Жанр: Боевик
Ночь стилета 1-2.
...?
Если нет, то что это за опыты с предкритическими дозами?
При чем здесь Железнодорожник?
Кто-то еще?
Что увидела Наталия Смирнова на теле потерпевшей? Что, не замеченное экспертами, привело
ее в такой ужас? Причем не замеченное экспертами высшего класса, а ей хватило лишь одного
беглого взгляда.
Что-то, известное лишь проституткам?
Знак мести?
Смешно, нелепо и глупо.
Или что-то, известное лишь близкому человеку? Какая-то опухоль, родимое пятно, внезапно
исчезнувшее?
Но это уже вообще какая-то мистика.
И если Прима сегодня вспоминал о любовно-криминальных романах, то теперь в пору было
говорить о романе ужасов.
А это уже полный идиотизм.
Да, вопросы, вопросы...
И как сейчас были нужны дополнительные свидетельские показания Наталии Смирновой, просто
по той элементарной причине, что теперь Прима находился в полной уверенности, что их такой
откровенно-доверительный разговор не был до конца откровенным. И что-то очень немаловажное
Наталия Смирнова все же утаила.
В тот момент, когда зазвонил телефон, Прима вдруг понял, что упустил время. Что время
потеряно и теперь вряд ли удастся его наверстать. Он посмотрел на белую, потертую, с
отполированными временем царапинами телефонную трубку, а потом снял ее:
- Прима слушает.
- Товарищ подполковник, он появился снова.
Связь была внутренней, и Прима знал, кто с ним говорит, - сейчас смена старшего лейтенанта
Козленка. Прима сглотнул тяжелый ком, подступивший к горлу.
- Кто? - глухо спросил он, уже зная, что ему ответят, и теша себя слабой надеждой, что, быть
может, он ошибается.
- Железнодорожник, - быстро произнес лейтенант Козленок. - Только нашли. Молодая
женщина. На вид не старше двадцати пяти. У железнодорожной ветки. Недалеко от главной
магистрали.
Что-то в голове Примы задрожало, и сквозь бархатное шуршание в мозгу прозвучал голос:
"Наталия. Наталия Смирнова".
Снова тяжело сглотнув и чувствуя, что язва сейчас начнет разъедать его внутренности, Прима
произнес:
- Личность установлена?
- Нет.
- Цвет волос?
- Что?
- Цвет волос. Шатенка? Блондинка? Брюнетка?! Меня интересует цвет волос, Козленок.
- Не знаю, товарищ подполковник. Сейчас выясним. Сейчас устанавливают личность.
Выясним.
- Так выясняй быстрее, мать твою! - сорвался Прима и с трудом поборол желание расколотить
эту белую трубку об стол. Что-то поднялось у него внутри и... отпустило. Эта ватная сосущая вялость
в желудке вдруг прошла.
- Есть, товарищ подполковник. Сейчас все выясним. Повисите, пожалуйста, на связи. - Голос
Козленка прозвучал не то что испуганно, а как-то ошарашенно.
Наталия Смирнова была шатенкой. Но могла перекраситься в блондинку или брюнетку. Могла
сделать с собой все что угодно. И зря он наорал на Козленка.
Прима неожиданно вспомнил то, что ему поможет немного больше, чем цвет ее волос. Одну
маленькую деталь.
- Послушай, Козленок, не серчай.
- Я и не серчаю, товарищ подполковник.
- Выясни, есть ли у нее над губой на левой щеке родинка.
- Что?
"Сукин ты сын, дурак дураком, - подумал Прима, - мудила гребаный, а я перед ним
извиняюсь. Хотя ладно, напугал парня, старый черт".
- Родинка. Маленькая родинка на левой щеке, примерно в полутора сантиметрах от губы вверх
и чуть в сторону, - примирительно сказал Прима и неожиданно добавил: - Она делала ее очень
привлекательной.
- Пара минут, товарищ подполковник, сейчас все выясним. Цвет волос и родинка.
"Почему "делала", - подумал Прима, - почему я сказал "делала ее очень привлекательной"?
Взял ее и похоронил. Может, это совсем не она".
