Жанр: Боевик
Крокодиловы слезы
...ая дрянь".
- Ну да! - дернула плечиком Алеся. - Только здесь она не лысая, а ко мне
приходила с ежиком в два сантиметра и такая
изможденная, будто вчера из Освенцима. - Она взвесила на ладони стопку
фотографий. - Кстати, что это за коллекция?
- Пассии Тимура, - отмахнулась я от нее, мои мысли были заняты
янтарноглазой.
- Что? - Алеся смешалась на какую-то долю секунды, а потом расхохоталась. -
Поняла, поняла, это все его нежные
возлюбленные. Ай да Тимур! Такого даже я не ожидала. Сколько их там?
- Восемнадцать, - буркнула я.
- Включая меня и тебя, - усмехнулась Алеся.
Я вспыхнула:
- Меня там нет.
- Меня тоже, - подмигнула Алеся, опять перетасовала фотографии, нашла свою
и торжественно, с чувством разорвала на
мелкие кусочки. - Не хочу быть ни в чьей коллекции, уж лучше свою заведу. - С
этими словами она нырнула в хромированную
утробу "мерса" и захлопнула дверцу.
А я осталась наедине с фотографией янтарноглазой скандалистки, выдававшей
себя за Тимурову жену. На обратной стороне
ее карточки, как и на всех прочих, рукой детектива были выведены фамилия, имя и
адрес. Звали янтарноглазую Вероникой,
Вероникой Чулковой, а проживала она в Гончарном переулке, и очень даже не
исключено, именно там сейчас и скрывался мой
неверный возлюбленный. Ну ничего, я еще до него доберусь!
В дверь Вероники Чулковой я звонила так долго, что указательный палец,
которым я отчаянно давила на звонок, побелел.
Однако никто мне не открывал. Я приложила ухо к двери и прислушалась, пытаясь
уловить малейший шорох. Ведь где-то там,
в квартире скандальной Вероники, прятался сбежавший от меня Тимур. Как я ни
напрягала слух, мне не удалось различить ни
единого звука. В конце концов нервы мои сдали, и я принялась тарабанить в дверь
руками и ногами, а также орать:
- Тимур, Тимур! Я знаю, что ты здесь!
Минут через пять мне ответили. Правда, из-за соседней двери и отборной
площадной бранью.
Я перестала колошматить по шершавому дерматину и, переждав поток
ругательств, вежливо спросила:
- Вы не знаете, где сейчас ваша соседка, Вероника Чулкова?
- Очень мне надо следить, где эта стерва! - злобно огрызнулась соседняя
дверь. - Нацепила свое воронье гнездо и отчалила
куда-то полчаса назад!
Судя по последнему высказыванию, тот, кто скрывался за соседней дверью (а
по голосу трудно было определить даже пол),
являл собой ярчайший пример небезызвестной находки для шпиона, что меня более
чем устраивало. Я только-только
откашлялась, чтобы задать еще парочку-другую наводящих вопросов, а соседняя
дверь безо всякого принуждения выдала
очередную порцию желчного ворчания:
- Шастают тут всякие... Какая сама - такие и подружки... Тоже - дворянка...
Думает, если морду только прикрыла, так все
перед ней кланяться должны, а сама никогда лестницу не моет!
Пришлось мне потрудиться, чтобы отделить зерна от плевел! Факт Вероникиного
отлынивания от уборки лестничной клетки
сам по себе, разумеется, прискорбный, меня мало заинтересовал, а вот тюль, о
каком тюле речь? И опять я не успела и слова
произнести, потому что соседняя дверь словно читала мои мысли.
- Конечно, конечно, - истошно проверещал "внутренний голос" лестничной
площадки, - она же в трауре, у них полюбовник
разбился, где тут шваброй орудовать...
Окончание этой гневной тирады я дослушивала уже на бегу. Все, все стало на
свои места. Вероника Чулкова, она же
"эксцентричная дрянь", она же самозванка, выдававшая себя за жену Тимура (гм-гм,
в этом она была неоригинальна), - та
самая дамочка под черной вуалью, что украсила сиротливую могилку псевдо-Тимура
веночком из незабудок с трогательной
надписью на ленте "Незабвенному котику от киска". Ясное дело, "котик" не вынес
такого напора и прихромал к своей
преданной "киске". Что ж, я знаю, где она сейчас - на Новониколаевском кладбище!
