Жанр: Боевик
Криминальный отдел
...автомобиль. На большой скорости, пока он держит в руках
баранку, преступник напасть на него не посмеет. Чтобы не врезаться в
ближайший бетонный забор. А потом... Потом можно будет подрулить к
ближайшему посту ГАИ. И перепоручить злоумышленника блюстителям порядка.
Или вступить в схватку. Используя газовый пистолет, что был у него в
кобуре, болтавшейся под мышкой. Главное, не сбрасывать скорость! Чтобы все
внимание врага было приковано к дороге, а не к нырнувшей под полу пиджака
руке.
Так учили его на занятиях по личной безопасности.
Главное, стронуть машину с места и тем заполучить в руки мощное, в
полтораста лошадиных сил, оружие...
Банкир вжал педаль газа в пол...
- Вы ключ забыли в замок вставить, - вежливо сказал сзади голос.
Банкир быстро оглянулся. На заднем сиденье сидел человек. Совершенно
неизвестный ему человек. Который, по всей вероятности, пришел за его
машиной. Или за его жизнью.
Теперь раздумывать о том, что делать, было поздно. Теперь надо было
действовать. Как учили. Очень быстро и без сомнения.
Упасть на переднее правое сиденье, чтобы уйти из-под возможного удара по
голове, выхватить пистолет, задержать дыхание и выстрелить. Десять раз
подряд выстрелить. До полного опустошения обоймы. И сразу выпрыгнуть из
машины, которая в это мгновение превратится в газовую, с
нервно-паралитическим газом, камеру.
Инструктор говорил, что с такого расстояния его газовый пистолет способен
уложить жертву наповал. Если попасть в висок или глаз. Из десяти пуль,
может, хотя бы одна попадет...
Ну! Или пан, или пропал!
Банкир резко пригнулся, сунул правую руку под мышку, выдернул пистолет и
направил его в сторону заднего сиденья.
- Вы предохранитель забыли снять, - сказал второй голос. И, ухватив
пистолет за дуло, мягко выдернул его из рук банкира.
- Кто вы?!
- Те, встречи с кем вы искали.
- Где искал?
- В доме нашего общего знакомого. В доме генерала.
Банкир облегченно вздохнул.
Генерала! Значит, не зря они с женой ходили к нему в гости. По настоянию
жены. Значит, это только его работники. А не убийцы и не грабители.
Банкир сел и инстинктивным движением поправил галстук.
- Григорьев, - представился один.
- Грибов, - представился второй.
- Очень приятно. Львов Михаил... Постойте, а как же вы попали в машину? У
меня же американская суперсигнализация установлена...
- Вы дверцу забыли закрыть, - объяснил Григорьев, - эту.
- И эту тоже.
- Дверцу? Ах ну да. Конечно, - понятливо кивнул банкир.
- Мы вас слушаем.
- Дело в том, что несколько дней назад пропала моя дочь. Моя единственная
дочь...
- Это мы уже знаем, - сказал Григорьев.
Банкир осекся.
- Он имеет в виду, потому мы и здесь, - попытался замять бестактность
напарника Грибов, - чтобы попытаться вам помочь в вашей беде.
- Да нет, я понимаю, - сказал банкир, - вас интересуют факты, а не мои
переживания. Я все понимаю. И готов ответить на ваши вопросы. Если смогу -
без эмоций.
- Тогда поезжайте, - предложил Грибов.
- Куда?
- Куда угодно. Только не стойте на месте. Стоящая машина с пассажирами
привлекает внимание.
Иномарка тронулась с места, вырулила на ближайшую улицу и слилась с потоком
машин.
- Когда вы узнали о... о пропаже дочери?
- Позавчера. Поздним вечером. Когда пришло это письмо.
- Какое письмо?
- От похитителей. С требованиями. И с угрозами.
- Пришло по почте?
- Нет. Письмо, точнее, записка была подсунута под "дворник" на моей машине.
Я спустился, чтобы ехать искать дочь, и увидел ее. Вот здесь. И прочитал.
- Где письмо находится сейчас?
- Дома.
- Нам необходимо будет его взять.
