Жанр: Боевик
Блефовать, так с музыкой
...рево, у которого я
стояла, когда Подстерегала Парамонова уже
после того, как он меня бросил. Видно как на ладони.
- Вы стояли вон там, - произнесла за моей спиной псевдо-Кира. Мысли она мои
читала, что ли?
- Наверное, это выглядело ужасно, - я обернулась.
Псевдо-Кира дернула худосочным плечиком:
- Да обыкновенно это выглядело. Ничего особенного, так всегда бывает, когда
на чем-нибудь зацикливаешься. Или на комнибудь.
- А вы, конечно, никогда не зацикливались? - ревниво осведомилась я.
- Почему же? Только я зацикливалась на другом, - отозвалась она глухим
эхом. - На физике, например. Думала, совершу
прорыв.
- И что, совершили? - Кажется, я могла бы и не спрашивать, потому что
заранее знала ответ на этот вопрос.
- Да нет, зато поняла одну вещь.
Поняла, что зацикливаться нельзя ни на чем и ни на ком.
- Что-то по вашему поведению этого не заметно, - я не хотела ее уколоть, но
все-таки уколола.
- Да что вы в этом понимаете, - она горько усмехнулась, - кто я, по-вашему,
корыстная проходимка, мечтающая присвоить
себе чужие идеи? Уверяю вас, вы ошибаетесь. Все не так, и на самом деле я хочу
их спасти.
- А как вы это докажете? Или вы предлагаете поверить вам на слово? - Что-то
эти речи местами сильно смахивали на
пассажи незабвенного Самуила Аркадьевича.
Псевдо-Кира только поморщилась:
- Не собираюсь я вам ничего доказывать. Сие совершенно бессмысленно, потому
что вы смотрите на это со своей
колокольни, конечно, она высокая, но самого главного с нее не увидишь. В вас
говорит обида, а во мне ученый. К вашему
сведению, девяносто девять процентов великих открытий совершили мужчины,
большинство из которых поступали с
женщинами ничуть не лучше, чем Парамонов с вами, но из этого вовсе не следует,
что мы в знак протеста должны вернуться
в каменный век.
Ну вот, как говорится, тепло, теплее, горячо!
- И какое открытие совершил Парамонов?
- А вам не все равно?
- Еще бы мне было все равно, когда у меня квартиру вверх дном
переворачивают в поисках следов этого открытия! -
вырвалось у меня.
, - Они рылись в вашей квартире? - Псевдо-Кира вздрогнула. - И.., нашли?
- Все зависит от того, что они искали. Я этого не знаю, а вы знаете, но не
говорите. Это Что-нибудь связанное с войной? Да
не молчите вы, в концов концов, рискую-то я! Я больше всех рискую и меньше всех
знаю, как вам это понравится!
- Хорошо, я вам расскажу, - она прижалась к стене и сложила руки на груди,
- к войне это не имеет никакого отношения,
хотя... Вдаваться в подробности не буду, вам это ни к чему, речь идет о нефти,
точнее, о новых технологиях, а еще точнее, о
новом методе оценки запасов нефти... В общем, чтобы все было понятно, это
революционное открытие дает большую
экономию, а следовательно, делает добычу нефти еще более выгодным предприятием,
причем во много раз. Парамонов
приблизился к этой идее, когда работал над диссертацией, вернее, они
приблизились к ней втроем. Парамонов, Алик Лопатин
и еще один парень с нашего курса, но он погиб в экспедиции. Только мне кажется,
что они тогда даже не поняли, на пороге
какого открытия стоят. Я тоже не поняла. А потом... Месяц назад я ездила в
Кубинку на похороны - у меня двоюродный брат -
летчик, он погиб, и, когда возвращалась, на Курском вокзале случайно встретила
Алика.
- Вы видели Алика?
