Жанр: Боевик
Криминальный отдел
... Объект выезжает из банка. Машина заряжена. Сопровождаем до улицы Рабочей.
Как поняли меня?
- Поняли тебя. Ждем.
Григорьев скинул с ушей наушники.
- Ну все, кажется, началось. Завертелась карусель. Теперь не остановишь...
Машина с банкиром малым ходом приближалась к условленному перекрестку.
- Говорит Девятый. Одиннадцатый в сопровождение...
Иномарку банкира догнал помятый "Москвич". И, придержав скорость, поехал
сзади. До отведенного ему квартала.
- Одиннадцатый, с хвоста...
"Москвич" свернул на боковую улицу
- Тринадцатый пошел
Красный "жигуль" выскочил с боковой улицы и пристроился к иномарке,
сопровождая ее свои несколько сотен метров.
- Тринадцатому - отбои. Сопровождаю сам. Двенадцатому ждать на пересечении
улиц.
- Скоро? - спросил Грибов
- Уже скоро. Они в шести кварталах. Всем группам внимание. Объект на
подходе.
Электрики спустились с лестниц. Связисты выглянули из колодцев.
Водопроводчики сели перекурить возле раскрытой траншеи
- Второй к работе готов..
- Третий готов...
- Четвертый...
- Ну все! - тихо сказал Григорьев. И незаметно перекрестился.
Машина банкира въехала в самое начало улицы.
- Говорит Второй. Объект проследовал.
- Вас понял. Объект проследовал...
Иномарка притормозила ход. До пятнадцати километров в час. И медленно
двинулась вдоль кромки тротуара.
Через сто метров она остановилась. И стояла три минуты. Потом снова
двинулась дальше.
- Как там объект? - поинтересовался Первый.
- Нормально, - ответил Шестой. - Только чуть нервный. И белый как смерть.
Нервный не страшно. И вполне понятно. И естественно. Нервы объясняются
просто. Не каждый раз выручаешь единственную дочь. И отдаешь за это миллион
наличных долларов.
Новая остановка.
Десять секунд.
Двадцать.
Пятьдесят.
Минута.
Другая...
Никого.
Машина тронулась с места. И набрала скорость. Больше чем 20 километров в
час.
- Что он делает! - возмутился Григорьев.
- Психует. Психует он. Все-таки дочь. И две пустые остановки...
Словно опомнившись, словно вспомнив, что ему нельзя спешить и надо
периодически останавливаться, банкир резко затормозил. Слишком резко. В
задний бампер, не успев сориентироваться, врезался навороченный джип.
Раздался скрежет и звон стекла.
Машины замерли. Из джипа не торопясь вылез водитель. Молодой, коротко
стриженный парень. Типичный "бычок". И два его пассажира. Такого же вида,
как он. Они обошли свою машину вокруг, посмотрели на разбитые фары и так же
не торопясь, как вылезли, пошли к обидевшей их иномарке.
Они вразвалочку подошли к иномарке. И поманили банкира пальцем. Тот не
прореагировал. Он сидел словно парализованный, словно не очень понимая, что
с ним происходит.
"Бычки" дернули ручки передних дверей.
- Мать моя! - ахнул Григорьев и схватился за рацию. - Всем внимание!
Внимание! Объект в контакте! Камера! Камере снимать.
- Видим. Снимаем.
"Бычки" дернули ручки. Но дверцы не открылись. Тогда так же не спеша они
дернули задние дверцы. Правая открылась.
Один из них наклонился и сунул руку внутрь.
Мощная, со стократным увеличением видеокамера, установленная на штативе
внутри одной из авариек, фиксировала каждое движение неизвестного.
- Взял? - не понял Григорьев.
- Взял. Только непонятно, за что взял.
"Бычок" протолкнул руку дальше и открыл изнутри переднюю дверцу. И сел на
переднее сиденье.
- Ничего не понимаю. Почему он "дипломат" не берет? Почему?..
- Ну что, мужик. Платить надо. За ремонт. Тысячу баксов, - сказал "бычок".
- Есть у тебя тысяча баксов?
Сзади него на сиденье, в "дипломате", лежал миллион баксов.
- Ну что? Найдешь?
