Жанр: Боевик
Девятая Директива
...ко что выиграл Дерби.
Я не сказал, зачем пришел. Ломэн должен был ему намекнуть. Меня интересовал
только один вопрос: где искать профессионалов? Но ему хотелось поговорить.
- Вам, очевидно, моя любовь к членам английской королевской семьи кажется
странной. Сам я родился в нищете. До сих пор помню, как меня однажды избил
торговец за воровство. В то время выбирать не приходилось: или воруй, или подыхай с
голоду. А дело было так: по реке плыла королевская процессия, ну я и прикинулся,
будто глаз от нее оторвать не могу. Там была королевская барка со всеми
украшениями. Никогда не видали? Огромная барка и вся покрыта листьями из чистого
золота. Ну вот я и попытался стащить мешок риса, он валялся в грязной воде и
наполовину вымок; дело было на одном из каналов рынка. Этого грязного риса мне
хватило бы на шесть дней.
Пангсапа застенчиво улыбнулся:
- Вряд ли, сами понимаете, этот случай особенно расположил меня к тайской
или любой другой монархии. Но в нашей жизни все так быстро меняется. Мой отец -
или человек, которого я считал своим отцом - вместе с капитаном какого-то корабля
занялся весьма опасным делом, и ему повезло. Можете себе представить - через пять
лет я учился в Оксфорде.
Он сидел совершенно неподвижно с невинным выражением лица - ну прямо
ангел:
- Я окончил экономический факультет. Но куда больше ценю духовный опыт,
которым меня снисходительно одарила ваша страна. Именно в те годы я начал
испытывать любовь к совершенно незнакомым людям - я сейчас снова говорю о
представителях монархии.
Он слегка наклонился ко мне и, заметно шепелявя, сказал:
- Мне бы не хотелось, чтобы что-то случилось двадцать девятого числа.
- В ваших силах это предотвратить.
- Буду благодарен, если мне предоставят такую возможность.
- Но для этого мне нужно знать, где сейчас профессионалы. Находится ктонибудь
из них сейчас здесь? В Бангкоке?
- О каких профессионалах вы говорите?
Я встал с подушек и начал ходить по комнате. Может, его плохо
проинструктировали?
- Ломэн у вас был?
- В первый раз слышу о таком.
- Кто же вам сказал, что я приду?
- Никто.
От удивления я даже остановился.
- Вы что, не ждали меня?
- Ждал, но только после вашего звонка. Он был похож на маленькую темную
статую, и только по блеску желтых глаз можно было догадаться, что перед тобой
живой человек.
- Хорошо, Пангсапа. Что вы там говорили о вашей вечной любви к монархии?
Не торопясь, он сказал:
- Вы забыли, что к визиту, который состоится двадцать девятого, готовится весь
город. Полиция и спецслужбы суетятся вовсю. Они явно чего-то ждут, чего-то очень
серьезного, и, по-моему, они даже знают, чего. Так что же вас привело ко мне? Вам
нужна информация?
- Вы меня никогда раньше не встречали?
- Вы уже были в Бангкоке.
Все правильно. Мне сказали, что он много знает, а какой же хорошо
осведомленный человек не знает, чем я здесь занимался два года назад. Но я все равно
продолжал на него давить:
- Вам приходилось иметь с нами дело?
- Я знаю Паркиса.
- Прекрасно.
Паркис работал в Лондонском Центре.
- Давайте поговорим о профессионалах. Я хочу знать, где они сейчас находятся и
что задумали? Опять он сбит с толку:
- Я не совсем понимаю, кого вы имеете в виду под "профессионалами".
- Я имею в виду Винсента, Сорби, Куо.
- А, тогда понятно...
- Быстрый Грек, Хидео, потом этот парень, что работает на мафию, как его?..
- Дзотта.
- Да, да, конечно - Дзотта.
Я снова успокоился. Он, по крайней мере не отрицает, что знаком с Дзоттой.
Мафия переправляет большую часть наркотиков из Бангкока через Неаполь в Ресифе
- маршрут через Буэнос-Айрес закрылся после смерти Примеро, а убрал Примеро
именно Дзотта. Пангсапа все это знает лучше меня. В конце концов, это его бизнес.