- Конечно. Я понимаю.
- Что вы сделали, когда прочли записку?
- Поднялся в квартиру. И показал жене.
- Почему вы не обратились в соответствующие органы? Почему отказались от
официальной помощи?
- Потому что в письме было сказано, что если я сообщу о происшествии в
милицию, то мне... то мне на тот же "дворник" насадят ее голову... -
ответил банкир, и голос его завибрировал.
- Что еще было написано в письме? Постарайтесь вспомнить дословно, -
попросил Грибов. Не столько ради того, чтобы узнать о содержании послания,
с которым скоро можно будет познакомиться в первоисточнике, сколько для
того, чтобы отвлечь потерпевшего от кошмарных фантазий.
- Что еще? Ну чтобы я приготовил деньги. Если хочу увидеть дочь живой.
- Много приготовить?
- Много. Гораздо больше, чем у меня есть.
- Сколько?
- Миллион долларов.
- Солидно! - присвистнул Григорьев. И подумал, что дети банкиров, похоже,
нынче в цене. И что если похитители назначают ее родителям в качестве
выкупа такую сумму, то, вполне вероятно, они в курсе их материального
положения. Неужели он располагает миллионом долларов?
- Не знаю, почему они решили требовать миллион, - словно прочитав его
мысли, сказал банкир. - Если бы речь шла о десятках тысяч или даже сотне
тысяч долларов, я бы, наверное, их нашел. Продал бы машину, квартиру,
обстановку. Но миллиона у меня не будет, даже если распродать носильные
вещи. Миллиона у меня не будет...
- На что же они рассчитывали?
- Не знаю. Наверное, на заем в банке. Где я работаю.
- А в банке миллион найдется?
- Для банка миллион долларов не сумма. По крайней мере для нашего банка.
- В последующее после получения письма время вас никто больше не тревожил?
- Нет. Кроме обычных знакомых, никто. А кто меня должен потревожить?
- Например, тот, кто написал письмо.
Банкир покачал головой.
- Нет. Никто.
- А писем больше не было?
- Нет. Ни писем, ни звонков. Больше никаких сообщений. Поэтому мы...
поэтому мы и обратились за помощью. К Семену Петровичу. К генералу. И к
вам.
- Вы кого-нибудь подозреваете?
- В смысле?
- Вы подозреваете кого-нибудь из сослуживцев, родственников, друзей,
соседей? - повторил вопрос Григорьев.
- В чем?
- В соучастии в преступлении.
- Я не понимаю вас.
- Он имеет в виду, что в подобного рода преступлениях похитители редко
выбирают жертву произвольно. Обычно на нее выводят люди из его ближнего
окружения. Те, кто знает финансовые возможности, образ жизни
потерпевшего...
- Нет. Я не могу никого подозревать.
- Ну, может быть, дальние родственники жены, вхожие в дом друзья, подруги
дочери. Которые вам завидовали. Или испытывали к вам неприязнь. Или
рассказали какому-нибудь третьему лицу о вашем материальном благополучии и
о вашей любви к дочери, чем, сами того не желая, натолкнули это лицо на
мысль...
- Я уже сказал - я никого не могу подозревать! У меня прекрасные
родственники и друзья и абсолютно порядочные коллеги по работе! Вы ищете не
там...
- Мы ищем везде. Чтобы найти.
- Хорошо. Извините. Чем я еще могу вам помочь? - спросил банкир, обращаясь
к Грибову. Подчеркнуто обращаясь. Второго, чересчур настырного и плохо
воспитанного, следователя он игнорировал. В принципе это было не страшно. И
в чем-то даже на руку сыщикам. Если работать в паре. И если работать не с
уголовниками, а с относительно интеллигентной публикой, для которой форма
зачастую важнее содержания. И которая неприязнь к одному следователю
подчеркивает доверительностью, демонстрируемой другому. В результате чего
можно узнать гораздо больше, чем если работать и тому и другому в одном и
том же амплуа.
- Средствами связи. Нам необходима пара мобильных телефонов.
- Это не проблема. Что еще?
- Кое-какая специальная техника. Для обеспечения охраны и слежения.
