Жанр: Боевик
Девятая Директива
...ел шоферу отвезти ее в английское
посольство. Неподалеку находился полицейский госпиталь. Туда я и пошел, чтобы
мне зашили руку.
Ломэн вернулся через десять минут, но не сказал мне, зачем его вызывала. Люди
вроде Ломэна, когда выполняют задание вместе с оперативником, всегда
подчеркивают, что они начальники. "За последний час я из посольства дважды
связывался по прямому проводу с Управлением".
Плевать я на тебя хотел.
- Что от вас хотел Торговец рыбой?
- Интересовался, где можно меня найти.
- Пангсапа - весьма полезный и нужный человек. У него прекрасные источники
информация.
- Черт возьми, мне ли этого не знать. Сегодня его информация могла нам
пригодиться.
Ломэн навострил уши и застыл на месте:
- Ну и что произошло?
- Ничего хорошего. Я попал в ловушку. Один человек убит.
Он кивнул:
- Надеюсь, там ничего не найдут? Может быть, вам нужна помощь?
- Нет.
Странный человек Ломэн. Вроде надоел до смерти, ты уже готов растерзать его на
куски - и вдруг говорит простые человеческие слова, и ты успокаиваешься. А он
должен мне голову оторвать за то, что я упустил единственную возможность найти
Куо.
Он взял телефонную трубку, но я остановил его:
- Из госпиталя я позвонил в местную службу безопасности, все им рассказал:
черный "линкольн", номер, в салоне в задней двери торчит стрелка, выпущенная из
пружинного пистолета. Вдруг найдут машину.
Ломэн задал мне несколько вопросов, и я сообщил основные факты. Про китайца
он не спрашивал:
если мне не требуется помощь, чтобы замести следы, значит, все в порядке.
- Машину, может, и найдут. В Бангкоке не так много "линкольнов". Но служба
безопасности не станет совместно с полицией проводить общегородскую операцию по
розыску автомобиля. Сами знаете, как службы безопасности любят делиться
информацией. - Он отвернулся и спросил:
- Про покойника им сказали?
- Нет.
Если при выполнении задания работник Управления совершает убийство, только
руководитель операции решает, сообщать об этом местным властям или нет.
- Вы можете сообщить об этом попозже, Ломэн?
- Зачем?
- Хочу еще раз осмотреть склад. На это мне потребуется часа два-три.
Ломэн подумал и согласился.
Он был сама вежливость и сегодня со мной не собачился. Ломэн считал, что
операция провалится, и не хотел отвечать за свои неправильные решения. Поэтому он
предоставил мне полную свободу действий. Я предпочитал работать в одиночку, и
Ломэн понял, что мешать мне не надо. Он все равно был уверен, что операция
закончится провалом.
Я взглянул на часы. Китаец был убит полтора часа назад.
- Если понадобится, я свяжусь с вами.
- Пангсапа может позвонить и...
- Подождет.
- Думаете, у вас что-то получится, Квиллер?
- Может, получится, может, нет. Бог его знает. Ему ничего не оставалось, как
ознакомить меня с обстановкой:
- В нашем распоряжении около сорока восьми часов. Именно столько времени
потребуется, чтобы доставить Хуа Сюли из Дарэмской тюрьмы в Лондон, а оттуда на
самолете к китайской границе. Куо узнает об этом и поймет, что обмен состоится в
ближайшее время. Сегодня или завтра Куо предпримет решающую попытку вырваться
из Бангкока. В Англии все ошеломлены. Люди знают, что Представитель исчез и
находится в опасности. Те немногие высокопоставленные лица, которым известно об
обмене, встревожены. Вместе с Ли мы передадим Китаю оружие огромной
потенциальной мощности.
Я сказал:
- За сорок восемь часов можно найти Представителя. Но нам должно повезти.
Господи, сделай так, чтобы нам повезло.