- Да, но... Мне даже трудно об этом вспоминать. Алик был в ужасном виде и
таком состоянии... Я с трудом его узнала. Да
если бы он сам меня не остановил, я бы... Он подошел ко мне и попросил на
бутылку. Я дала ему двадцать рублей, больше у
меня в тот момент не было, стала его расспрашивать... Он нес какой-то вздор, а
потом перешел на Парамонова. Спросил, знаю
ли я о нем что-нибудь. Я рассказала все, что знала, ну, что Парамонов в Америке,
короче, устроился лучше всех в нашей
группе... А Алик возьми да и ляпни: ну, теперь он доведет начатое до ума. Слово
за слово, и до меня дошло, что он имеет в
виду тот самый революционный способ оценки месторождений... Алика я с тех пор не
видела, зато несколько дней назад у нас
был сотрудник милиции, он приходил в мое отсутствие, но мне рассказали... Так я
и узнала, что Парамонов пропал...
Псевдо-Кира замолчала, а я продолжила за нее:
- И тогда вы вспомнили про девицу, которая торчала тут под окнами, поджидая
его. Но как вы меня наши?
- Да что тут сложного. - Она подошла к столу, порылась в лежащей на нем
сумке и подала мне записную книжку. -
Проверьте, там есть ваш адрес. Парамонов сам мне его дал еще тогда, давно, на
всякий случай. И хоть вы и переехали, найти
вас было нетрудно.
Я вернула ей записную книжку, даже не заглянув в нее, и спросила:
- А что вы думаете о парамоновском исчезновении?
- А что тут думать, - псевдо-Кира лязгнула "молнией" на сумке, - в этой
стране может быть все, что угодно. Здесь убивают
из-за меховой шапки, дорогих часов, от скуки и по ошибке. И люди тут исчезают
бесследно, как будто их никогда не было.
Бесследно.
От ее слов повеяло такой безнадегой, хоть вой.
- Бесследно, - повторила я эхом.
- Но черновики, что с ними стало? - Она смотрела на меня почти с мольбой. -
Они сохранились?
Я покачала головой:
- Нет, к сожалению. Их давно нет, я их выбросила в мусоропровод. Со злости.
- Ну что ж, ну что ж... - Она нервно щелкнула костяшками пальцев. - По
крайней мере, я сделала все, что в моих силах. И
для Парамонова, и для Алика.
- И для геофизики? - уточнила я. Она вскинула голову и внимательно
посмотрела на меня сквозь затуманившиеся стекла
очков:
- Это не смешно.
- А я и не смеюсь. Я размышляю, - грустно сказала я. - Вы ведь не знаете,
Парамонов ко мне заходил накануне своего
исчезновения, но не застал. И теперь у меня голова пухнет оттого, что я пытаюсь
понять, чего он от меня хотел. Что это был
визит вежливости, желание загладить свою вину, что? Теперь у меня появилась еще
одна версия: он приходил за своими
бумагами. На какой остановиться, понятия не имею. Проще всего было бы спросить у
него, но он пропал. Пропал.
- Есть только один способ это узнать - найти его, - справедливо заметила
псевдо-Кира.
- С этим не поспоришь, - я наконец удосужилась взглянуть на часы, которые
показывали половину двенадцатого. А это
означало, что я безнадежно опаздываю на репетицию новогоднего спектакля.
Прибавьте к этому мой вчерашний прогул... Как
бы мне не вылететь с работы еще до начала нового тысячелетия.
- Ну ладно, я пошла. - На языке у меня вертелся еще один вопрос, но я
чувствовала некоторую неловкость. Мне пришлось
приложить немалые усилия, чтобы ее преодолеть. - У вас с Парамоновым
действительно был роман?
Псевдо-Кира отвернулась с окну:
- Да нет, ничего у нас с ним не было, дружеские отношения, и только. Сама
не знаю, зачем я вам это сказала.
Вы будете смеяться, но на душе у меня потеплело.
Глава 12
МОЙ НОВЫЙ ИМИДЖ
Хоть с работы меня и не выгнали, без небольшого скандальчика не обошлось. И
если заведующая Зинаида Терентьевна
ограничилась короткой воспитательной беседой, выразив надежду, что я подвожу
родной коллектив в первый и последний
раз, то Алка дулась на меня до конца репетиции.
- Целый день вчера проторчали, - желчно напомнила она, - хоть бы позвонила.
- Значит, не могла, - оттявкивалась я беззлобно. Спорить с ней мне не
хотелось. Зачем тратить красноречие по столь
малозначительному поводу?
