Жанр: Боевик
Крокодиловы слезы
...ечтала стать художницей и даже подавала большие
надежды, но художницы из меня не вышло, а
вот кое-какие навыки остались. Сама себе удивляюсь, не глаз, а фотокамера.
- Да? - уточнила я совершенно идиотским образом. Похоже, я окончательно
лишилась основного козыря в этой игре -
фактора внезапности.
Альбина же огорошила меня свежей порцией проницательности:
- И вообще я, можно сказать, все про вас знаю, кроме имени разве что. Но
это не так уж важно, если на то пошло...
Почва медленно, но верно уходила из-под моих ног, Альбина откровенно
наслаждалась моим замешательством.
- Хотите, угадаю, кто вы? - предложила она.
На самом деле мне хотелось сунуть ей в рот кляп, чтобы получить наконец
возможность спокойно и Обстоятельно
пригвоздить ее к позорному столбу, предварительно смазанному какой-нибудь дрянью
вроде собачьего дерьма.
- Вы, - Альбина сделала эффектную паузу, - одна из подружек моего покойного
мужа, которых у него было великое
множество. Просто легион.
Я открыла рот, чтобы положить конец этим неорганизованным выступлениям,
загубившим мой сценарий, но Альбина снова
меня опередила:
- Да не переживайте вы так, не стоит. Я не собираюсь выцарапывать вам
глаза. За живого бы не стала, а за мертвого тем
паче... Единственное... Должна сказать, что под конец жизни его вкусы
существенно переменились, а ведь я была уверена, что
знаю его как свои пять пальцев.
Ну, в этом смысле они с Тимуром - два сапога пара. Тот тоже уверял меня,
что читает свою женушку, как букварь, теперь вы
в курсе, каким он был самоуверенным болваном.
- Ой, да вы, я вижу, совсем не в курсе! - Альбина всплеснула ухоженными
руками. - Впрочем, к чему лишние слова? - Она
красиво и грациозно развернулась, в мгновение ока оказавшись у комода темного
дерева, то ли старинного, то ли искусно
стилизованного под старину, выдвинула один из ящиков... Я запоздало вздрогнула,
вспомнив о пистолете, однако она извлекла
на свет божий всего лишь конверт, большой и желтый, который выглядел как родной
брат того, что еще сегодня утром лежал
на лоджии в валенке. - Вот, полюбуйтесь. Берите, не бойтесь, это не взрывчатка.
Я послушно приняла конверт и тупо на него уставилась.
- Да вы посмотрите, что внутри, - посоветовала черная вдова.
Я дрожащими руками распечатала конверт, одно неловкое движение - и под ноги
мне веером полетели цветные фотографии.
Присев на корточки, я подняла верхнюю - с ее глянцевой поверхности улыбался
Тимур, только не мне, а какой-то неизвестной
девице с роскошной рыжей гривой. Но если б он только улыбался, он еще гладил эту
рыжую корову по щеке тыльной стороной
ладони! Как это понимать прикажете? Я подняла глаза на Альбину.
Та чиркнула зажигалкой у кончика зажатой во рту сигареты, выпустила колечко
приятного терпкого дыма и спросила:
- Что, впечатляет? Но это цветочки, там еще и поинтереснее есть, вы
посмотрите, посмотрите...
Проклятые фотографии жгли мне руки. Мне бы зашвырнуть их подальше, а я не
могла отвести взгляда от верхней, ну той,
на которой Тимур был вместе с рыжей девицей.
- А хотите? - Альбина озорно блеснула глазами. - Возьмите их себе на
память, потом рассмотрите на досуге. - Она
наклонилась, чтобы помочь мне собрать снимки.
Эту операцию она проделывала неторопливо, с чувством, и сопровождала
язвительными комментариями:
- Ой-ой-ой, какой страстный поцелуй, трогательно до слез, а вот здесь -
здесь вообще сцена из мексиканского сериала: он
весь в черном, она - в алом, прямо открытка пятидесятых годов. Были такие с
забавными подписями. К этой бы подошло м-мм...
- она задумалась, - а, вот, "Любящие сердца не разлучить".
Последнюю из поднятых с пола фотографий Альбина держала в руках дольше
прочих, потом продемонстрировала мне.
