точки и начал заход на посадку. Потянув левый ведущий строп, он
развернулся на девяносто градусов, опустившись примерно на триста футов, затем
повторил маневр и оказался лицом к ветру. Встречный поток воздуха встретил его
тело мягким толчком, замедлив горизонтальное движение купола. Вернув оба стропа,
в нейтральное положение, майор устремил взгляд вниз, на замерзшее ледяное поле,
не забывая одновременно сверяться с альтиметром на запястье.
Последние двести футов. Земля стремительно неслась навстречу. Пролетая
отметку сто футов, Клири отпустил стропы и перевел парашют в свободное падение,
но перед самой землей рискованный маневр, оправданный в данном случае лишь
знанием и опытом заслуженного ветерана, - снова потянул их на себя. Крыло
послушно развернулось, и он коснулся антарктического льда так мягко, будто сошел
с тротуара на мостовую.
Погасив купол и одним движением отстегнув крепления лямок, он сбросил на
лед рюкзак и парашют, доставивший его на место в целости и сохранности. Затем
без паузы опустился на одно колено и занялся своим "Спартаком Q-99", заряжая все
три его ствола извлеченными из набрюшного подсумка боеприпасами.
Гарнет, Шарпсберг и Джейкобс оказались рядом с командиром не позднее чем
через тридцать секунд. Они быстро посовещались, уточнили позицию и провели
последние приготовления к штурму. Проинструктировав напоследок Шарпсберга, к
которому переходило командование штурмовой группой в случае гибели или тяжелого
ранения Клири, майор внимательно осмотрел подходы к комплексу через полевой
бинокль. Никаких признаков приготовлений к отражению атаки не наблюдалось, и
майор отдал группам приказ начать движение по заранее намеченным направлениям.
Сам же занял стратегическую позицию в середине фронта наступления, чтобы было
легче координировать действия всей команды.
Не желая умирать, ветер цеплялся за жизнь, хотя сил у него уже не
оставалось. Потом он исчез, улетучился, будто его и не было, и солнце превратило
взметенные им кристаллы льда в сверкающую алмазную пыль. Серые сумерки вновь
сменились небесной синевой, а "корабль снегов" все так же упрямо полз по
леднику. Мощная машина оказалась отличным товарищем. Двигатели работали
безупречно, колеса с легкостью вгрызались в снег и лед, и ни разу за все время
вьюги "корабль снегов" не застрял и не забуксовал. Бескрайняя ледяная пустыня,
окутанная мертвенно-белым безмолвием, нарушаемым лишь приглушенным выхлопом
двигателей, казалась преддверием небытия.
Как следует отогревшись между радиаторными решетками. Питт ожил и - снова
обрел способность без страха смотреть в глаза реальности. Он принял штурвал у
Джиордино. а итальянец, найдя в жилом отсеке веник, принялся счищать с ветровых
стекол намерзший лед. Освобожденные из снежного плена дворники очистили их
полностью. Горы Рокфеллера как-то вдруг сразу приблизились и с каждой пройденной
милей все выше вздымались над горизонтом. Питт обратил внимание напарника на
скопление чуть слева по ходу грязно-серых мазков на залитой солнцем палитре
ледяной равнины.
- Вот это и есть обогатительный комплекс "Дестини Энтерпрайзес".
- А неплохо мы с тобой выступили, - заметил Джиордино. - Хоть и завязли в
метели, но отклонились от курса разве что на милю.
- Еще минут двадцать - и мы на месте.
- Хочешь вломиться на вечеринку без приглашения?
- Невежливо и неразумно навязывать свое общество хозяевам - тем более
когда буфет с закусками и выпивкой стережет целая армия охранников, -
нравоучительным тоном ответил Питт. - Видишь вон ту низенькую грядочку, торчащую
изо льда у подножия гор?
- Вижу.
- Мы с тобой сейчас за ней спрячемся и последние пару миль проползем под
её прикрытием. Усек?
- Можем проскочить, - согласился Джиордино, - если только нас не засекут
по выхлопу.
- Сплюнь, не то сглазишь, - посоветовал Питт, напряженно улыбнувшись.
Оставив позади равнины ледника Росса, они ехали теперь по твердой земле,
хотя и скрытой под толстым слоем льда. Путь их пролегал вдоль невысокой гряды,
длинным корявым языком протянувшейся от северной оконечности горного хребта.
Время от времени гряда понижалась почти до уровня поверхности, и Питт старался
поскорее проскочить такие места, чтобы не заметили наблюдатели с охраняемого
периметра. По правому борту "корабля снегов" высились отвесные серые скалы,
изборожденные провалами и трещинами, в которых, подобно замерзшим водопадам,
застыли ледяные потоки, пылая на солнце синевой и зеленью. Структура ледового
покрытия на избранном ими пути заметно отличалась от сравнительно ровной
поверхности ледника Росса. Здесь лед лежал волнами с довольно большой
амплитудой, отчего иногда появлялось ощущение, будто катишься по американским
горкам.
Питт переключился на вторую передачу, чтобы преодолеть очередную полосу
препятствий, состоящую из невысоких холмов и неглубоких впадин, сменяющих друг
друга с такой частотой, что на всем протяжении этого сложного участка "корабль
снегов" и двух минут не пребывал в строго горизонтальном положении. И все же
мощная машина неутомимо катила даже по этой разухабистой дороге, не спотыкаясь и
не сбиваясь с темпа, а огромные колеса без усилий справлялись с нагрузкой. Питт
в десятый раз за последние десять минут бросил взгляд на приборную доску.
Показания температурных датчиков подтвердили его догадку, что малая скорость на
больших оборотах ведет к перегреву двигателей. Хорошо ещё на этот раз можно
спокойно открыть дверь, не опасаясь снежной бури
Проезжая мимо устья узкого каньона, Питт внезапно остановил машину.
- Эй, что стряслось? - в недоумении уставился на него Джиордино. - Что ты
там увидал? Черта?
Питт ткнул пальцем в ветровое стекло
- Видишь борозды на снегу, ведущие в каньон? Такой след оставляют только
гусеницы "снежного кота".
- Ну ты прямо Соколиный Глаз. Я бы ни черта не заметил, да и сейчас не
очень уверен.
- Их должно было замести вьюгой, - произнес Питт, рассуждая вслух. - Их и
замело, но замело частично, раз они все ещё видны. Отсюда следует, что
оставивший их "снежный кот" прошел здесь как раз в тот момент, когда буря уже
утихла, но ещё не кончилась.
- Тогда возникает резонный вопрос, - подхватил итальянец, - зачем это ему
понадобилось переться в тупиковый каньон?
- Потайной вход в обогатительный комплекс?
- Очень может быть.
- Проверим?
Джиордино расплылся в широкой, до ушей, ухмылке:
- Я прямо сгораю от любопытства!
Питт вывернул руль до отказа и направил "корабль снегов" в каньон. Стены
зловеще дыбились над узкой прорезью в толще горы, и чем дальше в ущелье
углублялась машина, тем бледнее и тусклее казался солнечный диск. К счастью,
несмотря на все свои извивы и повороты, каньон оказался вполне проходимым, а дно
его достаточно пологим, чтобы такой опытный водитель, как Питт, провел по нему
вездеход-великан без единой Царапины. Он больше беспокоился, что в конце пути
они не найдут ничего интересного, кроме каменной стены, и тогда придется
выезжать из теснины задним ходом, потому как развернуться здесь нечего было и
мечтать. Через четверть мили Питт остановил машину перед сплошной стеной льда.
Это был тупик.
Питт и Джиордино вышли и уставились на вертикальный ледосброс.
Всматриваясь в следы, обрывающиеся у самого основания, Питт заметил:
- Интрига начинает закручиваться всерьез, "снежный кот" мог выехать отсюда
только задним ходом...
- ...и оставить ещё одну пару следов от гусениц, - продолжил рассуждения
напарника итальянец. - Но их почему-то не видно. Слушай, может, эту снежную
киску унес горный орел? Здоровый такой, как наш драндулет.
Питт придвинулся ближе, глядя на лед с расстояния нескольких дюймов и
прикрыв козырьками ладоней глаза, чтобы меньше отсвечивало. Он долго
всматривался в ледяной барьер, потом обернулся к Джиордино.
- Толком не разберу, что именно, но что-то там определенно есть, - сказал
он.
Джиордино тоже пригляделся и согласно кивнул:
- Точно! Маячит за стеночкой что-то чужеродное. В таких "местах вроде бы
положено говорить: "Сезам, откройся"?
- Боюсь, тот пароль давно устарел, - рассеянно отозвался Питт,
погрузившись в размышления.
- Лед не толще трех футов, - заметил итальянец, прервав затянувшуюся
паузу.
- Похоже, мы с тобой мыслим в одном направлении, - одобрительно кивнул
Питт.
- Тогда ты садись за баранку, - предложил Джиордино, - а я постою в
сторонке с "бушмейстером" и прикрою тебя в случае чего.
Питт забрался по трапу в кабину "корабля снегов", дал задний ход и отвел
машину футов на пятьдесят от стены, стараясь попадать колесами в накатанные
"снежным котом" колеи, чтобы обеспечить как можно лучшее сцепление с грунтом. Он
собрался, сжал штурвал двумя руками, нагнул голову и вжался в сиденье - на тот
случай, если при столкновении выбьет ветровое стекло. Включив первую передачу,
Питт вдавил акселератор в пол. Взревев выхлопными трубами, механический голиаф
рванулся вперед, набрал скорость и вонзился исполинским тараном в самую середину
ледяной преграды. Удар был настолько силен, что Джиордино почувствовал, как
дрогнула у него под ногами земля.
Лед взорвался грандиозным всплеском мириадов сверкающих обломков. Они
осыпали "корабль снегов" подобно осколкам хрусталя из упавшей люстры. Звуковой
эффект от тарана можно было сравнить разве что с зубовным скрежетом разъяренного
горного великана. Джиордино вообще-то предполагал, что машине придется несколько
раз биться лбом об стенку, прежде чем пробить в ней дыру, поэтому он чуть было
не отстал от "корабля снегов", когда тот проломил себе дорогу с первой попытки и
исчез внутри открывшейся полости. С автоматом наперевес, как пехотинец, идущий в
атаку под прикрытием танка, итальянец со всех ног рванул следом.
Въехав внутрь, Питт остановил машину и смахнул стеклянное крошево с лица и
груди. Как он и опасался, лобовое стекло пробило здоровенной ледяной глыбой. Она
чуть не задела Питта и торчала сейчас между сиденьем и полом. Из нескольких
порезов на лбу и щеках струилась кровь. Они были не такими уж глубокими и
опасными, чтобы накладывать швы, но обильное кровотечение создавало впечатление,
что эти поверхностные раны чуть ли не смертельны. Питт вытер рукавом заливающую
глаза алую жидкость и выглянул в окно, пытаясь понять, куда же его занесло.
Машина находилась внутри проложенного во льду широкого туннеля, почти
вплотную прижимаясь к стене, противоположной пролому. Туннель тянулся в обе
стороны и казался пустым и заброшенным. Не заметив никаких признаков присутствия
противника, Джиордино забросил автомат за спину, подбежал к машине и
вскарабкался в кабину водителя, где был встречен белозубой улыбкой напарника,
выглядевшей совершенно нелепо на фоне кровавой маски.
- Ну и видок у тебя! - восхитился Джиордино, безуспешно пытаясь помочь
Питту выбраться из кресла водителя. - Лихо тебя угораздило. Ничего, сейчас
вызовем "скорую", и тебя быстренько заштопают.
Питт мягко отвел его руки:
- Это только выглядит жутковато, а на самом деле ничего серьезного.
Вызывать никого не надо, в больницу ехать тоже некогда, так что мотай за
аптечкой в жилой отсек и займись обработкой моих геройских ран. А я тем временем
вношу предложение обследовать левую сторону туннеля. Если я правильно угадал, он
приведет нас прямиком в логово зверя.
Джиордино знал по опыту, что спорить бесполезно. Он спустился в жилой
отсек и вытащил аптечку, которую не открывали с 1940 года. Аккуратно смыв
ваткой, смоченной в перекиси, водорода, запекшуюся кровь с лица Питта, он
обильно полил порезы йодом, основным антисептиком той эпохи. Спиртовой раствор
популярного и в наши дни галогена обжигал с таким зверским садизмом, что пациент
на протяжении всей процедуры лил горючие слезы и ругался самыми черными словами,
которым маленький итальянец внимал с наслаждением истинного ценителя, хотя и
делал вид, что пропускает мимо ушей. Закончив обработку, он перевязал раны
марлевыми бинтами, употребив на это львиную долю имевшегося в аптечке запаса
перевязочного материала.
- Умелые руки знаменитого полярного хирурга Альберта Джиордино спасли ещё
одну жизнь! - гордо провозгласил он, отступив на шаг и откровенно любуясь делом
своих "умелых рук".
Питт посмотрелся в зеркальце и чуть не свалился с сиденья. Самозваный
хирург наворотил столько бинтов, что их с лихвой хватило бы для перевязки после
пересадки мозга.
- Ты что сотворил, Франкенштейн недорезанный? - мрачно спросил Питт. - У
меня вид как у мумии.
Джиордино тут же принял позу оскорбленного в лучших чувствах:
- Да, эстетика не самая сильная моя сторона, но жизнь я тебе все-таки
спас! И что я слышу вместо благодарности? Грязные инсинуации!
- И медицина тоже! - сердито буркнул Питт, не желая больше препираться с
этим клоуном, тем более йода тот тоже не жалел, и под повязками до сих пор
ощутимо жгло.
Снова взявшись за штурвал, он дал газ и принялся маневрировать в узком
пространстве туннеля, то пятясь назад, то подавая вперед, пока не развернул
машину в нужном направлении. Впервые за все время путешествия он опустил боковое
стекло и оценил взглядом ширину туннеля. Зазор между бортами и боковыми стенками
составлял не более восемнадцати дюймов, а между крышей и сводом и того меньше.
Питт обратил внимание на большую круглую трубу, протянутую вдоль основания
внутренней дуги свода, от которой отходили в лед трубки поменьше.
- Что это за чертовщина, как ты думаешь? - спросил он, указывая на трубу.
Джиордино выбрался из кабины, протиснулся между колесом и трубой и взялся
за неё рукой.
- На муфту электрокабеля не похоже, - сказал он. - У неё должно быть
какое-то другое назначение.
- Если это то, о чем я думаю... - Питт понизил голос до зловещего шепота и
многозначительно посмотрел на напарника.
- ... мы имеем дело с неким элементом механизма отрыва ледника от береговой
линии, - сформулировал Джиордино до конца не высказанную мысль.
Питт высунул голову в окно и поглядел назад. Жерло туннеля, казалось
уходящего в бесконечность, постепенно сужалось, обращаясь в перспективе в точку.
- Думается мне, - сказал он, - эта сквозная дыра тянется на тысячу
четыреста миль - от обогатительного комплекса до противоположного края ледника.
- Тогда это самый потрясающий инженерный шедевр за всю историю
человечества. Подумать только, туннель длиной от Сан-Франциско до Финикса!
- Как бы то ни было, а Вольфы его построили. И не забывай, что лед бурить
куда проще, чем камень.
- Как ты считаешь, если мы перережем эту линию, процесс отделения ледника
остановится? - спросил итальянец. - Может, попробуем?
- А вдруг механизм наоборот сработает преждевременно? - возразил Питт. -
Рисковать мы не можем, разве что другой альтернативы не останется. Тогда и будем
резать.
Туннель походил на огромную зияющую пасть ночного чудовища. Кроме с трудом
пробивающихся сквозь толстый слой льда солнечных лучей, другого источника
освещения не было. Под сводом, правда, тянулся кабель с подсоединенными к нему
через каждые двадцать футов галогенными трубками, но ни одна не горела - видимо,
питание отключили на главном рубильнике. Питт врубил малые фары, установленные в
нижней части корпуса, включил передачу и тронул с места, постепенно разогнавшись
до двадцати пяти миль в час. Хотя столько же может без труда развить даже
велосипедист, здесь, в узком туннеле казалось, что машина бешено мчится вперед
на головокружительной скорости.
Пока Питт боролся с громоздкой махиной "корабля снегов", стараясь не
слишком обдирать его бока о бесчувственный лед, Джиордино сидел на пассажирском
месте, держа автомат между колен и напряженно всматриваясь в пограничную зону
между полумраком туннеля и выхваченной фарами широкой полосой освещенного
пространства. Но тщетно пытался он уловить хотя бы намек на движение - впереди
была пустота, и только бесконечная труба с отходящими от неё патрубками змеей
тянулась перед машиной.
Явная заброшенность туннеля и полное отсутствие обслуживающего персонала
наводили на мысль, что Вольфы вкупе с остальным населением полярной базы либо
уже покинули комплекс, либо готовятся к эвакуации на свои суда-ковчеги в самое
ближайшее время. Выжимая из "корабля снегов" все, что могли дать его
шестидесятилетние дизели, и уже не заботясь о сохранности краски на бортах, Питт
гнал и гнал вперед очертя голову. Машину бросало из стороны в сторону, края
бортов и выдающиеся ступицы колес то и дело пропахивали глубокие борозды в
гладкой ледяной поверхности боковых стен туннеля. "Только бы успеть! Только бы
не опоздать!" - неотвязной мыслью билось в мозгу, и с каждой истекшей минутой
Питта все сильнее охватывало отчаяние. Слишком много времени потеряно на пути
через ледник. Срок, назначенный в несвойственном ему приступе откровенности
Карлом Вольфом на приеме в Буэнос-Айресе, - четыре дня и десять часов. Четыре
дня, восемь часов и сорок минут уже миновали. Выходит, осталось всего час
двадцать до того рокового момента, когда Карл Вольф щелчком выключателя запустит
коней света.
По прикидкам Питта, от производственных цехов комбината их отделяло не
больше полутора миль. У них не было ни карты, ни плана, ни данных
аэрофотосъемки. Когда они доберутся до места, центр управления придется искать
наугад. И ещё его очень заботил животрепещущий вопрос: высадилась ли уже в
расположении базы штурмовая группа спецназа, а если высадилась, то удалось ли ей
нейтрализовать охрану? В том, что охранники будут драться до последнего, Питт не
сомневался. У каждого из наемников имелся сильнейший стимул - уверенность в том,
что его родные и близкие выживут в катастрофе, какая бы судьба ни постигла его
самого. И с какой бы стороны ни оценивал ситуацию Питт, анализ его в общем-то
сводился к пословице: "Куда ни кинь, всюду клин".
Восемнадцать минут спустя Джиордино вдруг привстал с сиденья и возбужденно
ткнул рукой куда-то вперед:
- Тормози, Дирк, к перекрестку подъезжаем!
Питт сбавил скорость, и машина выехала на круглый пятачок диаметром около
сотни футов, в разные стороны о г. которого расходились ещё пять туннелей.
"Буриданову ослу было легче", - мелькнула в голове дурацкая мысль. Принимать
решение, куда податься, следовало молниеносно, и облажаться он не имел права -
времени для исправления ошибки в запасе не было. Питт высунулся из бокового окна
и бегло осмотрел ледяную поверхность перекрестка, испещренную следами шин и
гусениц. Следы разбегались по всем направлениям, но самые глубокие и
многочисленные исчезали в ближайшем справа.
- По-моему, самое оживленное движение в этой трубе, - поделился он с
напарником.
Джиордино тут же выпрыгнул из кабины и скрылся в темном отверстии. Через
несколько минут вернулся и весело сообщил
- Похоже, ты угадал. Ярдов через двести труба кончается и открывается в
большую камеру.
Питт кивнул, выехал на пятачок и повернул направо. Лучи фар выхватывали из
темноты какие-то странные конструкции, вмерзшие в лед, непонятные и
неузнаваемые, но явно рукотворные, потому что природа не любит прямых линий -
это прерогатива одного лишь человека. Через двести ярдов туннель расширился в
необъятных размеров камеру или пещеру. Скорее всего, последнее, потому что с
ледяного купола гроздьями свисали огромные сосульки, поразительно похожие на
сталактиты. Из полудюжины отверстий в куполе просачивался рассеянный свет, но
что служило его источником, пока оставалось загадкой. Ледяные сталактиты под
куполом причудливо преломляли падающий на них свет, создавая вокруг какую-то
магическую, неземную атмосферу и вызывая странное ощущение нереальности
происходящего, - как будто этот ледяной грот находился вне времени и
пространства. Завороженный удивительным зрелищем, Питт остановил машину и,
повинуясь внезапному интуитивному порыву, включил дальние фары. Двое в кабине
замерли в восторге и изумленном молчании. "Корабль снегов" стоял на краю бывшей
городской площади, окруженной по периметру частично или полностью поглощенными
льдом зданиями древнего города.
Не укрытый больше за маскирующим метельным экраном - скорость ветра успела
снизиться до пяти миль в час, - Клири ощущал себя голым и непривычно уязвимым,
продвигаясь вместе со своими рассыпавшимися цепью людьми в белых камуфляжах к
обогатительному комбинату Вольфов. Они пользовались для прикрытия полосой
торосов, торчащих верблюжьими горбами до самой ограды, протянувшейся вокруг
главного комплекса от подножия горы до обрыва над морем.
Разведданные о наемных охранниках, с которыми придется иметь дело его
бойцам, были весьма скудными и далеко не полными. Об антарктическом предприятии
"Дестини Энтерпрайзес" сведений не собирали - по той простой причине, что ЦРУ не
считало деятельность корпорации угрозой национальной безопасности. Истинная
подоплека кошмарной угрозы, выявленная, образно говоря, "за минуту до
двенадцати", не позволяла за недостатком времени прибегнуть к обычной тактике
разработки и инфильтрации. Посылку десантного штурмового отряда можно сравнить с
хирургической операцией по удалению аппендицита. Никаких сложностей, выкрутасов,
ювелирной техники - вскрыл, вырезал гнойник и тут же зашил. Быстро, дешево и
сердито. Нейтрализовать охрану, отключить систему отделения ледника и
продержаться час до прибытия первых подкреплений отряда спецназа численностью в
двести человек.
Клири слышал, разумеется, что Вольфы набирали в свою службу охраны только
опытных, закаленных профессионалов из элитных боевых частей разных стран. Эта
информация поступила по линии НУМА. Но майор склонен был сомневаться в
достоверности данных, полученных из чисто гражданского источника. "Вряд ли все
эти океанологи, гидрологи и прочие яйцеголовые смыслят хоть что-то в сборе
оперативных разведданных", - снисходительно подумал он, испытывая твердую
уверенность в том, что его суперэлитная команда способна сокрушить любого
противника, пусть даже вдвое превосходящего её по численности.
Майор ошибался редко, но на этот раз влип по-настоящему. Хотя откуда ему
было знать, что охранников базы не вдвое, а втрое больше, чем у него бойцов, и
обучение эти наемники проходили в тех же "котиках", морской пехоте, отряде
"Дельта" и других аналогичных подразделениях.
Двигаясь двумя цепочками, отряд скрытно подобрался к ограде. Издали она
казалась одинарной, но при ближайшем рассмотрении оказалась двойной - с глубокой
канавой посередине. Еще висела металлическая табличка, - когда-то покрытая белой
эмалью, а ныне грязно-серая и сильно облупившаяся, - с надписью по-немецки "Вход
воспрещен". Поверх изгороди из обычной сетки тянулось несколько рядов колючей
проволоки, но колючки давно уже ничем никому не угрожали, поскольку покрылись
толстым слоем льда. Внешняя ограда вросла в лед больше чем наполовину, и будь
его уровень повыше хотя бы на фут, через неё можно было бы просто перешагнуть
или перепрыгнуть. Льдом была заполнена и канава; от неё осталась лишь почти
сгладившаяся борозда. Внутренняя ограда оказалась орешком покрепче. Она
выступала из льда и снега на целых семь футов, но серьезных трудностей тоже не
доставила. Пришлось, правда, потратить несколько драгоценных минут на
перерезание проволоки, зато группа наконец-то очутилась на территории комплекса.