Тут я заметила отходящий от остановки автобус, прибавила скорость, догнала
его, запрыгнула буквально на ходу,
отдышалась... И в этот момент мою истерзанную сомнениями душу посетило еще одно.
Стоп, сказала я себе, а с чего бы этой
даме под вуалью толочься на погосте, раз она осведомлена о том, что "незабвенный
котик" вовсе не откинул лапки? Да-а, что-то
тут не сходится. Или... А вдруг это такой ловкий трюк, для отвода глаз? Ведь
откуда-то она знает о его смерти, пусть и мнимой,
в то время как остальные Тимуровы подружки, по крайней мере, те, которых я
успела обежать, об этом понятия не имеют.
Разве это не подозрительно? Еще как!
Главный вход Новониколаевского кладбища выглядел как-то непривычно. Чего-то
не хватало. Вернее, кого-то. Не хватало
разношерстной компании неунывающих бомжей. Не было ни попрошаек, ни старух -
собирательниц могильных цветов,
Неуловимый Джо и тот куда-то запропастился. Да и сама площадка у облупившейся
арки ворот производила впечатление
подозрительно чистой и прибранной. Субботник у них здесь прошел накануне, что
ли?
Я нырнула под арку и очутилась возле кладбищенской конторы, которую, как и
прежде, украшали рекламные венки. За
приоткрытой дверью было тихо, только большая навозная муха жужжала, как
"Мессершмитт", и отчаянно билась в стекло.
Я уже завернула за угол, когда на пороге показался маленький картежник,
которому я, помнится, отстегнула на сохранность
цветочков на неизвестно чьей могилке. Впрочем, это сейчас неизвестно, а тогда...
Маленький картежник зевнул, потянулся и
снова скрылся во флигельке. Наверное, отправился партию в "дурака" доигрывать.
Еще пятьдесят метров, и передо мной возникли профессиональные плакальщицы -
голубые ели, отсюда и до могилы псевдоТимура
рукой подать. "Даму под вуалью" я заметила издали. Она стояла у знакомого
мне холмика, опустив голову и сложив
руки на груди. То ли скорбящая мать, то ли кающаяся Магдалина. Впрочем, она-то
себя, поди, безутешной вдовой считает. Ну
ничего, сейчас мы все расставим по местам.
Я решила зайти с тыла, сильно рассчитывая на эффект внезапности, однако
хрустнувшая под каблуком сухая ветка смешала
мои планы. Самозваная жена Тимура обернулась. Смотри-ка, а ведь насчет горящего
взгляда Алеся не перебрала, именно
таким меня и встретила Вероника Чулкова - ее глаза сверкали из-под черной вуали,
как два уголька на пепелище. А на могилке
был новый веночек - из желтых хризантем, с новой же ленточкой. Чтобы прочитать
ее, мне пришлось склонить голову набок.
"Моя нежность останется с тобой" сообщали золотые буквы. Что ж, это, по крайней
мере, звучит не так банально, как
"незабвенному котику от киски". По крайней мере, можно констатировать, что
качество скорби повысилось.
Моя саркастическая полуулыбка не осталась незамеченной.
- В чем дело? - глуховатым голосом осведомилась безутешная Вероника.
- Да ни в чем, - ответила я с вызовом.
- Тогда канай отсюда! - "Дама под вуалью" не стесняла себя в выражениях.
Мне не было резона ей уступать;
- А ты что, эту могилу приватизировала, что ли?
"Угольки на пепелище" вспыхнули, как порох:
- Вали отсюда, пока я тебе морду не разрисовала!
Ого, сколько экспрессии! Уж с этой Тимуру скучать не приходилось. Я
покосилась на его портрет и дружески ему
подмигнула, чем еще больше взбесила безутешную Веронику. Она двинулась на меня,
подметая полами своей бесформенной
черной хламиды рыжую могильную глину.
