Жанр: Боевик
Ловушка для героев
...ов. - Сиди... Если мы
сейчас... они все равно нас. У них автоматы на боевом взводе. Им только
разверннуться. Мы не успеем. От силы два шага...
- А что тогда?
- Ждать! И драться! По-другому нам не спаснтись...
Пятая пара. Американец. И Кудряшов.
Автомат к затылку. Выстрел. Стук укладываемых друг на друга колодок...
Кудряшов...
Вьетнамцы действовали четко, слаженно и спонкойно, словно исполняли
привычную работу, словно упражнялись в этой процедуре ежедневно. А может, и
упражнялись...
Двое стреляли и собирали освободившийся иннвентарь, один командовал и
наблюдал за исполненинем экзекуции, еще двое неспешно разговаривали, сидя в
стороне на корточках. Они в деле не участвонвали. Они даже не смотрели
туда, где это дело деланлось. Они сидели на "скамейке запасных".
Шестая пара... Двое американцев...
Седьмая пара...
Конвой подошел к сидящим впереди пленным.
- Можно, - кивнул распорядитель расстрела. Вьетнамцы зашли за спины
обреченных, встали, примерились, отшагнули шаг, чтобы не забрызгать кровью
штанины. Вытянули автоматы, чуть наклоннившись, достали до затылков дулами.
Уперли их в густые волосы.
Все было рядом. Все было видно. До тревожащих душу мельчайших подробностей.
Из дул автоматов, сквозь налезшие пряди волос, струился сизый поронховой
дым. По шеям обреченных частыми каплями стекал пот, А уши мелко
подрагивали. Жертвы слуншали прикосновение горячего металла к своим
зантылкам. Очень напряженно слушали. До дрожи в теле.
- Можно, - кивнул распорядитель. И даже не стал отворачиваться. И крик:
- Чтоб вы все... Выстрел!
Два слившихся в один выстрела.
Головы сильно качнулись вперед. На дула авнтоматов и на землю брызнула
кровь. И очень много крови и еще чего-то серого с белыми вкраплениями
брызнуло вперед. В сторону, куда ушла вышедшая навылет пуля.
Распорядитель зашел спереди, взглянул на лица, тронул одно из них ногой и
отошел.
- Можно, - кивнул он.
Вьетнамцы развязали веревки. Даже не разрезанли, а развязали, чтобы
сохранить в целости, чтобы использовать еще раз. Развязали и, аккуратно
скрунтив, отложили в сторону. Потом сняли верхнюю конлоду, отбросили ногами
еще агонизирующие тела, подняли нижнюю колоду и уложили их возле веренвок.
- Дальше, - сказал распорядитель. Дальше была последняя пара.
- Твой - командир, - тихо сказал Кузнецов.
- O'key! - ответил американец. Конвой подошел ближе.
- О-о! - сказал распорядитель, посмотрев на место, где должны были быть
узлы. И даже слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть то, что хотел
рассмотреть.
- Разом! - крикнул Кузнецов и, приподняв и перехватив верхнюю колоду снизу,
изо всех сил уданрил вьетнамца с автоматом по лицу. Услышал хруст и тут же,
не замахиваясь, ткнул другого вьетнамца в живот. А когда тот присел, ударил
еще раз прямо в выпученные от ужаса глаза. И еще раз - в уже мертнвую
кровавую кашу. Не для того, чтобы подстрахонваться, - чтобы отомстить.
Чтобы почувствовать, как дерево дробит и ломает ненавистную ему голову.
- Слева! - крикнул по-английски американец. Но Кузнецов понял. Слева должны
были поднинматься с карачек запасные конвойные. И должны были поднимать
автоматы.
Кузнецов перехватил, вырвал из вялых рук убинтого вьетнамца оружие. И
боковым зрением увидел, как два его противника разворачиваются в его
сторонну автоматами. Как лапают непослушными пальцанми курки. Но им еще
надо было передергивать затвонры. А у тех бойцов, которых он убил, автоматы
были уже взведены, уже готовы к выстрелу. Предназначеннному для его
затылка. Но этот выстрел миновал его затылок. Этот выстрел пошел по
назначению!