- Самая цепкая из его пассий. В какой-то момент мне даже показалось, что он
уйдет к ней. Тогда я еще что-то к нему
испытывала, страдала... А эта.., эксцентричная дрянь.., названивала ему прямо
ею, да по несколько раз на день, а когда трубку
брала я, говорила гадости. Слава богу, теперь это позади. - Она сунула
фотографию в желтый конверт и вручила его мне, но
прежде я успела рассмотреть лицо той, которую жена-вдова назвала "эксцентричной
дрянью", красивой брюнетки с
миндалевидными глазами под высокими дугами черных бровей.
Я машинально приняла желтый конверт, не зная, что и сказать.
Зато Альбина недостатка в словах явно не испытывала:
- Вы в недоумении, я вижу. Думаете, откуда у меня все это? Объясняю: пару
лет назад, когда мне еще было не все равно, я
наняла частного детектива, и он обеспечил меня этой гадостью. Кстати, на
обратной стороне каждого снимка имеется имя и
фамилия запечатленной на ней куколки, а также адрес... И вот когда я все это
увидела, так сразу к нему и остыла. Он перестал
для меня существовать, так, ходит рядом какое-то двуногое в модных штанах. Если
на то пошло, то я его совершенно не
держала, он сам не хотел уходить. А что он плел этим идиоткам! Мол, не могу
бросить жену, как я ее оставлю, когда у нее куча
хронических болезней...
Наверное, она заметила, как я побледнела, и решила меня "пожалеть":
- Только, ради бога, не принимайте этого на свой счет. Вашего снимка там
нет, а значит, вы появились позже, а посему я не
в претензии. Да что вы все время молчите? Вам плохо?
- Можно, я сяду? - спросила я.
Глава 9
СНОВА УРФИН ДЖЮС
Наверное, это прозвучит кощунственно, но труп Варфоломея произвел на меня
меньшее впечатление, нежели фотографии,
вывалившиеся из конверта, врученного мне Альбиной. Мой мир, смысл моей жизни
рассыпался в одночасье, как цветные
снимки по паркету.
Альбина подсунула под меня стул, сбегала на кухню за стаканом воды и теперь
увещевала меня:
- Милая моя, успокойтесь, дело-то житейское. Понимаю, вы разочарованы, но
взгляните на вещи трезво, и они предстанут
перед вами в истинном свете. Мужчина, изменяющий жене, с не меньшей легкостью
изменяет любовнице, и если для вас это
открытие, вы совершенное дитя, впрочем... Впрочем, нужно знать Тимура, он был
непревзойденным соблазнителем, и эта его
нелепая и внезапная смерть спасла многих женщин от мук и страданий.
- И вас тоже? - глухо спросила я, комкая в руках конверт со страшными
уликами вероломства моего супермена.
- Меня? - Альбина усмехнулась. - Да я ведь давно уже не страдала, я скажу
вам больше - я была бы счастлива, если бы он
наконец поступил по-мужски, то есть ушел к одной из своих подружек. Да хотя бы к
вам. Честное слово, я не закатила бы
скандала, я бы его даже благословила!
- Но он не ушел, - напомнила я. - Он не ушел, и вы... !
Альбина не дала мне договорить:
- То, что вы собираетесь мне сказать, лишено каких-либо оснований и глупо,
так глупо. Я бы даже сказала, недостойно вас.
Поэтому не стоит торопиться с выводами, лучше послушайте меня, послушайте, и вам
станет ясно, как вы ошибаетесь.
С этими словами она подвинула свое кресло поближе к моему и продолжила свои
откровения в усыпляюще-доверительном
тоне:
- ..Вы уж меня простите, я вольно или невольно ввела вас в заблуждение...
Видите ли, я знаю, что вы были сегодня у
Варфоломея. Только не думайте, что я ясновидящая.
Разумеется, я такого и в мыслях не держала, поскольку видела, как Альбина
входила в дом, в котором помещается офис
Тимуровой фирмы, а через десять минут вышла. Чего я не ожидала, так это того,
что она возьмет и сама во всем признается.