- Дзотта - в Ресифе, - сообщил он. - Забудьте о нем.
Внезапно он встал - без всяких усилии, легко.
- А Винсент?
- Винсент в тюрьме, в Афинах. Его, конечно, освободят, но не раньше чем недели
через три-четыре, - его люди плохо организованы.
- Сорби?
Его руки вынырнули из складок халата, на черном шелке они казались мертвеннобледными.
- Никто не знает, где Сорби.
- Где Куо? Хидео? Грек?
- Дайте мне немного времени, - сказал он. - Я все узнаю и свяжусь с вами.
- Цену мы обговорим после. На этот счет у Центра строгие правила. Если есть
возможность, надо торговаться. Он пожал плечами:
- Где вас можно найти?
- В отеле "Пакчонг".
Когда мы шли к двери, я заметил, что система фильтров сменила воду в аквариуме.
Теперь в прозрачной воде гордо плавал, переливаясь всеми цветами радуги,
победитель. Убийца-профессионал.
Через два дня я совсем было собрался навестить Ломэна и отказаться от задания.
Это дело службы безопасности, а не оперативника. Агентов службы безопасности
здесь полным-полно, и любой из них может справиться с операцией лучше, чем я. Они
знают, что надо делать в такой ситуации. Это их работа.
А с Пангсапа я встретился, потому что он еще может пригодиться. Мало ли какие
задания придется выполнять в Бангкоке. В том, что я попросил его разузнать, где
профессионалы, нет ничего особенного. Просто я люблю знать, где находятся эти
люди. И если, как уверяет Ломэн, у Пангсапа действительно серьезные источники
информации, он бы уже связался со мной и сообщил, где они находятся. Кому-кому, а
уж ему-то известно, сколько Лондон заплатит за такую информацию. Но, как видно,
он ничего не узнал.
Так не пойдет. Совершенно не за что ухватиться. Я шатался по городу без
нормального прикрытия, без легенды. Я убедился, что за мной не следят: никому нет
дела до того, куда я направляюсь и что делаю.
Теперь я понял, почему Ломэн вызвал меня в Бангкок. Это на него похоже. На мой
вопрос, кто втянул в это дело Управление, он не ответил. Он сам и втянул: убедил в
правильности своего мертворожденного плана Паркиса и остальных, а меня выбрал в
качестве оперативника. Он, должно быть, красиво их уговаривал. Весь его план
основывается на одном письме с туманной угрозой. Любой нормальный человек, раз
уж он задумал политическое убийство, никогда не станет извещать об этом.
Разумеется, в обязанности службы безопасности также входит и защита подопечных
лиц от психопатов, и это не пустой звук. В толпе, которая соберется посмотреть на
Очень Важное Лицо, наверняка найдутся психопаты. Во время визита Папы римского
в Нью-Йорк в городе дежурило восемнадцать тысяч полицейских, саперы проверяли
весь маршрут его следования, а на крышах караулили снайперы. И все потому, что
пришло несколько писем от свихнувшихся верующих.
Все это обычная полицейская работа. Управление этим никогда не занималось:
оно создано для проведения специальных операций. С какой стати начальство
послушалось Ломэна?
Я попытался найти его через Варафана, но там он не появлялся после нашего
разговора. Тогда я отправился в посольство и спросил, где у них комната № 6. Так
меня проинструктировал Ломэн.
Молодой человек, к которому я обратился, не на шутку встревожился.
- Комната № 6?
- Да.
- Вам нужна мисс Мэйн?
- Почему именно она?
- Присядьте, пожалуйста.
Он осторожно засеменил к двери в смежную комнату. Даже не спросил, как моя
фамилия.
Вскоре молодой человек, похожий на выпускника "Хэрроу" , вернулся и повел
меня по коридору в кабинет, на двери которого была табличка "Атташе по вопросам
культуры". Минут на пять меня оставили в одиночестве, потом вошла то ли девушка,
то ли женщина - черт их разберет по возрасту.
- Что вам угодно?
