Жанр: Боевик
Киллер из шкафа 1-4.
...да Иванов ехал в первом. Или в первый. Если он облюбовывал второй.
В автобусах-гармошках они устраивались в дальнем от Иванова конце салона. Но
во всех случаях, где бы ни находились, они очень внимательно отсматривали
окружающих пассажиров, чтобы не пропустить дважды мелькнувшее лицо. Потому
что дважды мелькнувшее лицо могло свидетельствовать о слежке. Но такие лица
не мелькали. Только разные лица. Разные мужские, женские и детские лица уже
четыре часа подряд.
Слежки не было. А транспорту оставалось ходить еще только час. И значит,
пора было на что-то решаться...
Может быть, даже сейчас решаться. Потому что трамвай был практически
пуст. Если не считать семерых пассажиров: Ивана Ивановича, четверых, во
главе с командиром, бойцов и еще какой-то случайной парочки на переднем
сиденье. Почему бы и не сейчас. Если все равно...
Капитан Борец кивнул одному из бойцов на засидевшуюся в трамвае парочку.
Тот встал и пошел вперед. Он подошел, навис над мешающими операции
пассажирами и хамоватым голосом спросил:
- А у вас билеты есть?
- Тебе чего надо? - спросил, отвлекшись от созерцания любимого профиля,
парень.
- Билеты надо.
- Да пошел ты...
К первому "контролеру" подошел еще один.
- Ты чего грубишь при исполнении? - спросил он. - Давай билет или плати
штраф.
Парень оценил фигуры "контролеров" и вытащил из кармана штраф.
- И за телку тоже, - потребовали "контролеры". Парень вытащил еще
несколько купюр. Ну что за идиот попался! Вместо того чтобы тикать из
трамвая, он деньгами сорит.
- Мало, - сказали "контролеры", - платите по ночному тарифу.
- А это сколько?
- Это втрое.
Парень потянулся к карману.
- Впятеро, - поправил один "контролер" другого.
- Да вы что, мужики! Озверели, что ли?
- Тогда покиньте транспорт. Во избежание...
Безбилетник поднялся и увлек за собой девушку. Посторонние лица покинули
салон.
Капитан Борец подошел к сиденью, где безучастно сидел гражданин Иванов.
- У вас свободно? - спросил он. Иванов кивнул.
Капитан плюхнулся на сиденье. На сиденье сзади сели два его бойца. И
спереди один. "Объект" оказался в коробочке.
- Время не скажешь? - спросил капитан.
- Что?
- Время, говорю, скажи!
Иванов машинально потянул вверх по руке рукав пиджака. И в то же
мгновение в кисти ему вцепились две руки. Еще две в плечи, жестко вжимая
тело в сиденье. И еще две в горло.
Чей-то оттопыренный большой палец сноровисто нащупал его сонную артерию и
вдавился в кожу, пережимая ток крови, направленный в мозг.
В глазах у Ивана Ивановича потемнело, и он потерял сознание.
- Не давай ему приходить в себя. Дави его, - распорядился капитан. - До
машины продержим, там пристукнем, чтобы не трепыхался, привезем, приведем в
порядок и учиним допрос. Как тому "языку". По законам военного времени. Так
что скажет... Все скажет. Даже то, что не знает, скажет. Никуда не
денется...
Бойцы подхватили бесчувственное тело на руки и, приговаривая: "И где же
ты так набрался, пьянь?" - поволокли к выходу из трамвая...
- Первый, говорит Седьмой. Пугало упаковано. Как слышите меня?
- Слышу вас.
- Что нам делать?
- Ничего не делать. Сопровождать...
Через сорок пять минут "наружка" доложила, что "запакованное Пугало"
доставлено на какую-то дачу по адресу...
Майор Проскурин запросил принадлежность дачи. И узнал, что дача
принадлежит генералу Петру Семеновичу.
- Пугало на даче Петра Семеновича, - доложил майор генералу Трофимову.
- Уверен?
- Уверен!
- Ну, значит, все. Теперь точно все! Теперь никуда Петру Семеновичу не
деться. Теперь надо лишь дождаться, когда они...