Клири, суеверный, как все десантники, счел хорошим предзнаменованием то, что
внешний периметр удалось преодолеть без помех, а главное - без потерь.
Передвижение группы внутри периметра происходило на начальном этапе под
прикрытием ряда приземистых строений без окон. Достигнув открытого пространства,
Клири жестом приказал следующим за ним бойцам остановиться и достал из кармана
сделанную с воздуха фотографию комплекса. Хотя за время полета у него намертво
запечатлелись в памяти каждая улица и каждое здание - так же как и у Шарпсберга,
Гарнета и Джейкобса, - он все-таки хотел уточнить, на каком конкретном участке
они прорвали периметр. И с удовольствием отметил, что это произошло всего в
пятидесяти футах от намеченной ещё перед отправкой точки проникновения. Впервые
с момента приземления, перегруппировки и начала движения он включил рацию:
- Железный Дровосек?
- Слышу вас, Волшебник, - проскрежетал сквозь треск помех голос Гарнета.
- Разделяемся. Вы знаете, что делать вам и вашим морпехам. Удачи.
- Мы уже в пути, Волшебник! - бодро отозвался Гарнет. В его задачу входило
захватить электростанцию и вырубить подачу энергии на всю территорию
предприятия.
- Страшила?
- Слышу вас, Волшебник, - ответил лейтенант Майлз Джейкобс, командир
"котиков". Ему предстояло произвести обходной маневр и атаковать центр
управления со стороны моря.
- Вам дальше всех топать, Страшила, так что не затягивайте с отправкой.
- Мы уже одной ногой там, Волшебник, - заверил командира Джейкобс, уводя
своих "котиков" к боковой тропинке, протоптанной вдоль ограды.
- Лев?
- Готов к прыжку! - жизнерадостно отозвался капитан Шарпсберг из армейской
группы "Дельта".
- Я пойду с вами.
- Всегда рады видеть в своих рядах заслуженного ветерана, тем более такого
волшебника, как вы, майор.
- Подлиза! - буркнул Клири и взмахнул рукой: - Вперед, парни!
Все три группы отправились выполнять поставленные перед ними задачи.
Сверять часы никто не стал - в этом не было нужды, как и в дальнейших
инструкциях. Каждый знал, что ему делать, каждый полностью представлял, какими
страшными последствиями чревата неудача. Клири не сомневался в том, что его люди
будут драться как дьяволы и погибать без малейших колебаний, только бы помешать
Вольфам осуществить их человеконенавистнический замысел.
Они шли легко, пружинисто, стремительно, перетекая с одного места на
другое подобно шарикам ртути. Двигались к цели наступательным строем: два
человека в десяти ярдах впереди на флангах, двое прикрывают сзади, остальные
перемещаются гуськом или цепью - в зависимости от обстоятельств и индивидуальных
особенностей местности. Через каждые пятьдесят ярдов группа останавливалась и
припадала к земле либо использовала любое другое доступное прикрытие, пока Клири
осматривал окрестности и переговаривался с морпехами и "котиками".
- Докладывайте, Железный Дровосек.
- Подходы чистые. Находимся в трехстах ярдах от цели.
- Страшила, что у вас? Кого-нибудь встретили?
- Не будь я уверен в обратном, я бы сказал, что здесь не осталось ни одной
живой души.
Клири ничего не ответил, но глубоко задумался. Потом поднялся, кивком
указал направление, и Шарпсберг повел команду дальше.
Цеха, конторы и подсобные помещения выглядели пустыми и заброшенными. От
них веяло какой-то мрачной безнадежностью и обреченностью. Сначала Клири не
замечал во всей этой атмосфере безысходности ничего особенного, но постепенно
она начала действовать ему на нервы. Комбинат был абсолютно пуст. Ни одного
рабочего, ни одного включенного станка - только жуткая тишина и равнодушное ко
всему белое безмолвие.
Карл Вольф стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину, посреди
аппаратной комнаты службы охраны под главным залом центра управления. Будущий
фюрер Четвертого рейха развлекался. Скользя взглядом по рядам мониторов, магнат
со снисходительной усмешкой на тонких губах наблюдал, как Клири и его штурмовые
группы крадутся в проходах между давно покинутыми зданиями, тревожно озираясь на
каждом шагу.
- Надеюсь, ты не позволишь этим юношам сорвать пуск, дорогой братец? -
обратился Карл к Гуго с улыбкой, давая понять, что вопрос чисто риторический.
- Без проблем, - ухмыльнулся в ответ начальник охраны. - Мы этот вариант
вторжения предусмотрели ещё в самом начале строительства и много раз
отрабатывали. Все укрепления проверены, ловушки установлены, баррикады
построены, бронированные "снежные коты" и пехота сопровождения с нетерпением
ждут команды ринуться в бой.
Карл удовлетворенно кивнул:
- Отличная работа. Я в тебе никогда не сомневался. И все-таки не забывай -
это элитные американские войска.
- Не о чем волноваться, брат. Мои люди обучены не хуже американцев. К тому
же у нас колоссальное численное превосходство и преимущество своего поля. Фактор
внезапности также на нашей стороне. Американцы не подозревают, что лезут в
капкан. Мы можем пройти по подземным туннелям и атаковать их с тыла и флангов,
прежде чем они поймут, что происходит. Или поднять вертолеты и положить их всех
с воздуха. Есть и другие варианты.
- И какой же ты выбрал? - спросил Карл.
- Комбинированный, - усмехнулся Гуго. - До поры не трогать, своего
присутствия не обнаруживать. Дать им спокойно сосредоточиться в переулках и
проходах, ведущих на площадь перед центром управления. Это мешок. Все входы
забаррикадированы, а выходы мы закупорим бронетехникой и не спеша перестреляем
их всех, как сидящих уток.
- Наши предки, сражавшиеся с англо-американцами в стольких славных битвах
прошлой войны, гордились бы тобой, брат!
Польщенный похвалой, Гуго вытянулся, щелкнул каблуками и коротко наклонил
голову.
- Служу Четвертой империи!
Покончив с формальностями, Гуго подошел к мониторам и минуту понаблюдал за
продвижением американцев к центру комплекса.
- Извини, Карл, мне пора. Они уже близко. Я должен быть на переднем крае,
чтобы эффективно руководить нашей обороной.
- Сколько времени понадобится твоим людям, чтобы разгромить эту группу?
- Тридцать минут. Может быть, даже меньше.
- Лучше не затягивать, а то у вас не останется времени, чтобы добраться до
самолета. Так что постарайся покончить с ними побыстрее. Мне совсем не улыбается
бросать здесь тебя и твоих храбрецов.
- Остаться здесь?: И потерять шанс осуществить нашу заветную мечту стать
отцами-основателями славного нового мира? - Гуго, словно не веря своим ушам,
обиженно насупился. - Не шути так, брат, прошу тебя. Никогда.
Карл показал на горящее табло таймера, мигаюшее красной цифирью над
скопищем мониторов.
- Ровно через двадцать пять минут мы установим автоматический режим
приведения в действие механизма отделения ледника. В ту же минуту все сотрудники
центра управления организованно уйдут по подземным туннелям в главную казарму,
которая находится вне поля боя. Оттуда на электрокарах отправляемся в самолетный
ангар. Как видишь, время поджимает. И предостерег я тебя только по этой причине,
а вовсе не потому, что усомнился в твоей компетентности или выучке наших
доблестных черных мундиров.
- Мы не подведем, брат! - с железной решимостью в голосе заявил Гуго.
- Тогда удачи вам, - сказал Карл, церемонно пожал руку Гуго, повернулся и
вошел в лифт, направляясь наверх, в центр управления.
Клири и команда Льва как раз заняли позицию всего в сотне ярдов от входа в
центр управления, когда в наушниках майора раздался голос Гарнета:
- Волшебник, говорит Железный Дровосек. Здесь что-то... Только сейчас майор
заметил высокий ледяной вал, полностью перегородивший проход к центру
управления, и вороненые стволы, выставленные поверх припорошенного снегом
бруствера. Он открыл рот, собираясь выкрикнуть приказ отходить, но было уже
поздно. Беглый огонь охранников обрушился на бойцов "Дельты" сплошной лавиной.
Одновременная пальба из двухсот стволов пробудила дремавшее эхо, испуганно
заметавшееся среди стен и крыш, многократно усиливая грохот рвущихся гранат и
треск автоматных очередей.
Гарнета и его морпехов атака противника застигла на открытом месте, но они
не дрогнули, открыли ответный огонь и сумели организованно отойти, укрываясь от
обстрела в пустующих зданиях и проходах между ними. Несмотря на беспощадный
огонь противника, Гарнет принял решение продолжать движение к электростанции, но
на подходах к ней разведчики нарвались на ледяную баррикаду, так искусно
замаскированную под слоем снега, что заметить её с расстояния свыше ста ярдов
было практически невозможно. Они залегли и принялись обстреливать защитников
баррикады осколочными ракетами из подствольников своих "спартанов".
Клири и армейские спецназовцы оказались в незавидной ситуации - в узком
переулке перед неприступной ледяной стеной и под плотным огнем противника.
Одному из бойцов на левом фланге раздробило колено. Вторая пуля угодила в бедро.
От болевого шока он потерял сознание и упал. Шарпсберг по-пластунски подполз к
раненому, ухватил за сапог и утащил за угол.
Клири укрылся за бетонными ступеньками перед входом в какой-то склад.
Шальная очередь снесла нависшие под крышей сосульки, и его чувствительно осыпало
увесистыми ледяными осколками. А ещё через несколько секунд автоматная пуля
ударила в бронежилет прямо под сердцем, и майора отбросило назад. Броня
выдержала, но боль была зверской - как будто кувалдой с размаху съездили по
ребрам. Сержант Карлос Мендоза, лучший стрелок в группе, навел перекрестье
прицела на охранника, стрелявшего в Клири, и нажат на спуск. Черная фигурка
наемника конвульсивно дернулась и исчезла, свалившись по ту сторону баррикады.
Сержант тут же высмотрел другую цель и выстрелил снова.
В крышу над головой Клири ударила ещё одна очередь, брызнув во все стороны
ледяным крошевом. Слишком поздно он понял, что силы охраны Вольфов ждали
нападения и заранее к нему подготовились. И укрепления на подходах к центру
возведены не случайно, а для отражения именно такого варианта атаки. Было
мучительно сознавать, что из-за недостатка разведданных он и его люди попали в
ловушку и обречены на гибель. Он так верил в своих парней - "лучшие из лучших",
"суперэлита", "краса и гордость", - а на деле оказалось, что силы обороняющихся
намного превосходят силы атакующих, да и воюют защитники базы вполне грамотно.
В который раз он проклял себя за то, что положился на непроверенные
сведения. Заодно отпустил пару крепких словечек в адрес больших шишек в
Пентагоне и Центральном разведывательном управлении, заверявших его, что
численность охраны антарктического комплекса Вольфов не может превышать
двадцати-двадцати пяти человек. И напоследок снова обругал себя последними
словами. На этот раз за недостаток интуиции и недооценку противника - самую
страшную ошибку, которую только может допустить боевой офицер в полевых
условиях.
- Железный Дровосек, доложите ситуацию! - крикнул он в микрофон.
- Противник численностью шестьдесят или более человек заблокировал нам
дорогу, - ответил голос Гарнета, такой спокойный и ровный, как будто он сообщал
о количестве голов скота в пасущемся стаде. - Мы под плотным огнем.
- Вас понял. Железный Дровосек. Как вы оцениваете перспективу выполнить
ваше задание и захватить электростанцию?
- Негативно. Продолжать наступление не имеем возможности из-за высокой
точности огня противника. Это не садовые сторожа, а опытные снайперы, и они
знают свое дело. Волшебник, если сможете прислать нам подкрепление, чтобы
отвлечь их, тогда мы попытаемся взять баррикаду обходом с фланга.
- Отставить, Железный Дровосек. - Клири знал, что разведка - элитные бойцы
морской пехоты. Если они не могут наступать, никто не сможет. - Мы тоже
остановлены огнем противника численностью не менее ста восьмидесяти человек, и
подкрепление вам выслать не можем. Повторяю, подкрепление выслать не можем.
Выходите из боя как можно скорее и идите на соединение со Львом.
- Понял вас, Волшебник. Начинаю отход.
Находясь со своими морпехами на простреливаемой вдоль и поперек позиции,
Гарнет тем не менее здорово разозлился, услышав от командира, что не только не
может рассчитывать на подкрепление, но ещё и отойти должен, а потом разыскивать
Клири и отрад Шарпсберга в этом чертовом лабиринте. Но ни разу в голову
лейтенанта не закралась мысль нарушить приказ и продолжать атаку. Штурм
баррикады, защитники которой втрое превосходили численностью его группу - да ещё
в лоб и по простреливаемой местности, - верное самоубийство. Конечно, Гарнету
было обидно, что его "держат за мальчика", но в глубине души он сознавал правоту
майора. У него не было иного выбора, кроме как начать отход, унося ноги и
раненых из-под убийственного обстрела.
Джейкобса и его "котиков" звуки разыгравшегося боя и тревожные переговоры
Клири и Гарнета застали на полпути. Лейтенант оценил ситуацию и погнал своих
людей вперед в усиленном темпе, в надежде захватить центр управления с тыла и
отвлечь силы защитников от Железного Дровосека и Льва. "Котики" находились уже в
ста ярдах от здания центра, когда из-за угла появились два бронированных
"снежных кота" и открыли огонь.
На глазах у Джейкобса упали замертво двое его бойцов. Взбешенный лейтенант
выпрямился во весь рост и давил на спусковой крючок "спартана", пока из обоймы
не выскочил последний патрон. Вовремя подоспевший сержант схватил Джейкобса, как
щенка, за шкирку и отшвырнул за мусорный бак. Мгновение спустя по тому месту,
где он только что стоял, полоснула ответная пулеметная очередь. Град осколочных
ракет, выпущенных "котиками", временно остановил "снежных котов", но ненадолго.
Не прошло и минуты, как тяжелые гусеничные машины снова поползли вперед.
"Котики" начали отход, ожесточенно отстреливаясь и виртуозно используя
любое возможное укрытие. Внезапно откуда-то с тыла вынырнули ещё два "снежных
кота" и открыли шквальный огонь из спаренных пулеметов. Джейкобс вдруг ощутил,
как в животе у него заворачивается тугой ком. Во рту скопилась горькая слюна, по
щекам, несмотря на мороз, потекли струйки пота. От стыда хотелось застрелиться
на месте. Их взяли в "клеши" классическим приемом, как каких-нибудь первогодков,
понятия не имеющих о тактике современного боя. Единственным путем отступления
оставался узкий переулок по левую сторону улицы. Лейтенант жестом приказал
бойцам отходить туда, пропустил замыкающего и бросился следом, молясь только об
одном - чтобы там не оказалось засады. Но переулок был чист - по крайней мере на
протяжении ближайших семидесяти ярдов.
"Котики" неслись со всех ног, помышляя лишь о том, чтобы успеть добежать
до поворота раньше, чем из-за угла покажутся "коты" и положат их всех прямой
наводкой в спину. Джейкобс на бегу достал рацию и прерывистым, задыхающимся
голосом доложил:
- Волшебник, говорит Страшила. Мы под огнем четырех бронированных "снежных
котов". Нас взяли в "клещи". Отходим переулком, возможна засада.
- Страшила, у них есть тяжелое оружие?
- Пока не видно. В каждой машине один спаренный пулемет, пулеметчик и
четыре автоматчика. Броня тяжелая. Наши осколочные ракеты им как слону дробина.
Клири заполз под лестницу, прикрываясь ею как щитом и развернул карту
территории комбината.
- Страшила, сообщите свое местонахождение.
- Движемся по узкому проходу в сторону моря. По обе стороны тянутся
одноэтажные блоки - то ли гаражи, то ли ремонтные мастерские. Находимся примерно
в ста пятидесяти ярдах от центра управления.
- Страшила, через пятьдесят ярдов сворачивайте вправо и продолжайте
движение между рядами баков топливного хранилища. Это боковая дорога к центру.
Если она тоже не забаррикадирована, вы сможете зайти во фланг противнику,
который прижал нас к земле и головы поднять не дает.
- Понял вас, Волшебник. Приступаем к выполнению. Кстати, что-нибудь
бронебойное у нас в наличии имеется?
- У Железного Дровосека есть парочка ЛПР.
- Мне нужно четыре.
- Боец с двумя другими в рюкзаке отстал во время выброски.
- Железный Дровосек где-то в районе электростанции, мне до него не
добраться, - недовольно буркнул Джейкобс. - И это не на него прут бронированные
"коты", а на нас!
- Ситуация изменилась, Страшила. Железный Дровосек столкнулся с
противником, троекратно превосходящим его в живой силе и огневой мощи. Я
приказал ему отставить выполнение ранее поставленной задачи и отходить, чтобы
сохранить людей. В ближайшие минуты он должен соединиться со Львом.
- Как объявится, передайте ему от меня, чтобы приготовил ЛПР заранее,
потому что эти проклятые "котяры" наверняка будут висеть у нас на хвосте, когда
мы к вам выйдем.
Мимо топливных баков Джейкобс с "котиками" проскочили благополучно, не
напоровшись ни на засаду, ни на баррикаду. Поминутно сверяясь с картой,
лейтенант повел своих людей вдоль длинной стены, которая вроде бы заканчивалась
где-то неподалеку от фасада центра управления. Прикрытие казалось отличным и
обещало неплохой шанс зайти во фланг охранникам, поливавшим непрерывным огнем
группу Шарпсберга. Но не прошли "котики" и пятидесяти ярдов, как в спины им
ударил шквал автоматных очередей.
Претворяя в жизнь "комбинированный" план Гуго Вольфа, группа охранников
прошла по подземным туннелям и зашла в тыл ни о чем не подозревающим американцам
- весьма действенный тактический прием, с которым им предстояло ещё не раз
столкнуться. Потеряв возможность продолжать обход с фланга, Джейкобс был
вынужден пойти по линии наименьшего сопротивления и увести своих бойцов с линии
огня в ближайший переулок.
Клири сменил позицию и лежал в укрытии в восьмидесяти ярдах от баррикады,
преградившей путь к центру управления, разглядывая её в бинокль и безуспешно
выискивая слабое место в обороне противника. Не обнаружив такового, майор понял,
что ему, как и Гарнету, ничего здесь не светит, но с отходом решил пока
повременить. Если вовремя подойдут морпехи, а "котикам" Джейкобса удастся зайти
во фланг защитникам баррикады, массированная атака с двух сторон вполне может
принести желаемый результат.
Но где-то в глубине души уже пробились первые ростки сомнения: удастся ли
выхватить угли победы из пламени пожара или всем им суждено сгореть в нем дотла?
Охранники дрались ожесточенно и отчаянно. Они знали, что дерутся не только
за свою жизнь, но и за жизнь своих семей, которые ждут на борту "Ульриха
Вольфа". Сам Гуго постоянно находился на переднем крае, в гуще битвы за центр
управления, очень грамотно руководя своими боевиками и постепенно стягивая
петлю-удавку вокруг штурмовой группы американцев. Четкость, с которой он отдавал
приказы, отражала уверенность в победе и оптимизм. Разработанный им план
воплощался в жизнь без сучка и задоринки, а сам Гуго выступал в завидной роли
командующего, диктующего противнику свои условия боя. Осталось только довести
дело до логического конца - загнать врага в мешок и уничтожить, как было им
обещано Карлу.
- Брат Карл? - позвал он в закрепленный на шлеме микрофон.
Секунду-другую спустя сквозь треск помех пробился знакомый голос:
- Слушаю тебя, Гуго, что скажешь хорошего?
- Противник взят в кольцо. Вы с Эльзой можете забирать людей и уходить к
ангару, как только инженеры поставят систему на автоматику.
- Спасибо тебе, брат. Встретимся у самолета.
Но ровно через две минуты, когда Гуго отдавал приказ экипажам двух
оставшихся в резерве "котиков" атаковать американцев с тыла, на баррикаде
появился запыхавшийся охранник и бросился к начальнику:
- Срочное сообщение из самолетного ангара, герр Вольф!
- Что там ещё стряслось? - обернулся к нему Гуго, очень недовольный тем,
что его потревожили.
Но в этот момент сержант Мендоза прищурился в оптический прицел и плавно
спустил курок. Охранник упал мертвым у ног Гуго, не успев почувствовать, как
пуля вошла в правый висок и вышла из левого. Важнейшая информация о появлении на
территории базы невиданной машины чудовищных размеров, которая разгромила ангар
и вывела из строя всю авиатехнику, умерла вместе с ним, так и не дойдя до
адресата.
Морпехи Гарнета соединились с "Дельтой" Шарпсберга и заняли оборону, а
четыре "снежных кота" прекратили преследование Джейкобса и атаковали их с тыла
сдвоенной колонной. Не встретив достойного сопротивления со стороны "котиков",
экипажи передовых машин не догадывались о наличии противотанковых ружей в
арсенале двух других групп. Морские пехотинцы со ста ярдов не промахиваются, и
оба ведущих "кота" внезапно вздулись и лопнули, как перезрелые тыквы, в
мгновение ока превратившись в пылающую бесформенную груду обломков и
изуродованных тел и образовав на дороге завал, помешавший следующим за ними
машинам атаковать уже окруженных американцев.
Клири знал, что передышка эта временная. Вопрос только в том, когда
охранники сообразят, что противотанковых снарядов у американцев больше нет.
Тогда бронированные "снежные коты" снова пойдут вперед, и остановить их будет
нечем. Правда, теплилась ещё надежда на Джейкобса и его парней. Если они в
ближайшие несколько минут ударят по баррикаде с фланга, удача ещё может
повернуться к ним лицом.
Даже по скудным отрывочным сведениям, доходящим с поля боя, в Вашингтоне
сразу поняли, что штурмовая группа оказалась в очень тяжелом положении. Уже не
вызывало сомнений, что Клири и его людей расстреливают почти в упор. Президент и
начальники штабов не верили своим ушам. Пусть дерзкая, но все же капитально
продуманная и неплохо обеспеченная операция обернулась бойней и катастрофой.
Надежды на успех таяли, как мартовский снег, сменяясь тяжким предчувствием
провала, ставящего весь обитаемый мир на грань тотального уничтожения - кошмара,
в который сознание отказывалось верить.
- Самолет с передовой ударной группой, - встрепенулся вдруг президент, -
когда он?..
- Будет над целью только через сорок минут, - ответил генерал Сауз.
- А обратный отсчет?
- Осталось двадцать две минуты до того момента, когда сочетание всех
природных факторов окажется наиболее благоприятным для отделения ледникового
массива.
- Значит, надо посылать ракеты.
- Но тогда мы убьем и наших людей, - предупредил генерал Сауз.
- У вас есть другие варианты? - в упор спросил Уоллес. Сауз несколько
секунд зачем-то рассматривал свои ладони, потом медленно покачал головой:
- Нет, господин президент. Других вариантов у меня нет.
- Отдать командиру "Таксона" приказ на пуск ракет, сэр? - почтительно
осведомился адмирал Элдридж.