- Скажите, где находится комната № 6? Она посмотрела на меня испытующе. Это
- сколько угодно. Работникам посольств всегда нужно несколько дней, чтобы связать
две мысли. Известное дело. Меня их тупость даже успокаивает.
- Там сейчас никого нет. Может, я смогу вам помочь?
- Вы что, атташе по вопросам культуры?
- Я секретарь атташе.
- Тогда ваш школяр все перепутал. Мне нужна комната № 6. Если вам это ничего
не говорит, извольте - мне нужен человек по фамилии Ломэн.
- Мистера Ломэна здесь нет.
- Господи, Боже мой. Ладно, когда увидите его, передайте, что я пытался
связаться с ним весь вечер и что ночным рейсом улетаю в Лондон.
Недисциплинированное поведение. Так и передайте начальству.
- Прошу вас, подождите минутку.
Двигается она прекрасно и голос ничего - чистый, ровный. Успокаивающий
голос. Может, ее сюда и посадили, чтобы успокаивать крикунов-посетителей, вечно
недовольных работой посольства.
Секретаршу сменил какой-то мужчина. Он плотно закрыл за собой дверь и
протянул мне руку.
- Садитесь.
- Ладно, - сказал я. - Держите и читайте. - Я бросил свои документы на стол.
Они сейчас, наверно, и у посла проверяют документы каждый раз, как он выходит из
уборной.
Теперь я понял, почему никого не интересовала моя фамилия. Фамилию можно
назвать любую.
Он быстро просмотрел документы.
- И где же точно находится ваша контора? Он рассматривал их, как будто не мог
разобрать текст. Я сказал:
- Уайтхолл, 9. Группа связи. Я подчиняюсь Ловетту.
- Как он себя чувствует?
Он придвинул ко мне коробку с сигаретами.
- Вы курите?
- Ловетт чувствует себя прекрасно. На прошлой неделе он был в Риме по делу
Карозио, и в Лондоне вместо него остался Билл Спенсер. От вас были Симмс и
Уэстлейк. Они...
- Все в порядке, достаточно. Но я думал, что и вы там были.
- Разве в моем паспорте не написано "Париж"?
Он придвинул к себе коробку с сигаретами и закурил.
- Вы еще долго пробудете в Бангкоке?
- Нет.
- Нет?
- Если Ломэн не объявится, я улетаю ночью.
- Он будет только завтра.
- Тогда передайте ему мои наилучшие пожелания. Я поднялся со стула и
протянул руку за документами.
Он натянуто улыбнулся:
- Вот уж не ждал, что вы уедете.
- А я здесь не нужен. Справитесь без меня.
- Если не возражаете, я попрошу мисс Мэйн проводить вас.
- Я знаю дорогу.
Жара на улице стояла чудовищная. Я нанял велорикшу и поехал в отель, стараясь
не думать о Ломэне, Раз уж ты руководишь оперативником, нечего исчезать и
подвергать его проверкам.
Минут через двадцать позвонил портье и сообщил, что ко мне пришли.
- Кто?
- Имени не назвали.
Лучше спущусь вниз, решил я. Не люблю принимать незнакомцев у себя в номере.
В холле, перед выходом во дворик с фонтаном под увитой зеленью решетчатой
аркой стояла та самая секретарша и смотрела на меня все тем же немигающим
спокойным взглядом. Тень от подбородка резко падала на белую шею. Она неотрывно
смотрела на меня, пока я спускался по лестнице и пересекал холл, ступая по
мозаичному полу. На ней был чесучовый костюм, коричневые туфли и никаких
драгоценностей.
- Я пришла извиниться, мистер Квиллер. Я не узнала вас в посольстве.
В холле было тихо, она понизила голос:
- Я могу называть вас по фамилии?
- Мою настоящую фамилию никто не знает.
- Тогда я буду обращаться к вам по фамилии, которую вы носите сейчас.
- Меня редко узнают секретарши атташе по культурным вопросам. Им больше
знакомо лицо Иегуди Менухина.
- Два года назад я была недалеко от Рама IV.