Судьба Иванова Ивана Ивановича была предрешена...
Глава семьдесят вторая
Жена Петра Семеновича ехала на дачу. Потому что дома был муж. Который
обещал уехать в командировку, но почему-то не уехал. Почему-то в самый
последний момент вернулся.
Пришлось срочно переориентироваться. Пришлось ехать на дачу. Где,
конечно, гораздо хуже, но тоже ничего. Потому что качество вечера зависит не
от окружающего интерьера, а от состава участников. В этот вечер состав
участников обещал быть неплохим. Она, жена Петра Семеновича, и он, друг
семьи в отсутствие главы семьи.
Машина жены Петра Семеновича свернула к даче и замерла возле ворот.
- Там какая-то машина, - доложил один из бойцов капитану Борцу.
- Какая машина?
- Откуда я знаю какая. Я только знаю, что машина стоит у ворот.
Капитан подбежал к окну и выглянул из-за шторки.
- Черт! Кажется, это его жена!
Растерянные бойцы замерли вдоль стен. Они знали, как нейтрализовать
вооруженные до зубов караулы противника и как остановить надвигающиеся на
огневые позиции танки, но совершенно не знали, что делать с женами
генералов.
- Всем рассредоточиться, - подал капитан полевую команду. - Ну, в смысле
спрятаться.
- Где?
- Кто где может! И сидеть как мертвые!
- А этот? - показал один из бойцов на пребывающего без сознания Иванова.
Женщина уже открыла и распахнула ворота.
- Черт возьми! Этого... Этого давай... В шкаф давай!
- Здесь нет шкафов.
- Должны быть. В спальне должен быть! Бросьте его туда. Вряд ли она
надолго. Заберет что-нибудь и уедет.
- А если не уедет?
- Уедет. В крайнем случае ее мужу позвоним...
Жена Петра Семеновича въехала в ворота, остановилась, вышла из машины и
подошла к двери. Бойцы врассыпную бросились кто куда. И замерли.
Женщина открыла дверь, сбросила в коридоре туфли и босиком прошла
сразу... в спальню. Оставив входную дверь незапертой. Потому что друг должен
был прибыть сразу же следом за ней. А у нее был не тот возраст, чтобы
разоблачаться под взглядами мужчин. Она предпочитала освобождаться от одежды
заранее и встречать любовников сразу в постели. Считая, что под одеялом
возраст вторичен. А вот опыт - напротив... Опыт у нее был. И, как она
считала, ее опыт с лихвой компенсировал ее пострадавшие от времени внешние
данные. Под одеялом она могла дать сто очков вперед любой малолетней и не
искушенной в подобного рода делах вертихвостке.
Жена Петра Семеновича включила рефлектор, расправила одеяло, разделась и
занырнула в холодное нутро постели. Чтобы согреть ее своим телом для другого
тела.
Друг должен был прибыть с минуты на минуту.
- Еще одна машина! - напряженно, одними губами сказал боец.
- Вижу! - ответил командир.
Во двор зарулила иномарка. Из которой вышел импозантный молодой человек и
прямым ходом направился к двери. Похоже, он знал, что дверь не закрыта, что
его ждут.
Он сбросил в коридоре туфли и тоже прошел сразу в спальню.
- Это ты? - томно спросила, дотягиваясь под одеялом, женщина.
- Ну а кто еще? - усмехнулся молодой человек.
- Ну, тогда иди сюда. Скорее иди! Я жутко соскучилась, - страстно
прошептала женщина. Молодой человек самодовольно усмехнулся.
- Сейчас. Только разденусь.
Молодой человек был очень бережливым молодым человеком и старался
содержать в порядке свою одежду.
- Сейчас, - повторил он. И прошел к шкафу. И открыл шкаф.
В шкафу, скрючившись в три погибели, сидел незнакомый мужик. .
Молодой человек обернулся к женщине, которая из-под одеяла жадно тянула
навстречу ему руки.
- Кто это? - спросил он.
- Кто? - не поняла женщина.
- Что это за мужик? - спросил парень, добавляя в голос стали.