Вот уж поистине - дерзость, достойная уважения. Впрочем, она ведь не
догадывается, что я успела побывать у Варфоломея уже
после ее ухода и знаю, что он убит. Собственно, поэтому она для меня пока не
опасна. Она ведь избавляется от свидетелей, а я,
по ее мнению, всего лишь влюбленная идиотка. Придя к такому заключению, я решила
пустить дело на самотек, пусть
выговорится до конца, раз ей так хочется.
А Альбина щебетала с умопомрачительной беззаботностью:
- Я ведь тоже сегодня заходила к Варфоломею, чтобы поговорить о делах
фирмы, но разговора не вышло. Все потому, что вы
его здорово напугали. Видели бы вы этого толстяка: глазки бегают, губы дрожат,
руки трясутся!
Честно говоря, когда я видела Варфоломея в последний раз, он выглядел
несколько иначе. Дырка в голове украшала его еще
меньше, чем дрожащие губы. Впрочем, насчет дырки в голове я не особенно уверена,
но кровь там была, это точно.
- Зря вы так, честное слово, - между тем укоряла меня Альбина, - Варфоломей
существо безобидное, а вы ему такие
обвинения! И вообще, с чего вы взяли, что на Тимура кто-то покушался? Да кому он
нужен? Ведь совершенно декоративный
мужичок был, если честно. Деловых качеств и тех нуль, всю фирму на себе
Варфоломей тянул, причем довольно успешно. До
семнадцатого августа она была на плаву, а уж потом... Впрочем, после
семнадцатого и более серьезные предприятия с трудом
концы с концами сводят. Что до Варфоломея, то зря вы обошлись с ним столь
сурово, особенно если учесть, что он был
искренне привязан к Тимуру, даже слишком привязан. Вы.., очень любили Тимура?
Переход был таким неожиданным, что я растерялась и пролепетала:
- Д-да, очень...
И это вместо того, чтобы хладнокровно отчеканить: "Вас это не касается!"
Альбина вздохнула:
- Что ж, я могу вас понять, не так давно и я принадлежала к вашему лагерю.
Что-что, а внушить любовь он умел, как никто
другой. Красавец-мужчина, эрудит и прочее... Впрочем, не стану кривить душой,
когда я узнала, что он погиб, испытала что-то
вроде облегчения. Ну вот, сказала я себе, подружка по имени Смерть его не
отпустит, и он больше не вернется ко мне,
сославшись на мои хронические болезни.
Меня бросило в жар:
- И вы.., вы...
- Вы хотите сказать, что я знала о легенде, которой он прикрывался? - с
готовностью подхватила черная вдова. - Да, знала,
что он плетет своим бабенкам (ой, извините): "Не могу же я бросить больную
женщину, которая потратила на меня двадцать
лет жизни". Вы и представить себе не можете, до какой степени я изучила его
репертуар. В прошлом году мне все это
окончательно осточертело, я наняла частного сыщика, и тот быстро организовал мне
полное досье. И снимки эти он сделал. Я
предъявила их Тимуру и потребовала развода, а он мне отказал. Почему, спросите
вы? - Альбина откинулась на спинку кресла.
Спокойная, почти величественная, с чистым алебастровым лицом, в руке сигарета на
отлете - такой стоило восхищаться, а не
бегать от нее по другим бабам. Ну, если только ко мне... Но Альбина убийца,
убийца! - Так вы недоумеваете, почему он не
захотел разводиться? Что же тут непонятного? Элементарно, как дважды два, и
вполне соответствует мужской логике. Зачем
менять старую жену на новую, если ты в принципе не собираешься хранить верность
ни одной из них? Поступать так - только
усложнять себе жизнь. Не случись эта авария, он и сейчас был бы со мной, -
заключила она и добавила с притворным
сочувствием:
- Понимаю, вам неприятно такое слышать, но это всего лишь правда.
Можете себе представить, чего мне стоило не заорать во всю глотку: "А вот и
нет! Он жив и вернулся ко мне, ко мне!!!"
Но терпение мое далеко не безгранично, а посему я перешла в контратаку:
- Допустим, я рам поверила. Возможно, Тимур меня обманывал, и.., и я сделаю
соответствующие выводы,.. А вот вы, вряд
ли вы имеете моральное право его судить.