- У меня нет. С собой, - выдавил банкир.
- А чего же ты тогда машины бьешь? Козел. Если платить слабо?
Приятели "бычка" стояли снаружи, привалившись к иномарке, сложив руки на
груди и лениво поглядывая по сторонам. И прохожие на всякий случаи смотрели
по сторонам.
- Давай что есть, - сказал "бычок". - Остальное потом. Сам принесешь.
И отворотив обшлаг пиджака, бесцеремонно полез во внутренний карман
банкира. Он вытащил водительские права и кошелек провинившегося водителя,
заглянул внутрь, оценивая содержимое, оглянулся в поисках какой-нибудь
подходящей тары, увидел на заднем сиденье "дипломат" и полиэтиленовый
пакет. Сгреб пакет, вытряхнув из него содержимое на пол, и бросил свою
добычу внутрь.
- Остаток завтра. Если послезавтра - пойдут проценты.
И вылез наружу. Банкир продолжал сидеть, тупо и молча глядя в ветровое
стекло
- Лох, - сказал "бычок" своим приятелям. - Баксов пятьсот всего. Остальное
завтра принесет.
- Что? Что там? - кричал в микрофон Григорьев. - Взяли они "дипломат"?
- Нет. "Дипломат" не взяли. В руках "дипломата" нет.
- А что есть?
- Полиэтиленовый пакет.
- А раньше был?
- Раньше не было.
- Черт!
"Бычки" сели в битый джип. И тронулись с места.
- Что делать? - спросили по радиостанции. Что делать? Что делать?? Что???
- Девочки не видно?
- Нет.
- А где они?
- В конце улицы. Набирают скорость. Могут уйти!
- Черт!
- Я не понял. Повторите. Что делать? Брать или?..
- Брать!
Джип, вырулив на осевую и распугивая встречные машины, уходил с
блокированной улицы
- Давай! - махнул командир группы захвата.
Из бокового переулка задним ходом сдал "Москвич". Очень далеко сдал. Не
успевший затормозить джип въехал в него правым крылом.
Машины замерли.
- Ну ты смотри! Что делают, падлы. Второй раз! - лениво выругался водитель.
- Чухня. Один хрен уже биты. А так, считай, еще кусок заработали. За те же
царапины.
"Бычки" вылезли из машины. Обошли джип. Взглянули на капот и лениво пошли к
"Москвичу".
- Ну ты че, козел! Доездился, - сказали они. - Готовь тысячу баксов.
- За что? - робко попробовал возразить водитель "Москвича".
- За ремонт. В натуре. Всю морду нам смял.
- Я же только правое крыло...
- А это что? - кивнули "бычки" на разбитый передок.
- Ну хорошо, - согласился водитель и полез во внутренний карман.
- Что, сразу? - удивился водитель джипа.
- Да. У меня с собой.
- Ну ты даешь, мужик, - сказал "бычок", наклонился, втолкнул внутрь салона
раскрытую ладонь: - Давай.
Водитель быстро вытащил из кармана руку. С браслетом. И мгновенно застегнул
его на протянутой кисти. А другой конец на баранке руля.
- Извини, деньги забыл дома.
- Ты че?! - удивился "бычок" и попытался дернуться.
Но сзади уже подбежали бойцы группы быстрого реагирования. В бронежилетах.
В черных, натянутых до подбородка шапочках с прорезями для глаз. Они быстро
уронили "бычков" на асфальт, ткнули им под ребра взведенные "Макаровы".
- Вы че?! - еще раз удивились "бычки".
- Что вы взяли в иномарке? - не давая им очухаться, спросил командир группы
захвата.
- В какой иномарке?
- В той, куда вы садились минуту назад, - напомнил милиционер и для
освежения памяти очень чувствительно ударил рукоятью пистолета в
позвоночник.
- А вы что, из-за иномарки? - удивленно спросил поваленный мордой вниз
"бычок".
- Из-за нее!
- Ну вы шустро! - поразился водитель джипа - Точно минута!
- Что ты делал в иномарке? - еще раз повторил вопрос милиционер И еще раз
ткнул в незащищенную спину пистолетом.