Теперь, когда мы были рядом, я заметил, что у нее с левой стороной лица что-то не
так. Кожа прекрасная, но какому-то хирургу-косметологу пришлось изрядно
потрудиться.
- Вы из разведки? - спросил я. Она не ответила. Словно и не услышала даже.
Тогда я сказал:
- Но вы ведь не из службы безопасности. Это точно.
- Нет.
Она переложила сумочку из одной руки в другую.
- Просто я пришла извиниться. Вы не привыкли к унизительным проверкам.
Я улыбнулся.
- Знали бы вы, каким меня подвергали унижениям.
На обложках трех личных дел после фамилий Дьюхерста, Камингса и моей
вымышленной стоят девятка. Она означает: "молчит под пытками".
- Может, выпьете со мной?
- Нет. Мне пора. Мне сказали - вы сегодня улетаете.
- Совершенно верно.
- Счастливого пути.
Я проводил ее взглядом: она уходила, мягко ступая по мозаичному полу. Немногие
женщины сумеют так пройти под взглядом мужчины. Вообще, немногие женщины
умеют так красиво ходить.
Я поднялся в номер и уложил вещи. Извиняться приходила, как же. Это не она
придумала. Примитивно для такой женщины. Им понадобилось проверить, что я
нахожусь действительно в отеле? Это можно было узнать десятью другими
способами...
А ну их всех к чертовой матери, я улетаю 204-м рейсом.
Больше в тот вечер ничего не случилось, если не считать звонка Пангсапа.
Попросил зайти к нему домой.
Уже стемнело, но многие магазины были еще открыты, и в некоторых витринах
меняли оформление: развешивали разноцветные флажки и выставляли портреты
Представителя в золотых рамах.
Я вылез из повозки велорикши, не доезжая до дома на Клонг Чула Роуд, и пошел
вдоль реки по вечерней жаре. Пангсапа принял меня немедленно:
- Информация, которой я располагаю, стоит пятьдесят тысяч бат.
Информация уже опоздала, но я об этом не сказал. Забавно запустить руку в
фонды, выданные Ломэну на оперативные расходы, а потом посмотреть, как его за это
отделают в Лондоне.
- Идет, - сказал я.
- Каким образом вы гарантируете мне эту сумму?
- Гарантия - мое честное слово.
- Вашего слова вполне достаточно.
Тут я понял - не надо было приходить. За такие деньги пустяки не продают,
значит, у него очень важная информация, а мне она сейчас совсем ни к чему. Не хочу
я впутываться в это дело.
Пангсапа мягко сказал:
- Три дня назад один из "профессионалов" переправился через Меконг в Таиланд
и сегодня вечером прибыл в Бангкок.
- Кто?
- Куо. Теперь я не мог отказаться от задания.
4
ПРОФЕССИОНАЛЫ
У каждого профессионала - свой метод. Сорби - душитель; орудие убийства у
него почти всегда нейлоновый чулок, редко - веревка. Сорби якшается с
завсегдатаями ночных клубов европейских столиц. Они и снабжают его работой. О
себе он говорит, что никому не подчиняется, половина его жертв - женщины,
работодатели - богатые и важные господа, которым вдруг начинает грозить
разоблачение. Сорби стоял за "Тайной голубой комнаты" (Париж, июнь 1964 года, об
этом деле газеты трубили на первых страницах; жертва - мадам Латрель-Вуазэн) и за
"Делом ангела автострады" (Милан, 1965 год, которое привело к отставке трех членов
итальянского правительства). Человек, нанявший Сорби, разумеется оказался ни при
чем. Это последнее дело вывело Сорби на политиков, и сейчас поговаривают, что за
большие деньги он готов и на политические убийства.
Оружие Быстрого Грека - нож. Он совершил только два убийства, но оба
политические и с самыми серьезными последствиями. А подготовлены они были
настолько тщательно, что одно из убийств (главы "временного" правительства
Боливии) до сих пор считается самоубийством. Грек за свою работу не берет денег -
с ним расплачиваются купчими на земельные участки. Поговаривают, что у него
пятнадцать тысяч акров земли в Аргентине и Венесуэле. На этой земле скоро должно
начаться строительство. Пангсапа сказал, что Быстрый Грек - кокаинист; так что он
может и не дожить до тех времен, когда его земли начнут приносить доход.