- Это еще почему? - насторожилась Альбина.
- А потому, - заявила я многозначительно, - что вы сами и не думали хранить
ему верность.
- Ого! - уважительно воскликнула черная вдова и поцокала языком. - Выходит,
я вас недооценила, милая барышня. Вы
проницательнее, чем я думала. Ладно, не стану допытываться, откуда вы про это
знаете, и скрывать ничего не стану, зачем?
Поговорим как женщина с женщиной, - предложила она. - Был грех, только
Варфоломея вы зря приплели, он здесь ни при чем.
Это совсем другой парень, которого я себе завела исключительно в порядке мщения,
потом как-то привыкла... О нет, это не
любовь, так, взаимная симпатия, к слову, мы с ним виделись сегодня утром. Так
вот, он считает, что раз уж я теперь свободна,
то непременно должна связать с ним свою судьбу, а я не согласна. Я хочу свободы,
свободы и еще раз свободы. После всех
моих страданий и унижений я имею на нее полное право.
Я слушала Альбину внимательно, прямо как Дельфийского оракула, при этом во
мне боролись противоречивые, если не
сказать взаимоисключающие, чувства. Страха и.., уважения, что ли, а может, даже
и симпатии. Были в ней несомненный шарм
и какое-то дьявольское обаяние, которыми, не исключено, она удерживала Тимура
крепче, чем несуществующими
хроническими болезнями. А выдержке ее оставалось только позавидовать - и двух
часов не прошло, как она убила Варфоломея.
И я пошла на смертельный иск. Не ради истины, ради Тимура. Я должна была
доказать и себе и Альбине, что ничуть не
уступаю ей в дерзости. Собралась с духом и спросила напрямую:
- Если вы так со мной откровенны, может быть, скажете, за что вы убили
Варфоломея?
В ответ она расхохоталась. Смех у нее был красивый, грудной и совершенно
искренний.
Что вы там ни говорите, а побледнеть, как побледнела Альбина, по спецзаказу
невозможно. Наверное, даже великая Сара
Бернар на такое не сподобилась бы. Кончик аккуратного Альбининого носика
покраснел, голубые глаза подернулись влагой,
холеные ручки задрожали, того гляди и впрямь паралич разобьет. Ну и талантище!
- Если вы так шутите, - прошипела эта змея, - то это злая, очень злая
шутка...
- Какие уж тут шутки! - Теперь я пошла в лобовую атаку, только моя смелость
была безрассуднее Альбининой. Ведь ее
подкреплялась пистолетом или чем-то еще, а моя - лишь любовью к Тимуру. Любовью,
граничащей с умопомрачением. - И вы
не хуже меня это знаете!
- Что за чушь вы несете? - Альбина вскочила.
Я тоже спружинила со стула и попятилась к двери, чтобы успеть удрать. Но
прежде я выиграю это пари, я докажу Альбине,
что не уступаю ей ни в чем.
- Немедленно объяснитесь! - потребовала Альбина. - Вы не уйдете отсюда,
пока не объяснитесь.
Ну нет, если я решу, что мне пора уносить ноги, ее разрешения дожидаться не
стану!
- Извольте, - парировала я, - вы знаете, что я была у Варфоломея перед
вашим визитом, но не знаете, что я заходила к нему
уже после вашего ухода. Так вот, во второй раз я застала только труп.
- Вы.., вы уверены, что он мертв? - Альбина снова рухнула в кресло.
- Абсолютно, - заверила я ее.
- Но почему вы решили, что это я его убила? - Альбинино возмущение
производило впечатление вполне искреннего, но
меня ей не провести.
- А кто же тогда? Я ведь вошла туда через пять минут после вас... Ну, через
десять!
Альбина прижала к вискам ладони и наморщила свой высокий безупречный лоб.
- Значит, так... Помню, в приемной никого не было, только книжка какая-то
валялась на полу...
- "Особенности налогообложения юридических и частных лиц", - меланхолично
вставила я.