- Какой мужик? - искренне удивилась женщина.
- Вот этот мужик! Который в шкафу!
- Ты что, с ума сошел? - тихо спросила женщина.
- Похоже, сошел. Раз с такой, как ты...
Молодой человек засунул в шкаф руки, ухватил незнакомца за грудки и
встряхнул что было сил. Иван Иванович открыл глаза. И увидел перед собой
склоненное, со свирепо выкаченными глазами и перекошенным ртом лицо.
- Ты кто? - жестко спросило лицо.
- Я? - переспросил Иван Иванович. - Я Иванов.
Иван Иванович с трудом понимал, что с ним происходит. И совершенно не
понимал, где он и чего от него добивается этот человек. Последнее, что он
помнил, - это салон трамвайного вагона, чьи-то жестко вцепившиеся в него
руки и темноту, застилающую глаза.
- Кто?!
- Иванов. Иван Иванович.
Молодой человек застонал как от зубной боли.
- Ты как здесь оказался?
- На остановке сел, - сказал Иван Иванович. И вдруг все понял. Понял,
что, наверное, это контролер. Который только что сел и очень сильно
переживает по поводу того, что пассажир не оплатил свой проезд.
- У меня проездной, - громко сказал он и, доброжелательно улыбнувшись,
потянул из кармана картонный прямоугольник.
Молодой человек посмотрел на изображающего психа мужика в шкафу, на
испуганно приподнявшуюся на кровати любовницу и дико расхохотался. Он всегда
думал, что рассказы про мужиков, прячущихся в шкафах, - это анекдоты. А
оказывается, это правда. Правда, случившаяся с ним. Вот он, вот его
любовница, вот шкаф и любовник, который в нем сидит!
Любовник, назвавший себя самой распространенной в анекдотах фамилией
Иванов...
На том круг и замкнулся. Вернее, не один круг. Много кругов. Кругов ада,
через которые между тем первым и этим последним шкафами прошел Иванов Иван
Иванович.
Два шкафа разделяли несколько недель, горы трупов, многомиллионные счета
в иностранных банках, погони, перестрелки, взаимные конфликты высоких
начальников, мафиозные разборки, интриги спецслужб и много еще чего другого.
Иван Иванович снова сидел в шкафу. Только на этот раз он попал туда не
случайно и выбраться из него живым шансов у него почти не было. Потому что в
соседних комнатах, за шторами и в нишах стен, стояли готовые на все бойцы
генерала Петра Семеновича. А от ближнего леса, по кустам, стягивая, словно
петли-удавки, два кольца оцепления, подбирались к даче подразделения
генерала Трофимова. Потому что гениально задуманная и умело проведенная
генералом Трофимовым операция приближалась к своему закономерному итогу. И
должна была в самое ближайшее время закончиться безоговорочной капитуляцией
врага. Должна была закончиться победой. В немалой степени благодаря
блестяще, хотя и не по своей воле, сыгравшей заглавную роль "пустышке", или,
как говорят разведчики, "живцу".
Благодаря сидящему в шкафу Ивану Ивановичу Иванову.
Дело было сделано!..
Молодой человек перестал хохотать, оборвав смех на полузвуке. Тряхнул
своего соперника еще раз и с некоторым даже сочувствием спросил:
- Мужик, ты хоть знаешь, где ты находишься?
- Конечно, знаю.
- Где?
- В трамвае. Еду...
Андрей Ильин.
Киллер из шкафа: Козырной стрелок.
Роман.
Вначале была темнота. Которая почему-то пахла пылью и ношеной обувью.
"Почему темнота пахнет обувью? - подумал Иван Иванович. - По идее темнота
должна пахнуть космосом. Или... Ах, ну да. Еще совершенно темно бывает в
гробу. Который засыпан двухметровым слоем земли".
"Так, может, я лежу в гробу? - предположил Иван Иванович. - В земле. На
двухметровой глубине".
Вообще-то похоже. Совершенные темнота, тишина и странно затекшее, как
будто не принадлежащее ему тело. Как будто умершее тело.
"Так вот, значит, как чувствуют себя покойники?" - подумал Иван Иванович.