- Позвольте внести другое предложение, - вмешался генерал ВВС Коберн. - На
мой взгляд, разумнее задействовать для нанесения ракетного удара бомбардировщики
"стеле". Они могут навести ракеты на цель и поразить её с гораздо большей
точностью, чем "томагавк" с субмарины.
Президент быстро принял решение:
- Так и сделаем. Предупредите экипажи бомбардировщиков, но скажите, чтобы
без приказа запуска не производили. Вдруг случится чудо, и майор Клири все же
сумеет пробиться в центр и остановить отсчет.
Генерал Коберн соединился с пилотами обоих "стелсов", а Сауз негромко
проворчал себе под нос:
- Вот именно что чудо! Ничто другое здесь уже не поможет.
От центральной площади лучами разбегались улицы, по сторонам которых
просматривалась та же картина - вмурованные в лед каменные здания в несколько
этажей. Хотя они значительно уступали размерами циклопическим постройкам
позднейших цивилизаций, ни Питт, ни Джиордино никогда не сталкивались с подобным
архитектурным стилем, воздушным и гармоничным, как застывшая на лету мелодия.
Бесполезно было гадать, сколько акров занимал этот чудо-город; одно лишь не
вызывало сомнений: доступное ныне взорам восхищенных зрителей составляло лишь
малую крупицу подлинного величия эменитской цивилизации.
На краю площади возвышалось массивное сооружение изумительной красоты.
Высокие стены и трехгранные колонны, богато изукрашенные искусной резьбой и
инкрустированные пластинами вулканического обсидиана, поддерживали крышу и
фронтон, декорированный скульптурными моделями целой флотилии судов - гребных,
парусных и комбинированных.
Под фронтоном широкой полосой протянулся фриз с искусно выполненными
рельефными изображениями людей и животных. Люди на фризе были одеты точь-в-точь
как те мумии с острова св. Павла. Наметанный взгляд архитектора без труда
определил бы, что структурная основа этого здания сохранилась в веках и
тысячелетиях и отчетливо просматривается во всех архитектурных памятниках,
доставшихся нам в наследство от минувших эпох, прежде всего в храмах Луксора,
Афин и Рима. И только трехгранные колонны не вписывались в общую тенденцию и
выглядели несколько непривычно по сравнению с круглыми колоннами дорического,
ионического и коринфского ордера.
Между колоннами зиял широкий вход. Ступеней не было - на верхние этажи
вели наклонные пандусы. Питт и Джиордино, очарованные волшебной красотой этого
шедевра древней архитектуры, вышли из "корабля снегов" и вступили внутрь. Над
обледеневшим мозаичным полом центрального зала, словно раскинувшая крылья
огромная птица, нависла двухскатным навершием ступенчатая крыша. В глубоких
нишах вдоль стен стояли каменные статуи - очевидно, скульптурные изображения
эменитских царей, высеченные в полный рост из розоватого гранита. Узкие властные
лица с круглыми кошачьими глазами как будто оживали, когда Питт и Джиордино
проходили мимо. Разумеется, то была лишь иллюзия, вызванная переливчатым
мерцанием в полусвете вкраплений кварца в граните. С мозаичных плит устремляли
под своды купола незрячие глазницы десятки, если не сотни изваяний мужских и
женских голов, искусно вделанных в пол таким образом, чтобы не нарушить рисунок
орнамента. Вверху и внизу этих своеобразных скульптурных портретов были вырезаны
надписи на эменитском языке, вероятно характеризующие персонажей столь необычной
галереи.
В середине зала стояло на пьедестале изваяние древнего парусно-гребного
корабля в натуральную величину. Неизвестный скульптор не упустил ни одной
детали, включая длинные ряды весел, мачты, паруса, такелаж и прочую оснастку, и
даже разместил на палубе команду, изобразив матросов и офицеров выполняющими
свои повседневные обязанности. Поразительное зрелище и потрясающее мастерство!
Фантастическое искусство резчика - ювелирная обработка поверхностей и гениальное
чувство композиции - наводило на мысль о том, что эмениты владели секретами
художественного ваяния, до сих пор не раскрытыми современными скульпторами.
- Как думаешь, что это такое? - спросил Джиордино благоговейным шепотом,
как будто находился в соборе. - Храм их богов?
- Скорее мавзолей или гробница, - таким же шепотом ответил Питт, указывая
на возвышающиеся над полом головы. - Что-то вроде Зала хоккейной славы НХЛ или
греческого Пантеона - для увековечивания памяти выдающихся деятелей того
времени, возможно, инженеров, строителей, мореходов, преображавших и
исследовавших древний мир. Или просто портретная галерея знаменитых капитанов,
погибших в море. Мумифицировать их тела, естественно, не могли и сохранили для
потомков таким вот способом.
- И как только крыша не рухнула при ударе кометы или не просела от
наросшего за тысячелетия льда?
- Очевидно, строители работали по очень высоким стандартам, доступным
только развитой культуре.
Во все стороны от главного зала расходился лабиринт бесчисленных коридоров
без окон, стены которых украшали самые разнообразные морские пейзажи. Если
современные люди ищут своего Бога в небе, то эмениты обожествляли одно только
море. Скульптуры изображали именно людей, а не стилизованных под них богов.
- Давно исчезнувшая и всеми забытая раса, первой открывшая и мирным путем
покорившая нашу планету, - с грустью прошептал Джиордино. - И не осталось ни
предметов их культуры, ни следов их кипучей деятельности.
Питт кивнул в сторону путаницы вырезанных во льду проходов:
- Наверняка их нашли нацисты, открывшие этот город, а Вольфы перетащили в
свой музей на "Ульрихе Вольфе".
- Похоже, они раскопали не больше десяти процентов городских площадей.
- У них были другие неотложные дела, - иронически заметил Питт. -
Например, прятать нацистские сокровища и реликвии, подгребать под себя экономику
и правителей, извлекать золото из морской воды, планировать и рассчитывать
уничтожение мира, чтобы переделать его потом на свой лад, ну и ещё кое-что по
мелочи. Какие уж тут раскопки!
- Чертовски жаль, что нет времени побродить здесь денек-другой и все как
следует осмотреть.
- Я бы тоже не прочь отправиться в обзорную экскурсию по местным
достопримечательностям, - отозвался Питт, с трудом стряхивая с себя очарование
этого удивительного места, - но у нас с тобой осталось меньше часа на то, чтобы
найти центр управления.
С сожалением покинув величественное здание эменитского пантеона, они
выбежали на улицу и забрались в кабину. Двигаясь по следам, оставленным "снежным
котом", Питт провел громоздкий вездеход по центру города-призрака и въехал в
туннель рядом с мавзолеем. Чем ближе они подбирались к комбинату, тем меньше
осторожничал Питт, ведя машину на предельной скорости. Джиордино страховал,
укрывшись за приборной панелью и выставив в окно автоматный ствол.
Проехав по туннелю около мили, они свернули за угол и чуть ли не нос к
носу столкнулись со встречным электромобилем. Трое охранников, легко узнаваемых
по черной форме, не веря своим глазам, уставились на несущегося по туннелю яркокрасного
монстра. Водитель в панике ударил по тормозам, и его понесло юзом по
ледяному полу туннеля. У двух других вовремя сработал инстинкт самосохранения, и
они успели выпрыгнуть из машины в тщетной попытке продлить себе жизнь.
Послышался хруст и душераздирающий скрежет рвущегося металла, и "корабль
снегов" проехался по хрупкому экипажу, как мусоровоз по трехколесному
велосипеду. Водителя смяло вместе с обломками под колесами, а двух его
напарников попросту размазало по стене. Глянув в зеркало заднего обзора, Питт
увидел на полу туннеля груду покореженного металла и пластика и пару
изуродованных обрубков, лишь отдаленно напоминающих человеческие тела.
Джиордино высунулся в окно и тоже посмотрел назад.
- Надеюсь, ты аккуратно платишь страховые взносы?
- Мой полис предусматривает ответственность только за причиненные убытки и
повреждение чужого имущества. От лобового столкновения я никогда не страхуюсь.
- Стоит подумать, когда будешь переоформлять договор.
Через двести ярдов им навстречу попалась группа рабочих в красных
комбинезонах. Они грузили деревянные ящики на платформы, прицепленные к большому
"снежному коту". Автопогрузчики с поддонами, на которых громоздились штабеля
таких же контейнеров, один за другим выезжали из просторной пещеры, соединенной
с туннелем коротким коридором. Массивная дверь из серебристого металла была
распахнута настежь. По толщине и габаритам она здорово напоминала двери
современных банковских хранилищ и держалась на стальном стержне, глубоко
уходящем в лед.
Охранники и грузчики буквально остолбенели при виде исполина, выскочившего
из заброшенного туннеля, и застыли в свете его фар, как олени на шоссе. Только
когда Джиордино дал короткую очередь из выбитого окна по автопогрузчику, рабочие
и охранники ожили и гурьбой бросились в пещеру, чтобы не попасть под колеса
этого механического чудовища.
- Дверь! - заорал Питт, ударяя по тормозам.
Без труда вычислив замысел напарника и не тратя время на вопросы и
уточнения, итальянец выпрыгнул из машины и подбежал к двери, а Питт дал
несколько выстрелов поверх голов из своего кольта, прикрывая Ала и одновременно
подгоняя ретирующийся персонал. Джиордино поразило, насколько легко удалось
совладать с дверью, весившей, должно быть, несколько тонн. Он приготовился
напрячь все мышцы, чтобы сдвинуть махину, но дверь повернулась неожиданно легко,
как в невесомости. Когда она дошла до упора и с приглушенным щелчком встала на
место. Джиордино решительно закрутил до отказа запорное колесо. Убедившись, что
штыри засовов вошли в пазы, снял цепь с автопогрузчика, пропустил через колесо и
прикрепил оба конца к нагруженной платформе, чтобы его нельзя было провернуть
изнутри. Рабочие и охранники Вольфов оказались под замком без какой-либо надежды
на скорое освобождение.
- Как думаешь, что в этих ящиках? - спросил Джиордино, забираясь обратно в
кабину.
- Скорее всего, сокровища из эменитского города.
Питт лихорадочно переключал передачи, стремясь поскорее набрать
максимальную скорость. Ехать предстояло ещё довольно долго. Хотя фактор
внезапности был на их стороне, все равно казалось чудом, что они смогли
преодолеть столько препятствий без единого выстрела со стороны противника.
Однако Питт не обольщался, прекрасно понимая, что это сказочное везение может
закончиться в любую минуту. Пока что им удавалось избегать неприятностей, но,
как только "корабль снегов" выскочит на открытое место, он сразу же станет
мишенью номер один для сотен стволов, имеющихся в распоряжении черномундирных
головорезов Гуго Вольфа.
Преодолев очередной изгиб туннеля, "корабль снегов" внезапно вылетел из
него, как пробка из бутылки шампанского, и оказался в необъятных размеров
сводчатой камере, в которой, судя по количеству авиатехники, размещался
самолетный ангар. Не снимая ногу с газа, Питт сразу выхватил взглядом два
огромных аэробуса в центре стоянки - "АЗОО" и "А340" - пассажирский и грузовой.
Рядом с грузовым люком транспортника стоял "снежный кот" с поездом прицепных
платформ, а по ленте транспортера один за другим уплывали в недра фюзеляжа уже
знакомые деревянные ящики. Инженеры, техники, рабочие и служащие "Дестини
Энтерпрайзес" организованной вереницей поднимались по трапу в соседний лайнер,
предвкушая, должно быть, скорое воссоединение с родными и близкими на борту
"Ульриха Вольфа". Чуть в стороне заправлялся горючим небольшой реактивный
самолет бизнес-класса с удивительно изящными обводами корпуса. Но самым
поразительным во всем этом зрелище было полное отсутствие охраны, что, с одной
стороны, успокоило Питта, а с другой - породило в голове грандиозный замысел из
разряда тех, которые Джиордино характеризовал как "очередную зловредную
пакость".
- А вот мы вам сейчас устроим Армагеддон с Апокалипсисом на отдельно
взятой территории! - процедил он сквозь зубы, направляя машину на скопище
самолетов и нажимая на педаль акселератора с такой силой, как будто намеревался
продавить ею пол кабины.
- Ой, мамочки! - тихо простонал итальянец и жалобным голосом вопросил: -
Дирк, мальчик мой, признайся папочке Алу, ты действительно собираешься сделать
это?
Зеленые глаза Питта вспыхнули дьявольским огнем:
- Стоит хоть однажды поучаствовать в гонках с разбиванием машин - и ты на
крючке. Это как наркотик. Держись крепче, парень, начинаем потеху!
Люди в ангаре отреагировали на появление "корабля снегов" точно так же,
как грузчики в туннеле. Сначала шок, потом изумление, любопытство, недоумение,
но все эти эмоции мгновенно сменились паническим ужасом, когда ярко-красное
механическое чудовище высотой с двухэтажный дом и длиной в тепловозную сцепку,
на полной скорости ринулось прямо к трапу, грозно завывая дизелями и слепя
дальними фарами по три тысячи свечей каждая.
Питту хватило трех секунд, чтобы наметить оптимальный маршрут для своего
разрушительного "рейда по тылам". Того же краткого промежутка времени хватило
всем остальным, чтобы догадаться о его намерениях. Должно быть, в числе
отдаленных предков Питта были скандинавские викинги, потому что в подобные
минуты в нем иногда пробуждался дух берсеркера. Из головы будто разом вымело все
посторонние мысли, позволив предельно сконцентрироваться на одной - самой
главной и важной на данный момент. По прямой, стремительно и неотвратимо
приближалась к первому аэробусу гигантская машина. Тот немногим уступал ей
размерами, но выходящие прямо из подбрюшья плоскости были уязвимым местом
лайнера, располагаясь слишком низко над землей. Правое крыло "корабля снегов" на
скорости в двадцать семь миль в час врезалось в левую плоскость самолета, смяло
элероны и начисто снесло восьмифутовую секцию, с грохотом обрушившуюся на
ледяной пол ангара.
Грузчики и техники бросились врассыпную. Самолет от удара развернулся на
девяносто градусов, скрежеща по льду застопоренными колесами шасси. Люди
разбегались кто куда, скользили по льду, падали, пихались, топтали друг друга,
обезумев от страха и мечтая лишь об одном - убраться подальше с дороги этого
свихнувшегося монстра. У большинства ужас полностью парализовал рассудок, и
"корабль снегов" представлялся их воспаленному воображению неким чудищем,
порождением ада, невесть как вырвавшимся из преисподней, где только и место
таким кошмарным тварям. Нашлись, однако, и трезвые головы, обратившие внимание и
на зажженные фары, и на знакомый звук рокочущих дизелей, и на забинтованное лицо
Питта, бешено крутящего баранку, и на торчащий из окна ствол автомата в руках
Джиордино. Этого было более чем достаточно, чтобы вызвать охрану, но призыв о
помощи прозвучал слишком поздно и остановить процесс разрушения уже не мог.
"Корабль снегов" пропорол внешнюю часть крыла второго аэробуса. На этот
раз Питт взял слишком близко к фюзеляжу. Смятая плоскость сложилась с ужасающим
скрежетом и прочно зацепилась за переднее правое колесо "корабля снегов". Питт
бросил рычаг передач в реверс и дал полный газ. Вездеход рванулся назад, увлекая
за собой самолет. Питт вертелся, как уж на сковородке, бешено вращая рулевое
колесо в разные стороны в безуспешной попытке освободиться от захвата и
приложенного к нему довеска в виде многотонного аэробуса, но искореженный металл
глубоко впился в резину протекторов клыками зазубрин и не собирался отпускать.
Гигантские колеса "корабля снегов" впервые начали пробуксовывать, с
пронзительным визгом вращаясь вхолостую на скользком льду.
Питт бросил машину враскачку сначала вперед, потом назад, пытаясь
применить традиционный метод извлечения застрявшего в грязи автомобиля. Со
второй попытки его старания увенчались успехом: наполовину оторванный кусок
плоскости с неохотой разжал пасть и выпустил жертву, после чего окончательно
обломился и шлепнулся на лед - измятый, погнутый и годный теперь разве что на
металлолом. Питт, не моргнув глазом и не выказывая ни малейших эмоций,
моментально направил машину в сторону третьего самолета.
- И долго ты ещё собираешься дурака валять? - не без ехидства в голосе
осведомился Джиордино. - У нас, между прочим, и другие дела имеются.
- Да плевать я хотел! - зарычал Питт. - Если эти гады все же ввергнут мир
в катастрофу, пусть тогда и сами здесь застрянут, разделяя общую судьбу!
Он не успел договорить, как слегка помятый "корабль снегов" раздавил в
лепешку хвостовое оперение личного самолета Карла Вольфа, размеры которого не
шли ни в какое сравнение с огромными аэробусами. Вместе с хвостовой частью
надломились и лопнули стойки шасси под плоскостями. Лишившись трети фюзеляжа,
машина осела назад, задрав нос и крылья, будто на взлете.
Джиордино восхищенно покачал головой и дал мудрый совет:
- Если будешь вести себя в гостях подобным образом, можешь даже не
надеяться, что тебя пригласят ещё раз.
Питт повернулся к нему с улыбкой, уходящей краями за горизонт, и с силой
хлопнул по плечу.
- Нет, но как я их проутюжил! Класс! Ну хоть ты подтверди, что я молодец.
- Молодец-то ты молодец, - проворчал итальянец, - да только время идет, а
мы тут развлекаемся! Пора бы и делом заняться.
Краем глаза Питт успел заметить мелькнувшую в расколотом зеркале заднего
обзора скошенную морду "снежного кота", внезапно вынырнувшего из туннеля. Это
его не слишком озаботило - по крайней мере на данный момент. "Корабль снегов"
превосходил "кота" в скорости минимум на пять миль в час.
Питт пересек наискосок ангар и бросил машину в широкий проход в
противоположной стене ледовой камеры. Уходя от "снежного кота" с вооруженными
охранниками, "корабль снегов" несся по туннелю, как взбесившийся мамонт. Его то
и дело заносило на крутых поворотах, швыряя бортами о стены, но Питт не видел
другого способа выйти из-под обстрела и добиться хотя бы небольшого выигрыша во
времени и расстоянии. Выбранная им тактика оказалась правильной - дистанция
между вездеходом и "котом" быстро увеличивалась, и в конце концов наглое
животное безнадежно отстало.
- Похоже, оторвались, - сказал Джиордино, стряхивая с волос осколки
заднего стекла так небрежно, как будто это была перхоть.
- Ненадолго, - уточнил Питт. - Как только выберемся на оперативный
простор, сразу станем первоклассной дичью.
Через четыре минуты, миновав последний поворот и проскочив мимо груд
брошенного оборудования в опустевших кладовых, "корабль снегов" вышел на
финишную прямую, а ещё две минуты спустя уже ревел двигателями под синим небом,
вынырнув на поверхность меньше чем в полумиле от центра управления комбината.
До этого путь пролегал по подземным пустотам, и только сейчас Питт и
Джиордино воочию увидели надземную часть комплекса. Выход из туннеля, выведшего
их на свет, находился неподалеку от внешнего периметра. В полярных условиях
здания я сооружения довольно быстро покрываются слоем снега и льда. На научных
станциях на это не обращают внимания, а вот Вольфы старались поддерживать в
своих владениях чистоту и порядок. Архитектура комплекса оригинальностью не
отличалась. От главной площади, где возвышались два корпуса - добывающая фабрика
и центр управления, - радиально расходились улицы и переулки. Жилые здания и
вспомогательные производства теснились вокруг площади, образуя некое подобие
глазного яблока с двумя зрачками. Между оградой комплекса и границей городского
периметра располагались котельные, склады горючего, электростанция и другие
службы обеспечения.
Внезапно морозную тишину разорвали звуки выстрелов, крыши нескольких домов
окутались пламенем, черный дым повалил в небо, расплываясь по инверсионному
слою. Где-то неподалеку начали одна за одной рваться гранаты. Под аккомпанемент
автоматных очередей в воздухе пронзительно завизжали осколки. Питт без колебаний
бросил машину в ближайший переулок, чтобы укрыться от шального попадания и
посторонних глаз. Взорам друзей открылась безрадостная картина. На мостовой,
куда ни кинь взгляд, лежали человеческие тела, расплываясь на белом снегу
контрастными алыми пятнами. На каждые два тела в черной форме приходилось одно в
белом камуфляже.
- Сдается мне, - угрюмо сказал Питт, - что веселье тут началось без нас.
Вот только не очень понятно, кто правит бал.
Несмотря на великолепную выучку, бесстрашие и самоотверженность бойцов и
командиров группы "Апокалипсис", готовых, как один, погибнуть, лишь бы
предотвратить конец, задание находилось на грани провала. Группа несла убитыми и
ранеными, не достигая никакого результата и ни на шаг не продвигаясь к цели.
Неудача громоздилась на неудачу, и худшие опасения Клири начали сбываться одно
за другим. "Котики" Джейкобса не смогли атаковать баррикаду с фланга и были
безжалостно выдавлены в тот же периметр, что и две другие группы. Западня была
тщательно подготовлена, все дыры законопачены. Штурмовая группа угодила в
"мешок" - иначе говоря, оказалась в окружении, из которого невозможно вырваться.
Осколок гранаты разрезал Клири подбородок, пуля угодила в руку. Шарпсберг
получил ранения в руку и в плечо. Гарнет харкал кровью после попадания в горло.
Только Джейкобс оставался пока невредимым, стараясь за троих и подбадривая людей
личным примером.
Стрельба с баррикады неожиданно прекратилась. Десантники некоторое время
продолжали беспорядочно отстреливаться, потом Клири тоже приказал прекратить
огонь, чтобы узнать, какую ещё карту собирается разыграть Карл Вольф.
Из мощных громкоговорителей, установленных на зданиях в центре площади,
послышался уверенный мужской голос, разносясь на сотни ярдов и отражаясь гулким
эхом от стен и крыш домов в узких переулках. Микрофоны офицерских раций
добросовестно зафиксировали и ретранслировали в Вашингтон следующую речь:
- Прошу вашего внимания, джентльмены. Карл Вольф приветствует американскую
штурмовую группу, пытающуюся проникнуть на горнодобывающий комбинат "Дестини
Энтерпрайзес". В настоящий момент вам должно быть ясно, что вы окружены нашими
превосходящими силами и выйти из окружения не можете. Дальнейшее кровопролитие
бессмысленно. Я готов открыть вам свободный проход обратно на ледник, откуда вас
могут эвакуировать ваши люди. Вам будет разрешено унести с собой убитых и
раненых. Если в течение шестидесяти секунд вы не подчинитесь, то будете
уничтожены. Выбирайте.
Обращение прозвучало как гром среди ясного неба.
Клири отказывался принять неизбежное поражение. В бессильной ярости
смотрел он на изорванные пулями трупы и истекающих кровью раненых. В глазах тех,
кто ещё был способен вести бой, читалась непреклонная решимость. Да, они честно
сражались и беззаветно погибали. Да, они сделали все, что в человеческих силах.
Да, у них не осталось ни одного шанса. Но прекратить бой, сдать оружие и
убраться прочь с поджатыми хвостами, навсегда опозоренными, зато живыми. Ну нет,
для спецназа такой вариант не проходит! Уж лучше всем сложить здесь головы,
навеки оставшись безымянными и неоплаканными.