Прима тер переносицу и чувствовал, что впервые за две последние недели сосущая, усталая боль
в районе желудка прекратилась. Совсем, совсем все это никуда не годится.
Только бы не она.
Той, которая там лежала мертвой, уже все равно, но только бы она не оказалась Наталией.
А потом Прима услышал то, от чего его спина похолодела и мурашки забегали по коже.
- Товарищ подполковник, слушаете?
- Да!
- Она шатенка. Волосы - стрижка каре. А про родинку пока сказать ничего не могу. Еще
парочка минут... Товарищ подполковник, у нее вся левая щека порезана. Множество порезов и
колотых ран. Поэтому нужна еще пара минут, чтобы выяснить насчет родинки.
- Хорошо, - отозвался Прима; рука непроизвольно сжала телефонную трубку, потом хватка
ослабла. Что ж, Прима умеет ждать. И он будет ждать еще пару минут. Даже несмотря на то что
сейчас они покажутся вечностью. Даже несмотря на то что порезанной оказалась именно левая щека.
Чей-то большой ум решил поиграть с ним?
- Кто ты такой, - прошептал Прима, глядя в темноту, в сумеречную зону, сгущающуюся за
кругом света от настольной лампы, - что тебе надо? Зачем ты пришел?
2. После бойни
Голоса...
Голосов было множество. Одни дружелюбно смеялись, другие звучали строго, но не враждебно.
Потом голоса прекращались и он снова куда-то плыл, а дальше все растворялось и, наверное, не было
ничего, а потом голоса возвращались. Они говорили о чем-то хорошем, о чем-то светлом, словно он
снова попал в детство и просто спит, пробуждается, и это какой-то праздник, день рождения или
Новый год, а родители шепчутся, пряча под его подушку подарки...
Этого человечка давно нет, он куда-то делся, наверное, сбежал с этими дружелюбными
голосами, а Игнат остался один. Он взрослел, становился мужчиной и почти не вспоминал того, кого
окружающие называли маленьким Игнатом Вороновым.
Потому что Время Мужчин очень сильно отличается от Времени Детей. Как отличается
ощущение счастья от отсутствия этого ощущения. Счастье - это слишком большая роскошь, чтобы
его можно было позволить себе во Времени Мужчин. Но только эти дружелюбные голоса говорили,
казалось, что-то совершенно противоположное. А потом он снова куда-то провалился...
И вдруг один из голосов словно зашуршал, стал звучать гораздо грубее, и какая-то боль в
области груди сделала тело весомым и придавила его к земле.
- Сестра, по-моему, он... Сюда скорее! - прозвучал этот голос, знакомый голос. - Он
приходит в себя. Скорее!
Боль в груди, знакомый голос, просто боль...
Игнат Воронов открыл глаза. Окружающее еще какое-то время дрожало, а потом картинка
настроилась и вещи совместились. И все вокруг оказалось незнакомым.
- Очухался, брат... Привет тебе. Можно сказать - с возвращением.
- Где я? - промолвил Игнат.
- Теперь уже на этом свете.
- Лежите, лежите, все хорошо, не пытайтесь подняться. - Медсестра склонилась к нему.
Игнат перевел взгляд - на соседней койке сидел Лютый.
Игнат смотрел на Лютого, пытаясь понять, почему тот весь в белом, а затем, словно силясь чтото
вспомнить, произнес:
- Киллеры! Где они?
- Лежите, лежите...
- Хэ, это было вчера, - голос Лютого прозвучал очень горько, - теперь все уже...
- Почему ты весь в белом? А... бинты...
- Бинты, брат, бинты...
- А... - Игнат чуть повернул голову, - Андрей?
Мгновенная пауза, Лютый опустил взгляд.
- Нет больше Андрюхи. - Голос Лютого быстро задрожал. - Нету. Его даже по-человечески
похоронить не удастся. Нету моего братишки, моего младшого. - Голос Лютого зазвучал очень
высоко, а потом сорвался, и Игнат понял, что тот просто беззвучно рыдает.
Игнат вернул голову в прежнее положение, он еще не мог ничего переживать, только начинал
понимать, что с ним происходит. Вдруг он как-то странно произнес:
- Я любил его.