Я вылез из такси недалеко от склада и подошел к двери, выходившей в проулок. На
удачу особо рассчитывать не приходилось, но оперативник обязан проверять свои
подозрения. Китаец сказал водителю, что вернется через час. Тридцать минут назад
Куо и его люди начали беспокоиться. Пройдет еще полчаса, и они поймут, что с
китайцем что-то случилось. Если они люди хладнокровные, о нем забудут. Хотя вряд
ли: а вдруг его поймали, и он не успел проглотить таблетку цианистого калия? Вдруг
его уже допрашивают профессионалы? Нет, сейчас они не чувствуют себя в
безопасности. Вдруг китаец раскололся и полиция уже окружила их убежище?
Чтобы войти на склад, им придется или взломать дверь, или открыть ее отмычкой.
Через какую дверь они попытаются войти, я не знал и поэтому решил подождать их
внутри. Оружие мне не понадобятся: никто не заметит меня на складе. Они заберут
труп и поедут в свое убежище. Надо незаметно проследить их. Если меня засекут, они
обрубят хвост, и я упущу последнюю возможность найти Представителя.
Я тихо, как кошка, обошел склад, открыл дверь, запер ее за собой, повернулся,
посмотрел по сторонам.
Труп исчез.
Я стоял, боясь пошевелиться.
На полу темнеет маленькая лужица крови. Неподвижно висят змеи, стоит мертвая
тишина.
По спине у меня побежали мурашки, но я остался на месте и еще минуты две
внимательно рассматривал воздушные змеи. За ними удобно прятаться - они
поглощают звук, но если пошевельнешься, змеи закачаются.
Змеи висели неподвижно.
Очевидно, водитель "линкольна" обо всем доложил Куо, и тот не стал ждать,
рассудив, что китаец, хотя и хозяин положения, находится один на один с вражеским
агентом. Кто-то немедленно отправился на склад, нашел труп и вывез его отсюда.
Черт возьми, вернуться бы чуть раньше!
Все тихо. За пять минут я обшарил оклад, не переставая злиться на самого себя,
меня жгли стыд и разочарование, я надеялся, что они все еще здесь.
Но их уже не было. Я открыл дверь, вышел на улицу, краем глаза заметил взмах
руки; когда раздался взрыв, я отбежал уже от двери шагов на десять.
22
ПРИМАНКА
Два года назад я в последний раз проходил переподготовку в Норфолке, в доме,
который мы называем "коробка с петардами". Там в тебя швыряют пиропатроны с
сажей, и лучшие отметки получает человек с самым чистым лицом.
Я упал головой от взрыва, закрыл руками лицо и сжал ноги вместе: подошвы моих
ботинок превратились в щит, в них впились осколки.
Взрывная волна чуть не сорвала с меня пиджак. В воздух полетели обломки
кирпичей. Что-то врезалось в землю рядом с моей головой и разлетелось вдребезги.
Грохот взрыва перестал давить мне на барабанные перепонки, я услышал вой
сирен. Вскоре раздался топот бегущих ног, и в проулок вбежали полицейские.
Они и помогли мне подняться.
Через два часа я позвонил в английское посольство и попросил соединить меня с
комнатой № 6. К телефону подошел Ломэн.
- Послушайте, я тут в палате, в полицейском госпитале. У них ко мне куча
вопросов. Вытащите меня отсюда.
Последовала короткая пауза. Потом вопрос:
- Это на той же улице, что и посольство?
- Да. И побыстрее, а то они мне уже до смерти надоели.
Он сказал, что скоро будет: от посольства до госпиталя минут пять ходьбы.
Я провел пятьдесят неприятных минут на операционном столе: глубокие
царапины от осколков на левой голени, обоих плечах и затылке; ссадины и ушибы на
коленях, локтях, грудной клетке. Швы на левой руке разошлись. Мной занимался
хирург, который утром зашивали мне руку. Я сказал, что упал в шахту лифта, но ему
было не до шуток, и он ответил, что при падении в шахту лифта осколочных ранений
не бывает. Хирург успокоился, когда обнаружил, что сотрудники службы
безопасности меня знают.