Винсент - человек дикий и жестокий; если уж взялся за дело - жертву ничто не
спасет. Винсент пользуется любым оружием: ножом, пистолетом, ядом, взрывчаткой.
Его услуги стоят дешево, а кое-кто даже считает, что он может работать и бесплатно.
Он был замешан в попытке переворота в Египте, когда подполковника Ибрагима
нашли в запертом "кадиллаке" на дне Нила, - на машину натолкнулась драга.
Японец Хидео - "техник", эффективность - сто процентов. Оружие - струя
цианистого калия, выпущенная из специального устройства. На его счету три
политических убийства, в том числе убийство посла Турции в Великобритании. (Тогда
золотой карандаш жертвы, найденный на тротуаре Керзон-стрит, помог обнаружить
труп в такси, брошенном на Уоллес Мьюз.) Хидео - владелец самой сложной
действующей модели железной дороги в Японии.
Дзотта - отпрыск одного из наемных убийц, принадлежавших к "Мёрдр инк.",
дочерней организации американской мафии. Его оружие - мини-бомба. Сам Дзотта
утверждает, что устройство рассчитано на одного человека и если правильно
подложить, то никто, кроме жертвы, не пострадает. Возможно, он и прав: когда
Шерман Уиллс, президент банка "Чартер энд Экуити", снял колпачок авторучки,
открывая заседание в конференц-зале (Нью-Йорк, 1963 год), кроме него, никто не
пострадал. Год спустя Али, сводный брат короля Риада, включил электрическую
бритву на королевской яхте... взрыв не повредил даже стекла в салоне: Дзотта -
профессионал типа Хидео, но психологически не так устойчив, как японец.
У каждого из этих специалистов есть свое любимое оружие.
У Куо - это винтовка с оптическим прицелом.
Что ж, Пангсапа оправдал все надежды. Даже отправил со мной маленького
нервного индуса, чтобы найти и опознать Куо. Индус все время чего-то боялся: то ли
самого себя, то ли Пангсапа, то ли еще кого.
Куо наблюдал за спаррингами каратистов в спортзале Королевской ассоциации
атлетики Таиланда. Сейчас шел спарринг, и мы сели рядом с главным входом. Хотя
кондиционеры работали, в зале пахло примочками, потом и канифолью. Мой спутник
некоторое время спокойно рассматривал зрителей, потом вдруг опустил глаза и
прошептал:
- Второй ряд, посередине, справа. Человек в затемненных очках.
По его тону я понял: боится он Куо. Я медленно поднял глаза:
- Можете идти, если уверены, что это Куо.
- Это он. Когда-то я его хорошо знал.
Я смотрел на каратистов, пока индус не ушел; мало ли что, вдруг его заметили?
Затем взглянул на противоположную трибуну. Властный деловой человек.
Безупречный белый тергалевый костюм европейского покроя сидит с небрежной
элегантностью, темно-синий галстук с золотым узором, маленькие золотые запонки.
Властность проявлялась во всем: в том, как он сидел, в наклоне тела, в повороте
головы. Притом поза была совершенно естественной. Он просто наблюдал за
спаррингом. Рядом сидели два телохранителя. Их подобострастность была столь же
очевидна, как и его властность.
Надо обязательно увидеть его глаза. Потом ведь придется узнавать его мгновенно,
даже на расстоянии, даже при плохом освещении. Надо знать его глаза. Глаза и
походку. Придется сидеть до тех пор, пока он не уйдет.
Шорох ног передвигающихся каратистов и их дыхание. Эти чемпионы Таиланда
будут выступать во время визита. Тени на полу, на проканифоленных досках,
повторяют все их движения. Зал хорошо освещен, тени очень отчетливые.
Временами Куо напрягался, я вспомнил, как Пангсапа смотрел на рыб. А вот он
поднял маленькую голову и чему-то засмеялся вместе с одним из телохранителей.
Нет, он прекрасно проводит время.