Однако в распоряжении неустрашимого Клири оставалось всего двадцать шесть
бойцов из пятидесяти шести, сброшенных с "С-17". Сначала их расщелкивали по
одному снайперы с баррикады, потом последовал ощутимый пинок под зад от
бронированных "снежных котов". В конце концов и от них удалось отбиться - но
какой ценой! Майор тщетно гнал прочь отравляющие душу пессимизм, отчаяние и
горечь поражения - мерзейшие чувства, каких он, привыкший побеждать, никогда
ранее не испытывал. Попытка штурма казалась безнадежной, но Клири все равно
решил попробовать. Не в лоб, конечно, - это не принесет ничего, кроме верной
гибели. Но мысль о выходе из боя даже не возникала. Все до одного знали, что
если не умрут здесь и сейчас, то все равно погибнут, когда Земля встанет на
дыбы. Терзаясь сомнениями и тяжелыми предчувствиями, Клири перестроил остатки
своей группы для последней атаки и приготовился отдать последние распоряжения.
Истекали последние мгновения из шестидесятисекундной передышки, милостиво
дарованной Карлом Вольфом. И в тот самый момент, когда бой должен был
возобновиться, Клири услышал в отдалении что-то похожее на сигнал автомобильного
клаксона, только почему-то усиленный до рева пожарной сирены. Рев приближался,
становясь все громче, и все, кто ещё оставался на поле боя, в удивлении
повернули головы на этот непонятный звук.
И тут эта штука вылезла прямо на них.
- Что там происходит?! - пронзительный возглас Лорен перекрыл гудение
мужских голосов за столом, когда из динамиков ретрансляции донеслась очень
странная мешанина звуков.
Все присутствующие в залах для оперативных совещаний Пентагона и Белого
дома автоматически перевели взгляд на мониторы, со статическим изображением
территории комбината. Несколько долгих секунд никто не шевелился, оцепенело
прислушиваясь к тому, что напрямую передавалось из Антарктиды.
- Боже всемогущий! - придушенно рявкнул адмирал Элдридж.
- Что это за чертовщина? - потребовал ответа Уоллес.
- Понятия не имею, господин президент, - пробормотал генерал Сауз, тщетно
вслушиваясь в какофонию голосов трех или четырех десятков бойцов сил
специального назначения, которые ни с того ни с сего вдруг подняли неимоверный
гвалт, наперебой перекрикивая друг друга. - Понятия не имею!
Происходило нечто поистине невероятное. И бойцы спецназа, и охранники за
бруствером баррикады ошеломленно застыли на месте, пытаясь понять, надо ли на
это реагировать, а если надо, то как именно? Как будто в гипнотическом
оцепенении, не в состоянии шевельнуть даже пальцем, Клири остановившимся
взглядом следил за приближением исполинской красной машины, одни только колеса
которой возвышались вровень с крышами одноэтажных строений и которая возникла
вдруг на поле боя, словно оживший кошмар шизофреника. Все ещё пребывая в трансе,
майор продолжал автоматически фиксировать развитие событий. А новоявленная
колесница Джаггернаута продолжала движение, мимоходом расплющив двух "снежных
котов", имевших несчастье попасться ей на узкой дорожке. От столкновения с
десятифутовыми колесами сидевшие в машинах охранники взлетели высоко в воздух.
Одного забросило на крышу ближайшего дома, другие попадали на жесткий лед. Двое
или трое, поскуливая, расползлись на карачках по углам, остальные не подавали
признаков жизни. Взвились языки пламени, облизывая со скрежетом разлетающиеся
кабины, измятые дверцы, обрывки гусениц и оторвавшиеся куски брони. А красный
великан даже не сбавил хода. Похоже, его водитель и не собирался тормозить,
охваченный одним всепоглощающим стремлением сметать и уничтожать все, что
попадется ему на пути.
Джейкобс сразу крикнул своим "котикам" убираться прочь с дороги; раненый
Шарпсберг едва успел выкатиться из-под колес приближающегося монстра; Гарнет и
его люди продолжали таращиться на невиданное зрелище, но в самый последний
момент все же успели отпрыгнуть и прижаться к стенам.
Пролетая мимо обалдевших спецназовцев, машина оглушила их пушечной
канонадой из выхлопных труб, у которых обломками "снежных котов" оторвало
глушители. Этот "салют" скорчившиеся в снегу бойцы не забудут, наверное, до
конца жизни. А ещё через несколько секунд тридцатисемитонная махина врезалась в
ледяную баррикаду и разнесла её вдребезги, без видимых для себя последствий
проломив метровой толщины барьер.
Охранники остолбенели - точно так же, как и американцы, а железный колосс,
не удовлетворившись, видимо, сносом баррикады, загрохотал в сторону арочного
входа в центр управления, как сошедший с рельсов экспресс.
Среди защитников баррикады началась паника. Наемники сразу ожили и
бросились врассыпную, страшась угодить под колеса взбесившейся машины. И в этот
миг майор Клири вышел наконец из оцепенения и понял, что спаситель его группы на
самом деле не инопланетянин, не демон из преисподней и уж точно не галлюцинация.
В мозгу у него что-то щелкнуло, и в ослепительной вспышке прозрения Клири вдруг
осознал, что появление на доске новой и ни одной из сторон не учитывавшейся
тяжелой фигуры коренным образом изменило соотношение сил. Надежда возродилась
как феникс из пепла.
В памяти майора спецназа Томаса Клири навсегда запечатлелся образ залитого
солнечным светом гигантского красного вездехода, его водителя с забинтованным
лицом, одной рукой крепко сжимающего руль, а другой хладнокровно садящего по
охране из кольта образца 1911 года, и смуглого коротышки рядом с ним, с азартом
поливающего из автомата разбегающихся людей в черной форме. Такое случается
только раз в жизни, да и то потом начинаешь сомневаться - уж не привиделось ли
спьяну или от перегрева.
Человек сорок охранников, оставшихся в живых после боя с американцами и
наезда на баррикаду чудовищной машины, вскоре оправились от шока,
рассредоточились и открыли ураганный огонь. Пули с визгом вонзались в
металлические борта и впивались жалящими осами в двенадцатислойную резину
протекторов, но красное чудовище не останавливалось, победно трубя клаксонами на
крыше, пока их не снесло автоматными очередями. В окнах водительской кабины не
осталось ни осколка стекла, но водитель и его напарник по-прежнему продолжали
неутомимо палить по охранникам из кольта и автомата.
Подобно неумолимому року, "корабль снегов" всей своей многотонной громадой
ворвался в центр управления со скоростью более двадцати миль в час, круша стены
и вышибая стальные двери. Проход в главный зал закрывали массивные железные
ворота, сложившиеся под таранным ударом, как картонные стенки детского
кукольного домика под сапогом пьяного родителя. Но и "корабль снегов" пострадал
изрядно. Крышу снесло начисто, кабину покорежило, но все остальное благополучно
проскочило, и взбесившееся чудовище слегка прошлось стальным бампером по рядам
компьютеров и мониторов, оставляя за собой хаотическое нагромождение металла,
пластика, электронных внутренностей, проводов и офисной мебели. В бортах зияли
сотни пулевых пробоин, кабина смялась в лепешку, изорванные в клочья шины
просели. Машина потеряла ход, врезалась в дальнюю стену и остановилась.
В такие моменты логика и здравый смысл уступают место азарту и
безрассудству. Воодушевленные подвигами "корабля снегов", уцелевшие морпехи,
"котики" и армейцы без всякого приказа выскочили из своих жалких укрытий и в
едином порыве бросились вперед. Проникнув сквозь брешь, пробитую в баррикаде,
они овладели ею, в считанные мгновения сметя ураганным огнем почти всех
охранников. Те так увлеклись обстрелом "корабля снегов", что прозевали момент
атаки и были захвачены врасплох.
На Гуго Вольфа жалко было смотреть. Огромное, невесть откуда взявшееся
механическое чудовище, громыхающее, как орудийная башня линкора, за две минуты
сорвало все его планы и переломило ход сражения, раздавив два "снежных кота" с
экипажами и выведя из строя несколько десятков наемников. Как футбольный
защитник, отдавший от ворот точный пас своему игроку в последнюю минуту игры при
ничейном счете, не может поверить, что пас перехватил противник и забил решающий
гол, так и Гуго не мог ни принять, ни поверить в реальность случившегося.
Окончательно утратив контроль над собой и над ситуацией, охваченный паническим
ужасом, он сбежал с баррикады, как последний трус, оседлал ближайший снегоход,
ударил по газам и помчался в сторону ангара.
Лишившись командования, уцелевшие охранники пали духом, побросали оружие и
подняли руки вверх, хотя некоторые предпочли последовать примеру Гуго и
незаметно скрылись в надежде добраться до ангара раньше, чем взлетит самолет.
Над местом кровавой бойни и нескончаемой перестрелки воцарилась вдруг благостная
тишина. Битва закончилась.
Зал центра управления выглядел так, будто в нем от души порезвилась стая
пьяных обезьян. Пульты выдраны из гнезд и раздавлены. Компьютеры расплющены.
Содержимое столов, шкафов и полок рассыпано по полу бумажным ковром. В щепки
разбиты столы и стулья. Мониторы висят на креплениях под неестественными углами.
А чуть в стороне от всего этого хаоса, уткнувшись мордой в стенку, стоит
"корабль снегов" - как огромный динозавр, израненный тысячами пуль, но до сих
пор не издохший, вопреки всем законам природы и механики. В глубине утробы
искалеченного монстра все ещё работали на холостом ходу дизели, а разбитые
выхлопные трубы издавали сердитое рычание.
Питт толкнул изрешеченную дверцу и безразлично проводил её взглядом, когда
она сорвалась с изломанных петель и отвалилась. Поразительно, но факт: ни он, ни
Джиордино не только не погибли, но и практически не пострадали. Одежду на них в
клочья изорвало пулями, а вот на теле почти не осталось следов. Питту слегка
задело левое предплечье, а у Джиордино сочилась кровь из царапины на голове. И
ни одного мало-мальски серьезного ранения!
Питт обошел разгромленный зал в поисках живых или мертвых, но Вольфы и
технический персонал уже эвакуировались из центра в ангар. Джиордино внимательно
наблюдал за напарником и, когда тот закончил осмотр и вернулся к нему,
озабоченно спросил:
- Что, часы ещё тикают?
- Вряд ли, - ответил Питт, кивком указав на цифровой таймер, валяющийся
среди обломков. Застывшие цифры на табло показывали десять минут и двадцать
секунд. - Разбив компьютеры и прочую электронику, мы остановили обратный отсчет.
- Значит, ледник не отломится и не уплывет в море?
- Не отломится и не уплывет.
- И конца света не будет?
- И конца света не будет, - эхом подтвердил Питт.
- Выходит, дело закончено и мы победили? - недоверчиво посмотрел на него
итальянец, ещё не успев полностью осознать, что их эпопея, начавшаяся в
заброшенной колорадской шахте, пришла к благополучному завершению в
антарктических льдах.
- Почти. - Питт устало прислонился к колесу "корабля снегов", ощущая
одновременно невероятное облегчение и нарастающую ярость. Карл Вольф должен
ответить за все, иначе ему никогда не обрести покоя. - Осталось только
подчистить несколько хвостов.
- Десять минут двадцать секунд, - медленно произнес Джиордино. - Неужели
мир и вправду отделяло от гибели всего десять минут?
- Мог ли на самом деле сработать проект "Валгалла"? Вероятно. Мог ли он
изменить облик Земли на тысячи лет? Будем надеяться, что никогда этого не
узнаем.
- Ни с места! Шевельнете пальцем - стреляю!
Командный голос был тверже мрамора.
Питт поднял глаза и увидел перед собой фигуру в белом маскировочном
костюме, наставившую на него какое-то оружие-мутант. У незнакомца текла кровь из
ран на руке и скуле.
Питт уставился на это видение, безуспешно пытаясь прочесть выражение глаз
за темными очками.
- А ушами шевелить можно? - спросил он непринужденно.
Клири не до конца было ясно, кто эти непонятные типы-друзья или враги?
Коротышка чем-то походил на питбуля. Высокий - весь какой-то взъерошенный,
растрепанный, и бинтов на роже накручено сверх всякой меры. Оба еле держатся на
ногах от усталости, щеки ввалились, глаза затуманены, на подбородках трехдневная
щетина. Ничего не понятно.
- Ты мне лучше скажи, остряк, кто вы такие и откуда взялись?
- Мое имя Дирк Питт. А это мой друг и напарник Ал Джиордино. Мы оба
сотрудники НУМА.
- НУМА? - переспросил Клири, никак не ожидавший услышать такой ответ. - В
самом деле?
- В самом деле, - спокойно подтвердил Питт. - Кстати, с кем имею честь?
- Майор Том Клири. Спецназ Сухопутных сил США, отряд "Дельта". Командир
штурмовой группы, которая должна была захватить этот комбинат.
- Искренне сожалею, что мы не смогли прибыть раньше. Может, тогда вы не
потеряли бы столько людей. Клири опустил оружие и склонил голову.
- Да, жаль, лучшие ребята полегли здесь сегодня. Питт и Джиордино
промолчали, остро сознавая неуместность любых слов соболезнования или утешения.
Клири выпрямился.
- С трудом верится, что двое штатских океанографов, не прошедших
спецподготовки, смогли так здорово нас выручить, - сказал он, все ещё пытаясь
понять, что же за люди стоят перед ним.
- Ну, положим, явились мы сюда вовсе не для того, чтобы вас и ваших людей
из дерьма вытаскивать, хотя, конечно, всегда готовы помочь доблестному спецназу.
Но главной нашей целью было не дать Вольфу запустить катаклизм.
- У вас получилось? - встрепенулся Клири, в горячке боя как-то утративший
перспективу и начисто забывший об основной задаче, поставленной перед группой. -
Или отсчет продолжается?
- Как видите, - пожал плечами Питт, - вся электроника выведена из строя.
Последовательность подачи команд микромашинам для деструктуризации льда
прервана.
- Слава богу! - выдохнул майор, у которого будто гора с плеч свалилась. Он
сбросил шлем, сдвинул очки на лоб, шагнул вперед и протянул здоровую руку. -
Джентльмены, все мы у вас в долгу. Один бог знает, сколько жизней вы спасли
своим своевременным появлением на этом... - Пожав друзьям руки, Клири обернулся и
указал на "корабль снегов". - Кстати, что это такое?
- Сувенир от адмирала Бэрда, - ответил Джиордино.
- От кого?
- Долго рассказывать, - вяло улыбнулся Питт. - Как-нибудь в другой раз.
Майор согласно кивнул и переключился на другую тему:
- Вы не в курсе, джентльмены, куда все подевались?
- Смылись, должно быть, во время боя и подались в ангар, поближе к
самолетам, чтобы вовремя убраться отсюда, - предположил Джиордино.
- У меня на карте обозначена взлетная полоса, но никаких признаков
самолетов мы при спуске не видели.
- Этот ангар не виден с воздуха. Он подо льдом.
На лице Клири отразилась ярость:
- Вы хотите сказать, что мерзавцы, которые все это устроили, успели
улизнуть?!
- Расслабьтесь, майор, - посоветовал Джиордино с хитрой ухмылкой. - Никуда
они не делись, а остались здесь и сейчас, наверное, сильно переживают.
Клири приметил озорную искорку в глазах Питта:
- И это тоже вы организовали?
- Вообще-то да, - признался Питт. - По пути сюда мы случайно забрели в
ангар и немного там порезвились. В связи с чем счастлив сообщить, что все вылеты
отменяются по техническим причинам.
Залы для оперативных совещаний Пентагона и Белого дома огласились криками
радости и аплодисментами, когда Клири объявил об отключении системы резки льда,
а лейтенант Джейкобс доложил, что уцелевшие охранники Вольфов бросают оружие и
сдаются. Сердца всех присутствующих переполняла радость от сознания, что
смертельная опасность миновала. Слышен был голос Клири, разговаривающего с двумя
мужчинами, только благодаря неожиданному появлению которых, по словам майора, им
удалось выжить и выполнить задание. К сожалению, у этих пока неизвестных героев
не было раций, поэтому их слова и реплики звучали неразборчиво.
Не в силах больше сдерживать нетерпение, президент схватил трубку
мобильника и отрывисто произнес:
- Майор Клири, говорит президент США. Вы меня слышите?
Треск помех, потом голос Клири:
- Да, господин президент, слышу вас отчетливо.
- До сих пор мне не позволяли вмешиваться в ваши переговоры, но теперь,
когда все позади, хотелось бы услышать связный и подробный доклад.
- Понимаю, сэр, - ответил Клири, с трудом веря, что говорит с самим
Верховным главнокомандующим. - Только подробного доклада, боюсь, не получится.
Нам ещё предстоит арестовать Вольфов, их приспешников и остатки охраны.
- Хорошо, отложим, но можно хотя бы кратко об этой смертоносной машине,
которая вдруг появилась неведомо откуда и устроила такой разгром в стане врага.
Чья она и кто её привел?
Клири честно старался, но все его попытки адекватно описать механического
монстра, объявившегося на поле брани в последнюю минуту и обратившего неминуемое
поражение в блистательную победу, провалились самым позорным образом.
Все слушали и недоумевали, но больше всех недоумевал адмирал Сэндекер,
когда узнал, что двое сотрудников его управления проехали шестьдесят миль по
голому льду в снегоходе чудовищных размеров постройки 1940 года и помогли
сокрушить армию наемников Вольфа. А ещё больше изумили адмирала имена этих
сотрудников - Дирк Питт и Ал Джиордино. Он-то, глупец, наивно полагал, что они
давно уже в Вашингтоне.
- Питт и Джиордино, ну надо же! - приговаривал он, качая головой. - И как
это я не сообразил?! Уж если кто и умеет с шумом и помпой объявляться там, где
их совсем не ждут, так это они.
- А я вот нисколько не удивляюсь, - сказала Лорен. - Уж кто-кто, а Дирк с
Алом не станут стоять в сторонке, покорно ожидая конца света.
- Кто эти люди? - побагровел генерал Сауз. - Почему НУМА вмешивается в
войсковую операцию? Кто им позволил?
- Был бы горд и счастлив признаться, что это я, - ответил Сэндекер, глядя
прямо в глаза генералу, - но не хочу на старости лет грешить против истины. Эти
люди - мои люди! - действовали по собственной инициативе, но я целиком и
полностью одобряю их действия!
Конфликт угас, не успев разгореться. Всех присутствующих в залах для
оперативных совещаний Белого дома и Пентагона не покидала мысль, что если бы не
своевременное вмешательство Питта и Джиордино, кто знает, сидели бы они сейчас
здесь или покоились под тысячефутовым слоем воды и ила.
У Питта и Джиордино должны были бы гореть уши от заочных славословий, но у
них не было рации в шлеме, как у Клири, да и шлемов тоже не было, и потому они
не слышали, что говорят о них в соседнем полушарии. Питт присел на нижнюю
ступень трапа "корабля снегов" и осторожно смотал с лица бинты. Несколько
порезов уже подсохли и не требовали оперативного вмешательства.
Клири посмотрел на него:
- Вы уверены, что Вольфы все ещё здесь?
Питт кивнул:
- Глава семьи Карл и его сестра Эльза наверняка сильно огорчились,
обнаружив, что самолет, на котором они собирались слинять отсюда, уже никогда не
поднимется в воздух.
- Вы с мистером Джиордино можете провести нас в ангар?
Питт растянул губы в улыбке:
- Сочту за честь, майор!
В разговор врезался голос генерала Сауза:
- Майор Клири, приказываю вам перегруппироваться, сделать, что сможете,
для раненых, занять весь комбинат и ждать прибытия основных сил, которые должны
приземлиться в течение получаса. Других действий не предпринимать.
- Есть, сэр! - бодро гаркнул Клири и одним движением вырвал проводок,
соединяющий микрофон с рацией. - Но сначала мы должны провернуть одно маленькое
дельце, господин генерал, докладывать о котором я вам пока не собираюсь. Где там
ваш ангар, мистер Питт?
- В полумиле отсюда, - ответил тот и изучающе посмотрел на майора. - Вы
что, всерьез собираетесь с горсткой оставшихся у вас бойцов взять под контроль
более трехсот человек, среди которых наверняка затесались вооруженные охранники?
Не лучше ли дождаться подкреплений?
Губы Клири искривились в усмешке:
- А вы считаете, справедливо будет, если люди, прошедшие через ад, не
будут участвовать в последней охоте?
- Вот тут я с вами спорить не стану.
- Вы нас проведете?
- А Вашингтон дал "добро"?
- Да я как-то позабыл спросить.
В зеленых глазах Питта сверкнули искры.
- А почему бы и нет? Чтобы мы с Алом отказались искать себе на голову
приключений - такого ещё не бывало.
Сказать, что Карл Вольф пришел в ужас и ярость, когда увидел обломки
своего самолета, значило бы ничего не сказать. Эвакуироваться не на чем, ученые
и инженеры мечутся по ангару в страхе и смятении, женщины рыдают или молятся. По
расчетам Вольфа, механизм отделения ледника должен был сработать меньше чем
через четыре минуты.
Введенный в заблуждение братом Гуго, сообщившем, что его охранники в
центре управления все ещё бьются насмерть со спецназом, Карл понятия не имел,
что Четвертая империя умерла, не родившись, а проект "Валгалла" потерпел крах.
Вольфы держались особняком, одной группой. Они стояли в унылом молчании,
не в состоянии охватить разумом весь масштаб бедствия, не в силах поверить в
невероятную историю о каком-то бешеном огромном грузовике, который раздавил их
самолет, а потом помчался в сторону выхода на поверхность, чтобы принять участие
в битве, разыгравшейся перед центром управления. Среди членов семьи не было
только Гуго. Он солгал брату, которого до колик боялся ещё с детских лет, но, до
конца преданный делу, лихорадочно готовил своих охранников для обороны от
американцев, которые, он был уверен, уже через несколько минут начнут штурмовать
ангар.
Карл наконец заговорил:
- Ну что ж, как говорится, чему быть, того не миновать. - Он повернулся к
Блонди: - Пошли радиограмму нашему брату Бруно на "Ульрих Вольф". Объясни
ситуацию и скажи ему, чтобы высылал запасной самолет как можно быстрее. Нельзя
терять ни секунды.
Блонди не стала тратить время на вопросы. Она со всех ног бросилась в
радиорубку диспетчерской, расположенной на краю полосы.
- Возможно ли будет приземлиться на "Ульрихе Вольфе" на ранней стадии
катаклизма? - спросила Эльза у брата. Лицо её осунулось и побледнело.
Карл посмотрел на Юргена Гольца, главного инженера:
- Ты можешь дать ответ моей сестре, Юрген?
Перепуганный Гольц заговорил деревянным голосом, уставившись в ледяной пол
ангара.
- У меня нет надежных методов, чтобы рассчитать ожидаемое время
возникновения ураганных ветров и приливных волн. Не могу также предсказать их
начальную силу. Но если они достигнут "Ульриха Вольфа" раньше, чем мы
приземлимся, то наша судьба, боюсь, предрешена.
- Ты хочешь сказать, что всех нас ждет смерть? - в упор спросила Эльза.
- Я хочу сказать, что мы этого не знаем заранее, - хмуро ответил Гольц.
- У нас не будет времени перегрузить на борт присланного Бруно самолета
эменитские сокровища из разбитого аэробуса, - сказал Карл. - Возьмем только
реликвии Третьего рейха.
- Мне понадобятся все мужчины, способные держать в руках оружие, - донесся
из-за спины Карла голос Гуго. Его черная форма была заляпана кровью мертвого
охранника, который так и не успел сообщить ему о хаосе в ангаре. - Я понимаю,
что у нас на руках полно перепуганных и растерянных людей, но, чтобы дождаться,
пока нас спасут братья и сестры с верфи, надо сначала выстоять против
американцев.
