Жанр: Боевик
Киллер из шкафа 1-4.
...алином и старыми носками. А у этих!.. У этих шкафы благоухают
натуральным деревом и добротной одеждой. И не в пример нашим просторные, хоть
вставай, хоть ложись в полный рост, хоть гопака танцуй. Живут же люди...
Плавно - вверх...
Плавно - вниз...
Плавно - вверх...
Потом долго-долго - вверх. И долго-долго - вниз. Как будто шкаф через горы
переваливает.
А и переваливает, штопором ввинчиваясь в Альпийские серпантины и так же, по
спирали, сваливаясь в ущелья...
Плывет платяной шкаф по просторам Европы, преодолевая горные массивы и
водные преграды, пересекая границы кантонов и государств. Сидит в шкафу
единственный его пассажир - некто Иванов Иван Иванович, мучимый сомнениями,
неясными предчувствиями и морской болезнью.
Вверх...
Вниз...
Страх сжимает сердце, тошнота подкатывает к горлу.
Темно в шкафу - хоть глаз выколи. Темно будущее.
Что-то будет?..
Остановка. Но по какой причине остановка - не понять. Ничего не слышно,
ничего не видно. Может, водитель на стоянку встал до ветру сбегать. Может, его
ихнее ГАИ остановило.
Опять поехали...
Вверх...
Вниз...
Потом - ровно-ровно, как по скатерке, без подъемов, поворотов, ускорений и
торможений. Не понять, то ли едешь, то ли на месте стоишь. Потому что автобан...
И от тишины, от темноты и кажущейся неподвижности все более млеет пассажир
шкафа, клюет носом, погружаясь в дрему, И мнится ему, что сидит он не в этом, а
совсем в другом шкафу. В более тесном и захламленном. В том первом шкафу, куда
его упрятала бывшая его любовница, когда ей в дверь стал барабанить еще один ее
ухажер. И вот-вот вслед за ним и по его душу должны вломиться в квартиру
вооруженные люди, а потом другие... И начнется такая пальба, что шальные пули
застучат по шкафу, выбивая в его стенках светящиеся точки и многоточия. И никто не
уцелеет. Никто, кроме Ивана Ивановича.
И потому хочется бежать сломя голову не важно куда, важно - подальше от этого
треклятого шкафа. Но лучше не бежать, потому что от этого не станет лучше, станет
хуже. О чем Иван Иванович смутно догадывается, потому что уже убегал и по причине
этого попал в такой переплет, что лучше бы ему в том шкафу всю жизнь сидеть!
Вот сейчас, сейчас, через секунду, в дверь постучат, и начнется кошмар!..
Машина повернула, остановилась на светофоре. Тронулась. Остановилась еще
раз...
Иван Иванович проснулся.
Нет, это, слава Богу, не тот шкаф, это другой шкаф. И никто стрелять не будет. По
крайней мере сейчас. Хотя не исключено, ото будет потом...
Вверх...
Вниз...
Вверх...
Вниз...
Тишина и мрак. И не понять, где сон, где явь. И не посчитать, сколько прошло
времени. И не узнать, куда его везут...
И снова наплывают картины недавнего прошлого - он в тире с винтовкой с
оптическим прицелом пытается попасть в мишень, но промазывает даже в заднюю
стену. И он с той же винтовкой на крыше дома выцеливает какого-то человека и
попадает ему точнехонько в лоб, хотя не попадает в стену тира и стреляет холостыми
патронами...
Сон... Абсурд... Хотя на самом деле никакой не абсурд, а его недавняя жизнь...
Остановка.
Плавный рывок вперед.
И снова остановка. На этот раз, похоже, окончательная.
Машина сдала назад, дрогнула - по-видимому, кто-то открыл борт. Тяжело
затопали шаги. Шкаф качнулся и поднялся в воздух.
Теперь он уже не напоминал пароход, теперь напоминал авиалайнер. Шкаф резко
набирал высоту, кренился, закладывая виражи, проваливался в воздушные ямы и
наконец пошел на посадку.
Глухо стукнули о пол ножки.
В замке прокрутился ключ. И дверцы шкафа распахнулись. - Станция конечная.
