Жанр: Боевик
Боб Суэггер 1. Снайпер
...ак с вами обращается.
- Это полнейшая чушь. Чушь, чушь, чушь. Боб Ли никогда бы
не сделал мне больно.
- Я здесь не для того, чтобы обсуждать с вами эти
вопросы. Боб Ли Суэггер преступник и убийца. Мы должны его
арестовать. Он опасен для страны.
- Еще большая чушь. Боб Ли никогда не смог бы совершить
что-нибудь порочащее его страну. Он воевал и проливал за свою
страну кровь во Вьетнаме, где был тяжело ранен. Он любит свою
страну.
Мужчина терпеливо ждал, когда она закончит, потом сказал:
- Боб Ли Суэггер покушался на президента своей страны. Он
крайне опасен. Его надо остановить. Мы используем вас, чтобы
остановить его раз и навсегда. Это наш долг перед этой страной.
- Я не знаю, кто вы и почему вы так со мной поступаете,
но, когда я слышу слова "долг" и "эта страна" из ваших уст, мне
хочется плюнуть вам в лицо. Мне кажется, что вы просто-напросто
банда гангстеров и вам надо спасти не эту страну, а свою шкуру.
- Вы находитесь здесь для того, чтобы помочь нам
остановить Суэггера. Вот и все, что нам от вас надо. Я
предлагаю вам добровольное сотрудничество. Мне бы не хотелось,
чтобы вы ненавидели меня. Было бы лучше, если бы вы все-таки
согласились сотрудничать со мной и с вашей страной.
- Вы и моя страна - это не одно и то же.
- Я и есть ваша страна, - возразил он. - Я - та часть
вашей страны, которая выступает за то, чтобы все было сделано
по закону и так, как надо.
- Послушайте, если вы думаете, что, даже используя меня,
вам так легко удастся заполучить Боба Ли Суэггера, то тогда вы
самый настоящий дурак.
Это была явная бравада. Джули понимала, что он далеко не
дурак, и искренне жалела, что это так. Их было слишком много:
ужасный отвратительный коротышка Пайн, весь в татуировках и
шрамах, с маленькими поросячьими глазками, похожие на роботов
латиноамериканцы и несколько белых - все вооруженные до зубов,
подтянутые и сильные. Как Боб Ли Суэггер сможет противостоять
всей этой силе? Он был обыкновенный человек, а она слишком
хорошо знала, что случается с обыкновенными людьми в таких
обстоятельствах. Они снова отнимут у нее Боба.
- Как вы меня нашли?... - Добблер выглядел совершенно
растерянным.
- У меня еще остались кое-какие друзья в этих краях, сэр.
Они передали мне, что какой-то человек, похожий на педика,
спрашивает обо мне на улицах. - Ответив, Боб надолго замолчал.
Они были в пути уже несколько часов. Боб увозил Добблера
на своем пикапе все дальше и дальше в горы. Они ехали по
пыльным безлюдным дорогам, по еле заметным тропам, чуть ли не
сползая в воду по скользким берегам рек, взбирались на крутые,
почти отвесные, скалы. То там то здесь им попадались старые
брошенные у дороги трейлеры или обветшалые хижины. На одном из
поворотов из-за горных вершин прорвался яркий луч света и перед
Добблером в цветах и красках открылся весь окружающий его мир:
высокие, зеленые шапки жестоких, безжалостных гор, леса и
долины. Он вздрогнул. Ужасное место.
В конце концов он не выдержал:
- Несколько дней назад вы... вы убили очень много людей.
- Да, но они то же самое собирались сделать со мной.
- Я знаю о вас все. Я изучал вас в течение нескольких
месяцев.
- Да и я вас припоминаю, - неожиданно откликнулся Боб. -
Там, на стрельбище в Мэриленде. Вы все время смотрели на меня,
небось думали: "Ну и типчик!" Для вас я был не больше чем дикий
невоспитанный медведь.