- Да-а? - Она посмотрела на меня с уважением. - Названия я тогда не
рассмотрела, зато удивилась. Вхожу, Варфоломей
сидит за столом какой-то взъерошенный, в общем, не такой, как обычно. Спрашиваю,
в чем дело, а он говорит: "У меня только
что одна идиотка была..." Ой, простите... Ну вот, говорит, обвинила меня в том,
что это я убил Тимура, а ты - это он имел в виду
меня - мне в этом помогала. Еще добавил: не удивляйся, если она к тебе заявится,
и я, как видите, не удивилась. До этой
минуты.
- Значит, вы его не убивали? - уточнила я с насмешкой. - Тогда зачем вы
вообще к нему пожаловали?
Альбина слегка порозовела:
- Он просил меня кое-что найти, и я пришла сказать, что не нашла того, что
ему нужно...
- А что вы искали? - Я немедленно навострила ушки. Альбина замялась:
- Какие-то бумаги, что-то связанное с фирмой. Варфоломей думал, что Тимур
хранил их дома. Но я все проверила и ничего
не нашла, ровным счетом ничего. Вот и приехала ему об этом сказать...
- А что, по телефону сообщить нельзя было? - засомневалась я.
- Да можно было, конечно, - безропотно согласилась Альбина, - просто не так
уж весело сидеть в четырех стенах после всего,
что произошло. Я имею в виду смерть Тимура. Как бы я к нему ни относилась, всетаки
двадцать лет жизни связаны с ним...
Ну и лицемерка! Просто образцово-показательная.
Альбина снова вскочила с кресла и забегала по комнате. Я с опаской
наблюдала за ее перемещениями.
- Стоп! - отдала она приказ самой себе и остановилась как вкопанная. - Я же
там еще кое-кого видела!
Вот так штучка, быстро же она сориентировалась!
- Ну да, - не знаю, кого она убеждала, себя или меня, - возвращаясь, я
вызвала лифт, а из него вышел тип... Он смотрел под
ноги, но я все равно успела его разглядеть. Я же вам говорила, у меня
профессиональная память на лица.
- Ну и как же он выглядел? - хмыкнула я. "Ври, подруга, да не завирайся".
- Довольно высокий, немного сутулый, но достаточно крепкий, можно даже
сказать, спортивный. Теперь лицо, лицо... -
Альбина свела брови к переносице и медленно провела ладонью по лицу. Такое
ощущение, будто она собиралась вызвать на
помощь духов. - Лицо - вытянутое, с тяжелым подбородком, надбровные дуги низкие,
глубоко посаженные глаза...
Я невольно вздрогнула, да ведь это вылитый Урфин Джюс, ну тот тип, что
курил на кладбище, чуть в стороне от траурной
процессии. Что это, совпадение? Или тонкая игра? Пойди тут разберись. Я впилась
взглядом в Альбинино лицо, пытаясь
прочесть на нем тайнопись ее намерений.
Итак, она утверждает, что видела вблизи от офиса человека, похожего на
Урфина Джюса, и такое теоретически возможно, я
ведь тоже успела побывать там после нее. Как ни крути, а у меня нет прямых
доказательств Альбининой вины. Эх, господи, как
же трудно совмещать в себе одновременно судью и адвоката. Я бы и рада передать
эти обязанности тем, кому за них деньги
платят, только как же быть с Тимуром?
- Уже уходите? - встрепенулась Альбина.
Можно подумать, я заглянула к ней на чашку чаю с бисквитом!
- Мне нужно срочно кое-что предпринять, - процедила я сквозь зубы.
Времени у меня было в обрез, потому что мертвого Варфоломея или уже нашли,
или найдут с минуты на минуту.
- А как быть с Варфоломеем? - окликнула меня Альбина. Я развела руками:
- А чем мы можем ему помочь? Ничем! К тому же... В офис теперь наверняка
явилась секретарша, вызвала милицию...
Следовало бы добавить: "И теперь вовсю дает показания, в том числе и на
меня", - но я смолчала. Мне и впрямь некогда
было тут рассиживать.