Тонкий стонущий всхлип проник в беззвучное рыдание Лютого. Игнат помолчал. Потом Лютый
спросил:
- Как ты, братуха?
- Не знаю, - равнодушно сказал Игнат, - нормально.
- Он тоже тебя любил. Ты был ему примером во всем. Не то что я - безмозглая скотина!
- Не говори так. - Перед глазами Игната снова все задрожало.
- Это я во всем виноват! Я устроил эту показушную свадьбу. Понимаешь - я!
- А Марина?
- В реанимации. Но- говорят, теперь выкарабкается... сестренка.
- Кто еще?
- Пальцев не хватит.
- Щедрин?
- Щедрин?! Э-м-м... Марина теперь осталась круглой сиротой. Если выживет. Вот такие дела.
- А кто... - Игнат помедлил, - меня?
- Тебя?! - Лютый горько усмехнулся. - Ты, брат, в рубашке родился. ОМОН тебя...
- ОМОН?
- Родная милиция нас бережет.
- Там же не было никакого ОМОНа. То есть был...
- Вмешались, когда уже поздно было.
Игнат кивнул. Все происшедшее вчера возвращалось в память.
- Сантиметром ниже - пуля прошла бы в сердце, - сказал Лютый. - Повезло, иначе не
объяснишь. Тут врач удивлялся - есть выше сердца одна малюсенькая точка, когда оказывается
неповрежденным ни один жизненно важный орган. Почти все остальные ранения в область сердца
смертельны. - Лютый тяжело выдохнул. - Одна малюсенькая точка.
- Знаю.
- Вот, - Лютый устало провел пальцами по глазам, - так, брат. Пуля прошла навылет.
- А ты?
- Что?
- Тебя прилично?
- Так, зацепило... Грудь и плечо - ерунда. Ногу вот здорово повредило. Взрывом. Игнат, я тебе
жизнью обязан, - произнес Лютый без всякого выражения.
Игнат какое-то время молчал. Свадьба, блестящее мероприятие... И все так переменилось... Он
вспомнил Колю Глущенко, почему-то именно его. Это был полный разгром. И для Лютого тоже. Для
Лютого - прежде всего. Точка, после которой продолжать жить по-прежнему невозможно. А
начинать заново очень сложно. Игнат вот пробовал. Он поднял руку и только тогда понял, насколько
слаб. Во рту - какой-то кислый металлический привкус, возможно, от лекарств - через вены левой
руки подается что-то, какой-то раствор - капельница...
- Обязан жизнью, брат, - тихо повторил Лютый.
- Пустяки. Отдашь водкой.
Лютый посмотрел на него, потом отвернулся. Возможно, эта шутка прозвучала кощунственно,
но, наверное, по-другому просто не получалось.
- Господи, ну за что, - промолвил Лютый еле слышно, - за что ему-то?.. Братишка мой
дорогой...
Игнат повернул голову - потолок был выкрашен в белое, на нем была трещинка, и сейчас
показалось, что трещинка начала удаляться. Игнат прикрыл глаза. Он подумал, что тем, кто остается,
гораздо больнее. Им теперь предстоит просыпаться долгими ночами и плакать, тоже ночами, потому
что Времени Мужчин слезы неведомы.
Его ночь оказалась очень долгой, протяженностью почти в год. А год стал вечностью.
И сейчас ночь заканчивалась.
Игнат не знал почему. Что-то произошло с ним, когда он блуждал между жизнью и смертью.
Быть может, это всего лишь действие обезболивающих, успокоительных или чего они там вливают в
него, такое можно допустить... Можно также допустить, что киллеры вернутся за ними и закончат
свое дело - ведь они так слабы... Возможно, убийцы смогут отнять у него жизнь, но в любом случае
его ночь заканчивается... И он еще повоюет.
"Не надо меня из ружья щелкать, - вспомнил Игнат фразу из мультика, вроде бы про
Простоквашино, - я, можно сказать, только жить начал - на пенсию выхожу".
Игнат чуть заметно улыбнулся, одними краешками губ, открыл глаза - трещинка на потолке
вернулась на прежнее место. Потом он тоже понял, что Андрея больше нет. Этого славного
мальчишки с чудесной улыбкой, молодого и талантливого, - его больше нет. Как и многих других
людей. Виноватых и безвинных. Вчерашний день оказался урожайным по части смертей.