- Да вы что?! Там всего полста баксов было! - возмутился бандит. - Меньше,
чем вас здесь! Вы что, совсем охренели? Из-за задрипанной полусотни такой
гвалт поднимать!
Подошла машина банкира. И бегом Грибов с Григорьевым
Милиционеры подтащили подозреваемого к задней дверце иномарки.
- Он? - спросили банкира.
- Он, - подтвердил тот.
- Вы брали "дипломат"? - спросил Григорьев. - Вы вытаскивали что-нибудь из
него?
- Какой "дипломат"?
- Вот этот "дипломат"
- На хрена он мне сдался. Я что, домохозяйка, чтобы сумки таскать.
- Снимите с него отпечатки пальцев. И с "дипломата", - распорядился
Григорьев. - И проверьте наличие денег.
"Бычка" оттащили в сторону. Щелкнули замки "дипломата", отлетела вверх
крышка. Деньги были на месте.
- Мама моя! - ахнул "бычок". - А я у него по карманам шарился!
- Уведите задержанных, - приказал Григорьев.
- Слышь, начальник, а сколько там было?
- Много.
- Не, ну я по честному, в натуре. Сколько там баксов? Всего?
- Миллион, - сказал кто-то из милиционеров.
- Сколько? - потерял дар речи "бычок". - Сколько?!!
- Уведите задержанных, - повторил Григорьев.
- Слышь, начальник, я это... я в сознанку иду. Ну в смысле, что это я его
хотел... - заорал задержанный. - В смысле, что взял. Миллион! Слышь,
начальник, пиши протокол. Это я тот миллион... Да если я по такому делу
пойду... Это же что тебе генеральское звание! Это я тот миллион! Слышишь!
Я! Пиши протокол! Пиши, гад! В натуре!!
В кармане банкира заверещал мобильный телефон
- Да, - ответил он, - я вас слушаю. - И изменился в лице. - Да, я понял. Я
все понял...
- Что? Что случилось? Кто звонил?
- Он звонил. Он сказал, что встреча отменяется. Потому что улица полна
ментов. Он сказал, что они здесь с утра стоят. Ямы копают. Он сказал, что
если еще раз. Что если еще раз - они пришлют мне ее уши. А потом голову...
Глава 20
Командиры групп стояли по стойке "смирно" Как новобранцы школы милиции на
первом в их жизни строевом смотре. Генерал играл желваками. Подполковник
орал в голос. Матом. На столь много досадивших ему следователей. Орал в
кабинете генерала.
- Доигрались, мать вашу. Чуть не весь отдел полдня продержали в засаде! За
сигаретами послать было некого! Банк едва не лишили миллиона. А толку -
ноль без дырочки! Тоже мне, Пинкертоны! Хреновы!
- Мы, между прочим, вообще здесь ни при чем. Мы находимся в отпуске без
сохранения содержания, - тихо возразил Григорьев.
- В отпуске? В отпуске!.. Только не без сохранения содержания, а без
сохранения совести! Шерлоки, растуды вас, Холмсы...
- Но кто мог предполагать?..
- Вы должны были предполагать. Вы! Если вы сыщики, а не хвост собачий. Все
управление над нами потешается. Устроили облаву, как гестаповцы в кино. Все
провода перервали. Все окрестности ямами перерыли. Тоже мне, герои! Не
хватило своего ума справиться - надо было помощи попросить. У соседей.
Может быть, там кто посообразительней нашелся..
- Я не понимаю, почему такая паника, - попытался возразить Грибов. - Да,
сорвалась операция. Но ведь в силу не зависящих от нас обстоятельств. Не по
нашей вине. Разве такого не случалось раньше?
- "Не по нашей..." Естественно, не по нашей... По вашей! Раздолбай.
- Товарищ подполковник. Лев Григорьевич, - подал голос генерал, - все-таки
у нас производственное совещание. А вы...
- Простите, товарищ генерал. Сорвался. По форме. Но по содержанию... По
содержанию считаю, что за провал операции следователей Грибова и Григорьева
следует наказать строжайшим образом. Чтобы другим неповадно было. Вплоть до
открытия следственных мероприятии по факту допущенного превышения служебных
полномочий и, возможно даже, разглашения предназначенной для служебного
пользования информации...