- У меня нет специальной техники.
- У меня есть. Вернее, есть где взять ее напрокат.
- Подготовьте список и смету. Все?
- Нет, не все. Есть еще одна просьба нематериального характера. Заранее
прошу прощения, но еще нам необходимо побывать в вашем доме. И еще в банке.
В интересах дела, - извиняющимся тоном произнес Грибов. - Такая служба.
- Хорошо. Я распоряжусь, - мгновение посомневавшись, согласился банкир.
- Нет. Вы не так поняли. Нам нужно побывать там так, чтобы никто не
догадался, кто мы и с какой целью прибыли. По крайней мере, рядовые
работники не догадались.
- Вы думаете, что это мог сделать кто-то из работников банка?
- Мы ничего не думаем. Но предполагаем, что выкуп может требовать только
тот, кто осведомлен о финансовом положении потерпевшей стороны. Или о его
богатых, способных раскошелиться родственниках. Или месте, где он работает.
Тот, кто уверен, что может названную сумму получить. Потому что она есть.
И именно поэтому нам придется познакомиться в том числе и с вашими
сослуживцами. А вам нам в том помочь. Если вы, конечно, заинтересованы в
результате...
Банкир внимательно посмотрел на работающие, на мечущиеся из стороны в
сторону и размазывающие, растирающие по стеклу дождевые капли "дворники".
- Я заинтересован в результате, - ответил он, - и сделаю все от меня
зависящее. Хотя, честно говоря, не очень представляю, как можно запустить в
банк посторонних людей, не сообщая о цели их визита.
- Что, такие строгие порядки?
- Очень строгие. Мы имеем дело с деньгами. С очень большими деньгами. И с
конфиденциальной информацией, касающейся наших клиентов. Которая зачастую
даже ценнее, чем деньги. И поэтому в служебные помещения допускаются только
проверенные службой безопасности штатные работники.
- И больше никто?
- Больше никто. Кроме разве представителей органов правопорядка. По
предварительному согласованию. Но вы, как я понимаю, в данной ситуации к
ним не относитесь?
- В данной - не относимся. В данной ситуации мы являемся частными лицами.
Выполняющими заказ другого частного лица. По личной просьбе третьего
частного лица.
- Понятно, - сказал банкир. - Но в таком случае второе частное лицо имеет
очень мало шансов помочь первым частным лицам в их желании проникнуть в
место, где он работает.
- А клиенты? - вдруг спросил Григорьев.
- Что клиенты?
- Клиенты тоже не вхожи в банк, где располагают свои средства?
- Клиенты вхожи. Но большинство не далее окошечек касс. А те, кто дальше, -
имеют счета с семизначными цифрами.
- Так, может, и нам с семизначными? - предложил Григорьев. - На время.
Чтобы только войти.
- Я имел в виду доллары, - холодно пояснил банкир. - Если бы я имел
возможность положить на ваш счет такую сумму, я бы лучше отдал ее
похитителям.
- Ну ясно, что не нам, - согласился Григорьев. Банкир промолчал.
- А как у вас в банке обстоит дело с оргтехникой? - вдруг спросил
Григорьев.
- В каком смысле?
- Я имею в виду, как часто она обновляется?
- Как везде.
- А надо бы чуть чаще...
Глава 5
Возле банков всегда царит суета. Но всегда малозаметная для глаз
постороннего человека. Наверное, потому, что клиентуру банков составляют
люди солидные, мало склонные к привлечению к своим персонам лишнего
внимания. В результате даже очень значительный поток банковских клиентов
создает меньше шума и бестолкового движения, чем три рядовых гражданина,
образовавших живую очередь в овощной или газетный киоск.
Шумят возле банков лишь люди, не имеющие к нему прямого отношения.
- Этот, что ли? - показал пальцем на вывеску человек в униформе,
высунувшийся из окна подъехавшего к парадному входу банка микроавтобуса.
- А хрен его знает.
- Не, ну, наверное, этот. Если верить названию.
Человек вылез из автобуса и лениво прошел к двери. Навстречу ему выдвинулся
охранник.
- Это вы, что ли, банк "СтройсервИз"?