Ворон повернулся к Лютому:
- Не надо себя винить. И не надо себя ненавидеть. - Он протянул ему слабую руку. Лютый
придвинулся к нему ближе.
- Как? Я ведь только хотел, чтоб все было по-человечески. Я всем это предложил. - Лютый
крепко сжал протянутую ему руку. - Только теперь ничего не вернуть. Это я виноват, с этой
свадьбой, я!
- Ты лишь пытался быть собой. За это нельзя винить. Не казни себя.
- Игнат, но...
- Послушай, я хочу, чтоб ты знал: я очень любил Андрюху и так же страдаю от того, что
случилось. Прими мои самые искренние соболезнования. Я рядом... брат.
- Спасибо. Спасибо, Игнат. - Лютый горячо пожал его руку, а потом, с трудом сдерживаясь,
произнес: - Держусь, братан...
Игнат печально улыбнулся:
- Будем держаться.
- Что нам остается? Другого выхода нет, верно?
- Как мама, Настасья Сергеевна?
- Седая стала... Я не могу ей в глаза смотреть, Игнат, не уберег пацана. Он был так далеко от
всего этого. Очень боюсь, как бы с матерью чего не случилось.
- Ладно, брат, выкарабкаемся.
- Слава Богу, никогда фотографироваться не любила. Этот ведь паскуда туда всех тянул. А
мать говорит - я потом, отдельно с детьми... Вот. Потом уже ничего не вышло.
- Выкарабкаемся, - повторил Игнат.
Появилась медицинская сестра. Лютому пора было на перевязку. А Игнат почувствовал, что за
эти несколько минут неимоверно устал. Лютого пересадили на движущееся кресло. Улыбчивая
сестра покатила его к выходу из палаты. Игнат провожал его глазами.
- Подожди, - обратился Лютый к сестре, когда они проезжали мимо койки Игната. Лютый
чуть наклонился кнему.
- Я их зарою, - произнес он. Очень тихо и очень жестко. - Я их всех зарою! Ты мне
поможешь.
Игнат смотрел на него молча. Потом, когда дверь за Лютым закрылась, он снова повернул
голову к потолку. Трещина задрожала и начала удаляться. Игнат прикрыл глаза. Он был еще очень
слаб. Сон, похожий на забытье, обступил Игната со всех сторон, увлекая его в свою призрачную
страну. Но голосов, тех дружелюбных голосов, больше не было.
Беспощадное Время Мужчин не знает жалости. Но наверное, в нем осталось место для
сострадания.
Хуан Мария ла Прада, которого с детства окружающие называли Иваном Александровичем
Прадой, а в ведомстве, где он служил столько лет, звали по имени отца - Санчесом, сейчас убегал.
Иваном Александровичем Санчеса переиначили на русский манер. Его отец, Санчес Хуан Мария ла
Прада, был сыном испанского коммуниста. Когда распустили интербригады и поражение республики
стало очевидным, их, детей Испании, вывезли в Советский Союз, ставший им новой родиной.
Санчес Хуан Мария ла Прада превратился в Александра Ивановича Праду. Он вырос и начал служить
новой родине верой и правдой. Этому же он научил и своего сына Хуана. Несмотря на то что
Александр Иванович происходил из семьи испанского коммуниста, в Высшей школе КГБ СССР, где
он преподавал, с него не спускали глаз.