Я наблюдал за ним в течение часа - за каждым жестом, за каждым поворотом
головы. На места в моем ряду пришли люди, я встал, пропуская их, стараясь не
поворачиваться лицом к противоположной трибуне, прошел между рядами и сел
выше, чуть сбоку от Куо. Надо запомнить, как он выглядит со спины. Мне придется
жить параллельно с ним, пока я не буду знать его, как родного брата.
Но вот Куо встал и собрался уходить. Я смотрел, как он поднимается по проходу.
Походка у него хорошая: руки свободно покачиваются, кисти расслаблены, он идет
осторожно, полуобернув голову, внимательно слушая одного из своих людей. Его
можно принять за президента, покидающего зал заседаний. Он приблизился к выходу
- я не пошел за ним. Если он завтра не придет сюда, его найдет Пангсапа. А уж
потом им займусь я.
С утра я первым делом позвонил Варафану и сказал, чтобы гелиотроп был готов
немедленно. Через час мне позвонил Ломэн, и я отправился на Сой Суек. Ломэн был
встревожен:
- Мне сказали, вы улетаете?
- Я остаюсь.
- Почему вы передумали?
- Вы знаете, кто вчера приехал в Бангкок?
- Пангсапа мне сказал.
- Вы виделись с Пангсапа? Вы же, по-моему, собирались держаться в тени.
- Собирался. Но потом узнал, что вы занервничали, и решил проверить: может, у
Пангсапа есть что-нибудь новенькое?
- Мне надоело искать вас, и мне не нравятся эти проверки в посольстве. Что это
за женщина?
- Вообще-то у них там много женщин.
В его голосе послышалось вкрадчивое любопытство.
- Она работает у атташе по культурным вопросам Она из разведки или из службы
безопасности. Или еще откуда-нибудь?
- По-моему, вы имеете в виду Винию Мэйн.
- Она что, входит в нашу группу?
- Конечно нет.
- Прекрасно; скажите ей, чтобы не путалась у меня под ногами. Она мне не
нравится: устроила проверку, потом следила за мной. Я согласен выполнить задание,
но только на моих условиях. Послушайте, вы ведь никогда не имели отношения к
подобным операциям, а тут втянули в это дело Управление. Есть шанс заполучить
медальку или орденок, разве не так?
Я смотрел на него в упор:
- Если во время визита произойдет покушение но я сумею предотвратить
убийство, то начальство, высшее начальство, разумеется, всех отблагодарит. Но вы-то
прекрасно знаете, мне на эти побрякушки плевать А вот вы, когда дело дойдет до
наград, будете первым в очереди: как работник Управления и руководитель успешной
операции в Бангкоке.
Ломэн не шелохнулся, но глаза его опять сверкали - его прямо-таки сжигала
ненависть.
- Так-то вот. Поймите одно: я делаю это не для вас, а ради него. Просто не хочу,
чтобы приличному человеку, у которого жена и дети, всадили пулю в живот. Мне все
равно, кто он: почтальон или король Гонконга. Теперь выслушайте мои условия.
Ломэн подошел к сейфу, оперся на него обеими руками и опять уставился на
камни в витрине. Но он слушал.
- Вы говорили о совещаниях в посольстве. Меня там не будет - и не
рассчитывайте. Я привык действовать в одиночку. Но мне понадобится от вас
оперативная информация. Этим вы поможете мне сберечь время: узнайте распорядок
дня двадцать девятого, точный маршрут поездки по городу, все остановки кортежа и
так далее. Если ситуация осложнится, мне понадобится надежная связь с вами. А
когда план будет разработан, оставьте меня в покое.
Еще мгновение он стоял, опершись на витрину, лотом повернулся ко мне:
- Это все?
- Да.
- Что вы собираетесь предпринять?
- Сейчас меня интересует только Куо. Сами знаете, какая у него репутация.
Говорят, он никогда не промахивается.
Ломэн кивнул.
- Пангсапа утверждает, что Куо приехал в Бангкок посмотреть соревнования по
каратэ. Тут организовали прекрасные показательные выступления, а он - большой
любитель каратэ. Может, так и есть. Но мы предположим, что он собирается
совершить политическое убийство, и будем разрабатывать эту версию.