Просьба освободить вагоны, - весело сказал кто-то по-русски.
Иван Иванович с опаской выглянул из шкафа. Увидел просторную комнату и в
квадратном проеме огромного, в полстены окна увидел непривычный глазу
россиянина пейзаж - ухоженные домики, выложенные чем-то белым дорожки, ровно
подстриженные клумбы и чистенькие, без дыр и надписей заборы.
Европа...
В комнату вошел хорошо одетый мужчина.
- Здравствуйте.
- Здрасьте... - неуверенно ответил Иван Иванович.
- Извиняюсь за столь экзотический способ передвижения, но здесь мы не дома,
приходится подстраховываться. Особенно после того, что вы здесь натворили...
- А что я натворил? - не понял Иван Иванович.
Мужчина вытащил из кармана газету, перегнул на нужной странице.
- Полюбопытствуйте.
- Я не знаю языков, - извинился Иванов. Мужчина с интересом взглянул на него
и вытащил очки.
- Здесь написано, что известный в криминальных кругах России маньяк убил в
Швейцарии четырех человек и ранил двух и теперь разыскивается Интерполом... Вот
его фото. Ваше фото.
На странице был напечатан потрет Ивана Ивановича, взятый с российских стендов
"Их разыскивает милиция". Портрет был изъят из личного дела, был переснят и
отретуширован милицейским фотографом и потому выглядел довольно зловеще.
- Но это не я! - почти закричал Иван Иванович.
- Здесь не вы? - спросил мужчина, показывая на фото.
- Нет, здесь - я. А остальное не я.
- Что не вы?
- Убивал не я.
- А кто тогда?
- Не знаю. Я же уже говорил! Сколько раз говорил!.. Когда я забежал в кусты, там
были какие-то люди в масках. Они взяли у меня пистолет и стали стрелять. И,
наверное, попали.
- А первых двух? Тех, что в живот и в руку.
- Первых? Да, первых я, - обреченно вздохнул Иванов, припомнив, как он со
страху довольно удачно выполнил выученное ранее упражнение. - Но я не хотел!
Честное слово! Это вышло совершенно случайно!
- Двух человек двумя выстрелами?
- Ну, так получилось... - развел руками Иван Иванович.
- А раньше, там, в России? Ведь там, в России, вас разыскивают как известного в
криминальных кругах киллера.
- Понимаете, все это недоразумение, дурацкое стечение обстоятельств, -
затараторил, заторопился Иван Иванович. - Я пошел к любовнице, тут звонок, я
думал, что это муж из командировки вернулся, и залез в шкаф, а это был не муж, а
какие-то два мужчины, а потом еще пришли, другие, и стали что-то выяснять с теми,
первыми, и стрелять.
- А вы?
- Я? Я не стрелял! Честное слово! Я в шкафу прятался!
Собеседник сочувственно закивал, делая вид, что верит всем этим бредням. Хотя
на самом деле не верил, потому что видел копии материалов дела с подшитыми к ним
актами баллистических и прочих экспертиз и с фотографиями пистолета Стечкина, из
которого были убиты трое потерпевших и на рукояти которого, на ствольной коробке
и на спусковой скобе были обнаружены отпечатки пальцев гражданина Иванова.
- А как на орудии преступления оказались ваши пальчики?
- Не знаю... Когда я вылез из шкафа и увидел... увидел, что все убиты, я, наверное,
сильно испугался и поднял пистолет с пола. Машинально.
- А куда потом дели?
- Скорее всего, выбросил.
- Почему выбросили?
- Не знаю... Не помню...
- А каким образом вы узнали о деньгах, хранящихся в швейцарском банке?
- Тоже совершенно случайно. Я там в шкафу раздетый был. Совсем. А когда
убегал, надел чужой пиджак, а там, в кармане, был ключ от банковской ячейки, где
оказались дискеты. А в дискетах названия банков. Мне про ячейку один приятель
подсказал...
- Тот, кому спилили зубы напильником?
- Откуда вы знаете?
- Слышали. И еще слышали, что на рукоятке напильника почему-то оказались
ваши пальчики. И вопросительно взглянул на Иванова.