- Ну уж ты хватил, Лев Григорьевич. Разглашения...
- А откуда в таком случае преступники могли...
- Какой информации? - не поняли следователи.
- И все же я считаю, нельзя вот так, с маху. Следует разобраться в деле
самым тщательным образом. И лишь потом делать оргвыводы. Все-таки мы имеем
дело с живыми людьми, а не с одними только должностями. Надеюсь, вы меня
поняли...
- Так точно, товарищ генерал. Понял. Но должен поставить в известность,
что, как непосредственный начальник, я буду настаивать на служебном
разбирательстве и наказании проявивших преступную халатность подчиненных
мне работников в рамках отпущенных мне полномочий.
- Это ваше право.
- Разрешите идти?
- Идите. Все идите. Все могут быть свободны...
Находившиеся в кабинете работники потянулись к двери. Кроме допустивших
преступную халатность следователей.
- Какой информации? - еще раз переспросили так ничего и не понявшие
следователи.
- Оперативной информации, - ответил генерал, устало массируя голову руками.
- Той, о которой преступники не должны были узнать. - И кивнул на лежащую
на столе папку: - Вот, полюбопытствуйте.
- Можно? - еще раз уточнил Грибов.
- Читайте уж, - махнул рукой генерал.
Грибов раскрыл папку и пробежал по листу глазами. И сразу помрачнел. Сбоку
через его плечо заглянул в папку Григорьев. И тоже не развеселился.
- Когда он позвонил? - спросил Грибов.
- Два часа назад. И сказал... Все то и сказал, что вы прочитали.
Грибов с Григорьевым уперли глаза в носки ботинок. Дальше оправдываться
было бессмысленно. И глупо. Дальше действительно надо было отдавать под
суд. Или как минимум гнать из органов поганой метлой...
- Как же они так смогли вас? Как детей малых. Вы же не первый год в сыске.
Как такое могло случиться? Что они до последней машины... Как шахматные
фигуры на доске. Как же вы могли не провериться? Как могли не заметить
контрслежку? Тем более такую плотную контрслежку?
- Мы проверялись, - тихо сказал Грибов, - даже более тщательно, чем обычно.
- А как они тогда вас вычислили? Как машины подсчитали? Как?!
- Не знаем.
- Не знаете... Мне ваше "не знаем" к рапорту не подшить. С меня конкретные
причины требуют. И конкретные головы. Такая буча поднялась... Вернее
сказать, отец похищенной девочки ее поднял. Мне звонил. И выше тоже звонил.
Такого наговорил... Что я передать вам не способен. И правильно наговорил.
И что еще наговорит, если они теперь озвереют и, как обещали, ему ее уши
пришлют. За контакт с милицией. Я же вас просил тихо работать, как мыши в
погребе. А вы как специально...
Следователи молчали. Словно двоечники, обещавшие исправиться и получившие
вместо очередной двойки кол.
- Теперь по оргвыводам. От следствия я вас, естественно, отстраняю.
Наказывать за прокол, как и обещал, не буду. По полной программе не буду.
По мелочи - не обессудьте. Слишком серьезный случился провал, чтобы
обойтись без административных мер. Постараемся ограничиться лишением премий
и отнесением присвоения очередного звания где-нибудь месяцев на десять. От
всех прочих карательно-воспитательных мер как-нибудь сам отбрешусь. Если,
конечно, отбрешусь.
Ну а если не отбрешусь, то мое седалище стряхнут вот с этого кресла.
Несмотря на беспорочную двадцатипятилетнюю службу. Те стряхнут, кто давно
на нем посидеть мечтает. Ну а ваши седалища, соответственно, с ваших
стульев. Вот такие вот дела. Въехали?
- Въехали.
- Ну тогда всю информацию передайте Федорову.
- Но мы... - попытался что-то возразить Григорьев.
- Все. Будем считать вопрос закрытым! Поймите наконец, в дерьме мы - по
самую маковку. И вы, и я. Помочь я вам не в состоянии. Сам качаюсь. Помочь
себе можете только вы.
В общем, так. Есть у вас три дня. На все про все. Или вы находите
преступника, или... все мы переходим на работу в ближайший продмаг.