Где-то на дне моей души вспыхнула яркая лампочка - Тимур. Уже несколько
часов он оставался один-одинешенек, запертый
в моей квартире, со сломанной ногой, в тревоге и смятении. По-хорошему мне
следовало поскорее вернуться домой, чтобы
окружить его заботой, но в свете последних событий не очень-то мне хотелось
торопиться. То, что я узнала от жены своего
супермена, сильно подпортило его реноме. Любить я его, конечно, не перестала, но
любовь моя как-то ужалась и потеснилась,
уступив небольшое местечко беспокойству за собственную судьбу, а она
представлялась мне не слишком радужной, что
неудивительно. Именно в моей квартире скрывался человек, которого все считали
погибшим и вокруг которого происходили
ужасные события.
НЕЗАБВЕННОМУ КОТИКУ ОТ КИСКИ
У ворот Новониколаевского кладбища - а я отправилась именно туда, а не
домой - было довольно людно. Все знакомые мне
личности наличествовали: вороватая старуха, как и накануне, вязала букеты,
мошенник-бомж, неплохо поживившийся на моих
чувствах, слюнявил растрепанный окурок. Я попыталась поймать его блуждающий
взгляд, а бомж взял да и повернулся ко мне
тыльной стороной, а потом и вовсе бодро заработал ногами и в считанные секунды
скрылся за кладбищенской оградой.
- Эй! - крикнула я и бросилась за ним.
В то же мгновение наперерез мне прямо под ноги кинулся дурно пахнущий
карлик, протянул грязную ладошку и
заканючил:
- Подайте калеке на протез... Пришлось мне раскошелиться, хотя я не
заметила у попрошайки особенных изъянов, по
крайней мере, конечности были при нем. Какой протез он имел в виду, интересно?
Заодно я поинтересовалась, как зватьвеличать
моего давешнего приятеля, почему-то не желающего меня узнавать.
Мечтающий о протезе ханыга поскреб грязную шею, задумчиво посмотрел вслед
беглецу и махнул рукой.
- А, этот... Неуловимый Джо. Кто скажет, что у кладбищенских аборигенов нет
чувства юмора? Не будь я сверх всякой меры
озабочена своими проблемами, непременно расхохоталась бы до слез.
А бомж-мошенник по кличке Неуловимый Джо словно сквозь землю провалился
(опять кладбищенский юмор!). Где теперь
его искать? Впрочем, еще неизвестно, будет ли от него толк, хотя в прошлый раз
он и продемонстрировал кое-какую
наблюдательность.
Я прошла мимо увешанного венками флигелька, в котором помещалась
кладбищенская контора. Из приоткрытого окошка
донеслось: "Э, нет, парень, не путай, пики козыри, а не черви!" Похоже,
кладбищенское начальство снова резалось в карты.
Еловая аллея была безлюдна и сумеречна, а могилки по обеим ее сторонам
выглядели так сиротливо, что сердце сжималось
от жалости. Да, не самое уютное местечко, должна признаться. Странно, но вчера я
чувствовала себя здесь по-другому, а все
потому, что думала только о Тимуре, глаза мои были застланы слезами, а сердце
полно запоздалым раскаянием. Подумать
только, ведь с того момента прошло чуть больше суток, а как все переменилось.
Наконец я поравнялась с "Тимуровой" могилой, в которой на самом деле лежал
его невезучий убийца. Как я и предполагала,
на ней не осталось ни единого цветочка, зато появился новый венок, небольшой, но
из живых цветов, голубых, похожих на
незабудки. Лента была не черной, а белой, а на ней надпись золотыми буквами:
"Незабвенному котику от киски". Меня прямо
передернуло: фу, какая пошлость.
За моей спиной кто-то кашлянул. Я вздрогнула и медленно обернулась. От
сердца у меня отлегло, когда я узнала в
нарушителе моего уединения все того же бомжа-мошенника.
- Новый веночек-то, нонешний, - бросил он в пространство, зевнул и потер
ладонью колючий подбородок. - Дамочка
приходила, такая занятная...
- И что же в ней такого занятного?
- Так ведь... - Неуловимый Джо затоптался у могилы, как стреноженный конь.
- Мне бы похмелиться для просветления
мозгов.
Все ясно, сначала он собирался дать от меня деру, а потом вспомнил, какая я
щедрая дура, и решил, что с его стороны будет
грешно не слупить с меня лишнюю десятку. Нет, десятки на бутылку не хватит,
именно поэтому ровно столько я ему и дам.