- Его я, наверное, тоже поднял, когда увидел... Машинально... - сам чувствуя
неубедительность своих слов пробормотал Иван Иванович.
- А потом так же машинально стали зачищать всех, кто узнал о деньгах, -
четырех человек на Северной, четырнадцать в Федоровке, четырех на даче генерала...
- Да никого я не зачищал! Это все так подстроили, как будто это я, чтобы все
считали, что это я, а я на самом деле это не я... Я никого пальцем не тронул!..
- И тех двух в Швейцарии?. - напомнил мужчина.
Иван Иванович сник. Он понял, что объяснить ничего невозможно, ему все равно
никто не поверит. Он уже сколько раз пытался доказывать свою невиновность и всегда
с одним и тем же результатом. Без результата.
- Ну ладно, бог с ним, с прошлым, - улыбнулся мужчина. - Давайте лучше
поговорим о будущем. О вашем будущем.
Иванов похолодел. Он отвык ждать от жизни хорошего.
- Мне оно представляется очень благополучным.
- П...почему?
- Ведь вы теперь богатый человек и можете позволить себе вести богемный образ
жизни. Скажите - вы любите путешествовать?
- Ну, я не знаю...
- Уверен - любите. Все богатые люди обожают колесить по миру. Вот и вы
будете... Правда, делать это придется без особых удобств - по-старинке. В шкафу.
Потому что...
И мужчина вновь постучал пальцем по физиономии газетного Иванова.
- Ну, вы сами понимаете, почему.
Иван Иванович взглянул на шкаф и, наверное, изменился в лице.
- Нет, не в этом, - быстро оговорился мужчина. - В этом мы вас лишь
доставили сюда. Для вашей же безопасности. Тот, новый шкаф, будет более
комфортабельным...
Новый шкаф был большим и был железным. Был фактически сейфом.
- А я не задохнусь? - испугался Иван Иванович.
- Ну что вы... Там предусмотрена вытяжная вентиляция.
И мужчина приглашающим жестом распахнул дверцу.
Иван Иванович залез внутрь и... ахнул.
Шкаф внутри был свежевыкрашен, был выложен стеновыми панелями и выстелен
ковролином. В углу стояло небольшое кресло, перед креслом - угловой столик, на
столике - телевизор, на телевизоре - видеомагнитофон. Ни фига себе!..
- А он ОРТ принимает? - оживился Иван Иванович.
- К сожалению, нет. Но вы можете смотреть общеевропейские каналы или
кассеты. Если захотите отдохнуть, опустите вот эту полку.
Мужчина нажал на какую-то кнопку, откинул одну из панелей, которая оказалась
полкой с закрепленным на ней матрасом.
- Здесь - холодильник.
Мужчина потянул на себя еще одну панель. Внутри вспыхнула лампочка, осветив
полки, уставленные многочисленными цветными баночками, пакетиками и
коробочками.
- Если проголодаетесь - здесь йогурты, сок, колбаса, сыр, хлеб...
- А ножик?
- Зачем нож? - насторожился мужчина, памятуя о том, с кем имеет дело.
- Ну как же - колбасу нарезать. Или хлеб.
- Здесь, в Европе, колбаса и хлеб уже нарезаны. Заранее, - вежливо пояснил
мужчина. - Вам нужно только вскрыть упаковку.
- А?..
- А если вам понадобится что-то еще, то все прочие удобства находятся вот здесь.
Мужчина раздвинул гармошкой панели в дальнем конце шкафа. За панелями были
биотуалет и раковина.
- Что, и вода есть? - совершенно обалдел Иван Иванович.
- Конечно, только не очень много. Но на день-два ее должно хватить. Если вам
понадобится теплая вода - нажмите вот эту кнопку.
- А можно прямо теперь?
- Что?
- Нажать.
Иван Иванович ткнул пальцем в кнопку и открутил никелированный барашек. Из
крана потекла вода. Горячая вода!
- Вот здесь вам и придется путешествовать. Уж простите нас за неудобства...