И сам для себя отметил, что совершенно не испугался этой мысли.
Почему ему не страшно того, что он лежит в гробу? Может быть, потому что
самое ужасное уже позади? А дальше... А что, собственно, дальше? Ему об этом
никто не рассказывал. Это та информация, которую каждый узнает лично сам.
Все-таки очень интересно, что дальше. После смерти...
Готовясь увидеть продолжение, Иван Иванович решил устроиться в гробу
поудобней. Но не смог. Его гроб был очень неудачной формы. Или был не гроб.
Потому что он в нем не лежал, скрестив руки на груди, а полусидел.
Иван Иванович попытался вытянуть ноги, но они уперлись в препятствие. Он
попытался пощупать окружающее пространство руками, но наткнулся на какие-то
тряпки.
Что за чушь? Зачем в гробу тряпки? Если это гроб.
А если не гроб, тогда что?
Мысль вернулась к началу. К происхождению темноты. Мысль зашла в тупик.
Иван Иванович вздохнул и закрыл глаза. Темней не стало. Но стало слышней.
Где-то в темноте или за темнотой послышались неясные звуки.
Иван Иванович еще сильнее зажмурил глаза и закрутил во все стороны
головой.
Нет, не показалось. Голоса. И еще стук подошв обуви по полу. И снова
голоса. Близкий мужской. И более далекий женский.
В могилах мужчины с женщинами не разговаривают и подошвами о пол не
стучат. В могилах пола нет.
Значит, он не умер.
И не лежит в гробу.
А где же он?
Иван Иванович вновь и вновь мучительно пытался понять, где он находится,
вспомнить, что было до этой темноты, вспомнить, кто он такой и как попал
туда, куда никак не может понять.
Ни вспомнить, ни понять он ничего не успел. Потому что услышал громкий
голос, сказавший: "Сейчас" - и почувствовал, как его убежище ощутимо
тряхнуло.
Вместе с голосом пришли свежий воздух и свет. И пришли первые
воспоминания...
- Кто это? - спросил голос...
Вспомнился, как ни странно, трамвай. Полупустой салон.
Темнота за окнами.
- Что это за мужик?.
- ...Какой?..
- ...Который в шкафу...
Иван Иванович изо всех сил пытался удержать в памяти ускользающие,
путающиеся друг с другом воспоминания, в которые вклинивались и которые
разрушали чужие голоса.
- Ты что, с ума сошел? - Да, трамвай. Он едет в трамвае. Его кто-то
посадил в трамвай и сказал - ехать. Или он сам сел?
Поездка в трамвае. Это самое последнее его воспоминание. И самое
последнее событие его жизни.
Куда он едет? Зачем?
Додумать эту мысль Иван Иванович не успел. Незнакомый мужчина схватил его
в охапку, приподнял и сильно встряхнул.
- Ты кто? - спросил он.
- Я? Я Иванов.
- Кто?!
- Иванов. Иван Иванович, - признался Иван Иванович.
И обрадовался, поняв, что вдруг вспомнил свое имя.
- Ты здесь как оказался?
- На остановке сел, - честно ответил Иван Иванович. Потому что в
последнем и единственном пока воспоминании он действительно сел в трамвай. А
очнулся здесь.
"Так, может, этот мужчина контролер? Тогда понятно, почему он так
сердится. И почему хватается за грудки".
- У меня проездной, - миролюбиво сказал Иван Иванович, вытягивая из
кармана картонный прямоугольник единого проездного.
Мужчина посмотрел на него как на сумасшедшего.
"Наверное, я делаю что-то не то, - запоздало подумал Иван Иванович. -
Наверное, этот мужчина не контролер".
Но избавиться от трамвайного воспоминания не смог.
- Мужик, ты хоть знаешь, где ты находишься? - как-то даже сочувственно
спросил незнакомый мужчина, который, наверное, не контролер.
- Конечно, знаю, - уверенно заявил Иван Иванович.
- Где?
- В трамвае. Еду...