Кузнецов довернул дуло и нажал на курок. Конроткая очередь тряхнула
автомат, посылая пули в линца и грудь его так и не успевших взвести оружие
врангов. И тут же грохнуло еще несколько выстрелов. Пистолетных. Сбоку.
Оттуда, где стоял американец. Он тоже успел убить и успел перехватить
оружие.
- Экономь патроны, - крикнул Кузнецов. - Они нам еще пригодятся.
- Патроны? Yes!
Ну вот и все. Время унижений прошло. Теперь лучше пулю в лоб, чем в
колодки. В лоб! А не по чунжой воле в затылок!
- Бери автоматы и запасные обоймы! И фляжки. Обязательно фляжки! И уходим!
- крикнул капитан Кузнецов.
Теперь уже капитан, а не колодник...
Теперь до самой смерти - капитан!
- Ходу! Через десяток минут они будут здесь!
- Кто они?
- Увидишь... Ходу! Ходу!!!
Русский и американец бежали по плацу к недаленким спасительным кустам. Они
бежали мимо своих товарищей, которые были мертвы, которым повезнло гораздо
меньше, чем им. А может быть, не меньнше. Как знать... Мертвым уже было все
равно. Они уже отмучились. А этим еще предстояло жить. И вознможно,
страдать. И испытывать новые муки. И вознможно, в конце концов все равно
умереть. Отсрочив свою кончину только для того, чтобы выиграть лишние часы
страданий. И что лучше - уже умереть или еще жить, сейчас сказать было
невозможно... На такие вопросы способна ответить только жизнь. Или
смерть...
Глава 36
- Куда? - спросил американец.
- Давай туда.
Бывшие пленники бежали, почти не разбирая дороги и почти не выбирая
направление. Их главной и единственной задачей было убежать как можно
дальше. Как можно дальше от того места, где их чуть не расстреляли. От того
места, откуда начнется пренследование. Начнется неизбежно и очень скоро. В
этом можно было не сомневаться.
- Теперь куда?
- Один хрен куда...
- Я не понял направления. Я не понял, что ты сказал.
- Стой! Я сказал - стой!
Запыхавшийся американец остановился и понсмотрел на своего напарника по
побегу.
- Что? Что случилось?
А действительно, что случилось? Куда они сломя голову бегут? Вернее, от
кого бегут? От вьетнамцев?
Ну да, от вьетнамцев. От кого еще? От вьетнамнцев, которые вот-вот встанут
на их след.
И ведь встанут. Точно встанут. И догонят. И найндут. Неизбежно найдут, как
нашли ранее все их тайнники. Это их территория. Это их страна. Они знают
здесь каждый кустик, каждый камешек... Они знают здесь все!
Как можно убежать от населения целой страны? Это же не Великая
Отечественная война, не партинзанские края, где всякий встречный был готов
понмочь, был готов рассказать, есть ли в деревне немцы, предоставить кров и
стол. Но то была Россия, своя страна. И свои партизаны! А это - Вьетнам.
Чужой и враждебный. Здесь никто не предложит ночлег и не скажет, есть ли в
деревне вьетнамцы. Потому что нинкого другого там быть не может! Потому что
они все вьетнамцы. С рождения.
Некуда бежать в этих краях! И убежать некуда! В этих краях можно только
умереть. Достойно, как ты хочешь.
- Что случилось?
- Тебя как зовут, американец?
- Майкл. Майкл Джонстон.
- А меня Лешка. Лексей...
- Я знаю...
- Вот что, Майкл-друган. Если хочешь бежать - беги. А я возвращаюсь...
- Возвращаешься? Лешка-друган?
- Возвращаюсь. Мы все равно не убежим. Тольнко зря мозоли на ногах набьем.
Они все равно нас донстанут. Они просто перекроют все тропы, поставят
засады и будут поджидать, когда мы на них выйдем. Как волки на флажки. И
пристрелят нас, как волков. Мы даже не успеем ответить выстрелом. Я не хочу
так.
- А как хочешь ты?
- Если подыхать, то в открытом бою. Чтобы утанщить их с собой. Хотя бы
дюжину. Хотя бы столько, сколько положили они. Я не хочу погибать от пули,
выпущенной из засады...
- В бою да. В бою хорошо. Как солдат...
- Вот именно, как солдат. А не как загнанная лисица. Я пошел.