Ни черта себе неудобства! Иван Иванович дома, в хрущевке, хуже жил. Там из
крана с горячей водой горячая вода не текла. А из этого, в шкафу, - будьте любезны!
Да о таком шкафчике половина России как о земном рае мечтает. Да в таком
шкафу век можно жить!
- А можно мне еще попросить... - робко сказал Иван Иванович.
- О чем попросить?
- Здесь сейчас остаться?
- Где здесь? - не понял мужчина.
- Ну, здесь... В смысле в шкафу... Прямо теперь...
- Ну, зачем же теперь? Ведь вы еще никуда не едете. Давайте лучше я вам вашу
комнату покажу.
Мужчина закрыл шкаф и защелкнул замок. Номерной сейфовый замок.
- А это для чего? - удивился Иван Иванович.
- Что?
- Замок.
- Замок? Для спокойствия. Нашего. Но и вашего, конечно, тоже...
Жизнь продолжалась. Жизнь продолжалась в шкафу, но в таком шкафу, где жить
можно...
Глава 2
Генерала Трофимова вызвали на очередной начальственный ковер, по которому
туда-сюда возили мордой, хотя он на нем просто стоял. По стойке смирно.
- Чтобы боевого генерала, руководителя двух десятков спецопераций,
орденоносца - как последнего салагу!.. Как мальчишку!.. Как!..
Твою мать...
В том смысле, что его мать...
- Седины нажил, а ума ни хрена! Операцию провалил, "объект" упустил,
командировочные профукал!..
Его мать...
В смысле твою...
Генерал Трофимов внимательно выслушивал мнение вышестоящего начальства
относительно исполнения им непосредственных служебных обязанностей, сохраняя
на лице приличествующее чекисту со стажем выражение - сурово-покаянное.
Суровое по отношению к себе. Покаянное - перед лицом своих товарищей по
оружию в лице своего вышестоящего командира.
- Ты хоть понимаешь, что натворил? Если не сказать наделал!..
- Так точно!..
После чего следовало покаяться и выразить готовность загладить свою вину, не
жалея сил, крови, а если понадобится, и самой жизни.
Но не хотелось. Не хотелось и все тут! Как будто другие в лужу не садились! Как
будто он первый!
Ну да, есть такой грех - лажанулся, ошибся, принял Иванова за лоха, которого
можно втемную использовать в задуманной им многоходовой комбинации. А
получилось так, что использовал не он, использовали его. Иванов использовал! С его
помощью и его руками убрал с пути всех потенциальных конкурентов и, получив
обеспеченный им, генералом, коридор через границу, спокойно отбыл в Швейцарию,
где сорвал куш. Да еще какой куш! В который генерал тоже никогда не верил, а вышло
вон как...
Умнее оказался Иванов. Умнее его, генерала. Умнее всех...
Ну так и что теперь - застрелиться?
Раньше, может быть, и застрелился. Прямо здесь, в кабинете, из табельного
"макара", не перенеся позора. А теперь не хочется - дудки. Теперь времена другие.
Совсем другие!
Тогда на него бы не кричали, тогда бы его вызвали на парткомиссию и очень
спокойно сказали - партийный билет на стол - и все, и аллес капут. Партбилет на
стол, пистолет - в оружейку, мундир на гвоздик, голову - в петлю. Потому что
устроиться уволенному чекисту на гражданке было почти невозможно. Даже рядовым
участковым. Даже стрелком в военизированную охрану на железную дорогу. Вопервых,
потому, что чекистов так просто с работы не "уходят". Во-вторых, всегда
приятно лягнуть в недавнем прошлом всесильного, а теперь бывшего "бойца
невидимого фронта", отомстив за пережитое при оформлении загранкомандировок, за
родственников на оккупированных территориях, за пятый и прочие пункты унижения.
Так было тогда.
И было тоже ничего. Потому что до того было еще хуже. До того увольняли
прямиком в ГУЛАГ, тачки по тундре толкать. Или никуда не посылали, а решали
вопрос тут же, по месту службы, по-быстрому подсчитав причиненный ущерб, огласив
приговор и отконвоировав тремя этажами ниже, в подвал.
Тогда было страшно.