Они были настроены весьма серьезно: служба безопасности считала, что взрыв
имеет отношение к похищению Представителя. Трое работников службы сидели
вокруг моей постели и допрашивали меня, когда вошел Ломэн. Я сказал ему:
- Я ничего не знаю. Кто-то бросил в меня гранату и убежал, вот и все. И ради
Бога, выпроводите их отсюда - мне нужно подумать, а они мешают.
Эти трое понимали по-английски, и мои слова им не понравились. Ломэну
пришлось пообещать, что я дам исчерпывающие письменные показания, когда приду в
себя.
Мы остались одни, я быстро рассказал Ломэну про черный "линкольн", убийство
на складе, возвращение туда, исчезновение трупа, про то, как в меня бросили гранату.
Винию я не назвал: просто сказал, что на складе оказался человек, который меня
выручил. Ломэн знал, что это кто-то из разведки, но он не проболтается: между
спецслужбами существуют соперничество и трения, но один закон соблюдают все - в
нашем деле нельзя трусить и болтать.
Ломэн решительно сказал:
- Это была ловушка.
- Не совсем. Они просто приехали первыми и увезли труп, чтобы похоронить его
должным образом - китайцы с уважением относятся к мертвым. Потом Куо решил,
что я тоже могу объявиться на складе: посмотреть, приходили они туда или нет. Он
послал одного из своих людей и приказал убить меня на месте.
- Этот приказ, Квиллер, остается в силе. Сейчас Куо и его люди изо всех сил
стараются оставаться незаметными, чтобы тихо покинуть город, и вдруг привлекают к
себе внимание всей полиции, пытаясь убить вас. Они подняли жуткий шум, им
показалось, что граната надежнее пистолета. Видимо, Куо серьезно решил разделаться
с вами, и, как только поймет, что это не удалось, его люди еще раз попытаются убить
вас.
Мне не хотелось разговаривать: я все еще плохо слышал, комната плыла перед
глазами - когда меня положили на операционный стол, то вкололи какое-то
анестезирующее средство. Но Ломэн должен знать, что я не выйду из игры.
- Конечно, они еще раз попытаются убить меня. Мы должны как можно быстрее
найти их или позволить им найти меня.
Комната снова поплыла перед глазами. Ломэн начал что-то говорить, но я прервал
его:
- Подождите. Мне нужна одежда, моя никуда не годится. Размеры вы знаете.
Достаньте мне машину с мощным мотором. Поняли, Ломэн? Машина и одежда
должны быть здесь, когда я проснусь. Посадите меня на крючок, как приманку, и
водите им у этих сволочей перед носом. Ломэн, сделайте...
Тут я потерял сознание.
Я проспал восемь часов и проснулся вечером. Ровно час я одевался - Ломэн
прислал мне одежду - ругался с начальником госпиталя. Он не хотел выписывать
меня без письменного разрешения хирурга. В конце концов начальник сдался: я
подписал бумагу, в которой говорилось, что меня выписывают под собственную
ответственность, и ушел из госпиталя в девять часов вечера.
Действие анестезии кончилось, вернулась боль. Это хорошо: боль придает
решимость. Куо и его люди обманули меня, организовали у меня под носом
похищение века и готовы переправить Представителя за границу, Пангсапа дал мне
прекрасную возможность выйти на них - я ею не воспользовался, но теперь-то я с
ними рассчитаюсь. Никуда они не денутся.
На улицах, кроме полицейских, никого нет. На них рассчитывать нечего: если Куо
послал снайпера, тот спокойно пристрелил бы меня, когда я выходил ив госпиталя, -
они бы ему не помешали. Что ж, придется рискнуть. Тут Ломэн со мной согласился:
рисковать можно, нельзя идти на верную смерть. Надо остаться в живых после
очередного покушения и засечь их, когда они попытаются уйти.
Они знают, что подобная опасность существует. Человек, бросивший в меня с
крыши гранату, понимал, что скроется, даже если я останусь жив: я его толком не
разглядел и после взрыва не мог броситься за ним в погоню. Но, видимо, они всерьез
решили прикончить меня, если идут на такой риск. Им надо разделаться со мной до
того, как они покинут Бангкок. Времени у них мало, вот и торопятся.
Я спустился по ступенькам и весь сжался: откуда раздастся выстрел?