Капитан развернулся и пошел туда, откуда тольнко что прибежал.
- А я? - спросил американец.
- А ты можешь идти... на все четыре стороны...
- На четыре стороны это значит сразу везде? Это значит никуда? Так?
- Это значит - куда хочевшь. - Я хочешь с тобой! Это какая сторона?
- Эта та сторона, куда я иду. Это назад. К вьетннамцам.
- Тогда я тоже иду к вьетнамцам. Мы же теперь вместе. - И американец свел
руки, как будто они были зажаты в колодках.
- Ну, вместе так вместе...
Недавние пленники возвращались по собственнным следам. Только теперь они не
бежали. Теперь они шли медленно. Спешить им было некуда. На собственные
похороны не торопятся.
- Стой! - вдруг сказал Кузнецов.
- Опять назад? Да? Опять не в ту сторону...
- Да погоди ты, янки...
А почему обязательно найдут? Почему найдут?
Потому что это их территория? Потому что они знают эти джунгли как свои
пять пальцев? Потому что будут в этих джунглях искать досадивших им
бегнлецов? Потому что будут искать?..
Ну конечно, будут искать! И найдут! Потому что знают эти джунгли как пять
пальцев. Потому что будут искать... Там, в джунглях. Куда пленники, по
идее, и должны бежать со всех ног... А куда пленники не должны бежать? По
мнению вьетнамцев? Где пленников не может быть? Где их не будут искать?
В том-то и дело!
- Стой! - еще раз сказал капитан. - Пойдем не так. Пойдем друг за другом.
Шаг в шаг. Как тогда, помнишь?
- Помню, да!
- И чтобы ни одной веточки, ни одного листика не потревожить. Чтобы как
кошка на мягких лапах. Понял, янки?
- Понял. Да.
- Тогда пошли полегоньку... Дальше беглецы шли как по минному полю. Шли,
отсматривая каждый следующий шаг, обходя опасные сучки и слишком
выступающие в сторону ветки. Шли так, что за ними не оставалось следов.
Они приблизились к кустам, за которыми, принсмотревшись, можно было увидеть
плац, вкопанные в землю колья и лежащие возле них трупы. Они заментили
суету солдат в лагере, машины, в которые спешнно грузились вооруженные
вьетнамцы.
- Мы будем делать бой здесь? - спросил америнканец.
- Нет, мы не будем принимать бой. Пока. Мы спрячемся.
- Где спрячемся? Здесь?!
- Именно здесь! Где они нас будут искать меньнше всего. Они думают, что мы
побежим в джунгли. Они будут ловить нас именно там. А мы будем здесь! Почти
в их лагере. Где искать нас им никогда не приндет в голову!
- Но мы не можем быть здесь всегда.
- А мы и не будем всегда. Мы переждем, пока суета утихнет, пока они
вернутся из поиска. И потом уйдем. Но только потом. А не сейчас.
- Сколько мы будем ждать?
- Столько, сколько понадобится!
- Yes! Столько, сколько по-надо-бится! Я не спорит...
- Тогда копать будем здесь, - показал Кузненцов. - Здесь самое доброе
место.
- Почему здесь? Здесь все открыто. Ты уверен?
- Уверен. Меня на этих делах полгода натаскинвали. В буреломах и буераках
ищут все. А открытые участки проскакивают. Потому что кажется, что и так
все видно. И так видно, что никого нет. Поляны не осматривают так, как
густолесье. Копать будем здесь! И как можно быстрее.
Двумя штык-ножами, снятыми с убитых конвониров, беглецы подрезали дерн,
уложили его вниз транвой, подсунули под него края расстеленной одежды и
стали выбирать и ссыпать на них вытащенную из ямки землю. Очень осторожно,
чтобы, не дай Бог, не просыпать выбранный грунт на траву. Работали они
быстро и на совесть, потому что в награду должны были получить не деньги -
жизнь.
Когда в яме стало возможно поместиться вдвоем, они перекрыли потолок
толстыми жердями, понтом тонкими, потом забросали листвой и засыпали сверху
слоем земли. Поверх уложили листы дерна. Они добивались того, чтобы
импровизированная крыша выдерживала вес человека. Чтобы, встав на нее, он
не почувствовал прогиба.