- Сервис, - поправил охранник.
- Ну ладно, сервис, - легко согласился человек в униформе.
- А в чем, собственно, дело?
- Дело в том, что мы вас искали чуть не полдня. Потому что адрес указали
неправильно.
- Зачем искали?
- Затем, что технику вам привезли.
- Какую?
- Ту, которую заказывали.
- Кому заказывали?
- Нам. Сервисному центру "Внедрение В", - представился человек.
- Какое внедрение? В какое в В? - не поняв, переспросил охранник.
- Просто В. "Внедрение В"... Аббревиатура.
- Ладно. Сейчас начальство позову...
- Кто такие? - спросил вышедший на крыльцо начальник дежурной смены
охранников и далее слово в слово повторил все вопросы, до того заданные
охранником.
- А куда в В?
- Просто "В". Аббревиатура.
- А документы у вас какие-нибудь при себе имеются?
- Документы имеются. Вот бланк-заказ. Вот складские накладные. Вот путевой
лист. Компьютеры мы вам привезли. Которые вы заказали и оплатили.
- Странно, - еще раз сказал начальник охраны, - странно, что я об этом
ничего не знаю.
- Ну так созвонитесь с начальством. Которое знает. Например, с теми, кто
подписывал документы. Роспись знакомая?
Главный охранник взглянул на роспись. И набрал номер на мобильном телефоне.
- Михаил Сергеевич. Тут с какими-то компьютерами. Сервисный центр
"Внедрение В".
- Во что в В?
- Да нет, просто В. Название такое. И заказ. За вашей подписью.
- Ах "Внедрение"! Тогда знаю. Пропустите.
- Куда их направить?
- Куда? Ладно, пусть пока поднимаются ко мне...
Начальник охраны молча отошел в сторону.
В кабинете люди в униформе слегка расслабились.
- Сервисный центр "Внедрение В". Вернее, уже в В. Наладчики аппаратуры
Грибов и Григорьев...
- Бросьте вы, - вяло махнул рукой заместитель управляющего банком. -
Здесь-то чего комедию ломать. "Внедрение"... Не могли что-нибудь попроще
придумать?
- Куда компьютеры девать?
Банкир посмотрел на втащенные "наладчиками" коробки. Которые стоили ему
несколько тысяч долларов.
- Куда угодно. У нас этого добра...
Следователи вскрыли коробки и вытащили из них бесполезные компьютеры. И
полезную аппаратуру. Для затеваемого ими дела полезную.
В кабинет вошел управляющий банком.
- Эти? - спросил он, кивая на распаковывающих коробки людей в униформе.
- Нет, вот эти, - показал на компьютеры Грибов.
Управляющий слегка смутился.
- Добрый день.
- Добрый. Когда работаешь в банке.
Управляющий быстро переглянулся со своим замом.
"Согласен - невоспитанное быдло. Но что поделать? Приходится терпеть", -
ответил тот глазами на немой вопрос.
- Чем вам может помочь наш банк? - спросил управляющий.
- Деньгами, - ответил Григорьев, не отрываясь от работы.
- Нам надо проверить помещения на предмет наличия в них подслушивающих
устройств, - сказал Грибов, - распорядитесь о доступе в кабинеты.
- У нас не может быть подслушивающих устройств. Нас недавно проверяли.
- О домашних клопах в аристократических домах говорят так же. А потом
приходится всю ночь чесаться, - тихо прокомментировал Григорьев.
Ну не понравился ему управляющий. Своими подчеркнуто снобистскими,
характерными для аристократов в первом поколении манерами. И он
управляющему не понравился. Тем, что не умел держать соответствующую его
должности и положению в новом обществе дистанцию. Что пытался общаться
запанибрата. Не будучи тому пану братом.
- И все же мы должны быть уверены... - повторил свою просьбу Грибов, - или
быть свободны... - и внимательно взглянул на Львова.
Львов посмотрел на управляющего.
- Хорошо, - согласно кивнул управляющий.
- Кроме того, нам необходимо установить кое-какую аппаратуру.
- Подслушивания?