Мужчина безумно-веселыми глазами посмотрел на Ивана Ивановича, потом
куда-то в сторону, потом снова на Ивана Ивановича и дико захохотал.
- Так, значит, это трамвай?.. - обвел он глазами вокруг. - Ты, - ткнул
пальцем, - пассажир?!. А я, - развернул палец на себя, - получается,
вагоновожатый? А все вместе мы сумасшедший дом? Так, да?
- Перестань хохотать! - взвизгнул со стороны женский голос. И рядом с
мужчиной возникла женщина. Голая.
"Нет, это не может быть трамваем! В трамваях голые женщины не ездят!" -
окончательно утвердился в своих подозрениях Иван Иванович. И сунул обратно в
карман ненужный проездной билет.
- Кто это? - испуганно спросила женщина, прижимаясь к своему любовнику.
- Иванов. Иван Иванович, - саркастически ответил мужчина.
- 3-здрасьте, - поздоровался Иван Иванович и попытался привстать.
- А-а! - заорала женщина. - Что он здесь делает?!
- Я же говорю - в трамвае едет...
- Он сумасшедший?
- Мы все здесь сумасшедшие. Особенно я. Если поверю, что через твою
спальню проложили маршрут городского трамвая.
- Но, Мусик!
- Вы меня, наверное, неправильно поняли, - попытался оправдаться Иван
Иванович.
- Кто он?! - рявкнул мужчина, схватив обнаруженного им в шкафу незнакомца
за горло.
- Откуда я знаю!
- Что он делает в твоем шкафу?!
- Я не знаю, что он делает в моем шкафу! Может, он просто зашел... Или,
может быть, он вор!
- Вор?..
- Я не вор! - запротестовал Иван Иванович. Мужчина споро вывернул все его
карманы.
- Что же это за вор, который ничего не взял? - А проездной? - показала
женщина на проездной.
- Это мой проездной! - возмутился Иван Иванович.
- Это его проездной! - злорадно повторил мужчина. И второй рукой схватил
за горло женщину.
- Но, Мусик! Что ты делаешь, Мусик!
- Э... Вы это... Гражданин. Гражданин Мусик! Не надо... - хрипел в чужих
жестких пальцах Иван Иванович.
- Нет, я не буду вас убивать, - злорадно сообщил неудачливый любовник. -
Нет! Не дождетесь! Чтобы я за вас срок тянул. Никогда! Я лучше сюда твоего
мужа вызову. И еще милицию. И журналистов. Всех! Пусть они разбираются, кто
здесь вор, кто любовник, а кто рогоносец.
- Но, Мусик!..
Ситуация оборачивалась банальным семейным скандалом с рогатым мужем,
обманутым любовником и еще одним любовником, извлеченным из шкафа. Ситуация
превращалась в фарс.
Но не могла превратиться в фарс. Потому что в доме, кроме изменницы жены,
ее постоянного любовника и еще одного, по мнению первого более удачливого
любовника, были и другие люди. Они стояли в нишах, за провисающими до пола
шторами, удерживая в руках рации и короткоствольные пистолеты. Эти,
остающиеся в тени люди лучше, чем кто-либо другой, знали, откуда и каким
образом попал в чужой одежный шкаф гражданин Иванов. Потому знали, что не
далее, чем полтора часа тому назад, взяли его в "коробочку" в предварительно
очищенном от пассажиров трамвае, обездвижили, пережав сонную артерию, затем
для большей уверенности оглушили и доставили в багажнике автомобиля сюда, на
дачу свого непосредственного начальника генерала Сми... вернее сказать,
Петра Семеновича. А у этого Петра Семеновича оказалась не особо нравственная
жена, которая именно теперь, ни позже ни раньше, надумала заявиться сюда со
своим любовником. Который, в свою очередь, вместо того, чтобы заниматься
делом, полез в шкаф. Чтоб им всем...
- Отпусти меня! - вначале просила, потом требовала, потом грозила
женщина.
- Отпустите ее. И меня, - поддакивал Иван Иванович...
- Ситуация выходит из-под контроля, - тихо, одними губами докладывал по
рации боец, занявший позицию в спальне, перед окном, за опущенной шторой, и
наблюдающий за происходящим через щелку в ткани.