- Сколько у тебя уцелело бойцов? - спросил Карл.
- Всего двенадцать. Вот почему я прошу все резервы, которые только есть.
- У тебя хватит оружия на всех нас? Гуго кивнул:
- Оружие и патроны есть в арсенале у входа в ангар.
- Тогда разрешаю тебе забрать всех и каждого, кто хочет когда-нибудь снова
увидеть своих родных. Гуго посмотрел ему прямо в глаза:
- Выслушай меня, брат, и постарайся понять. Не мне следует просить
сражаться и умирать гражданских лиц, никогда не державших в руках ничего
смертоносней хлебного ножа. Ты ведешь нас всех к новым свершениям, и за это тебя
почитают и уважают. Если попросишь ты - они пойдут.
Карл поглядел в лица брата и сестер, и увидел у них в глазах одну и ту же
мрачную решимость. Рассудок его был холоднее айсберга, а сердце тверже камня, и
он никогда не колебался, посылая людей на верную смерть. Пусть идут и гибнут -
главное, чтобы выжили он сам, его братья и его сестры.
- Собирай людей, - кивнул он Эльзе, - и я скажу им, в чем состоит их долг.
Клири оставил четырех легкораненых ухаживать за тяжелоранеными и сторожить
капитулировавших охранников, а сам вместе с оставшимися двадцатью двумя бойцами
направился вслед за Питтом и Джиордино, которые знали дорогу в ангар. Они вошли
в туннель строем, выдвинув двоих разведчиков Гарнета в передовое охранение.
Лейтенант Джейкобс был удивлен встречей с Питтом и Джиордино и ещё больше
поразился, когда узнал, что они и есть те два психа, которые ввязались в бой на
огромном вездеходе за минуту до Клири и его людей.
Соблюдая предельную осторожность, колонна прошла первый поворот и
двинулась дальше, мимо незапертых складских помещений с остатками невывезенного
оборудования. Идти пешком по ледовому туннелю - совсем не то, что лететь по нему
на "корабле снегов". Питт каждый раз улыбался, замечая на стенах длинные борозды
- результат его бесшабашной езды при бегстве от бронированного "снежного кота".
Дойдя до брошенного тягача с прицепом из четырех платформ, группа
остановилась и рассредоточилась, укрывшись за машинами, а Клири стал
расспрашивать Питта и Джиордино:
- Сколько отсюда до ангара?
- Еще ярдов пятьсот, - ответил Питт.
- Есть дальше по ходу место, где они могут поставить баррикаду?
- Да хоть через каждые десять футов - льда кругом навалом. Но сомневаюсь,
чтобы они могли соорудить что-нибудь серьезное за то короткое время, что прошло
после боя. - Питт посмотрел на лед и жестом привлек внимание Клири к испещрявшим
его следам. Помимо закругленных вмятин от шин "корабля снегов" по туннелю
тянулась сдвоенная лыжня от снегохода, и виднелись отпечатки нескольких пар
сапог, судя по ширине шага, уносящихся подальше от поля брани. Из охранников
вряд ли осталось больше дюжины. Если они собираются занять оборону, то передовой
рубеж будет не дальше ста ярдов от ангара.
- Остался ещё один "снежный кот", которого ты не раздавил, - спокойно
напомнил Джиордино.
- Выходит, где-то здесь шныряет ещё одна чертова машина? Вот незадача! -
огорчился Клири. Питт кивнул:
- Очень может быть. Что-нибудь противотанковое найдется в вашем походном
арсенале?
- Ничего, что могло бы пробить броню, - с сожалением признался Клири.
- Придержите-ка ваших людей, майор. Кажется, я вижу одну полезную штуку.
Питт пошарил в инструментальном ящике тягача и нашел пустую банку из-под
горючего. Нашарил там же острый стальной штырь, пробил у банки верх, а потом тем
же штырем проделал дырку в днище топливного бака тягача. Когда банка
наполнилась, он поднял её над головой и продемонстрировал всем.
- Осталось только подходящий воспламенитель раздобыть, и дело в шляпе.
Лейтенант Джейкобс, наблюдавший за действиями Питта, полез в рюкзак и
достал маленькую ракетницу, используемую для сигнализации в ночное время или в
плохих погодных условиях.
- Это пойдет?
- Как бриллиантовое колье прекрасной даме, - довольно ухмыльнулся Питт.
Клири махнул рукой вперед:
- Пошли, парни.
Их больше не одолевал страх перед неизвестным, никто не ощущал
неуверенности и мрачных предчувствий. Впереди, как кошки, бесшумно крались
дозорные, а за ними шагали твердой поступью ещё очень молодые, но уже опытные и
закаленные бойцы. Они шли мстить за товарищей, погибших при штурме центра
управления, шли как призраки в полутьме, и Питт вдруг ощутил прилив гордости за
то, что эти люди приняли его и Джиордино как равных.
Внезапно один из дозорных сделал отмашку, приказывая остановиться. Отряд
застыл на месте, прислушиваясь. Вначале отдаленный и слабый, рокот мотора с
каждым мгновением становился громче, отдаваясь эхом в туннеле и неумолимо
свидетельствуя о приближении какой-то мощной машины.
- "Снежный кот", - спокойно объявил Питт. - Идет сюда. - Он жестом указал
на распахнутую дверь пустой кладовой. - Я бы рекомендовал вам и вашим людям
быстренько спрятаться, пока нас не высветило фарами.
Последовала короткая команда, и через пять секунд все уже были внутри
кладовой, нарочно оставив её дверь приоткрытой на дюйм. По стенам туннеля
заметались лучи фар - "снежный кот" подходил все ближе и ближе. Питт напрягся,
укрываясь за дверным косяком и сжимая банку с горючим. Джейкобс с ракетницей в
руках дышал ему в затылок, а за ними теснилась вся команда, ждущая только
сигнала броситься вперед и смертоносным огнем уничтожить весь экипаж "кота" или
тех, кто, возможно, движется пешком под его прикрытием.
В таких случаях главное - это правильно рассчитать время броска. Если Питт
бросит банку слишком рано или слишком поздно и экипаж "кота" уцелеет, вся группа
будет поймана в пустой кладовой, как стая мышей в ларе, и погибнет меньше чем за
минуту. Ну и Джейкобс, конечно, должен попасть в цель. Промахнись он - и все
будет кончено.
"Снежный кот" подходил все ближе. Питт оценил его скорость примерно в
десять миль в час. Через узкую щель между косяком и дверью не было видно
сопровождающих машину пеших охранников.
- Слишком быстро едет, пехоте за ним не поспеть, - шепнул Питт на ухо
майору. - Я думаю, он выехал на разведку.
- Насколько мне известно, эта штука вмешает пятерых, - так же тихо ответил
Клири.
Питт пригнул голову и закрыл глаза, чтобы его не ослепили яркие фары
"кота". Он был уже так близко, что стало слышно, как хрустит лед под гусеницами.
С бесконечной осторожностью, избегая любого движения, которое могло бы привлечь
внимание экипажа "кота", Питт приоткрыл дверь. Фары машины поравнялись с дверью
кладовой. Быстро, точно и собранно Питт распахнул дверь до отказа, выпрямился во
весь рост, бросил банку в открытый отсек "кота" и без малейшей паузы, продолжая
то же движение, упал боком на лед и откатился в сторону.
Джейкобс тоже был не из тех, кто считает ворон. Ракетница была наведена на
цель ещё раньше, чем Питт оказался на полу. Сдвинув ствол на миллиметр, Джейкобс
выстрелил, и ракета угодила в чрево "кота" мгновением позже банки с бензином,
щедро выплеснувшей содержимое на сиденья и колени оторопевших охранников.
Всепожирающее пламя вырвалось наружу и огненным столбом ударило в свод
туннеля. Потерявшие рассудок от ужаса охранники в горящей черной форме
выпрыгнули из машины и покатились по льду, сбивая пламя, но, если бы даже
удалось это сделать, жить им все равно осталось считанные секунды. Люди Клири,
потерявшие в схватке с ними лучших товарищей, были сегодня не в настроении
щадить и миловать. Хлынув волной из каптерки, они открыли шквальный огонь и
моментально избавили от страданий превратившихся в живые факелы
черномундирников. "Снежный кот", уже даже и не похожий на механический экипаж,
огненным шаром катился без водителя по туннелю, шарахаясь от стенки к стенке, но
не замедляя хода.
На осмотр трупов времени тратить не стали. Клири построил своих людей и
снова дал команду двигаться вперед. Никто даже не оглянулся, и совесть никого не
мучила. Бойцы шли на войну - шли сознательно, исполненные уверенности в своей
правоте, шли, чтобы положить конец этому кошмару и наказать тех, кто в нем
виновен. Питт при падении ушиб коленку и немного прихрамывал, опираясь на
каменное плечо Джиордино. Но уже через несколько шагов нога разработалась, и
дальше он двигался самостоятельно.
Когда прервалась радиосвязь со "снежным котом", а из туннеля донеслись
раскаты автоматных очередей, Гуго Вольф понял, что случилось худшее из того, что
могло случиться. Бронетехники у него больше не было, и в запасе осталась всего
одна карта, которую можно было разыграть. А потом американцы ворвутся в ангар и
всем скопом навалятся на жалкий десяток охранников, имеющихся в его
распоряжении. На армию инженеров Гуго возлагал мало надежд. Эти люди только
понаслышке знают, с какого конца стрелять из автомата, и вряд ли у них хватит
духу выстрелить в человека, а поскольку человек этот обученный профессионал, сто
против одного, что он выстрелит первым. И Гуго отчетливо понимал, что у него
осталась последняя попытка, последний бросок игральных костей.
Он подошел к Карлу, Эльзе и Блонди, которые вели разговор с Юргеном
Гольцем. Карл повернулся, услышав шаги Гуго, и нахмурился, увидев его
потемневшее лицо.
- У тебя трудности, брат?
- Похоже, я потерял последнего "снежного кота" и четырех человек, которых
некем заменить.
- Мы должны продержаться! - напористо сказала Эльза. - Бруно лично вылетел
сюда двумя бортами и должен прибыть через пять часов.
- То есть через три с половиной часа после отрыва ледника, - заметил
Гольц. - Последовательность включения деструктурирующих лед микромашин запущена
и остановлена быть не может.
- Ты сможешь выстоять до прибытия Бруно? - спросил Карл.
Гуго вглядывался в темную пасть туннеля, ведущего на территорию комбината
с таким напряженным вниманием, будто ожидал появления оттуда целой армии
привидений.
- Их осталась лишь маленькая горстка. Если мои люди сумеют уничтожить их
на подходе или хотя бы сильно потрепать, то у нас хватит огневой мощи, чтобы
продержаться сколько угодно.
Карл повернулся лицом к Гуго и положил руку ему на плечо.
- Каков бы ни был исход, брат, я знаю, что ты будешь действовать храбро.
Гуго обнял Карла, взял своих последних охранников и увел их в туннель. За
ними ехал тягач с платформой, на которой стояла пятидесятипятигаллонная бочка и
большой вентилятор диаметром в шесть футов.
Группа спецназа остановилась невдалеке от последнего изгиба туннеля -
дальше он распрямлялся, и последний его участок в пятьдесят пять ярдов длиной
вел прямо в ангар. Внезапно из-за поворота выплыло полупрозрачное, почти
невесомое туманное облачко и покатилось в сторону десантников. За ним второе,
третье... Постепенно туман стал сгущаться, расползаясь по стенкам и обволакивая
людей.
- Что вы об этом думаете? - спросил Клири у Питта.
- Ничего хорошего. Мы ничего подобного не видели, когда проезжали здесь на
"корабле снегов". - Питт смочил слюной и поднял над головой указательный палец,
как будто определяя направление ветра. - Это не природное явление, майор. Эта
гадость не только странно пахнет, но её сюда гонит какой-то механизм, вероятно,
большой вентилятор.
- Не ядовитое, - констатировал Клири, понюхав воздух. - Нас учили
распознавать ядовитые газы. Я думаю, они гонят какой-то безвредный химикат,
ставят дымовую завесу.
- Может, у них не осталось людей, и они с отчаяния пустились на такие
хитрости?
- Сомкнуться! - скомандовал Клири в микрофон на шлеме. - Продолжаем
движение. Будьте готовы использовать любое укрытие и открыть огонь по всему, что
покажется из тумана.
- Я бы вам не рекомендовал так поступать, - покачал головой Питт.
- Почему? - удивился майор. Питт подмигнул Джиордино:
- Кажется, мы это уже проходили.
- И прошли, - подтвердил итальянец. Питт оценивающим взглядом уставился в
туман, потом положил руку на плечо Джиордино:
- Ал, возьми одного из людей майора, сбегайте к тягачу и притащите
запасное колесо.
В глазах Клири блеснуло любопытство:
- Что вы задумали?
- Да так, ничего особенного. Одна маленькая японская штучка.
Через несколько минут сердце туннеля потряс оглушительный взрыв.
Ослепительная вспышка и мощнейшая ударная волна мгновенно и многократно
уплотнили атмосферу в туннеле, подобно поршню пневматического ружья.
Оглушительный громовой раскат сотряс толщу ледяной тверди и долго ещё гулял
потом в лабиринте туннелей и переходов рокочущим эхом.
Гуго Вольф и его последние десять охранников с трудом поднялись на ноги.
Сила взрыва оказалась слишком велика, и их тоже зацепило, хотя они находились
вроде бы достаточно далеко от эпицентра. В ушах звенело, колени подрагивали,
перед глазами плавали какие-то огненные светлячки, но они собрались, взяли себя
в руки и двинулись сквозь ледовые завалы, заранее предвкушая, как порадуются,
найдя разорванные в клочья трупы ненавистных янки. Взрывная волна оказалась
намного сильнее ожидаемой, зато надежды воспарили до небес, подогреваемые
крепнущей уверенностью в том, что враг полностью уничтожен.
Свернув за угол и шаря вокруг лучами фонариков, они медленно шли вперед,
пока наконец не наткнулись на тела, разбросанные островками безжизненной плоти
среди ледяных завалов обрушившейся кровли. Гуго оглядывал их по одному,
удовлетворение и восторг охватили его душу при виде мертвых американцев. Заметив
двоих, одетых в штатское, он в недоумении замедлил шаг. Откуда они тут взялись?
И что делали в компании спецназовских головорезов? Они лежали лицом вниз, и Гуго
не узнал тех, кто вел мерзкую машину, доставившую им столько неприятностей.
- Что ж, с победой, герр Вольф, - поздравил его один из охранников.
Гуго медленно наклонил голову:
- Зиг хайль! Но уж очень дорого она нам досталась.
Его вдруг замутило, он отвернулся и механически зашагал прочь от этой
бойни, направляясь обратно в ангар.
- Стой, ни с места! Руки вверх! - рявкнул во весь голос Клири.
Гуго и его люди резко обернулись и с ужасом увидели, что мертвецы ожили,
поднялись на ноги и наставили на них оружие. В такой ситуации сопротивление
бесполезно, и безоговорочная капитуляция - единственная альтернатива немедленной
смерти. Но Гуго пришел в такое неистовство, что рефлекторно, не думая, вскинул
автомат, а охранники, привыкшие слепо повиноваться командиру, последовали его
примеру.
"Спартаны" спецназовцев заговорили в унисон. Лишь несколько беспорядочных
выстрелов успели дать охранники перед тем, как свалиться замертво в ледяное
крошево. Гуго пошатнулся, застыл неподвижно, лицо его свело судорогой, автомат
выпал из рук. Остекленевшие глаза в ужасе смотрели на аккуратную строчку
автоматной очереди, прошившую черный комбинезон наискосок от груди до пояса.
Гуго грузно осел на землю, понимая, что потерпел поражение и жить ему осталось
считанные секунды.
Стрельба смолкла, и Джейкобс в сопровождении двоих "котиков" стал
осматривать тела, вынимая оружие из мертвых рук. Питт, держа кольт в
расслабленной руке, подошел и склонился над Гуго. Бывший предводитель
уничтоженной армии наемников почувствовал его присутствие и открыл лишенные
всякого выражения глаза.
- Как... вы... узнали? - с трудом выдавил он.
- Ваши люди оставили точно такую же ловушку в шахте в Колорадо.
- Но как... ведь взрыв...
Питт знал, что этот человек умирает и говорить надо быстро.
- Мы раскатили запасное колесо от тягача, а сами укрылись в кладовой, и
ваш заряд сработал. Сразу после взрыва мы выскочили, рассыпались среди обломков
и притворились мертвыми.
- Кто... - чуть слышно прошептал Гуго.
- Меня зовут Дирк Питт.
Глаза на миг расширились.
- Опять... ты... - из последних сил удивленно прохрипел Гуго и умер.
Грохот взрыва и звуки стрельбы доносились в ангар, будто раскаты грома в
водосточной трубе. Потом шум внезапно стих, и под сводами повисло зловещее
молчание. Шли минуты, а люди все стояли и ждали, таращась в зияющую темноту
туннеля. И вот жуткая тишина уступила место приближающемуся хрусту шагов, эхом
отдающихся от ледяных стен.
Первым вышел в ангар высокий мужчина, почему-то в гражданской одежде,
держащий в руках палку с привязанной белой тряпкой. Он бесстрашно приблизился к
выстроившейся полукругом сотне вооруженных людей, не обращая ни малейшего
внимания на наведенные на него стволы. Нижнюю часть лица парламентера закрывал
толстый шарф. Он направился прямо к Карлу Вольфу и его сестрам, остановился и
стянул с себя шарф, открыв резкие черты худого небритого лица в глубоких порезах
и с запавшими от усталости щеками.
- Гуго просил передать свои извинения и сообщить, что не сможет принять
участие в вашей прощальной вечеринке.
Слова Питта повергли в замешательство всех собравшихся под сводами ледяной
пещеры и вызвали рой самых нелепых догадок. Блонди глядела на него как
зачарованная. Бледное от шока лицо Эльзы выражало растерянность и с трудом
сдерживаемую ярость. Карл, как и следовало ожидать, первым оправился от
потрясения и взял себя в руки.
- Итак, это снова вы, мистер Питт, - произнес он, глядя на него с
нескрываемым неодобрением. - Должен сказать, что вы прилипчивы, как чума.
- Спасибо за комплимент. И прошу прощения за неформальный наряд, -
сердечно произнес Питт. - Мой фрак, к сожалению, в чистке.
Глядя на Питта бешеными глазами, Эльза шагнула вперед и резко ткнула ему в
солнечное сплетение пистолетным стволом. Он согнулся от боли и отступил на шаг,
схватившись за живот, но улыбка, как приклеенная, по-прежнему играла у него на
губах.
- Хочу заметить, если вы ещё не обратили внимания, - заговорил Питт
обиженным тоном, немного отдышавшись, - что я безоружен и явился к вам под белым
флагом мира.
Карл оттолкнул руку Эльзы с пистолетом.
- Позволь мне его убить! - злобно прошипела она.
- Всему свое время, сестренка, - небрежно бросил Карл и перевел взгляд на
Питта. - Гуго мертв?
- Как говорится, приказал долго жить.
- А его люди?
- То же самое.
- Это вы разнесли мой самолет?
Питт покосился на раздавленный самолетик и пожал плечами.
- Знаете, иногда я неаккуратно вожу машину, да и скользко тут очень.
Занесло... Желаете, могу принести формальные извинения? Кстати, ваша птичка
застрахована, или пожалели платить взносы в расчете на конец света?
- Как вы сюда попали? - невозмутимо спросил Вольф. Питт улыбнулся и, не
отвечая на вопрос, сказал:
- Предлагаю вам, мистер Вольф, отдать приказ своим людям сложить оружие,
пока им не стало очень плохо. Сегодня уже достаточно пролилось крови. И было бы
верхом глупости продолжать бойню.
- Сколько у вас людей, мистер Питт? Сколько осталось американских солдат?
- Да вот они, полюбуйтесь.
Питт повернулся и жестом подал знак. Джиордино, Клири и оставшиеся
двадцать человек вышли и выстроились цепью с интервалом в десять шагов, держа
оружие наготове.
- Двадцать против ста. - Впервые за весь разговор Карл позволил себе
улыбнуться.
- Мы с минуты на минуту ожидаем подкреплений.
- Поздно, - покачал головой Карл, твердо уверенный в том, что Питт блефует
и хочет обвести его вокруг пальца. - Наносистемы для резки льда уже включены.
Пока мы разговариваем, мир неуклонно приближается к катастрофе, и её уже ничто
не остановит.
- Извините, это не совсем так, - возразил Питт нарочито безразличным
тоном. - Все системы отключены за десять минут до начала процесса. Я понимаю,
Карл, что нарушаю ваши планы, но катаклизма не будет. Как не будет ни Нового
удела, ни Четвертой империи. А наш мир так и будет себе вертеться вокруг Солнца,
все такой же несовершенный, с теми же человеческими слабостями и пороками. Лето
и зима, вёдро и тучи, снег и дождь так и будут сменять друг друга ещё очень
долго после того, как исчезнет на Земле человек. А если он исчезнет, это
произойдет по естественным причинам, а не по прихоти маньяка, мечтающего о
мировом господстве.
- Что ты сказал, подонок?! - завизжала Эльза. - Да я тебе сейчас язык твой
поганый вырву!
- Не волнуйся, сестра, этот человек лжет, - ободряюще похлопал её по плечу
Карл, но в его голосе уже не ощущалось прежней уверенности.
Питт устало покачал головой:
- Для семьи Вольф все кончено. Если есть на свете кто-нибудь, кто должен
предстать перед международным трибуналом за преступления против человечества, то
это вы. Когда шесть миллиардов человек узнают, что ваша людоедская семья
собиралась истребить всех людей на земле - мужчин, женщин, стариков и даже
детей, - вряд ли это обстоятельство завоюет вам всеобщие симпатии. Ваши
суперлайнеры, богатства и сокровища будут изъяты. И если кто-нибудь из вашей
семьи ускользнет от пожизненного заключения, то каждый его шаг будет тщательно
отслеживаться всеми разведками и полициями мира - на всякий случай, чтобы
удостовериться, что он не затевает строительства какой-нибудь Пятой или Шестой
империи.
- Если то, о чем вы говорите, правда, что вы собираетесь сделать с моими
сестрами и со мной? - язвительным тоном поинтересовался Карл.
- Увы, не мне решать, - вздохнул Питт. - Где-нибудь и когда-нибудь вас,
вероятно, повесят за ваши преступления, за хладнокровные приказы убивать людей,
стоящих у вас на дороге. А мне достаточно скромного местечка в переднем ряду,
чтобы полюбоваться, как вы болтаетесь на перекладине.
- Весьма вдохновляющая иллюзия, мистер Питт, и весьма заманчивая. Жаль
только, что это чистой воды фантазия.
- Вы очень трудно поддаетесь убеждению.
- Брат, прикажи открыть огонь! - потребовала Эльза. - Пусть застрелят
гадов! Или я сама прикажу.
Карл поглядел в усталые лица бойцов Клири:
- Моя сестра права. Если вы не сложите оружие в ближайшие десять секунд,
мои люди вас перебьют.
- Этого не будет, - парировал Питт коротко и резко.
- Сто стволов против двадцати? Бой продлится недолго, мистер Питт, и исход
у него может быть только один. Понимаете ли, слишком многое поставлено на карту.
И я, и мои сестры с радостью пожертвуем жизнью ради Четвертой империи.
- Глупо жертвовать жизнями ради уже погибшей и похороненной мечты, -
заметил Питт как бы между прочим.