Пока Алка на меня наскакивала, я обмозговывала то, что услышала от псевдоКиры,
оказавшейся никакой не
парамоновской любовницей, а всего лишь его однокашницей. Его и Алика,
подавшегося в бомжи. Алик, Алик, вот с кем
(хорошо бы покалякать. Только как его найти, если даже майор Сомов только
задумчиво чешет затылок.
Одна зацепка - Курский вокзал, именно там его видела псевдо-Кира, но бомжи
народ вольный и нигде подолгу не
задерживаются, хотя бы потому, что их отовсюду выставляют. Короче говоря, мною
постепенно овладевала идея устроить
самодеятельный рейд по Курскому вокзалу, и вместо того чтобы прогнать ее с
позором, я, вдохновленная своим утренним
везением, серьезно вознамерилась ее осуществить. У меня, правда, мелькнула мысль
связаться с Самуилом и возложить эту
почетную обязанность на него, но я от нее отказалась. Неведомый мне прежде азарт
захватывал меня все больше и больше.
Честно говоря, я мало рассчитывала на то, что, подобно псевдо-Кире, встречу
Алика на вокзале. Конечно, везение штука
приятная, но крайне ненадежная. В ожидании Алика можно неделю проторчать на
Курском вокзале, а он в это время будет на
Казанском или еще где-нибудь. Москва очень большой город и буквально кишит
бомжами. Остается одно - выйти с ними на
контакт. Все-таки Алик, пусть даже он спился и опустился на самое дно, фигура в
среде бомжей достаточно заметная.
Но захотят ли они со мной откровенничать - вот в чем вопрос. Живется им
несладко, а потому они наверняка отнесутся ко
мне подозрительно.
Примерно так я рассуждала, и рассуждения эти были более чем умозрительные,
не так уж хорошо я разбираюсь в
психологии бомжей. В конце концов я изобрела, как мне тогда казалось, весьма
хитроумный план - выдать себя за бомжиху.
Может, они будут более откровенны, если примут меня за свою.
Я так увлеклась новой идеей, что мне просто не терпелось поскорее ее
осуществить. По всей вероятности, именно в этом и
проявлялась моя неистребимая творческая натура, не находящая применения в
обычной жизни. Словом, я загорелась.
Проворочавшись полночи, я даже нарисовала в уме свой будущий образ, а главное,
придумала, во что мне одеться. Чего
другого, а старого тряпья в костюмерной нашего ДК было более чем достаточно.
Это был единственный случай в моей жизни, когда скудость и обшарпанность
нашего театрального реквизита меня не
огорчали, а даже, напротив, радовали. В обноски, накопившиеся за последние
тридцать лет в костюмерной, можно было бы
облачить целую роту бомжей, в то время как самодеятельные артисты изображали в
них инопланетных пришельцев, вельмож
екатерининской эпохи и еще бог знает кого. Да что там далеко ходить, вспомните
хотя бы мою многострадальную Снегурочку
в заплатах.
- А что, сегодня разве занятия студии? - Вахтерша тетя Полина надела
круглые очки и воззрилась на "график культурномассовой
работы", пришпиленный кнопками в углу. Так она отреагировала на мое
неурочное появление в ДК на следующее
утро.
- Да нет, теть Поль, занятий сегодня нет, я ненадолго, реквизит посмотреть,
- пробормотала я, копаясь в сумке, вечно я
куда-нибудь засуну ключи от костюмерной, впрочем, как и от собственной квартиры.
- Ну посмотри, посмотри, - тетя Поля сняла очки и погрузилась в привычную
полудрему.
Я наконец нащупала ключ на дне сумки и уверенно направилась в зрительный
зал, а оттуда - на сцену. Именно там, за
кулисами, находится винтовая лестница, ведущая в костюмерную - маленькую, темную
и душную комнатушку с низким
потолком. Без особенной надобности я в нее не суюсь, ненавижу запах нафталина,
буквально впитавшийся в стены. Кстати,
последнее обстоятельство местную моль нисколько не смущает.