Сын пошел по стопам отца. И хотя иностранное происхождение не особенно способствовало его
карьере, Санчес вырос в фанатичного коммуниста, ибо так воспитывался отцом, и в профессионала
самой высокой квалификации. А потом все начало разваливаться. Все, во что его научили верить,
все, что его научили любить и ненавидеть. И когда многие русские испанцы двинулись в обратный
путь, к месту исторической родины, которая встретила их с распростертыми объятиями, крупными
пенсиями, семьи обоих Санчесов - старшего и младшего - не утратили веру в основное дело своей
жизни. Только жить становилось все труднее. Рухнула Берлинская стена, эти сумасшедшие чуть ли
не поверили в наступление всеобщего мира, в братание Запада с Востоком, в ветры перемен,
превратившие империализм в невинного ягненка, а коммунизм - в страшного монстра, и все
рухнуло окончательно. Последний оплот государства, не тронутый метастазами коррупции и
интеллектуальной паранойей, - КГБ, оставленный без внимания правящей элитой, разваливался. И
после танковой атаки на Белый дом и очередного разгона спецслужб Александр Иванович Прада,
обрусевший настолько, что у него порой спрашивали, не хохляцкую ли он носит фамилию,
вспомнил, что на самом деле он - Санчес Хуан Мария ла Прада, к тому же - профессор. Старая
родина с восторгом приняла своего блудного сына, в России остался лишь Санчес-младший. Но
вовсе не из-за верности идеологии, которая больше не была господствующей, и не из-за любви к
русским березкам, которые вполне можно было заменить на апельсиновые деревья Андалусии или
пляжи Малаги. Нет, вовсе нет. Просто Санчес понял, что именно на его второй родине появляются
неограниченные возможности и бежать от них не просто глупо, а преступно. К тому времени когда
он провожал отца в аэропорту Шереметьево-2, Санчес превратился в профессионала высшей пробы.
Здесь, в этой стране, которую он знает насквозь, в России, с ее несметными богатствами и
произволом, с ее вечным переделом собственности, здесь его место. И его деньги. Потому что он
суперпрофессионал. Здесь он поднимется на ослепительную крышу мира, прежде чем залечь в тихой
гавани. Он всегда служил этой стране верой и правдой, он лез за нее под пули, он был верен своим
товарищам, их боевому братству. И эта страна отвергла его. Для Санчеса это стало внутренним
крушением. Он переживал его ровно три дня. И потом возродился, словно Феникс из пепла. Он уже
знал, что за всеми идеологиями, за новыми религиями и остальным всегда пряталось одно - деньги.
Деньги и власть, которые в общем-то являлись близнецами-братьями. Он знал, что многие
спецподразделения начали предлагать крышу коммерческим структурам и те с удовольствием
пользовались их услугами. Еще бы - крыша, за которой стоит силовое ведомство! Санчес остался в
своей команде. Только его команда пошла гораздо дальше. Потому что тот, кто думает, что
настоящего профессионала можно использовать, глубоко заблуждается. Это профессионал
использует всех остальных.
Но сейчас что-то пошло не так. Его предали. Поэтому Иван Александрович Прада, по кличке
Санчес, убегал.
"ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ "ВАНИ-КИЛЛЕРА""
"УБИТ ГЛАВА МФТ-ГРУПП РОСТИСЛАВ ЩЕДРИН"
"ДЕРЖИСЬ, БРАТАН! - И ОН ДЕРЖАЛСЯ..."
"НОВАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ВОЙНА?"
"ГИБЕЛЬ БОГОВ
Взрыв немыслимой силы уносит жизни олигархической верхушки".
"ПРЕКРАСНЫЕ И ОБРЕЧЕННЫЕ
Одна из самых перспективных актерских пар была взорвана вчера на собственной свадьбе".
"ВЗОРВАННЫЕ УСИЛИЯ
Попытка объединения банковского и криминального капиталов закончилась вчера страшным
взрывом".
"ЩЕДРИН - ЛЮТЫЙ
"Запад есть Запад, Восток есть Восток,
И не встретиться им никогда"".
"РОКОВОЕ РОДСТВО
Вчера отечественный кинематограф потерял одного из самых ярких представителей нового
поколения".
"ГЛАВА МФТ-ГРУПП РОСТИСЛАВ ЩЕДРИН УБИТ ВЧЕРА НА СВАДЬБЕ СОБСТВЕННОЙ
ДОЧЕРИ"
"МФТ-ГРУПП - БЕЗ ЩЕДРИНА..."
"...по имеющейся у нас информации, из всех криминальных авторитетов, приглашенных на
свадьбу, в живых остались лишь сам хозяин дома, уже упоминавшийся Лютый, и Михаил
Багдасарян, по кличке Миша Монголец. Последнему, видимо, до конца жизни придется благодарить
свою жену: буквально за несколько минут до кровавых событий ему сообщили о рождении сына. По
счастливой случайности в момент взрыва Михаил Багдасарян находился в доме..."