- Прослушивания, - поправил Грибов. - Мы не исключаем косвенного участия в
преступлении кого-нибудь из ваших работников. Возможно, невольного участия.
- Но у банка есть свои коммерческие тайны, которые не предназначены для
посторонних ушей...
- А вы пару дней не говорите об украденных деньгах, - снова
прокомментировал Григорьев, - и мы ничего не услышим.
Управляющий красноречиво скосился на Григорьева. Но опускаться до ответа не
стал. На дурно воспитанных простолюдинов внимания не обращают. Их либо
порют розгами на конюшне, либо в упор не замечают.
- За свои секреты банк может не опасаться, - успокоил Грибов, - центральный
пульт будет установлен в указанном вами помещении. Вы сможете прослушивать
записи перед тем, как отдавать их нам. Ваши секреты нам не нужны. У нас
своих хватает. И предупредите вашу службу безопасности, чтобы она несколько
дней не глушила "жуков".
- Что еще?
- Миллион долларов. Наличными, - скромно попросил Грибов. Управляющий
приподнял бровь.
- Банк должен собрать требуемую для выкупа сумму. По крайней мере, начать
ее собирать. И так, чтобы все работники об этом знали.
- Зачем?
- Затем, что шантажистов легче всего поймать при передаче денег. И еще
затем, что он должен быть уверен, что эти деньги есть.
- Миллион наличных долларов - это серьезная сумма. Это очень серьезная
сумма...
- Но эта та сумма, которую запросил вымогатель...
Теперь все, о чем нужно было спросить, было спрошено. Теперь последнее
слово оставалось за главным человеком банка.
Следователи выжидающе молчали. Львов напряженно всматривался в лицо
управляющего. Словно пытался понять, что происходит у него в голове. Словно
пытался повлиять на то, что происходит у него в голове.
На самом деле миллион долларов для преуспевающего банка было не много. Но
это был прецедент. После которого всякий работник мог потребовать
аналогичную сумму. В аналогичной ситуации. Или меньшую. В менее серьезной.
Но что суммарно могло уже быть не так безболезненно для бюджета банка, как
эта первая запрашиваемая сумма.
- Хорошо. Мы постараемся сделать все возможное.
По коридору банка бродил человек в рабочей спецовке. В очень хорошей
спецовке. Вроде тех, в которых в их сортирах трудятся западные сантехники,
а на наших дачах наши преуспевающие бизнесмены.
Человек в спецовке очень внимательно осматривал потолок. И делал какие-то
записи в блокноте.
"Четыре, точка, двенадцать, - писал он. - Минус три, точка, шестьдесят
две..." Задумчиво кивал и шел дальше.
Цифры были произвольные. Что называется, взятые с потолка. На который
глазел человек в спецовке.
Периодически он останавливался возле наглухо запертых дверей и негромко
стучал в отделанный лаком дуб. Носком правого ботинка.
- Откройте.
- Зачем?
- Затем...
И снова стучал. Уже громче.
Дверь приоткрывалась.
- Что надо? - еще раз спрашивал хозяин кабинета.
- Распоряжение управляющего, - отвечал человек в спецовке и показывал
бумагу с известной всем росписью. - Проверка СВЧ-излучения в помещениях.
- Но у нас все нормально.
- А вы жену свою спрашивали?
- А при чем здесь моя жена?
- При том, что излучаемые электроприборами токи высокой частоты негативно
сказываются на мужской потенции.
- Да вы что?!
- Конечно, если их не экранировать.
- А разве их можно экранировать?
- Что? Компьютеры?
- Компьютеры? Ах ну да, компьютеры...
- Можно. Для чего мы и ходим. И составляем соответствующую дефектную
ведомость.
- Тогда проходите. Составляйте. Я вот здесь сижу.
Человек в спецовке вытаскивал какой-то прибор с расчерченной на мелкие
деления шкалой, нацеплял на уши плейерные наушники, щелкал тумблером,
крутил настройку и направлял некое подобие антенны на стены, на пол, на
стоящий на столе компьютер и на хозяина кабинета.
- Н-да! - говорил он и качал головой.