Отперев дверь, я оставила ее раскрытой нараспашку, чтобы хоть немного
разбавить тяжелый дух костюмерной
относительно свежим воздухом зрительного зала. Наметанным взглядом оглядела
висящее на крючках барахло и чуть не
прослезилась. Да, выбрать тут было из чего. Впрочем, порывшись в старых нарядах,
я очень скоро пришла к выводу, что
большинство из них слишком потрепанные даже для бомжей.
Так что против моих ожиданий мне пришлось долго копаться в театральных
обносках, прежде чем я наконец остановила
выбор на ветхом пальтишке с фальшивой лисой. Если мне не изменяет память, это
был костюм Шапокляк к детскому
спектаклю "Чебурашка". Я немедленно в него облачилась, прошлась перед висящим на
стене зеркалом и осталась вполне
довольна своим новым имиджем. Можно не сомневаться, бомжи с Курского вокзала
примут меня за свою, самонадеянно
решила я. Одно огорчало: пальтишко Шапокляк несколько тонковато, ладно, под
одену шерстяной свитер.
Теперь нужно позаботиться о головном уборе и обуви. Так, что мы тут имеем?
Разнокалиберные опорки из реквизита,
конечно, производят впечатление, но ведь мне в них не по сцене ходить, а по
обледеневшей московской мостовой, а то и по
сугробам, а этого им уж точно не выдержать. Ладно, посмотрю дома, на антресолях,
наверняка там найдется что-нибудь
стоящее.
А вот с головным убором посложнее будет. Можно, конечно, как следует
порыться в реквизите и выкопать шляпку
Шапокляк, фетровую, с вуалью, но, боюсь, для бомжихи, промышляющей в районе
Курского вокзала, это будет слишком.
Требуется что-нибудь попроще. Я зажмурилась и живо представила, что именно.
Одно из двух: либо меховая с обширными залысинами, либо мохеровая с
всклоченным, спутанным до состояния колтуна
ворсом. Беда в том, что ничего подобного не водилось ни в моем гардеробе, ни в
реквизите театральной студии. Кроме
знаменитой шляпки Шапокляк, в костюмерной Дома культуры имелось не меньше
десятка кокошников и с полдюжины
цилиндров, но ровным счетом ничего подходящего для воссоздания бессмертного
образа современницы - простой и
незамысловатой московской бомжихи. Серьезное упущение, я бы сказала. Ладно,
придумаем что-нибудь.
Прихватив пальтишко с фальшивой лисой, я чуть не кубарем скатилась с
винтовой лестницы, рысью пересекла зрительный
зал и с топотом вылетела в вестибюль, в очередной раз пробудив вахтершу тетю
Полину.
- Уходишь? - спросила та, слегка проморгавшись.
- Ухожу, теть Поль, - отозвалась я и шмыгнула за дверь.
Это был первый случай в моей жизни, когда я нарушила священную традицию -
немножко поболтать с вахтершей, прежде
чем уйти. И пусть говорили мы о всяких пустяках - о кровожадной инфляции,
безжалостно съедающей скромные оклады
бюджетников, о заведующей Зинаиде Терентьевне, которая довела наш ДК до ручки
(шепотом, разумеется), сейчас в
близоруких глазах тети Поли мелькнула старушечья обида, так похожая на детскую.
Ничего не поделаешь, я ее разочаровала.
Дома я первым делом притащила с лоджии стремянку, чтобы, взобравшись на
нее, доскональным образом обследовать
хранящиеся на антресолях залежи старья, постепенно принимающие подобие некоего
культурного слоя. Стоит только
копнуть поглубже, и на свет божий явится что-нибудь из прошлой жизни, и на тебя
нахлынут воспоминания,
воспоминания... Как, например, было с приснопамятной парамоновской безрукавкой
на моей прежней квартире. Нет, что вы
там ни говорите, все-таки полезно время от времени отрекаться от старого мира и
устраивать погребальные костры из старого
хлама, который может пригодиться не чаще одного раза в сто лет. Сегодня как раз
такой редкий, почти уникальный случай.