На всякий случай я все же отступила назад, не очень далеко, всего лишь на
пару шагов. Может, у этой Вероники ногти
длинные и острые, как клыки у тигрицы.
Слава всевышнему, она не стала на меня бросаться, удовлетворившись
воинственной позой и фразой, полной патетики:
- В этой могиле - вся моя жизнь, и нечего тут всяким топтаться.
- В какой могиле, этой? - издевательски уточнила я. Эта игра начинала меня
забавлять.
Потеря бдительности чуть не вышла мне боком. Я и глазом моргнуть не успела,
а самозванка налетела на меня, как коршун,
вцепилась мне в волосы и принялась мотать мою голову из стороны в сторону, будто
пыталась ее выдернуть, как репку из
грядки. Это было так больно и обидно, что я взвыла:
- Да было бы из-за чего драться! В могиле ведь не Тимур, а неизвестно кто!
Вероникина рука дрогнула и ослабила хватку. Воспользовавшись
замешательством противницы, я вывернула шею и
заглянула в ее лицо, полуприкрытое дурацкой вуалью, а на нем, между прочим, ясно
вырисовывалось удивление.
- Как это неизвестно кто? - Она перевела свой бешеный взгляд на портрет,
словно испрашивая его совета, слушать меня
дальше или не стоит. Ничего не скажешь, натурально она прикидывалась.
Хоть она и перестала трясти меня, как грушу, рука ее все еще не отпускала
мои волосы. Кто бы знал, как мне это надоело! Я
предприняла отчаянную попытку освободиться, но у меня ничего не вышло.
Единственное, что мне удалось, так это стянуть с
Вероникиной головы ее старомодную панаму с вуалью. Взору моему предстал почти
голый череп, покрытый робко
пробивающимся ежиком из волос. Ухватиться тут было совершенно не за что.
Интересно, зачем она такое с собой сотворила?
Назло кому-то, в знак протеста или у нее просто-напросто не все дома? Лично я
все больше и больше склонялась к последней
версии и теперь кляла себя за легкомыслие. Мало ли что еще придет на ум этой
идиотке! К тому же в таком безлюдном месте...
Опасения мои оказались не лишенными основания. Хватка цепких Вероникиных
рук усилилась, я уперлась ладонями в ее
плечи, пытаясь оттолкнуть, она не удержалась на ногах, запутавшись в своих
длинных обносках, и мы дружно рухнули на
свежий могильный холмик. Причем я, неловко шмякнувшись, подмяла под себя венок
из желтых хризантем. Что касается
Вероники, то она шлепнулась навзничь и смешно завозилась на спине, как жук,
который не может перевернуться. Я
воспользовалась удачным моментом, подпрыгнула и пришпилила ее к земле своей
острой коленкой. Эта стерва недовольно
заворочалась подо мной, а я прикрикнула:
- Лежи, не дергайся и давай-ка выкладывай побыстрее, где ты прячешь Тимура,
а то мне некогда!
Глава 19
МАНЬЯК КРАСНОДЕРЕВЩИК
Мы еще минут десять барахтались в рыхлой глине и, наверное, не на шутку
растревожили лежащего под ней покойника.
Еще не хватало, чтобы он прикрикнул на нас в буквальном смысле замогильным
голосом:
- Да дайте же покоя наконец! Вероника давила на меня массой, зато я
превосходила ее в изворотливости. Да и опыт,
полученный в "Розовом фламинго", не прошел для меня даром. Вот только глина - не
розовое желе, и комков в ней многовато.
Короче говоря, сентиментальная самозванка выдохлась первой. Перестала
сучить руками, поднялась на ноги и принялась
обирать с подола репейники. Потом, всхлипывая и отфыркиваясь, разыскала в кустах
свою идиотскую шляпку, отряхнула ее и
водрузила на стриженную под машинку голову. Жалкое это было зрелище, если
честно. Зачем она так себя изуродовала, ведь
исходные данные у нее очень даже ничего: выразительные глаза, тонко очерченный
овал лица, вот только насчет ног ничего
определенного сказать не могу, поскольку длинная хламида мешала их разглядеть.