Грузчиками. Если возьмут. Ясно?
- Куда уж яснее.
- Три дня я вас прикрою. А больше - не взыщите. Больше трех дней я в этом
кабинете и сам не просижу.
- Разрешите идти? - уже совершенно официальным тоном испросили разрешения
проштрафившиеся следователи.
- Идите... Да, и вот что я вам еще советую. По старой дружбе. Постарайтесь
встретиться с отцом ребенка. Так сказать, в частном порядке. Поговорите с
ним. Объясните. Убедите. Попросите. На колени встаньте, в конце концов...
Может, он поймет ситуацию, посочувствует и перестанет терроризировать
жалобами начальство. Вы же с ним все это время в контакте были.
Попытайтесь решить это дело миром. Чтобы если не головы на плечах
сохранить, то хоть время выиграть. Все поняли?
Следователи обреченно кивнули.
- Ступайте. И дай вам бог...
Следователи развернулись кругом и разом шагнули к двери.
Следователи сидели в машине. Потому что в кабинете не хотелось. В кабинет
заходили сослуживцы и молча сочувствовали. Или молча злорадствовали. В
зависимости от того, кто заходил.
В машину не заходил никто.
- Как же это вышло-то? - спросил Григорьев.
- Так и вышло. Как обычно выходит. Кто-нибудь один лопухнулся, его
заметили, уцепились и размотали всю цепочку
- И обнаружили все засады?
- Да, вес сомнительно. Это же скольких топтунов надо было ставить. Чтобы
они в глаза не бросились.
- Никак не меньше десятка. Но тогда получается, что их было чуть ли не
больше, чем нас. А нас было много.
Следователи замолчали, слушая какую-то дурацкую музыку, кричащую из
автомобильного приемника.
- А может, это кто-нибудь из наших? Который знал...
- Скажешь тоже! Наши, они есть наши.
- Сейчас и наши могут стать не нашими. Время такое. Что все продается, что
покупается.
- Нет. Не верю. Вещдоки попользовать ну или там благодарность принять за
смягчение режима содержания - допускаю. Но киднеппинг. Под такую статью
никто не полезет. Это уже не погоны... И потом, откуда наши могут знать
явно случайных преступников? И во имя чего рисковать? За миллион? Который
преступники еще не получили? И неизвестно, получат ли.
- Ну тогда ума не приложу. Если бы они просто об операции что-то узнали,
тогда понятно. Но они же каждую засаду указали! По головам.
- Это точно, что по головам...
- Ну и что будем делать? - спросил Григорьев.
- Искать продмаг. Поприличней. Где много платят и мало заставляют грузить.
- Я серьезно.
- А если серьезно, то поедем в гости к банкиру. Другого выхода на
преступника, кроме как через него, у нас нет. Будем пасти его, пока
шантажист снова не объявится.
- Ну да. Пустит он нас после всего этого на порог.
- Один раз пустит. У нас там магнитофон остался. А больше... а больше нам и
не надо.
Банкир был дома. И уже не был так предупредителен, как раньше. Он не
выкатывал столик с закусками. Он молча слушал извинения следователей. И не
принимал извинений.
- К сожалению, в этой ситуации мы не могли ничего поделать. План операции
был продуман очень хорошо Но сработала какая-то случайность Мы не знаем,
какая случайность, но она сработала...
Но банкир не слушал объяснений. Он не хотел слушать объяснений. Потому что
объяснениями ничего поправить было нельзя.
- Случайность? Какая случайность... - тихо говорил он. - Я же спрашивал
вас, начальство спрашивал, возможно ли все это сделать незаметно. Мне
обещали. Мне гарантировали. Говорили, что опыт... А теперь все насмарку.
Теперь они могут пойти на крайние меры. Понимаете - НА КРАЙНИЕ! Которые...
Зачем я связался с милицией? Зачем?
Жена банкира ничего не говорила. Жена банкира плакала.
- Я понимаю. Но в таких делах без помощи милиции обойтись все равно
невозможно. Рано или поздно...
- Уйдите, пожалуйста. Уйдите из моего дома.
- Я, конечно, понимаю ваше горе.