- Ну как?
- Нормально! Можно ходить, как по земле! Можнно даже танцевать!
Потом они собрали отдельные просыпавшиеся комки земли. И выпрямили все
травинки.
- Ну что, сигаем?
- Сигаем это как?
- Это очень, очень быстро.
Первым в узкий лаз вполз американец Вторым, закрыв за собой вход
специальным, укрепленным палками листом дерна - Кузнецов.
- Ну как, понравилось?
- Немножко тесно, да.
- В тесноте, да не в обиде. Все, янки, легли и умерли!
- Умерли это как?
- Умерли - это значит закрыли рот и чтобы не говорить, не чихать, не
кашлять, не храпеть, не вонрочаться. Желательно даже дышать через раз.
Спать будем по очереди, чтобы друг другу шуметь не данвать...
- А если, как это говорят русские, нужда?
- А нужду - себе в штаны.
- Но это не есть польза для здоровья.
- Ничего, перетопчешься. В штаны ходить - здоровью меньше вредить, чем если
на улицу выхондить! Там нужда может быть со смертельным исхондом. Ничего, в
колодках в порты гадил, и здесь не умрешь... Дети по году в мокрых пеленках
живут и ничего, вырастают...
Лежали сутки...
Потом вторые...
Потом третьи...
В первые сутки спали. По очереди. Вначале в полное свое удовольствие. Потом
- сколько влезет. Потом - до одури. Потом до тошноты. Потом чуть не до
рвоты. "Чуть не до рвоты" выспались к исходу первых суток.
Во вторые сутки - мучились неподвижностью. Тем, что невозможно размять рук
и ног. А можно только разгибать и сгибать кисти и шевелить стопанми.
Затекшее в неподвижности тело болело в каждом своем суставе. Все сильнее и
сильнее. Но только глунбокой ночью беглецы позволяли себе сменить позу.
Насколько это позволяло тесное, как пенал для ручек, убежище.
В третьи сутки беглецы чесались. Вернее, мучались от чесотки, не имея
решительно никакой вознможности нормально удовлетворить эту естественнную
человеческую страсть. Далеко не везде можно было пролезть руками, не
вставая и не сгибаясь. Больше всего страдали потерпевшие от обоюдной
"нужды" ноги. Которые меньше всего можно было достать. Приходилось терпеть.
Потом, когда в трофейных фляжках кончилась вода, навалилась жажда...
Потом со всех сторон полезли разнообразные подземные насекомые и мелкие
гады. Было невознможно увидеть и понять, кто это там долго и скользнко
проползает через вытянутую ногу, копошится в голове или, бодрым аллюром
забежав в штанину штанов, добегает аж до самых... колен. Приходилось
терпеть и это.
В четвертые сутки терпеть уже не было никакой мочи. Даже колодки
представлялись чем-то менее страшным, чем это бесконечное лежание в тесноте
и темноте. К исходу четвертых суток беглецы решили выбираться наружу. Но
именно в конце четвертых суток поверх убежища прошла облава.
Вначале послышались голоса.
Потом далекие глухие шаги.
Потом негромкие команды.
- Тихо! - на всякий случай зажал рот напарнинку Кузнецов.
Но он и без того был тих, как дохлая мышка.
Шаги приблизились.
Если сейчас не выдержит крыша... Если прогнетнся хотя бы одна жердина...
Шаги подошли вплотную, прошли по крыше и удалились. И постепенно стихли.
Всего один человек! Вот что значит открытое пространство. В буреломах
наверняка шарили целынми взводами.
И, значит, все! Раз обшаривали территорию вонкруг лагеря, значит, большая
облава пошла на убыль. Значит, солдат вернули в "казармы" и оставили
тольнко отдельные патрули и засады. Но наверняка не здесь. Наверняка далеко
в джунглях. Кто догадается ставить засады возле самого лагеря.
Значит, можно выходить?
Нет, надо долежать еще несколько часов. На всянкий случай.
Эти последние часы были самыми мучительнными...
Поздно ночью беглецы выдавили прикрывавший вход кусок дерна и прислушались.
Вокруг было тихо. Совершенно тихо. Только отдельные голоса и крики
раздавались со стороны лагеря.