Тут в поле зрения Вероники попал измятый в процессе борьбы венок из желтых
хризантем, и она расчувствовалась пуще
прежнего. Разрыдалась, как маленькая, жалобно причитая:
- Прости... Прости, дорогой, за эту унизительную сцену... Я.., я не
хотела!..
И как это понимать прикажете? Выходит, она и впрямь считает Тимура умершим.
Тогда где мне его искать? Хотя в сумке у
меня еще полтора десятка фотографий с адресами, энтузиазма это обстоятельство не
прибавляет. Я буду бегать по ним еще
неделю, а милиция тем временем... Короче, на нарах мне придется скучать в
одиночестве, без Тимура. Ох, не нравятся мне
такие расклады.
- Слушай, - я тряхнула за плечи раскисшую Веронику, - ты что, и в самом
деле не знаешь, что он жив?
- Кто? - тупо спросила Вероника, любовно расправлявшая ленту на веночке.
- Кто-кто! - гаркнула я. - Тимур. Вот тут, - я кивнула на могильный холм, -
не Тимур, а кто-то другой.
- Кто? - повторила самая преданная из его наложниц, не считая меня,
конечно. Пластинку у нее заело, что ли?
- Я бы тоже хотела это знать. Еще как хотела бы. А пока я знаю только то,
что в этой могиле лежит человек, который пытался
убить Тимура. По крайней мере, он так мне сказал.
- Кто? - Вероника глупо улыбнулась.
- Я же говорю - Тимур! - Односложность Вероникиных вопросов начинала мне
потихоньку надоедать. - Я тоже думала, что
он покойник, и носила сюда цветочки. И еще одному местному бомжу за их охрану
четвертак отвалила.
- А я - полсотни, - растерянно прошептала Вероника. По крайней мере,
пластинку сменила.
- А зря, - резюмировала я. Вероника снова посмотрела на помятый веночек и
пробормотала задумчиво:
- Значит, Тимур жив... Но где, где он?
- До вчерашнего дня был у меня, - я вздохнула, - а где сейчас, понятия не
имею. Вот думала, что ты это знаешь, но ошиблась.
А мне он позарез нужен, потому что я по его милости влипла в очень неприятную
историю.
Вероника по-прежнему не сводила взгляда с могилы псевдо-Тимура. Похоже, моя
информация с трудом укладывалась в ее
стриженой голове, что, впрочем, неудивительно. Могу себе представить, сколько
там всякого хлама! Сдается мне, зря я ей все
разболтала, прониклась, так сказать, сочувствием к ее горю. С другой стороны,
после всех смертоубийств, к которым я против
своей воли оказалась причастной, даже Тимур не осудил бы меня за то, что я
выдала его тайну. Мне бы только его найти хоть
на пять минут раньше, чем за мной придут с наручниками. И уж тогда я расколюсь
на полную катушку, пусть Тимур на меня
не надеется. Все-таки я слабая и беззащитная женщина, а не супервумен. А потому
у него времени до вечера, и если он не
объявится раньше, я выложу скромным товарищам в серой униформе все, что знаю. А
буде они засомневаются, я призову на
помощь Люську, которая видела Тимура живым и почти здоровым.
Пока я обдумывала свои ближайшие перспективы, Вероника, как выяснилось,
тоже времени не теряла. Похоже, ей таки
удалось разгрести хлам, скопившийся в ее экстравагантной лысой голове, потому
что речи ее оказались в высшей степени
осмысленными. А сказала она следующее:
- Кажется, я знаю, кто мог желать ему смерти.
- Ну-ну, и кто же это? - подбодрила я ее.
- Я!
Ну вот вам, это называется "приехали". По этой идиотке психушка плачет, а
я, дура, пытаюсь разговаривать с ней как с
нормальной.
- Это я, это я вынесла ему приговор! - Эта блаженная продолжала нести
стопроцентную чушь. - Я.., я затаила на него обиду..,
и.., в конце концов она на него перешла. Она, она обрушилась на его голову, как
дамоклов меч!
Сколько я помню, голова Тимура в результате покушения особенно не
пострадала, но это и неважно в свете открывшихся
фактов, а именно - того обстоятельства, что у самой Вероники с головой не в
порядке, и скорее всего уже давно, судя по
скудной растительности на ее черепушке. Спрашивается, зачем я трачу время на
душеспасительные беседы с этой
умалишенной, когда у меня под ногами земля горит?