"...что же касается Лютого, он обязан своей жизнью то ли одному из своих телохранителей, то
ли кому-то из гостей, вытолкнувшему его в самый последний момент из зоны поражения".
"...их всех. МФТ-ГРУПП лишилась вчера почти всех своих руководителей. По масштабности
проведенная террористическая акция не имеет себе равных".
"...лишь решительные действия подоспевшего ОМОНа позволили переломить ситуацию. После
завершения операции убийцы начали отходить и попали под прицельный огонь. К сожалению, не
обошлось без жертв и среди гостей".
"...поэтому наш эксперт полагает, что действовало профессионально подготовленное
подразделение. Дом был буквально набит охраной. По внешнему периметру мероприятие охранялось
сотрудниками ОМОНа. Поэтому возникает вопрос: как убийцам удалось пронести оружие?
Предположительно они воспользовались весьма экзотическим и, как оказалось, эффективным
способом. Оружие было спрятано внутри свадебного торта. Таким образом, обещанный кулинарный
шедевр оказался чем-то вроде троянского коня. Обнаруженное тело менеджера фирмы "Сладкий
мир", изготовившей свадебный торт, свидетельствует в пользу этой версии".
"...количество погибших еще уточняется, но, по информации, на момент подписания номера в
печать это 29 человек".
"...конечно, отмалчиваются. Нашим правоохранительным органам вообще свойственно делать
умное лицо и при этом, как всегда, загонять себя в самую нелепую ситуацию. Однако, по сведениям
нашего источника, пожелавшего по понятным причинам остаться неизвестным, убийц было семеро,
и, если бы не подоспевшее подразделение ОМОНа, жертв было бы намного больше. Убийцы
собирались уходить через лес, отделяющий поселок от реки. В пользу этой версии - найденный на
берегу "ничейный" моторный катер и два автомобиля - неприметные "Жигули", "брошенные" на
противоположной стороне реки. Проверка номеров показала, что..."
"... и если бы киллерам удалось переправиться на другой берег, где их ждали автомобили, это
шумное дело стало бы еще одним крупным "висяком" на следственных органах прокуратуры и МВД.
Вмешательство подразделения ОМОНа, открывшего огонь по киллерам в момент их отхода,
нарушило запланированный сценарий".
"...и сейчас можно достоверно утверждать, что шестеро киллеров были убиты, однако одному
удалось смешаться с толпой гостей и уйти. Видимо, на розыск этого седьмого убийцы и будут
направлены основные усилия..."
"... которому Лютый обязан жизнью. По нашим сведениям, этот неизвестный спаситель тоже
ранен и находится в одной из больниц Москвы..."
"...менеджера фирмы "Сладкий мир" Савелия Башметова. Таким образом, число жертв
террористического акта перевалило за тридцать".
"...одетые в одежду официантов, с той только разницей, что киллеры были в карнавальных
масках. Поэтому, когда сотрудники ОМОНа открыли огонь, один из убийц сорвал с себя маску и
смешался с перепуганной и обезумевшей в панике толпой, где были и официанты. Таким образом,
идентифицировать его стало сложно, хотя сейчас предпринимаются попытки создать словесный
портрет".
"...чем и объясняется стрельба бойцов ОМОНа по несчастным перепуганным людям,
официантам, обслуживающим мероприятие. Теперь зададимся вопросом: а что, если бы киллеры
переоделись в эстрадных звезд? Или, к примеру, в членов правительства?.."
"...спасителя хозяина дома, бывшего криминального авторитета Лютого. Этот таинственный
спаситель в последний момент словно почувствовал надвигающуюся угрозу. По имеющимся
сведениям, сейчас жизнь хозяина дома и Марины Щедриной, даже не успевшей сменить фамилию,
вне опасности. Так что если бы этого неизвестного спасителя удалось отыскать, возможно,
некоторые детали происшедшего удастся прояснить".