- Все это не более чем пустые слова. Но, как бы там ни было, мне будет
приятно сознавать, что вы погибнете первым.
Питт посмотрел на Вольфа долгим взглядом, опустил глаза на автомат в руках
этого безумца. И пожал плечами.
- Будь по-вашему. Но, пока ваша кровожадная натура ещё не завела вас
слишком далеко, я предлагаю вам оглянуться назад.
Вольф покачал головой:
- Я с вас глаз не спущу.
Питт повернулся к Эльзе и Блонди:
- Девушки, может быть, вы просветите вашего братца на предмет кое-каких
жизненных реалий?
Сестры Вольф обернулись.
Головы всех присутствующих повернулись одновременно, каждая пара глаз в
ангаре уставилась на заднюю стену у входа в дальний туннель. Если что-то здесь и
было в дефиците, то уж никак не автоматы. Еще двести участников драмы вступили в
действие, рассыпавшись возле разбитых самолетов. Две сотни зловещего вида
"Спартаков" смотрели в спины ученым и инженерам "Дестини Энтерпрайзес", а
держали их в руках люди, чьи лица были скрыты шлемами и защитными очками. Они
расположились правильным полукругом - передняя шеренга в положении для стрельбы
с колена, задняя шеренга стоя - и одеты были в те же полярные боевые костюмы,
что и люди Клири.
Один из них шагнул вперед и заговорил громким властным голосом:
- Всем очень медленно положить оружие и отойти назад! При первом признаке
враждебных действий мои люди откроют огонь! Делайте, что я говорю, и никто не
пострадает!
Не было даже признаков сопротивления или колебания. Люди из научных групп
"Дестини Энтерпрайзес" были только рады избавиться от оружия, с которым мало кто
из них умел обращаться. Почти всеобщий вздох облегчения раздался, когда они
шагнули прочь от положенных на лед автоматов и подняли руки вверх.
У Эльзы был такой вид, будто ей всадили нож в сердце. На её лице было
написано полное непонимание. Блонди побледнела, глаза у неё закатились,
казалось, она вот-вот упадет в обморок. Лицо Карла Вольфа было напряженным и
твердым, как гранитная скала, и выражало скорее гнев, чем страх. Карлу было изза
чего гневаться - весь его тщательно выстроенный план нового мирового порядка
в одночасье пошел прахом и развеялся по ветру.
- Кто из вас Дирк Питт? - спросил командир вновь прибывшей группы
спецназа.
Питт медленно поднял руку:
- Я здесь.
Офицер подошел к Питту и наклонил голову в знак приветствия.
- Полковник Роберт Виттенберг, командующий операцией спецназа. В каком
состоянии операция "Апокалипсис"?
- Завершена, - твердо ответил Питт. - Проект "Валгалла" остановлен за
десять минут до включения системы резки льда.
- Слава богу! - с облегчением вздохнул Виттенберг.
- Вы появились более чем своевременно, полковник!
- Установив связь с майором Клири, мы по вашим указаниям нашли проход во
льду, который вы пробили своей машиной. - Полковник замолчал и вдруг спросил с
каким-то благоговением в голосе: - Вы видели древний город?
Питт улыбнулся:
- Да, видели.
- А добраться оттуда было уже делом техники. Пробежались с полной боевой
выкладкой, окружили ангар... Они даже часовых не выставили, да и заметили только
сейчас!
- Все равно вы сильно рисковали, но мы с майором Клири сумели отвлечь от
вас внимание, пока вы не заняли позицию.
- Здесь все? - спросил Виттенберг. Питт кивнул:
- Если не считать нескольких раненых в центре управления.
Подошел Клири, и два воина приветствовали друг друга отданием чести по
уставу, прежде чем обменяться дружеским рукопожатием. Клири улыбался устало, но
во весь рот.
- Боб, ты себе представить не можешь, как я рад видеть твою мерзкую рожу.
- В который это уже раз я спасаю твою задницу? - нахмурился Виттенберг, но
глаза его смеялись.
- В третий, и я не стыжусь в этом сознаться.
- Ты мне здесь совсем работы не оставил.
- Верно, но, покажись ты со своими ребятами на минуту позже, увидел бы
здесь пол-акра трупов.
Виттенберг поглядел на людей Клири, изможденных и усталых, но по-прежнему
бдительных. Они не спускали глаз с персонала Вольфов, пока те бросали автоматы
на лед и собирались в кучку у разломанных самолетов.
- Похоже, тебя несколько переутомили
- Слишком много хороших ребят погибло, - с грустью признался Клири.
Питт показал рукой на Вольфов:
- Полковник Виттенберг, позвольте представить вам Карла Вольфа и его
сестер Эльзу и... - Он запнулся, не зная имени второй.
- Блонди, - машинально подсказал Карл. Ему вдруг показалось, что все
происходящее - кошмарный сон, но только такой, от которого невозможно
отделаться, даже когда проснешься. - Что вы собираетесь с нами делать,
полковник?
- Моя бы воля, - проворчал Клири, - я бы вас всех расстрелял на месте.
- Вы получали какие-нибудь приказы относительно Вольфов? - спросил Питт у
Виттенберга. Полковник покачал головой:
- Не было времени на обсуждение политических вопросов.
- В таком случае могу я попросить вас об одном одолжении?
- После всего, что сделали вы с вашим другом? - изумился Клири. - Да что
хотите просите, в лепешку разобьюсь, но исполню!
- Я бы хотел, чтобы охрана Вольфов была временно поручена мне.
Виттенберг посмотрел в глаза Питта, будто пытаясь понять, что у него на
уме:
- Я не совсем понял.
Зато понял Клири и безоговорочно поддержал своего спасителя:
- Поскольку у тебя нет приказа относительно пленных, я думаю, что просто
необходимо удовлетворить просьбу человека, спасшего нас всех от невообразимого
ужаса.
Виттенберг на миг задумался, потом кивнул:
- Согласен. Трофеи - победителю. Мистер Питт, вам поручается охрана
Вольфов до тех пор, пока мы не решим, когда и как переправить их в Вашингтон.
- Ни одно государство и правительство не имеет суверенных прав в пределах
Антарктиды, - надменно произнес Карл. - Удержание нас в качестве заложников
противоречит международным нормам.
- Я всего лишь солдат, - безразлично пожал плечами Виттенберг. - А насчет
законов и прав пусть ломают себе голову юристы и политики, когда вы окажетесь у
них в руках.
Реорганизованные силы спецназа стали занимать комбинат и собирать пленных,
которых в конце концов заперли в рабочей казарме, а Питт и Джиордино тем
временем без помех вывели Карла, Эльзу и, Блонди Вольф через огромные двери в
стене ангара. Незаметно для других они вытолкнули всех троих через служебную
дверь на взлетную полосу. Налетевший порыв ветра обжигал холодом после почти
комнатной температуры ангара.
Карл Вольф повернулся и вяло улыбнулся Питту и Джиордино.
- Это здесь вы нас расстреляете?
Блонди, казалось, была в трансе, но глаза Эльзы горели ненавистью.
- Стреляй, если посмеешь, трусливый шакал! - зашипела она.
Лицо Питта скривилось от отвращения.
- Во имя всего святого, что есть в мире, вы заслуживаете смерти. Вся ваша
мерзкая семейка её заслуживает. Но ни я, ни мой друг не окажем вам эту честь.
Оставим её естественным причинам.
До Вольфа внезапно дошло:
- Вы даете нам уйти?
- Да, - кивнул Питт.
- Значит, вы не думаете, что я и мои сестры предстанем перед судом?
- Человек с вашим богатством и влиянием никогда не войдет в зал суда. Вы
пустите в ход все средства, чтобы избавиться от виселицы или пожизненного
заключения, и выйдете в конечном итоге на свободу - по амнистии или за примерное
поведение.
- Наконец-то вы сообразили что к чему! - презрительно процедил Карл. - Ни
один глава правительства не рискнет бросить вызов семье Вольф.
- Или навлечь на себя наш гнев, - добавила Эльза. - Нет ни одного
высокопоставленного чиновника или национального лидера, который бы не был нам
должен. Наш провал будет их провалом.
- Нас не бросить за решетку, как какое-нибудь отребье, - сказала Блонди,
быстро обретая прежнее высокомерие. - Слишком высок дух нашей семьи, наша сила
воли. Мы снова восстанем, и на этот раз победим.
- Лично мне, - сказал Джиордино, - эта мысль не кажется удачной.
- Все мы будем спать спокойнее, зная, что вы в этой новой каше не будете
помешивать ложкой, - холодно сказал Питт.
Глаза Карла внезапно сузились, и он поглядел вдаль, на ледяной пейзаж.
- Кажется, я понял ваше намерение, - сказал он вполголоса. - Вы отпускаете
нас умирать во льдах?
- Точно, - согласился Питт.
- Без теплой одежды мы не продержимся и часа.
- По моей оценке - минут двадцать.
- Кажется, я недооценил вас как противника, мистер Питт.
- Меня вдохновляет мысль, что мир отлично может обойтись без генерального
директора "Дестини Энтерпрайзес" и его семейной империи.
- Почему бы вам тогда просто не пристрелить нас и не покончить с этим?
Питт поглядел на Вольфа, и в его зеленых глазах короткой вспышкой
мелькнуло удовлетворение.
- Слишком быстрая смерть. А так у вас будет время подумать над тем ужасом,
который вы хотели навлечь на миллиарды невинных людей.
На висках Вольфа выступила легкая испарина. Защищающим жестом он обнял за
плечи своих сестер:
- Ваши проповеди нагоняют на меня скуку, мистер Питт. Лучше уж замерзнуть
насмерть, чем слушать вашу философическую дребедень.
Питт задумчиво смотрел на Вольфа и сестер. Интересно, можно ли пробить
брешь в броне этой неисправимой семейки? Крах империи потряс их, но угроза
смерти нимало не взволновала. Питт оглядел лица Вольфов.
- Небольшое предупреждение. Не пытайтесь проникнуть на фабрику через
туннели. Все входы и выходы охраняются. - Он угрожающе взмахнул кольтом. -
Разговор закончен. Ступайте.
Блонди явно покорилась судьбе, и Карл тоже. Но не Эльза. Она бросилась на
Питта, но получила от Джиордино такую хлесткую оплеуху, от которой рухнула на
колени. Карл помог ей подняться. Она поглядела на Питта, и редко ему случалось
видеть на женском лице такую злобу.
- Я тебя убью, клянусь, убью! - прохрипела она окровавленными губами.
- Всего хорошего, Эльза, - безжалостно улыбнулся Питт. - Желаю приятно
провести время.
- Если пойдете быстро, какое-то время будет теплее, - цинично посоветовал
Джиордино. И захлопнул дверь.
Через двое суток фабрика кишела учеными и инженерами, которые приступили к
исследованию нанотехнической системы Вольфов, чтобы окончательно убедиться, что
систему отделения льда нельзя будет снова привести в действие. За ними в
погребенный во льду город эменитов хлынула армия антропологов и археологов. Все
они в основном были раньше скептиками и не верили в существование ранее
четырехтысячного года до новой эры культуры, подобной Атлантиде. Теперь они
стояли посреди древнего города и бродили по нему в почтительном восхищении, не в
силах поверить своим глазам. Вскоре приступили к составлению каталогов находок
из разбитых самолетов и хранилищ в туннелях, расходящихся от ангара. Тщательно
упакованные сокровища отправляли в Соединенные Штаты для консервации и
детального изучения перед тем, как выставить на всеобщее обозрение.
Каждый университет страны, имеющий специалистов по археологии, отправлял
людей на изучение города и освобождение его ото льда, накапливавшегося девять
тысячелетий. Намечалась работа лет на пятьдесят, которая должна была помочь
найти другие, не открытые ещё города эменитов. Невероятное количество находок
должно было заполнить все музеи мира.
Группа медиков, прибывшая для лечения и эвакуации раненых, залатала Питту
лицо, и он вместе с Джиордино встретил "Папашу Касслера", когда тот со своей
командой прибыл разбирать "корабль снегов", чтобы отправить на реставрацию в
Штаты. Они проводили его в центр управления и стояли поодаль с тяжелым сердцем,
пока он осматривал машину впервые после того, как она покинула "Литтл-Америку".
Старик торжественно и печально глядел на красную машину, измолотую почти в
кашу, изрытую пулевыми отверстиями, стоящую на спущенных изорванных шинах, с
выбитыми начисто стеклами кабины. Почти три минуты прошло, пока он обходил
обломки, оценивая повреждения. Наконец Папаша поднял голову и криво усмехнулся.
- Ничего такого, чего нельзя починить, - резюмировал он, подергивая седую
бороду.
Питт непонимающе уставился на него:
- Вы думаете, её можно восстановить?
- Не думаю, а знаю. Может занять пару лет, но, когда закончу, будет не
хуже новой.
- Это невозможно, - сказал Джиордино, качая головой.
- Мы с вами просто по-разному смотрим на вещи, - улыбнулся Касслер. - Вы
видите груду лома. Я вижу великолепную машину, которой будут любоваться миллионы
людей в Смитсоновском музее. - Зеленовато-голубые глаза Папаши засверкали
неподдельным энтузиазмом. - Вы так и не поняли, что вам досталась инженерная
неудача, а вы превратили её в оглушительный успех. До сих пор "корабль снегов"
был известен лишь тем, что потерпел полное фиаско, - ведь машина не смогла
выполнить и половины того, что от неё ожидалось. Потому её и забросили почти
сразу после выгрузки с парохода, и она пролежала подо льдом и снегом шестьдесят
лет. Вы не только доказали, что она была триумфом техники середины столетия,
проведя её через шестьдесят миль в снежную бурю, вы с помощью её чудовищных
размеров и силы предотвратили мировой катаклизм. Теперь благодаря вам она стала
бесценной исторической реликвией.
Питт глядел на изувеченного колосса, будто на раненого зверя:
- Да-а, не будь её, никого из нас здесь бы тоже не было.
- Когда-нибудь, я надеюсь, вы мне расскажете все с самого начала?
Джиордино бросил на старика странный взгляд:
- Почему-то мне кажется, что вы и так все знаете.
- Когда она займет свое место на стенде, я приглашу вас на открытие,
согласны? - предложил Папаша и хлопнул Питта по плечу.
- С радостью примем приглашение.
- Кстати, это мне кое-что напомнило. Вы мне не скажете, кто тут командует?
По пути от станции мы с ребятами нашли три замерзших тела примерно в полумиле от
взлетной полосы. Похоже, эти люди пытались пройти защитный периметр, но не
успели и замерзли. Надо бы доложить, чтобы их подобрали.
- Мужчина и две женщины? - невинным голосом уточнил Питт.
Папаша кивнул:
- Самое странное, что одеты они были скорее для пикника в Филадельфии, но
никак не для путешествий по холодной Антарктиде.
- Некоторые люди не понимают всей опасности воздействия низких температур
на здоровье.
Папаша поднят бровь, потом полез в карман, вытащил красный платок размером
с половину походной палатки и шумно высморкался.
- Да, лучше, пожалуй, и не скажешь, - задумчиво протянул он.
То и дело на полосу садились самолеты, привозившие ученых и военных, потом
взлетали, увозя раненых людей Клири и охранников в госпитали США. Стоит
упомянуть, что субмарина "Таксон" прошла подо льдом в потайную гавань и встала у
причала рядом со старыми немецкими лодками класса "U".
Капитан Ивен Каннингхем был похож на бантамского петуха - жилистый
коротышка, у которого руки и ноги двигались как на шарнирах. У него было гладкое
лицо с острым подбородком и тевтонские светло-голубые глаза, находящиеся
постоянно в движении. Капитан представился полковнику Виттенбергу и генералу
Биллу Гуэрро, присланному из Вашингтона, чтобы принять командование все
усложняющейся операцией по исследованию всего, что им удавалось обнаружить.
Каннингхем предоставил в его распоряжение себя, свой корабль и команду, как было
приказано начальником штаба флота.
Виттенберг рассказал Каннингхему про Питта, и командир подлодки разыскал
сотрудника НУМА. Подойдя, он представился.
- Мистер Питт, мы с вами разговаривали по радио, но лично не встречались.
Я Ивен Каннингхем, командир "Таксона".
- Знакомство с вами - большая честь для меня, капитан. Только теперь я
могу выразить вам свою благодарность за спасение "Полярной бури" и всех, кто на
ней был
- Просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, - широко
улыбнулся Каннингхем. - Не каждый командир современной подлодки может
похвастаться потопленной субмариной класса "U".
- Ни один, кроме тех, что сбежали из дома престарелых.
- Кстати, о лодках класса "U". Вы знаете, что тут их ещё четыре стоят у
причала?
Питт кивнул:
- Видел их сегодня утром. Вид такой, будто только что сошли со стапеля.
- Мои механики ходили их осматривать. На них произвело впечатление
качество техники, созданной, когда их дедушки ещё бегали в коротких штанишках.
- Для всех, кто родился позже восьмидесятого, Вторая мировая так же
далека, как была Гражданская для наших родителей.
Взгляд Питта упал на выходящих из прилетевшего "Боинга-737" пассажиров, и
он, извинившись перед Каннингхемом, поспешил к ним. Женщина в вязаной шапочке,
из-под которой стекал водопад рыжих волос, остановилась и огляделась, потом
посмотрела в сторону Питта, и лицо её словно озарилось изнутри.
Питт пошел к ней, но его обогнал Джиордино. Он схватил Пэт О'Коннелл в
могучие объятия, поднял её так, будто она ничего не весила, и закружил вокруг
себя. Потом они страстно поцеловались.
Питт, весьма заинтригованный, не отводил от них глаз. Когда Джиордино
поставил Пэт на землю, она оглянулась и помахала рукой Питту. Он дружески
поцеловал её в щеку, отступил на шаг и спросил:
- Я что-то не врубился: вы мне голову морочите или впрямь друг к другу
неравнодушны? Пэт весело рассмеялась:
- В Буэнос-Айресе мы с Алом поглядели друг другу в глаза, и с нами
случилась потрясающая вещь.
- А именно? - сурово взглянул на напарника Питт
- Мы влюбились друг в друга.
Теперь Питт выглядел уже не столько заинтригованным, сколько озадаченным.
- Это ты влюбился?
Джиордино пожал плечами и улыбнулся:
- Не могу объяснить. Такого со мной раньше не бывало.
- Значит, выходишь из игры?
- Мы с тобой, друг, через многое прошли вместе. Столько приключений было,
что вспоминать замучаешься. Это чудо, что мы до сих пор живы, получив куда
больше положенного синяков и шрамов, чтобы это доказать. Надо смотреть в глаза
реальности. Мы не молодеем. У меня по утрам суставы поскрипывают. Пора подумать
о том, чтобы остановиться. - Он осклабился. - И мнение мамы Джиордино тоже надо
учесть.
- Так у тебя ещё и мать есть? - поддразнила его Пэт.
- Вы с мамой отлично поладите, - авторитетно заявил Джиордино. - Мама
говорила, что я не должен вечно оставаться холостяком, если хочу подарить ей
маленьких Джиордино, чтобы было кому толстеть от её знаменитой лазаньи.
- Тогда надо поспешить, - засмеялась Пэт. - В мои тридцать пять у меня не
слишком много времени, чтобы создавать новое поколение.
- У вас есть Миган, - сказал Питт.
- Да, и она тоже обожает Ала.
Питт в недоумении затряс головой:
- Миган одобряет этого инопланетянина?
- А почему бы и нет? - спросила Пэт. - Ал спас ей жизнь, между прочим.
Питт не стал напоминать, что тоже приложил руку к спасению матери и
дочери. Не стал говорить и о том, что его увлечение Пэт выходило за рамки
простой дружбы.
- Что ж, тогда мне ничего другого не остается, кроме как благословить вас
и настаивать на том, чтобы шафером на свадьбе был я.
Джиордино обнял Питта за плечи и убежденно заявил:
- Ни один человек на свете не исполнит эту роль лучше тебя!
- Вы дату назначили?
- Не раньше чем через полгода, - сказала Пэт. - Адмирал Сэндекер пристроил
меня руководить работой по расшифровке эменитских надписей в антарктическом
городе. На самом деле это займет годы, но не думаю, что адмирал будет против,
если я вернусь раньше ради свадьбы с Алом.
- Да, - сказал Питт, все ещё пытаясь представить себе невозможное -
женатого Ала. - Я тоже думаю, он не будет против.
Подошел лейтенант Майлз Джейкобс и небрежно отдал честь.
- Мистер Питт, полковник Виттенберг хотел бы перемолвиться с вами
словечком.
- А где его можно найти?
- Они с генералом Гуэрро устроили командный пункт в офисе, в том конце
ангара.
- Спасибо, уже иду. - Питт повернулся к Джиордино. - Ты бы устроил Пэт в
одной из пустых кладовых - там можно и жить, и организовать место для работы.
Виттенберг сидел за столом в помещении, которое вырубили русские пленные
почти шестьдесят лет назад. Когда Питт вошел, полковник показал ему на стул.
Здесь же был центр связи, где в поте лица работали два связиста. В кабинете
творился бедлам, сновали туда-сюда военные и гражданские. Генерал Гуэрро сидел
за большим металлическим столом в углу, окруженный учеными, которые требовали
поторопиться с доставкой специального оборудования, предназначенного для
откапывания древнего города из-подо льда. Генерал оправдывался за задержки, и
вид у него был не слишком довольный.
- Вы ещё не нашли реликвии?
- Слишком были заняты, чтобы искать, - ответил Виттенберг. - Я хотел эту
работу отфутболить вам. Если найдете, скажите мне, и я вас отправлю в Штаты
военным самолетом.
- Я скоро вернусь, - сказал Питт, вставая. - Кажется, я догадываюсь, куда
Вольфы их запрятали.
- Еще одно, мистер Питт, - серьезно сказал Виттенберг. - Никому ни слова.
Лучше всего, если они будут вывезены быстро, пока толпы психов не узнают об их
существовании и не перевернут землю и небо, чтобы прибрать к рукам.
- А почему бы их не уничтожить - и дело с концом?
- Не наша компетенция. Президент лично распорядился доставить их в Белый
дом.
- Я все понял, - заверил его Питт.
Он шел по ангару, и груз ответственности давил на него, как черная туча. С
тяжелым сердцем Питт подошел к частному самолету Вольфов и стал рассматривать
хвост, который он раздавил "кораблем снегов", потом вошел через дверь в темный
фюзеляж. В тусклом свете из окон и пробоин можно было разглядеть роскошный
интерьер с кожаными креслами и диванами. Питт вытащил из кармана фонарь, обвел
лучом салон, увидел бар, подставку с большим телевизором. В заднем конце салона
ждала хозяина большая двуспальная кровать. Рядом была душевая с золотыми
кранами. Впереди, перед самой кабиной находилась кухонька с микроволновкой,
мойкой и буфетом, в котором стоял хрусталь и фарфор.
Глаза Питта остановились на длинном ящике, привязанном к полу рядом с
кроватью. Питт попытался приподнять его, но ящик оказался из бронзы и был
невероятно тяжел. В крышку заподлицо была вделана латунная табличка. Посветив на
неё фонарем, Питт наклонился поближе. Надпись была на немецком, но Питт,
вспомнив известные ему слова, смог перевести: "Здесь покоится сокровище веков,
ожидающее воскрешения".
Питт отодвинул бронзовые запоры, потом, набрав побольше воздуху, обеими
руками приподнял крышку.