- Ладно, я пошла. - Я устало махнула рукой, на прощание по-дружески
посоветовав:
- Не стоит тратиться на венки, все равно ведь украдут.
Но уйти мне не удалось. Вероника вцепилась мне в локоть и затараторила,
затараторила... Сказать, что это была бессвязная
речь, значило бы не сказать ничего. Это был поток сознания, прерываемый
пространными паузами, охами, вздохами и
неразборчивыми лирическими отступлениями. Признаюсь, я совершенно не
рассчитывала обнаружить в этой куче словесного
навоза жемчужное яйцо, а напрасно!
Мало-помалу привыкнув к своеобразной Вероникиной манере изложения мыслей, я
научилась отделять немереные завалы
эмоций от сиротливых крупинок дельной информации. Сначала я эти крупинки
заботливо отобрала, потом аккуратно
подогнала друг к дружке, как детали детской мозаики, и поразилась сложившейся
картинке. А на ней вырисовывалось
следующее: наша экзальтированная Вероника была повернута на Тимуре без малого
два года, все это время ухитряясь
методично отравлять жизнь ему, его жене, ныне покойной, а также вычисленным ею
любовницам (мне повезло, я счастливо
избежала их участи). Мало этого, она еще умудрялась держать при себе на коротком
поводке воздыхателя, у которого, судя по
отрывочным Вероникиным сведениям, крыша тоже была не на месте. Какой нормальный
мужик стал бы так долго позволять,
чтобы его использовали в качестве жилетки для горьких слез по другому. Ну да,
эта покинутая Тимуром краля пудрила мозги
какому-то сохшему по ней хахалю в таком духе: мол, я бы тебя полюбила, если бы
мое сердце не принадлежало тому, кто...
Короче, "я другому отдана и буду век ему верна".
Так вот, как я уже сказала, преданный Вероникин поклонник терпел эти
измывательства очень долго, а не далее как на
прошлой неделе пообещал избавить ее от мук неразделенной любви, а заодно и себя,
надо полагать. Каким образом, он не
уточнил, да и сама Вероника не придала значения его словам, и только теперь до
нее дошел их смысл.
- Это я его толкнула на преступление! - закончила она свою исповедь, сильно
смахивающую на психологический триллер.
Конечно, эта история выглядела не очень правдоподобной и даже
искусственной, как веночек из желтых хризантем и
шляпка с вуалью, но проверить ее следовало. Опять же заочный образ Вероникиного
обожателя наталкивал на кое-какие
сомнения. У меня складывалось такое впечатление, что с головой у него было не
лучше, чем у Вероники. По крайней мере,
навязчивые идеи этой парочке явно присущи. Он зафиксировался на Веронике, а она
в свою очередь - на Тимуре. Гм-гм, а как
же тогда со мной? Я ведь тоже прямо прикипела к Тимуру. Впрочем, речь ведь не
обо мне, до меня еще очередь дойдет.
- Когда ты его видела в последний раз? - набросилась я на Веронику.
- Кого? - Эта чокнутая уставилась на меня из-под вуали, - Да хахаля своего!
- Как раз тогда, ну, неделю назад, - пролепетала Вероника, - а с тех пор -
ни разу. Это так странно, он ведь каждый день ко
мне приходил или звонил, а тут... Но я не придала значения, а тут еще то.., то,
что случилось с Тимуром!
- А где он живет, знаешь? - прервала я утомительные излияния.
- Конечно, он живет в общежитии, - торопливо отрапортовала Вероника, прямо
как на допросе у сурового следователя.
Я невольно себя зауважала.
Я схватила Веронику за шиворот и поволокла к кладбищенским воротам. Не могу
сказать, чтобы она особенно
сопротивлялась, только заикнулась:
- Ку-куда тащишь?
- Куда надо, - прошипела я и ущипнула ее за локоть.