Так, с открытым слуховым окошком, они проленжали час. И лишь потом выползли
из своей норы. Встали. И тут же сели на подогнувшихся в коленях,
одеревеневших, отвыкших держать тело ногах.
- Ну что, мы идет дальше?
- Не раньше, чем завтра вечером. Вначале надо посмотреть, что они там
делают.
Утром капитан подполз к самой опушке джуннглей. Лагерь сворачивался. Навесы
разбирались, кухнни зачехлялись, палатки снимались. Солдаты забиранлись в
машины, которые сосредоточивались на плацу, на котором еще совсем недавно
лежали раснстрелянные пленники. Когда все грузовики были занполнены,
регулировщик дал отмашку. Выруливая одна за другой, машины вытянулись в
колонну.
Лагерь был свернут. Кроме одной-единственной палатки. И одной-единственной
машины. Джипа!
- Все нормально? - спросил американец.
- Нормально, - ответил капитан.
- Мы идет дальше?
- Нет, мы задержаться. Тьфу, в смысле притормозимся.
- Зачем?
- Понимаешь, янки, там остался джип.
- Какой джип?
- Не какой, а чей. Джип того вьетнамского слендователя. Суки той, которая
нас... Который над нами...
- Ты хочет мстить? Ты хочет разбить его джип?
- Я хочу разбить морду его хозяину. А после этого выпустить из него кишки!
И это меньшее из того, что я хочу. И много меньшее из того, что он
занслужил. По справедливости его надо было бы посандить в неструганные
колодки. До конца жизни.
- Но это очень опасно!
- Не опасней, чем шататься по джунглям среди патрулей и засад. Ты что, не
понимаешь, янки, что мы все равно обречены? Даже если мы уйдем от
патнрулей, куда мы пойдем? И куда дойдем? Мне до наших тысячи километров.
По чужой территории! И тебе! Тебе вообще через океан.
- Но! Через океан не надо. У нас есть близко морской база. И есть
дипломаты...
- Не мелочись, янки! Где твоя база и где диплонматы? До них еще пилить и
пилить. И скорее всего не допилить. А эта сволочь - вот она. Рукой достать
можно. И все долги вернуть. За все рассчитаться. Ну тебе что, за своих
ребят поквитаться не хочется?
- Поквитаться это как?
- Это так же, как они с нами!
- За ребят хочется. За ребят по-кви-таться - да, - очень серьезно ответил
американец.
- Ну вот видишь! Мы по-быстрому! Замочим их и ходу. Их всего-то там с
десяток!
- Замочим это что? Это утопим?
- Это то, что они заслужили. Ну давай, янки, сонглашайся. Мне без второго
ствола зарез. Мне без втонрого ствола их не одолеть...
- А потом что?
- А потом ты к своим дипломатам потопаешь.
- А ты?
- А у меня здесь на берегу лодка надувная захована. Если я до нее, конечно,
дойду. Ну а там на веснлах, вдоль бережка, мимо Китая. Не так уж далеко.
Если подумать. Ну давай, как там тебя, Майкл, реншайся. Ну уйдут же гады...
- Алексей, я хочу предложить тебе после замончим политическое убежище...
- Чего?
- Я хочу тебе предложить поехать со мной в мой дом. Я, как гражданин
великая страна Соединенные Штаты Америки, могу гарантировать тебе хороший
жизнь и благополучие...
- Чего?!
- Мы пойдем вместе на военно-морскую база. Я сказать, что ты спас
гражданина USA. Что ты есть очень хороший парень...
- Чего?!!
- Мы дойдем, мы обязательно дойдем. Вдвоем. Как это говорят русские - один
в поле не воюет...
- Ну ты даешь, янки! Ты что, сдурел? Я в США? Капитан Советской Армии?
Чтобы жить там, как какой-нибудь негр? Угнетенным всю жизнь...
- О нет, нет. У нас нет угнетать. У нас все равны...
- Да пошел ты! Я сейчас тебя за такие идеи здесь... Прямо здесь... Тоже
мне, нашелся провокантор!
- Алексей, я не понимаю, отчего ты такой злой? Я сказал что-то плохо?
- Ты такое сказал... За что я тебя, если бы мне лишний ствол не был
нужен... Очень тебе повезло, что он мне нужен.