- Вы поразительный человек. Вас же преследовала одна из
самых безжалостных и мощных разведок мира, полностью
укомплектованная бывшими сотрудниками ЦРУ и военными. А вы их
всех уложили. Те, кто остался в живых, элементарно могут вас
уничтожить, но все равно в общем вы победили. И они это тоже
понимают. Вы их разбили. Боб плюнул в окно.
- Пока еще нет, - сказал он, - все закончится только
тогда, когда я уложу в пластиковый мешок для трупов вашего
полковника Шрека, а рядом с ним его приятеля Пайна. И верну
себе то, что они у меня украли. Мою женщину. Кроме того, мне
надо смыть позор со своего имени. Ну ладно, а теперь
выкладывайте, какого черта вы сюда приперлись?
- Вообще-то, по двум причинам. Первая - потому, что их
надо остановить. А вторая - потому, что вы единственный, кто
может это сделать.
- Они платили вам за вашу работу слишком долго. Не
поздновато ли перебегать на другую сторону в игре?
Добблер открыл свой дипломат:
- Здесь, на этой пленке, записано все, что они натворили.
Мне неизвестно, кто это записывал, но кажется, тут замешаны
какие-то шпионские тайны. Меня втянули в это дело, совсем
ничего не объяснив. Вы знаете, что все это значит?
- Я знаю даже больше, чем вы думаете.
- Да, конечно. Вы просто обязаны знать. Вы знали все с
самого начала. Ну так вот, я просмотрел эту пленку. Этого
было достаточно.
- И что же на ней?
Доктор сделал паузу, потом промолвил:
- Освенцим в джунглях.
В начале одиннадцатого Салли дала понять, что
гастрономическая часть ужина закончилась.
- Ну что ж, неплохо. Ужин был просто прекрасным. Ты был
очень любезен и внимателен. Я никогда в этом не сомневалась. Но
тебе еще нужны эти номера, да? Ты заставляешь меня отплатить
тебе за чару приятных часов, проведенных вместе. Придется
сделать тебе одолжение.
- Разве я на этом настаивал? Мы говорили об одолжении?
- 0-о! О чем мы только не говорили! И о твоем юридическом
факультете, и о моей несостоявшейся помолвке с Джеком
Феллоузом, и о том, почему я уехала из Каппы на Оле Мисс тогда
же, когда расстроилась наша с Джеком помолвка, и о том, когда
ты последний раз спал с женщиной, - обо всем этом мы с тобой
довольно-таки приятно поговорили. А шесть минут назад, мне
кажется, мы говорили о моей безумной любви к Сэму Хоксу,
который в школе был футбольным защитником.
- Да...
- Итак, время истекло, и ты уделил мне все внимание,
которое у тебя было отведено для этого. Да, вот он весь ВТД
Ник, Весь Такой Деловой Ник, как называют тебя у нас все
женщины. Все эти годы, пока рядом с тобой была больная жена, ты
даже ни разу не взглянул ни на одну из нас! Такие мужчины, как
ты, большая редкость. Это говорю тебе я. Ну ладно, пошли,
проверим твои номера, ВТД Ник.
- Пошли.
Ник оплатил счет, и они вышли к зданию Управления.
- Так, и что же мне там искать?
- Я хочу, чтобы ты просмотрела все муниципальные лицензии
на право вождения такси, выданные за последние два года.
Сначала по номерам. Я ищу номера с буквами "Р" и "О", потом
пропуск, "Д", "О", что-то в этом роде.
- Гм, не так много.
- А потом просмотри по фамилиям и именам. Все лицензии.
Мне нужны те, что начинаются с "Ром" или "ДО" или наоборот, на
них заканчивающиеся. И естественно, все комбинации с "РОМДО"
или "ДОРОМ".
- Ник!
- Ну что?
- Ник, какого черта...