В бронзовом ящике находились четыре предмета, все в кожаных футлярах и
тщательно завернутые в плотную ткань. Аккуратно открыв первый футляр, Питт вынул
из него самый маленький предмет. Это была бронзовая табличка с трещиной
посередине. На ней красовалось изображение рыцаря, убивающего драконоподобное
чудовище. Питт потом узнал, что нацисты считали её священной реликвией,
поскольку эта бронзовая пластинка находилась у Гитлера в кармане мундира в
момент покушения, когда заговорщики-генералы взорвали бомбу в его лесном
убежище.
В следующем пакете оказался нацистский флаг, о котором адмирал Сэндекер
говорил, что на нем кровь сторонника Гитлера, убитого баварской полицией во
время Мюнхенского путча в ноябре 1923 года. В свете фонаря пятна крови были
отчетливо видны. Питт положил флаг обратно в кожаный футляр.
Потом он открыл длинный ящичек черного дерева и как зачарованный уставился
на Священное копье, то, которым римский центурион пронзил тело Иисуса Христа.
Копье, как верил Гитлер, должно было дать ему власть над судьбами мира. Зрелище
копья, которым был пронзен Христос на кресте, поразило Питта до глубины души. Он
осторожно вернул самую священную реликвию христианства в футляр черного дерева и
повернулся к самому большому из кожаных футляров.
Развернув ткань, он взял в руки тяжелую урну литого серебра, немногим
меньше двух футов. Верхнюю крышку урны венчал черный орел, стоящий на золотом
венке, окружающем ониксовую свастику. Ниже крышки были вырезаны по-немецки два
слова: "Дер Фюрер". Точно под ними - даты: 1889 - 1945 на фоне рунических
символов SS. В нижней части урны в кольце свастик были вычеканены имена Адольфа
Гитлера и Евы Браун.
Питт вздрогнул и отшатнулся, как от удара в лицо. Грандиозность только что
сделанного им открытия потрясала и внушала ужас. По спине пробежал холодок, под
ложечкой противно засосало, с лица сбежала краска. Этого не могло быть, это
невозможно было представить, но это было и существовало в реальности. Он, Дирк
Питт, действительно держал в руках урну с прахом Адольфа Гитлера и его
любовницы-жены Евы Браун.
ПЕПЕЛ, ПРАХ И ЗАБВЕНИЕ
15 апреля 2001 года Вашингтон, округ Колумбия
Когда военный транспортно-пассажирский самолет с Питтом, Джиордино и
нацистскими реликвиями на борту приземлился вместо Вашингтона в Веракрусе, Питт
расспросил пилота и выяснил, что дальше они полетят на самолете НУМА, присланном
адмиралом Сэндекером. Чертыхаясь и обливаясь потом на тропической жаре, они
перенесли тяжеленный бронзовый ящик в бирюзовый самолет с большими буквами НУМА
на фюзеляже, до которого пришлось тащиться добрых сто ярдов. Как только они
поднялись на борт и задраили за собой пассажирский люк, машина тронулась с места
и начала неторопливо выруливать к взлетной полосе.
Если не считать командира и второго пилота, находящихся в кабине, в
самолете никого больше не было. Загрузив ящик и привязав его к полу, Питт
попытался открыть дверь кабины, но та оказалась запертой. Он постучал и услышал
в ответ голос из динамика над притолокой:
- Прошу прощения, мистер Питт, но мне строго приказано держать дверь
запертой, никому не открывать, кабину не покидать и ни с кем не контактировать,
пока реликвии не будут перегружены в бронетранспортер на базе ВВС в Эндрюсе.
"Свихнулись они, что ли, на этой безопасности?!" - с раздражением подумал
Питт и повернулся к Джиордино, который озабоченно рассматривал свою левую руку.
- Отчего у тебя ладонь зеленая?
- От краски надверной петле. Я за неё случайно схватился, когда мы перли
сюда этот чертов ящик. - Итальянец смочил палец слюной и потер пятно. - И вовсе
не зеленая, а бирюзовая. Видишь - ещё высохнуть не успела.
- Из чего следует, что самолет покрасили в бирюзовый цвет не больше восьми
часов назад, - заметил Питт.
- Так, может, его угнали, а нас взяли в заложники? - с надеждой в голосе
предположил Джиордино.
- Не исключено. Но мне почему-то кажется, что нас в любом случае доставят
прямым курсом именно в Вашингтон, и пока мы не убедились в обратном, рекомендую
расслабиться и наслаждаться морскими пейзажами.
Спустя несколько минут самолет вырулил к началу взлетной полосы, взял
короткий разбег и взмыл над морем, стремительно вонзаясь высокой свечой в
лазурное безоблачное небо. Следующие несколько часов Питт и Джиордино отдыхали и
по очереди вели наблюдение в иллюминатор за нескончаемой бирюзовой гладью
Мексиканского залива. Машина пересекла границу штата Флорида в районе Пенсаколы
и пошла дальше вдоль побережья. Издали узнав столицу, итальянец обернулся к
напарнику:
- Ты не находишь, что мы с тобой напоминаем двух мнительных старых
кумушек, которым предложили бесплатно прокатиться, а они отказались?
- Придержу свое мнение, пока не увижу красной ковровой дорожки, протянутой
от трапа нашего самолета к бронированному сейфу на колесиках.
Еще через пятнадцать минут пилот заложил вираж и направил машину к базе
Эндрюс, но милях в двух от коридора захода на посадочную полосу чуть отвернул в
сторону. Питт и Джиордино, сами пилоты с большим стажем, тут же уловили
отклонение от курса.
- Похоже, он не собирается садиться в Эндрюсе, - спокойно констатировал
итальянец.
- Нет, он направляется на небольшой частный аэродром к северу от Эндрюса в
пригородной жилой зоне, кажется. Гордонс-Корнер.
- Знаешь, у меня какое-то странное предчувствие, что не видать нам сегодня
ни красного ковра, ни торжественной встречи под фанфары, ни даже бесплатной
выпивки.
- У тебя неплохая интуиция, старина, - согласился Питт. - Логические
построения моего серого вещества приводят к тому же выводу.
Джиордино, прищурившись, поглядел на напарника:
- Вольфы?
- Больше некому.
- Они так сильно хотят заполучить назад эти реликвии?
- А где ж ещё они раздобудут такое же безотказное средство для
оболванивания будущих поколений фанатиков?
- Но почему именно Вашингтон? Эти ребята шутить не любят. Они ведь могли с
тем же успехом посадить нас в любом другом месте между Мексикой и Виргинией.
- Без твердой руки Карла и Гуго они либо подраспустились, - сказал Питт, -
либо сообразили, что их непременно будут отслеживать от Веракруса и вышлют на
перехват истребители, попытайся они хоть на пару градусов отклониться от
полетного маршрута.
- Не пора ли нам вломиться в кабину и повернуть самолет на Эндрюс? -
предложил Джиордино.
- Лучше повременить, пока не сядем, - возразил Питт. - Отвлекать внимание
пилота в момент захода на посадку чревато неприятностями.
- В том смысле, что можем грохнуться?
- Вроде того.
- Ну что за жизнь? - сокрушенно вздохнул Джиордино. - Полное пренебрежение
к отдельно взятой личности. А ведь я уже так настроился на оркестр и
торжественный марш через весь город в сопровождении почетного эскорта морской
пехоты!
Через несколько секунд колеса шасси с мягким толчком коснулись асфальта
единственной на поле маленького аэродрома взлетно-посадочной полосы. Питт
выглянул в иллюминатор и увидел бронированный автомобиль и пару внедорожников
"Мерседес-бенц", которые пристроились в хвост тормозящему самолету.
- Пора, - коротко бросил Питт.
Он вытащил из сумки свой кольт, Джиордино достал "П-10". Потом итальянец
без всякого усилия вышиб ногой дверь кабины, и они влетели внутрь. Пилоты тут же
вскинули руки вверх, даже не обернувшись.
- Мы ждали вас, джентльмены, - заученно, будто по сценарию, произнес
первый пилот. - Пожалуйста, не пытайтесь взять на себя управление самолетом.
Сразу после посадки мы перерезали штурвальные тросы. Взлететь вы не сможете.
Питт бросил взгляд на консоль и сразу увидел, что пилот говорит правду:
тросики от рулевой тяги свободно болтались, а отрезанные нижние концы ушли под
палубу.
- Вон отсюда! - рявкнул он, выволакивая обоих пилотов из кресел за
шиворот. - Ал, выкинь эту падаль ко всем чертям из самолета!
Самолет все ещё двигался со скоростью около двадцати пяти миль в час,
когда Джиордино выбросил первого и второго пилотов в пассажирский люк, с
удовольствием понаблюдав несколько мгновений, как они кувыркаются на асфальте
словно тряпичные куклы. Потом закрыл дверцу, вернулся в кабину и спросил:
- Что дальше? У этих вороных "мерседесов" ужасно зловещий вид. К тому же
они сидят у нас на хвосте в ста ярдах и быстро нагоняют.
- Взлететь мы не можем, рулить тоже, зато в нашем распоряжении есть
работающий двигатель и исправные тормоза, с помощью которых тоже можно
лавировать на поворотах, - сказал Питт и искоса посмотрел на напарника.
Джиордино с сомнением покачал головой:
- Да ты, никак, собираешься прокатиться на этой штуке по Пенсильванияавеню
до самого Белого дома?
- Почему бы и нет? - невозмутимо парировал Питт, посылая самолет поперек
рулежной дорожки в сторону выезда на шоссе, ведущее прочь от аэродрома. -
Проедем, сколько сможем, доедем, куда сумеем, и будем надеяться, что движение на
трассе будет достаточно оживленным и помешает им обстреливать нас из тяжелой
артиллерии.
- Вот вам наглядный пример, почему циники живут дольше оптимистов, -
вздохнул Джиордино. - Неужели ты всерьез надеешься прикрыться гражданскими авто?
Или забыл, что такое Вольфы? Да они не моргнув глазом перестреляют полный
стадион женщин и детей, лишь бы снова наложить свои грязные лапы на эти поганые
реликвии!
- Готов выслушать любые конструктивные...
Питт осекся, услышав треск выстрелов и приглушенное стаккато автоматной
очереди, прошившей алюминиевую шкуру самолета. Он ударил по правому тормозу,
потом по левому, лавируя зигзагом, чтобы сбить прицел стрелкам в "мерседесах".
- Пожалуй, пора и мне поиграть в Буффало Билла, - с хрустом потянувшись,
сказал Джиордино. Питт протянул ему свой кольт:
- Тогда тебе потребуется вся наша огневая мощь. Запасные патроны и обоймы
в сумке.
Джиордино растянулся на пороге открытого пассажирского люка ногами к
кабине и осторожно высунулся наружу, разглядывая преследующие машины. Уголком
глаза он заметил следы пуль на левом борту и пробоину в топливном баке. К
счастью, загорания пока не произошло, но одного попадания в двигатель
достаточно, чтобы вызвать пожар на борту. Тщательно прицелившись, он открыл
огонь, а его напарник тем временем продолжал безжалостно швырять машину из
стороны в сторону, уходя из-под обстрела.
Питт буквально перебросил самолет через узкий выезд на автостраду Бранчавеню,
ведущую к городу. Завывая соплами обоих двигателей, машина неслась со
скоростью под сто миль в час, заняв всю правую полосу и прихватив обочину.
Встречные водители таращились, разинув рот, вслед стрелой проносящемуся мимо
самолету и с изумлением наблюдали за интенсивной перестрелкой между высунувшимся
из пассажирского люка человеком и гориллами в двух "мерседесах", несущихся
следом.
Реактивная машина с её мощными двигателями могла бы легко уйти от
преследователей, но Питту мешал сорокадвухфутовый размах крыла. Рано или поздно
он обязательно зацепит встречную машину или фонарный столб - это лишь вопрос
времени. Единственным плюсом в этой ситуации являлось то обстоятельство, что
двигатели монтировались на фюзеляже, но, если оторвется крыло с топливными
танками, они все равно долго не продержатся. А ещё он обратил внимание, что
индикатор уровня горючего в танках левой плоскости опустился до тревожной черты.
Бросив быстрый взгляд на крыло, Питт увидел, что из пробитой пулями емкости
хлещет струя керосина, уносимая назад встречным ветром.
Он рулил тормозами, виляя среди немногочисленных машин, которых вблизи
города должно было стать намного больше. Когда удавалось, Питт пристраивался
перед большими грузовиками, используя их как прикрытие от огня преследователей.
Из салона доносилась непрерывная стрельба Джиордино, но результатов Питт видеть
не мог, как не мог знать, насколько близко от хвоста самолета держатся
преследователи.
Упираясь ступнями в педали тормозов и не снимая правую руку с сектора
газа, он левой включил рацию, чтобы подать сигнал бедствия. Диспетчер
контрольной вышки авиабазы Эндрюс принял вызов и спросил Питта, где он
находится, потому что радар его не отслеживает. Услышав ответ, что самолет
находится на Бранч-авеню и приближается к Сьютленд-парквей, диспетчер в резких
тонах приказал Питту немедленно убраться со служебной частоты. Но Питт никуда не
убрался и продолжал настаивать, чтобы диспетчер позвонил в ближайший полицейский
участок. Последнюю просьбу диспетчер выполнил незамедлительно и с большим
удовольствием.
Упорная и методичная стрельба, которую вел Джиордино из салона, принесла
наконец первые результаты. Ему удалось прострелить переднюю шину ведущего
"мерседеса". Машина преследователей нырнула в кювет, три раза перевернулась и
завалилась вверх дном, окутанная облаком пыли. Но второй "мерседес" упорно
продолжал погоню и даже начал нагонять их из-за усилившейся плотности движения,
заставившей Питта сбавить скорость. Чтобы обходить идущие впереди автомобили,
одной полосы не хватало - ему были нужны минимум две плюс обочина.
Вдали взвыли сирены, и вскоре впереди замигали летящие навстречу красные с
синим огни. Две полицейские машины пересекли разделительный газон между
встречными полосами автострады и пустились в погоню. Сначала они вплотную
пристроились за задним бампером "мерседеса", потом начали обходить его,
устремляясь к самолету. Выслушав сообщение диспетчера, копы пришли к выводу, что
самолет в руках наркомана или пьяного, поэтому сконцентрировали все внимание
только на нем.
Секунд десять они даже не замечали автоматной стрельбы из задних окон
"мерседеса" и опомнились лишь после того, как меткие очереди вспороли капоты
патрульных автомобилей и застопорили двигатели. С трудом вырулив на обочину,
разъяренные и ничего не понимающие стражи порядка выбрались из покалеченных
автомобилей, тупо глядя на выбивающиеся из-под капотов струйки черного дыма.
- Они стреножили копов! - крикнул Джиордино, на миг повернув голову в
сторону кабины.
"Да, видно, они очень сильно хотят вернуть свои реликвии", - подумал Питт,
а "мерседес" тем временем поравнялся с кабиной, и на нос самолета обрушился град
пуль. Но водитель допустил непростительную для профессионала его уровня ошибку,
подведя машину слишком близко к борту. И Джиордино не преминул ей
воспользоваться, открыв стрельбу с двух рук из кольта и "П-10" и в упор разрядив
в "мерседес" барабан и магазин. Одна пуля попала в водителя, тот дернулся и
тяжело повалился грудью на руль. "Мерседес" вильнул в сторону, вылетел со своей
полосы и врезался в бок огромного тягача, тащившего трейлер с молоком. Громадные
колеса вдавили кузов "мерседеса" внутрь, чуть подпрыгнули и переехали его,
раздавив в лепешку машину и всех, кто в ней находился. Обломки разметало по
бетону.
- Можешь притормозить, - объявил ликующий Джиордино, исполняя в салоне
некое подобие индейского танца. - Плохие парни за нами больше не гонятся.
- А ты стреляешь лучше, чем я думал, - заметил Питт, сбавив газ, но
продолжая, тем не менее, вести самолет по шоссе. Лишь окончательно убедившись,
что его никто больше не преследует, он съехал с дороги на широкую травянистую
лужайку близ парка Форт-Дэвис и заглушил двигатели.
Не прошло и нескольких минут, как вокруг самолета скопилось не меньше
десятка полицейских машин, а Питт и Джиордино лежали на газоне лицом вниз,
уткнувшись носом в траву, со скованными за спиной руками. В ближайшем
полицейском участке их допрашивали двое детективов, которые отнеслись к истории
о погоне и священных нацистских реликвиях так же, как к похождениям Алисы в
стране чудес. Питт лишь с огромным трудом убедил их позвонить по телефону.
- Вам по закону положен один телефонный звонок, - недоуменно пожал плечами
лейтенант Ричард Скотт, убеленный сединами ветеран полиции. - Хотите пригласить
своего адвоката? Пожалуйста, я не против, звоните.
- И все же я буду вам очень благодарен, если вы позвоните вместо меня, -
упрямо стоял на своем Питт.
Детектив устало вздохнул, приволок откуда-то допотопный телефонный
аппарат, всунул штекер в разъем и поднял глаза:
- Номер?
- Никогда не знал его на память, но номер Белого дома даст любая
справочная.
- Достал ты меня своими шуточками, парень, - снова вздохнул Скотт. -
Последний раз спрашиваю, по какому номеру вы хотите позвонить?
Питт смерил полицейского холодным взглядом:
- Я абсолютно серьезен. Вызовите Белый дом, спросите начальника
президентской администрации. И скажите ему, что мы вместе с этими реликвиями
задержаны в полицейском участке на Потомак-авеню.
- Еще раз повторяю: хватит валять дурака!
- Послушайте, лейтенант, вы ведь наверняка уже проверили нас и должны
знать, что мы не разыскиваемые уголовники, а сотрудники НУМА высокого ранга.
- Тогда чем вы объясните стрельбу на шоссе из незарегистрированного
оружия?
- Только ради бога не заводите по новой вашу шарманку! - взмолился Питт. -
Просто позвоните.
Выяснив номер Белого дома, Скотт все же выполнил пожелание задержанного,
хотя и с большой неохотой. С минуту он терпеливо сидел, прижав трубку к уху, -
видимо ожидая соединения с нужным абонентом. Затем его хмурая физиономия стала
претерпевать поразительные метаморфозы, сделавшие бы честь любому комическому
актеру. На ней поочередно отразились, сменяясь с калейдоскопической быстротой,
подозрительность, растерянность, любопытство, прозрение и, наконец, глубочайшее
изумление. Повесив трубку, лейтенант с нескрываемым уважением посмотрел на
арестованных.
- Ну и как впечатление? - с интересом уставился на детектива Джиордино.
- Президент Уоллес лично подошел к телефону и приказал мне доставить вас и
ваши реликвии в Белый дом не позже чем через десять минут. В противном случае
грозился лично отобрать у меня жетон.
- Не трусь, лейтенант, - добродушно бросил Джиордино. - Мы тебя не
заложим.
Под вой сирен и проблески мигалок Питта и Джиордино вместе с бронзовым
ящиком с помпой доставили к северо-западным воротам Белого дома. В проходной
бронзовый ящик был вскрыт и внимательно осмотрен сотрудниками секретной службы
на предмет наличия оружия и взрывных устройств. Нацистские реликвии вынули из
кожаных футляров, развернули и тщательно изучили. Чтобы не возиться с упаковкой
и укладкой, Джиордино просто взял в руку Священное копье и пошел по дорожке,
что-то насвистывая сквозь зубы. Питт последовал примеру напарника. Он оставил
при себе маленькую бронзовую пластинку и серебряную урну, крепко держа её обеими
руками, а Флаг крови передал сопровождавшему их агенту.
Издали увидев приближающихся героев в окружении сразу четырех агентов
секретной службы Белого дома, секретарь президента вскочила со стула, приветливо
улыбнулась и сообщила громким конспиративным шепотом:
- Президент и невероятное количество других высокопоставленных персон вот
уже битый час потеют в Овальном кабинете, с нетерпением ожидая вашего появления.
- Как вы считаете, у меня не слишком неряшливый вид для столь высокого
приема, мэм? - спросил Джиордино, оглядывая критическим взором свой измятый
костюм.
- Если можно, я отлучусь на минутку, - попросил Питт. - Мне надо бы... где
здесь ближайший туалет?
- Конечно можно! - сердечно ответила секретарша. - Мужская комната за
вашей спиной, первая дверь направо по коридору.
Спустя несколько минут, приглаженные и причесанные, Питт и Джиордино
переступили порог Овального кабинета и слегка оторопели при виде собравшихся в
комнате людей. Здесь присутствовали начальники штабов, министры и высшие
сотрудники Администрации президента, адмирал Сэндекер с Хайремом Йегером и Руди
Ганном, несколько сенаторов и конгрессменов, включая, разумеется, Лорен Смит,
которая без всякого стеснения или замешательства бросилась Питту в объятия и
поцеловала прямо в губы. Раздались дружные аплодисменты, заставившие друзей
смущенно покраснеть. Впрочем, румянец окрасил щеки только одного из них - на
смуглой физиономии Джиордино не отразилось ничего, кроме полного и глубокого
удовлетворения происходящим. Когда смолкли аплодисменты и приветственные
возгласы, он не смог удержаться, чтобы не ввернуть:
- Такой прием нравится мне гораздо больше, чем тот, который нам устроили
на аэродроме Гордонс-Корнер.
- Гордонс-Корнер? - протиснулся поближе Сэндекер. - Какого черта? Вы
должны были сесть в Эндрюсе. Комитет по торжественной встрече, почетный караул и
духовой оркестр торчат там до сих пор, ожидая вашего прибытия.
- Совершенно верно, - подтвердил государственный секретарь Пол Рид. - И
что это за дурацкая история с арестом и задержанием в полицейском участке?
- Ничего особенного. Просто семейство Вольф не пожелало смириться с
потерей своих драгоценных реликвий, - ответил Питт.
- Они пытались отбить их? - с любопытством спросил генерал Эймос Сауз,
председатель комитета начальников штабов. - Вот наглецы! Надеюсь, у них ничего
не вышло?
- Не вышло, - успокоил генерала Питт. - Реликвии находятся у нас.
Тожественной походкой приблизился президент США Дин Купер Уоллес.
- Мистер Питт, мистер Джиордино, - обратился он к ним, тепло
поздоровавшись с обоими за руку. - Наш народ - нет, весь мир! - в огромном и
неоплатном долгу перед вами, и у меня не найдется таких слов, чтобы выразить вам
достойную благодарность. К сожалению, лишь немногие избранные смогут узнать,
какая тонкая грань отделяла человечество от всеобщей гибели и какой эпический
подвиг совершили вы двое, чтобы предотвратить катастрофу.
Вице-президент Брайан Кингмен встал рядом с президентом:
- Мы считаем вопиющей несправедливостью по отношению к вам то прискорбное
обстоятельство, что ваши поистине выдающиеся заслуги не получат широкого
признания. Но, если станет известно, что население земного шара отделяло от
тотального уничтожения всего несколько минут, всеобщий хаос неминуем. СМИ
взорвутся почище водородной бомбы, и, хотя опасность миновала, нам ещё долгие
годы придется избавляться от страха перед возможным повторением этого кошмара.
- Брайан прав, - подтвердил президент. - Общеизвестно, что Земля может
столкнуться с кометой или астероидом, пострадать от разрушительного
землетрясения или урагана, но подобная перспектива мало заботит широкие массы
населения и не омрачает их существование. Но от мысли, что найдется ещё один
маньяк вроде Карла Вольфа, готовый истребить миллиарды людей ради мирового
господства, так легко не отмахнешься. Страх ввергнет мир в хаос - а этого мы
допустить не можем.