- Уйдите! Оставьте нас в покое. И заберите наконец свои железки.
И банкир отбрасывал по столу магнитофон так, что отлетали соединительные
провода.
- Заберите! И уйдите! Пожалуйста...
- Мы, конечно, уйдем. Но без этой аппаратуры мы не сможем установить
местоположение преступников...
- Не надо нам устанавливать местоположение. Нам надо им деньги отдать. Там,
где они скажут. И получить дочь. Живой получить. Вы понимаете! Живой!
Вторая, необязательная часть визита явно не задалась. Смягчить забросавшую
кляузами высокое начальство потерпевшую сторону не удавалось. Впрочем, и не
должно было удаться. Потерпевшая сторона имела право на эмоции. Она
рисковала потерять не стулья. Она рисковала потерять гораздо большее.
Со второй частью можно было заканчивать. И переходить к обязательной
первой...
Григорьев сгреб со стола бесполезный уже магнитофон, сбросил его в
портфель, еще раз попытался извиниться.
- Мы постарались сделать все, что возможно...
- Я знаю, что постарались... - ответил как эхо банкир. Вторую часть фразы:
"Только мотайте отсюда побыстрее", - он не произнес. И так все было
понятно.
Григорьев вздохнул и встал. Но очень неудачно встал. Потому что зацепился
за собственную ногу. И, падая, сильно наклонился в сторону банкира. И
наверное, упал бы, если бы не уперся в него. Он уткнулся в банкира и
постарался сгладить свою неловкость. Он попытался превратить банальное
падение мордой в ковер в жест доброй воли.
- Мы сочувствуем вам. Держитесь! - сказал он и приобнял банкира за плечи,
одновременно упершись ему лбом в грудь.
Фраза прозвучала фальшиво. А уж объятия...
Банкир двинул плечами, пытаясь стряхнуть с себя чужие руки.
- Извините. Мы сделали все, что могли. И мы вам действительно очень
сочувствуем...
Банкир показал глазами на дверь.
- Там без замка. Одна щеколда.
Следователи вышли на уже знакомую им лестничную площадку. И спустились к
машине. Все было, как несколько дней назад, когда прозвучал звонок
вымогателя. Только теперь все было спокойно. И безнадежно.
- Ну как? - спросил Григорьев, садясь в машину.
- Мелодраматично. До слез. Ты, часом, в драмкружке не подвизался? - ответил
Грибов.
- Я серьезно.
- Ну а если серьезно...
Грибов включил автомобильный приемник. И прокрутил шкалу настройки. Стали
слышны голоса. Но не дикторов, заполняющих очередную музыкальную паузу.
Стали слышны голоса банкира и жены.
- Ну успокойся. Успокойся, - монотонно твердил муж.
- Я не могу... Не могу... - всхлипывала жена.
- Я тоже не могу, - отвечал муж. - Так больше не могу. Достали они меня.
Все говорят, обещают, клянутся, а толку - нуль. Еще одна такая неудача, и
они убьют ее. Из-за них. Из-за того, что засадить пару мерзавцев за решетку
им важнее, чем спасти жизнь нашей девочки! Миллион им хочется сохранить. И
погоны генеральские...
Грибов убавил звук.
- Если серьезно, то операция прошла успешно.
- Ну, значит, не зря обнимался, - сказал Григорьев.
Грибов запустил мотор. Отъехал в ближайший переулок. И заглушил мотор.
- Кто первый?
- Давай на удачу.
- Давай.
Григорьев достал монетку.
- Твой орел. Моя решка.
Подбросил монетку. Поймал ее на руку. И открыл ладонь.
- Первый я. Остальные по порядку номеров...
- ...Ну успокойся, успокойся. Больше они не придут, - бубнил голос в
автомобильном приемнике. - Все будет хорошо. Только перестань плакать...
Григорьев перебрался на заднее сиденье, лег, поджав ноги, укрылся с головой
случайным пледом. Затих. Но потом приподнялся и сказал героическо-киношным
тоном:
- Если что случится, то... То меня не буди. Я в отпуске. Без содержания.
И снова накрылся пледом.
На улице было темно. И в салоне машины было темно. Только изредка
вспыхивала точка горящей сигареты.