- Я думаю, что человек, который хотел меня найти,
зашифровал в этих словах ответ. Первая моя мысль была, что
это название какой-нибудь организации. Но теперь я понял, что
это не так. Этим он хотел показать мне, где и как он спрятал
то, что собирался мне передать. Единственное место, где он мог
это спрятать, была та машина, которая и привезла его на
свидание с собственной смертью. Поэтому он либо запомнил
фамилию и имя водителя такси, либо номер самой машины.
Понимаешь, он так или иначе должен был все равно запомнить эту
машину, поэтому...
- Хорошо, я попробую. Но обещать ничего не могу.
Она вдруг наклонилась вперед и поцеловала его в щеку. Ник
опешил.
- За что?
- За то, что ты такой зануда, - улыбнулась она и, махнув
ему рукой, вошла в здание.
Ник ждал. Дважды проезжавшая мимо полицейская машина
притормаживала и освещала его фарами но его невозмутимое
бледное лицо, плащ и дорогой галстук сами по себе служили для
полицейских подтверждением его респектабельности, и они
проезжали мимо. На улицах уже давно никого не было. Он знал,
что внутри здания работа идет, ФБР никогда не спит. Ему
казалось, что он видит сквозь стены фигуру Салли, склонившуюся
над компьютером, даже слышит мерное жужжание работающих
электрических приборов. Ник знал, каким странным может быть
спокойствие этого здания ночью - таким, наверное, бывает только
вечный покой под могильной плитой на кладбище. Первый год
работы здесь он часто проводил в ночных дежурствах, поэтому он
как никто другой чувствовал тишину и спокойствие никогда не
засыпающего здания. Наконец она появилась. Но по дрожи в ее
голосе Ник понял, что результаты были неутешительные.
- Ну что, какие новости? - спросил он.
- Ник, я пыталась несколько раз. Но, по-моему, мало что
получилось...
- Ты что-нибудь выяснила?
- Во-первых, с номерами вообще ничего не вышло. Все
номера машин просто-напросто обозначены Цифрами, там нет
никаких букв. Ни один номер такси не начинается с буквы "Р".
- Черт побери, правильно! Мне кажется, я даже знаю
почему.
-Я пробовала всякие комбинации цифр... - продолжала
Салли.
0'кей. Это вопрос снимаем. Что с именами? имена-то ты
принесла?
Она протянула ему распечатку. Ник приоткрыл дверцу
машины, чтобы в кабине зажегся свет.
- Не густо, - вздохнула она, - и к тому же малообещающе.
Два имени и одна фамилия, которые начинаются с "РОМ" и в
которых другая часть начинается с "ДО".
- Черт, - выругался Ник, чувствуя себя полным идиотом.
- Ник, не принимай это так близко к сердцу.
- Да нет, я просто... Но он не закончил. Он посмотрел в
один конец пустынной улицы, потом в другой. Неужели еще одна
ошибка?
Он снова взглянул на имена.
РОМНЕИ ДОНАХЬЮ РОМАН
ДОХЕНИ Д'ОРЛИ РОБАРДС
Больше ничего не было.
- О Господи... - Ник был почти в отчаянии.
- Все плохо? Он кивнул.
- Ты принесла мне как раз то, что я и просил. Но...
почему он написал только часть имени и часть фамилии? Я
просто не могу никак... - Ник замолчал. Все его мысли и
логические умозаключения по поводу последнего послания
Эдуарде Ланцмана неожиданно испарились. "Ладно, - подумал он. -
Здесь действительно что-то очень хитрое и непростое. Надо еще
раз все проверить, просмотреть имена, сверить номера машин..."
- А остальные имена?
- Должны быть на другой стороне. Я выбрала всех
водителей, чьи фамилии начинаются с "Р" или "Д", а потом -
чьи имена начинаются с этих букв. Это я их разделила так. Если
тебе не нравится...
- Нравится. Понимаешь, я вижу их, я вижу эти буквы на
линолеумовом полу, на плитках, вижу, как они исчезают в луже
крови... - Внезапно остановившись, Ник уставился на распечатку.
- Ник! Ник, с тобой все в порядке? Ник, что происхо...