А теперь... Теперь бояться нечего. Теперь чекиста-отставника с руками оторвут! В
лучшем случае нуждающиеся в бывших силовиках олигархи, в худшем -
многочисленные полукриминальные охранные фирмы. Пусть он не одно, а десять дел
завалил. Хоть даже сто. Хоть - Родину с молотка продал. И даже хорошо, если
продал, значит, цену себе знает. Осталось согласовать, какую...
Так что зря начальство разоряется, зря глотку дерет. Шумит тот, кто наказать не
может. Эти - не могут. Эти могут лишь перевести на более высокооплачиваемую
работу, путем отставки.
Эти не могут. А вот те... Те - другое дело... Те кричать не станут...
Кто были "те", Трофимов точно не знал, потому что знал только курировавшего
его Петра Петровича, которому рассказал о лежащих в швейцарских банках
партийных миллионах, чтобы отмазаться от гибели некоего Анисимова, которого
уговорили сыграть главную роль в инсценировке покушения и на том основании
прихлопнули. Иванов прихлопнул. Хотя на тренировках не попадал в заднюю стену
тира и по сценарию должен был стрелять холостыми патронами.
От Анисимова он тогда отмазался, но лучше бы не отмазывался... Потому что те
люди его рассказ приняли всерьез и мгновенно восстановили в должности, не забыв
компенсировать дни вынужденного, по причине заключения под стражу, прогула. Что
свидетельствовало об их могуществе. Равно как их стиль общения.
Те на него голос не поднимали. Те, в лице Петра Петровича, выслушали его
пространные оправдания - мол, недооценил, не подумал, не успел - и лишь сказали:
- Вы его упустили, вам его и искать.
И еще добавили:
- А ваши близкие пусть пока побудут у нас.
И подарили видеокассету с десятиминутным фильмом об отдыхе его семейства в
ведомственном доме отдыха по случайно доставшейся горящей путевке.
И попробуй от них убежать. И попробуй сачкануть...
- Ты меня хоть слушаешь? - встревожилось распекающее проштрафившегося
подчиненного начальство отсутствием должного педагогического эффекта.
- Так точно, слушаю! - отрапортовал Трофимов.
- Ну, тогда слушай!..
И снова мордой в ворс и вправо-влево, вправо-влево. Как шкодливого кота.
А все Иванов!.. Все - он! Все из-за него!.. Чтоб ему!.. Чтоб его!..
Петр Петрович докладывал Шефу.
Докладывал коротко и четко, потому что у облеченных властью людей времени на
лишние разговоры нет.
- Организованное силами ФСБ и нашей Службы Безопасности наблюдение за
"объектом" в Швейцарии позволило выявить ряд осведомленных о сути дела сторон.
Петр Петрович открыл красную папку с надписью "К докладу".
- Первый - гражданин Корольков по кличке Король, он же Папа, он же Бугор -
криминальный авторитет, имеющий четыре судимости, в настоящее время президент
акционерного общества "Прогресс". Источники и степень информированности не
установлены.
Следующий некто - Юрий Антонович - теперь довольно известный в стране
бизнесмен...
- Теперь?.. А раньше?
- Раньше партийный функционер, занимавший небольшую должность в ЦК
партии на Старой площади. Его осведомленность, по всей видимости, идет оттуда.
- Понятно...
- Далее идет подполковник милиции Громов Александр Владимирович. Его
изначально наняла одна из общественных организаций левого толка, состоящая в
основном из пенсионеров-партийцев. Но в дальнейшем он, судя по всему, действовал
исходя из собственных интересов.
Большой Начальник отметил, что Петр Петрович злоупотребляет
неопределенными оборотами вроде "вполне вероятно", "скорее всего" и пр. Как видно,
давала себя знать старая административная выучка. Петр Петрович, равно как и
Большой Начальник, тоже был оттуда, тоже из ЦК, пусть не из взрослого, партийного,
пусть из ЦК ВЛКСМ, но правила игры были и там и там одинаковы - поменьше
конкретики, побольше обтекаемых, за которые невозможно зацепиться, фраз...