Стоптанные ботинки со рваными шнурками попались мне сразу. Точнее говоря,
они в буквальном смысле свалились мне
на голову, едва я потянула на себя лежавшую наверху кипу старых, обвязанных
веревкой газет. Я обрадовалась старым
башмакам, как маленькая - ведь они идеально подходили к пальтишку Шапокляк. Чего
не скажешь о хранившихся на
антресолях головных уборах: пляжной соломенной панаме, клетчатом кепи и синем
берете. Просто не знаю, что бы я делала,
если бы в стенном шкафу не обнаружились кое-какие шмотки покойной Борькиной
тетушки (если вы не забыли, я переехала
в ее квартиру вскорости после развода, оставив свою бывшему супружнику).
Так вот, вселившись в теткино жилище два года назад, я все откладывала
разбор оставшихся после нее мелочей - мебель
забрал себе Борька, и вот теперь была вознаграждена за собственную нерадивость,
что случается не так уж часто, согласитесь.
Оказывается, у тетушки была именно такая шапка, какая мне требовалась: из
облезлой норки, по прошествии лет больше
смахивающей на линяющего кролика. Это воронье гнездо было мне слегка великовато,
а потому налезало на глаза, зато очень
даже соответствовало заветному образу бомжихи, в которую я намеревалась
перевоплотиться в ближайшем будущем.
Теперь следовало подумать о гриме. Впрочем, при такой шапке о нем можно
особенно не заботиться. Достаточно смазать
волосы гелем, чтобы придать им неопрятный, засаленный вид, да щедро наваксить
губы какой-нибудь дикой помадой. И все,
можно смело отправляться на Курский вокзал. Собственно, я уже почти собралась,
нужно только пододеть теплый свитер...
Стоп, стоп... Я посмотрела на себя в зеркало и спросила:
- И ты собираешься в таком виде пилить через весь город? А если тебя в
метро заметут как подозрительную личность? Ну
там, проверка документов и все прочее, и что тогда?
Впрочем, насколько я разбираюсь в этом вопросе, шансы загреметь в участок
были у меня минимальные: работники
правопорядка предпочитают не связываться с бомжами по причине неопрятного вида
последних. Это я так дипломатично
выражаюсь. И все же полностью сбрасывать со счетов такую вероятность нельзя,
лучше уж лишний раз перестраховаться. Не
брать же с собой паспорт.
Я быстро нашла решение этой проблемы - в виде объемистой дорожной сумки, в
которую и побросала шмотки бомжихи. А
потом оделась, как я одеваюсь всегда: неброско и неярко, но вполне прилично.?
Еще я тщательно проверила, все ли
выключила, ну там, чайник, утюг - с некоторых пор у меня просто мания какая-то,
все боюсь забыть выключить что-нибудь
легковоспламеняющееся, а потом вернуться к головешкам, и шагнула за порог. Я
рассчитывала вернуться часов в шесть
вечера, самое позднее в девять, и совершенно не представляла, чем обернется для
меня эта авантюра.
На Курском вокзале я первым делом отправилась в туалет - переодеваться.
Шмыгнула в кабинку и быстренько облачилась
в пальтишко Шапокляк, воронье гнездо Борькиной тетки и стоптанные башмаки с
антресолей. Волосы гелем я тоже намазала,
а еще небрежно накрасила губы. Теперь я была во всеоружии, но в последний момент
решимость меня оставила. Я вдруг
отчетливо поняла, что мне предстоит участвовать отнюдь не в любительском
спектакле. Все ли я делаю правильно, не
слишком ли рискую? Но думать об этом было поздно. Кто-то дернул дверь кабинки с
обратной стороны, я отодвинула
щеколду и вышла. По брезгливому выражению, написанному на лицах
прихорашивавшихся у зеркала женщин, я поняла, что
мой маскарад удался на славу. Это меня подбодрило.
Подхватив дорожную сумку, в которой отныне лежала моя "цивильная" одежда, я
взяла курс на автоматическую камеру
хранения. Сунула сумку в одну из ячеек и констатировала, что подготовительный
этап операции проведен вполне успешно.
Пора было приступать к решающей фазе, то бишь отправляться на поиски "собратьев"
- бомжей. Однако легко сказать, да
трудно сделать. С другой стороны, и отступать поздновато, для чего я тогда
переодевалась в тесной кабинке и банку геля
перевела на то, чтобы придать волосам надлежащий вид? А гель нынче недешев.