- Боже милостивый! Не может быть! - Он покачал ей на
какое-то имя. - А если кровь слилась в некоторых местах и
соединила буквы там, где они совсем не должны быть соединены?
Может быть, он умер, не успев дописать?
- Я не...
- Смотри, Салли, смотри... Он написал имя, но две
последние буквы слились в самом верху.
Ник чувствовал, что это именно то сенсационное открытие,
которое бывает, может, раз или два за всю карьеру, когда по
воле случая или в результате интуитивной догадки все сходится и
становится на свои места.
- "Н" и "И" были в конце этого имени. Они слились и
получилось "М". Тогда он написал средний инициал и
почувствовал, что уже не может дописать фамилию до конца. Вот
теперь смотри.
Он ткнул пальцем в распечатку. Там было написано: "РОНИ
Д. ОВИН. Сан-Кэб, штат, 5508, Сент-Чарльз-авеню".
Это была замечательная работа. Шрек был восхищен.
Управление картографии министерства обороны создало настоящий
шедевр. Воспроизведенные в пластике, перед ним были уменьшенные
вершины, горы, хребты и долины Уошито. Длина макета была
двадцать футов, ширина - почти шесть. На рельефной карте,
окрашенной в зеленый цвет точно в тех местах, где спутник
заснял леса, длинный горный хребет, разветвляясь, образовывал
целую сеть лабиринтов- головоломок. Здесь было все: Черный Шип,
Ветряная Ступень, гора Штык, Долина Большой сделки...
- Ну, как вам, мистер Скотт? - спросил Шрек. Человек в
инвалидной коляске наклонился вперед, и его острый
снайперский глаз вонзился в стоящий перед ним макет.
Пространство... - произнес он. - Мне нужно большое
пространство.
Попробуем поменяться. У нас есть женщина, у них кассета
Добблера. Они захотят произвести обмен. Мы согласны
поторговаться. Возьмем ее с собой и вытащим их при помощи этой
приманки.
- Не беспокойтесь ни о чем, - промолвил Лон. - Дайте мне
возможность сделать этот выстрел, и я гарантирую вам, что не
промахнусь.
- Мистер Скотт, - сказал полковник, - простите меня за
невоспитанность, но быть вежливым или воспитанным не мое
дело. Вы будете выступать против настоящего боевого снайпера.
Вы абсолютно немобильны. Простите, но у вас нет ног. Может так
случиться, что вам придется стрелять под его огнем. А вы...
неподвижны. Он может двигаться, а вы - нет. А что, если он нас
убьет или вам придется отступать? Вы останетесь один,
парализованный и беспомощный. Вам некому будет помочь. Вам
ничего не останется, кроме как умереть.
Скотт выдержал долгий, пристальный взгляд полковника.
Аристократическая голова и сильные плечи на столь немощном и
убогом теле! Шрек до сих пор не мог к этому привыкнуть.
- Понимаете, полковник, вы подарили калеке шанс, которого
не было ни у одного калеки в мире: вы дали мне шанс побывать на
войне. - Он печально улыбнулся. - Вы дали мне возможность
проверить себя в поединке с великим соперником. Вы дали мне
шанс почувствовать себя человеком, пусть всего на несколько
секунд... И я хочу этим воспользоваться.
Шрек, помолчав, ответил:
- Я не знаю, кто вы, мистер Скотт, и что вы там натворили
за всю свою жизнь, но я вам честно скажу - вы мужественный
человек.
В Сан-Кэбе у них чуть не опустились руки. Сначала им
сообщили, что Рони Д. Овиц, израильский эмигрант, два месяца
назад был ранен в шею во время ограбления. Его такси оказалось
поблизости. Несмотря на касательное ранение, в общем, не
принесшее ему никакого вреда, он бросил такси и ушел работать к
своему двоюродному брату продавцом в престижный загородный
магазин. Но его машина все еще находилась в собственности
Сан-Кэба. По документам ее сразу же разыскали: она оказалась в
одном из кварталов города, где на ней уже работал другой
таксист.