Меня никто не поджидал. Они не рассчитывали, что я так быстро выйду из
госпиталя. Они даже могли не знать, что я остался в живых. Надо, чтобы узнали.
Приманка должна быть свежей.
До английского посольства идти пешком - минут пять. Но в этот раз мне
показалось, что я шел дольше: один осколок попал в пятку - я хромал; и мне
приходилось постоянно оглядываться по сторонам - надо быть настороже.
Почему же Куо неожиданно отдал приказ убить меня? Первое. Он мог считать, что
я выбил из китайца важные сведения, а уже потом убил его. Второе. Куо и его люди
уверены, что им удастся вырваться из Бангкока и вывезти Представителя. Я перестал
быть запасным кандидатом на обмен и представляю опасность. Третье. Месть: Куо
ценил убитого китайца.
Вопрос: неужели они так хотят разделаться со мной, что, когда покинут город,
оставят специально для этого одного из своих?
Я дошел до английского посольства, поднялся по ступенькам ко входу. Не люблю
я такие лестницы: спрятаться некуда, стоишь на ступеньках, как мишень.
Ломэна в посольстве не было, но ключи от машины он мне оставил. Я вышел на
улицу и увидел немного дальше, у поворота, черный "ягуар" - автомобиль с мощным
мотором, неброского цвета, с откидывающимся верхом (стрелять удобнее из открытой
машины). О таких деталях Ломэн всегда хорошо помнит.
Предположим, Куо знает, что я не убит, а ранен. Ближайшая больница -
полицейский госпиталь. Значит, меня будут искать в полицейском госпитале, в
английском посольстве и в отеле "Пакчонг". Ни у госпиталя, ни у посольства ничего
не произошло.
Я поехал в "Пакчонг".
Там они снова попытались убить меня.
"РОЛЛС-РОЙС"
То, что я увидел в "Пакчонге", походило на фантастические незабываемые сцены в
фильмах Феллини: из темноты появляются люди со свечами. В их колеблющемся
пламени лица то пропадают, то появляются снова. Обвитые золотыми листьями
колонны поддерживают невидимые небеса. Из темноты доносятся приглушенные
голоса.
Швейцар долго и цветисто извинялся передо мной: произошло короткое
замыкание, электрики уже исправляют повреждение. Лифт не работает, но
коридорный проводит меня. Я сказал, что дойду сам, взял свечу и пошел наверх. Вдоль
коридоров расставили в чашках и блюдцах горящие свечи - на меня бросались и
пропадали в темноте мои собственные тени.
На верхней площадке лестницы в нише лежал ковер. Я свернул его в рулон,
закрылся им, как щитом, ударом ноги открыл дверь моего номера.
Последовало пять выстрелов из пистолета с глушителем.
С каждым выстрелом я приседал ниже и ниже, чувствуя себя неуютно, даже за
таким щитом.
Когда я оказался на полу, неясный силуэт у окна исчез, но я подождал еще
несколько секунд, уткнувшись лицом в пол. Меня прошиб пот. Свеча погасла при
падении.
Целый час я осматривал балконы, соседние номера, пожарную лестницу, даже
прошелся по улице, на которой стоял отель... никого. Затем пошел в бар и выпил
греческого коньяка "Метакса". Мне было стыдно: надо же так оплошать. Я решил
войти в номер под пули, потому что не верю в случайные короткие замыкания в
отелях, где останавливаюсь. Но я был весь изранен, мое бренное тело боялось новой
боли - поэтому ему удалось уйти.
Когда организм хочет спать, бодрствовать его не заставишь никаким коньяком. Я
позволил Ломэну - он оказался на месте, все ему рассказал, поднялся в номер, взял
одеяло, заперся в ванной и мгновенно уснул.
На следующий день, когда я пришел на перевязку, меня решили оставить в
госпитале, и дело кончилось скандалом. Врачам и медсестрам мое состояние было до
лампочки: свободная койка всегда найдется, а если я хочу бегать по городу, чтобы швы
разошлись, - так это мое дело.