"Это всего лишь театр, - внушала я себе, чтобы поднять боевой дух. - Я
играю роль, я перевоплощаюсь..."
А уже в следующее мгновение я получила высокую оценку этого самого
перевоплощения. Из уст здорового детины в
камуфляже, выросшего будто из-под земли.
- Эй ты, давай отсюда! - приказал он, глядя куда-то в сторону.
- Это вы мне? - на всякий случай уточнила я.
- Тебе, тебе, - подтвердил камуфлированный, почти не разжимая губ.
Странно, но у меня не возникло ни малейшего желания ему перечить. Думаю,
это следствие того, что я по-настоящему
вошла в образ.
И я засеменила прочь, поражаясь новому открытию: можете считать это чудом,
но походка моя тоже изменилась, стала
какой-то неуверенной и шаткой. Плечи опустились, спина согнулась, а руки
обмякли.
"Да у тебя талант, девочка, - мысленно похвалила я себя, - и что ты
застряла в каком-то заштатном ДК, в котором даже
реквизита приличного нет, когда твое место на большой сцене?!"
ПОЛЕ ЧУДЕС
Я прошаркала сквозь подземный переход, поднялась наверх и очутилась у
подножия стеклянной коробки вокзала.
Огляделась по сторонам и, не заметив ни одной персоны, достойной моего интереса,
завернула за угол. Там мне попалась
первая личность соответствующего масштаба - щуплый парень в растрепанной ушанке,
рваном ватнике и давно просящих
каши штиблетах.
- Привет, - я бойко подкатилась к нему.
- Привет, - меланхолично отозвался молодой бомж, не выказывая ни малейших
признаков цеховой солидарности, и
прошлепал мимо.
Я хотела было его догнать, но передумала. Не последний же он бомж на белом
свете, в конце концов, справедливо
рассудила я, найду кого-нибудь поприветливее. Да взять хотя бы вон ту бродяжку,
выписывающую круги вокруг
переполненной урны. При других обстоятельствах и в другом наряде она была бы
очень даже симпатичной. Невысокая, с
круглым носиком-пипочкой, малиновым румянцем, а главное, в зеленой мохеровой
шапке, как раз такой, какую я себе
нарисовала в мечтах, еще только собираясь перевоплотиться. Короче говоря,
маленькая нищенка сразу же расположила меня
к себе, и я уверенно направила к ней свои стопы.
Тем временем выяснилась причина ее неподдельного интереса к привокзальной
урне. Наклонившись над мусорной горой
и немного в ней покопавшись, приглянувшаяся мне бомжиха извлекла на свет божий
пивную бутылку темного стекла.
Шмыгнув носом, грязным ногтем соскребла с нее налипшую грязь и бережно опустила
в нутро большой матерчатой сумки.
Судя по раздавшемуся при этом мелодичному звяканью, сегодняшние раскопки
маленькой бомжихи можно было считать
удачными.
"Гм, гм, что бы ей такое сказать для первого знакомства?" - мысленно
прикидывала я. Как назло, в голову не приходило
ничего подходящего. А все потому, что я не позаботилась об этом заранее,
легкомысленно сосредоточившись на "прикиде".
Может, сказать ей:
"Бог в помощь, подруга"? Пожалуй, это звучит слишком театрально. Вот
именно, театрально!
Пока я мучилась с изобретением подходящего обращения, на авансцене
появилось новое действующее лицо - еще одна
побродяжка, с обветренным и очень злым лицом. Эта не стала утруждать себя
утомительными приветствиями и, не говоря ни
слова, вцепилась в волосы маленькой бомжихи, той самой, которую я наметила в
собеседницы, и давай ее мутузить. Я и
глазом моргнуть не успела, а предмет моего вожделения - зеленая мохеровая шапка
уже валялась в грязной жиже, а ее
хозяйка, поверженная обидчицей на обе лопатки, голосила благим матом и
предпринимала отчаянные попытки вырваться из
цепких рук соперницы. Совершенно безуспешные, насколько я могла судить.