Диспетчер, столкнувшись с двумя людьми, у которых были
удостоверения ФБР и очень серьезные лица, колебаться не стал.
Он вызвал машину и через минуту сообщил, что она сейчас
находится во французском квартале и будет здесь через десять
минут.
- Ну, что там у тебя опять, Чарли? - Таксист был настроен
не очень дружелюбно.
- ФБР. Два агента ФБР. Они...
- Эй, я ничего такого не делал...
- Успокойся, старина, все в порядке, - сказал Ник как
можно спокойнее. - Тебя это не касается. Это касается машины.
- Этот старый тарантас вечно приносит неудачу! Рони Овица
тогда чуть не угробили, а перед этим Тима Района убили прямо в
нем...
Но Ник его не слушал.
0'кей. Вот он сидит на заднем сиденье. Он знает, что его
преследуют. У него всего несколько секунд. Что он сделает?
Багажник? Но как он откроет багажник? Нет, в багажник он это не
спрячет. Под переднее сиденье? Нет. Таксист может заметить, что
он там что-то прячет, и вытащить это после его ухода.
Извинившись перед Салли, Ник залез в кабину автомобиля.
Это был "форд-фэрлэйн" 1987 года выпуска. Он уселся
поудобнее, закрыл глаза и вдохнул запах старой краски и
резины, какой-то безликий кислый дух, оставшийся здесь от
тысячи других пассажиров, сильную вонь бензина и масла и, как
ему показалось, легкий, похожий на медь, душок страха. Страх
Рони Овица и Тима Района. К тому времени, когда они подъехали к
отелю, Ланцман наверняка уже знал, что он не жилец на этом
свете, поэтому здесь был запах страха и Эдуарде Ланцмана.
Он должен был быть хладнокровным. Он понимал все до своей
последней минуты. И держался. Неизвестно, что им руководило -
патриотизм, вера или мужество, - все равно это было сильное и
прекрасное чувство. Да, он был настоящий мужчина. Таких мало...
Ник вылез из машины, решив посмотреть на нее с другой
стороны. Заглянув внутрь, он оперся рукой о край сиденья и
почувствовал, как упругое, пружинящее покрытие у него под рукой
вдруг куда-то ушло. Не удержавшись, Ник упал сверху. Под
опрокинувшимся сиденьем он обнаружил целую гору самого
обыкновенного мусора. Здесь были обертки от конфет,
сигаретные пачки, расчески, ручки, монеты по двадцать пять
центов, значки, две игральные карты, визитки и небольшой
рулон тяжелой бумаги.
- Ник, - склонилась над ним Салли, - это оно?
Ник поднял рулон. Осторожно развернув его, он увидел, что
это особый тип секретной светочувствительной бумаги, которая
используется при копировании фотодокументов. Он сразу же
свернул рулон обратно, опасаясь, что на бумагу может попасть
свет. Достаточно было подержать эти материалы на солнце всего
один час - и от них бы ничего не осталось. Скопировать их было
невозможно. Этого не мог никто, разве что гении из легендарной
лаборатории ФБР по обработке документов.
Сначала шло письмо на испанском, адресованное какому- то
генералу Эстебану Гарсия де Раджиджо. "Четвертый
воздушно-десантный диверсионный батальон Первой бригады Первой
дивизии ("Акататл"), Сальвадорская Армия". Внизу стояла подпись
Хыо Мичама. В письме говорилось, насколько позволили понять
Нику его скудные познания в испанском, что то дело, о котором
они условились устно во время их последней встречи, было
выполнено одной весьма серьезной организацией, с которой сам
генерал очень хорошо знаком, и что в интересах обеих сторон -
закончить все это дело как можно скорее. Автор также брал на
себя смелость и прилагал некоторые основные документы операции
- совершенно секретные, - чтобы генерал мог сам убедиться в
том, что этим делом занимались очень серьезные и
профессионально подготовленные люди, и не предпринимал в
дальнейшем никаких самостоятельных шагов, дабы не принести вред
тому делу, которому они оба так свято и нерушимо служат. Ник
поднес документ поближе к глазам, чтобы разобрать надпись в
правом верхнем углу.