- Не совсем понятна роль в этой истории второго помощника атташе по культуре
посольства США в Москве Джона Пиркса. Но у него, скорее всего,
узкопрофессиональный интерес.
Ну вот, опять - скорее всего...
- Откуда американцы узнали про Иванова?
- Иванов использовался в операции, проводимой генералом Трофимовым, в
качестве посредника при вербовке американской разведкой двойного агента
Генштабист.
- Ах да, - вспомнил Шеф, - продолжайте.
- Последний фигурант - генерал ФСБ Трофимов и его люди...
Большой Начальник удивленно приподнял бровь.
- Трофимов работает на нас, - напомнил он.
- Но он был там и в полной мере осведомлен о сути вопроса.
Тоже верно - был и знает. Но тогда придется увеличить список еще на одну
фамилию, на фамилию Петра Петровича, потому что он тоже в курсе дела... Здесь он
прав - в подобных делах своих не бывает, бывают только чужие.
И Большой Начальник поставил в воображаемом списке против фамилии Петра
Петровича галочку.
- В дальнейшем контроль над "объектом" был утрачен.
- Прошу подробней...
Подробности были известны - прибывшие в Швейцарию стороны, выслеживая
Иванова, вычислили друг друга и объединились против напрягавшей всех третьей
стороны - против Иванова. Забили ему "стрелку", прямо там, в Швейцарии, в
ближайшем парке, чтобы разделаться с опасным конкурентом раз и навсегда,
расчистив подходы к партийному золоту. Но раз и навсегда не вышло, потому что
Иванов оказался ловчее, убив четверых компаньонов и ранив двух.
- Как он смог?
- Его попытались убить подручные Королькова, но он использовав боевой прием
- отобрал у них оружие...
Петр Петрович не мог знать, что Иванов освоил единственный прием -
упражнение номер двадцать два, которое долго и безуспешно отрабатывал на
тренировках, организованных генералом Трофимовым. Хотя теперь, после
Швейцарии, генерал тоже стал сомневаться, что отрабатывал, а не делал вид, что
отрабатывает. Потому что собственными глазами видел, как Иванов выбил из рук
"шестерки" Королькова пистолет, всадил другому в живот пулю и, добежав до
ближайших кустов, четырьмя мгновенными выстрелами завалил еще четырех человек!
И не только Трофимов видел - все видели. И доказать им, что это не он стрелял,
что стреляли люди в масках, отобравшие у него оружие, было невозможно.
В общем, попал Иванов! Хотя ни в кого не попадал...
- Что было дальше?
А вот дальше случилось самое неприятное - дальше Иванов отправился в банк и
снял со счетов четыре с половиной партийных миллиарда, раскидав их по десяткам
европейских банков.
- Вы нашли его?
- Пока нет, - виновато сказал Петр Петрович, - но смогли отследить часть
финансовых потоков. Это было уже интересней.
- Куда пошли деньги?
- Часть транзитом в другие банки и офшорные зоны. Часть на благотворительные
цели.
- Куда?! - поразился Большой Начальник.
- Общественным организациям на благотворительные цели, - повторил Петр
Петрович.
- Конкретные получатели известны?
- В платежках указаны юридические адреса компартий и народноосвободительных
движений.
- Кого?! - совсем растерялся Большой Начальник.
- Братских компартий, - вспомнил давнее определение Петр Петрович. - Он
перевел деньги на содержание компартий ряда европейских и азиатских стран и
ведение агитационно-пропагандистской работы.
Густо запахло застоем.
- Часть средств ушла в Россию на счета общественных организаций и партий
левого толка.
- Зачем он их субсидирует?
- Не знаю, - признался Петр Петрович. - Возможно, он деньги отмывает.
- Тогда бы он их переводил на культуру или в детские фонды. Как все. Тоже
верно.
- А если дело в его прошлом? Он, часом, в аппарате не работал?
- Нет. И даже в партии не состоял.
В партии не состоял, а деньги партиям переводит...
- Может быть, кто-нибудь из его родственников убежденным большевиком был?
Ну там отец или дед? И он нахватался...