Блаженная слабо взвизгнула, но затрусила быстрее. И все же я немного
переусердствовала, подталкивая Веронику, один раз
она чуть не упала, я поддержала ее в последний момент. Второй раз она налетела
на невесть откуда взявшегося Неуловимого
Джо, который сделал вид, что совершенно этого не заметил. Опустил долу свои
пройдошистые глазки и засеменил в сторону
кладбищенской конторы. При других обстоятельствах я бы непременно провела с ним
воспитательную беседу, но сейчас у меня
и без него забот хватало. И потом, не будь его, как бы я догадалась, что
скандалистка, донимавшая Алесю, и дама под вуалью
одно и то же лицо? Как-никак это он поведал мне, откуда на якобы Тимуровой
могилке появился веночек с умильным
посвящением "Незабвенному котику от киски". Так что бог с ним, пусть себе
спокойно промышляет, прощу я его, пожалуй.
Возле автобусной остановки я притормозила и тряхнула Веронику:
- А где это самое общежитие, далеко? Та шмыгнула носом:
- На Вознесенской...
- Понятно, - протянула я уныло, - добираться с тремя пересадками. Так, едем
на такси, расходы пополам. - А что, по-моему,
это вполне справедливо.
- Я по нулям, - отозвалась на мое предложение эта юродивая.
Ну конечно, все денежки пошли на веночки, а раскошеливаться придется мне,
как будто я миллионерша. Ну, доберусь до
Тимура, потрясу его знаменитый желтый конверт. Только бы мне его найти, только
бы найти...
Поймать такси оказалось задачей не из простых. И вовсе не потому, что мы
ловили машину у кладбища. Проблема была в
экстравагантной Вероникиной внешности. Завидев заброшенную Тимурову подружку,
таксисты не только не тормозили, а,
напротив, прибавляли газу. Я уж было хотела заставить ее снять идиотский чепец,
но потом пришла к выводу, что без него
будет еще хуже. В конце концов я поступила, как в рекламе шампуня. Отошла от
Вероники метров на десять, остановила
машину, договорилась с водителем, а уж потом позвала эту унылую жердь под
вуалью. Видели бы вы физиономию
несчастного таксиста, этот бедолага чуть шею не свернул, все оглядывался назад,
на Веронику. Мне даже пришлось ему
напоминать, чтобы он хоть изредка смотрел на дорогу.
Как бы там ни было, а до Вознесенской мы добрались быстро и без
происшествий. Я расплатилась с таксистом и
подтолкнула Веронику к крыльцу трехэтажной панельной коробки, на двери которой
красовалась замызганная вывеска:
"Общежитие мебельной фабрики". Так, значит, наш безответный влюбленный какойнибудь
столяр-краснодеревщик? Что ж,
очень романтично. Небось ваяет очередной диван-кровать, а все мысли у него о
разлюбезной Веронике. И что мы имеем в
результате? Как минимум кривоногий диван или рахитичную тумбочку.
- В какой комнате он живет? Вероника прикусила нижнюю губу:
- Номер не помню, но могу найти...
- Тогда вперед. - Я распахнула перед ней дверь.
- Еще бы сказала "фас", - огрызнулась Вероника.
Я оставила ее реплику без комментария, копила силы для скорой встречи с ее
хахалем, подозревая, что услышу от него
свежую порцию завиральных идей.
Мы поднялись на второй этаж по грязной, пропахшей кошачьей мочой лестнице,
блаженная немного поозиралась и
неуверенно указала на дверь в конце коридора:
- Кажется, здесь...
- Кажется или точно? Вероника только передернула своими худосочными
плечиками.
Из-за двери неслась громкая бравурная музыка. По крайней мере, там кто-то
есть. Я пару раз стукнула по прессованной
фанере костяшками пальцев и поняла, что это бесполезно: включенный магнитофон с
лихвой перекрывал мои усилия. Тут
ногой надо лупить. Или кирпичом.
К счастью. Вероника додумалась взять инициативу в свои руки, что было
вполне логично: муж-то все-таки ее. Она не стала
ни стучать, ни кричать, просто толкнула дверь, и та открылась, легко и
беззвучно. Впрочем, насчет второго ручаться трудно,
много ли расслышишь за музыкальной канонадой?