- Во время инструктажа вы сказали, что моя задача - подготовить варианты
покушения и сообщить вам все детали. Этим я и займусь. Сначала мне надо изучить
этого человека, узнать, где он бывает. Если повезет, узнаю кое-что о его планах - а
уж они будут эффективнее моих. Он в этом деле не новичок.
- Надеюсь, - осторожно заметил Ломэн, - вы взвесили варианты, связанные с
письмом, которое мы получили в Лондоне. В письме ведь была угроза.
- Куо этого письма не отправлял. Если человек хочет совершить убийство, он не
станет извещать об этом письмом.
- Если бы не это письмо, мы бы с вами здесь не сидели.
- Вот беда-то, - совсем беззлобно съязвил я.
Ломэн сдержался. Только криво усмехнулся. Ничего, он все равно меня ненавидит
и рано или поздно постарается разделаться со мной. Ему только дай шанс, и он, не
раздумывая, меня слопает, если не подавится, конечно.
- Нам надо знать, какие меры принимают таиландцы, - сказал он. - Узнавать
придется вам, мне трудно. Официально нас не существует, мы не имеем ни допуска к
документам, ни доступа в соответствующие учреждения. И вообще у таиландцев
вредный характер. Я знаю только, что у них на подозрении трое, и они следят за ними.
Один из них, разумеется, Куо; его они не особенно опасаются, но, конечно,
побаиваются; стоит ему пересечь границу Таиланда, охрана главы государства
автоматически удваивается. С другой стороны, он много путешествует, когда, ну,
скажем, у него нет работы, за ним будут следить, как и за всеми остальными. Если же
он попробует оторваться от них и исчезнуть, они будут искать его обычными
методами - и опоздают. А зато вы сосредоточитесь на нем и будете в курсе.
Смотрите, не упустите его.
- И не ешьте много сладкого.
Все они одинаковые, эти люди из Центра. Говорят с агентом, как с малым
ребенком.
- Запомните, - продолжал он тем же тоном, - министерство внутренних дел
Таиланда и местные спецслужбы знают о письме и оказывают нашим людям
неограниченную помощь. Мы проинформировали короля, и он обещал принять все
меры для охраны гостя. Да ему и не безразлично, сохранит ли Бангкок репутацию
города, где можно спокойно ходить по улицам.
Когда Ломэн не сюсюкает, как нянька, он говорит, как официальный
представитель "Общества молодых консерваторов". Я слушал - а что делать?
- Городская полиция уже готовит облавы, чтобы очистить город от смутьянов и
подрывных элементов. Первая волна арестов пройдет через два дня. В аэропорте Дон
Муанг уже проверяют документы, в Королевском дворце и везде, где будет
останавливаться кортеж, происходит то же самое. Вся почта на имя Представителя в
Бангкоке будет просвечиваться инфракрасными лучами. На кухне и в гаражах дворца
установлена постоянная полицейская охрана. Апартаменты, которые сейчас готовят...
- Послушайте, - устало прервал я. - Это их трудности. Существует много
способов убрать человека - синильная кислота в икре, бомба в посылке, змея под
матрасом. Но вы сами сказали, что Куо приехал совершить политическое убийство.
Так что я уж займусь им. Думаю, он прибегнет к классическому методу, против
которого трудно что-либо сделать, - выстрел из винтовки с оптическим прицелом.
Собственно, это даже не убийство, а публичная казнь.
СЛЕЖКА
На следующий день я сразу узнал Куо - около двенадцати он выходил из
спортивного зала. Спарринги идут всю неделю утром и вечером, вот я и ждал его.
От спортзала мы и стартовали.
В течение шести дней он вел себя, как обычный турист. Это меня беспокоило.
Слишком все просто. Мне не нравится, когда человек так демонстративно спокоен.
Ведь и мне и ему известно, что агенты Таиландской службы безопасности не
спускают с него глаз. Мне еле удавалось не путаться у них
...Поділитися у соцмережах