"...этот, седьмой, киллер сорвал с себя маску и смешался с толпой гостей. Разумеется, это был
сущий ад, люди в панике выбегали, пытаясь спрятаться от града пуль. Несмотря на предпринятые
меры, седьмому террористу все же удалось скрыться".
Санчес бросил последнюю газету на журнальный столик и оттолкнул его от себя ногой. Столик
был на колесах и, отъехав на пару метров, с глухим стуком врезался в стену. Конечно, если всю эту
информацию запихнуть в компьютер, то какой-нибудь головастый сукин сын смог бы что-нибудь да
наскрести. Но сейчас Санчеса это все не особо волновало. Он уже сутки отсиживался здесь и
прекрасно знал, что именно в этом месте его искать никто не будет. Хотя он находился под самым
носом у тех, кто его искал.
Глядя на ворох газет, Санчес ухмыльнулся - как все они по-разному пишут об одном и том же
событии. Словно притча о человеке, которого никто не смог узнать, так как все его видели поразному.
И это очень хорошо. Потому что у Санчеса была еще одна точка зрения. И на печатных
полосах этих умников он ее не встретил.
"Мир совсем не то, чем он кажется", - вспомнил Санчес чью-то довольно удачную мысль. Он
усмехнулся и открыл банку пива. Пена выступила на запотевшую металлическую поверхность. Здесь
было все необходимое. В этом доме было все, что ему могло понадобился. Самое главное - его
здесь никогда не станут искать. Это никому даже в голову не взбредет. Санчес имел свои маленькие
тайны, он видел черную точку, где сходятся похоть, болезненные пороки и то мутное, что живет в
глубине сознания и на самом деле управляет каждым человеком. Он видел эту точку и умело ею
пользовался. Легкий нажим - экстаз, чуть сильнее - сладостная боль, а проткнешь - гибель,
словно оргазм на пороге смерти. Санчес имел свои маленькие тайны. Этот дом был одной из них.
Его Санчес подготовил заранее, когда ничто не предвещало бурю. И теперь осталось выяснить
наверняка, что произошло: трагическая случайность или... кто-то решил сыграть с ним в свою игру.
И очень скоро он это узнает и тогда уже нажмет на все черные точки. Правда, перед тем как нажать,
он сделает паузу. И не только потому, что на его исторической родине говорили: "Месть - это то
блюдо, которое следует подавать холодным". Нет, хотя поэтому тоже, но это не главное. По
большому счету это не важно. Ибо если Санчес прав, то его очень сильно испугались. И решили
закончить ужин без него, а вот такого он никому позволить не мог.
Санчес отхлебнул из банки пива. Потом прошел на кухню. Поставил банку на столик для
готовки. Значит, Мише Монгольцу повезло? Что ж, эти умники правы, в каком-то смысле ему
действительно повезло. Но кое-кому повезло больше. Гораздо больше. Санчес снова ухмыльнулся,
думая о Монгольце и о неожиданном спасителе Лютого... Ладно, очень скоро все выяснится, а пока...
Пока надо отвлечься и приготовить себе еду. Он взял тяжелый кухонный нож и некоторое время
любовался, как лучик света бежал по острому лезвию. Самозатачивающаяся шведская сталь - в
этом доме всегда было все самое лучшее. Самые лучшие предметы, которыми можно пользоваться,
самая лучшая еда, самая сладкая шлюха.
Санчес обмыл нож водой, взял несколько больших луковиц и принялся нарезать их кольцами. На
исторической родине Санчеса плов называли паэльей. Там долго, и отдельно варили рис, отдельно -
курицу, морепродукты. На новой родине его научили готовить плов по-другому. Либо узбекский
мясной - тогда требовались жирные ребрышки молодой баранины и кусок говядины, либо куриный,
в который Санчес добавлял морепродукты - смесь мидий, кальмаров, ракушек, осьминогов и
креветок, и получалась превосходная паэлья. Ничто так не успокаивало Санчеса, как приготовление
плова. И к тому же позволяло ему сосредоточиться. Да, наверное, это было его любимое блюдо, но
прежде всего потому, что все самые верные решения приходили к Санчесу, когда он готовил плов.
Не важно - мясной или паэлью. Всю свою жизнь Санчес
...Закладка в соц.сетях