Я просто онемела, не зная, что мне делать. Ну не разнимать же мне их
прикажете! Впрочем, потасовка закончилась
довольно быстро полной и безоговорочной победой долговязой бабы с желчным лицом,
которая напоследок еще пару раз
пнула маленькую бомжиху, после чего прихватила ее матерчатую сумку с бутылками.
Видимо, в качестве контрибуции. И
была такова. А нищенка с носиком-пипкой и малиновым румянцем осталась сидеть в
грязном снегу, растопырив ноги, как
пластмассовая кукла.
- С-сука, короста, зараза... - маленькая бомжиха послала проклятия в пустой
след, подняла свою мохеровую шапку и
водрузила на голову. А еще всхлипнула, очень жалостливо и трогательно. По
крайней мере, мое отзывчивое сердце дрогнуло.
- Больно? - посочувствовала я.
- А тебе что? - огрызнулась маленькая бомжиха и с кряхтением поднялась на
ноги. Под левым глазом у нее образовалась
красноватая припухлость, грозившая в скором времени преобразоваться в банальный
синяк.
- За что она так тебя? - не отставала я.
- Считает, что здесь все бутылки ее, - недовольно пробурчала маленькая
бомжиха.
И как я сама не догадалась, что стала свидетельницей злостного нарушения
конвенции с последующим немедленным и
справедливым возмездием. Маленькая бомжиха вторглась на чужую территорию, за что
и поплатилась.
- И что ты теперь будешь делать? - поинтересовалась я у нее осторожно.
- А ты кто такая? - кажется, я не вызывала у нее доверия, несмотря на все
свои ухищрения. Я смешалась:
- Да я просто так... Я...
- Вот и шуруй отсюда. - Всем своим угрюмым видом маленькая бомжиха давала
понять, что не нуждается в моем
сочувствии. Она даже пригрозила мне:
- Не приставай, а то получишь!
Я была окончательно посрамлена в своем стремлении согреть вниманием эту
несчастную душу.
- Хорошо-хорошо, я ухожу, - пробормотала я примирительно, - я ведь только
хотела узнать про одного человека, он здесь
раньше появлялся... Его Аликом зовут.., такой высокий, долговязый...
- Не знаю я никакого Алика, - отрезала маленькая бродяжка, - и вообще, все
сейчас на тридцать седьмой километр
перебазировались.
- На тридцать седьмой километр? А что там?
- Там новая свалка открылась, и все вокзальные туда подались. Говорят, там
кто-то даже пятьсот баксов нашел, -
просветила меня маленькая бомжиха и добавила раздумчиво:
- Самой, что ли, съездить, может, что обломится?
- А... А где этот тридцать седьмой километр? - Я тоже вдохновилась этой
идеей. Может, и Алик там, копается на свалке в
надежде отыскать свои пятьсот баксов, если, конечно, эти самые доллары, добытые
из мусора, не блеф. Впрочем, скорее всего
блеф, и у бомжей есть своя мифология.
- Тут, недалеко, по нашей дороге, а от станции на автобусе или на попутке,
- маленькая бомжиха отряхнула прилипшие к
подолу комки грязного снега, - можно пешком, если погода хорошая. Я была там
один раз, нашла две серебряные ложки, но
их у меня отняли другие...
Бедная маленькая бомжиха, похоже, планида у нее была такая - терпеть
притеснения от себе подобных.
- Хочешь, поедем вместе? - предложила я. - Вдвоем веселей.
Бомжиха наморщила лоб и поправила свой мохеровый малахай.
- Можно, - пожала она плечами и посмотрела на вокзальные часы, - скоро
электричка будет.
И мы побежали в сторону перрона. "Куда меня несет, - спрашивала я себя,
перепрыгивая через лужи, - вдруг не успею
вернуться до вечера?"
Познакомились мы в электричке. В тепле моя попутчица разомлела и отошла
душой, оказавшись именно такой, какой она
мне представлялась заочно: простецкой и добродушной бабенкой. С поправкой на
обстоятельства, разумеется. А
обстоятельства у Раисы (так она назвалась) были следующие: еще полгода назад
проживала
...Закладка в соц.сетях