Это было Приложение Б.
Глава 35
Когда Лон не был занят стрельбой, он изучал карту. Здесь,
в штабе РэмДайн, который располагался в металлическом сборном
доме в центре штата Виргиния, были созданы все условия для
такой работы.
Начал он с тренировки памяти. Разделив весь макет на
квадраты, он пытался каждый из них в отдельности
проанализировать в своем мозгу. Он работал медленно, не спеша,
шаг за шагом изучая все особенности гор и долин, тщательно
взвешивая все "за" и "против", прежде чем перейти к следующему
квадрату. Сидя в своем инвалидном кресле, он задумчиво
рассматривал пластиковый макет, легонько постукивая пальцами по
своему большому животу.
Запомнив весь макет до самых последних мелочей, так, что
он даже стал ему сниться ночью, Лон приступил к выбору места и
просчету линий огня. Ему нужны были определенные расстояние,
высота, открытая точка обзора, солнце за спиной, никаких
поперечных ветров и максимум естественной маскировки. Одно за
одним проверял он выбранные им несколько мест по этим
показателям, сравнивая все положительные и отрицательные
стороны.
Когда Лон Скотт работал, на его лице не было никаких
эмоций. Это было спокойное, безрадостное лицо типичного янки из
Новой Англии, лицо человека, который звал, что такое смерть,
потому что сам представлял собой наполовину труп.
Наконец, после нескольких дней серьезного изучения карты,
он позвал полковника Шрека.
Вот здесь, - сказал он. - Я выбрал это место.
Его палец коснулся точки в глубине долины, расположенной
в середине гор Уошито, неподалеку от города Блу-Ай.
Шрек наклонился прочитать название под пальцем Скотта,
которое уползало на другой скат гребня. "ДОЛИНА БОЛЬШОЙ СДЕЛКИ"
- было написано там.
Добблер был поражен тем, как просто нашел его Суэггер. По
натуре самоуверенный, он полагал, что Боб будет восхищен его
подвигом, засыплет его вопросами и, вообще, очень обрадуется.
Но Суэггер по-прежнему молчал, и Добблер сам стал
изливать ему душу, его как прорвало. Он все говорил, говорил и
никак не мог остановиться, исповедуясь Бобу во всех своих
грехах, слабостях, страхах и ошибках. Даже всплакнул, радуясь в
душе тому прекрасному представлению, которое сам разыграл.
Боб изучающе смотрел на него и ничего не отвечал.
- Чем я могу быть вам полезен? - приставал Добблер. -
Скажите, и я все сделаю.
Боб не обратил на эту реплику никакого внимания.
- Вы мне не доверяете? - допытывался Добблер.
- Не в этом суть.
- Почему вы меня ни о чем не спрашиваете?
- Вы уже достаточно сказали. Вы сказали даже больше, чем
нужно.
- Неужели вам не интересно узнать, что думает Шрек? О его
отношениях с Пайном? Неужели вы не...
- Вы можете сказать мне, как их убить?
- Э-э... нет, наверное.
- Тогда вы не можете сообщить мне ничего интересного.
- Но есть еще много...
- Вам кажется, что то, что вы мне сейчас рассказали,
очень важно. Но для меня вся ваша информация не играет никакой
роли, потому что она не даст мне через неделю никакого
преимущества. Приберегите ее для Мемфиса, он вас выслушает. А
теперь оставайтесь здесь и никуда не ходите, понятно? Вы теперь
превратились в еще одну проблему, которую мне придется решать.
Это было только начало. Боб отправлялся вместе со своей
винтовкой неизвестно куда на несколько часов, оставляя бедного
Добблера одного в закрытой хижине. Бобу не пришлось долго
объяснять Добблеру, что ходить одному в этих глухих краях -
значит просто добровольно подвергать свою жизнь смертельной
опасности.