- Что?! - с тревогой в голосе спрашивал наблюдавший за его действиями
банковский служащий. И почему-то смотрел на свои брюки.
- Превышает. Где у вас телефон?
- Здесь. А на сколько превышает?
- Намного превышает. И телефон, кстати, тоже.
- А разве телефон может излучать?
- Телефон в первую очередь. Но вы не беспокойтесь. Теперь не беспокойтесь.
Человек в спецовке вытаскивал отвертку, зачем-то раскручивал телефон,
подносил его к аппарату и снова закручивал.
- Пока я его подрегулировал, но потом будем менять на экранированную
модель. Здоровье персонала прежде всего.
- Извините, а вы бы не могли...
- Что не мог?
- Не могли бы у меня дома проверить. У меня дома тоже компьютер. И
радиотелефон. Две штуки. В коридоре. И еще в спальне. Возле кровати. Я буду
очень благодарен. И жена тоже...
- Посмотреть? Посмотреть можно. Когда здесь закончим. Вы оставьте мне
телефончик. Я позвоню... А пока напомните - какой у вас кабинет?
- Двадцать третий. Но вы позвоните? Не забудете?
- Двадцать третий? Значит, двадцать третий закончен...
- Тебя понял. Двадцать третий закончен. Слышимость хорошая, - отвечал голос
в наушниках, - работай двадцать пятый.
- Ну тогда здесь все. Я пошел. В двадцать пятый.
- Давай...
- Но вы не забудете? Насчет спальни...
- Не забуду. Будьте спокойны.
Человек в спецовке выходил в коридор и, не снимая наушников, шел в двадцать
пятый кабинет. На предмет "замерения влияющего на мужскую потенцию
СВЧ-излучения".
- Ты там не переигрывай, в рамках держись, - ворчал в плейерные наушники
голос. - Они люди образованные. Могут что-нибудь заподозрить...
- Они в финансах образованные. А в этом деле полные дубы. И похоже,
неврастеники, - отвечал прибору измеритель СВЧ-излучения. - Погоди-ка...
Навстречу человеку в спецовке по коридору двигалась девушка из отдела
кассового обслуживания. Очень симпатичная во всех отношениях девушка.
Особенно в близких отношениях. Она шла по коридору и слегка пританцовывала
и покачивала из стороны в сторону юбкой, как видно, в такт звучащей в
нацепленных на уши плейерных наушниках музыке. У девушки было очень хорошее
настроение. И очень хорошая фигура.
Глядя на нее, человек в спецовке тоже стал подтанцовывать. Хотя в его
наушниках никакой музыки слышно не было. Кроме недовольно отчитывающего его
голоса.
- Что слушаем? - спросил измеритель СВЧ-излучения, поравнявшись с девушкой.
- Вы меня? - переспросила она, приподнимая наушники.
- Вас. Что слушаем, спрашиваю?
- Майкла Джексона. А вы?
- А я муру всякую. Безголосую фанеру.
- Не повезло.
- Это точно, что не повезло. Может, махнем?
- Куда? - игриво спросила девушка, оценивая внешность и новую, с иголочки
спецовку встреченного ею неудачливого меломана.
- Наушниками махнем. Мне Джексона. А вам муру.
- Я не люблю муру.
- Я тоже...
- Эй, - возмутился голос в наушниках, - кончай шуры-муры разводить. Тебе в
двадцать пятый кабинет!
- У меня перекур, - сказал человек в спецовке.
- Что? - переспросила девушка.
- Я говорю, что, согласно одной из статей Конституции, граждане России
имеют право на отдых. По причине чего я объявляю положенный мне перекур. А
вы?
- А я уже курила.
- Но не мои. И не со мной...
Сидящий у центрального пульта Грибов стянул с головы наушники. И досадливо
бросил их на стол. Работы по установке в помещениях банка микрофонов
откладывались на неопределенное время. По причинам, связанным с
закрепленным Конституцией правом граждан России на отдых.
Дом банкира выглядел на удивление скромно. И даже унитаз был обыкновенный,
мраморный. А не золотой, как поговаривают не вхожие в дома "новых русских"
недоброжелатели. И мебель из неокрашенной березы. Карельской.