Все пять пуль застряли в плотном ковре: глушитель сказался на убойной силе
пистолета. Если в медсестра увидела новую, да еще огнестрельную рану, она сразу бы
доложила кому следует, на меня бы надели смирительную рубашку и повели на
допрос к самому полковнику Рамину.
Пришлось снова звонить Ломэну, - он приехал и вытащил меня из госпиталя. Мы
сели в машину, он посмотрел на меня и сказал:
- Вы долго еще будете лезть на рожон?
- Пока не обнаружу их убежище.
- Или пока вас не убьют.
- Я и не начинал искать.
- Думаю, что в самое ближайшее время отстраню вас от участия в операции.
- Вы что, Ломэн, рехнулись? У нас нет другого выхода.
Он продолжал разглядывать меня, и я в очередной рае понял, что терпеть не могу
Ломэна.
- Я отвечаю за вас, Квиллер. Скоро вы не сможете участвовать в операции, у вас
не будет ни моральных, ни физических сил.
Черт бы его побрал: нельзя, что ли, говорить нормально? Я взорвался:
- Понятное дело, я сейчас похож на кусок высохшего дерьма, иначе и быть не
может. Но попробуйте отстранить меня, и операции каюк.
Я разошелся, потому что он имел право отстранить меня. Ломэн не любит, когда
его оперативники постоянно рискуют жизнью. Тут он хуже няньки.
- Смысл операции в том, что они охотятся за мной. Я - приманка. Не надо
ничего менять - наш план начинает удаваться.
Еще некоторое время мы переругивались, потом я сказал, что иду в отель спать, и
избавился от него. Ломэн знает, что люди из "МИ-6" наблюдают за "Пакчонгом",
правда, Винии я не видел. Если встречу ее, то посоветую исчезнуть. Дело принимает
опасный поворот.
Ломэн отправился обратно в посольство, а я поехал в отель и поставил "ягуар" у
черного хода. Люди Куо знают, что это моя машина, не надо лишний раз "м
напоминать. Я вышел на улицу, прошелся до посольства и обратно, предоставляя им
возможность прикончить меня - ничего не случилось; правда, я все проверил и
перепроверил; если они промахнутся, я смогу их проследить.
После неудачи с гранатой они быстро поняли, что я жив. Когда я вышел из
госпиталя, их человек ждал меня в "Пакчонге". Мне было не по себе: почему они
медлят? Похоже, готовятся вырваться из города и не хотят тратить на меня время.
Ломэн оказал, что в нашем распоряжении сорок восемь часов, - они уже
истекали. Пока я мотаюсь по Бангкоку, где-то над Ближним Востоком к китайской
границе летит самолет. В нем между двух охранников сидит Хуа Сюли. По кабелям
передаются шифрованные телеграммы, в которых обговариваются последние
приготовления к обмену.
Ближе к вечеру я решил рискнуть по-настоящему. Куо и его люди сейчас заняты и
могут послать только одного человека, чтобы убить меня. Вряд ли это специалист
высокого класса: скорее всего, первоклассный снайпер, но в наружном наблюдении не
силен, и, наверно, пару раз упустил меня, пока собирался стрелять и выбирал
позицию, откуда после покушения мог уйти незаметно для полицейских патрулей.
Знакомый автомобиль узнают скорее, чем пешехода. Я влез в "ягуар", подъехал к
посольству, машину бросил прямо перед входом, в зоне, запрещенной для стоянки
других машин, рядом с "хамбером импириал" посла, зашел в посольство, через десять
минут вышел и быстро сбежал по ступенькам, оглядывая подъезды, окна и стоящие у
тротуара машины.
Скорее бы они стреляли: мои нервы напряглись в тошнотворном ожидании
смерти; я уже слышал выстрел, чувствовал, как пуля попала в меня, как захлебнулся
кровью.
На улице все спокойно.
Я медленно поехал к парку "Лампини", посматривая в зеркало заднего вида, не
торопясь проезжать светофоры, предоставляя им возможность выстрелить в меня
каждые пятнадцать метров.