- Доложите обстановку точнее.
- "Объект-второй" держит "объект-один" и "объект-три" за глотки и грозит
вызвать мужа и милицию...
"Мужа бы, черт с ним! Муж, генерал Петр Семенович, здесь бы не помешал.
Было бы кому командование на себя принять. И, значит, ответственность, -
сожалел командир затаившейся в доме группы капитан Борец. - Очень был бы
кстати генерал! Но он вовремя и предусмотрительно смылся, переложив
ответственность принятия решения на своих подчиненных. Совсем точнее, на
него, капитана Борца".
И что теперь ему, капитану Борцу, с этой истеричной женой, ее любовником
и "объектом", который они сюда притащили, делать?
Ждать, когда все само собой успокоится?
А если не успокоится? Если он действительно вызовет милицию? Которая
найдет здесь жену, двух выясняющих отношения любовников и заодно его,
вооруженных до зубов, бойцов. И его самого...
Нет, милицию сюда допускать нельзя. И надеяться на благополучный исход
дела тоже нельзя. Так что же делать? Разве только уточнять обстановку.
- Второй.
- Я Второй.
- Уточните обстановку.
- Первый, Первый, как слышите меня? Обстановка без изменений.
"Объект-второй" держит правой рукой за горло "объект-один" и левой рукой
тоже за горло "объект-три"
- Просто держит? Или душит?
- Никак нет, не душит. Держит. И трясет. И обещает вызвать милицию.
Первый, как поняли меня?
Ох, уж эти армейские привычки и обороты речи. - Вас понял.
- Первый. Какие будут приказания?
- Никаких приказаний. Ничего не предпринимать. Себя не обнаруживать.
Действовать по обстановке.
- Вас понял, Первый. Отбой. - У тебя что, магнитофон включен? - вдруг на
мгновенье ослабив хватку, спросил у своей полюбовницы мужчина.
- Какой магнитофон?
- Тот, что на подоконнике, за шторой, стоит.
- Нет у меня никакого приемника!
- Как так нет? Я же слышу... Ах ты проститутка! Отбросив свои, рухнувшие
на пол жертвы, мужчина рванулся к окну. И, схватившись за край, резко
отдернул штору. За шторой, прижавшись спиной к стене, стоял человек.
Мужчина. Высокий, молодой, хорошо накачанный мужчина с радиостанцией в
руках.
- Этот тоже в трамвае едет? Или трамвай ждет? - язвительно спросил
обиженный в лучших чувствах законный любовник.
- Я его в первый раз вижу! - искренне заявила женщина.
- И того тоже? - кивнул в сторону шкафа любовник.
- И того! Побожиться могу.
- Может, ты и меня в первый раз видишь?
- Нет. Тебя нет...
- Ну ты даешь! - восхитился любовник. - Трех кобелей в одну будку! Это ж
надо! Ну ты, оказывается, сучка... - и в отчаянии обхватил голову руками. -
Что? Что мне теперь делать?!
- Может, разойдемся по-мирному? - предложил любовник за шторой,
Бойца устраивала роль третьего любовника. Бойца не устраивала драка. У
него появился шанс свести все к адюльтеру и по-тихому слинять вместе с
охраняемым им "объектом".
- Ну не убивать же в самом деле друг друга из-за какой-то шлюхи.
Все посмотрели на женщину. И потом друг на друга. Иван Иванович на
официального любовника и на парня у стены. Парень у стены на Ивана Ивановича
и на любовника. Любовник на Ивана Ивановича и парня. Женщина на всех сразу.
- Ну?
- Нет, не разойдемся,- замотал головой смертельно обиженный жених. -
Мирно не разойдемся, - и потянулся к телефону.
- Ну как знаешь, - вздохнул парень, поднимая к губам радиостанцию. -
Первый. Как слышишь меня? Ситуация вышла из-под контроля...
Через мгновение в проем двери, ведущей в спальню, протиснулось еще
несколько одинаковых ростом, лицами и манерами бойцов.