Бомж посмотрел на купюру так, словно я сунула ему фантик от карамельки.
Ничего, остальное ему еще придется заработать.
- Говоришь, венок кто-то принес? - осведомилась я вкрадчиво.
- Ага. - Неуловимый Джо икнул. - Такая баба, фу-ты ну-ты, в шляпе, с
этой.., сеткой такой...
- С вуалью, - механически поправила я.
- Вот именно, - с готовностью подхватил бомж-аферист, - с нею с самой, вся
в черном с головы до пят, в черных очках опять
же... Приехала на такси, каблучками цок-цок и прямо сюда. Веночек приспособила,
постояла и назад. Опять цок, цок...
Наверное, одна из многочисленных возлюбленных Тимура, мелькнула у меня
ленивая мысль. А что, у нас равноправие, раз
мне можно, то почему остальным нельзя? Что мне интересно, так это удалось ли
моему проворному приятелю-бомжу слупить
с этой дамы под вуалью десятку-другую за охрану дорогой могилы? Веночек вон до
сих пор в порядке, только легкий ветерок
играет с ленточкой... Но надпись, надпись, мама дорогая, "незабвенному
котику..." и так далее! Ничего, доберусь я до этого
"котика", уже сегодня доберусь, и даже его загипсованная задняя лапка меня не
разжалобит!
Ладно, пока что мне нет дела до подружек моего супермена, время, как
говорится, не пришло. Сейчас меня волнует другая
личность - Урфин Джюс, тот самый тип, который накануне скромно стоял в сторонке,
курил и внимательно наблюдал за
похоронами мнимого Тимура. Впрочем, это теперь, задним умом, я понимаю, что
наблюдал, вчера у меня такого и в мыслях не
было. Чудо, как я его вообще рассмотрела за пеленой горючих слез.
- А кроме дамы под вуалью, здесь больше никто не появлялся? - осведомилась
я у кладбищенского аборигена.
Тот старательно изобразил глубокую задумчивость:
- Не-а, никого не было. Только свои, местные...
Под "местными" он, конечно же, имел в виду старух, ворующих цветы с могил.
- А такого не замечал? - Я подробно описала Урфина Джюса практически в тех
же выражениях, что и Альбина.
- Сейчас соображу, - пообещал бомж, и в его блеклых глазках мелькнул огонек
оживления. Он видел его, видел!
- Соображай побыстрее! - взмолилась я, чуть не подпрыгивая от нетерпения.
- Голова чижелая после вчерашнего, - пожаловался хитрый бомж.
Намек понят, я сунула руку в сумку. Одного этого хватило, чтобы развязать
язык Неуловимому Джо.
- Вчера... Вчера он был здесь, когда вашего хоронили. Только не подходил,
вон там стоял, под елкой. - Он указал как раз то
самое место, где накануне я и столкнулась с Урфином Джюсом. Этот проходимец
замолчал, и мне пришлось подбодрить его
видом собственного кошелька. - Ну вот... А потом он уехал, на машине, кхе-кхе...
Машина иностранная, синяя, на заднем
стекле такая рука, вроде как машет... Так он на ней и уехал...
- И все? - Я упала духом.
- Все, - подтвердил бомж и плотоядно облизнулся, глядя на мой кошелек.
Я достала десятирублевую бумажку. Бомж ее будто слизнул, а потом похлопал
по карману своих грязных заношенных
штанов:
- Тут у меня есть одна вещица, которая стоит дороже. Я напряглась:
- Что еще?
- А вот! - торжественно провозгласил Неуловимый Джо, и я увидела в его
заскорузлой ладони смятую пачку из-под сигарет,
кажется, "Честерфилд". Точно, "Честерфилд".
- Ну и что? - пожала я плечами.
- А это видела?! - Неуловимый Джо сунул мне смятую пачку прямо под нос, и я
успела рассмотреть намалеванные на ней
шариковой ручкой мелкие циферки, смахивающие на наспех записанный номер
телефона.
Неуловимый Джо пересчитывал выручку и с чувством рассказывал историю
обретения заветной пачки из-под сигарет
"Честерфилд":
- ..Он ее урони
...Закладка в соц.сетях