На Рама IV много машин, и недалеко от Линк Роуд образовалась пробка. Стоит
тяжелая жара. Лучи солнца скользят по фасадам домов.
Гул моторов действовал усыпляюще, солнечный свет, отражавшийся от ветрового
стекла, гипнотизировал меня; улица походила на каньон, в котором розовато-лиловым
туманом висели выхлопные газы. Пробка начала рассасываться, я переключился с
первой на вторую скорость и поехал дальше в том же ряду. Вдруг я услышал рядом с
собой звон разбитого стекла. Что-то блеснуло - я не понял что - но не пистолет.
Жизнь мне спас инстинкт самосохранения. Первые пары цианистого газа
проникают в легкие, горло сжимает спазма, слезы застилают глаза, легкие требуют
кислорода - я изо всех сил стараюсь не выпустить руль и не врезаться во что-нибудь.
Я не могу дышать, кислорода в салоне нет, только смертельный бесцветный
цианистый газ.
Скрежет металла о металл, чей-то крик, переднее колесо бьется о бордюр, я
торможу, распахиваю дверь, падаю на тротуар; катаюсь, согнувшись и держась за
живот, слезы застилают глаза, я ничего не вижу. Но свежий воздух уже проходит через
воспаленное гордо в легкие - я дышу. Моя одежда пахнет газом.
Вокруг собираются люди, до меня доносятся их голоса:
- Ему стало плохо... Если бы не фонарный столб... Надо позвонить... Врача...
Осторожнее... Еще бы чуть-чуть...
Нетвердой походкой я протискиваюсь к машине и открываю окно: не дай Бог,
люди подойдут слишком близко.
Мне больно говорить даже шепотом:
- Все в порядке. Пожалуйста, расходитесь. Мне уже легче. Расходитесь.
Слезы все еще застилают глаза, но я вижу людей. Какой-то мужчина ободряюще
кивает мне. Я выпрямляюсь.
- Все в порядке, пожалуйста, расходитесь.
Легкие требуют воздуха - а я с трудом дышу. Организм сам позаботится о себе. Я
должен успокоиться и все обдумать - это сейчас самое главное. Я жив и знаю, где
Куо и его люди, - мой план удался.
Пятнадцать минут, задерживая дыхание и закрыв глаза, я проветривал салон,
раскачивая открытую дверь. Иногда я отходил подышать, а потом снова начинал
раскачивать дверь взад и вперед.
Они дождались, пока пробка начала рассасываться, промчались мимо моей
машины, бросили в открытое окно газовую гранату и скрылись, понимая, что я не
смогу их преследовать.
Теперь это не имеет значения. Мозг сработал автоматически и отметил три
важные детали: водитель "хонды" отвернулся и быстро проскочил между
находившимися впереди машинами; "хонда" с дипломатическим номером - это
главное.
Ломэн оказался неправ.
После похищения Куо и его люди не собирались нигде прятаться с
Представителем. Они были уверены, что им удастся выехать из города на машине
"скорой помощи". Когда я позвонил в комнату № 6, полицию подняли по тревоге, и их
план провалился. Они бросились туда, где чувствовали себя в полной безопасности,
куда их пустили, не задав ни одного вопроса: на территорию Китая в Бангкоке - в
посольство Китайской Народной Республики. Туда я и поехал.
Я оставил "ягуар" рядом с посольством и зашел позвонить в бар "Мапрао". Сейчас
я должен торопиться: они думают, что убили меня, и выедут из посольства, как только
вернется водитель "хонды". По моим подсчетам, он вернулся несколько минут назад.
Вход в посольство я не видел, но если что-нибудь произойдет, я успею к "ягуару".
Неясно, как все обернется, это зависит от Ломэна. Он, наверно, предложит Рамину
окружить посольство. Тогда я смогу выйти из игры. Швы на двух осколочных ранах
разошлись, пиджак прилип к спине, болит левая рука, горло воспалено. Я нашел
убежище Куо, и теперь слово за полицией. Безопасность Представителя будет
обеспечена, обмен не состоится. Кто это сделает, не имеет значения.