- Мы проверили всех его близких - отец слесарь на заводе ЖБИ, дед колхозник,
мать всю жизнь работала на железной дороге.
Происхождение, как писали раньше в анкетах, пролетарское, то есть
безукоризненное. Что, впрочем, мало что объясняет. Пролетарию для счастья будет до
- вольно трех ящиков водки, а этот хапнул четыре миллиарда долларов.
Нет, то, что хапнул, как раз понятно, кто сейчас не хапает. Не понятно, почему он
их раздает и почему раздает тем, кому раздает. За каким чертом ему сдались все эти
трухлявые коммунисты?
- Или он хочет власть раскачать? - предположил худшее Петр Петрович.
Ну, в принципе, имея такие бабки... Имея такие бабки - можно. Тогда
субсидирование политических течений становится более понятным. Правда, не ясно,
чем его не устраивают нынешние порядки? С такими деньгами можно хорошо
ужиться с кем угодно.
В любом случае этот Иванов не простак. И даже более того...
- Не исключено, что он таким образом расплачивается за полученную
информацию... - продолжал рассуждать Петр Петрович.
- Не гадайте, - прервал его Большой Начальник. - Лучше сосредоточьтесь на
поисках. Найдете его - спросите, зачем и кому он раздавал деньги. Если, конечно,
найдете...
- Найдем, - уверенно заявил Петр Петрович. - Обязательно найдем! С такими
деньгами исчезнуть затруднительно.
Найдем и доставим... Живым или мертвым!..
Будильник почему-то не прозвонил, но следователь Старков проснулся сам.
Проснулся ровно пять минут восьмого, как раз, чтобы успеть умыться, побриться,
поджарить яичницу, проверить и сунуть в подмышечную кобуру "макара" и добежать
до автобуса.
Он проснулся, вскочил и тут только сообразил, почему будильник не прозвонил.
Будильник не прозвонил, потому что он его не завел. А не завел, потому что спешить
ему было некуда. Он уже не работал следователем. С шестого числа не работал.
Бывший старший следователь, а теперь рядовой пенсионер Старков упал обратно
на постель, натянул на голову одеяло и попытался уснуть.
Но уснуть не мог. На улице рычали и сигналили машины, оглушительно бухали
подъездные двери, ревели дети, на которых орали их мамаши...
Бардак!..
Старков в отчаянии сел на кровати и сидел почти до восьми часов. Как это ужасно,
когда спешить некуда...
Потом он поджарил и съел яичницу и включил телевизор, где симпатичные
дикторы бархатными голосами рассказывали об очередной кровавой разборке. На
экране мелькали знакомые лица соседей по этажу и общим оперативкам, толкущиеся
возле трупа и гоняющие чересчур назойливых телевизионщиков.
"Надо во двор, что справа, кинологов запустить, - автоматически подумал
Старков, - он проходной..."
Но тут же одернул себя. Какой к черту двор... Пенсионер он...
И переключил канал.
Но там тоже показывали трупы и милицейские машины.
Ну жизнь... Что дома, что на работе...
Старков плюнул и выключил телевизор. И взял в руки газету.
Так, а что у нас там хорошего?
Ничего хорошего.
Под колонной наших войск рванул мощный фугас. За что наши ошибочно
отбомбились по ближайшей деревне. По поводу чего ближайший блокпост подвергся
нападению неизвестных. И пришлось проводить масштабную зачистку.
Н-да...
А что в частной жизни?
Этого пристрелили, того взорвали, тех посадили, потом выпустили, после чего все
равно пристрелили.
Остается культура.
Первую премию получил боевик...
Грустно.
Старков бросил газету и вышел на балкон понаблюдать за жизнью двора, потому
что раньше ее не видел. Не до того было.
Ту иномарку наверняка угонят, слишком она неудачно стоит. А если кто-нибудь
надумает прихлопнуть кого-нибудь из живущих вон в том подъезде, то он наверняка
встанет вон в ту нишу справа от двери...
Просто понаблюдать за жизнью тоже не получалось.
Тоска...
Потом зазвонил телефон.
- Старков?
- Я! - обрадовался Старков, уз
...Закладка в соц.сетях