Следователи сидели за стареньким, шестнадцатого века столом. На неновых,
того же века, стульях. И, говоря казенным языком, снимали показания с
потерпевшей. А если не казенным - то выслушивали всхлипы, жалобы и
проклятия потерявшей дочь матери. По второму кругу выслушивали. Потому что
до того она только плакала и не могла сказать ни одного вразумительного
слова. Все матери, у которых вдруг пропадает единственный ребенок, ведут
себя одинаково. Вне зависимости от интерьера, в котором проживают.
- И все-таки, как это случилось?
- Она... она вышла из школы, перешла дорогу... Там дорога. От самого порога
школы до остановки... Она вышла... А тут автомобиль. Прямо к самому
тротуару. Где большая лужа. Она... она отпрыгнула, но все равно попала под
брызги. Из машины выскочил мужчина, извинился и предложил подвезти. Чтобы
она не простыла. Они и сели. А потом... А потом...
- Успокойтесь, - сказал Грибов. И пододвинул к женщине уже почти пустой
стакан с водой. Третий за всю их недолгую беседу.
- Да-да. Простите.
- А откуда вы знаете про машину? И про брызги? - задал свой вопрос второй
следователь.
- Ее подруги видели. С которыми она в одном классе учится.
- А номера? Номера машины они не запомнили?
- Нет.
- А марку автомобиля?
- Тоже нет. Самая обыкновенная машина. Вроде "Мерседеса".
- А самого водителя? Рост, внешний вид, особые приметы?
- И водитель обыкновенный.
"Безнадежно, - покачал головой Грибов. - Ничего она сейчас не скажет. Надо
говорить с девочками". И задал вопрос на совсем другую тему:
- Скажите, подобных происшествий раньше не случалось? Дочь ничего вам не
говорила? Никто ее никуда не приглашал? Не провожал? Не подвозил? Ни о чем
не спрашивал?
- Нет-нет. Ничего. Она бы сказала. Она обо всем говорит. То есть говорила.
То есть...
- Выпейте. Выпейте воды.
- Спасибо.
- А вы не замечали в последнее время каких-нибудь изменений в ее характере?
Подавленности. Или, наоборот, чрезмерного оживления. Или вдруг неизвестно
откуда появившихся свободных денег. Или незнакомых нарядов.
- Нет. Все было как обычно. Как всегда... Постойте, каких денег и нарядов?
О чем вы говорите? Зачем ей чужие деньги и наряды? У нее все есть. Все, что
нужно. Ей отец, хоть и не родной, ни в чем не отказывает. Себе иногда
отказывает, а ей - нет. У нее в столе в верхнем ящике всегда лежат деньги.
Муж оставляет. А если кончаются, он тут же добавляет новые.
- Вы говорите, не родной?
- Нет. Но больше, чем родной. От родного она ничего, кроме криков и
попреков, не слышала. А этот в ней души не чает. Потому что своих детей не
было. У него, так же как и у меня, второй брак. Но первый бездетный. И
поэтому он мою дочь... И она его... Теперь он мучается очень. Хотя
старается не показывать. Очень мучается. Придет в ее комнату и стоит на
пороге. Часами. И винит себя, почему охранника для нее не нанял. Только
теперь уж чего об этом говорить...
- А родной отец, где он сейчас?
- Я даже не знаю. Уже года два ничего о нем не слышала.
- А адрес, телефоны родственников, его друзей у вас есть?
- Здесь нет. Вы сами понимаете. Мой муж не любит вспоминать то время.
Ревнует сильно. Но если вам очень надо...
- Очень.
- Тогда я попробую поискать у мамы. Там остались какие-то старые письма,
записные книжки.
- И желательно фотографию.
- Чью?
- Вашего бывшего супруга.
- Откуда ей у меня взяться? Я когда уходила, все фотокарточки... все - в
мусорное ведро. Я ведь уходила.
- Ну, может быть, хотя бы одна осталась. На память?
- На какую память? Что хорошего мне о тех годах вспоминать? Я забыть хочу.
А вы - фо
...Закладка в соц.сетях