В хижине было холодно. Добблер дрожал с утра до вечера,
но, когда он подбрасывал в огонь очередную порцию дров. Боб ему
строго напоминал:
- Если вы не прекратите эти штучки, я устрою вам камин в
вашей собственной голове.
Делать было нечего. Время шло. Добблер испытывал ужасный
дискомфорт из-за отсутствия здесь удобств цивилизации. Он был в
отчаянии от того, что здесь нет туалета и туалетной бумаги, что
ему все время приходится ходить в одних и тех же носках и в том
же нижнем белье. Он ненавидел вонь своего собственного пота и
поражался, почему это он всегда грязнее, чем Боб. Однажды
вечером, когда в лесу уже почти стемнело, с шумом
распахнулась входная дверь.
Добблер в ужасе вскочил, будучи в полной уверенности, что
их накрыл один из рейдовых отрядов полковника. Но он ошибся.
Перед ним стоял широкоплечий молодой человек с короткими
светлыми волосами. На нем был помятый костюм и плащ, под
которым, казалось, по меньшей мере, четыре пистолета.
Выражение на его лице не сулило ничего хорошего. Наверное, это
Мемфис, догадался доктор. Так оно и было. Добблер улыбнулся,
стараясь понравиться новому человеку.
- А это что еще такое? - поинтересовался Ник, показывая
на него.
- Говорит, что работал на Шрека. Перешел на нашу сторону,
потому что, видите ли, раньше не мал, что эти люди - нацисты.
Он притащил с собой видеокассету с записью их зверств.
- Вы кто такой, сэр? Вы действительно работали на Шрека?
- обратился Ник к доктору.
- Меня зовут Дэвид Добблер. Я выпускник университета
Брандейса и медицинского факультета Гарварда. Я практикующий
психиатр, хотя несколько лет назад меня лишили этого права...
- Это тот умник, который еще в Мэриленде держал меня за
подопытного кролика.
- А, вот оно что!
- Как я уже рассказывал мистеру Суэггеру, я совсем
недавно обнаружил, что все операции Рэм-Дайн проводились не в
национальных интересах, как мне это говорили, а в интересах
жалкой группы бандитов и подлецов. Действительно, я
почувствовал...
- Все это чепуха, сэр, - сказал Мемфис, у которого был
особый дар полицейского моментально замечать слабости
человека и уметь их максимально выгодно для себя использовать,
- скорее всего, вы обнаружили нечто такое, за что Шрек, если бы
узнал, наверняка бы вас убил... И наверное, он так и сделает.
- Да, он мог бы убить... У меня есть улика... Бойня...
- Улика, - фыркнул Ник, - мир полон улик!
- Это визуальное доказательство. Оно записано на
видеокассете.
Боб кивнул на кассету, небрежно брошенную на камин.
- Он говорит, что там все заснято.
- Да, это так ужасно... - Добблер казался взволнованным.
- Женщины, дети, все в воде... Из пулеметов... смеющиеся
солдаты, их командиры - одни американцы...
- И что, Шрек тоже там есть? На кассете? -удивленно
спросил Ник.
- Да. И коротышка Джек Пайн тоже. Они там все командуют.
Там еще сальвадорский генерал. Это все... Ник повернулся к
Бобу:
- Кассета наверняка нам пригодится. Именно это и было
мотивом убийства архиепископа. С этими данными мы можем
надеяться, что вновь будет проведено расследование, и не
исключено, что обнаружится еще кое-что любопытное. Боб на
секунду задумался:
- Поговори с ним сам. Узнай, что он действительно может
предложить. Я пока выйду, а то вы, умники образованные,
мозолите мне глаза, как пара свиней, которые в сухую погоду
наконец-то нашли большую лужу.
Потребовалось некоторое время, прежде чем Ник и Добблер,
бывшие поначалу непримиримыми противниками, нашли общий язык.
Боб ушел куда-то со
...Закладка в соц.сетях