Григорьев сидел на водительском месте, привалившись затылком к набалдашнику
сиденья. Уже третий час сидел. Уши его прикрывали плейерные наушники. Но
даже сквозь наушники был слышен храп, доносящийся с заднего сиденья. И еще
были слышны голоса
- Ну хватит тебе. Может, еще все обойдется.
- Нет. Чувствует мое сердце...
- Ну не трави себя, не трави. Что будет, то будет.
- Что будет... А все из-за твоей треклятой работы. Все из-за денег. Вот они
и вышли боком. Зачем нам было столько денег? Зачем?
- Что-то ты раньше об этом не говорила. Когда их тратила. Против трат не
протестовала. Не спрашивала "зачем?".
- Я же не знала...
- Зря не знала. Надо было знать. Там, где деньги, там всегда находятся
люди, которые желают ими поживиться. За чужой счет. А где большие деньги,
там их много. Это статистика, о которой надо знать. Рано или поздно...
- Но почему у нас? Почему именно мы...
- Потому что мы ничем не лучше и не хуже. Посмотри телевизор. Там только
про нас. Про таких, как мы. Каждый день. В криминальных сводках. Потому что
у нас есть что взять. Что потребовать... К сожалению, за безбедную жизнь
приходится платить.
- Но не ребенком же! Он-то при чем?
- Да, ребенком - это перебор. Ребенок не должен участвовать в чужих
разборках. Ребенок - это беспредел.
- Ты хочешь сказать, что это из-за твоих дел... Что ты догадываешься, кто
это мог быть?
Григорьев напрягся. И добавил громкости. Чтобы заглушить храп.
- Ничего я не хочу сказать. То есть разборки, конечно, есть. И недовольные
есть Недовольные всегда есть. Но никого, кто бы мог... Никого! Это кто-то
посторонний. Кто-то совсем чужой. Ну успокойся, успокойся...
Григорьев убрал громкость и посмотрел на стекло наручных часов. Маленькая
стрелка переваливала через цифру три. Три часа ночи.
"Интересно, когда они устанут? И уснут? - подумал следователь, глядя на
единственное светящееся во всем доме окно. - Если вообще уснут".
Во двор, через арку, нетвердой походкой вошел прохожий. И направился к
машине. Григорьев плавно сполз по сиденью вниз. Толкнул в ногу громко
спящего напарника. Тот открыл глаза и на всякий случай потянулся правой
рукой к левой подмышке.
- Тс-с! - поднял палец к губам Григорьев. И замер.
Прохожий наткнулся на капот машины, очень удивился неожиданному
препятствию, пробормотал что-то насчет того, что понаставили чего-то такого
на дороге, и пошел себе дальше.
Отбой. Ложная тревога.
Грибов упал и уснул. Григорьев выпрямился и снова прибавил громкость.
В наушниках звучал плач. Один только плач...
На часах было одиннадцать минут четвертого. Через час с небольшим, если
ничего не произойдет, можно будет разбудить храпуна. И занимать нагретое им
место...
Возле банка стояла машина. Вернее, далеко от банка стояла машина. Потому
что возле банка ее присутствия бы не поняли. Там отстаивались совсем другие
марки. Иномарки. Которые у них по карману не каждому их банкиру.
- Не, ну ты смотри, "мерс" на "мерсе", - лениво удивлялся Григорьев. - И
"Вольво" погоняет. А налоговая полиция жалуется, что не знает, каким
образом контролировать реальные доходы граждан. Которые уклоняются.
- А это не граждане.
- А кто?
- Банкиры. Граждане те, с которых каждый месяц двенадцать процентов, как
груши с дерева. И еще пени за не уплаченную в срок квартплату.
- А с этих?
- А эти всегда в убытке. Они так считают, что им государство остается
должно. И платят. Из тех денег, что собирают с граждан.
- Еще "шестисотый", - показал Григорьев. - Откуда они только в таком
количестве берутся?
- Из магазинов. В Московской области покупается новых "Мерседесов" больше,
чем во всей Европе, - сказал Грибов.
- Иди ты?!
- Установленный и не скрываемый покупателями факт.
- Не понимаю. Зачем
...Закладка в соц.сетях