Первый номер английского посольства был занят, я набрал второй. Я все время
наблюдал за улицей, присматривался к проходящим людям, прислушивался к гудкам
машин - в ушах у меня стучало.
Я наконец дозвонился и попросил соединить меня с комнатой № 6.
Косые лучи солнца освещают улицу, длинные тени ложатся на противоположную
сторону. В бар вошел китаец, я взглянул на него - какой-то сотрудник посольства, а я
подумал, человек Куо.
К телефону подошла Виниа, и я обо всем забыл - так будет всегда, когда я
услышу ее голос.
- Ломэна к телефону. Срочно.
- Он разговаривает с послом. Позвать его?
- Пожалуйста. Только побыстрее.
Я ждал, когда он подойдет к телефону.
Каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду думай только о своем
задании: стоит моргнуть и не увидишь самого главного.
Так чуть было и не случилось.
Я повесил трубку, швырнул банкноту на стойку бара, вышел на улицу и, не
торопясь, сел в "ягуар". Спешить нельзя: они могут оставить кого-нибудь прикрыть
свое бегство, и он пристрелит меня: сейчас решается все - они пытаются вырваться
из Бангкока.
Я увидел черный "роллс-ройс силвер шэдоу" с британским флажком на крыле,
когда он проехал мимо бара. Все в порядке, но они совершили две ошибки: машиной
посла Коул-Верити был "хамбер импириал". Флажок означал, что он находится в
автомобиле. А Коул-Верити сейчас разговаривает в посольстве с Ломэном. "Роллсройс"
ехал по Асоке Лэйн.
Мои руки дрожат на тонкой баранке руля. Я не смогу позвонить Ломэну. Надо
немедленно ехать за "роллс-ройсом".
Они ехали на юг по Асоке Лэйн, я поджидал их на Плерн Чит. Они свернули на
запад. Мой охотничий инстинкт требовал, чтобы я немедленно рванул за ними, но я
подождал, пока между нами оказались три машины, и только тогда поехал за "роллсройсом".
ЗАПАДНЯ
Первые полчаса все было в порядке.
Они ехали со скоростью пятьдесят - шестьдесят километров в час, я держался
сзади - между нами две-три машины. За мной никто не следил - я все время
смотрел в зеркало заднего вида. Нас обогнали несколько полицейских машин -
экипажи отдали честь "роллс-ройсу". Куо будет доволен, когда узнает об этом.
Сначала они хотели вывезти Представителя на "линкольне", но я остался жив после
взрыва гранаты, пришлось сменить автомобиль. Время поджимает: найти "хамбер
импириал" в Бангкоке трудно; Куо решил, что "роллс-ройс" вполне сойдет. У всех эта
машина ассоциируется с Англией, флажок на переднем крыле - прекрасный
последний штрих.
Через затемненное стекло в небольшом заднем окне "роллс-ройса" я не видел
пассажиров. Я подумал, что, если удастся залезть в "роллс-ройс", хорошо бы в драке
рассчитывать на помощь Представителя. Но они знают, что он за человек, и усыпили
его. Рассчитывать придется только на себя.
Как вытащить Представителя из машины? В последний момент Куо может пойти с
козырного туза - Представитель станет заложником, а не кандидатом на обмен.
Может, Куо собирается проехать контрольно-пропускной пункт в Нонтабури у всех на
виду, приставив пистолет к голове Представителя. Машина проедет мимо пулеметов,
как бы бросая вызов: давай стреляй.
Но этот план не из лучших: если Куо убьет своего пленника, это будет
равносильно самоубийству - его разорвут на куски.
Не нравится мне это - руки вспотели, баранка стала скользкой. Далеко не
простой пленник едет в роскошной машине впереди. Освободить его - дело
рискованное: все равно что мину замедленного действия обезвредить.
Машин на дороге прибавилось, когда мы проехали пригороды: у многих были
срочные дела за городом, и длительные проверки никого не останавливали. По дороге
от Бангкока к контрольно-пропускному пункту в Нонтабури полиции почти не было.
Прошло полчаса: скорость немного увеличилась, мы едем
...Поділитися у соцмережах