- Ничего не имею против, господин президент! - жизнерадостно объявил во
всеуслышание нахальный итальянец. - Как представлю, что вот сижу я в ресторане,
ем лазанью, а ко мне все лезут и лезут за автографами да ещё норовят последний
пиджак на сувениры порвать - так прямо с души воротит, ей-богу!
Питт отвернулся, прикрыл рот ладонью и закусил губу, давясь смехом.
Сэндекер с видом мученика поднял глаза к потолку. На породистом лице президента
отразилось вежливое недоумение - он явно не понял, шутит Джиордино или говорит
серьезно.
- Мой друг имел в виду, - пришел на выручку Питт, - что мы с ним будем
только счастливы сохранить инкогнито.
Тут уже все присутствующие толпой обступили героев дня, наперебой
забрасывая их вопросами. В основном они затрагивали шестидесятимильный маршбросок
на "корабле снегов" и роль его экипажа в спасении сил спецназа. Внезапно
президент опустил глаза и заметил копье в руке Джиордино.
- Так это и есть то самое Священное копье, о котором я столько слышал? -
спросил он. - Могу я взглянуть на него поближе?
Джиордино с облегчением передал Уоллесу оттянувшую ему руки реликвию и
утвердительно закивал:
- Оно самое, сэр, можете не сомневаться! Хотите, заберите на память. А
что, отличный сувенир.
Президент поднял копье над головой, и все присутствующие с благоговением
уставились на священное железо.
- Одна из самых чтимых христианских святынь, - пояснил Питт для тех, кто
не в курсе. - Если верить преданию, владеющий им может определять судьбы мира -
во имя добра или зла.
- Очевидно, Гитлер выбрал второе, - сухо заметил адмирал Сэндекер.
- Неужели это копье действительно пронзило тело распятого на кресте
Христа? - спросил Уоллес, разглядывая наконечник так пристально, будто ожидал
увидеть на нем следы засохшей крови.
- Так гласит легенда, - дипломатично ответил Питт. Президент отдал копье
госсекретарю Риду:
- Пусть пока побудет у тебя, Пол.
- Что вы собираетесь делать с ним дальше, господин президент? -
поинтересовался Сауз.
Уоллес бережно коснулся пальцами древней реликвии:
- Мне докладывали, что до войны оно составляло часть экспозиции
императорского дворца в Вене, откуда Гитлер изъял его в 1938 году.
Рид покачал головой.
- Ни за что и никогда! - произнес он с нажимом. - Извините за резкость,
господин президент, но я убежден, что его необходимо надежно спрятать, запереть
на замок и выбросить ключ, чтобы оно никогда больше не попало в злые руки и не
стало снова символом тирании.
Пока все разглядывали Флаг крови и пластинку, спасшую жизнь Гитлеру, Питт
незаметно выскользнул в приемную, взял урну, оставленную на столе секретаря,
внес её в Овальный кабинет и поставил на пол.
- Прах Гитлера и Евы Браун, леди и джентльмены!
Потом он отступил назад, а собравшиеся в комнате, наоборот, придвинулись
поближе, чтобы лучше разглядеть урну и прочесть выгравированную на серебре
надпись. Голоса зазвучали тише, сменившись неразборчивым бормотанием. Даже
спустя столько лет останки самого жестокого и кровожадного деспота в истории
человечества одним своим присутствием вызывали у окружающих невольный трепет.
- Меня прямо дрожь берет, стоит только об этом подумать, - шепотом
призналась Лорен, крепко ухватившись за руку Питта.
Он обнял её за талию и привлек к себе.
- Уверен, что не ты одна такая впечатлительная.
- Мне даже думать об этом омерзительно, - пробормотал президент,
незамедлительно подтверждая своим высказыванием слова Питта.
Генерал Сауз покосился на Уоллеса и сказал:
- Тем не менее, сэр, я полагаю, мы обязаны произвести осмотр содержимого и
убедиться, что в урне действительно находится чей-то прах.
Президент обвел взглядом собравшихся:
- У кого-нибудь есть возражения?
- Я также считаю разумным, - добавил госсекретарь Рид, - чтобы в
лабораториях ФБР провели исследование и выяснили, человеческие ли это останки.
- Вы не снимете крышку, генерал? - обратился президент к генералу Саузу. -
Возможно, в отместку за его предыдущее предложение.
Даже закаленный старый солдат с трудом сумел преодолеть отвращение,
коснувшись урны. С большой неохотой он обхватил фигурку черного орла на крышке и
осторожно повернул против часовой стрелки, одновременно приподнимая. Крышка
отошла неожиданно легко, и генерал так поспешно уронил её на стол и отшатнулся
назад, как будто опасался, что она заразная.
Все умолкли и затаили дыхание, когда президент приблизился к урне.
Несколько секунд он напряженно вглядывался внутрь, потом поднял глаза и с
озадаченным видом посмотрел на замерших в ожидании окружающих.
- Там пусто, - произнес он растерянно. - Ни пепла, ни костей, да и вообще
ничего нет!
Слово "пусто" стало передаваться из уст в уста, разносясь по кабинету.
- Вряд ли кто-нибудь мог предвидеть такой неожиданный поворот, -
высказался столь же заинтригованный, как и все присутствующие, вице-президент
Кингмен.
- Возможно, Вольфы вынули прах и укрыли в другом месте? - предположил
генерал Сауз, вслух оформив мелькнувшую, должно быть, в голове у каждого мысль.
Пока все терялись в догадках, физиономия Джиордино приобрела отнюдь не
свойственное ей задумчивое выражение, а на лбу прорезались морщины, отражая
напряженную работу мысли. Внезапно лицо его прояснилось, а глаза загорелись.
Повернувшись к Питту, он бесцеремонно ткнул его локтем под ребра.
- Колись, несчастный! - прошептал он. - Ты в самом деле... туда?
- В самом деле, - честно сознался Питт. - И именно туда.
- О чем это вы? - вмешалась Лорен. - Дирк, ты что, знаешь, кто вынул из
урны прах фюрера?
- Знаю.
- Кто?
- Я, - ответил Питт, и в его зеленых глазах заплясали веселые чертики. - Я
спустил его в унитаз в сортире Белого дома.
ПОСЛЕДНЕЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ
10 сентября 2002 года Вашингтон, округ Колумбия
То был обычный для столицы с её жарким климатом летний день. Зеленые
листья безжизненно повисли на ветвях, ещё не ощущая прохладного дыхания
наступающей осени. Толпы людей стояли в очереди в недавно открывшееся крыло
Национального исторического музея, где были выставлены новые экспонаты - более
трех тысяч предметов эменитской культуры, найденных в пещере на острове св.
Павла, изъятых из сейфовых хранилищ "Ульриха Вольфа" и обнаруженных в ходе
ведущихся раскопок антарктического города.
Как и ожидалось, те немногие из Вольфов, кому было предъявлено обвинение,
вышли из залов суда оправданными "за недостаточностью улик". Но уже было создано
международное бюро расследований, единственная задача которого состояла в том,
чтобы держать всю преступную семейку под пристальным и неусыпным наблюдением.
Теперь Вольфам будет крайне затруднительно претворить в жизнь новый план
достижения мирового господства, даже если таковой и возникнет в гениальной
голове одного из их представителей. Компании "Дестини Энтерпрайзес" более не
существовало, достойного кандидата на пост главы семьи после смерти Карла не
нашлось. Вольфы остались без лидера, утратив не только цель жизни, но и львиную
долю своего имущества, и теперь им предстояло привыкать к гораздо более
скромному существованию.
Чилийское правительство поспешило конфисковать все четыре судна-левиафана
"Дестини Энтерпрайзес". Фьорд расширили и углубили, чтобы вывести их на открытую
воду, после чего бывшие "ковчеги" начали бороздить моря и океаны, перевозя за
один рейс такие количества пассажиров и объемы грузов, какие всего несколько лет
назад посчитали бы фантастическими и невероятными. "Ульрих Вольф" был продан
объединению судовладельцев за три миллиарда долларов. После незначительных
переделок он превратился в круизный город-лайнер, совершающий одно кругосветное
путешествие за другим. Частные апартаменты в кондоминиумах с успехом сдавались в
аренду толстосумам для временного или постоянного проживания. Переименованный в
"Океанский рай", он пользовался огромной популярностью, поскольку на его палубу
могли садиться даже аэробусы международных рейсов.
Остальные три судна были куплены грузовыми трансокеанскими линиями и
нефтяными компаниями, и вскоре стали привычным зрелищем в тех немногих портах,
которые могли их принимать. А когда выяснилось, что и такие гиганты могут
приносить ощутимую прибыль, на стапелях чилийской верфи заложили ещё шесть судов
аналогичных габаритов.
Адмирала Сэндекера, Питта, Лорен Смит, Джиордино и Пэт, которая прилетела
помочь в подготовке экспозиции предметов эменитской культуры, пригласили на
торжественный вечер по случаю открытия выставки для широкой публики. Питт и
Джиордино, неоднократно имевшие дело с будущими экспонатами и сами причастные к
их обнаружению, были, тем не менее, потрясены грандиозностью и великолепием
выставленных на обозрение сокровищ. Невозможно было поверить, что их создала
раса людей, исчезнувшая с лица земли девять тысяч лет назад, задолго до того,
как большинство доисторических цивилизаций только начали потихоньку выбираться
из каменного века.
В центре экспозиции под круглым куполом из пуленепробиваемого стекла
сидели прекрасно сохранившиеся мумии эменитских правителей и высшей знати с
острова св. Павла, найденные Джиордино и Руди Ганном. В присутствии этих
останков людей, живших и умерших так давно, ныне живущих неизменно охватывал
благоговейный трепет. Питт даже как-то поймал себя на мысли, не является ли
случайно какая-нибудь из этих древних мумий его прямым предком.
Спустя почти пять часов они вышли из музея через боковую дверь, которую
открыл им охранник, и направились к недавно перестроенному и отреставрированному
Смитсоновскому музею транспорта.
Лорен выглядела ослепительно. Светлые волосы падали на плечи и сияли на
солнце. Голубое шелковое платье без рукавов открывало выше колен безупречно
стройные загорелые ноги. Питт был одет в зеленую рубашку для гольфа и летние
бежевые брюки. Ал и Пэт, из-за жары наотрез отказавшиеся облачаться во чтонибудь
официальное, щеголяли в футболках и шортах. Держась за руки, как
влюбленные подростки, обе пары пересекли Мэдисон-драйв и двинулись дальше по
тротуару Мелл-авеню, предводительствуемые Сэндекером, как всегда попыхивающим
одной из своих гигантских сигар.
- Когда вы возвращаетесь в залив Окума? - спросила Лорен у Пэт.
- На следующей неделе.
Лорен сочувственно улыбнулась Джиордино:
- Опять любовь в разлуке?
- Разве вы не знаете? Адмирал расщедрился и посылает меня на раскопки
эменитского города в годичный творческий отпуск. Мне поручено собрать как можно
больше данных о мореходах-эменитах для компьютера Хайрема Йегера. Так что
ближайшие полгода мы с Пэт будем работать вместе.
- Значит, мы остаемся вдвоем, ты и я, - задумчиво проговорила Лорен,
сжимая руку Питта.
- Ненадолго. - Питт нежно скользнул губами по её волосам. - Через две
недели я улетаю, чтобы возглавить исследовательскую группу по изучению
подводного действующего вулкана к юго-востоку от Гавайев.
- Скоро вернешься?
- Недельки через три, не позже.
- Ну, три недели я без тебя как-нибудь выдержу, - усмехнулась Лорен.
Они перешли на противоположную сторону Джефферсон-Драйв и вошли в музей
транспорта. Там на четырех акрах экспозиции разместились сотни машин, выпущенных
с начала девяностых годов девятнадцатого века и до наших дней - от самых первых
автомобилей, ослепительно сияющих начищенной медью, до последних моделей
известнейших фирм. Помимо автомобилей здесь имелись все мыслимые и немыслимые
конструкции, созданные когда-либо производителями грузовиков, тракторов,
мотоциклов и велосипедов.
Но жемчужиной всей этой пестрой коллекции был, безусловно, "корабль
снегов" - лебединая песня адмирала Бэрда. Он стоял в углублении на пять футов
ниже уровня пола, чтобы посетители могли свободно заглянуть в окна и двери.
Легендарный полярный вездеход нарядно поблескивал в свете люминесцентных ламп
свежей красной краской; вдоль бортов по всему периметру тянулась широкая
оранжевая полоса; поражали воображение огромные колеса десятифутового диаметра,
но мало кому из любующихся славной машиной приходило в голову, что он обязан ей
жизнью.
- Сколько же им пришлось потрудиться, чтобы восстановить "корабль снегов"!
- восхищенно покачал головой Питт.
- Да уж, с трудом верится, - подхватил Джиордино, - особенно если
вспомнить, в каком виде мы его бросили.
Сэндекер внимательно осмотрел вездеход от носа до кормы и тоже выразил
одобрением
- Удивительно современные обводы для машины, спроектированной и
построенной шестьдесят четыре года назад.
- Хотел бы я посмотреть, на что она способна с двумя шестисотсильными
турбодизелями, - мечтательно вздохнул Джиордино.
- Правую руку бы не пожалел, чтобы заполучить её в мою коллекцию! - с
чувством произнес Питт. Лорен рассмеялась:
- А ведь тебе впервые, кажется, не удалось утащить домой сувенир на
колесах из своего очередного приключения? Питт пожал плечами:
- Эта машина принадлежит человечеству. Кто я такой, чтобы на неё
претендовать?
Несколько минут они стояли рядом, молча разглядывая "корабль снегов"; Питт
с Джиордино мысленно вновь переживали ту незабываемую бешеную гонку по
антарктической пустыне. Потом нехотя повернулись и побрели по проходам, бегло
осматривая другие экспонаты, пока не оказались у выхода.
Сэндекер посмотрел на часы:
- Так, мне пора.
- Романтическое свидание, сэр? - тут же встрепенулся и сделал стойку
Джиордино.
Все отлично знали, что за адмиралом ещё со времен его давнего развода
отчаянно гонялись великосветские львицы бальзаковского - и не только! -
возраста. Но Сэндекер неизменно выскальзывал из расставленных силков. Обладая
врожденным тактом и интуицией и никогда ничего не обещая, он умел делать своих
подруг счастливыми, не разочаровывая их и не вызывая озлобления при расставании.
- Я сегодня действительно ужинаю с сенатором Мэри Конроу, но не нахожу
оснований называть это свидание романтическим, - сухо парировал адмирал.
- Ах вы старый лис! - погрозила ему пальцем Лорен. - Уж я - то прекрасно
знаю, что Мэри - одна из самых влиятельных членов бюджетного комитета. И вы
сейчас будете рассыпаться перед ней мелким бесом, чтобы она голосовала за
увеличение бюджета НУМА. И посмейте только сказать, что я не права!
- Это называется сочетать приятное с полезным, - заявил адмирал
нравоучительным тоном, целуя на прощание дам в щечки, а вот мужчинам руки не
подал. С ними он и так виделся каждый день; к тому же они были его подчиненными,
а адмирал всегда очень ревниво относился к соблюдению субординации, хотя на
самом деле относился к обоим как к сыновьям.
- Нам тоже пора, - сказала Пэт. - Мы обещали Миган кино и гамбургер.
- А как насчет ужина у меня в пятницу? - предложила Лорен, обнимая Пэт за
талию.
- С удовольствием. - Она повернулась к Джиордино. - Ты как, любимый?
Джиордино кивнул:
- Лорен готовит такой бесподобный мясной рулет, что по гроб жизни
вспоминать будешь.
- Ладно, будет вам рулет, - засмеялась Лорен.
Солнце спускалось к горизонту, постепенно превращаясь из золотого мячика в
тускнеющий оранжевый шар. Питт и Лорен сидели в ангаре и блаженствовали, слушая
музыку, с бокалами текилы "Дон Хулио" в руках. Лорен пристроилась на кушетке,
подобрав под себя ноги и прислонившись спиной к плечу Питта.
- Всю жизнь не перестаю удивляться, как это у женщин получается? -
глубокомысленно изрек Питт в промежутке между двумя глотками.
- Что именно?
- Сидеть на собственных ногах. Вот я, например, свои даже вывернуть не
смогу под таким углом, а если и смогу, то больше пары минут все равно не усижу -
затекут.
- Мужчины похожи на собак, а женщины - на кошек. У нас суставы гибче
ваших.
Питт поднял руки и лениво потянулся.
- Вот и воскресенье, считай, пролетело. Завтра мне опять на службу -
продираться сквозь дремучие отчеты океанографов, а тебе в Конгрессе - убеждать
своих тупых коллег принять очередную дурацкую поправку к какому-нибудь
идиотскому закону.
- У меня в следующем году кончается срок, - помолчав немного, сказала она.
- Я вот все думаю, не отказаться ли мне от переизбрания?
Питт с любопытством посмотрел на нее:
- Помнится, кто-то говорил, что собирается состариться и умереть в
Конгрессе, или я ошибаюсь?
- Передумала. Увидела, как счастливы Пэт и Ал, и передумала. Знаешь, я
вдруг поняла, что, если хочу иметь детей, пока возраст позволяет, надо срочно
находить хорошего человека и заводить семью.
- Ушам своим не верю. И где же ты собираешься искать этого "хорошего
человека"?
Лорен смерила его насмешливым и в то же время каким-то жалобновопросительным
взглядом:
- А ты на мне жениться не хочешь?
Прошло несколько секунд, прежде чем смысл её слов дошел до Питта.
- Если мне не изменяет память, однажды я уже предлагал тебе выйти за меня
замуж - в Сонорской пустыне, после той истории с золотом инков, - и получил
отказ.
- Ну, это было тогда, - надув губы, отмахнулась Лорен.
- И больше ни разу, между прочим, это предложение не повторял. С чего ты
взяла, что я не передумал?
Лорен посмотрела ему прямо в глаза, но так и не поняла, серьезно он
говорит или шутит.
- Ага, соблазнил, значит, девушку, а как жениться, так сразу на попятный?
- Да ты сама посуди, разве можем мы оба вот так вот в корне переменить всю
свою жизнь? У тебя - пожизненное кресло в Палате представителей и твой роскошный
особняк в Александрии. У меня - квартира и коллекция автомобилей в старом ржавом
ангаре, где над головой ежеминутно проносятся ревущие реактивные самолеты. Что
нам прикажешь со всем этим делать и куда девать?
Она обвила его шею руками и подняла глаза, затуманившиеся от любви.
- Я достаточно долго играла роль независимой, самостоятельной женщины. И
мне эта роль нравилась. Но пришла пора повзрослеть и стать более практичной.
Есть другие проекты, которыми я хотела бы заняться.
- Например?
- Мне предложили пост директора Национального фонда защиты детей от
насилия.
- Тоже неплохая карьера. А стиль жизни?
- Можем поочередно - неделю живем здесь, неделю в моем особняке.
- И это ты называешь практичным?
Лорен внезапно рассердилась:
- Не понимаю, в чем ты видишь проблему? Мы же так и так почти все
свободное время проводим вместе.
Питт притянул её к себе и поцеловал в губы.
- Ладно, раз уж ты просишь по-хорошему, я подумаю, не жениться ли на тебе
в самом деле.
Лорен оттолкнула его, притворившись оскорбленной, хотя прекрасно понимала,
что он её просто дразнит.
- Да и мне, пожалуй, тоже не стоит торопиться с замужеством. Лучше как
следует оглядеться, присмотреться, все взвесить, и тогда, я уверена, среди сотен
окружающих меня мужчин наверняка найдутся те, которые оценят меня по
достоинству. И уж точно не будут так выпендриваться, как мистер Великий-ИМогучий
Дирк Питт.
Питт снова притянул Лорен к себе, крепко прижал к груди, заглянул прямо в
её фиалковые глаза и тихо сказал:
- Зачем зря тратить время на поиски? Ты же отлично знаешь, что ни один из
них со мной не сравнится.
- Ты неисправим!
- В ближайшие девять месяцев многое может измениться. Лорен обвила шею
Питта руками и прильнула к нему всем телом.
- Надеюсь. Так давай вместе приложим все усилия, чтобы это произошло как
можно скорее.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА
В 1960 году археологи нашли при раскопках на Санта-Розе - небольшом
острове у побережья Калифорнии - древний женский скелет. Скелет пролежал сорок
лет в подвале музея в Санта-Барбаре, потом его снова извлекли на свет божий, и
группа ученых провела исследование ДНК и радиоуглеродный анализ костей.
Оказалось, что им более тринадцати тысяч лет. Это самый древний человеческий
скелет, когда-либо найденный в Северной Америке.
Эта дама была современницей ледников размером с Австралию, волосатых
мамонтов и саблезубых тигров и могла свободно переходить пешком с острова на
остров и даже на материк, поскольку уровень моря в те времена находился на 360
футов ниже современного. Научное исследование этого скелета поколебало
традиционную теорию, гласящую, что первые люди попали в Северную Америку через
перешеек, некогда соединяющий Америку с Азией, на месте которого сейчас плещутся
волны Берингова пролива между Чукоткой и Аляской.
"Троглодит разумный", как его называют, жил более 9400 лет назад в
Западной Неваде и имел строение черепа, дающее основание считать, что предки
этого вида были выходцами из Японии или Восточной Азии. "Прибрежный человек"
Уизарда, череп которого также найден в Неваде, очень похож как на скандинавов,
так и на полинезийцев. Другие черепа, раскопанные в Небраске и Миннесоте, чей
возраст составляет не менее восьми тысяч лет, могли бы принадлежать и
европейцам, и уроженцам Южной Азии.
Новейшие исследования позволяют предположить, что первыми поселенцами
западной части Северной и Южной Америки могли быть полинезийцы или азиаты, а
восточную часть заселили европейцы, приплывшие на лодках вдоль кромки
гигантского ледового поля, в ледниковый период покрывавшего всю Северную
Атлантику. Возможно, этим переселенцам указали путь перелетные птицы, ежегодно
мигрировавшие на запад.
Известно, что ещё более сорока тысяч лет назад люди переплывали на лодках
из Южной Азии в Австралию, так что морские путешествия едва ли справедливо
считать изобретением средиземноморских цивилизаций. Океанские просторы всегда
манили древних мореплавателей, за которыми наверняка числится куда больше
открытий, чем готовы признать потомки. Подлинную историю этих отважных мореходов
начинают писать только сегодня, и она ещё очень далека от завершения.
1 Около 100 кв.м.
2 Согласно законодательству, любые преступления федерального уровня,
включая шпионаж, совершенные на территории США, находятся в компетенции ФБР, ЦРУ
занимается исключительно зарубежными проблемами.
3 Амелия Эрхарт - первая американка, совершившая в одиночку перелет через
Атлантический океан. Вместе с бортмехаником Фредом Нунаном пропала без вести в
районе Новой Гвинеи при попытке совершить перелет вокруг света на самолете
"Локхид-Электра".
4 Известные производители электрических и механических подъемных
устройств.
5 Особым образом приготовленная поджелудочная железа теленка или ягненка.
6 Вольфшанце - Волчье логово - название ставки Гитлера в годы Второй
мировой войны.
7 Джон Пол Джонс - знаменитый американский капитан и капер в свое время
был приглашен служить на русский флот с присвоением адмиральского звания,
прославился тем, что не проиграл ни одного морского боя.
8 Расширенный состав присяжных в американской судебной практике.
9 Речь идет о так называемом "законе Мерфи", который формулируется
Приблизительно следующим образом: "Если ожидаешь возможных неприятностей, они
непременно случаются".
Закладка в соц.сетях