- Хорошо. Но что ты тогда будешь делать?
- Веслами грести. Уж как-нибудь помаленьку! Короче, так, янки. Кончай свои
провокационные разговоры и отвечай - пойдешь со мной или нет?
- Конечно, твое решение есть твоя свободная воля. Я не мог тебя принудить Я
хотел как лучше...
- Хватит травить! Короче, ты идешь или нет? Или сачка давишь?
- Я? Нет, я никого не давлю. Я иду. Я тоже хочу мочить их. За свой друзья..
- Ну и все. И хватит трепаться. И пошли...
Вьетнамцев было мало. По счету. Их главный следователь, его водитель, его
охранник и еще канкой-то тип. И все! И больше ни одного бойца! Пуснтой
лагерь! Просто какой-то подарок к Новому году.
Вьетнамцы сидели возле джипа и кого-то ждали.
- Какие-то психи. То как тараканы сотнями бенгают, то вчетвером остаются.
Ни черта не понимаю.
- Что? Что ты не понимаешь?
- Зачем они остались, не понимаю. Кого ждут? Он же полковник - не меньше. И
вдруг чуть не один остался. Куда он свое войско отослал? И зачем? И зачем
остался?
- Тебе это важно?
- Мне на это наплевать! Мне важно эту гниду прикончить. Только как бы кто в
последний момент сюда не нагрянул. И не помешал. Ладно, янки, давай так. Ты
вон по тем кусточкам ползи вон туда. А я - туда. И по моему сигналу,
одновременно, в два ствонла. Только в него не стреляй!
- Почему в него не надо?
- В него не надо. Он мой. Я его живым попронбую. Ну или раненым. Чтобы
потом потолковать. Не заслуживает он легкой смерти... Ты понял, янки? Его
ни-ни.
- Хорошо, понял. Его ни-ни. Он твой.
- Ну все. Пошли!
Беглецы шагнули в разные стороны и тут же занмерли.
Над джунглями раздался рокот моторов.
- Вертолет! - сказал американец.
- Да слышу, что вертолет, не глухой, - досадлинво сплюнул Кузнецов. - Не
успели! Ну не везет нам. Ну хоть башкой о дерево... Сейчас понабежит
косонглазых...
- Нет. Это не их вертолет. Это наш вертолет!
- Какой-такой ваш?
- Наш. Американский. Я знаю их шум. Это наш армейский вертолет. Такой же,
как который вы взрывать.
- Как такой же?
- Такой же! Я слышу...
Над джунглями показалась и быстро выросла точка. Точка, превратившаяся в
вертолет.
- Я же говорил - это наш вертолет. Я умею слуншать их мотор, - гордо сказал
американец.
- Да, это ваш вертолет. Теперь я вижу, что это ваш вертолет!
На борту вертолета была нарисована звезда. В круге.
- It's impossible! - воскликнул американец.
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! - вольно перевел русский.
Вертолет завис и снизился.
Вьетнамцы, стоявшие у джипа, замахали руками.
Вертолет еще снизился и коснулся лыжами земли.
- Ничего не понимаю.
Из вертолета выпрыгнул военный в форме.
- No! - сказал американец. И опустил автомат. И глаза его полезли из орбит.
- Что? Что такое? - забеспокоился русский канпитан.
- Это полковник! - тихо сказал американец.
- Может быть, полковник, может быть, подполнковник... Ты-то чего так
разволновался. Вы же союзнники. Или это твой добрый знакомый?
- Это мой знакомый. Это мой полковник! Полнковник Эдварс! Это он отправлял
меня... нас на заданние Это он!
- Вот ни хрена себе повороты!
Полковник подошел к вьетнамскому следоватенлю и протянул ему руку.
Вьетнамский следователь протянул свою. И что-то сказал. Полковник
рассменялся. И крепко пожал руку.
Из вертолета вышли пилоты. И подошли к джинпу. Вьетнамцы радостно
заулыбались и показали на столик, который стоял возле палатки. На столике
была еда. Пилоты кивнули и пошли к столу. Есть.
- Я ничего не понимаю. Я ничего не понимаю. Я ничего не понимаю... -
твердил по-английски Майкл, уперев в виски пальцы.
- Что ты говоришь? Что? - тряс его за плечо канпитан.