Итак, фанерная дверь медленно уплыла вовнутрь, обнажив содержимое убогой
комнаты: письменный стол у окна, пару
ободранных стульев, две пустые кровати, хотя... Кажется, я поспешила с выводами:
на дальней кровати, в углу, наблюдалась
какая-то странная и непонятная возня под покрывалом. Ну вру, вру, это я для
красного словца сказала, что возня была
непонятная, на самом деле ее природа не вызывала сомнений.
Я покосилась на Веронику. До чего же не везет этой бедной овечке: один
бросил, другой клянется в вечной любви, а между
делом устраивает акробатические этюды на кровати. Наверное, она подумала о том
же, стремительно пересекла комнату и,
очутившись у кровати, содрала с нее покрывало. Ничего неожиданного моему взору
не предстало: две всклоченные головы, а к
ним, соответственно, две ошарашенные физиономии и четыре вытаращенных глаза.
Через секунду одна из голов снова
скрылась под покрывалом, зато вторая обложила нас отборным матом. Вот вам и
романтика!
Я ожидала, что бледная немочь под вуалью в обморок грохнется, а она, не
растерявшись, перекрыла "фонтан" пойманному с
поличным краснодеревщику:
- Заткнись. Где Руслан?
Руслан? Кто такой Руслан, что-то мне невдомек? Не хочет ли она этим
сказать, что постельный акробат и ее обожатель
далеко не одно и то же лицо?
- Видал я его, знаешь где! - ответствовала разозленная голова и подробно
разъяснила, в каком именно месте она лицезрела
Вероникиного обожателя и когда. Так вот, если голова ничего не перепутала, было
это аккурат в день покушения на Тимура. В
тот день влюбленный краснодеревщик взял на работе отгул, и с тех пор его никто
не видел.
Мы с Вероникой многозначительно переглянулись.
В ДВУХ СОСНАХ
- Ну что, допрыгалась? - прошипела я, когда мы с Вероникой выкатились в
коридор, оставив парочку под простыней в покое.
- Это твой хахаль пытался убить Тимура!
Бледная немочь не отвечала, только смотрела куда-то вдаль, точнее, в самый
темный и пыльный угол длинного
кишкообразного коридора. Выражение лица у нее было такое, словно она собиралась
грохнуться в обморок.
На всякий случай я дернула ее за рукав:
- Эй, ты где? Очнись!
Вероникины зрачки еще сильнее расширились, а губы побелели. Ну вот, сейчас
она свалится на пол, а мне что делать
прикажете, поддерживать ее? Тощая-то она тощая, но и я не девушка с веслом.
- Ты чего? - На всякий случай я отвесила ей звонкую пощечину, исключительно
для того, чтобы привести в чувство.
Подействовало - Вероника пришла в себя. Кровь начала приливать к ее лицу.
- Руслан хотел убить Тимура? - прошелестела она сухими, как бумага, губами.
- Вот именно, - поддакнула я, - и, между прочим, с твоей подачи.
- Я тут ни при чем, я этого не хотела! - взвизгнула Вероника. - Можешь
спросить у Руслана, я не говорила ему, чтобы он
убивал Тимура!
- Спрошу, непременно спрошу, - пообещала я, - когда мы с ним встретимся на
том свете. Надеюсь, это не скоро произойдет.
Вероникины глаза стали снова вылезать из орбит:
- Что ты хочешь этим сказать? Вот тупая корова, только и умеет, что
напяливать идиотские шляпки да скандалить!
- Да ничего я не хочу этим сказать, уже все сказала, - отрезала я и
решительно направилась к выходу.
Некогда мне было с ней лясы точить, когда у меня столько проблем. И так я
потратила на нее слишком много времени.
Правда, благодаря ей я и выяснила кое-что, впрочем, это кое-что так и не
приблизило меня к разгадке ужасной тайны. Ну знаю
я теперь, кто лежит в могиле вместо Тимура: Вероникин краснодеревщик, измученный
ревностью и неразделенной любовью,
ну и что с того? Ясно же, что ко всем остальным убийствам он не имеет ни
малейшего отношения. Если, конечно, он не
восстает время от времени из могилы. Да и Тимура я так и не нашла, по крайней
...Закладка в соц.сетях