- Да их тут целый взвод! Так ты с целым взводом! - ахнул любовник. - Тебе
троих мало?!
- Закрой пасть! - гаркнул капитан Борец, входя и раздвигая плечами своих
бойцов.
- Этих всех ты, конечно, тоже не знаешь? По именам, - усмехнулся
любовник. - Только по номерам подразделений.
- Я сказал, не базлай, - повторил приказание Борец и не сильно, но
хлестко ударил нарушителя дисциплины внешней стороной ладони по рту. Тот
схватился за лицо. Между пальцами у него просочилась кровь. - Все понял? -
на всякий случай спросил Борец.
- Понял. Все понял, - торопливо закивал обожатель хозяйки дома.
Нет, заполнившие спальню мужчины были не любовники. Они вообще непонятно
кем были! Кем угодно были, только не любовниками! Лучше бы они были
любовниками...
- Может, вы грабители? - с надеждой в голосе спросила женщина. - Деньги
там, в стенке в гостиной. И еще в ванной под кафелем...
Борец даже не удосужил ее взглядом. Деньги ему были не нужны.
- Уберите их. Этого, - кивнул он на любовника, - и эту.
- Совсем убрать? - настороженно переспросили бойцы.
- С глаз долой убрать. Чтобы они не орали, ничего не видели и ничего не
слышали. В коридор убрать. Ясно?
- Так точно.
Бойцы подхватили незадачливых любовников под руки и поволокли к двери,
срывая и сматывая на руки шнуры со штор и прочие случайные, которые могли
пригодиться, веревки. В коридоре, не имеющем окон, они бросили их на пол,
завели за спину, связали веревками руки, залепили рты подушками, которые
поверх обмотали шторами. Пленники дергались и, наверное, кричали, пытаясь
показать, что им трудно дышать, но слышно было только невнятное мычание.
- Ничего. Не помрут. Если дергаться не будут.
- Лапов!
- Я!
- Горшков!
- Я!
- Ко мне.
Бойцы шагнули в спальню.
- Поглядывайте за этим. На всякий случай. Бойцы развернулись "кругом",
отступили в глубь комнаты, выбирая наиболее выгодное, с точки зрения
возможного боя, положение, вытащили, проверили оружие и, навалившись спинами
на стены, замерли, широко расставив ноги. Глаза их вцепились в "объект"
охраны и в направление возможной атаки - окна и дверь.
- Вот так-то лучше будет! - удовлетворенно кивнул
Борец и, резко пододвинув под себя стул, сел. Так что ножки хрустнули.
- Ну, что? Будем разговаривать? Или будем умирать молча? - спросил он,
жестко глядя в зрачки Ивана Ивановича. Иван Иванович тоже сел. Хотя стул
пододвинуть не успел. Теперь он вспомнил все. Первый, с которого все
началось, шкаф, в котором он, голый, спрятался, когда к его полюбовнице
неожиданно заявился ее прежний, служивший в органах безопасности ухажер.
Кровавую разборку, случившуюся буквально через пять минут после его прихода.
Свое паническое, в костюме покойного соперника, бегство. Таинственные ключи,
найденные в кармане чужого пиджака. Дискеты, доллары и пистолет,
обнаруженные в сейфе, вскрытом этими ключами.
Зачем он взял эти доллары, пистолет и дискеты?! Особенно дискеты! Зачем
попросил просмотреть их своего приятеля, которого, чтобы узнать их Андрей Ильин
"Киллер из шкафа"
Универсальный солдатик
Шкаф плыл, мягко покачиваясь, словно пассажирский лайнер на океанской волне.
Вверх - когда машина шла по автобану вверх, вниз - когда съезжала вниз...
"Хорошие дороги, ни тебе ухабов, ни тебе ям, - думал Иван Иванович. - И как
они только умудряются без ям?..
И шкафы хорошие. Просто отличные шкафы. У нас таких не делают".
По шкафам Иван Иванович был большой специалист. Особенно что касается их
внутреннего устройства.
Наши шкафы дрянь - тесные, еле-еле развернуться, и пахнут специфически -
пылью, нафт
...Закладка в соц.сетях