- Я ничего не понимаю! - сказал по-русски американец.
- Чего здесь непонятного. Встреча полковника со старым другом. С
последующим пикником на природе. На плацу, где расстреляли его личный
сонстав.
- Я ничего не понимаю, - еще раз сказал аменриканец и растерянно посмотрел
на капитана.
- Все здесь понятно. Продает вашему полковнинку ваши трупы. За доллары. Или
еще чего-нибудь продает. Таковы ваши капиталистические нравы.
Вьетнамский чин сказал еще что-то, посмотрел на часы и показал рукой на
дорогу. Похоже, они жданли подхода машин. Возможно, действительно с
трунпами накануне расстрелянных американцев. Хитренцы, расстреляли здесь -
под ногами, а привезут как будто совсем из другого места...
Со стороны дороги послышался гул машины. Которая через мгновение выскочила
из-за деревьев. Но не грузовая. Легковая. Точно такой же, как стоял на
плацу, джип. С водителем и еще одним человеком на заднем сиденье.
- Похоже, еще один ваш. На пикник... - сказал капитан.
И осекся. И побледнел.
- Что? - спросил очухавшийся американец. Джип подрулил к палатке и
остановился. Из маншины вышел военный. Еще один полковник. Но в не похожей
на американскую форме. В форме Советнской Армии. В форме полковника
Советской Армии.
Вышедший снял фуражку, кивнул американцу, протянул руку вьетнамцу.
Вьетнамец пожал и эту руку. И что-то сказал. Все рассмеялись.
- Охренеть можно! - только и смог вымолвить капитан.
- Что? Это уже не наш, это уже ваш полковнник? - с ехидцей спросил
американец.
- Наш. Полковник, - еле слышно повторил канпитан, - мой полковник.
Полковник Местечкин! Правда, я его знал как подполковника...
Американец раскрыл рот от удивления.
Полковники, похлопывая друг друга по спинам, прошли в палатку.
- Я ничего не понимаю, - дословно повторил фразу американца капитан. - Я
ничего не понимаю! Американец ободряюще тронул его за плечо.
- Он посылал нас сюда за вашим прибором. С вашего самолета. Он готовил всю
эту операцию. И он здесь... Я ничего не понимаю.
- Нас тоже посылал наш полковник. За прибонром. И он тоже... - в свою
очередь сказал американнец.
- Что происходит? Что здесь происходит? Меня послал наш полковник... Тебя -
ваш полковник. Мы стреляли. Мы убивали друг друга. А они здороваютнся. И
еще они здороваются с этой сволочью. Которая убивала и вас и нас. Я ничего
не понимаю...
- Я тоже ничего не понимаю...
Американец и русский стояли, опустив автоматы дулами в землю, и просто
смотрели на плац. Они занбыли, что собирались сводить счеты с вьетнамцами.
Они забыли, для чего у них в руках оружие. Они занбыли обо всем.
- Наверное, они ищут нас, - сказал капитан, - наверное, они договорились о
нашей выдаче. Может быть, даже согласились заплатить. А этот гад не
донждался. Этот гад расстрелял всех... А теперь рассканзывает какую-нибудь
чушь. В которую они верят! Сволочь! Надо пойти и все рассказать. Все! Про
конлодки, про пытки и про то, как они расстреливали нас. Слышишь, янки!
Надо пойти и рассказать...
И капитан шагнул в сторону плаца.
Со стороны джунглей раздался гул моторов. Еще одних моторов.
- Назад, Алексей! - крикнул американец и, донпрыгнув, уронил капитана на
землю.
Над плацем завис вертолет. С иероглифами на борту.
Полковники вышли из палатки и задрали головы кверху.
Вертолет развернулся и сел рядом с американнской машиной. Из люка выскочили
несколько бойнцов в камуфлированных комбинезонах и выставили в сторону
джипа оружие. Следом за ними по поданнному пилотом трапу сошел какой-то в
парадной военной форме китаец.
- Генерал! - шепнул американец. - Нас учили их форма.
Китайский генерал что-то сказал своим бойцам. Они опустили автоматы к ноге,
отдали честь и замернли истуканами вблизи вертолета.
Генерал подошел к группе полковников. И с каждым позд
...Закладка в соц.сетях
